Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 28 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ И СТАТЬИ ПО ПАТРОЛОГІИ И ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ

Проф. Н. И. Сагарда († ок. 1943 г.)
Взглядъ на чтеца въ древней Церкви.

Чтеніе Св. Писанія съ самыхъ первыхъ временъ христіанства составляетъ существеннѣйшую часть богослуженія; съ развитіемъ богослужебнаго культа пропорціональное отношеніе чтенія ко всему составу богослуженія уменьшилось, но отъ этого чтеніе не утратило своего важнаго значенія, какъ средства духовно-просвѣтительнаго воздѣйствія Церкви на вѣрующихъ. Если въ настоящее время богослужебное чтеніе фактически разсматривается, какъ такой элементъ, съ которымъ можно обращаться по «изволенію» не только настоятеля, но и любого чтеца, то это зависитъ главнымъ образомъ отъ забвенія священно и церковно-служителями того значенія, какое въ богослуженіи должно имѣть чтеніе и все вообще дѣло церковнаго чтеца. Въ виду этого намъ хотѣлось бы привести на память нѣкоторыя данныя изъ древне-церковныхъ памятниковъ, въ которыхъ ясно отразилось, какое представленіе о скромной богослужебной обязанности чтеца имѣли древніе христіане, когда живѣе чувствовалось и сознавалось вѣрующими относительное значеніе каждой составной части богослуженія.

Несомнѣнно, что съ первыхъ же дней самостоятельныхъ богослужебныхъ собраній христіанъ явились и лица, которыя принимали на себя или на которыхъ возлагалась обязанность богослужебнаго чтенія. Въ началѣ Апокалипсиса (1, 3) читаемъ: «блаженъ читающій и слушающіе слова пророчества сего». Всего вѣроятнѣе предполагать, что тайнозритель разумѣетъ чтеніе его пророческой книги въ собраніи вѣрующихъ. Еще яснѣе и опредѣленнѣе о чтецѣ въ богослужебныхъ собраніяхъ христіанъ пишетъ св. Іустинъ Философъ въ своей первой апологіи (гл. 67): «въ такъ называемый день солнца, — говоритъ онъ, — происходитъ собраніе всѣхъ, которые живутъ въ городахъ или деревняхъ, въ извѣстномъ мѣстѣ, и здѣсь прочитываются воспоминанія апостоловъ или писанія пророковъ до тѣхъ поръ, пока это будетъ нужно. Когда же затѣмъ тотъ, который читалъ, оканчивалъ, то предстоятель въ своей рѣчи дѣлалъ увѣщаніе и предложеніе къ подражанію этимъ высокимъ дѣламъ». Въ этихъ словахъ читающій ясно отличается отъ предстоятеля, который самъ не читаетъ, а только послѣ чтенія произноситъ поученіе; чтецомъ не былъ и діаконъ, которому здѣсь указываются особыя и вполнѣ опредѣленныя обязанности. Изъ словъ св. Іустина, равно какъ и изъ другихъ свидѣтельствъ (напр., св. Кипріана) видно, что чтецъ въ древне-христіанскихъ собраніяхъ читалъ не нѣкоторыя только книги Св. Писанія, но всѣ безъ исключенія, въ томъ числѣ и Евангелія, — это необходимо имѣть въ виду при чтеніи нѣкоторыхъ древнихъ извѣстій о служеніи чтеца. Мы не станемъ приводить позднѣйшихъ данныхъ о существованіи института чтецовъ въ древней Церкви, — указанія на нихъ сравнительно многочисленны; однако должно сказать, что они не такъ точны и опредѣленны, чтобы на основаніи ихъ можно было построить совершенно ясную исторію этой должности въ первые вѣка христіанства. Въ этомъ отношеніи въ научной литературѣ существуютъ далеко не согласные взгляды, не чуждые преувеличеній въ изображеніи первоначальной исторіи чтеца [1]. Намъ представляется болѣе правильнымъ и обоснованнымъ тотъ взглядъ, что чтецами священныхь книгъ въ богослужебныхъ собраніяхъ первыхъ христіанъ сначала были вообще болѣе образованныя лица изъ вѣрующихъ, не принадлежавшія къ клиру, но добровольно принимавшія на себя исполненіе этой богослужебной обязанности, конечно, съ разрѣшенія и благословенія предстоятеля. Но такая практика существовала сравнительно не долго: съ увеличеніемъ отдѣльныхъ общинъ и съ развитіемъ богослужебнаго культа естественно возникло стремленіе ограничить право чтенія немногими болѣе ревностными и болѣе искусными чтецами. Такимъ образомъ, чтецы вошли въ составъ церковнаго клира въ качествѣ церковно-служителей. Этотъ процессъ включенія чтецовъ въ клиръ въ различныхъ церковныхъ областяхъ завершился не одновременно, чѣмъ и объясняется, что въ нѣкоторыхъ памятникахъ чтецъ не значится въ числѣ членовъ клира, или же въ отношеніи къ нему дѣлается прибавка: «если же есть и чтецъ»; («Церковные каноны» и «Дидаскалія»); отсюда же — и разнообразіе въ положеніи, какое занимаетъ чтецъ при перечисленіяхъ церковныхъ должностей въ древнихъ каноническихъ и другихъ извѣстіяхъ.

Если мы обратимся къ тому значенію, какое въ глазахъ древнихъ христіанъ имѣла должность чтеца, то увидимъ, что этотъ скромный клирикъ цѣнился довольно высоко, и его теперь мало замѣтныя функціи считались весьма важными. Авторитетъ чтеца въ христіанскихъ общинахъ основывался прежде всего на обладаніи искусствомъ чтенія, которое не было широко распространеннымъ, такъ какъ первоначальныя христіанскія общины составлялись преимущественно изъ людей простыхъ, некнижныхъ, часто не получившихъ даже элементарнаго образованія. «Церковные Каноны» и «Апостольскія Постановленія» представляютъ возможность такихъ случаевъ, когда даже іерархическія лица, можетъ быть, и не съ точки зрѣнія высокихъ требованій, оказывались людьми «некнижными», и церковная исторія знаетъ такихъ епископовъ не только въ маленькихъ и бѣдныхъ городахъ, но даже въ Римѣ и въ Александріи. У насъ еще въ недавнее время, пока чрезъ посредство церковно-приходскихъ школъ не было привито сельскимъ жителямъ умѣнье читать при богослуженіи и расположеніе къ этому, чтецы въ храмѣ изъ народа были рѣдкостью, и легко было видѣть, какою гордостью свѣтились взоры простолюдиновъ, дѣти которыхъ своими звонкими голосами начали оглашать слухъ вѣрующихъ и толковымъ чтеніемъ возбуждать въ нихъ молитвенное настроеніе.

Необходимо еще принять во вниманіе и то, что древній способъ письма, такъ называемаго сплошного, непрерывнаго безъ промежутковъ между словами и безъ знаковъ препинанія представлялъ чрезвычайно большія трудности для быстраго и вразумительнаго чтенія и требовалъ отъ чтеца значительнаго искусства и интеллектуальнаго развитія. Когда Церковь, явившись Ермѣ въ видѣ старухи, дала ему книгу, которую сама читала, то Ерма «списалъ все буква въ букву, потому что не находилъ словъ», (Вид. II, 1. 4) т. е. не могъ раздѣлить слова и понять написаннаго. Поэтому въ одномъ древнемъ памятникѣ читаемъ также наставленіе: «кто возводится на степень чтеца, у того должна быть такая образованность: онъ долженъ быть начитанъ въ книгахъ, такъ украшенъ пониманіемъ и знаніемъ словъ, чтобы разумѣлъ разрѣшеніе мыслей, гдѣ кончается связь, гдѣ еще продолжается рѣчь, гдѣ заключается послѣдняя мысль и т. п.». Не всякій могъ легко научиться читать тогдашнюю рукопись, и лишь немногіе изъ первоначальныхъ христіанъ могли читать въ богослужебныхъ собраніяхъ. Впрочемъ, эта сторона въ чтецѣ сама собою предполагается и въ древне-церковныхъ памятникахъ нарочито не подчеркивается; однако ея не слѣдуетъ упускать изъ вниманія при оцѣнкѣ положенія чтеца въ древней Церкви.

Но зато въ этихъ памятникахъ съ особенною силою и настойчивостью указывается на значеніе чтеца, которое опредѣляется внутреннимъ содержаніемъ отправляемаго имъ служенія, гдѣ чтецъ, такъ сказать, сіяетъ предъ слушателями тѣмъ свѣтомъ, какой исходитъ отъ читаемыхъ имъ священныхъ книгъ: въ представленіи слушателей онъ какъ бы отожествляется съ тѣми священными писателями, книги которыхъ онъ читаетъ.

Въ такъ называемыхъ «Церковныхъ правилахъ Св. апостоловъ» — памятникѣ, вѣроятно, третьяго вѣка, однако въ нѣкоторыхъ подробностяхъ отражающемъ болѣе древніе взгляды и церковный строй, — относительно чтеца даются такія разъясненія, въ которыхъ чтецъ является строго опредѣленнымъ должностнымъ служеніемъ съ опредѣленными обязанностями и церковно-общественнымъ положеніемъ. «Чтецъ да поставляется (единъ), — сказано здѣсь, — послѣ того, какъ онъ тщательно испытанъ, не болтливъ ли, не пьяница ли, не смѣшливъ ли, благонравный, благопослушный, благоразумный, первымъ приходящій въ Господни собранія, хорошо слышимый, способный изъяснять, знающій, что онъ исполняетъ служеніе евангелиста, ибо кто наполняетъ уши не разумѣющаго, тотъ будетъ считаться вписаннымъ у Бога». Въ этихъ немногихъ словахъ наиболѣе полно во всей древне-церковной литературѣ указаны требованія, какія предъявлялись чтецу. Онъ поставляется на свое служеніе послѣ тщательнаго испытанія, нѣтъ ли въ немъ такихъ отрицательныхъ качествъ, которыя, будучи зазорными и въ рядовомъ христіанинѣ, совершенно недопустимы въ клирикѣ: болтливость, пьянство, легкомысленный смѣхъ; эти недостатки могутъ вообще имѣть нежелательныя послѣдствія при общеніи клирика съ вѣрующими, но особенно соблазнительно обнаруженіе ихъ во время исполненія чтецомъ своихъ обязанностей при богослуженіи, когда онъ стоитъ на виду у всѣхъ. Въ противоположность этому отъ чтеца требуется благонравіе, благоразуміе и благопослушаніе, разумѣется, предстоятелю, каковымъ въ богослужебныхъ собраніяхъ древней Церкви обыкновенно былъ епископъ. Наконецъ, отмѣчаются качества, которыми обезпечивается успѣшное прохожденіе спеціальнаго служенія, возложеннаго на чтеца, и здѣсь прежде всего предъявляется требованіе, чтобы чтецъ первымъ приходилъ въ богослужебныя собранія: богослуженіе начиналось чтеніемъ и, можетъ быть, производалось еще до начала собственно богослуженія, во время сбора вѣрующихъ, чтобы и пришедшіе раньше другихъ были заняты соотвѣтственнымъ образомъ, — поддержаніе правильнаго порядка чтеній, такимъ образомъ, требовало особенной исправности чтеца. И въ «Канонахъ Ипполита» чтецу предписывается стоять на амвонѣ, пока не соберется весь народъ: если здѣсь какъ будто предполагается начало чтеній только тогда, когда соберутся всѣ вѣрующіе, то все же остается въ силѣ требованіе, что чтецъ раньше ихъ долженъ стоять на предназначенномъ ему мѣстѣ.

Чтецъ, далѣе, долженъ быть хорошо слышимымъ, т. е. обладать достаточно сильнымъ голосомъ, чтобы его безъ труда могли слышать всѣ вѣрующіе. Требованіе совершенно естественное, если имѣть въ виду назначеніе чтеца, но конечно, всегда имѣющее относительное значеніе. Гораздо опредѣленнѣе и важнѣе требованіе, заключенное въ словахъ: «способный изъяснять». Это выраженіе слѣдуетъ понимать не въ томъ смыслѣ, что чтецу вмѣняется въ обязанность способность изъяснять Св. Писаніе, учительствовать, проповѣдывать, — естественнѣе и ближе къ дѣлу видѣть въ приведенныхъ словахъ требованіе, чтобы чтеніе было правильнымъ, яснымъ, раздѣльнымъ, обнаруживающимъ въ чтецѣ пониманіе читаемаго, отчетливое знаніе соотношенія мыслей въ немъ, чтобы слушающіе самымъ способомъ чтенія вводились въ смыслъ читаемаго и въ чтеніи получали уже и изъясненіе его.

Но особенно поучительно обоснованіе, почему къ чтецу предъявляются такія требованія: «ибо онъ исполняетъ служеніе евангелиста». Этими словами ни въ какомъ случаѣ не предполагается харисматическій характеръ служенія чтецовъ, т. е. обладаніе ими благодатнымъ даромъ учительства, какой обычно усвояется евангелистами апостольскаго вѣка и ближайшаго къ нему періода: въ нихъ чрезъ указаніе на всѣмъ извѣстное высокое и важное для Церкви служеніе евангелистовъ для чтецовъ подчеркивается тотъ моментъ въ ихъ собственномъ служеніи, что оно въ свойственныхъ ему предѣлахъ имѣетъ такое же просвѣтительное значеніе, какъ и миссіонерскій подвигъ провозвѣстниковъ Евангелія; подобно евангелистамъ, и они своимъ чтеніемъ наполняютъ уши неразумѣющихъ и содѣйствуютъ воспріятію и уразумѣнію ими Слова Божія, почему и награда ихъ высокая: они будутъ считаться вписанными въ книгу жизни у Господа. Таково служеніе и значеніе чтеца по «Церковнымъ правиламъ».

Особенно яркое свидѣтельство о томъ важномъ значеніи, какое въ древности придавали служенію чтеца, даетъ св. Кипріанъ Карѳагенскій въ двухъ своихъ письмахъ (30 и 31 по русскому переводу Кіевской Духовной Академіи) о посвященіи въ чтецы Аврелія и Целерина. Говоря о юномъ исповѣдникѣ Авреліи, св. Кипріанъ пишетъ: «онъ заслуживалъ высшей степени и большихъ преимуществъ церковнаго посвященія не по лѣтамъ своимъ, но по заслугамъ; однако же заблагоразсуждено, чтобы онъ началъ съ должности чтеца: тому, чей голосъ со славою исповѣдалъ Господа, наиболѣе прилично возглашать Божественное чтеніе при торжественомъ богослуженіи — послѣ возвышенныхъ словъ, провозвѣстившихъ мученичество за Христа, читать Христово Евангеліе, которое производитъ мучениковъ, — послѣ позорнаго столба подойти къ аналою; тамъ быть позорищемъ множеству язычниковъ, здѣсь быть созерцаему братьями; тамъ съ удивленіемъ быть выслушану стоявшимъ вокругъ народомъ, здѣсь съ радостью быть слышимымъ братствомъ» (русск. перев. ч. 1, стр. 181). Въ письмѣ о поставленіи въ чтецы исповѣдника Целерина св. Кипріанъ пишетъ: «когда онъ пришелъ къ намъ, возлюбленные братья, съ такимъ удостоеніемъ отъ Господа, прославленный свидѣтельствомъ и удивленіемъ даже самаго своего гонителя, то что же мы должны были сдѣлать, какъ не возвести его на амвонъ, т. е. на церковное судилище, чтобы, поставленный на возвышенномъ мѣстѣ и при такомъ своемъ почетѣ видимый всему народу, онъ читалъ заповѣди и Евангеліе Господа, которымъ такъ твердо и неуклонно слѣдуетъ, чтобы голосъ, исповѣдавшій Господа, ежедневно слышался въ глаголахъ Господнихъ? Пусть онъ увидитъ, есть ли въ Церкви высшая степень, на которой можно было бы принести столько пользы. Исповѣдникъ наиболѣе приноситъ пользы братьямъ тогда, когда слыша изъ устъ его чтеніе Евангелія, всякъ слышащій станетъ подражать вѣрѣ чтеца» (русск. пер. ч. 1, стр. 184). Св. Кипріанъ настолько высоко оцѣнивалъ служеніе чтеца, что допускалъ къ нему только послѣ тщательной подготовки. Сатуру, котораго онъ поставилъ чтецомъ, онъ неоднократно поручалъ чтеніе въ день Пасхи, а испытаніе въ пригодности для служенія чтеца онъ поручалъ производить особымъ пресвитерамъ-учителямъ, которые имѣли своей задачей наставленіе оглашаемыхъ, проповѣдь и обученіе (письмо 21; русск. пер. ч. 1, стр. 152).

Въ соотвѣтствіе съ такимъ положеніемъ и значеніемъ чтеца латинскій поэтъ половины III-го вѣка Коммодіанъ, прославляя различныя христіанскія состоянія, въ томъ числѣ и клиръ, обращается съ особымъ увѣщаніемъ къ чтецамъ подавать остальнымъ христіанамъ примѣръ хорошей жизни, избѣгать ссоръ и уклоняться отъ препирательствъ, подавлять напыщенность и никогда не быть гордыми, быть смиренными предъ учителемъ — Христомъ, по своимъ добрымъ дѣламъ быть лиліями между полевыми цвѣтами. «Вы — цвѣты въ народѣ, вы — свѣтильники Христовы, — храните то, чѣмъ вы являетесь, и помните о своемъ значеніи» (Instructiones, I. II, 26).

«Апостольскія Постановленія» (II, 57) мѣсто чтеца во время богослужебныхъ собраній представляютъ такъ: «въ срединѣ да будетъ поставленъ престолъ епископа, а по обѣимъ сторонамъ его пусть сидитъ пресвитерство и стоятъ проворные и легко одѣтые діаконы, а по ихъ распоряженію въ другой части зданія пусть сядутъ міряне со всѣмъ безмолвіемъ и благочиніемъ, а женщины — отдѣльно и онѣ пусть сядутъ, соблюдая молчаніе. Въ срединѣ же чтецъ, ставъ на нѣкоторомъ возвышеніи (амвонѣ), пусть читаетъ книги Моисеевы, Іисуса Навина»...

Значеніе, какое усвояется служенію, нашло выраженіе и въ той молитвѣ, какую «Апостольскія Постановленія» предписываютъ читать при поставленіи чтеца. «Чтеца производи, — сказано здѣсь (VIII, 22), — возлагая на него руку и молясь къ Богу, говори: «Боже вѣчный, многій въ милости и щедротахъ, Иже составленіе міра чрезъ содѣланная явѣ сотворивый и число избранныхъ Твоихъ сохраняяй. Самъ и нынѣ призри на раба Твоего, ему же вручается читать святыя писанія Твои людемъ, и даждь ему Духа Святаго, Духа пророческаго. Иже Ездру, раба Твоего, на чтеніе законовъ Твоихъ народу Твоему умудривый, и нынѣ, призываемый нами, умудри раба Твоего, и даждь ему, врученное ему дѣло совершающу неосужденно, достойнымъ явитися вящшія степени». Такимъ образомъ, по смыслу этой молитвы на чтеца призывается Духъ Святый, Духъ пророческій; Самъ Богъ умудряетъ его, чтобы онъ могъ врученное ему дѣло совершать неосужденно; а это дѣло настолько важно, что составитель молитвы сравниваетъ его съ дѣломъ великаго Ездры, учившаго божественнымъ законамъ послѣплѣнныхъ іудеевъ. И здѣсь снова должно замѣтить, что призываніе Духа пророческаго не даетъ право заключать, будто чтецъ нѣкогда принадлежалъ къ харисматическимъ лицамъ: несомнѣнно, что въ древности всякое индивидуальное дарованіе или способность, которыя служили къ назиданію общества вѣрующихъ, разсматривались, какъ даръ (харисма) Святаго Духа. Въ этомъ только общемъ (а не спеціальномъ) смыслѣ и чтецы были харисматиками, и въ словахъ молитвы поэтому слѣдуетъ видѣть лишь высокую оцѣнку внутренняго содержанія служенія чтеца: для надлежащаго осуществленія его потребенъ тотъ же пророческій Духъ, Который вдохновлялъ и читаемыхъ имъ священныхъ писателей.

Это же соотношеніе чтеца съ священными писателями проведено и въ «Древнихъ Церковныхъ Постановленіяхъ» (Statuta ecclesiae antiqua), галльскомъ собраніи дисципланарныхъ и литургическихъ правилъ начала VI вѣка, извѣстномъ раньше подъ именемъ правилъ четвертаго Карѳагенскаго собора. Въ этомъ памятникѣ епископъ обращается къ поставляемому въ чтецы съ такими словами: «избираютъ тебя братья твои, чтобы ты былъ чтецомъ въ дому Бога твоего, и ты познай обязанность твою и исполни ее; ибо силенъ Богъ, чтобы умножить тебѣ благодать (gratiam)». Провозгласивши такимъ образомъ объ избраніи, епископъ обращается къ народу съ рѣчью, въ которой отмѣчаетъ вѣру и дарованія избраннаго; затѣмъ на виду у всего народа онъ даетъ въ руки посвящаемому Библію и говоритъ ему: «прими и будь чтецомъ (собств. докладчикомъ) слова Божія въ надеждѣ имѣть честь съ тѣми, которые совершили служеніе Божіе, если вѣрно и съ пользою исполнишь свою обязанность».

Если бы и современные церковные чтецы постоянно и неизмѣнно памятовали, какъ важно ихъ скромное служеніе по своему внутреннему значенію и соотвѣтственно этому исполняли свое дѣло, то и церковныя богослуженія вновь пріобрѣли бы всю полноту присущей имъ поучительности, и авторитетъ чтецовъ возвысился бы въ глазахъ церковнаго общества. — Не слѣдовало ли бы также возстановить богослужебный чинъ поставленія чтецовъ при самомъ началѣ ихъ служенія въ церковномъ клирѣ?

Примѣчаніе:
[1] Въ русской литературѣ съ ними можно познакомиться по трудамъ проф. А. П. Лебедева, Духовенство древней вселенской Церкви. Москва, 1905, стр. 84-99, и Евд. Реввы, Церковно-спужители древней вселенской Церкви — въ «Учено-богословскихъ и церковно-проповѣдническихъ опытахъ студентовъ Императорской Кіевской Духовной Академіи» LXV курса (1912 г.), Кіевъ 1913. стр. 256-300.

Источникъ: Н. Сагарда. Взглядъ на чтеца въ древней Церкви. // Прибавленія къ Церковнымъ вѣдомостямъ, изданіе Православной Русской Церкви. Еженѣдельное изданіе. 1 (14) мая 1918 года. — Пг.: Типографія М. П. Фроловой (влад. А. Э. Коллинсъ), 1918. — С. 510-515.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0