Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 28 мая 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ И СТАТЬИ ПО ПАТРОЛОГІИ И ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ

Проф. Л. И. Писаревъ.
Кириллъ, архіепископъ Александрійскій († 444).

Кириллъ, архіепископъ Александрійскій, св. отецъ и учитель Восточной Церкви первой половины V столѣтія († 444). Его имя и вся церковно-обществевная и литературная дѣятельность тѣсно связаны съ извѣстнымъ въ исторіи христіанской церкви противонесторіанскимъ движеніемъ, жизненнымъ нервомъ котораго были долгіе споры о лицѣ Христа, какъ Искупителя а Спасителя міра, о способѣ соединенія въ единой личности Христа божеской и человѣческой природъ. Значеніе и положеніе св. Кирилла ал. вполнѣ справедливо приравнивается къ положенію св. Аѳанасія Великаго. Какъ этотъ послѣдній былъ главнымъ дѣйствующимъ лицомъ въ великую эпоху противоаріанскихъ споровъ, такъ и св. Кириллъ ал. былъ главнымъ вдохновителемъ церковнаго самосознанія во времена несторіанскихъ движеній, смѣнившихъ собою аріанскую смуту. Замѣчательно, что и на этотъ разъ доминирующее значеніе принадлежало александрійской церкви въ лицѣ ея виднаго представителя, какимъ дѣйствительно и былъ св. Кириллъ ал. и по своей административной, и, главнымъ образомъ, по литературной дѣятельности. св. Кириллъ ал. — безусловно великій отецъ Восточной церкви. О его жизни до временъ выступленія въ 412 году въ званіи архіепископа александрійской церкви намъ извѣстно очень мало. Сохранились только краткія свѣдѣнія, что онъ приходился племянникомъ знаменитаго Ѳеофила, архіепископа Александрійскаго, и еще въ молодости прекрасно изучалъ Священное Писаніе и творенія лучшихъ представителей христіанской учености — Діонисія Александрійскаго, — Аѳанасія Великаго, Василія Великаго, Амфилохія Иконійскаго, Аммона Адріанопольскаго, Іоанна Златоуста (о чемъ свидѣтельствуютъ многочисленныя выдержки изъ твореній указанныхъ отцовъ въ его сочиненіяхъ). Нѣкоторое время онъ былъ строгимъ подвижникомъ нитрійскихъ монастырей (письмо 25 къ Кириллу Исидора Пелусіота). По желанію Ѳеофила, Кириллъ вступилъ въ клиръ ал. церкви, среди которой пользовался большою популярностію, какъ назидательный проповѣдникъ. Когда въ 412 году скончался Ѳеофилъ, александрійскіе христіане предпочли Кирилла всѣмъ прочимъ кандидатамъ и выразили желаніе видѣть его архіепископомъ александрійской церкви. Такимъ образомъ, въ 412 г. началась его церковно-общественная дѣятельность въ званіи епископа. По своему характеру она раздѣляется на два періода: а) донесторіанскій, до 428 г., обнимающій первые семнадцать лѣтъ его епископскаго служенія, и б) несторіанскій, до 444 года, — года его смерти, — посвященный, главнымъ образомъ, на борьбу съ Несторіемъ и его ересью.

Еще до борьбы съ несторіанствомъ, св. Кириллъ ал. проявилъ энергичную адманистративно-научную дѣятельность. Главнымъ образомъ, онъ боролся съ новаціанствомъ (Сократъ, Ц. И. VII, 7), іудействомъ и язычествомъ. Особенно упорна была его борьба съ язычествомъ, которое въ данное время пользовалось покровительствомъ александрійскаго префекта-язычника Ореста и вдохновлялось философскою дѣятельностію извѣстной Ипатіи, женщины-философа. Ипатія, находившая административную поддержку въ Орестѣ, считалась оплотомъ язычества и вызывала чувство недовольства въ храстіанскомъ населеніи. Это чувство негодованія не рѣдко отливалось въ форму открытыхъ столкновеній между язычниками и христіанами. Во время одной демонстраціи Ипатія была убита. Нѣкоторые историки (Шреккъ, Толандъ, Арнольдъ и др.), на основаніи свидѣтельствъ древняго языческаго писателя Дамасція, считаютъ самого Кирилла ал. непосредственнымъ вдохновителемъ убійства Ипатіи, во другіе болѣе безпристрастные ученые (Коппаликъ; см. подробнѣе въ его сочиненіи: Cyrillus von Alexandrien: eine Biographie nach den Quellen gearbeitet, 1881) совершенно оправдываютъ Кирилла ал. въ непосредственномъ и даже косвенномъ участіи въ убіеніи Ипатіи, считая это злодѣяніе дѣломъ такъ называемыхъ параволановъ, — этихъ членовъ погребальной общины, которые на ряду съ выполненіемъ погребальной профессіи отличались крайнею разнузданностью своихъ нравовъ и являлись постоянными участниками всевозможныхъ возмущеній. Замѣчательао, что историкъ Сократъ (въ Церк. Ист.), при своемъ враждебномъ отношеніи къ Кириллу ал., оправдываетъ его въ убійствѣ Ипатіи. Ни разу не возводали на него вину въ этомъ злодѣяніи и всѣ его многочисленные несторіанскіе оппоненты, старавшіеся отыскать темныя стороны въ его жазни и дѣятельности. Кириллъ ал. дѣйствовалъ въ борьбѣ съ язычествомъ, a равно — съ іудействомъ и новаціанствомъ исключительно мирными средствами нравственнаго воздѣйствія путемъ слова и убѣжденій. Уже въ донесторіанскій (до 428 г.) періодъ Кириллъ ал. написалъ цѣлый рядъ сочиненій, которыя обнаруживаютъ въ немъ недюжинные литературные таланты и глубокую богословскую эрудицію. Главное вниманіе Кирилла ал. за этотъ періодъ было обращено на изученіе Священнаго Писанія. Кассіодоръ (Lib. de inst. div. lit. t. II, p. 508 r.) и Никифоръ Каллистъ (Hist, eccles. кн. XIV, гл. 14) свидѣтельствуютъ, что Кириллъ ал. объяснилъ въ своихъ трудахъ все Свящ. Писаніе. Если объединить всю экзегетическую литературную производительность св. отца, то она сводится къ слѣдующамъ результатамъ: 1) «О поклоненіи Богу духомъ и истиною» — трактатъ въ 17 книгахъ (Mignt gr t. LXVIII), въ которомъ раскрывается главная мысль, что Христосъ отмѣнилъ законъ Моисея только въ буквѣ, а не по духу; характеризуя въ послѣдовательномъ изложеніи таинственный духовный смыслъ всѣхъ постановленій Моисеева обрядоваго закона, св. отецъ представляетъ связную исторію божественнаго домостроительства нашего спасенія. 2) «Изящныя изреченія» (Γλαϕυρὰ y Migne gr. t. LXIX, col. 1-678) — сочиненіе (въ 13 книгахъ), составляющее продолженіе предыдущаго трактата; въ немъ, на основаніи Пятокнижія Моисея, дѣлается попытка представить связную исторію ветхозавѣтней церкви отъ Адама до Іисуса Навина, съ оттѣненіемъ выдающихся фактовъ ветхозавѣтной исторіи, характеризующихъ христіанскую идею божественнаго домостроительства о спасеніи людей. Эту же идею проводитъ онъ и въ дальнѣйшихъ истолковательныхъ трудахъ. 3) «Толкованіяхъ на книги пророка Исаіи» (Migne gr. t. LXX), 4) «Толкованіяхъ на 12 малыхъ пророковъ» (на Захарію и Малахію у Migne gr. t. LXXII, col. 9-364, а на остальныхъ 10-ти въ LXXI-мъ томѣ) и 5) «Толкованіяхъ на Псалмы» (Migne gr. t. LXIX, col. 699-1247), по 19-й Пс. включительно. Всѣ эти толкованія сохранились въ полномъ видѣ. Извѣстны также отрывки его толкованій и на другія ветхозавѣтныя книги — на пророка Іезекіиля, книги Царствъ, Пѣснь Пѣсней, пророка Іереміи, Варуха и Даніила. (Migne gr. t. LXIX, col. 679-1294; t. LXX, col. 1451-1462). Изъ новозавѣтныхъ книгъ сохранились толкованія на Евангелія Луки и Іоанна (изъ 12-ти книгъ послѣдняго имѣются нынѣ только 7-я и 8-я [1] Migne gr. t. LXXIII-LXXIV, col. 9-756), а въ незначительныхъ отрывкахъ также толкованія на Евангеліе Матѳея, на Дѣянія Апостольскія, на посланія Ап. Павла къ Коринѳянамъ (первое и второе), къ Евреямъ и Римлянамъ, на соборныя посланія Ап. Іакова, Петра (первое и второе), Іоанна (первое) и Іуды (Migne gr. t. LXXIV, col. 758-1024). Bo всѣхъ своихъ толкованіяхъ Кириллъ ал. придерживается александрійскаго метода: усматриваетъ не только историческій, но и духовно-таинственный смыслъ. Въ новозавѣтныхъ толкованіяхъ особое вниманіе обращаетъ на уясненіе ученія о лицѣ Сына Божія, что вызывалось, конечно, потребностями противоаріанской борьбы.

Этими же потребностями было вызвано написаніе имъ и спеціальныхъ догматико-полемическихъ трактатовъ, изъ которыхъ теперь извѣстны слѣдующіе три: 1) «Сокровище ученія о Святой и Единосущной Троицѣ» (Migne gr. t. LXXV, col. 9-656), 2) «Семь собесѣдованій о Святой и Животворящей Троицѣ» (Migne gr. t. LXXV, col. 657-1124) и 3) «Книга о святой и Животворящей Троицѣ» (Migne gr. t. LXXV, col. 1124-1146). Въ этихъ произведеніяхъ главною темою служитъ раскрытіе ученія о Божествѣ Сына Божія и Святаго Духа противъ лжеученія Евномія и духоборцевъ. Особенно цѣнны его разсужденія по вопросу о Святомъ Духѣ. Къ нимъ обращаются очень часто католики для доказательства своего ученія о Filioque, хотя самое обоснованіе филіоквистическихъ тенденцій не выдерживаетъ строго научной критики (см. объ этомъ въ сочиненіи † проф. А. Ѳ. Гусева, Старокатолическій отвѣтъ на наши тезисы по вопросу о Filioque и пресуществленіи, Казань 1903 стр. 77 сл., гдѣ можно найти и католическое, а также старокатолическое, толкованіе мѣстъ изъ сочиненій св. Кирилла ал., по вопросу о Filioque). Первое и третье изъ указанныхъ сочиненій по преимуществу положительнаго характера: они посвящены выясненію основъ положительнаго христіанскаго ученія о Сынѣ и Святомъ Духѣ. Третье же сочиненіе — полемическаго содержанія и посвящено критикѣ евноміанскихъ положеній. Между прочимъ, «Сокровище ученія...» замѣчательно еще въ томъ отношеніи, что въ немъ проглядываютъ первые проблески позднѣйшаго схоластицизма: здѣсь цѣлый рядъ подраздѣленій — вопросовъ и отвѣтовъ, мельчайшихъ доказательствъ и обоснованій.

Съ момента распространенія въ обществѣ несторіанскихъ заблужденій (съ 428 г.) начивается второй и послѣдній періодъ жизни и дѣятельности св. Кирилла ал. Борьба съ несторіанствомъ и его заблужденіями съ этихъ поръ поглощаетъ все вниманіе св. отца до самаго конца его жизни. Св. Кириллъ началъ борьбу съ Несторіемъ — лишь только прошла первая молва объ его заблужденіи, лишь только его злополучныя рѣчи, произнесенныя въ Константинополѣ въ порицаніе термина «Богородицы» (Θεοτόϰος), проникли въ Египетъ, въ различные египетскіе монастыри и произвели здѣсь среди монаховъ сильную смуту. Александрійскій пастырь блиставшій своимъ богословскимъ образованіемъ, умомъ и начитанностію и въ то же время отличавшійся неусыпною пастырскою дѣятельностію и энергіей, сразу замѣтилъ своимъ тонкимъ умомъ, что въ основѣ нападокъ Несторія на терминъ «Богородица» лежитъ вовсе не простое недомысліе, а цѣлая доктрина, посылки которой заключаютъ въ себѣ положенія, противныя общему духу христіанскаго міросозерцанія. И вотъ, желая предостеречь отъ лжеученія Несторія весь христіанскій міръ и, въ частности, монаховъ подчиненныхъ ему египетскихъ монастырей, онъ посылаетъ одно за другимъ свои первыя противонесторіанскія сочиненія во всѣ концы римской имперіи. Прежде всего онъ предостерегаетъ отъ ереси особымъ окружнымъ посланіемъ, которое прямо предназначалось монахамъ нитрійскихъ монастырей. Далѣе такъ называемое пасхальное посланіе, которое ежегодно разсылалось александрійскимъ епископомъ въ силу постановленія никейскаго собора (325 г.), съ извѣщеніемъ о днѣ празднованія Пасхи, точно также содержало въ себѣ подобное предостереженіе. А послѣ того какъ св. Кириллу ал. сдѣлалось извѣстно, что Несторій не только не прекращалъ своей пропаганды, а, напротивъ, сдѣлалъ даже порученіе пресвитеру Фотію написать особое опроверженіе на указанныя выше посланія, получившія въ это время широкое распространеніе, — тогда св. Кириллъ ал. нашелъ нужнымъ сдѣлать предостереженіе уже самому Несторію и съ этою цѣлью написалъ ему дружественное письмо съ указаніемъ на его неправомысліе.

Конечно, во всѣхъ этихъ случаяхъ, — какъ показываетъ самый тонъ указанныхъ посланій, — александрійскій пастырь руководился благими цѣлями: онъ желалъ предостеречь отъ вновь нарождающагося заблужденія, въ смыслъ котораго, можетъ быть, — особенно на первыхъ порахъ — проникали очень немногіе. Нельзя думать, что оппозиція Кирилла въ данномъ случаѣ носила личный характеръ. До выступленія Несторія съ своимъ заблужденіемъ Кириллъ ал. находился съ нимъ въ дружескихъ отношеніяхъ, и когда получилъ извѣстіе объ избраніи (въ 428 г.) Несторія на каѳедру Константинополя, то выразилъ письменно свое чувство восторга по поводу такого избранія. Словомъ, ясно, что Кириллъ ал. дѣйствовалъ безкорыстно. Но въ Константинополѣ при дворѣ на дѣло взглянули иначе. Тамъ на внутренніе мотивы дѣятельности Кирилла ал. обратили менѣе всего вниманія и выказали недовольство по поводу того, что Кириллъ своими посланіями производитъ въ церкви новыя смуты. Были недовольны главнымъ образомъ тѣмъ, что только что установившееся въ церкви спокойствіе — послѣ упорныхъ аріанскихъ споровъ — снова нарушается. Конечно, подобное недовольство двора было произведено не безъ участія Несторія, который въ виду надвигающейся на него бури прежде всего долженъ былъ и, конечно, счелъ нужнымъ заручиться симпатіями двора по отношенію къ себѣ и антипатіями — по отношенію къ Кириллу ал. Пущены были въ дѣло и обычные въ данномъ случаѣ наговоры. Нашлись и какія-то обвинители св. Кирилла ал. изъ числа лицъ, проживавшихъ въ Константинополѣ и недовольныхъ его распоряженіями, какъ патріарха, въ сферѣ компетенціи александрійской церкви. Кратко сказать, началась все таже интрига, невинною жертвой которой быль одно время и Аѳанасій в.

Когда св. Кириллъ ал. получилъ извѣстіе изъ Константинополя о подобномъ положеніи дѣла, то счелъ необходимымъ снова заявить себя защитникомъ истины и противникомъ заблужденія. Въ данномъ случаѣ онъ снова написалъ Несторію второе письмо; въ очень сдержанномъ широколюбивомъ тонѣ, авторъ убѣждалъ здѣсь своего противника оставить соблазнъ и отказаться отъ своихъ заблужденій. При этомъ Кириллъ ал. въ очень подробныхъ чертахъ излагаетъ и свои положительныя воззрѣнія по затронутому Несторіемъ вопросу и подтверждаетъ ихъ ссылками на Свящ. Писаніе и на произведенія христіанской письменности. Несторій съ своей стороны обвинялъ св. Кирилла ал. главнымъ образомъ въ томъ, что онъ самъ-де является еретикомъ и проводитъ по затронутому вопросу взгляды Аполлинарія. По мнѣнію Несторія, Кириллъ ал. говоря объ ἕνωσις ϰαϑ’ ὑπόστασιν яко бы утверждаетъ тѣснѣйшее — до безразличія — соединеніе и сліяніе двухъ природъ во Христѣ. Въ виду этого Кириллъ ал. въ данномъ письмѣ и старается, между прочимъ, показать несправедливость такого обвиненія со стороны Несторія. Кириллъ ал. ясно показалъ своему противнику, что онъ говорить объ ἕνωσις не въ смыслѣ ϰρᾶσις, не въ смыслѣ поглощенія въ единой личности Христа особностей какъ божеской, такъ и человѣческой природы, а лишъ въ томъ смыслѣ, что эти природы нельзя представлять себѣ раздѣленными до полнаго разобщенія, при которомъ только и можно говорить о чисто внѣшнемъ миханически-нравственномъ сочетаніи природъ, какъ это выходитъ съ точки зрѣнія ученія Несторія.

Св. Кириллу ал. въ то же время необходимо было такъ или иначе оправдаться и передъ дворомъ и разсѣять всѣ предубѣжденія его, навѣянныя по поводу несторіанскаго движенія; посему онъ счелъ за лучшее обратиться и къ представителямъ державной власти съ особыми посланіями. И вотъ, одновременно съ вышеуказаннымъ письмомъ (вторымъ) къ Несторію, онъ написалъ свои три книги о вѣрѣ (Migne gr. t. LXXVI, col. 1133-1420), — это свое первое болѣе или менѣе обширное произведеніе по поводу несторіанскаго лжеученія. Данное сочиненіе, представляющее подробное изложеніе собственно вѣроучительной стороны несторіанскихъ споровъ, съ приведеніемъ доводовъ «за» и «противъ», и было отослано (въ 430 г.) въ Константинополь императору Ѳеодосію II, при чемъ первая книга предназначалась спеціально для самого императора, а двѣ послѣднія — его супругѣ Евдокіи и тремъ сестрамъ-царевнамъ: Пульхеріи, Аркадіи и Маринѣ. Однако Кириллъ ал. не только не достигъ цѣли этимъ своимъ сочиненіемъ, но даже возбудилъ въ императорѣ еще новое неудовольствіе, между тѣмъ женская половина двора была болѣе отзывчивою на призывъ истины и приняла явно сторону св. Кирилла ал. Тою порою Несторій продолжалъ сѣять свои сѣмена и пріобрѣлъ себѣ довольно многочисленную партію привержевцевъ, которые, если и не вполнѣ раздѣляли его собственныя воззрѣнія, то, по крайней мѣрѣ, были рьяными противниками положеній св. Кирилла ал. Особенно Дороѳей, митрополитъ мизійскій, дошелъ въ своемъ противоборствѣ Кириллу ал. до крайнихъ предѣловъ и даже предалъ анаѳемѣ всѣхъ, дерзающихъ исповѣдывать св. Дѣву Богородицею. Такой дерзкій поступокъ послѣдователя Несторія произвелъ удручающее впечатлѣніе на православную партію, и многіе епископы константинопольскаго діоцеза прямо и рѣшительно отложились отъ Несторія, покровительствовавшаго Дороѳею. Такимъ образомъ обстоятельства борьбы Кирилла ал. и Несторія еще болѣе осложнились. Къ этому времени, можно думать, и относится еще новое произведеніе Кирилла, подъ заглавіемъ: «Пять книгъ противъ Несторія» (Migne gr. t, LXXVI, col. 9-248), въ которомъ онъ поставляетъ своею цѣлію еще разъ опровергнуть всѣ тѣ заблужденія, которыя были высказаны Несторіемъ въ его собственныхъ рѣчахъ. Въ этомъ сочиненіи св. Кириллъ ал. особенно подробно касается какъ опроверженія положеній несторіанскихъ доктринъ, такъ — равнымъ образомъ — и изложенія и выясненія своихъ собственныхъ воззрѣній, которыя онъ попрежнему обстоятельно обосновываетъ на свидѣтельствахъ Священнаго Писанія и святоотеческой литературы.

Благодаря всѣмъ этимъ произведеніямъ св. Кирилла ал. — съ одной стороны — и рѣчамъ Несторія — съ другой стороны — уже и Востокъ и Западъ познакомились, наконецъ, съ характеромъ споровъ и съ сущностію затронутыхъ вопросовъ. Словомъ, теперь каждый уже могъ разобраться въ истинѣ и сообразно со своими убѣжденіями примкнуть къ той или другой партіи. И, дѣйствительно, въ данный моментъ весь христіанскій міръ, какъ и во времена аріанскихъ споровъ, явно былъ раздѣленъ на два противоположные лагеря. Во главѣ православныхъ дѣйствовалъ св. Кириллъ ал., а во главѣ противной партіи — Несторій съ цѣлымъ сонмомъ іерарховъ, все больше представителей антіохійскаго школьнаго богословія; среди послѣднихъ особенно выдавался бл. Ѳеодоритъ, еп. Киррскій, знаменитый богословъ той эпохи, бывшій нѣкоторое время для несторіанцевъ ученымъ оплотомъ.

Когда, такимъ образомъ, для самого Кирилла ал. и для всѣхъ его оппонентовъ стало ясно, что соглашеніе между враждебными партіями не можетъ быть достигнуто путемъ одной только переписки и литературной полемики, — вся эта борьба переносится уже на почву административныхъ мѣропріятій, къ которымъ литературная полемика между сторонами является лишь простой иллюстраціей и добавленіемъ.

Прежде всего, св. Кириллъ ал. завелъ сношенія по спорнымь вопросамъ съ римскимъ папой Целестиномъ, которому онъ вмѣстѣ со своимъ письмомъ, подробно излагаюшимъ суть дѣла, представилъ строго обоснованныя положенія своихъ собственныхъ взглядовъ по затронутому вопросу. Обратился къ Целестину и Несторій. Но римская церковь, по разсмотрѣніи дѣла, рѣшительно встала на сторону взглядовъ Кирилла ал. и осудила Несторія, пославши ему увѣщаніе оставить свои заблужденія въ десятидневный срокъ. Вслѣдъ за римскимъ соборомъ составился помѣстный соборъ въ александрійской церкви, на которомъ дѣло было рѣшено точно также не въ пользу Несторія. По представленію Кирилла ал., a равно и Целестина римскаго, такіе же соборы должны были составится въ Антіохіи и Іерусалимѣ. Состоявшійся антіохійскій соборъ подъ предсѣдательствомъ Іоанна антіохійскаго, хотя и не высказался «за» Кирилла ал., но все-таки нашелъ нужнымъ сдѣлать предостереженіе Несторію относительно крайностей его ученія.

Однако Несторій, не смотря на всѣ эти заявленія со стороны соборовъ римскаго, александрійскаго и антіохійскаго, продолжалъ упорствовать и своими рѣчами разжигалъ страсти константинопольскаго населенія. При такихъ обстоятельствахъ св. Кириллъ ал., вслѣдъ за рѣшеніемъ александрійскаго собора, и послалъ своему упорному противнику третье письмо, уже не отъ своего лица, а отъ лица александрійскаго собора, и съ своей стороны присоединилъ къ письму двѣнадцать анаѳематизмовъ, т. е. двѣнадцать положеній, къ которымъ сводились всѣ заблужденія Несторія, съ опроверженіемъ самыхъ положеній. Эти анаѳематизмы такъ же, какъ и всѣ предшествующія сочиненія св. Кирилла ал. только еще болѣе разожгли страсти и самого Несторія и его послѣдователей. По порученію Несторія явились даже опроверженія на эти анаѳематизмы, написанныя Андреемъ самосатскимъ и Ѳеодоритомъ кирскимъ; изъ нихъ особенно послѣдній выступилъ рьянымъ противникомъ положеній св. Кирилла ал. Самъ Несторій, между прочимъ, выступилъ предъ лицомъ константинопольскаго населенія съ обличительною рѣчью, направленной точно также противъ Кирилла ал. И замѣчательно, что всѣ эти противники александрійскаго богослова одинаково ставили ему въ упрекъ сродство его ученія съ воззрѣніями Аполлинарія. Вотъ почему св. Кириллъ ал. со своей стороны нашелъ умѣстнымъ снова выступить противъ своихъ оппонентовъ со словомъ обличенія и защиты, и на этотъ разъ написалъ въ защиту своихъ анаѳематизмовъ и въ опроверженіе упрека въ аполлинаризмѣ одно за другимъ три сочиненія, изъ которыхъ одно было направлено противъ Андрея самосатскаго (Ἀπολογητιϰὸς τῶν δώδεϰα ϰεϕαλαίων), другое предназначалось въ опроверженіе доводовъ Ѳеодорита киррскаго (Ἐπιστολὴ πρὸς Εὐόπτιον πρὸς τὴν παρὰ Θεοδωρίτου κατὰ τῶν δώδεϰα ϰεϕαλαίων ἀντίῤῥησιν), a третье было послано уже впослѣдствіи къ отцамъ ефесскаго вселенскаго собора (Ἐπίλυσις τῶν δώδεϰα ϰεϕαλαίων; Migne gr., t. LXXVI col. 293-312; 315-386; 386-452), въ качествѣ разъясненія къ вышеуказаннымъ анаѳематизмамъ.

Такимъ образомъ представители двухъ противоположныхъ богословскихъ направленій не достигли соглашенія ни путемъ литературно-полемическихъ сношеній, ни путемъ помѣстно-соборныхъ административныхъ рѣшеній. Въ виду этого та и другая партія одинаково обратилвсь къ мысли о созваніи вселенскаго собора, который и былъ составленъ 431 года въ Ефесѣ. Съ 431 года, именно съ момента собранія третьяго вселенскаго собора, противонесторіанскій споръ вступаетъ въ новый фазисъ своего развитія. Теперь рѣшеніе спорныхъ вопросовъ отдается уже на компетенцію вселенскаго голоса церкви. Казалось бы, что такая, по-видимому, рѣшительная, исключительная мѣра должна была бы разомъ закончить дѣло и подавить несторіанское волненіе. Но въ дѣйствительности оказалось совсѣмъ иначе. Исторія дѣяній ефесскаго вселенскаго собора и затѣмъ исторія послѣдующихъ богословскихъ споровъ представляютъ изъ себя позорище самой ожесточенной борьбы между двумя враждебными богословскими партіями. Только уже къ концу тридцатыхъ годовъ церковный миръ былъ, наконецъ, возстановленъ. Мы не будемъ слѣдить за всѣми перипетіями противонесторіанской борьбы, за всѣми фазисами ея развитія, а скажемъ только, что св. Кириллъ Ал. во всей этой борьбѣ былъ строгимъ охранителемъ началъ православнаго ученія и подобно св. Аѳанасію Вел., для торжества истины не останавливался на полумѣрахъ ни предъ какою личною опасностію. Ему, какъ и св. Аѳанасію в., пришлось выдержать сильную оппозицію со стороны самого императора, перетерпѣть даже заключеніе подъ стражу вмѣстѣ съ другими представителями православія (Мемнономъ Ефесскимъ), но все-же въ концѣ концовъ выйти побѣдителемъ изъ продолжительной и часто неравной распри. И эта побѣда была въ значительной степени результатомъ его литературныхъ произведеній, которыя онъ попрежнему продолжалъ писать для разъясненія истины. Когда Кириллъ ал. ѣхалъ еще въ Ефесъ въ сопровожденіи пятидесяти іерарховъ подчиненнаго ему Египта, то онъ изъ города Родоса писалъ къ своему александрійскому клиру два письма, въ которыхъ онъ просилъ у него молитвъ, могущихъ подкрѣпить его силы въ предстоящей борьбѣ съ врагами истины. Подобныя, сильно дѣйствующія, посланія св. Кириллъ ал, писалъ и въ послѣдуюшее время и при томъ не только въ Александрію, но и въ Константинополь. А въ Ефесѣ онъ уже самъ лично — съ живымъ словомъ — выступалъ предъ лицомъ ефесскихъ гражданъ и предъ лицомъ цѣлаго сонма іерарховъ, собравшихся на вселенскій соборъ, съ цѣлію разсѣять тѣ спорные вопросы, которые были предметами занятій ефесскаго собора и которые, вообще, составляли предметъ спора въ данный моментъ. Такихъ ефесскихъ рѣчей въ настоящее время извѣстно семь. Всѣ онѣ частію догматическаго содержанія и стремятся, съ одной стороны, къ опроверженію несторіанскихъ положеній, а съ другой — къ защитѣ православнаго ученія. Такъ какъ его противники попрежнему продолжаютъ обвинять его въ прикосновенности къ заблужденію Аполлинарія, то онъ не разъ направляется въ этихъ рѣчахъ и противъ указанныхъ обвиненій, высказывая опроверженіе и осужденіе аполлинаріанской ереси. Такимъ образомъ, всѣми этими рѣчами св. Кириллъ ал. ясно давалъ понять, что его собственныя воззрѣнія по затронутому вопросу не имѣютъ ничего общаго какъ со взглядами Несторія, такъ и со взглядами Аполлинарія. Несомнѣнно, что результатомъ этой богословской борьбы св. Кирилла ал. было то, что на его сторону склонилось большинство представителей ефесскаго собора (числомъ около 200), его взгляды были признаны православными, а воззрѣнія Несторія объявлены еретическими и достойными осужденія. Но замѣчательно, что представители несторіанской партіи, не смотря на всѣ эти довольно ясныя осужденія св. Кирилломъ ал. аполлинаріанства, еще долгое время продолжали разглашать объ его еретичествѣ. Главнымъ предметомъ нападокъ съ ихъ стороны въ данномъ отношеніи попрежнему продолжали служить его пресловутыя «анаѳематизмы», въ которыхъ онъ, по ихъ мнѣнію, явно допускалъ неясность мыслей, граничащую, по ихъ убѣжденію, съ мнѣніями ереси Аполлинарія. Вотъ почему и св. Кириллъ ал. не умолкалъ и уже послѣ окончанія засѣданій ефесскаго собора, въ отповѣдь своимъ литературнымъ противникамъ, написалъ въ развое время еще цѣлый рядъ полемическихъ произведеній; изъ нихъ въ настоящее время извѣстны слѣдующія: «О воплощеніи Бога Слова» (Migne gr. t. LXXV, col. 1413-1420), — очень коротенькое, но въ то же время очень выразительное сочиненіе, въ которомъ въ формѣ вопросовъ и отвѣтовъ онъ рѣшаетъ вопросъ о тайнѣ воплощенія; далѣе, сочиненіе подъ заглавіемъ: «О единствѣ Христа» (Migne gr. t. LXXV, col. 1253-1362), въ которомъ св. Кириллъ ал., — на томъ основаніи, что Христосъ есть Сынъ Божій и Сынъ Давидовъ, — признаетъ общеніе свойствъ человѣческаго и божествевнаго естества въ единой божественно-человѣческой личности Христа; потомъ — сочиненіе подъ заглавіемъ: «Разсужденіе съ Несторіемъ» (Migne gr. t. LXXVI, col. 249-256), — это маленькое произведеніе, спеціально посвященное рѣшенію того вопроса, что Марія есть не человѣкородица, а Богородица. Къ этому послѣднему сочиненію прямо примыкаетъ еще трактатъ, подъ заглавіемъ: «Противъ тѣхъ, которые не желаютъ признавать святую Дѣву Богородицею» (Migne gr. t. LXXVI, col. 256-292). A въ своемъ спеціальномъ трудѣ водъ заглавіемъ «О воплощеніи Единороднаго» (Migne gr. t. LXXV, col, 1369-1412), св. Кириллъ ал. обращаетъ свое вниманіе на раскрытіе общихъ библейскихъ названій, которыя прилагаются къ личности Христа и такъ или иначе освѣщаютъ вопросъ объ Его воплощеніи.

He смотря на то, что св. отецъ во всѣхъ этихъ произведеніяхъ высказался съ достаточною ясностію, — для предубѣжденнаго противъ него Ѳеодосія виновность Кирилла ал. въ произведенныхъ смутахъ и даже приверженность къ ереси Аполлинарія продолжали казаться фактомъ несомнѣннымъ. Вотъ почему св. отецъ въ то время, когда императоръ освободилъ его изъ заключенія и далъ ему возможность отправиться къ своей паствѣ, нашелъ благовременнымъ еще разъ попытаться раскрыть истину предъ очами самого императора и оправдать свои собственныя убѣжденія, а также оттѣнить заблужденія Несторія. Съ этою цѣлію онъ написалъ лично къ самому императору свое второе апологетико-полемическое сочиненіе подъ заглавіемъ: «Апологетическая рѣчь къ благочестивѣйшему царю Ѳеодосію» (Migne gr. t. LXXVI, col. 453-488). Каковъ былъ въ частности результатъ даннаго сочиненія, — неизвѣство; но тѣмъ не менѣе несомнѣнно, что къ концу 30-хъ годовъ отношенія императора къ св. Кириллу ал. явно взмѣнились, и самъ «Александріецъ» предсталъ предъ его очами въ своемъ истинномъ видѣ. Ѳеодосій теперь уже замѣтно склоняется на сторону Кирилла ал. и предпринимаетъ цѣлый рядъ административно-дипломатическихъ мѣръ, направленныхъ къ тому, чтобы привлечь къ его воззрѣніямъ всѣхъ враждующихъ съ нимъ представителей антіохійской партіи. Да и сами антіохійцы (Ѳеодоритъ киррскій, Іоаннъ антіохійскій), утомленные въ долгой борьбѣ съ призраками неправославія св. Карилла ал., къ концу 30-хъ годовъ, видимо, перемѣняютъ свои взгляды на своего противника. Итакъ, всеисцѣляющее время произвело, наконецъ, свое благодѣтельное воздѣйствіе и обѣ противныя партіи подали другъ другу руку примиренія. И замѣчательно, что св. Кириллъ ал. въ моментъ этого примиренія представлялъ изъ себя торжествующаго побѣдителя. Онъ, со своей стороны, согласился на празнаніе антіохійскаго символа, составленнаго отцами антіохійской партіи, но только потому, что онъ былъ вполнѣ православнымъ исповѣданіемъ вѣры въ божественно-человѣческое лицо Искупителя міра, во въ то же время Кириллъ ал. не отказался отъ своихъ сочиненій и въ частности отъ своихъ «анаѳематизмовъ», а также и отъ осужденія Несторія, какъ еретика. Отцы же антіохійской партіи (Іоаннъ, Ѳеодоритъ, Павелъ Емесскій и др.) должны были признать не только самое исповѣданіе вѣры св. Кирилла ал., особо составленное имъ и пославное въ Антіохію, какъ образецъ истинно-православной вѣры, но еще подписаться подъ осужденіемъ и самой личности Несторія. Послѣдній, — какъ извѣстно, — въ 435 г., былъ единогласно и уже окончательно осужденъ всею христіанскою церковію и долженъ былъ въ полной безызвѣстности закончить свою жизнь(въ 440 г.). Послѣ всѣхъ упорныхъ трудовъ св. Кириллъ ал. долженъ былъ наконецъ, насладиться, результатами достигнутаго имъ торжества истины и въ мирѣ и спокойствіи дожить остатокъ дней своихъ. И въ этотъ предсмертный періодъ своей жизни онъ успѣлъ написать новое замѣчательное произведеніе, которое на этотъ разъ было посвящено общему опроверженію взглядовъ знаменитаго императора Юліана-богоотступника. Юліанъ умеръ еще въ 363 г. и плодомъ своей богоотступнической, направленной противъ христіанства, литературной дѣятельности, оставилъ обширное произведеніе подъ заглавіемъ: «Рѣчи противъ христіанъ». Теперь это сочиненіе почти все утрачено (за исключеніемъ незначительныхъ отрывковъ, изданныхъ Neumann’омъ), но тогда — во времена самого Юліана — имѣло большое распространеніе среди общества и заключало въ себѣ очень обстоятельное и рѣзкое опроверженіе христіанства, при томъ главнымъ образомъ на основаніи источниковъ самого же христіанскаго вѣроученія. Несомнѣнно, оно производило очень много соблазновъ не только среди язычниковъ, но и среди самихъ христіанъ, однако до временъ св. Кирилла ал. оно не было опровергнуто представителями христіанской вѣры. Только св. Кириллъ ал., — спустя цѣлое полустолѣтіе со временъ его выхода въ свѣтъ, — написалъ на него (вѣроятно, въ 433 г., a по мнѣнію Баронія — въ 439 г.) обширное, обстоятельное и сильное опроверженіе въ двадцати книгахъ, подъ заглавіемъ: «Объ истинной религіи христіанъ противъ Юліана» (Migne gr. t. LXXVI, col. 557-1064). Изъ числа двадцати книгъ этого сочиненія до нашего времени сохранились въ полномъ видѣ только первыя десять книгъ, посвященныя опроверженію первой части (изъ 3) указаннаго сочиненія Юліана. Этотъ противникъ христіанства, главнымъ образомъ упрекая христіанъ въ томъ, что они не слѣдуютъ ни закону Моисееву, ни ученію философовъ, при этомъ старается доказать превосходство философскаго языческаго ученія какъ предъ ветхозавѣтнымъ, такъ и предъ новозавѣтнымъ ученіемъ. По его мнѣнію, несостоятельность христіанства явствуетъ еще и изъ того; что между основами его ученія — именно между Ветхимъ и Новымъ Завѣтомъ — существуетъ полное противорѣчіе. Для доказательства этого положенія Юліанъ приводитъ цѣлый рядъ выдержекъ изъ текста Священнаго Писанія Новаго и Ветхаго Завѣтовъ, при чемъ выказываетъ чисто внѣшнее буквальное пониманіе этого текста, которымъ онъ пользуется бóльшею частію въ формѣ отрывочныхъ безсистемныхъ положеній. Въ виду этого и св. Кириллъ ал. значительную долю своего сочиненія отводитъ выясненію подлиннаго смысла приводимыхъ Юліаномъ мѣстъ Священнаго Писанія, и на основаніи внутренняго значенія ихъ доказываетъ возвышенность христіанскаго вѣроученія и превосходство его предъ языческою философіей. — Сочиненіе это было посвящено самому императору Ѳеодосію и за свои внутреннія и внѣшнія качества заслужило похвалу современниковъ. Даже бл. Ѳеодоритъ — его антагонистъ — превозвосилъ это сочиненіе своими похвалами, и, между прочимъ, частію на немъ основалъ свое примиреніе съ знаменитымъ александрійцемъ. — Кромѣ означеннаго апологетическаго сочиненія, св. Кириллъ ал. въ послѣдніе годы своей жизни написалъ еще полемическое произведеніе направленное противъ заблужденія автропоморфитовъ, этихъ лжеучителей, которые имѣли ложное представленіе о существѣ Божіемъ, не лишенномъ, будто бы, нѣкоторой тѣлесности, и не вѣрили въ то же время въ освящающую силу божественныхъ даровъ, оставляемыхъ до слѣдующаго дня. Противъ этихъ лжеучителей, распространявшихъ свое ученіе главнымъ образомъ среди монаховъ горы Каломонской, св. Кириллъ ал. и написалъ свое произведеніе подъ заглавіемъ: «Противъ автропоморфитовъ» (Migne gr. t. LXXVI, col. 1065-1132). Фесслеръ (Instit. patr. II, 568 sq.) считаетъ это сочиненіе неподлиннымъ, но безъ достаточныхъ основаній. — Значительная доля литературной производительности отлилась у Кирилла также въ форму обычныхъ церковныхъ бесѣдъ и писемъ. Изъ множества рѣчей, о которыхъ упоминаютъ его современники, до нашего времени сохранилось 46. Изъ нихъ 29 такъ называемыхъ пасхальныхъ посланій или пасхальныхъ рѣчей (Migne gr. t. LXXVII, col, 391-396) были написаны имъ въ качествѣ обычныхъ пастырскихъ посланій, обычно разсылавшихся александрійскими пастырями предъ праздникомъ Пасхи. Большинство другихъ рѣчей посвящено рѣшенію различныхъ догматическихъ вопросовъ и, между прочимъ, вопросу объ отношеніи естествъ въ личности Христа и о названіи Маріи Дѣвы Богородицею. Такимъ образомъ, многія изъ рѣчей св. Кирилла ал. (особенно семь вышеупомянутыхъ ефесскихъ бесѣдъ) прямо и непосредственно примыкаютъ къ его противонесторіанской полемико-догматической дѣятельности. Что касается писемъ св. Кирилла, то ихъ всего сохранилось до нашего времени 68. Изъ нихъ нѣкоторыя только въ отрывкахъ; бóльшая часть на греч. яз., а незначительная часть въ переводѣ на лат. яз. (Migne gr. t. LXXVII col. 9-390). Всѣ письма главнымъ образомъ составляютъ отзвукъ полемической противо-несторіанской дѣятельности Кирилла ал. и имѣютъ весьма важное значеніе, какъ историческіе документы, могущіе пролить значительную долю свѣта на противонесторіанскую эпоху христіанской жизни. Многія изъ нихъ не лишены значенія и въ догматическомъ отношеніи, въ особенности тѣ три письма, которыя были написаны св. Кирилломъ ал. къ Несторію, a также и тѣ, которыя составляютъ результатъ его переписки съ Іоанномъ антіохійскимъ, Ѳеодоритомъ и другими антіохійскими отцами.

Среди такой многотрудной дѣятельности и протекла жизнь св. Кирилла ал., этого главнаго дѣятеля бурной противонесторіанской эпохи. Св. александрійскій пастырь, одинъ изъ достойныхъ преемниковъ св. Аѳанасія Великаго, умеръ по однимъ даннымъ въ 444 году (вѣроятно, 9 іюня), a по другимъ — въ 445 г. (28 января). Латинская церковь чтитъ его память 28 января, а православная 8 іюня и 18 января (Acta sanct. Bolland. in 28 Jan).

Св. Кириллъ ал. при всемъ обиліи своей литературной производительности, имѣетъ главное и выдаюшееся значеніе, какъ литературный противникъ еретика Несторія. Его противонесторіанскія сочиненія, посвященныя детальному выясненію догматическаго вопроса объ образѣ соединенія двухъ естествъ въ единой личности Богочеловѣка Христа, составляютъ цѣлую эпоху въ исторіи христіанской мысли,при чемъ въ рѣшеніи даннаго вопроса св. Кириллъ ал. имѣетъ для христіанскаго самосознанія особый авторитетъ. Высокое уваженіе къ нему древней церкви, какъ учителю вѣры по данному вопросу, засвидѣтельствовали сами вселенскіе соборы. 3-й — ефесскій и 4-й — халкидонскій — всел. соборы два посланія св. отца къ Несторію и одно (4-е) къ Іоанну Антіохійскому признали правиломъ вѣры для всѣхъ временъ.

Спрашивается: если богословская дѣятельность св. Кирилла по суду послѣдующаго общаго христіанскаго самосознанія была признана православною, то почему же она встрѣтила такую сильную оппозицію въ самый моментъ разгара несторіанской борьбы, при томъ со стороны такихъ представителей христіанской мысли, какимъ былъ особенно ученѣйшій Ѳеодоритъ Киррскій? Почему потребовалась столь упорная борьба двухъ довольно многичисленныхъ партій — партіи александрійцевъ и партіи антіохійцевъ, — прежде чѣмъ восторжествовала истина Кирилловыхъ воззрѣній? Да ужели и самые враги Кирилла были безусловно ослѣплены и выказали полную несправедливость по отношенію къ этому св. отцу, когда обвиняли его въ аполлинаріанскихъ заблужденіяхъ?

Разгадка несторіанской распри двухъ враждующихъ лагерей — александрійцевъ и антіохійцевъ, — а вмѣстѣ съ тѣмъ и отвѣтъ на всѣ вышепоставленные вопросы скрывается прежде всею въ самомъ характерѣ и направленіи этихъ двухъ богословскихъ школъ. Школа александрійская, — къ составу которой принадлежали Кириллъ ал. и цѣлый рядъ его послѣдователей, развивала свои воззрѣнія, главнымъ образомъ, на почвѣ платоновскаго идеализма, а школа антіохійская, — къ составу которой принадлежали Іоаннъ антіохійскій, Ѳеодоритъ киррскій, самъ Несторій и пр., — наоборотъ, особенно питалась реализмомъ Аристотеля. Отсюда вполнѣ естественно, что главнымъ опредѣляющимъ началомъ богословствованія александрійцевъ была абсолютная идея божества, антіохійцы же, наоборотъ, на первый планъ выдвигали отношенія божества къ міру, такъ сказать, реально-внѣшнюю сторону божественной жизни. Въ частности, въ рѣшеніи вопроса объ отношеніи естествъ въ личности Христа Спасителя, александрійская школа всегда особенно рельефно оттѣняла божественную сторону и при этомъ выдвигала мысль о строгомъ единствѣ двухъ объединенныхъ природъ Христа, ἕνωσις ϰαϑ’ ὑπόστασιν, какъ выражается св. Кириллъ ал., а антіохійская школа, наоборотъ, всегда преимущественное вниманіе сосредоточивала на человѣческой природѣ Христа и выдвигала на первый планъ идею строгаго различія (διαίρεσις) между Его природами. При одностороннемъ развитіи указаннаго принципа, александрійская школа естественно предрасполагала, а, въ случаѣ перехода въ крайность, и дѣйствительно приводила своихъ послѣдователей къ такимъ мистическимъ воззрѣніямъ на взаимное отношеніе и соединеніе двухъ естествъ во Христѣ, при которыхъ человѣческое естество понималось далеко не во всей полнотѣ и истинѣ аттрибутовъ дѣйствительной Его человѣчности: — человѣческое естество Христа при крайнемъ развитіи основного принципа александрійскаго богословія, дѣйствительно, представлялось имъ умаленнымъ въ существенныхъ своихъ свойствахъ и униженнымъ въ своей субстанціальности, или же и существенно измѣненнымъ и преображеннымъ въ какой-то иной высшій видъ бытія. Какъ бы то ни было, но еретическія воззрѣнія Аполлинарія, а затѣмъ Евтихія были именно такими крайностями, которыя развились на почвѣ александрійскаго богословія. Въ понятіи и ученіи Кирилла ал. о взаимномъ отношеніи и соединеніи во Христѣ двухъ естествъ, конечно, не было, подобныхъ крайностей. Но при неустановившейся еще точной богословской терминологіи и въ пылу полемики противъ несторіанства, стремившагося возвести человѣческое естество Христа на степень самостоятельной и отдѣльной отъ Его божества личности, и у Кирилла ал. не разъ срывались съ языка такія фразы, въ которыхъ критика словъ и разсудочная діалектика, присущая богословамъ автіохійской школы, могла усмотрѣть своего рода крайности, приближающія богословіе Кирилла ал. къ заблужденію Аполлинарія. Такъ, напр., св. Кириллъ ал. не рѣдко употреблялъ такія выраженія, какъ: «два естества въ Іисусѣ Христѣ составляютъ одно», или: «божеское и человѣческое существо само по себѣ, до соединенія своего въ Іисусѣ Христѣ, существенно различны, но въ соединеніи и no соединеніи своемъ составляютъ одно существо». Конечно, для подозрительныхъ антіохійцевъ, всегда ревниво и подозрательно относившихся къ превыспреннымъ созерцаніямъ александрійской школы, всѣ эти и подобныя выраженія св. Кирилла ал. легко могли показаться выраженіемъ ученія о сораствореніи и сліяніи естествъ до уничтоженія ихъ особенностей. И мы знаемъ, что такія не совсѣмъ точныя фразы Кирилла ал. въ послѣдствіи времени, дѣйствительно, послужили для монофизита Евтихія исходнымъ пунктомъ и опорою монофизитскихъ его мечтаній. Да и въ «анаѳематизмахъ» св. Киралла ал., которыя были направлены имъ прямо и непосредственно противъ крайнихъ мнѣній и выраженій Несторія, и которыя, вслѣдствіе этого, были составлены, большею частію, въ формѣ противоположенія двухъ, одно другому противныхъ предложеній, — вполнѣ естественно (уже въ силу односторонняго направленія ихъ, особенно при крайней сжатости мысли) встрѣчались и такія положенія (напр., во 2 и 3 анаѳематизмахъ), гдѣ богословами Востока, принадлежащими къ антіохійской школѣ, предчувствовался страшный и ненавистный призракъ монофизитства. Отсюда и возникли тѣ бурные споры, которые составляютъ душу несторіанскихъ движеній. И св. Кириллу ал. нужно было много и долго объясняться, чтобы успокоить встревоженное воображеніе ученыхъ богослововъ Востока и довести ихъ до сознанія, что его воззрѣнія не заключаютъ въ себѣ ереси, а что ересью является ученіе Несторія. Впрочемъ, нужно замѣтить, что и самое ученіе Несторія, а, слѣдовательно, и міровоззрѣніе Ѳеодора мопсуетійскаго, послужившее для него основою, не были лишены нѣкоторой доли истины. Хорошую и здравую сторону несторіанства составляла именно идея несліянности естествъ во Христѣ, — та идея, которая и была такъ дорога антіохійскимъ богословамъ и изъ-за которой они вели столь упорную борьбу съ призраками монофизитства у Кирилла ал. Антіохійцы были настолько наэлектризованы идеею несліяннаго отношенія двухъ природъ въ личности Христа, что за нею не видѣли — и не видѣли очень долго — того крайняго развитія, какое получила эта идея въ доктринѣ Несторія. Словомъ, обѣ враждующія партіи долго боролись взаимно съ призраками: съ одной стороны — съ призраками несторіанства, а съ другой стороны — съ призраками аполлинаризма и монофизитства. Но какъ св. Квриллъ ал. былъ менѣе всего аполлинаріаниномъ, такъ и антіохійцы — особенно Ѳеодоритъ, Андрей Самосатскій, Іоаннъ Антіохійскій, — не были несторіанами въ собственномъ смыслѣ этого слова, а боролись только за идею несліянности естествъ, — за ту именно идею, носителемъ и защитникомъ которой въ ея чистомъ и нетронутомъ видѣ — представлялась имъ и самая личность Несторія. Что, дѣйствительно, антіохійцы (Ѳеодоритъ, Іоаннъ антіох.) были чужды крайнихъ взглядовъ Несторія, за исключеніемъ одной только его идеи о несліянности естествъ, — показываетъ уже самый символъ этихъ антіохійскихъ отцовъ, составленный въ 435 г., — тотъ символъ, съ которымъ согласился и св. Кириллъ ал., и который, такимъ образомъ, послужилъ соединительнымъ мостомъ къ примиренію александрійцевъ и антіохійцевъ.

Впрочемъ, немаловажное вліяніе на поддержаніе споровъ оказала также и самая личность св. Кирилла ал. Кириллъ былъ племянникомъ Ѳеофила александрійскаго, — этого честолюбиваго, гордаго іерарха, стяжавшаго себѣ печальную память осужденіемъ св. Іоанна Златоуста. Самъ Кириллъ, вмѣстѣ со своимъ дядей, тоже принималъ очень дѣятельное участіе въ дѣлѣ осужденія этой уважаемой антіохійцами личности. Естественно, что антіохійцы, къ которымъ принадлежали Іоаннъ антіох., Андрей самосатскій и Ѳеодоритъ, — не могли не относиться къ личности св. Кирилла ал. съ значительною долей предубѣжденія и не видѣть въ немъ дѣятельнаго продолжателя ненавистнаго имъ Ѳеофила. Конечно, подобное предубѣжденіе по отношенію къ личности Кирилла ал., — честнаго, гуманнаго, самоотверженнаго, стойкаго защитника истины ради самой же истины, — было неосновательно. Но, какъ бы то ни было, нужно было время, чтобы изгладить тѣ непріятныя впечатлѣнія, которыя соединялись для антіохійцевъ съ мнѣніемъ объ Іоаннѣ Златоустѣ этого знаменитаго борца истины.

Наконецъ, нельзя не отмѣтить и того факта, что св. Кириллъ ал. ужъ слишкомъ энергично и рьяно взялся за дѣло искорененія ереси Несторія. А эта энергичность его дѣятельности — особенно при существованіи двухъ вышеуказанныхъ главныхъ причинъ — точно также не могла не возбуждать значительной доли неудовольствія въ подозрительныхъ антіохійцахъ.

Значеніе Кирилла ал. въ догматическомъ отношеніи главнымъ образомъ сосредоточивается въ ученіи о богововлощеніи, — въ ученіи объ отношеніи и способѣ соединенія въ единой личности Христа божеской и человѣческой природъ. Раскрытіе даннаго ученія обусловливалось въ его твореніяхъ противоположною точкой зрѣнія Несторія.

Несторій объективную и реальную сторону въ личности Христа усматриваетъ въ раздѣльномъ существованіи самыхъ природъ Его; при чемъ единство ихъ онъ допускалъ только въ мысли и представленіи. Св. Кириллъ ал., наоборотъ, считалъ реальнымъ самое единство природъ, а различіе ихъ представлялъ чѣмъ-то идеальнымъ, мыслимымъ. Отсюда стремленіе выставить какъ можно рельефнѣе и отчетливѣе единство личности Христа при различіи природъ въ ея объективной реальности — и составляетъ центръ тяжести всѣхъ его богословскихъ изысканій по данному вопросу. Въ этомъ отношеніи его значеніе въ исторіи христіанскаго вѣроученія можно приравнять къ значенію Аполлинарія, только съ тѣмъ различіемъ, что у послѣдняго стремленіе выяснить истину единства личности Христа, при существованіи двухъ природъ, разрѣшилось ересью: Аполлинарій въ концѣ концовъ — въ погонѣ за идеею единства лишилъ человѣческую природу Христа цѣлости и полноты, и призналъ въ ней только тѣло человѣческое и душу, а духъ, или разумъ замѣнилъ въ ней Божественнымъ Словомъ. Св. Кириллъ ал. избѣгъ этой крайности Аполлинарія и установилъ такую точку зрѣнія на вопросъ, при которой истина единства личности Христа не идетъ въ разрѣзъ съ признаніемъ цѣлости и полноты какъ божественной, такъ и человѣческой природъ. Слѣдовательно, онъ установилъ такую точку зрѣнія, которая исключала также и крайность ученія Несторія. Послѣдній, увлекаясь идеею различія природъ во Христѣ, настолько разобщилъ ихъ, что въ концѣ концовъ превратилъ ихъ въ два самостоятельныя лица, — и Христосъ, такимъ образомъ, оказался у него двухприроднымъ и въ тоже время двухличнымъ существомъ. Кириллъ же ал., — повторяемъ, — наоборотъ, мыслилъ двѣ природы во Христѣ въ такомъ тѣсномъ, нераздѣльномъ, строго гармоническомъ сочетаніи и единствѣ, что имѣлъ полное право говорить только о единой личности Христа Искупителя. По его собственнымъ словамъ, чрезъ непостижимое соединеніе и объединеніе двухъ разносущныхъ и неподобныхъ природъ образовалась единая личность. Мы знаемъ, — говоритъ онъ, — только единаго Христа и Господа Іисуса, Сына Божія, который въ одно и тоже время есть и Богъ и человѣкъ. Единство Бога и человѣка въ личности Христа настолько совершенно и неразрывно, что въ Немъ Единородный и Перворожденный является однимъ и тѣмъ же; Единородный такъ же, какъ и Логосъ, рожденный изъ существа Бога Отца, соедивились настолько тѣсно, что мы должны исповѣдывать Христа не только «Богомъ no существу, но и человѣкомъ no плоти». При этомъ нельзя мыслить ни о какомъ разобщеніи этихъ природъ; такъ что Еммануила (— это любимое наименованіе св. Кириллъ ал. употребляетъ для обозначенія единой богочеловѣческой личности Христа —) нельзя уже болѣе представлять себѣ въ отдѣльности ни Богомъ, ни человѣкомъ, а только Богочеловѣкомъ. Правда, для обыкновеннаго сознанія человѣка и послѣ своего соединенія природы Христа кажутся еще двумя различными сущностями, но уже настолько тѣсно связанными одна съ другой, что должны представляться въ то же время единымъ цѣлымъ, сохраняющимъ только особенности той и другой. Слѣдовательно, это единство природъ дóлжно понимать не въ томъ смыслѣ, что между ними произошли полное смѣшеніе, полное сліяніе и поглощеніе одной природы другою, — какъ это допускалъ въ приложеніи къ теоріи Кирилла ал. его противникъ Несторій. Подобнаго сліянія и смѣшенія природъ въ единой личности Христа св. Кириллъ ал. совершенно не допускалъ. Что это дѣйствительно такъ, — доказываетъ въ значительной степени его ученіе о неизмѣняемости божественнаго существа. Богъ неизмѣняемъ по природѣ, слѣдовательно, и Сынъ Божій, Божественное Слово, соединившись съ человѣкомъ, — Христомъ, не могъ слиться съ человѣческою природой послѣдняго до степени полнаго смѣшенія, полнаго поглощенія божеской природы человѣческою природой. Что Богъ, даже въ томъ случаѣ, когда снизошелъ до человѣческой природы и сдѣлался такимъ образомъ плотію, не пересталъ быть Богомъ; что онъ, сдѣлавшись человѣкомъ, все равно остается самъ по себѣ Богомъ, при томъ Богомъ абсолютнымъ, вѣчно и неизмѣнно тожественнымъ, — это положеніе составляетъ, можно сказать, главный и существенный пунктъ во всей теоріи св. Кирилла ал., — такой пунктъ, къ которому онъ возвращается и который защищаетъ всякій разъ, когда его противники упрекаютъ его въ допущеніи мысли о сліяніи и смѣшеніи природъ.

Если же, такимъ образомъ, св. Кириллъ ал. былъ чуждъ идеи сорастворенія божества съ человѣчествомъ, т. е. идеи поглощенія божества человѣчествомъ Христа, то онъ былъ чуждъ и какъ разъ обратной крайности, именно идеи поглощенія человѣчества Христа божествомъ Божественнаго Слова, — какъ это выходило съ точки зрѣнія умозрѣній Аполлинарія. По ученію св. Кирилла ал., человѣкъ Христосъ, сдѣлавшись Богомъ, не пересталъ быть въ то же время и человѣкомъ въ полномъ смыслѣ этого слова, въ полномъ составѣ его природы. Если мы допустимъ и признаемъ справедливымъ противоположное мнѣніе, граничащее съ заблужденіемъ Аполлинарія, то тогда, — по мнѣнію св. Кирилла ал., — нужно будетъ признать призрачнымъ и самое воплощеніе Бога Слова, тогда потеряетъ истинный смыслъ и самое дѣло искупленія; слѣд., тогда нужно встать на докетическую точку зрѣнія. Такимъ образомъ, св. Кириллъ ал. одинаково твердо держался какъ того положенія, что Христосъ есть истинный и совершенный Богъ, такъ и того положенія, что онъ есть столь же истинный и совершенный человѣкъ.

Правда, аполлинаристы, при такомъ пониманіи общаго состава единой личности Христа, могли поставить св. Кириллу ал. въ упрекъ то, что въ данномъ случаѣ признаніе цѣлостности двухъ природъ во Христѣ должно повести къ мысли о двухличности, о двухъипостасности Христа; словомъ, они могли изобличить его въ крайности несторіанства. Но св. Кириллъ ал., постоянно имѣя въ виду подобное возраженіе и съ цѣлію опровергнуть и отвергнуть крайность несторіанскаго представленія о двухличности Христа, открыто и ясно заявлялъ въ своихъ сочиненіяхъ, что двойственность полныхъ и совершенныхъ природъ дóлжно представлять себѣ тѣсно объединенною въ единой личности Христа. Такое объединеніе, — по его мнѣнію, — нужно представлять не только въ мысли, въ идеѣ, — какъ этого хотѣлъ Несторій и какъ это выходило съ точки зрѣнія его общихъ посылокъ, — но именно объединеніемъ и единеніемъ реальнымъ, при которомъ съ личностію Христа нельзя соединять представленія о двухъ, но только объ одномъ Христѣ. Христосъ составляетъ единое лицо и именно единое лицо Богочеловѣка; при чемъ и двойственность природъ и единство лица во Христѣ, — по мнѣнію св. Кирилла ал., — нужно мыслить совершенно реально.

Признавши, такимъ образомъ, положеніе о реальномъ объединеніи въ личности Христа двухъ реально существующихъ природъ — божеской и человѣческой, св. Кириллъ ал., вполнѣ естественно, долженъ былъ провести также мысль о реальномъ общеніи свойствъ этихъ двухъ присущихъ Христу природъ.

Но, однако, въ данномъ случаѣ мы встрѣчаемся уже съ такимъ пунктомъ ученія св. Кирилла ал., при которомъ онъ чувствовалъ большое затрудненіе и, видимо, самъ опасался, какъ бы ему при своемъ ученіи о единствѣ личности Христа, не впасть въ противорѣчіе съ самимъ собою. Если Богъ родился, какъ человѣкъ, то не можетъ ли показаться въ то же время, что, въ виду тѣснаго общенія человѣка съ Богомъ, и родился-то точно также самъ Богъ, т. е. Богъ по Своему божеству? Вѣдь, если единство, какъ такое, можетъ быть истинно реальнымъ и существеннымъ только тогда, когда все, прилагаемое къ Богу, мы должны относить въ то же время и къ человѣку, — то не слѣдуетъ ли отсюда прямо и естественно заключеніе, что все, чѣмъ обладаетъ человѣкъ и что свойственно ему по природѣ, должно съ такимъ же правомъ быть отнесено и къ Богу? Но св. Кириллъ ал., насколько рѣшительно допускаетъ выраженіе «Богородица» въ его полномъ догматическомъ значеніи въ приложеніи къ личности св. Дѣвы Маріи, насколько рѣшительно полагаетъ это выраженіе въ основу всѣхъ своихъ догматическихъ построеній, — настолько же осторожно онъ умалчиваетъ о томъ, чтобы признать рожденіе Бога по существу при посредствѣ св. Дѣвы. Во многихъ мѣстахъ своихъ сочиненій онъ прямо и рѣшительно возстаетъ противъ той мысли, что Сынъ Божій, будто бы, только при посредствѣ Маріи въ первый разъ родился. Рожденіе Бога Слова по божественному естеству нельзя мыслить въ актѣ рожденія Христа Дѣвою Маріей уже по одному тому, что признаніе такого рожденія прямо противорѣчило бы вѣчности и неизмѣняемости божественнаго существа. Такимъ образомъ, какъ въ приложеніи къ Сыну Божію нельзя говорить, что Богъ родился по божественному существу, точно такъ же нельзя говорить въ приложеніи къ нему и того, что Богъ страдалъ, умеръ, возрасталъ, былъ обрѣзанъ и пр. Во всѣхъ этахъ случаяхъ св. Кириллъ ал. выражается, что Богъ страдалъ, какъ человѣкъ; Богъ умеръ, возрасталъ, былъ обрѣзанъ и т. д., какъ человѣкъ.

Но, — спрашивается, — если Богу нельзя приписывать того, что свойственно Храсту, какъ человѣку, то не значатъ ли это уничтожать единство и общеніе свойствъ двухъ присущихъ Христу природъ? He значитъ ли это уничтожить жизненность основного принципа всей христологіи св. Киралла ал.? Св. отецъ устраняетъ силу этого возраженія указаніемъ самаго момента, когда Сынъ Божій соединился съ человѣкомъ Іисусомъ. По его общему положенію, таинство воплощенія имѣетъ двѣ стороны: идеальную и реальную. До момента зачатія Дѣвою Сына-Христа Божественный Логосъ еще только въ идеѣ, въ представленіи Божественнаго разума имѣлъ совершить воплощеніе; тогда, — стало быть, — и самое соединеніе Логоса со Христомъ было еще только идеальнымъ, умопредставляемымъ, промыслительнымъ въ тѣсномъ смыслѣ этого слова, οἰϰονομιϰός, какъ онъ выражается. Послѣ же зачатія св. Дѣвою человѣка-Христа совершилось уже реальное соединеніе Логоса со Христомъ; только съ этого момента Сынъ Божій вступилъ въ тѣсное существенное общеніе съ рожденнымъ сыномъ Маріи и составилъ съ нимъ единую личность Богочеловѣка. Слѣдовательно, только съ этого момента существенно-реальнаго объединенія двухъ природъ — божественной и человѣческой въ единой личности Христа — наступило и самое общеніе свойствъ той и другой природы.

Утверждая положеніе о богочеловѣчествѣ Христа, св. Кириллъ ал. долженъ былъ рѣшить также и спеціальный вопросъ о способѣ ипостаснаго соединенія божества и человѣчества. Разрѣшить вполнѣ эту непостижимую тайну, — по его мнѣнію, — невозможно, но приблизить, хотя нѣсколько, къ человѣческому сознанію можно. Поэтому св. Кириллъ ал. обращается къ нѣкоторымъ аналогіямъ и при помощи ихъ старается, насколько возможно, выяснить, какимъ именно образомъ Богъ и человѣкъ соединились между собою въ одну ипостась Сына Божія, не раздѣляя и не сливая при этомъ своихъ разныхъ природъ. Между прочимъ, онъ сравниваетъ ипостасное единеніе съ отношеніемъ огня къ горючимъ матеріаламъ. Огонь неразрывно соединяется съ горючимъ веществомъ, такъ что отдѣлить его совершенно невозможно; но, при этомъ единеніи огня и вещества, оба элемента все-таки остаются совершенно различными, такъ что ни огонь не есть вещество, ни вещество не есть огонь. Подобно этому неразрывному и несліянному единенію огня и вещества, св. Кираллъ ал. и думалъ представить себѣ единеніе и сближеніе божества и человѣчества во Христѣ. Само собою понятно, что грубый примѣръ не могъ точно выяснить подлиной масли церковнаго ученія. Огонь увичтожаетъ горючее вещество, между тѣмъ какъ божество Спасителя не уничтожаетъ Его человѣчества, а только соединилось съ нимъ въ такое же неразрывное единеніе, въ какомъ находятся между собою огонь и вещество горящаго свѣтильника. Чтобы точнѣе выразить свою мысль о возможности неизменнаго существованія соединенныхъ воедино природъ Спасителя, св. Кириллъ ал. обращается еще къ другой аналогіи, — къ сравненію этой истины съ истиною соединенія тѣла и души въ единствѣ личности человѣка. Душа и тѣло человѣка составляютъ въ немъ двѣ сущности, совершенно различныя, которыя, сохраняя всѣ свои особенности и свойства, въ то же время тѣсно соединены между собою, но при томъ такъ, что взаимно не поглощаютъ другъ друга. Точно такъ же нужно мыслить и способъ сочетанія и единенія природъ въ лицѣ Спасителя. Онѣ составляютъ едино въ личности Христа, онѣ — ἕνωσις ϰαϑ’ ὑπόστασιν, но въ то же врамя онѣ нераздѣльно-несліянны между собою и, такимъ образомъ, не претворяясь одна въ другую и не поглощаясь взаимно одна другою, составляютъ собственно двѣ природы, а не одно общее претворенное существо. Спаситель жилъ совершенно человѣческою жазнію; слѣдовательно, Его человѣческая природа отъ соединенія съ божествомъ не потерпѣла никакого измѣненія, не сдѣлалась какою-либо другою въ сравненіи съ общею человѣческою природой, такъ что всѣ необходимыя человѣческія отправленія нашей природы были въ той же мѣрѣ присущи человѣчетву Сына Божія, въ какой онѣ присущи и намъ. Въ Немъ не слились и не отожествились божество и человѣчество, а остались разными природами, каждая съ своими естественными свойствами, такъ что какъ свойство тѣла нельзя представить въ Словѣ, Которое было въ началѣ, такъ, наоборотъ, — и свойствъ Божества нельзя мыслить въ природѣ плоти. Соединенныя во едино природы Храста существовали, хотя и неразрывно (ἀδιαιρετῶς) въ силу ипостаснаго единства божества и человѣчества (ἕνωσιν ϰαϑ’ ὑπόστασιν), однако и несліянно (ἀσυγχίτως) въ силу ихъ совершеннаго различія по сущности и свойствамъ.

Такимъ образомъ, въ противоположность ученію своего противника Несторія, св. Кириллъ ал. настаиваль на той мысли, что Іисусъ Христосъ есть истинный и совершенный Богъ, а въ противоположность аполлинаріанской точкѣ зрѣнія, въ которой его самого обвиняли антіохійцы, — онъ утверждалъ, что въ лицѣ Іисуса Христа истинный и совершенный Богъ вступилъ въ единеніе съ истиннымъ и совершеннымъ человѣкомъ.

Но противники св. отца усматривали въ такой постановкѣ и формулировкѣ ученія неразрѣшимыя противорѣчія; самый факть воплощенія — въ смыслѣ ученія св. Киралла ал. — имъ представлялся невозможнымъ. Основанія этой невозможности сводились собственно къ слѣдующамъ тремъ положеніямъ: а) воплощеніе унижаетъ собою божество; б) оно подвергаетъ страданію Безстрастнаго и в) оно ограничиваетъ вещественными формами плоти Безпредѣльнаго. — Св. Кираллъ ал. разрѣшаетъ всѣ эти возраженія. Касаясь перваго изъ нихъ, онъ совершенно законно ставитъ слѣдующій вопросъ: въ чемъ же собственно нужно усматривать это униженіе? Еслибы мы предложили этотъ вопросъ древнимъ гностикамъ, то они, конечно, увѣрили бы, что божество унижается отъ соприкосновенія съ принципомъ зла — матеріей, и потому вполнѣ согласились бы дать Спасителю не матеріальное, а какое-нибудь другое, особенное тѣло. Св. Кириллъ ал. эту гностическую точку зрѣнія, отъ-части присущую аполлинаріанамъ, а отъ-части и Несторію, опровергъ указаніемъ полной безцѣльности такого рода воплощенія. По его мнѣнію, чтобы дѣйствительно исцѣлить больного, нужно, конечно, давать лекарство не здоровому, а самому больному; больнымъ же былъ человѣкъ; слѣдовательно, и въ воплощеніи нужно было воспринять Богу для уврачеванія обыкновенную человѣческую природу. Въ противномъ случаѣ и самое дѣло искупленія потеряло бы свое реальное значеніе и само по себѣ было бы дѣломъ призрачнымъ и не достигающимъ цѣли. И, наоборотъ, если бы дѣло искупленія было совершено не самимъ воплотившимся Богомъ, а только человѣкомъ — носителемъ божества, — то тогда и самое искупленіе было бы невозможно, потому что оно представлялось бы только дѣломъ человѣческимъ, имѣющимъ лишь нравственную силу и принудительность.

Впрочемъ, противникамъ св. Киралла ал. казалось унизительнымъ не столько то, что Богъ воплотился, сколько то, что Онъ повиновался повелѣніямъ, подчинялся человѣческимъ законамъ и несъ крестъ. Въ этомъ они видѣли крайнее униженіе божества и вмѣстѣ съ тѣмъ препятствіе къ Его воплощенію. Но св. Кириллъ ал. замѣчаетъ, что въ фактѣ истиннаго и ипостаснаго соединенія Бога съ человѣкомъ проявилось вовсе не униженіе, а, напротивъ, необычайное дѣйствіе божественной силы, которое вполнѣ справедливо составляетъ предметъ вѣчнаго удивленія для всѣхъ разумныхъ веществъ. Вотъ почему всѣ проповѣдники храстіанства указываютъ преимущественное чудо таинства воплощенія въ томъ, что Богъ явился во плоти, что Слово стало плотію, и явило, такимъ образомъ, преизбытокъ Своей божественной силы. Итакъ, воплощеніе не унижаетъ божества, потому что подъ кажущимся покровомъ униженія съ невыразимою силой сіяетъ Его вѣчная слава.

Но если самый фактъ воплощенія не унижаетъ божества, то не унижается ли божество тѣмъ, что оно въ данномъ случаѣ, принявши истинную плоть человѣка, должно жить измѣнчивою жизнію этой плоти и потому само должно какъ бы страдать и измѣниться? Въ такомъ видѣ противники св. Кирилла ал. выставляли второе возраженіе противъ его ученія о воплощеніи Слова.

Разбирая это второе возраженіе, св. Кириллъ ал. прежде всего попытался установить точное понятіе страсти, страданія. По его мнѣнію, страстію нужно называть далеко не все то, что обыкновенно называется этимъ именемъ. Обыкновенно мы называемъ страстными всѣ измѣненія, какія происходятъ въ нашей жизни и природѣ: рожденіе, голодъ, жажду, печаль, гнѣвъ, сонъ, смерть и т. д., между тѣмъ какъ всѣ эти дѣйствія природы не могутъ быть страстными. Съ этой точки зрѣнія св. отецъ и разсматриваетъ самые факты человѣческой жизни Спасителя, на которые указывали, какъ на унижающіе божество факты страсти. По мнѣнію св. Кирилла ал., въ рожденіи Бога Слова, а равнымъ образомъ и во всѣхъ дѣйствіяхъ, и проявленіяхъ усвоенной имъ человѣческой природы, какъ «дѣйствіяхъ природныхъ», нѣтъ ничего унижающаго достоинство божественной сущности. Постыденъ только порокъ, а не природа; слѣдовательно, только общеніе съ порокомъ было бы недостойно Божества. Вотъ почему, отвергая причастіе Слова Божія пороку, св. Кириллъ ал. въ то же время не усматривалъ ничего невозможнаго и унижающаго для божественнаго Слова въ самомъ фактѣ Его воплощенія и въ самомъ обитаніи Его въ человѣческомъ тѣлѣ. Тѣмъ болѣе, что и самое рожденіе, по его мнѣнію, совершилось абсолютно безстрастно и непорочно. Слѣдовательно, высота божества вполнѣ сохранилась и въ человѣческомъ рожденіи Спасителя.

Опровергвувши два указанныя возраженія, св. Кириллъ ал. касается далѣе и третьяго возраженія, по которому воплощеніе Бога Слова, будто бы, должно вести къ ограниченію безпредѣльнаго Бога. Впрочемъ, св. Кириллъ ал. опроверженіемъ этого возраженія занимается очень мало въ виду его крайней нелѣпости въ самой его основѣ; да это возраженіе и вообще было неприложимо къ ученію св. отца. Послѣдній, проводя мысль объ ипостасномъ единеніи въ личности Христа двухъ естествъ, и не думалъ даже говорить объ ограниченіи божественнаго естества. По нему, Богъ Слово какъ до воплощенія, такъ и по воплощеніи одинаково есть безпредѣльный и неограниченный Богъ. А чтобы прояснить возможность пребыванія въ конечномъ человѣкѣ безпредѣльнаго Бога, св. Отецъ снова обращается къ сравненію этого пребыванія съ отношеніемъ души къ тѣлу. Тѣло, противоположное духу по своей природѣ, строго ограничено своими матеріальными очертаніями и постоянно находится въ извѣстныхъ предѣлахъ; между тѣмъ духъ, свободный отъ всякихъ матеріальныхъ очертаній, хотя и связанъ неразрывно со своимъ матеріальнымъ тѣломъ, однако, имѣетъ полную возможность своею мыслію выступать за предѣлы своего ограниченнаго бытія, возноситься до небесъ, погружаться въ бездны, проходить всю широту вселенной. Дѣйствительно, на основаніи этого примѣра можно сдѣлать вполнѣ вѣрное предположеніе, что если ограниченная по своей природѣ душа, не смотря на свою связь съ опредѣленными очертаніями тѣла, все-таки до нѣкоторой степени представляется безразличною по своей мысли, то тѣмъ болѣе безграничное въ собственномъ смыслѣ божество, не смотря на свое соединеніе съ человѣчествомъ, должно быть безграничнымъ не только въ мысли, но и по природѣ.

Въ тѣсной логической связи съ христологіею св. Кирилла ал. находится его ученіе о таинствѣ евхаристіи, которое служитъ теперь предметомъ оживленнаго спора между старокатолическими и православными богословами (см. у проф. П. П. Пономарева, Ученіе св. Кирилла объ евхаристіи въ «Прав. Собесѣдн.» 1903 г., стр. 659-736). Какъ и въ христологіи, св. Кириллъ ал. оттѣняетъ по преимуществу духовную сторону таинства, но въ то же время ясно и очень опредѣленно учитъ о реальномъ присутствіи истиннаго тѣла и крови Христовыхъ въ евхаристическихъ дарахъ. Особенно важное мѣсто, гдѣ изображаются ученіе св. Кирилла ал. во всей полнотѣ и ясности, находится въ Толк. на Ев. Матѳея (Migne gr. t. LXXVII, col. 452). «Господь ясно сказалъ: сіе есть тѣло Мое и сія есть кровь Моя, чтобы ты не счелъ того, что видишь, просто за образъ, но чтобы ты зналъ, что предлагаемое тебѣ несомнѣнно превращается (μεταποιεῖσϑαι) нѣкіимъ таинственнымъ образомъ въ тѣло и кровь Христа. Пріобщаясь ихъ, мы воспринимаемъ въ себя животворящую и освящающую силу Христа. Ибо должно, чтобы Онъ чрезъ Святаго Духа, какъ прилично Богу, сорастворялся въ насъ дѣйствительно съ нашими тѣлами чрезъ святую Его плоть и драгоцѣнную кровь, что мы подлинно и получаемъ въ животворящемъ благословеніи какъ бы въ хлѣбѣ и винѣ съ тою цѣлью, чтобы мы не смущались, видя предлагаемыя плоть и кровь на святыхъ церковныхъ жертвенникахъ». Такимъ образомъ ясно, что мысль о простой только консубстанціаціи (въ духѣ старокатолическаго ученія) совершенно не приложима къ ученію объ евхаристіи св. Кирилла ал.

Литература.
Источники и пособія. 1) Изданія твореній св. Кирилла. Первое полное, до сихъ поръ считающееся лучшимъ и относительно очень исправнымъ, изданіе твореній св. Кирилла было сдѣлано въ 1638 г. J. Aubert’омъ (Paris) въ 7 томахъ; оно же было переиздано затѣмъ и въ Cursus patr. compl. Migne’я (1843-1859 г.), гдѣ твореніямъ Кирилла отведены 68-77 томы греческой серіи. Существеннымъ дополненіемъ къ изданіямъ Aubert’а и Migne’я являются частичныя изданія отдѣльныхъ произведеній св. Кирилла ал. Изъ нихъ особенно важное значеніе имѣютъ: изданія — a) K. J. Neumann’а. (Lpzg 1880), который въ своемъ собраніи фрагментовъ изъ сочиненія Юліана Отступника (Juliani imperatoris librorum contra christianos quae supersunt) издалъ также и сочиненіе Кирилла: «Противъ Юліана» (р. 42-63; 64-87); б) Ph. Ed. Pusey’а, который въ отдѣльности издалъ: Epistulae tres oecumenicae, Libri quinque contra Nestorium, XII Capitum explanatio. XII Capitum defensio utraque, Scholia ds incarnatio Unigeniti (Oxonii 1875), De recta fide ad imperatorem, De incarnatione Unigeniti dialogus, De recta fide ad princessas, De recte fide ad augustas, Quod unus Christus dialogus, Apologeticus ad imperatorem (Oxonii 1877),Tractatus ad Tiberium diaconum duo или Contra antropomorphitas (въ связи съ изданіемъ Комментарія на св. Іоанна, Oxford 1872: Vol. III, p. 476-607), in XII prophetas (Oxonii 1868, 2 voll.), фрагменты изъ Коммент. на посл. къ Римл., 1 и 2 Кор. и Евр., Дѣян. Ап., Іакова, 1 и 2 Петра, 1 Іоанна и Іуды (Oxonii 1872, p. 441-451, съ критическими замѣчаніями на изданіе Миня), Epistulae tres oecumenicae (ibid.); в) R. Smith’а, (цѣлый рядъ сирійскихъ фрагментовъ изъ Коммент. на Ев. Луки съ переводомъ ихъ на лат. яз.: Commentarii in Lucae evangelium.., Oxonii 1858; Oxford 1859, voll. 2); г) W. Wright’а, (тоже сирійскіе фрагменты изъ Коммент. на Ев. Луки, London 1874), д) Pitra (сочиненіе Liber thesaurorum de sancta et consubstantiali trinitate въ Analecta sacra et class., Paris 1888, pars 1, p. 38-46). — Въ переводѣ на русскій языкъ сочиненія св. Кирилла ал. издаются при Московск. Дух. Акад. (выпущено 1-12 т., но изданіе еще не совсѣмъ закончено). 2) Важнѣйшія монографіи и статьи о св. Кириллѣ въ западной литературѣ: J. Корpalik, Cyrillis von Alaxandrien: eine Biographie nach Quellen gearbeitet, Mainz 1881 (исключительно біографія и обзоръ литер. дѣятельности; объ этой книгѣ см. обстоятельную рецензію проф. Ал. П. Лебедева въ «Приб. къ твор. оо. Церкви» 1882, ч. 30, стр. 546 сл. [а также † проф. В. В. Болотова въ «Христ. Чтеніи» 1883 г., т. I]). A. Largent, Etudes d’histoire ecclesiastique. St. Cyriile d’Alexandrie et le concile d’Ephese, Paris 1892. Hefele, Conciliengeschichte (2 Aufl.), II, 141-288: «Die Dritte allgemeine Synode zu Ephesus in Jahre 431». E. Michaud, S. Basile de Cesarée et S. Cyriile d’Alexandrie sur la question trinitaire («Revue internat. de theol.» 1898, p. 354-371) (важна, какъ извлеченіе свидѣтельствъ о Св. Троицѣ въ интересахъ католическаго и старокат. ученія о Filioque). Schäfer, D. Christologie d. h. Cyrillus von Alexandrien in d. rom. Kirche 432-534. («Theol. Quartalschrift» 1895, 3, S. 421-447). Behrmann, Die Christologie d. h. Cyrill. o. Alexandrien, Heidesheim 1902. Ν. Παγίδας, Κύριλλος ὁ Ἀλεξανδρείας ἀρχιεπίσϰοπος, Lipsiae 1884. [Dr. Eduard Weigl, Die Heilslehre des heiligen Kyrill von Alexandrien въ «Forschungen zur christlichen Literatnr und Dogmengeschichte herausg. von A. Ebrhard und J. P. Kirsch» V, 2-3 Mainz 1905, — (cp. «Theologishe Rundschau» X, 1: Januar 1907, S. 23-26). W. Smith and H. Wace, A Dictionary of Christian — Biography I, p. 763-773. Htrzog-Hauck, RE. IV(3), S, 377-381. J. Mahé, Les anathématismes de Saint Cyriile d’Alexandrie et les evêques orientaux du patriarchat d’Antioche въ «Revue d’histoire ecclesiasti que» VII, 3 (15 Juillet 1906), p. 305-442; его же, T’eucharistie d’après saint Cyrille d’Alexandrie ibid. VIII, 4 (15 Octobre 1907), p. 677-696, F. C. Conybeare, The Armenian Version of Revelation and Cyril of Alexandria’s Scholia on the incarnation and Epistle on Easter, London 1907. J. Mahé, S. J. La date du commentaire de saint Cyrille d’Alexandrie sur l’Evangile sailon saint Jean въ «Bulletin de littérature ecclésiastique» 1907, p. 40-45. A. Vacant et E. Mangenot. Diciontnaire de théologie catholique III, Paris 1908, col. 2476-2527. Prof. J. Sickenberger, Fragmente — der Homilien der Cyrill von Alaxandrien zum Lukasevangelium въ «Texte und Untersuchungen» III Reihe, IV Band. Heft I, Lpzg. 1908. The Catholic Encyclopedia IV, p. 592-595]. 3) Статьи о св. Кириллѣ ал. въ русской литературѣ: † іером. Порфирій, Св. Кириллъ, архіепископъ александрійскій, въ «Приб. къ твор. св. отц.» 1854, ч. XIII (біографія и обзоръ сочиненій). Св. Кириллъ Александрійскій и Целестинъ папа въ борьбѣ съ несторинствомъ («Духовн. Бесѣда» 1872 г.). Жизнь св. Кирилла Александрійскаго въ «Христ. Чтен.» 1840 г., II, 356. — Св. Кириллъ александрійскій, какъ проповѣдникъ («Руков. для сельск. паст.» 1877 г.), Проф. П. П. Пономаревъ, Ученіе св. Кирилла, архіепископа александрійскаго, объ евхаристіи въ «Прав. Собеседн.» 1903 г., май, стр. 659-694; іюнь, стр. 695-736 (статья написана по поводу этюда проф. Мишо: St. Cyrille d’Alex. et I’Eucharistie въ «Revue intern. de theol.» 1902, p. 599-614; 675-692). † Проф. A. Ѳ. Гусевъ. Старокатолическій отвѣтъ на наши тезисы по вопросу о Filioque и пресуществленія, Казань 1903. (Здѣсь приводится, между прочимъ, апологетическій анализъ ученія св. Кирилла ал. о Святомъ Духѣ и евхаристіи, стр. 77 сл.). Филаретъ, арх. черниговскій, Историческое ученіе объ отцахъ церкви II (1859), стр. 91-115. Я. Алфіоновъ. Императоръ Юліанъ и его отношеніе къ христіанству, Казань 1877 (въ связи съ антихристіанскою дѣятельностію Юліана разсматривается отъ-части и апологетическая дѣятельность св. Кирилла ал. противъ Юліана). Проф. Ал. П. Лебедевъ, Вселенскіе соборы IV и V вв.: обзоръ ихъ догматической дѣятельности въ Coбp. сочиненій, изд. 2, Сергіевскій Посадъ 1896, (въ 3 т. характеризуется догмат. дѣятельность 3-го вселенскаго собора и въ связи съ этимъ дѣятельность св. Кирилла ал.). — Проф. Н. Н. Глубоковскій, Блаж. Ѳеодоритъ епископъ Киррскій: его жизнь и литерат. дѣятельность, I-II т., Москва 1890. Здѣсь можно найти много цѣнныхъ историч. указаній, характеризующихъ церковно-общественную и литературную дѣятельность Кирилла алекс. [а равно переводъ писемъ блаж. Ѳеодорита — со введеніемъ и примѣчаніями — того же проф. Н. В. Глубоковскаго (Св.-Тр. Сергіева Лавра 1908) и ср. его статью «Іоаннъ, архіеп. антіохійскій», въ «Энц.» VI, 987-995].

Примѣчаніе:
[1] По Mahé (La date du commentaire de s. Cyrille sur s. Jean въ «Bulletin de littérature ecclesiastique» 1907, 2, p. 41-45), толкованіе на Евангеліе Іоанна составлено св. Кирилломъ до 428 года. — Н. Н. Г.

Печатается по изданію: Православная Богословская Энциклопедiя. Томъ десятый. Киннамонъ – Кiонъ. (въ приложенiи: Дополненiя и поправки къ тт. I-X). / Составленъ подъ ред. Н. Н. Глубоковскаго, Д-ра богословiя, ординарнаго профессора С.-Петербургской Духовной Академiи. Изданiе преемниковъ † профессора А. П. Лопухина. — СПб: Бесплатное приложенiе къ журналу «Странникъ» за 1909 г. – Стлб. 246-279.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0