Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 января 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ И СТАТЬИ ПО ПАТРОЛОГІИ И ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ

Профессоръ Московской духовной академіи, протоіерей Петръ Спиридоновичь Делицынъ (Некрологъ).

30-го ноября 1863 года, въ половинѣ пятаго часа утра, скончался ординарный профессоръ матечатическихъ наукъ въ Московской духовной академіи, протоіерей Петръ Спиридоновичь Делицынъ. Кончина его повергла въ глубокую скорбь и академію и всѣхъ знавшихъ его. На память ο почившемъ скажемъ нѣсколько словъ ο его служебной дѣятельности и ο нравственномь его характерѣ.

Отецъ покойнаго протоіерея, Спиридонъ Заринъ, воспитанникъ троицкой семинаріи, былъ священникомъ при московской церкви Знаменія Пресвятыя Богородицы, въ Переяславской Ямской слободѣ (въ народѣ этотъ приходъ называется Іоанна Предтечи у Креста). 16-го іюня 1795 года родился у него сынъ Петръ, которому отецъ, при записаніи его въ школу, далъ фамилію: Делицынъ, выразивъ тѣмъ мысль, что сынъ составлялъ утѣху (deliciae) для отца и матери. Въ 1804 году, на 9-мъ году возраста, Петръ Делицынъ принятъ въ московскую славяно-греко-латинскую Академію при ректорѣ Моисеѣ Платоновѣ, бывшемъ впослѣдствіи епископомъ нижегородскимъ. Успѣхи Делицына такъ были значительны, что чрезъ два года, въ 1806 году, онъ былъ переведенъ въ классъ поэзіи, а отсюда чрезъ годъ въ классъ реторики. Въ 1814 году окончилъ курсъ богословскихъ наукъ и поступилъ въ студенты ново-открытой въ троицкой лаврѣ московской духовной Академіи, которой первымъ ректоромъ былъ Симеонъ Крыловъ-Платоновъ, послѣдній ректоръ Академіи старой. Во время четырехлѣтняго академическаго курса, который Делицынъ проходилъ вмѣстѣ съ будущимъ своимъ сослуживцемъ по академіи Θ. А. Голубинскимъ, Делицынъ показалъ преимущественные предъ всѣми успѣхи въ наукахь, и по окончаніи курса въ 1818 году возведенъ въ степень магистра, перваго въ спискѣ своихъ товарищей, и опредѣленъ при Академіи баккалавромъ физико-математическихъ наукъ. Въ 1820 году, за прилежное прохожденіе должности и преспѣяніе въ познаніяхъ, Делицынъ опредѣленъ членомъ академической конференціи и получилъ одобреніе отъ коммиссіи духовныхъ училищъ. Въ 1822 году, чрезъ четыре года службы, онъ возведенъ въ званіе ординарнаго профессора математическихъ наукъ. Въ 1833 году на него возложено преподаваніе французскаго языка и было продолжаемо имъ до 1860 года. Въ августѣ 1833 года Делицынъ рукоположенъ во священника московскаго Вознесенскаго дѣвичьяго монастыря, оставаясь на службѣ при Академіи. Въ 1836 году опредѣленъ членомъ цензурнаго, а въ 1841 году редакціоннаго комитета.

Цѣня его заслуги для Академіи, начальство изъявляло ему свое вниманіе неоднократными наградами. Онъ получилъ санъ протоіерея, имѣлъ камилавку, наперсный крестъ, и ордена: св. Анны 2-й степени съ Императорскою короною и св Владиміра 3-й степени. Въ 1860 году, послѣ увольненія его по собственному прошенію отъ преподаванія французскаго языка, по уваженію къ долговременной отлично-усердной и полезной службѣ Высочайшимъ соизволеніемъ утвержденъ докладъ Св. Синода о назначеніи ему ежегоднаго пособія по 429 рублей сер. къ получаемому имъ жалованью, пока онъ будетъ состоять на духовно-училищной службѣ.

Къ внѣшней дѣятельности протоіерея Делицына относится неоднократно поручавшееся ему высшимъ духовнымъ начальствомъ обозрѣніе семинарій, состоящихъ въ вѣдѣніи московскаго духовно-учебнаго округа. Три раза обозрѣвалъ онъ семинарію Рязанскую (1834, 1840, 1857 год.), два раза — Вологодскую (1838, 1848) и по одному разу Ярославскую, Костромскую (1838), Тульскую (1840) и Виѳанскую (1851 г.). Въ отзывахъ ο состояніи обозрѣваемыхъ имъ семинарій ясно отпечатлѣлся характеръ его мягкосердія и уваженія къ посильному труду наставниковъ и воспитанниковъ, — характеръ, чуждый слабости, но вмѣстѣ съ тѣмъ чуждый и суровой строгости. Если ему настояла нужда дѣлать замѣчанія наставникамъ, его замѣчанія произносимы были всегда съ кротостію, безъ раздраженія и горячности, такъ что тѣ, до кого они касались, и донынѣ поминаютъ его добрымъ словомъ.

Спеціальнымъ его занятіемъ, къ которому влекли его и классическія обязанности и собственное расположеніе, и къ которому неохладѣвало его усердіе въ теченіе всего служенія его при Академіи — было занятіе науками математическими. Съ раннихъ поръ открылась въ немъ привязанность къ этой отрасли знаній. Когда онъ учился еще въ московской славяно-греко-латинской Академіи, онъ посѣщалъ въ Университетѣ лекціи профессора физики П. И. Страхова и весьма интересовался ими. Въ московской духовной Акадіеміи онъ слушалъ лекціи по математикѣ сперва у В. И. Кутневича (нынѣ главный священникъ арміи и флота), потомъ у А. Е. Покровскаго (бывшаго впослѣдствіи протоіереемъ московскаго придворнаго Верхоспасскаго собора). По окончаніи курса, самъ сдѣлавшись преподавателемъ математики, онъ показалъ себя на первый же разъ значительно приготовленнымъ къ предмету преподаванія. Кромѣ чистой математики, онъ занимался физикою, механикою, астрономіею и пасхаліею. Изъ записокъ его по симъ наукамъ сохранились полный курсъ алгебры и тригонометріи, обширный трактатъ объ аналитическомъ опредѣленіи кривыхъ линій и поверхностей, руководства по механикѣ, математической географіи и изслѣдованіе объ опредѣленіи дня Пасхи. Въ преподаваніи Петръ Спиридоновичь отличался отчетливостію изложенія, строгимъ порядкомъ, логическою послѣдовательностію и связію. Сверхъ того одно изъ достоинствъ его преподаванія — это способность упростить рѣшеніе сложныхъ и трудныхъ задачъ математики, — искусство облегчать слушателямъ усвоеніе цѣльной операціи въ ходѣ рѣшенія того, или другаго вопроса, — искусство вести ихъ вниманіе, ничѣмъ не отвлекая онаго, къ результату выкладокъ, нерѣдко продолжительныхъ. Печать зрѣлаго философскаго образованія осталась на всѣхъ его чтеніяхъ по математикѣ.

Дѣло образованія неограничивалось для покойнаго протоіерея однимъ спеціальнымъ изученіемъ математики, которое, замѣтимъ, имѣло обширное вліяніе на развитіе въ немъ строго-логическаго ума. Онъ не чуждъ былъ интересовъ знанія и въ другихъ областяхъ, кромѣ математики: его занимало все, что выходило замѣчательнаго въ области богословскихъ, философскихъ и словесныхъ наукъ; онъ не остановился на тѣхъ свѣдѣніяхъ по этимъ наукамъ, которыя собралъ на скамьѣ студенческой; слѣдя постоянно за ходомъ ученой литтературы, онъ обогатилъ себя обширными и разнообразными свѣдѣніями. Въ молодые годы, когда имѣлъ болѣе свободнаго времени, онъ занимался переводами изъ классиковъ и изъ лучшихъ новыхъ писателей. Послѣ него остались въ рукописи нереводы изъ Платона, Виргилія (вся Энеида стихами), Тацита (Annales), Тита Ливія, Плавта, Терентія; Егмонтъ — трагедія Гёте, Валленштейнъ Шиллера, Кантова критика чистаго разума, эстетика Бутервека, исторія философіи Теннемана (три послѣднія сочиненія переведены вмѣстѣ съ Ѳ. А. Голубинскимъ) и руководство къ изученію хронологіи Иделера. Этотъ перечень его трудовъ показываетъ, какъ интересовали его лучшія произведенія классической и ученой литтературы. Незамѣтно, чтобъ онъ предназначалъ эти переводы для изданія въ свѣтъ: побужденіемъ къ нимъ было стремленіе къ самообразованію.

Немало времени посвящалъ покойный протоіерей работѣ по цензурѣ духовныхъ книгъ, которыхъ разсмотрѣно имъ великое множество. Α съ 1843 года до конца жизни преимущественно трудился надъ переводною частію изданія Твореній св. Отцевъ. Въ теченіе двадцати лѣтъ этотъ послѣдній трудъ занималъ бóльшую часть его времени, и должно признаться, что при трудности и видимомъ однообразіи подобныхъ занятій, которымъ посвящалъ онъ болѣе 10 часовъ въ сутки, во все время не только незамѣтно въ немъ было охлажденія къ труду, но напротивъ постоянно усиливалось его ученое рвеніе. Занятія Твореніями Св. Отцевъ, можно сказать, были его насущною пищею, безъ которой, при временномъ перерывѣ дѣла, онъ скучалъ. Подъ его редакціею въ продолженіе двадцати лѣтъ, изданы въ свѣтъ творенія св. Григорія Богослова, Василія Великаго, Ефрема Сирина, Аѳанасія Александрійскаго, Кирилла Іерусалимскаго, Макарія Египетскаго, Нила Синайскаго, Исидора Пелусіота, Исаака Сирина, Іоанна Лѣствичника, блаженнаго Ѳеодорита, пять томовъ Григорія Нисскаго и одинъ томъ Епифанія Кипрскаго, — всего сорокъ два тома. Трудъ громадный, трудъ драгоцѣнный для Церкви православной! Это незыблемый, несокрушимый памятникъ его ученаго трудолюбія, его глубокаго терпѣнія. Русь святая! читая творенія отцевъ, поминай имя отца Петра, любителя Отцевъ.

Какъ бы предчувствуя свое предназначеніе, покойный протоіерей рано возлюбилъ творенія отеческія. Первымъ трудомъ его по этой части былъ переводъ одного изъ твореній Григорія Нисскаго, которое избралъ онъ, какъ болѣе трудное по составу языка. Потомъ, еще до открытія редакціи Твореній св Отцевъ, онъ занимался переводомъ бесѣдъ св. Іоанна Златоустаго на посланіе къ Римлянамъ; переводъ этотъ напечатанъ по опредѣленію Св. Синода въ 1839 году. Въ 1844 году напечатано точное изложеніе православныя вѣры, или Богословіе св. Іоанна Дамаскина, въ переводѣ котораго онъ участвовалъ вмѣстѣ съ членами цензурнаго комитета.

Въ переводахъ о. протоіерея Петра видна его особенная заботливость ο точности и отчетливости въ передачѣ смысла писаній отеческихъ. Въ твореніяхъ Василія Великаго, преп. Нила, Григорія Нисскаго, для удостовѣренія въ правильности чтенія и для исправленія ошибокъ греческихъ изданій, онъ обращался къ греческимъ рукописямъ московской синодальной библіотеки. При переводѣ словъ Исаака Сирина, Іоанна Листвичника онъ тщательно пользовался разными списками древнихъ славянскихъ переводовъ, которыя, по своей точности, могли служить вмѣсто греческихъ списковъ. Когда нужно было повторять изданіе нѣкоторыхъ отеческихъ твореній, онъ подвергалъ переводъ новому пересмотру. Если это желаніе близости перевода къ подлинному тексту и заставляло иногда покойнаго редактора жертвовать чистотою языка и плавностію рѣчи; за то онъ надѣялся доставить своимъ переводамъ высшее достоинство — точность. Желая приблизиться къ духу отцевъ, онъ старался передавать ихъ рѣчь словами и оборотами, вполнѣ соотвѣтствовавшими строю гречеснаго языка; отъ того, при невозможности найти въ общеупотребительномъ русскомъ языкѣ слова съ значеніемъ равносильнымъ рѣчи греческой, у него по необходимости являлись въ переводахъ славянизмы и термины, заимствованные изъ языка церковнаго. Въ слѣдствіе такой необходимости, для передачи извѣстныхъ словъ и выраженій греческихъ, онъ составилъ, можно сказать, свою терминологію, которая была плодомъ долгаго размышленія и внимательнаго изученія духа твореній отеческихъ. Извѣстно, что у каждаго изъ отцевъ есть свои условные термины, свои любимые обороты, своя особенная конструкція рѣчи; всѣ эти отличительныя тонкости рѣчи нужно было уловить и изучить, дабы передать ихъ въ переводѣ такъ, чтобъ рѣчь каждаго отца сохранила свой типическій характеръ, чтобъ слово одного отца не было похоже на слово другаго. Это великая заслуга, которую, чтобы оцѣнить, нужно сличить и умѣть сличить переводъ съ подлинникомъ. Конечно, трудъ редактора вдвойнѣ облегчился бы, если бы онъ захотѣлъ идти по слѣдамъ французскихъ перифрастовъ, т. е. вмѣсто одного отеческаго слова употреблять два, три и болѣе, разсѣкать греческіе періоды, нерѣдко длинные, на нѣсколько отдѣльныхъ періодовъ и внести въ переводъ элементы легкаго языка, употребительнаго въ области мірскихъ сочиненій. Но это злоупотребленіе строгою и важною рѣчію св отцевъ всегда казалось редактору посягательствомъ на искаженіе самаго смысла твореній отеческихъ, неуваженіемъ къ дорогому наслѣдію, завѣщанному ими православной Церкви.

При многихъ трудахъ, при многихъ ученыхъ порученіяхъ, которыя возлагало на него начальство академическое, прибѣгая къ его совѣту и ученому содѣйствію во многихъ случаяхъ, требовавшихъ строгаго обсужденія, покойный протоіерей мало имѣлъ времени заниматься оригинальными сочиненіями. Въ печати изъ его сочиненій мы имѣемъ только девять поученій, пронзнесенныхъ имъ въ разное время; онѣ напечатаны въ прибавленіяхъ къ Твореніямъ св. отцевъ: это слова: въ день Петра и Павла (том. XI), два слова въ день памяти препод. Сергія (том. XV и XVIII), два слова въ Великій пятокъ (том. XVI и XVII), два слова въ день Пятидесятницы (том. XVI и XXI), въ день Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы (том. XIX) и въ недѣлю Ваій (том. XIX). Легко замѣтить въ языкѣ этихъ поученій, что онъ выработался подъ вліяніемъ писаній отеческихъ, которыя оставили на немъ ясные слѣды; и конструкція рѣчи, и обороты, и краснорѣчіе, — все это взято какъ будто у отцевъ древней вселенской Церкви.

По нравственному характеру покойный о. протоіерей представлялъ образъ мужа, исполненнаго глубокаго благочестія, которое скрывалъ онъ, какъ сокровище, въ тайникѣ души своей, не знавшей лицемѣрія и тщеславія. Живя вдали отъ храма, котораго былъ настоятелемъ, не имѣя дѣятельности приходской, онъ радовался, если представлялись ему случаи для священнослуженія во дни непраздничные. He говоримъ ο дняхъ воскресныхъ и праздничныхъ, когда онъ совершалъ служеніе въ храмахъ лавры съ соборомъ академической братіи: часто служилъ онъ въ приходскомъ храмѣ Иліи Пророка, вмѣсто священника этой церкви, если тотъ былъ въ отсутствіи, или въ болѣзненномъ состояніи. И здѣсь-то, въ этомъ храмѣ, въ дни будніе имѣвшемъ не многихъ молитвенниковъ, во время священнослуженія видали слезы, проторгавшіяся изъ очей его. Искреннее чувство благочестія такъ было въ немъ сильно, что все, враждебное этому чувству, приводило его въ безпокойство, и онъ не скрывалъ своего негодованія, если замѣчалъ въ бесѣдахъ съ кѣмъ нибудь признаки неуваженія къ требованіямъ религіи, если слышалъ отъ кого нибудь легкомысленныя сужденія ο вѣрѣ православной. Въ подобныхъ случаяхъ онъ выходилъ изъ обычнаго спокойствія духа — и не щадилъ вольномыслія, поражая оное тяжеловѣснымъ словомъ обличенія.

Другая черта въ его характерѣ — это всегдашнее благодушіе, спокойствіе и довольство своимъ жребіемъ. Эта черта вытекала изъ твердости его характера, изъ удивительной силы воли, изъ глубоко сознаннаго и прочувствованнаго имъ положенія въ обществѣ. И среди трудной кабинетной работы, и среди радостей и скорбей семейныхъ, и среди общества своихъ сотоварищей по службѣ, — онъ всегда оставался вѣренъ себѣ, всегда благодушествовалъ. Сколько совершилось при немъ перемѣнъ въ обществѣ, его окружавшемъ, сколько его учениковъ стали на каѳедрахъ святительскихъ, — онъ спокойно и самодовольно несъ скромный жребій служенія, порученнаго ему Господомъ. Въ словѣ на Великій пятокъ, приводя слова апостола: кійждо въ званіи, въ немъ же призванъ бысть, въ томъ да пребываетъ, онъ говоритъ: «каждый изъ насъ принадлежитъ къ извѣстному удѣлу обширнаго земнаго стана, и въ семъ удѣлѣ указано ему опредѣленное мѣсто, гдѣ быть съ своею кущею. Пусть ни въ чемъ не нарушаетъ порядка, какой, по промыслу Божію, утвержденъ для этого удѣла, пусть ни въ чемъ не выказываетъ своеволія, неуклонно держится исходящихъ свыше законовъ».

Наконецъ еще прекрасная черта въ его характерѣ — это необыкновенное радушіе, простота и ласковость въ обхожденіи, полное любви гостепріимство. Въ домашнемъ обращеніи съ своими учениками онъ отлагалъ серьезный тонъ наставника и говорилъ съ ними языкомъ добраго отца. Со скамьи студентческой поступавшіе на службу находили у него самый теплый, родственный привѣтъ, такъ что въ пріемахъ онъ не давалъ имъ замѣтить никакого различія между собою и ими. Α любви его, выражавшейся въ патріархальномъ гостепріимствѣ, кто не испыталъ изъ учениковъ его? Это дорогое качество, завѣщанное намъ предками, имѣло въ немъ достойнаго представителя. Онъ былъ звеномъ, крѣпко связывавшимъ все ученое троицкое братство.

Домашняя жизнь его протекала тихо и скромно. Онъ нелюбилъ входить въ мелкія житейскія заботы, чуждъ былъ изысканности въ пищѣ и одеждѣ. Съ 1853 года, со времени его вдовства, попеченія ο удовлетвореніи его житейскимъ потребностямъ приняли на себя его дѣти — и его по прежнему не тревожили мелочи жизни. Въ порядкѣ жизни и занятій онъ соблюдалъ регулярность: вставалъ всегда рано, зимою въ пять часовъ, а лѣтомъ въ четыре — и тотчасъ за работу. Ко сну отходилъ въ 11 часовъ.

He долго оставалось достоуважаемому старцу до пятидесятилѣтняго юбилея академіи, до котораго дожить выражалъ онъ желаніе не за долго до смерти. Но Промыслъ судилъ иначе: быстро развившаяся болѣзнь прекратила драгоцѣлную жизнь его на 69 году возраста.

Отпѣваніе тѣла его совершено въ Трапезной церкви троицкой лавры нарочито прибывшимъ изъ Москвы ученикомъ его, преосвященнымъ Саввою, викаріемъ московской митрополіи, съ соучастіемъ братіи лавры и академіи.

Помяните его словомь молитвы всѣ ученики его всѣхъ курсовъ московской духовной Академіи, разсѣянные по всѣмъ предѣламъ отечества!

Печатается по изданiю: Профессоръ Московской духовной академіи, протоіерей Петръ Спиридоновичь Делицынъ (Некрологъ). // Журналъ «Прибавленiя къ изданію твореній Святыхъ Отцевъ, въ русскомъ переводѣ» за 1863 годъ. — М.: Въ Типографiи В. Готье, 1863. — Часть XXII. — С. 684-695.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0