Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 24 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ И СТАТЬИ ПО ПАТРОЛОГІИ И ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ

Н. И. Барсовъ († 1903 г.)
Нѣсколько словъ о современномъ состояніи изученія святоотеческихъ твореній въ нашей духовной литературѣ.

Въ настоящее время никто уже, кажется, не обвиняетъ нашей духовной науки и школы въ пристрастіи къ схоластикѣ, которой еще такъ недавно, если вѣрить заявленіямъ нашей свѣтской печати, та и другая платили столь обильную дань. Точно также не видно, чтобы кто-нибудь заподозрѣвалъ нашу духовную науку и нашу школу въ непомѣрномъ увлеченіи раціоналистическимъ или папистическимъ направленіемъ западной богословской науки, безъ помощи которой намъ естественно обойтись невозможно и произведеніями которой не отказывается пользоваться ни одинъ изъ нашихъ богослововъ. По крайней мѣрѣ люди компетентные, имѣвшіе поводъ высказываться по этому предмету, замѣчая, что «русскіе ученые усвоиваютъ себѣ убѣжденіе, что сколько бы они ни учились въ своемъ отечествѣ, все-таки не могутъ достигнуть той высоты, на какой стоитъ заграничная, въ особенности нѣмецкая интеллигенція во всѣхъ областяхъ умственнаго развитія», что «русскіе богословы съ живымъ интересомъ и не безъ увлеченія стремятся знакомиться со всѣмъ, что въ ея области производитъ нѣмецкая интеллигенція», что «въ нашей богословской литературѣ явственно обнаруживается стремленіе попасть въ тонъ нѣмецкихъ богословскихъ изслѣдованій, усвоить себѣ ихъ научный характеръ», — добавляютъ, что такое убѣжденіе «въ извѣстной степени справедливо», что такое стремленіе «имѣетъ свои хорошія стороны», что «самая полемика противъ нѣмецкаго раціонализма и свободомыслія, не ограничиваемаго никакимъ авторитетомъ, вноситъ въ наши богословскіе труды нѣмецкіе пріемы, а нерѣдко и самые результаты нѣмецкой богословской критики», и — отнюдь при этомъ не высказываютъ подозрѣнія или опасенія, чтобы гдѣ-либо и когда-нибудь у насъ это изученіе нѣмецкой и вообще заграничной богословской литературы сопровождалось неумѣренностію, отсутствіемъ критики, и какими бы то ни было злоупотребленіями (см. интересныя письма о нѣмецкой интеллигенціи» — въ Правосл. собесѣдникѣ 1875 г. Февраль).

Но кромѣ завѣщанной намъ предшествовавшими вѣками весьма обширной схоластической литературы, научнаго достоинства которой, конечно, отнюдь нельзя отрицать безусловно, ни въ смыслѣ ея историческихъ заслугъ, ни въ смыслѣ ея пригодности для цѣлей современнаго нашего богословскаго преподаванія, — кромѣ современной нѣмецкой и вообще заграничной богословской литературы, обстоятельное знакомство съ которой годъ отъ года становится для насъ все болѣе и болѣе обязательнымъ, по мѣрѣ того, какъ благодаря старокатолическому движенію въ Германіи, а также англо-католикамъ, все болѣе и болѣе усиливаются на западѣ симпатіи къ Церкви восточной, — кромѣ этихъ двухъ духовно-образовательныхъ рессурсовъ, у насъ, какъ извѣстно, существуетъ еще одинъ, и притомъ гораздо болѣе важный источникъ богословскаго знанія, на который издавна, со временъ братьевъ Лихудовъ, не переставали съ особенною настойчивостію указывать нашей духовной школѣ лучшіе умы и лучшіе представители нашей Церкви, именно тѣ, которые утверждали, можетъ быть нѣсколько односторонне, что «для Россіи есть своя школа и своя ограда истиннаго просвѣщенія — Церковь»: разумѣемъ литературу святоотеческихъ твореній. Въ какомъ положеніи находится въ настоящее время у насъ разработка этого первоисточника нашего богословія?

Вопросъ этотъ возникаетъ въ виду факта, случайнаго, конечно, но тѣмъ не менѣе не лишеннаго своего рода знаменательности: съ настоящаго года ни одно изъ нашихъ духовныхъ изданій не печатаетъ болѣе на своихъ страницахъ святоотеческихъ твореній въ переводѣ на русскій языкъ, — что доселѣ каждое изъ нихъ считало своею священною и непремѣнною обязанностію. Почтенная ученая корпорація московской духовной академіи еще съ прошедшаго года прекратила (или можетъ быть только пріостановила) свое изданіе «твореній святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ», которое съ такою энергіею и съ такимъ достоинствомъ вела столько лѣтъ, — придя, вѣроятно, къ убѣжденію, что уже исполнила свой долгъ, завѣщанный ей волею блаженной памяти московскаго митрополита Филарега... Что же? Наличнымъ количествомъ имѣющихся уже въ нашей литературѣ переводовъ святоотеческихъ твореній исчерпываются ли существующія у насъ въ этомъ отношеніи потребности русской духовной науки?..

Литература переводовъ святоотеческихъ твореній на русскій языкъ — въ ихъ полномъ составѣ и систематическомъ видѣ — въ настоящее время имѣетъ уже у насъ свою исторію. Послѣ многочисленныхъ, но отрывочныхъ и случайныхъ переводовъ лучшихъ мѣстъ изъ св. отцовъ, какія въ избыткѣ появлялись въ нашихъ двухъ старѣйшихъ духовныхъ журналахъ — «Христіанскомъ чтеніи» и «Воскресномъ чтеніи» за первые годы ихъ изданія, починъ этого дѣла въ болѣе научной систематической формѣ, по мысли покойнаго митрополита Филарета, принадлежитъ московской академіи, предпринявшей свое изданіе въ началѣ сороковыхъ годовъ. Изданіе это не всѣхъ удовлетворяло: слышались сожалѣнія о томъ, что оно лишено хронологическаго порядка и той систематичности, какая существуетъ въ извѣстномъ изданіи Миня Patrologiae cursus completus, что переводчики непомѣрно заботясь о близости перевода къ подлиннику, жертвуютъ нерѣдко чистотою и правильностію русской рѣчи, и проч. Изданіе начато было по неизвѣстнымъ соображеніямъ прямо съ твореній св. Григорія Богослова, — причемъ предшествовавшіе вѣка исторіи христіанской литературы оставлены были безъ вниманія. Правда, творенія мужей апостольскихъ были переведены уже раньше въ Христіанскомъ чтеніи за первые годы (посланіе св. ап. Варнавы, св. Климента Римскаго, Игнатія Богоносца, Поликарпа, творенія св. Іустина Философа — кромѣ разговора съ Трифономъ іудеяниномъ, который въ удовлетворительномъ отдѣльномъ переводѣ преосв. Иринея существовалъ еще раньше); но это не помѣшало нѣсколько позже «Православному Собесѣднику» напечатать на своихъ страницахъ новый переводъ посланій св. Игнатія, какъ и вообще не устраняло возможности и пользы новаго критическаго изданія всѣхъ твореній мужей апостольскихъ, при пособіи позднѣйшихъ изслѣдованій въ области патрологіи, что и сдѣлалъ съ большимъ умѣньемъ редакторъ «Православнаго Обозрѣнія» — въ первыхъ годахъ этого изданія. Творенія каждаго святаго отца почтенная ученая корпорація московской академіи сопровождаетъ помѣщаемою въ прибавленіяхъ подробною его біографіею, состоящей большею частію изъ фактическихъ подробностей о жизни св. отца, ученымъ образомъ обслѣдованныхъ, но не всегда содержащей въ себѣ подробную критическую библіографію самыхъ твореній и оцѣнку предъидущихъ изданій что обыкновенно находимъ въ западныхъ изданіяхъ подобнаго рода. Какъ бы то ни было, нельзя не отнестись съ глубокою благодарностію къ труду московской академіи, давшей такимъ образомъ нашей литературѣ болѣе или менѣе удовлетворительный переводъ почти всѣхъ главнѣйшихъ святыхъ отцовъ періода вселенскихъ соборовъ — этого золотаго вѣка святоотеческой литературы. Затѣмъ послѣдовало изданіе «Христіанскимъ Чтеніемъ» твореній Златоуста, Ѳедора Студита, Евсевія Кесарійскаго, Германа, патріарха константинопольскаго и другихъ. Далѣе «Православный Собесѣдникъ» напечаталъ новый переводъ толкованій на евангелія и посланія апостольскія Ѳеофилакта Болгарскаго, въ виду нарочитой пригодности этихъ сочиненій для цѣлей противураскольнической полемики, которой посвятило себя на первыхъ порахъ почтенное казанское изданіе. «Православное Обозрѣніе», послѣ попытки издавать апокрифическія евангелія, не удавшейся по условіямъ цензурнымъ, приступило къ изданію твореній мужей апостольскихъ и апологетовъ, и сдѣлало это изданіе, закончивъ св. Иринеемъ Ліонскимъ, по всѣмъ правиламъ и со всѣми пріемами ученаго критическаго изданія. Изданіе это, по нашему мнѣнію, было рѣшительно лучшимъ въ ряду подобныхъ, пока «труды кіевской академіи» не предприняли, по мысли Государыни императрицы, изданія русскаго перевода твореній св. отцовъ церкви западной. Но выпустивъ въ свѣтъ съ прекрасно составленными критико-біографическими эпизодами творенія св. Кипріана Карѳагенскаго, блаж. Августина и блаж. Іеронима, почтенная кіевская ученая корпорація пріостановила (если не прекратила) свое прекрасное предпріятіе. Послѣ этого лишь въ «Руководствѣ для сельскихъ пастырей» за прошедшій годъ явился полный переводъ творенія св. Григорія Двоеслова — «de cura pastorali». Съ нынѣшняго года, какъ мы сказали, уже ни одинъ изъ нашихъ духовныхъ журналовъ не даетъ больше переводовъ святоотеческихъ твореній, хотя, намъ кажется, этого важнаго дѣла отнюдь нельзя считать на столько полно осуществленнымъ, чтобы уже ничего не оставалось болѣе дѣлать въ этомъ отношеніи нашимъ духовнымъ журналамъ, еслибы редакціи ихъ, въ интересахъ наибольшаго распространенія своихъ изданій, не сочли нужнымъ по возможности устранить изъ нихъ архаическій элементъ, замѣнивъ его статьями, имѣющими въ виду удовлетвореніе болѣе насущныхъ потребностей современной религіозной жизни нашего читающаго общества. Не говоря уже объ учителяхъ Церкви и церковныхъ писателяхъ періода, слѣдующаго за вселенскими соборами, изъ первыхъ вѣковъ христіанства и временъ вселенскихъ соборовъ далеко не все имѣется въ русскомъ переводѣ. Такъ въ немъ отсутствуютъ такія имена, какъ св. Климентъ Александрійскій (изъ твореній котораго на русскій языкъ въ полномъ составѣ переведено одно лишь слово его «о томъ, какой богачъ спасется»), отецъ христіанскаго богословія — Оригенъ, св. Амвросій Медіоланскій (творенія котораго въ старыхъ, начала настоящаго столѣтія, переводахъ давно уже сдѣлались библіографическою рѣдкостію) и мн. др.

Другой подобный фактъ, — на которомъ мы останавливаемся также не безъ нѣкотораго недоумѣнія: ни въ литературѣ нашей, ни въ школѣ не видно ни откуда вниманія къ богословскимъ сочиненіямъ Хомякова, человѣка, самымъ основательнымъ образомъ изучившаго западную богословскую науку, преимущественно раціоналистическую, но не хотѣвшаго стать къ ней въ рабскія отношенія и съумѣвшаго съ замѣчательнымъ чутьемъ угадать въ литературѣ святоотеческихъ твореній восточной Церкви свѣточь на пути къ религіозной истинѣ и изъ непосредственнаго изученія ихъ извлечь такой богатый запасъ оружія для своей блестящей и оригинальной апологіи православія отъ нападеній папства и протестантства. Въ этомъ игнорированіи нашей литературой замѣчательнаго богослова-мірянина, который, появись онъ у тѣхъ же нѣмцевъ, несомнѣнно пріобрѣлъ бы у нихъ значеніе въ родѣ того, какое имѣли тамъ Шлейермахеръ или Роте, намъ хочется, впрочемъ, видѣть простое недоразумѣніе. Съ своей стороны усматривая въ богословскихъ сочиненіяхъ Хомякова образецъ непосредственнаго, глубокаго и цѣлостнаго изученія святоотеческихъ твореній, мы останавливаемся на этомъ фактѣ въ настоящемъ случаѣ лишь какъ на поводѣ къ тому, чтобы напомнить о значеніи непосредственнаго изученія святоотеческихъ твореній если не для нашей духовной школы и литературы, что конечно, каждому хорошо извѣстно, то для каждаго христіанина и въ частности для тѣхъ любителей духовной науки, которые, подобно Хомякову, интересуются ею независимо отъ какихъ бы то ни было профессіональныхъ задачъ. Для этого не нужно говорить много о значеніи святоотеческихъ твореніи вообще; достаточно указать на святоотеческія произведенія классическихъ вѣковъ христіанства, вѣковъ вселенскихъ соборовъ, — тѣхъ вѣковъ, когда отцами мыслителями, лучшими представителями эллинской учености и образованности, выработана полная и стройная система христіанскаго міровоззрѣнія, наукообразное изложеніе христіанскихъ догматовъ и морали. Непосредственное изученіе этихъ твореній — мало того, что даетъ намъ знаніе богословія, какого не можетъ дать никакое школьное преподаваніе: оно даетъ возможность проникать такъ-сказать въ самый процессъ созиданія христіанскаго ученія, христіанизируетъ нашу мысль, сродняетъ нашъ духъ съ строемъ идей, надъ разработкою которыхъ съ такимъ вдохновеніемъ и энтузіазмомъ трудились святые отцы. Изучая непосредственно эти творенія, мы сами безотчетно, но тѣмъ не менѣе неотразимо — еслибы можно было такъ выразиться — заражаемся этимъ вдохновеніемъ и энтузіазмомъ, заражаемся тою свѣжестію и непосредственностію христіанской мысли и христіанскаго чувства, какія составляютъ неотъемлемую принадлежность первобытнаго христіанства. Путемъ непосредственнаго проникновенія въ этотъ родникъ христіанскаго духовнаго творчества христіанскія идеи такъ-сказать ассимилируются въ отправленіяхъ нашей внутренней жизни и становятся неотъемлемымъ и самымъ дорогимъ ея достояніемъ. И какое своеобразное впечатлѣніе выноситъ внимательно изучившій святоотеческія творенія богословъ, когда видитъ, какъ, несмотря на все безконечное разнообразіе идей и направленій мысли въ этихъ твореніяхъ, опредѣляемое разстояніемъ времени, мѣста, индивидуальными особенностями лицъ, характерными отличіями странъ и народовъ, все это разнообразіе сходится въ единствѣ основнаго ученія, такъ что всѣ различныя творенія святыхъ отцовъ суть не что иное, какъ стронныя части одного стройнаго организма церковнаго ученія!

Въ виду такихъ соображеній, можно ли не пожалѣть, что переводъ святоотеческихъ твореній у насъ вдругъ повсемѣстно прекратился въ то время, когда не сдѣлана, можетъ быть, и половина дѣла! Мы не позволимъ себѣ думать, чтобы этотъ фактъ означалъ, что одинъ изъ первоисточниковъ нашего богословія забытъ, или даже, что онъ не занимаетъ въ нашей наукѣ должнаго значенія; но въ тоже время въ нашей литературѣ мы имѣемъ слишкомъ немного данныхъ, чтобы утверждать, что самобытная разработка святоотеческихъ твореній для цѣлей ли школьнаго преподаванія или для цѣлей духовно-литературныхъ вообще имѣла у насъ въ настоящее время то широкое развитіе, какого естественно желать въ виду основныхъ задачъ нашей богословской науки и наиболѣе насущныхъ потребностей нашей религіозно-церковной жизни. Не знаемъ, на сколько то будетъ справедливо, но мы склонны думать, что употребленіе святоотеческихъ твореній доселѣ въ нашей литературѣ и школѣ имѣетъ характеръ болѣе отрывочный, такъ-сказать сентенціонарный, въ родѣ того, какое имѣло мѣсто въ вѣкъ діакона Варнефрида или Рабана Мавра: то-есть, что у насъ доселѣ пользуются лишь нѣсколькими, издавна приводимыми въ курсахъ богословія изрѣченіями, такъ-называемыми классическими мѣстами, изъ святоотеческихъ твореній, вмѣсто того, чтобы изучать міровоззрѣніе каждаго святаго отца въ его цѣлостномъ видѣ, изучать каждаго святаго отца, какъ историческую личность, какъ представителя и выразителя въ христіанскомъ мірѣ духовнаго и умственнаго настроенія, характеризующаго эпоху, и, главное, какъ органъ церковнаго преданія, болѣе или менѣе полно воспроизводящій вѣру цѣлой Церкви и ея ученіе въ данный періодъ времени.

Когда историки всеобщей литературы — Шерръ, Гетнеръ, Дрэперъ и другіе игнорируютъ въ своихъ произведеніяхъ эту отрасль литературы, отводя для нея въ своихъ курсахъ самое мизерное мѣсто, какъ предмету, имѣвшему лишь свое специфическое значеніе для богословія, — мы это понимаемъ, понимаемъ, что имѣя такую предвзятую мысль относительно значенія святоотеческихъ твореній имъ трудно въ этихъ твореніяхъ усмотрѣть явленіе всемірно-историческое, выражающее міровоззрѣніе и всю совокупность интеллектуальныхъ интересовъ громаднаго по объему пространства времени и колоссальнаго по своему грандіозному содержанію періода въ развитіи человѣческой мысли и всемірной культуры. Для нихъ — этихъ историковъ — святые отцы Церкви не болѣе, и не иное что, какъ люди спеціальной профессіи, которая и въ то время не имѣла преобладающаго и и заправляющаго значенія, а въ нашъ вѣкъ и окончательно — все болѣе и болѣе — утрачиваетъ свое значеніе, и имъ естественно проходить ихъ молчаніемъ или упоминать вскользь, мимоходомъ. Въ этомъ отношеніи въ нашей, по крайней мѣрѣ, литературѣ, посчастливилось — лишь одному Максиму Турскому, проповѣдями котораго г. Стасюлевичъ нашелъ возможнымъ воспользоваться въ своей «исторіи среднихъ вѣковъ» какъ источникомъ для политической исторіи того времени, да В. И. Ламанскій въ своемъ недавнемъ чтеніи въ славянскомъ комитетѣ представилъ очеркъ государственныхъ и политическихъ понятій отцовъ Церкви (очеркъ этотъ — отрывокъ изъ сочиненія, которое печатается въ имѣющемъ выдти въ непродолжительномъ времени въ свѣтъ славянскомъ сборникѣ). Но не такъ, конечно, думаетъ наша духовная школа, и вотъ почему нельзя не пожелать, чтобы въ ней употребленіе святоотеческихъ твореній сентенціонарное и отрывочное замѣнилось цѣлостнымъ изученіемъ каждаго отца, чтобы ясенъ былъ индивидуальный образъ его личности и его міровоззрѣнія, его значеніе для своей эпохи и въ ряду другихъ дѣятелей христіанской мысли и общечеловѣческаго развитія. А для этого, очевидно, необходимо намъ имѣть полный переводъ святоотеческихъ твореній на русскомъ языкѣ, — только въ этомъ случаѣ такое изученіе можетъ сдѣлаться общедоступнымъ и одинаково возможнымъ не только для лицъ профессіональныхъ, но и для каждаго желающаго посвятить себя этой отрасли знаній [1].

Въ виду того, что ученыя корпораціи наши и періодическія духовныя изданія съ настоящаго года прекратили свои полезныя работы въ этомъ направленіи, для чего, конечно, они имѣли свои достаточныя основанія, давъ, въ замѣнъ святоотеческихъ твореній, переводъ другихъ, по характеру и потребностямъ времени не менѣе важныхъ отдѣловъ древне-христіанской письменности (имѣемъ въ виду переводъ на русскій языкъ древнихъ литургій предпринятый Христіанскимъ чтеніемъ, вызванный потребностію, возбужденною въ этомъ отношеніи старо-католическимъ движеніемъ) нельзя не отнестись съ полнымъ сочувствіемъ къ трудамъ частныхъ лицъ, посвящающихъ себя отъ времени до времени этой отрасли литературной дѣятельности, каковы, напримѣръ были въ недавнее время труды архимандрита Климента (переводъ «бесѣдъ св. Григорія Двоеслова» Спб. 1860 г.), г. Карнѣева (переводъ сочиненій Тертулліана и Лактанція, кажется не довольно точный, но за то блистающій изяществомъ и правильностію русской рѣчи), а въ наше время переводы Оптиной пустыни и компиляціи изъ святоотеческихъ твореній покойнаго преосвященнаго Игнатія Брянчанинова, и каковъ, наконецъ, недавно появившійся переводъ творенія св. Амвросія Медіоланскаго de offіcііs mіnіstrorum («О должностяхъ священнослужителей Церкви Христовой. Изъ творенія св. Амвросія, епископа Медіоланскаго — de offіcііs mіnіstrorum. Кіевъ 1875) г. Поспѣлова. Послѣднее изданіе отчасти удовлетворяетъ изложеннымъ выше требованіямъ относительно изданія свято-отеческихъ твореній: третью часть книги (стр. LXXXIX + 222) въ видѣ предисловія къ сочиненію Амвросія составляютъ два очень недурно составленные этюда: одинъ — о жизни, личности и міровоззрѣній святаго Амвросія, другой — критическій обзоръ его сочиненія de offіcііs mіnіstrorum. Одобряя, впрочемъ, трудъ г. Поспѣлова, мы не можемъ не выразить сожалѣнія, что почтенный переводчикъ нашелъ достаточнымъ предложить своимъ читателямъ твореніе св. Амвросія не въ полномъ составѣ, а лишь тѣ главы изъ трехъ книгъ de offіcііs, которыя имѣютъ, по соображеніямъ издателя, ближайшее отношеніе къ жизни и дѣятельности современнаго православнаго пастыря: намъ кажется, что обстоятельства, среди которыхъ приходится дѣйствовать современному священнику, настолько существенно разнятся отъ обстоятельствъ времени Амвросія, что едвали въ его произведеніи можно указать что-либо спеціально приспособленное къ современнымъ нуждамъ пастырской жизни и дѣятельности; по своему содержанію и характеру твореніе св. Амвросія такого рода, что можетъ и должно имѣть значеніе для пастырей Церкви всѣхъ временъ, а не одной какой-либо эпохи. Тѣмъ меньше, намъ кажется, можно согласиться съ почтеннымъ переводчикомъ въ томъ, чтобы онъ имѣлъ право дѣлать въ текстѣ творенія св. Амвросія «сокращенія или соединенія». Подобный способъ изданія давно уже отвергнутъ критикой не только относительно святоотеческихъ твореній и вообще произведеній древности, но и относительно произведеній свѣтской беллетристики. Впрочемъ и въ томъ видѣ, въ какомъ сдѣланъ г. Поспѣловымъ переводъ творенія св. Амвросія, оно съ пользой восполняетъ итогъ отрывочныхъ и неполныхъ переводовъ изъ святоотеческихъ твореній, какой имѣется уже въ нашей литературѣ — въ «Христіанскомъ Чтеніи» и въ «Воскресномъ Чтеніи» за прошедшіе годы, а равно въ другихъ нашихъ духовныхъ изданіяхъ.

Примѣчаніе:
[1] Редакція «Православнаго Обозрѣнія» съ будущаго года будетъ продолжать начатое въ 1872 году печатаніе перевода св. Ипполита сочиненія «Противъ ересей».

Источникъ: Н. Барсовъ. Нѣсколько словъ о современномъ состояніи изученія святоотеческихъ твореній въ нашей духовной литературѣ. // Журналъ «Православное обозрѣніе». — М.: Въ Университетской типографіи. — 1875 г. — Томъ II. — С. 731-740.

Къ оглавленію раздѣла


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0