Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ И СТАТЬИ ПО ПАТРОЛОГІИ И ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ

Протоіерей Георгій Флоровскій.
Къ исторіи Ефесскаго собора (Рецензія на книгу «A. d’Alès. Le dogme d’Ephese. Paris, 1931»).

D’Ales опирается на новое изданіе, и въ этомъ первое достоинство его интересной, хотя и слишкомъ краткой книги. Это запись его спеціальнаго курса, читаннаго этой весной въ Парижскомъ Institut catholique... — Однако, задача историка еще не исчерпана, когда онъ разскажетъ, «что собственно случилось»… Историкъ долженъ еще вскрыть и показать смыслъ случившагося или происшедшаго. И это всего труднѣе въ исторіи Ефесскаго собора. Исторія собора есть исторія раскола. Собравшіеся въ Ефессѣ для разсужденія ο Несторіи отцы раздѣлились. Въ Ефессѣ засѣдало два собора, взаимно отлучившіе другъ друга. Правда, истиннымъ и «вселенскимъ» былъ только одинъ изъ нихъ, соборъ Кирилла Александрійскаго и Мемнона Ефесскаго, къ которому примкнули и римскіе легаты; a второй соборъ или соборикъ (conciliabulum), соборъ «восточныхъ» былъ и оказался «отступническимъ соборищемъ». Но при этомъ и на этомъ «соборищѣ» преобладающее большинство было безспорно православнымъ. Историкъ долженъ, прежде всего, показать и объяснить, какъ и почему былъ возможенъ и въ извѣстномъ смыслѣ даже неизбѣженъ этотъ расколъ или раздѣленіе православнаго епископата. Предварительный отвѣтъ довольно простъ и легокъ: это было раздѣленіе и столкновеніе двухъ богословскихъ школъ или направленій, Александрійскаго и Антіохійскаго. И съ этимъ связана очень модная въ послѣднее время попытка исторической и даже догматической реабилитаціи Несторія. Возникаетъ вопросъ, справедливо ли былъ онъ осужденъ, и не вмѣнили ли ему въ дѣйствительности его враги такихъ лжеученій, которыхъ онъ на дѣлѣ не проповѣдывалъ и не раздѣлялъ... Острота вопроса въ томъ, что Несторія исторически поддержалъ почти весь православный «Востокъ», т. е. Антіохійская или Малоазійская церковь, и здѣсь отреклись отъ Несторія въ сущности скорѣе канонически, чѣмъ догматически... Въ послѣднемъ счетѣ, вопросъ ο Несторіи есть вопросъ объ Антіохійскомъ богословіи въ цѣломъ, вопросъ ο Діодорѣ и Ѳеодорѣ Мопсусетійскомъ), вопросъ ο блаж. Ѳеодоритѣ. Такъ этотъ вопросъ и былъ поставленъ на V-мъ Вселенскомъ соборѣ, когда Ѳеодоръ былъ осужденъ, a изъ твореній блаж. Ѳеодорита иныя были анаѳематствованы. И здѣсь снова возникаетъ сомнѣніе, не были ли пристрастными и торопливыми эти посмертныя анаѳематствованія. Если за Несторія въ современномъ богословіи вступаются все-же немногіе, то на защиту Антиохійцевъ встаетъ врядъ-ли не большинство... И вотъ, большой и безспорной заслугою о. д’Алеса нужно признать, что онъ вполнѣ свободенъ отъ этихъ модныхъ увлеченій. Это свидѣтельствуетъ не только ο его трезвомъ богословскомъ консерватизмѣ, но еще ο его большой богословской наблюдательности. Въ послѣдней главѣ своей книги онъ ставитъ общій вопросъ: Несторій и Кириллъ Александрійскій; и дѣлаетъ попытку возстановить ученіе Несторія, прежде всего, на основаніи тѣхъ безспорныхъ отрывковъ изъ проповѣдей Несторія, присланныхъ имъ самимъ въ Римъ, которыя и послужили поводомъ къ его осужденію и въ Римѣ, и въ Александріи, еще до Ефесскаго собора... При всей осторожности и бережливости, при всѣхъ оговоркахъ и поправкахъ, приходится признать здѣсь y Несторія опасную и обманную богословскую тенденцію, — тенденцію къ чрезмѣрному обособленію человѣческаго естества во Христѣ... И эта тенденція, дѣйствительно, была общей всему Антіохійскому богословію... Нельзя говорить, что это было «адопціанское» богословіе, но соблазнъ «адопціанства» не былъ здѣсь преодоленъ и обезпложенъ... Напротивъ, св. Кириллъ, при всѣхъ своихъ обмолвкахъ, былъ непоколебимымъ исповѣдникомъ Воплощеннаго Слова... Своего анализа о. д’Алесъ не доводитъ до конца. Но болѣе внимательный и подробный анализъ можетъ только подтвердить его характеристику... На Ефесскомъ соборѣ, дѣйствительно, вскрылось «недоразумѣніе». Но это недоразумѣніе заключалось не въ томъ, что, грубо говоря, «своя своихъ не познаша», и православные въ запальчивости анаѳематствовали другъ друга, какъ еретиковъ, — но въ томъ, что часть православныхъ оказалась богословски близорукой... Въ этой близорукости и были повинны антіохійцы, «восточные». Для нихъ призракъ Аполлинарія заслонилъ реальный образъ Несторія, — какъ въ свое время, послѣ Никейскаго собора, для многихъ призракъ Савеллія заслонилъ образъ Арія. Тогда спорили съ мнимымъ савелліанствомъ св. Аѳанасія и каппадокійцевъ, теперь съ мнимымъ аполлинаризмомъ св. Кирилла. Правды Аѳанасія не умаляетъ позднѣйшее отпаденіе Маркелла, и правоту Кирилла не ослабляетъ позднѣйшее рожденіе монофизитовъ изъ духа «египетскаго» благочестія, какъ бы ни притязали монофизиты на наслѣдіе св. Кирилла... И близорукость антіохійцевъ опредѣлялась не только ихъ философскими навыками или интеллектуальными предпосылками. Она органически связана съ ихъ религіознымъ идеаломъ, — нужно сказать, съ ихъ антроплогическимъ идеаломъ, съ ихъ ученіемъ ο призваніи и назначеніи человѣка. Въ антропологіи коренится главная слабость антіохійскаго богословія. Столкновеніе Александрійскаго и Антіохійскаго богословія уже на Ефесскомъ соборѣ было столкновеніемъ двухъ антропологическихъ интуицій, двухъ антропологическихъ идеаловъ. Исторію христіанскихъ споровъ V-VIII вѣковъ вообще можно до конца понять только изъ антропологическихъ предпосылокъ. Вѣдь весь споръ шелъ именно объ антропологическомъ фактѣ, — послѣ побѣды надъ аріанствомъ уже не спорили ο Божествѣ Христа, Воплощеннаго Слова; спорили только ο Его человѣческомъ естествѣ. И спорили при этомъ съ сотеріологической точки зрѣнія. Богословіе антіохійцевъ можно опредѣлить, прежде всего, какъ своеобразный антропологическій максимализмъ, какъ преувеличенную самооцѣнку человѣческаго достоинства. Этотъ максимализмъ теоретически обострился, вѣроятно, въ спорахъ съ Аполлинаріемъ, — въ противоборствѣ противъ аполлинаристическаго минимализма въ антропологіи, съ его брезгливостью и гнушеніемъ человѣкомъ, что вело Аполлинарія къ обрѣзанію, къ усѣченію человѣческаго естества въ Христѣ. Въ аполлинаризмѣ сказывалось преждевременное и чрезмѣрное самонедовѣріе человѣка, преждевременное самоотреченіе и чрезмѣрная безнадежность. Человѣческое казалось слишкомъ немощнымъ и низменнымъ, чтобы быть достойнымъ «обоженія». Но антіохійская реакція противъ этого неправеднаго антропологическаго самоуничиженія питалась непреображеннымъ гуманистическимъ оптимизмомъ, вѣроятно, стоическаго происхожденія. Не безъ основанія несторіанство уже въ древности сопоставляли съ пелагіанствомъ (срв. y Марія Меркатора). Здѣсь есть несомнѣнное психологическое сродство, если и не генетическая связь. Изъ такого самочувствія легко было сдѣлать сотеріологическіе выводы. Съ одной стороны «спасеніе» сводилось къ простому освобожденію человѣческаго естества, къ его возстановленію въ естественныхъ, имманентныхъ мѣрахъ и силахъ, in puris naturalibus, — антіохійцы рѣдко говорили объ «обоженіи»... Съ другой, спасеніе казалось осуществимымъ «естественными» силами человѣка, — отсюда такъ ярко въ Антіохійскомъ богословіи развивается ученіе ο человѣческомъ подвигѣ и возрастаніи Христа. И Христосъ открывался для «восточныхъ», какъ Подвижникъ, — и въ этомъ смыслѣ, какъ «простой человѣкъ». Эти антропологическія предпосылки мѣшали «восточнымъ» съ точностію разглядѣть и описать единство Богочеловѣческаго лика. Во всякомъ случаѣ, они склонялись, такъ сказать, къ симметрическому представленію «двухъ природъ» во Христѣ, и съ торопливой подозрительностію считали всякую асимметрію еретическимъ «сліяніемъ». Между тѣмъ, именно асимметрическій діофизитизмъ есть православная истина. Соблазнъ «Востока» не въ «раздѣленіи» естества, но именно въ ихъ симметрическомъ уравниваніи, что и приводитъ къ двоенію Божественнаго лика, — къ «двоицѣ Сыновъ»... Парадоксальная асимметрія Богочеловѣческаго лика заключается въ томъ, что человѣческое естество въ Богочеловѣческомъ единствѣ не имѣетъ своего «лица», своей «ѵпостаси», что оно воспринято въ ѵпостась Бога Слова, — почему нужно говорить: Воплощенное Слово, и нельзя сказать: Богоносный человѣкъ. Этого антіохійцы не могли понять... Православный асимметрическій діофизитизмъ тѣсно связанъ съ сотеріологической идеей «обоженія», какъ преображенія или «оживотворенія» человѣка, что вполнѣ ясно y св. Кирилла. Это нисколько не усѣкаетъ человѣческой полноты, но, безъ всякаго приниженія человѣческаго достоинства, означаетъ, что человѣку предлежитъ сверхъ-человѣческая цѣль и предѣлъ, что онъ долженъ превзойти человѣческую мѣру или «мѣру естества», — въ преображеніи, въ соединеніи съ Богомъ... Полнота человѣческаго естества, не превращающагося въ иное, но размыкающагося въ «обоженіи», — этого не могли понять и признать минималисты въ антропологіи, — аполлинаристы и монофизиты. Они не умѣли мыслить это «размыканіе» человѣческой самодостаточности иначе, какъ «превращеніе», какъ выпаденіе изъ мѣръ естества, своего рода μετάβασις εἰς ἀλλο γένος. Они преувеличивали несоизмѣримость человѣческаго во Христѣ съ человѣческимъ въ насъ, въ «простыхъ людяхъ»... По другимъ мотивамъ не могли понять и принять «ѵпостаснаго» единства антропологическіе максималисты, — какъ и, «обоженіе», оно означало для нихъ слишкомъ много, больше, чѣмъ того требовалъ и допускалъ ихъ религіозно-сотеріологическій идеалъ... Въ Ефессѣ не было совершено ни несправедливости, ни ошибки. Несторій былъ осужденъ и низложенъ съ основаніемъ, и его осужденіе было трагическимъ предупрежденіемъ объ имманентныхъ опасностяхъ «восточнаго» богословія. Исторія «восточнаго» богословія собственно и оканчивается на блаж. Ѳеодоритѣ. Историческая нить обрывается. Путь оказался тупикомъ... И если послѣ Ефесскаго собора раздѣлившіеся епископы возсоединились на основахъ догматической формулы, изложенкой въ терминахъ «восточнаго» богословія (какъ впослѣдствіи и Халкидонскій оросъ), это не означало ни побѣды, ни «реабилитаціи» Антіохійской школы. Ибо смыслъ формулы опредѣляется ея истолкованіемъ. И это истолкованіе, данное Церковью, вполнѣ исключаетъ «восточный» максимализмъ. — Книга о. д’Алеса только вводитъ въ исторію этихъ болѣзненныхъ и тревожныхъ споровъ. Но въ новѣйшей литературѣ это, быть можетъ, одна изъ лучшихъ книгъ по исторіи христологическихъ движеній въ древней Церкви.

1931.8.10.

Печатается по изданiю: Георгій В. Флоровскій. Къ исторіи Ефесскаго собора (A. d’Alès. Le dogme d’Ephese). // Журналъ «Путь» – органъ русской религіозной жизни, – Paris. – Апрѣль 1932 г. – № 33. – С. 72-76.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0