Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

I-III ВѢКЪ

Свщмч. Діонисій Ареопагитъ († 96 г.)
О небесной Іерархіи.

Пресвитеръ Діонисій Сопресвитеру Тимоѳею.

Глава I. О томъ, что всякое Божественное просвѣщеніе, по благости Божіей различно сообщаемое тѣмъ, кои управляются Промысломъ, само въ себѣ просто, и не только просто, но и единотворитъ съ собою просвѣщаемыхъ.

§ 1. Всякое даяніе благо, и всякъ даръ совершенъ свыше есть, сходяй отъ Отца свѣтовъ (Іак. 1, 17): также и всякое изліяніе просвѣщенія, благодатно одождяемое на насъ отъ виновника своего — Бога Отца, какъ единотворная сила, паки возвышая и дѣлая насъ простыми, возводитъ насъ къ соединенію съ привлекающимъ всѣхъ Отцемъ и къ Божественной простотѣ. Ибо все изъ Него и къ Нему, по священному слову (Рим. 11, 36).

§ 2. Итакъ, обратившись съ молитвою къ Іисусу, истинному Свѣту Отца, просвѣщающему всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9), чрезъ Котораго мы получили доступъ къ Отцу, источнику свѣта, приникнемъ, сколько возможно, къ свѣту священнѣйшаго слова Божія, преданнаго намъ Отцами, и, по мѣрѣ силъ нашихъ, посмотримъ на представленные въ ономъ подъ символами и прообразованіями чины небесныхъ Умовъ. Принявъ невещественными и безбоязненными очами ума высшій и первоначальный свѣтъ Богоначальнаго Отца, свѣтъ, который въ прообразовательныхъ символахъ представляетъ намъ блаженнѣйшіе чины Ангеловъ, паки отъ сего свѣта будемъ устремляться къ простому его лучу. Ибо свѣтъ сей никогда не теряетъ внутренняго своего единства, хотя по своему благодѣтельному свойству и раздробляется для того, чтобъ сраствориться съ смертными сраствореніемъ, возвышающимъ ихъ горѣ и соединяющимъ ихъ съ Богомъ. Онъ и самъ въ себѣ остается и постоянно пребываетъ въ неподвижномъ и одинаковомъ тождествѣ, и тѣхъ, которые надлежащимъ образомъ устремляютъ на него свой взоръ, по мѣрѣ ихъ силъ, возводитъ горѣ и единотворитъ ихъ по примѣру того, какъ онъ самъ въ себѣ простъ и единъ. Ибо сей Божественный лучъ не иначе можетъ намъ возсіять, какъ подъ многоразличными священными и таинственными покровами, и притомъ, по Отеческому Промыслу, приспособительно къ собственному нашему естеству.

§ 3. Потому-то въ первоначальномъ установленіи обрядовъ святѣйшая наша Іерархія образована по подобію премірныхъ небесныхъ Чиновъ, и невещественные Чины представлены въ различныхъ вещественныхъ образахъ и уподобительныхъ изображеніяхъ, съ тою цѣлію, чтобы мы, по мѣрѣ силъ нашихъ, отъ священнѣйшихъ изображеній восходили къ тому, что ими означается, — къ простому и не имѣющему никакого чувственнаго образа. Ибо умъ нашъ не иначе можетъ восходить къ близости и созерцанію небесныхъ Чиновъ, какъ при посредствѣ свойственнаго ему вещественнаго руководства: т. е. признавая видимыя украшенія отпечатками невидимаго благолѣнія; чувственныя благоуханія — знаменіями духовнаго раздаянія даровъ; вещественные свѣтильники — образомъ невещественнаго озаренія; пространныя, въ храмахъ предлагаемыя, наставленія — изображеніемъ умственнаго насыщенія духа; порядокъ видимыхъ украшеній — указаніемъ на стройный и постоянный порядокъ на небесахъ, принятіе Божественной Евхаристіи — общеніемъ съ Іисусомъ; — кратко: всѣ дѣйствія, принадлежащія небеснымъ существамъ, по самой ихъ природѣ, намъ преданы въ символахъ. Итакъ, для сего-то возможнаго для насъ Богоуподобленія, при благодѣтельномъ для насъ установленіи тайноначалія, которое и открываетъ взору нашему небесные Чины, и нашу Іерархію, возможнымъ уподобленіемъ Божественному ихъ священнослуженію, представляетъ сослужащею Чинамъ небеснымъ, — подъ чувственными образами предначертаны намъ пренебесные Умы въ священныхъ письменахъ, дабы мы чрезъ чувственное восходиди къ духовному, и чрезъ символическія священныя изображенія — къ простой, горней небесной Іерархіи.

Глава II. О томъ, что Божественные и небесные предметы прилично изображаются подъ символами, даже съ ними и несходными.

§ 1. Итакъ, мнѣ кажется, должно сперва изложить, какую мы назначаемъ цѣль всякой Іерархіи, и показать ту пользу, какую каждая доставляетъ созерцателямъ ея; потомъ — изобразить небесные Чины, соотвѣтственно таинственному ученію о нихъ Писанія; наконецъ сказать, подъ какими священными изображеніями Священное Писаніе представляетъ стройный порядокъ небесныхъ Чиновъ, и указать ту степень простоты, которой надобно достигать посредствомъ сихъ изображеній. Послѣднее нужно для того, чтобы мы не представляли грубо, подобно невѣждамъ, небесныхъ и Богоподобныхъ умныхъ Силъ имѣющими много ногъ и лицъ, носящими скотскій образъ воловъ или звѣриный видъ львовъ, съ изогнутымъ клювомъ орловъ, или съ птичьими перьями; равно не воображали бы и того, будто на небѣ находятся огневидныя колесницы, вещественные троны, нужные для возсѣданія на нихъ Божества, многоцвѣтные кони, военачальники, вооруженные копьями, и многое тому подобное, показанное намъ Священнымъ Писаніемъ подъ многоразличными таинственными символами (Іез. 1, 7; Дан. 7, 9; Зах. 1, 8; 2 Мак. 3, 25. Нав. 5, 13). Ибо явно,что Богословіе [1] употребило священныя піитическія изображенія для описанія умныхъ Силъ, не имѣющихъ образа, имѣя въ виду, какъ выше сказано, нашъ разумъ, заботясь о свойственной и ему сродной способности возвышаться отъ дольняго къ горнему, и приспособляя къ его понятіямъ свои таинственныя священныя изображенія.

§ 2. Если же кто соглашается, что сіи священныя описанія слѣдуетъ принимать, такъ какъ существа простыя сами въ себѣ недовѣдомы для насъ и невидимы: тотъ пусть знаетъ еще, что чувственныя изображенія святыхъ Умовъ, встрѣчающіяся въ Священномъ Писаніи, несходны съ ними, и что всѣ сіи оттѣнки Ангельскихъ именъ суть, такъ сказать, грубы. Но говорятъ: Богословы [2], приступая къ изображенію въ чувственномъ видѣ существъ совершенно безтѣлесныхъ, должны были отпечатлѣть и представить ихъ въ образахъ, имъ свойственныхъ и, сколько возможно, съ ними сродныхъ, заимствуя таковые образы отъ существъ благороднѣйшихъ — какъ бы невещественныхъ и высшихъ; а не представлять небесныхъ, Богоподобныхъ и простыхъ существъ въ земныхъ и низкихъ многоразличныхъ изображеніяхъ. Ибо въ первомъ случаѣ и мы удобнѣе могли бы возноситься къ горнему, и изображенія премірныхъ существъ не имѣли бы совершеннаго несходства съ изображаемымъ; тогда какъ въ послѣднемъ случаѣ и Божественныя умныя Силы унижаются, и нашъ разумъ заблуждаетъ, прилѣпляясь къ грубымъ изображеніямъ. Быть можетъ, иной въ самомъ дѣлѣ подумаетъ, что небо наполнено множествомъ львовъ и коней, что тамъ славословія состоятъ въ мычаніи, что тамъ стада птицъ и другихъ животныхъ, что тамъ находятся низкія вещи — и вообще все, что Священное Писаніе для объясненія Чиновъ Ангельскихъ представляетъ въ своихъ подобіяхъ, которыя совершенно несходны, и ведутъ къ невѣрному, неприличному и страстному. А по моему мнѣнію, изслѣдованіе истины показываетъ, что святѣйшая Премудрость, источникъ Писанія, представляя небесныя умныя Силы въ чувственныхъ образахъ, и то и другое такъ устроила, что симъ и Божественыя силы не унижаются, и мы не имѣемъ крайней необходимости привязываться къ земнымъ и низкимъ изображеніямъ. Не безъ основанія существа, не имѣющія образа и вида, представляются въ образахъ и очертаніяхъ. Причиною сему, съ одной стороны, то свойство нашей природы, что мы не можемъ непосредственно возноситься къ созерцанію духовныхъ предметовъ, и имѣемъ нужду въ свойственныхъ намъ и приличныхъ нашему естеству пособіяхъ, которыя бы въ понятныхъ для насъ изображеніяхъ представляли неизобразимое и сверхчувственное; съ другой стороны, то, что Священному Писанію, исполненному таинствъ, весьма прилично скрывать священную и таинственную истину премірныхъ Умовъ подъ непроницаемыми священными завѣсами, и чрезъ то содѣлывать ее недоступною людямъ плотскимъ. Ибо не всѣ посвящены въ таинства, и не во всѣхъ, какъ говоритъ Писаніе, есть разумъ (1 Кор. 8, 7). А тѣмъ, которые стали бы порицать несходственные образы, и говорить, что они не приличны и обезображиваютъ красоту Богоподобныхъ и святыхъ существъ, довольно отвѣчать, что Священное Писаніе двоякимъ образомъ выражаетъ намъ свои мысли.

§ 3. Одинъ — состоитъ въ изображеніяхъ по возможности сходныхъ съ священными предметами; другой же — въ образахъ несходныхъ, совершенно отличныхъ, далекихъ отъ священныхъ предметовъ. Такъ, таинственное ученіе, преданное намъ въ Священномъ Писаніи, различнымъ образомъ описываетъ досточтимое высочайшее Божество. Иногда оно именуетъ Бога словомъ, умомъ и существомъ (Іоан. 1, 1; Псал. 135), показывая тѣмъ разумѣніе и премудрость, свойственную одному Богу; и выражая то, что Онъ-то истинно и существуетъ, и есть истинная причина всякаго бытія, уподобляетъ Его свѣту и называетъ жизнію. Конечно сіи священныя изображенія представляются нѣкоторымъ образомъ приличнѣе и возвышеннѣе чувственныхъ образовъ, но и они далеки отъ того, чтобы быть точнымъ отраженіемъ высочайшаго Божества. Ибо Божество превыше всякаго существа и жизни; никакой свѣтъ не можетъ быть выраженіемъ Его; всякій умъ и слово безконечно далеки отъ того, чтобы быть Ему подобными. Иногда то же Священное Писаніе величественно изображаетъ Бога чертами, несходными съ Нимъ. Такъ, оно именуетъ Его невидимымъ, безпредѣльнымъ и непостижимымъ (1 Тим. 6, 16; Псал. 144, 3; Рим. 11, 33), и этимъ означаетъ не то, что Онъ есть, но что Онъ не есть. Послѣднее, по моему мнѣнію, даже еще свойственнѣе Богу. Потому что, хотя мы и не знаемъ невмѣстимаго, непостижимаго и неизреченнаго безпредѣльнаго бытія Божія, однакожъ на основаніи таинственнаго Священнаго преданія истинно утверждаемъ, что Богъ ни съ чѣмъ изъ существующаго не имѣетъ сходства. Итакъ, если по отношенію къ Божественнымъ предметамъ отрицательный образъ выраженія ближе подходитъ къ истинѣ, чѣмъ утвердительный: то при описаніи невидимыхъ и непостижимыхъ существъ несравненно приличнѣе употреблять изображенія, несходныя съ ними. Потому что свяшенныя описанія, изображая небесные Чины въ несходныхъ съ ними чертахъ, тѣмъ самымъ придаютъ имъ болѣе чести, нежели безславія, и показываютъ, что они превыше всякой вещественности. А что сіи несходныя подобія болѣе возвышаютъ нашъ умъ, и въ этомъ, какъ я думаю, никто изъ благоразумныхъ не будетъ спорить. Ибо благороднѣйшими изображеніями скорѣе бы нѣкоторые обманулись, представивъ себѣ небесныя существа златовидными, какими-то мужами свѣтовидными, молніеносными, красивыми по виду, одѣтыми въ свѣтлыя ризы, испускающими безвредный огнь, или подъ какими либо другими подобными видами, въ которыхъ Богословіе изображаетъ небесные Умы. Потому, чтобы предостеречь тѣхъ, которые въ понятіяхъ своихъ не восходятъ далѣе видимыхъ красотъ, святые Богословы по своей мудрости, возвышающей нашъ умъ, прибѣгли къ таковымъ очевидно несходымъ подобіямъ съ тою святою цѣлію, чтобы не допустить чувственную нашу природу навсегда остановиться на низкихъ изображеніяхъ; но чтобы самымъ несходствомъ изображеній возбудить и возвысить умъ нашъ, такъ чтобы и при всей привязанности нѣкоторыхъ къ вещественному, показалось имъ неприличнымъ и несообразнымъ съ истиною, что существа высшія и Божественныя въ самомъ дѣлѣ подобны такимъ низкимъ изображеніямъ. Впрочемъ, не должно забывать и того, что нѣтъ ничего въ мірѣ, что бы не было совершенно въ своемъ родѣ; ибо вся добра зѣло, говоритъ небесная истина (Быт. 1, 31).

§ 4. Итакъ, изъ всего можно извлекать мысли хорошія, и для существъ духовныхъ и разумныхъ находить въ вещественномъ мірѣ такъ называемыя несходныя подобія; потому что въ существахъ духовныхъ должно понимать все, что ни приписывается существамъ чувственнымъ, совершенно въ другомъ видѣ. Такъ, гнѣвъ въ безсловесныхъ тваряхъ происходитъ отъ страстнаго устремленія, и гнѣвное движеніе ихъ исполнено безсмысленности. Но не такъ должно понимать гнѣвъ въ существахъ духовныхъ, Онъ, по моему мнѣнію, выражаетъ сильное разумное движеніе и постоянный навыкъ пребывать въ Богоподобномъ и неизмѣнномъ состояніи. Равнымъ образомъ, вожделѣніемъ въ безсловесныхъ мы называемъ слѣпое нѣкоторое и грубое неудержимое стремленіе къ перемѣннымъ наслажденіямъ, раждающееся отъ врожденнаго движенія или привычки, и безмысленное преобладаніе тѣлеснаго влеченія, побуждающаго животное къ тому, что приманчиво для чувствъ. Когда же мы существамъ духовнымъ придаемъ вожделѣніе, при описаніи ихъ несоотвѣтствующими имъ чертами, то должно разумѣть подъ онымъ священную ихъ любовь къ невещественности, непостижимую и неизреченную для насъ, неуклонное и неослабное стремленіе ихъ къ чистѣйшему и ничѣмъ не возмущаемому созерцанію, къ вѣчному и духовному единенію съ чистѣйшимъ и высочайшимъ свѣтомъ, съ истиною и украшающею ихъ красотою. Неудержимость въ нихъ должно понимать за непреоборимое стремленіе, которое ничѣмъ не можетъ быть удержано по чистой и неизмѣнной любви ихъ къ Божественной красотѣ, и по всецѣлой наклонности къ истинно вожделѣнному. Самою несловесностію и нечувственностію въ безсловесныхъ животныхъ, или неодушевленныхъ вещахъ, мы собственно называемъ отсутствіе слова и чувства: напротивъ, въ существахъ невещественныхъ и духовныхъ мы благоговѣйно исповѣдуемъ чрезъ сіе превосходство ихъ, какъ существъ премірныхъ, предъ нами по отношенію къ нашему слову, произносимому органомъ и состоящему изъ звуковъ, и по отношенію къ тѣлеснымъ чувствамъ, чуждымъ для безтѣлесныхъ умовъ. Итакъ, и отъ маловажныхъ предметовъ вещественнаго міра можно заимствовать образы, не неприличные для небесныхъ существъ, потому что міръ сей, получивъ бытіе отъ Истинной Красоты, въ устройствѣ всѣхъ своихъ частей отражаетъ слѣды духовной красоты, которые могутъ возводить насъ къ невещественнымъ первообразамъ, если только мы будемъ самыя подобія почитать, какъ выше сказано, несходными, и одно и то же понимать не одинаковымъ образомъ, а прилично и правильно различать духовныя и вещественныя свойства.

§ 5. Мы увидимъ, что таинственные Богословы прилично употребляютъ такія подобія не только при описаніи небесныхъ красотъ, но и тамъ, гдѣ изображаютъ Божество. Такъ они, заимствуя образы иногда отъ предметовъ возвышеннѣйшихъ, воспѣваютъ Бога, какъ солнце правды (Мал. 4, 2), какъ звѣду утреннюю (Апок. 22, 16), благодатно восходящую въ умѣ, какъ немерцающій и умный свѣтъ; иногда — отъ предметовъ менѣе высокихъ — именуютъ Его огнемъ, невредимо свѣтящимъ (Исх. 3, 2), водою жизни, утоляющею духовную жажду, или говоря несобственно, текущею во чрево, и образующею рѣки, непрестанно текущія (Іоан. 7, 38), а иногда, заимствуя образы отъ низкихъ предметовъ, называютъ Его мѵромъ благовоннымъ, камнемъ краеугольнымъ — (Пѣсн. 1, 2; Ефес. 2, 20). Кромѣ того, они представляютъ Его подъ образомъ звѣрей, приписывая Ему свойство льва и леопарда, уподобляя рыси и медвѣдицѣ, лишенной дѣтей (Ос. 13, 7-8). Присовокуплю къ сему и то, чтó кажется всего презрѣннѣе и что всего менѣе Ему прилично. Онъ Самъ Себя представляетъ подъ видомъ червя (Псал. 21, 7), какъ предали намъ мужи, постигшіе тайны Божіи. Такимъ образомъ, всѣ Богомудрые мужи и истолкователи таинъ Откровенія отличаютъ Святая святыхъ отъ предметовъ несовершенныхъ и неосвященныхъ, и вмѣстѣ благоговѣйно пріемлютъ священныя изображенія, хотя онѣ и не точны, такъ что для несовершенныхъ Божественное дѣлается недоступнымъ, а любящіе созерцать Божественныя красоты не останавливаются на сихъ изображеніяхъ, какъ бы на подлинныхъ. Притомъ болѣе воздается славы Божественнымъ предметамъ, когда они описываются точными отрицательными чертами и представляются въ несходныхъ изображеніяхъ, заимствованныхъ отъ вещей низкихъ. Слѣдовательно не будетъ никакой несообразности, если по вышесказаннымъ причинамъ и употребляются при описаніи небесныхъ существъ совершенно несходныя съ ними подобія. Да и мы, можетъ быть, не стали бы заниматься изслѣдованіемъ, къ которому понуждаемся теперь недоумѣніями, и до таинственнаго разумѣнія не возвысились бы чрезъ тщательное постиженіе предметовъ священныхъ, если бы несообразность изображеній, замѣчаемая въ описаніи Ангеловъ, не поражала насъ, не позволяя уму нашему останавливаться на несходныхъ образахъ, но всегда побуждая отвергать всѣ матеріальныя свойства и научая чрезъ видимое благоговѣйно возноситься къ невидимому. Вотъ что надобно сказать въ разсужденіи вещественныхъ и несходныхъ изображеній Ангельскихъ, встрѣчающихся въ Священномъ Писаніи. Теперь нужно опредѣлить, что разумѣемъ мы подъ самою Іерархіею, и каково положеніе тѣхъ, которые участвуютъ въ ней. Пусть руководителемъ въ словѣ будетъ Самъ Христосъ, и, если могу сказать, мой Христосъ, Наставникъ въ изъясненіи всякой Іерархіи. Ты же, сынъ мой, сообразно съ святымъ установленіемъ, преданнымъ намъ отъ нашихъ Іерарховъ, благоговѣйно внимай священнымъ словамъ, осѣняемый вдохновеніемъ отъ вдохновеннаго ученія, и скрывъ святыя истины во глубинѣ души, какъ единообразныя, тщательно храни оныя отъ людей непосвященныхъ; ибо, по ученію Писанія, не должно бросать предъ свиніями чистаго, свѣтлаго и драгоцѣннаго украшенія умныхъ маргаритовъ.

Глава III. Что есть Іерархія, и какая цѣль Іерархіи?

§ 1. Іерархія,по моему мнѣнію, есть священный чинъ, знаніе и дѣятельность, по возможности, уподобляющаяся Божественной красотѣ, и при озареніи, сообщаемомъ ей свыше, направляющаяся къ возможному Богоподражанію. Божественная красота, какъ простая, какъ благая, какъ начало всякаго совершенства, хотя и совершенно чужда всякаго разнообразія, сообщаетъ свѣтъ свой каждому по достоинству, и тѣхъ, которые дѣлаются причастниками ея, совершенствуетъ чрезъ Божественное тайнодѣйствіе, сообразно своей неизмѣняемости.

§ 2. Итакъ, цѣль Іерархіи есть возможное уподобленіе Богу и соединеніе съ Нимъ. Имѣя Бога Наставникомъ во всякомъ священномъ вѣдѣніи и дѣятельности и постоянно взирая на Божественную Его красоту, она, по возможности, отпечатлѣваетъ въ себѣ образъ Его, и своихъ причастниковъ творитъ Божественными подобіями, яснѣйшими и чистѣйшими зерцалами, пріемлющими въ себя лучи свѣтоначальнаго и Богоначальнаго свѣта такъ, что, исполняясь священнымъ сіяніемъ, имъ сообщаемымъ, они сами наконецъ, сообразно съ Божественнымъ установленіемъ, обильно сообщаютъ оное нисшимъ себя. Ибо тѣмъ, которые совершаютъ священныя тайны, или тѣмъ, надъ которыми онѣ свято совершаются, совсѣмъ неприлично дѣлать что-нибудь противное священнымъ установленіямъ своего начальства; да они и не должны такъ поступать, если хотятъ удостоиться Божественнаго онаго осіянія, достойно взирать на него и преобразоваться, по мѣрѣ пріемлемости каждой изъ умныхъ Силъ. Итакъ, кто говоритъ о Іерархіи, тотъ указываетъ на нѣкоторое священное учрежденіе, — образъ Божественной красоты, учрежденіе, существующее между чинами и знаніями Іерархическими для совершенія таинствъ своего просвѣщенія и для возможнаго уподобленія своему началу. Ибо совершенство каждаго изъ принадлежащихъ къ Іерархіи состоитъ въ томъ, чтобы стремиться, по возможности, къ Богоподражанію, и, что всего важнѣе, содѣлаться, какъ говоритъ Писаніе, споспѣшниками Богу, и по возможности обнаруживать въ себѣ Божественную дѣятельность; такъ какъ чинъ Іерархіи требуетъ, чтобы одни очищались, другіе очищали; одни просвѣщались, другіе просвѣщали, одни совершенствовались, другіе совершенствовали, каждый, сколько ему возможно, подражая Богу. Потому что Божественное блаженство, говоря по человѣчески, хотя чуждо всякаго разнообразія, впрочемъ, будучи исполнено вѣчнаго свѣта, есть совершенно, и не требуетъ никакого усовершенствованія; оно очищаетъ, просвѣщаетъ и совершенствуетъ, или лучше, само есть священное очищеніе, просвѣщеніе и совершенство, превосходящее всякое очищеніе и всякій свѣтъ, пресовершенное само въ себѣ совершенство, и хотя есть причина всякаго священнаго чина, впрочемъ несравненно выше всего священнаго.

§ 3. Итакъ, очищаемые, по моему мнѣнію, должны содѣлываться совершенно чистыми и чуждыми всякой разнообразной примѣси; просвѣщаемые должны исполняться Божественнымъ свѣтомъ, дабы возвыситься чистѣйшими очами ума до созерцательнаго состоянія и силы; наконецъ совершенствуемые, возвышаясь надъ несовершеннымъ, должны содѣлываться участниками въ усовершающемъ познаніи созерцаемыхъ таинъ. А очищающіе, такъ какъ совершенно чистые, должны удѣлять другимъ отъ собственной чистоты; просвѣщающіе, какъ тончайшіе умы, способные принимать свѣтъ и сообщать его, и, совершенно полные священнаго сіянія, должны повсюду обильно изливать свѣтъ на достойныхъ его; наконецъ совершенствующіе, какъ способнѣйшіе сообщать совершенство, должны совершенствуемыхъ посвящать въ священнѣйшее познаніе созерцаемыхъ таинъ. Такимъ образомъ, каждый чинъ Іерархіи, по мѣрѣ своихъ силъ, принимаетъ участіе въ дѣлахъ Божественныхъ, совершая благодатію и силою, дарованною отъ Бога, то, что находится въ Божествѣ естественно и вышеестественно и совершается непостижимо, и что, наконецъ, открыто для того, чтобы умы Боголюбивые подражали тому.

Глава IV. Что означаетъ наименованіе Ангеловъ?

§ 1. Сдѣлавъ опредѣленіе Іерархіи, какъ я думаю, справедливое, теперь слѣдуетъ намъ изъяснить Ангельскую Іерархію, и посмотрѣть духовными очами на тѣ священныя изображенія ея, которыя встрѣчаются въ Писаніи, дабы посредствомъ сихъ таинственныхъ изображеній приблизиться къ Богоподобной ихъ простотѣ, и прославить Виновника всякаго священноначальническаго знанія священнѣйшими хвалами и благодареніями, достойными Его. Прежде всего несомнѣнно то, что высочайшее Божество, по благости Своей, представивъ Себѣ всѣ сущности вещей, воззвало ихъ къ бытію: ибо Виновнику всего, какъ высочайшей благости, свойственно призывать существа къ общенію съ Собою, къ какому только каждое изъ нихъ способно. Итакъ, все управляется Промысломъ высочайшаго Виновника всяческихъ. Ибо иначе и не существовало бы, если бы не было причастно сущности и начала всего существующаго. Посему-то и всѣ неодушевленныя вещи по своему бытію причастны сей сущности, потому что бытіе всего заключается въ бытіи Божества; существа одушевленныя причастны животворной и превышающей всякую жизнь силы Божества; словесныя же и духовныя существа причастны самосовершенной и пресовершенной мудрости Его, превосходящей всякое слово и понятіе. И потому понятно, что близкія къ Божеству существа суть тѣ, которыя болѣе всѣхъ причастны Ему.

§ 2. Потому святые Чины небесныхъ существъ ближайшимъ общеніемъ съ Божествомъ имѣютъ преимущество предъ существами, не только неодушевленными и живущими жизнію неразумною, но и предъ существами разумными, каковы мы. Ибо, если они умственно стремятся къ Богоподражанію, духовно взираютъ на Божественный первообразъ, и стараются сообразовать съ Нимъ духовную свою природу: то безъ сомнѣнія имѣютъ ближайшее съ Нимъ общеніе, потому что они постоянно дѣятельны, и влекомые Божественною, сильною и неуклонною любовію, всегда простираются впередъ, невещественно и безъ всякой сторонней примѣси принимаютъ первоначальныя озаренія, и, сообразуясь съ тѣмъ, ведутъ и жизнь совершенно духовную. Итакъ, небесные Чины преимущественно и многоразлично причастны Божеству, преимущественно и многоразлично и открываютъ Божественныя тайны. Вотъ причина, почему они исключительно предъ всѣми удостоены наименованія Ангеловъ: они первые получаютъ Божественное озареніе, и чрезъ нихъ уже даются намъ откровенія. Такъ, по ученію Богословія чрезъ Ангеловъ преподанъ намъ законъ (Гал. 3, 19; Дѣян. 7, 53). Такъ, Ангелы руководили къ Богу (Матѳ. 2, 13; Дѣян. 11, 13; Дан. 7, 10; Ис. 6, 6-7) мужей, прославившихся прежде закона, и отцевъ нашихъ, жившихъ послѣ закона, руководили, или внушая имъ, что должно дѣлать, и отъ заблужденія и жизни мірской приводя ихъ на правый путь истины, или открывая имъ священные чины, или объясняя сокровенныя видѣнія премірныхъ таинъ, и нѣкоторыя Божественныя предсказанія.

§ 3. Если же кто скажетъ, что нѣкоторымъ Святымъ являлся Самъ Богъ непосредственно: тотъ пусть узнаетъ изъ ясныхъ словъ Священнаго Писанія (1 Іоан. 4, 12; Быт. 3, 8; 18, 1), что сокровеннаго Божіяго никто не видалъ, и никогда не увидитъ; но что Богъ являлся Святымъ въ извѣстныхъ видѣніяхъ, достойныхъ Его, и сообразныхъ съ свойствомъ тѣхъ, которымъ были сіи святыя видѣнія. А то видѣніе, которое проявляло въ себѣ, какъ въ образѣ, подобіе ничѣмъ неизобразимаго Божества, справедливо называется въ Божіемъ словѣ Богоявленіемъ; потому что оно видящихъ возводило къ Богу, поколику просвѣщало ихъ Божественнымъ озареніемъ, и свыше открывало имъ нѣчто Божественное. Сіи Божественныя видѣнія славнымъ отцамъ нашимъ были открываемы посредствомъ небесныхъ Силъ. Такъ, Священное преданіе не говоритъ ли, что и святое законоположеніе Самимъ Богомъ дано Моисею, дабы научить насъ той истинѣ, что оно есть отпечатокъ Божественнаго и священнаго закона? Но то же слово Божіе ясно научаетъ и тому, что сей законъ преподанъ намъ чрезъ Ангеловъ, какъ бы порядокъ Божественнаго законоположенія требовалъ того, чтобы нисшіе были приводимы къ Богу высшими. Ибо высочайшій Виновникъ чиноначалія предначерталъ такой законъ, чтобы въ каждои Іерархіи не только у высшихъ и нисшихъ, но и у состоящихъ въ одномъ чинѣ, были первые, средніе и послѣдніе Чины и Силы, и чтобы ближайшіе къ Богу были для нисшихъ тайнодѣйствователями и руководителями въ просвѣщеніи, приближеніи къ Богу и общеніи съ Нимъ.

§ 4. Я примѣчаю еще, что самое Божественное таинство воплощенія Іисуса было первоначально открыто Ангеламъ; а потомъ уже чрезъ нихъ сообщена и намъ благодать познанія Его. Такъ, Божественный Гавріилъ возвѣстилъ Захаріи священнику (Лук. 1, 13), что, по благодати Божіей, имѣющій отъ него сверхъ чаянія родиться сынъ будетъ Пророкомъ приближающагося міру благаго и спасительнаго Божественнаго воплощенія Іисусова; а Маріи, — какимъ образомъ совершится въ ней Божественное таинство неизреченнаго зачатія Бога. Другой Ангелъ сказалъ Іосифу, что истинно исполнилось то, что было обѣщано Богомъ праотцу Давиду. Также Ангелъ благовѣствовалъ пастырямъ, какъ людямъ, очищеннымъ уединеніемъ и тишиною, и вмѣстѣ съ нимъ многочисленное воинство небесное передало земнороднымъ извѣстное хвалебное славословіе. Но посмотримъ и на высшія откровенія въ Писаніи. Такъ, я вижу, что и Самъ Іисусъ, высочайшій виновникъ пренебесныхъ существъ, принявшій наше естество безъ всякой перемѣны Божества, не нарушаетъ установленнаго Имъ и избраннаго порядка въ человѣчествѣ, но съ покорностію подчиняетъ Себя распоряженіямъ Бога — Отца, приводимымъ въ исполненіе Ангелами. Чрезъ Ангеловъ возвѣщается Іосифу предопредѣленное Отцемъ бѣгство Сына въ Египетъ, и возвращеніе оттуда въ Іудею. При посредствѣ Ангеловъ Іисусъ выполняетъ опредѣленія Отца. Я не хочу говорить тебѣ, какъ знающему о томъ, что сказано въ нашемъ Святомъ Писаніи объ Ангелѣ, укрѣплявшемъ Іисуса, или что Самъ Іисусъ, для нашего спасенія вчиненный въ число благовѣстниковъ, названъ Ангеломъ великаго совѣта (Ис. 9, 6); ибо Самъ Онъ какъ Ангелъ говоритъ, что все, что Онъ слышалъ отъ Отца, возвѣстилъ намъ.

Глава V. Почему всѣ небесныя Существа вообще называются Ангелами?

Итакъ вотъ, по моему разумѣнію, причина, почему небесные Чины называются именемъ Ангеловъ въ Писаніи. Теперь, по моему мнѣнію, должно изслѣдовать, почему Богословы называютъ Ангелами всѣ вообще небесныя Существа (Псал. 102, 20; Матѳ. 25, 31), тогда какъ они при изъясненіи чиноначалія премірныхъ оныхъ существъ, чиномъ Ангельскимъ собственно называютъ чинъ послѣдній, который окончательно заключаетъ Божественную небесную Іерархію, а выше онаго поставляютъ чины Архангеловъ, Начала, Власти, Силы, и другія высшія существа, упоминаемыя въ Священномъ Писаніи. Я думаю, что во всякой степени Священнаго чиноначалія чины высшіе имѣютъ свѣтъ и силы чиновъ нисшихъ, а послѣдніе не имѣютъ того, что принадлежитъ высшимъ. Потому Богословы называютъ Ангелами и святѣйшіе чины высшихъ существъ; ибо и сіи открываютъ и сообщаютъ также намъ первоначальный Божественный свѣтъ. Напротивъ нѣтъ причины послѣдній чинъ небесныхъ Умовъ называть Началами или Престолами, или Серафимами: потому что онъ не имѣетъ того, что принадлежитъ симъ высшимъ силамъ. Какъ тотъ возводитъ нашихъ Святѣйшихъ Іерарховъ къ свѣту, воспріятому имъ самимъ отъ Бога: такъ и сіи высшія его всесвятыя силы возводятъ къ Богу послѣдній чинъ Ангельской Іерархіи. Можетъ быть, кто-нибудь скажетъ, что имя Ангела есть обще всѣмъ небеснымъ силамъ потому, что всѣ онѣ болѣе или менѣе причастны Божеству и сообщаемому отъ Него свѣту. Но дабы наше ученіе было яснѣе, то мы благоговѣйно разсмотримъ высокія свойства каждаго небеснаго чина, какъ они открыты въ Писаніи.

Глава VI. Какой чинъ небесныхъ Существъ есть первый, какой средній и какой послѣдній?

§ 1. Сколько Чиновъ небесныхъ Существъ, какіе они, и какимъ образомъ у нихъ совершаются тайны священноначалія, — въ точности знаетъ это, какъ я думаю, одинъ Богъ, Виновникъ ихъ Іерархіи. Знаютъ также и они сами свои собственныя силы, свой свѣтъ, священное ихъ и премірное чиноначаліе. А намъ нельзя знать тайны пренебесныхъ Умовъ и святѣйшія ихъ совершенства. Можно сказать объ этомъ столько, сколько Богъ открылъ намъ чрезъ нихъ же самихъ, какъ знающихъ себя. Итакъ, я ничего не буду говорить отъ себя, но по возможности предложу то, что намъ извѣстно изъ Ангельскихъ явленій, бывшихъ святымъ Богословамъ.

§ 2. Слово Божіе всѣ небесныя Существа для ясности обозначаетъ девятью именами. Нашъ Божественный руководитель раздѣляетъ ихъ на три тройственныя степени. Находящіяся въ первой степени всегда предстоятъ Богу (Ис. 16, 2-3. Іез. гл. 1) тѣснѣе и безъ посредства прочихъ съ Нимъ соединены: ибо святѣйшіе Престолы, многоочитые и многокрылатые Чины, называемые на языкѣ Евреевъ Херувимами и Серафимами, по изъясненію Священнаго Писанія, находятся въ большей и непосредственнѣйшей предъ другими близости къ Богу. О сей то тройственной степени нашъ славный Наставникъ говоритъ какъ о единой, единокупной и истинно первой Іерархіи, которой нѣтъ Богоподобнѣе и ближе къ первому озаренію отъ первоначальнаго Божественнаго свѣта. Вторая степень содержитъ въ себѣ Власти, Господства и Силы, третія и послѣдняя въ небесной Іерархіи содержитъ чинъ Ангеловъ, Архангеловъ и Началъ.

Глава VII. О Серафимахъ, Херувимахъ и Престолахъ, и о первой ихъ Іерархіи.

§ 1. Принимая такой порядокъ святой Іерархіи, мы говоримъ, что каждое наименованіе небесныхъ Умовъ показываетъ Богоподобное свойство каждаго изъ нихъ. Такъ святое наименованіе Серафимовъ, по мнѣнію знающихъ еврейскій языкъ, означаетъ или пламенѣющихъ, или горящихъ, а названіе Херувимовъобиліе познанія, или изліяніе мудрости. Итакъ, справедливо въ первую изъ небесныхъ Іерархій посвящаются Существа высшія, такъ какъ она имѣетъ чинъ высшій всѣхъ — особенно потому, что къ ней, какъ къ ближайшей къ Богу, первоначально относятся первыя Богоявленія и освященія. Горящими же Престолами и изліяніемъ мудрости называются небесные Умы потому, что имена сіи выружаютъ Богоподобныя ихъ свойства. Ибо, что касается до наименованія Серафимовъ, то оное ясно показываетъ непрестанное и всегдашнее ихъ стремленіе къ Божественному, ихъ горячность и быстроту, ихъ пылкую, постоянную, неослабную и неуклонную стремительность, — также ихъ способность дѣйствительно возводить нисшихъ въ горняя, возбуждать и воспламенять ихъ къ подобному жару; равно какъ означаетъ способность, опаляя и сожигая, такимъ образомъ очищать ихъ, — всегда открытую, неугасимую, постоянно одинаковую, свѣтообразную и просвѣщающую силу ихъ, прогоняющую и уничтожающую всякое омраченіе. Наименованіе же Херувимовъ означаетъ ихъ силу — знать и созерцать Бога, способность принимать высшій свѣтъ и созерцать Божественное благолѣпіе при самомъ первомъ его проявленіи, мудрое ихъ искусство — преподавать и сообщать обильно другимъ дарованную имъ самимъ мудрость. Наконецъ, наименованіе высочайшихъ и превыспреннихъ Престоловъ означаетъ то, что они совершенно изъяты отъ всякой низкой привязанности земной; что они, постоянно возвышаясь надъ всѣмъ дольнимъ, премірно стремятся въ горняя, и всѣми силами неподвижно и твердо прилѣплены къ Существу истинно Высочайшему, принимая Божественное Его внушеніе во всякомъ безстрастіи и невеществености; означаетъ также то, что они носятъ Бога, и раболѣпно выполняютъ Божественныя Его повелѣнія.

§ 2. Таково, какъ мы думаемъ, изъясненіе именъ сихъ небесныхъ Существъ. Теперь слѣдуетъ сказать о томъ, какая, по нашему мнѣнію, ихъ Іерархія. Уже достаточно, думаю, нами сказано, что цѣль всякой Іерархіи состоитъ въ неуклонномъ подражаніи Богу, и что дѣятельность всякой Іерархіи дѣлится на священное принятіе самими ими, и сообщеніе другимъ истиннаго очищенія, Божественнаго свѣта и совершенствующаго знанія. Теперь же я хочу сказать, сообразно съ достоинствомъ оныхъ превыспреннихъ Умовъ, о томъ, какимъ образомъ священная ихъ Іерархія описывается въ Священномъ Писаніи. Должно полагать, что первыя Существа, которыя слѣдуютъ послѣ осуществляющаго ихъ Божества, и занимаютъ мѣсто какъ бы въ преддверіяхъ онаго и превосходятъ всякую видимую и невидимую сотворенную силу; Существа сіи составляютъ, такъ сказать, домашнюю у Бога и во всемъ сходную съ Нимъ Іерархію. Ибо должно думать, что, во первыхъ, они суть Существа чистыя, не потому только, что они свободны отъ пятенъ и нечистотъ порока, или, что не имѣютъ никакихъ чувственныхъ мечтаній, но потому, что они превыше всего низкаго, чище всего священнаго ихъ нисшаго, и даже, по своей высочайшей чистотѣ, стоятъ выше всѣхъ самыхъ Богоподобныхъ силъ; и что они, по причинѣ неизмѣняемости любви своей къ Богу, постоянно соблюдаютъ чинъ свой въ непринужденной и всегда одинаковой дѣятельности, и совершенно непреклонны къ измѣненію на худшее, но сохраняютъ основаніе Богоподобной своей природы всегда непоколебимымъ и неподвижнымъ. Во вторыхъ, они суть Существа созерцающія, впрочемъ не въ томъ отношеніи, что они созерцаютъ умомъ чувственные образы, или восходятъ до познанія Божества посредствомъ различныхъ изображеній, встрѣчающихся въ Священномъ Писаніи, — но въ томъ, что они обладаютъ совершенно простымъ знаніемъ высочайшаго Свѣта и исполнены, по возможности, созерцанія источной, первоначальной, непостижимой и Тріипостасной красоты; удостоены также общенія съ Іисусомъ, не въ священныхъ образахъ, образно отпечатлѣвающихъ Божественное подобіе, но, какъ истинно близкіе къ Нему, чрезъ непосредственное участіе въ познаніи Божественныхъ Его совѣтовъ; и притомъ въ самой высшей степени имъ дарована способность подражать Богу, и, сколько возможно, они имѣютъ ближайшее общеніе съ Божественными и человѣческими свойствами Іисуса. Равнымъ образомъ, они совершенны, но не потому, что просвѣщены знаніемъ разрѣшать различные священные символы, а потому, что исполнены перваго и преимущественнаго общенія съ Богомъ, сообразно съ высшимъ, какое только возможно для Ангеловъ, познаніемъ Божественныхъ дѣлъ Его. Ибо не чрезъ другія святыя существа, но отъ Самого Бога освящаются, такъ какъ они непосредственно, по своей всепревышающей силѣ и чину, устремлены къ Нему, и по своей высочайшей чистотѣ навсегда въ Немъ утверждены, а по своей невещественной и духовной красотѣ допускаются, сколько возможно, къ созерцанію Бога, и какъ первыя, ближайшія къ Богу и особенно Имъ освящаемыя, Существа научаются отъ Него Самого премудрымъ причинамъ Божественныхъ дѣлъ Его.

§ 3. Посему-то Богословы ясно показываютъ, что нисшіе чины небесныхъ Существъ познанію Божественныхъ дѣлъ справедливо научаются отъ Существъ высшихъ; а сіи, какъ всѣхъ высшія, Бошественнымъ тайнамъ научаются, сколько возможно, у Самого Бога. Ибо одни изъ сихъ Существъ, какъ представляютъ Богословы, научились отъ высшихъ той тайнѣ, что вознесшійся на небеса въ человѣческомъ видѣ — есть Господь небесныхъ Силъ и Царь славы; другія же недоумѣвая о Самомъ Іисусѣ, и желая узнать тайну Его Божественнаго домостроительства, непосредственно научаются и получаютъ откровеніе отъ Самого Іисуса о высочайшей любви Его къ роду человѣческому. Азъ, сказано, глаголю правду и судъ спасенія (Ис. 63, 1). Достойно для меня удивленія и то, что даже и первыя изъ небесныхъ Существъ и столько превышающія всѣхъ прочихъ, подобно Существамъ среднимъ, съ благоговѣніемъ желаютъ Божественнаго озаренія. Ибо они не тотчасъ спрашиваютъ: почто червлены ризы твоя? но прежде сами въ себѣ недоумѣваютъ, показывая тѣмъ, что хотя они и сильно желаютъ узнать Божественное таинство, но не спѣшатъ предварить просвѣщенія, ниспосылаемаго на нихъ Богомъ. Итакъ, первая Іерархія небесныхъ Умовъ, посвящаемая отъ Самого Началосовершенства, тѣмъ самымъ, что она непосредственно устремлена къ Нему, — исполненная, сколько возможно, святѣйшаго очищенія, обильнаго свѣта и совершеннѣйшаго освященія, — очищается, просвѣщается и совершенствуется, будучи не только совершенно непричастна привязанности къ земному, но и исполнена первоначальнаго свѣта, участвуя въ первоначальномъ знаніи и вѣдѣніи. Итакъ, прилично теперь кратко сказать, что причастіе Божественнаго знанія и есть очищеніе, просвѣщеніе и совершеніе; ибо оно, нѣкоторымъ образомъ, очищаетъ отъ невѣдѣнія, сообщая по достоинству познаніе совершенныхъ таинъ. Симъ же самымъ Божественнымъ знаніемъ, коимъ очищаетъ, оно вмѣстѣ и просвѣщаетъ умъ, не знавшій прежде того, чтó открывается ему теперь чрезъ озареніе свыше, и наконецъ, тѣмъ же самымъ свѣтомъ совершенствуетъ, доставляя твердое познаніе пресвѣтлыхъ таинъ.

§ 4. Такова, по моему разумѣнію, первая Іерархія небесныхъ Существъ. Она находится непосредственно окрестъ Бога и близъ Бога, просто и непрестанно устремлена въ вѣчное познаніе Его, по высочайшему, приличному Ангеламъ, всегда дѣятельному свойству; такъ что она ясно созерцаетъ многія и блаженныя видѣнія, освѣщается простыми и безпосредственными озареніями и насыщается Божественною пищею, обильно въ первоначальномъ ея изліяніи ниспосылаемою, — впрочемъ единообразною, такъ какъ Божесгвенное питаніе не разнообразно, но едино и ведетъ къ единству. Она удостоена тѣснаго общенія съ Богомъ и содѣйствія Богу, по причинѣ возможнаго сходства съ Нимъ въ своихъ добрыхъ навыкахъ и дѣйствіяхъ, — и содѣлавшись причастною, сколько возможно, Божественнаго знанія и вѣдѣнія, высочайшимъ образомъ познаетъ многое изъ того, что касается Божества. Потому-то Богословіе передало даже земнороднымъ тѣ гимны оной Іерархіи, въ коихъ свято обнаруживается превосходство высочайшаго ея озаренія. Ибо одни ея Чины, говоря образно, какъ гласъ водъ многихъ вопіютъ: Благословенна слава Господня отъ мѣста сего (Іез. 3, 12); другіе воспѣваютъ сіе торжественнѣйшее и священнѣйшее славословіе: Святъ, Святъ, Святъ Господь Саваоѳъ, исполнь вся земля славы Его (Ис. 6, 3). Впрочемъ, сіи высочайшія славословія пренебесныхъ Умовъ мы уже изъяснили, по мѣрѣ силъ, въ сочиненіи о Божественныхъ гимнахъ, и, сколько возможно, довольно сказали о нихъ. Въ настоящемъ случаѣ довольно, кажется, изъ преждесказаннаго упомянуть о томъ, что первая Іерархія, будучи просвѣщена, сколько возможно, Божественною благостію въ Богословскомъ вѣдѣніи, и сама, какъ Богоподобная Іерархія, передаетъ знаніе сіе слѣдующимъ за ней Чинамъ. Она научаетъ ихъ тому, какъ Богопричастные Умы должны достойно и прилично познавать и прославлять досточтимое, преблагословенное и всехвальное Божество (ибо они суть Существа Богообразныя, и Божественныя мѣста Божія упокоенія, какъ говоритъ Писаніе), — равно и тому, что Божество есть едино и вмѣстѣ тріипостасно; что Оно простираетъ Свой благодѣтельнѣйшій Промыслъ на всѣ существа, начиная отъ пренебесныхъ Умовъ даже до послѣднихъ земли; что Оно есть первое начало и вина всякаго существа, и все высочайшимъ образомъ объемлетъ Своею необъятною любовію.

Глава VIII. О Господствахъ, Силахъ и Властяхъ, и о средней ихъ Іерархіи.

§ 1. Теперь намъ надлежитъ перейти къ средней степени Іерархіи небесныхъ Умовъ, и, сколько возможно, разсмотрѣть умственными очами Господства — вмѣстѣ съ истинно сильными изображеніями Божественныхъ Властей и Силъ; ибо каждое наименованіе и сихъ высшихъ Существъ изображаетъ ихъ Богоподражательныя и Богоподобныя свойства. Итакъ, знаменательное наименованіе святыхъ Господствъ, по моему мнѣнію, означаетъ нѣкоторое нераболѣпное и совершенно свободное отъ всякой низкой привязанности къ земному — возвышеніе къ горнему, ни однимъ насильственнымъ влеченіемъ къ несходному съ ними ни въ какомъ совершенно случаѣ не колеблемое, — но господство постоянное по своей свободѣ, которое стоитъ выше всякаго унизительнаго рабства; чуждое всякой униженности, изъятое отъ всякаго неравенства самому себѣ, постоянно стремящееся къ истинному Господству, и, сколько возможно, свято преобразующее въ совершенное Ему подобіе какъ само себя, такъ и все ему подчиненное; не прилѣпляющееся ни къ чему случайно существующему, но всегда къ истинно-Сущему всецѣло обращающееся, и непрестанно пріобщающееся державному Богоподобію. Наименованіе святыхъ Силъ — означаетъ нѣкоторое могущественное и непреоборимое мужество, по возможности имъ сообщенное, отражающееся во всѣхъ ихъ Богоподобныхъ дѣйствіяхъ — для того, чтобы удалять отъ себя все то, что могло бы уменьшить и ослабить Божественныя озаренія, имъ даруемыя; сильно стремящееся къ Богоподражанію, не остающееся празднымъ отъ лѣности, но неуклонно взирающее на высочайшую и всеукрѣпляющую Силу, и, сколько возможно, по своимъ силамъ содѣлывающееся Ея образомъ, совершенно обращенное къ Ней, какъ источнику Силъ, и къ нисшимъ силамъ Богоподобно нисходящее для сообщенія имъ могущества. Наконецъ наименованіе святыхъ Властей — знаменуетъ равный Божественнымъ Господствамъ и Силамъ, стройный и способный къ принятію Божественныхъ озареній Чинъ, и устройство премірнаго духовнаго владычества; — не употребляющее самовластно во зло дарованныя владычеетвенныя силы, но свободно и благочинно къ Божественному какъ само восходящее, такъ и другихъ свято къ Нему приводящее, и, сколько возможно, уподобляющееся Источнику и Подателю всякой власти, и изображающее Его, сколько возможно для Ангеловъ, въ совершенно-истинномъ употребленіи своей владычественной силы. Имѣя таковыя Богоподобныя свойства, средняя степень небесныхъ Умовъ очищается, просвѣщается и совершенствуется вышесказаннымъ образомъ посредствомъ Божественныхъ озареній, сообщаемыхъ ей посредственно чрезъ Чины первой Іерархіи, а, отъ оной снова разливаемыхъ на нисшіе Чины посредствомъ вторичнаго проявленія.

§ 2. Итакъ, переходящее отъ одного Агнела къ другому вѣдѣніе, о коемъ сказано, мы должны почитать признакомъ совершенства, которое издалека начинается, и въ перехожденіи своемъ къ нисшимъ постепенно ослабѣваетъ. Ибо, какъ опытные въ нашихъ священныхъ тайнахъ говорятъ, непосредственно получаемыя Божественныя внушенія совершеннѣе тѣхъ, которыя сообщаются посредствомъ другихъ: такъ, я думаю, и непосредственное просвѣщеніе въ тѣхъ Ангельскихъ чинахъ, которые близъ Бога находятся, совершеннѣе, нежели въ тѣхъ, которые просвѣщаются посредствомъ другихъ. Потому и въ нашемъ священномъ преданіи первые Умы называются совершенствующими, просвѣщающими и очищающими силами въ отношеніи къ нисшимъ; ибо сіи послѣднія посредствомъ первыхъ возводятся къ высочайшему Началу всего, и дѣлаются, по возможности, причастниками таинственныхъ очищеній, просвѣщеній и совершенствованій. Ибо такъ по Божественному распоряженію достойнымъ Божества образомъ опредѣлено, чтобы посредствомъ первыхъ, вторые пріобщались Божественныхъ озареній. На сіе ты найдешь многія объясненія у Богослововъ. Такъ, когда Божественное и Отеческое милосердіе наказало Израильтянъ — для обращенія ихъ къ истинному спасенію, и предало для исправленія мстительнымъ и жестокимъ народамъ, дабы чрезъ то привести въ лучшее состояніе тѣхъ, надъ которыми оно бодрствовало, и потомъ, освободивъ отъ плѣна, милостиво привело ихъ въ прежнее состояніе, — въ то время одинъ изъ Богослововъ, по имени Захарія, видѣлъ одного, какъ я думаю, изъ первыхъ и ближайшихъ къ Богу Ангеловъ, (наименованіе Ангела, какъ я сказалъ, есть общее всѣмъ небеснымъ Силамъ), принявшаго, какъ сказано, отъ Самаго Бога утѣшительное извѣстіе; — а другаго Ангела изъ нисшихъ чиновъ — исходящаго во срѣтеніе ему (первому), какъ для принятія сообщаемаго отъ него свѣта, такъ и для узнанія отъ него, какъ Іерарха, Божіей воли, дабы по его же повелѣнію научить и Богослова, что Іерусалимъ населится великимъ множествомъ людей (Зах. 12, 6). А другой Богословъ — Іезекіиль говоритъ (Іез. гл. 9, 10 и 12), что сіе опредѣлено отъ Самаго высочайшаго и Херувимовъ превосходящаго Божества. Ибо когда Отеческое милосердіе положило чрезъ наказаніе привести Израильскій народъ, какъ сказано, въ лучшее состояніе; а Божественное правосудіе опредѣлило отдѣлить невинныхъ отъ престуиниковъ; то узнаетъ о семъ первый послѣ Херувимовъ тотъ, который былъ опоясанъ по чресламъ сапфиромъ, и облеченъ въ подиръ — знакъ Первосвященника. Прочимъ же Ангеламъ, имѣющимъ въ рукахъ сѣкиры, Божество повелѣваетъ узнать отъ перваго Божественный судъ о семъ. Ибо первому сказано: Пройди среди Іерусалима, и положи знаменія на челахъ мужей неповинныхъ; — а прочимъ сказано: Идите за нимъ въ городъ, и посѣките и не пощадите даже взоромъ вашимъ, но къ тѣмъ, на которыхъ лежитъ знаменіе, не прикасайтесь (Іез. 9, 4-6). Что еще сказать о томъ Ангелѣ, который сказалъ Даніилу: изыде слово (Дан. 9, 23), — или о томъ первомъ, который взялъ огонь изъ среды Херувимовъ? Или, что еще яснѣе указываетъ на раздѣленіе Ангеловъ, о томъ Херувимѣ, который влагаетъ огонь въ руки облеченнаго въ священную одежду, — или о томъ, который призвалъ Божественнаго Гавріила, и сказалъ ему: скажи видѣніе оному (Дан. 8, 16)? Что сказать о всемъ томъ, что сказано святыми Богословами о Божественномъ устроеніи небесныхъ Чиновъ? Уподобляясь ему, сколько возможно, чины нашей Іерархіи, будутъ какъ бы въ образахъ представлять Ангельское благолѣпіе, устрояясь чрезъ него и восходя къ премірному Началу всякой Іерархіи.

Глава IX. О Начальствахъ, Архангелахъ и Ангелахъ, и о послѣдней ихъ Іерархіи.

§ 1. Остается намъ теперь разсмотрѣть ту священную Іерархію, которая заключаетъ Чины Ангельскіе, и состоитъ изъ Богоподобныхъ Начальствъ, Архангеловъ и Ангеловъ. И во первыхъ, за нужное почитаю объяснить, по возможности, значенія Святыхъ ихъ именъ. Имя небесныхъ Начальствъ означаетъ Богоподобную способность начальствовать и управлять сообразно священному порядку, приличнѣйшему начальствующимъ Силамъ, всецѣло какъ самимъ обращаться къ Безначальному Началу, такъ и другихъ, какъ свойственно Начальству, къ Нему руководствовать; отпечатлѣвать въ себѣ, сколько возможно, образъ источнаго Начала, — и наконецъ способность выражать премірное Его начальство въ благоустроеніи начальствующихъ Силъ.

§ 2. Чинъ святыхъ Архангеловъ равенъ онымъ небеснымъ Начальствамъ; ибо Іерархія ихъ, какъ я сказалъ, одна съ Іерархіею Ангеловъ. Но какъ нѣтъ Іерархіи, которая бы не имѣла первыхъ, среднихъ и послѣднихъ Силъ; то и святый Чинъ Архангеловъ, какъ средній въ послѣдней Іерархіи, соединяетъ крайніе Чины своимъ общеніемъ съ ними. Ибо онъ сообщается съ пресвятыми Начальствами и святыми Ангелами; — съ первыми тѣмъ, что онъ обращается чрезъ Начальства къ премірному Началу, сообразуется съ Нимъ, сколько возможно, и хранитъ между Ангелами единеніе сообразно своему стройному, искусному, невидимому водительству. Съ послѣдними же сообщается тѣмъ, что онъ, какъ чинъ, опредѣленный для наученія, пріемлетъ Божественныя озаренія чрезъ первыя Силы по свойству Іерархіи, передаетъ ихъ съ любовію Ангеламъ, а черезъ Ангеловъ сообщаетъ намъ по мѣрѣ того, сколько кто способенъ къ Божественнымъ озареніямъ. Ангелы, какъ мы уже сказали, окончательно заключаютъ всѣ Чины небесныхъ Умовъ, такъ какъ они послѣдніе между небесными Существами имѣютъ Ангельское свойство, — и потому тѣмъ приличнѣе намъ называть ихъ предъ другими Чинами Ангелами, чѣмъ очевиднѣе ихъ Іерархія и ближе къ міру. Ибо должно думать, что высшая Іерархія, какъ сказано, будучи особенно близка къ непостижимому Существу, непостижимо и священноначальствуетъ надъ второю; а вторая, которую составляютъ святыя Господства, Силы и Власти, руководствуетъ Іерархіи Начальствъ, Архангеловъ и Ангеловъ, и хотя она открытѣе первой Іерархіи, но сокровеннѣе послѣдующей. Провозвѣстническій же чинъ Начальствъ, Архангеловъ и Ангеловъ поперемѣнно начальствуетъ надъ человѣческими Іерархіями, чтобы въ порядкѣ было восхожденіе и обращеніе къ Богу, общеніе и единеніе съ Нимъ, которое и отъ Бога благодѣтельно распространяется на всѣ Іерархіи, насаждается чрезъ сообщеніе, и изливается въ священнѣйшемъ стройномъ порядкѣ. Потому Богословіе ввѣряетъ священноначальство надъ нами Ангеламъ, когда называетъ Михаила княземъ Іудейкаго народа (Дан. 10, 21), равно какъ и другихъ Ангеловъ князьями другихъ народовъ: ибо Вышній постави предѣлы языковъ по числу Ангелъ Божіихъ (Втор. 32, 8).

§ 3. Если кто спроситъ: какъ же одинъ только Еврейскій народъ удостоенъ былъ Божественныхъ откровеній? — На это должно отвѣчать, что уклоненіе другихъ народовъ къ ложнымъ богамъ не должно вмѣнять доброму правленію Ангеловъ; но сами народы добровольно отпали отъ прямого пути, ведущаго къ Богу, по самолюбію, гордости и безразсудному почитанію вещей, въ которыхъ они думали находить Божество. Этому подвергался и самый народъ Еврейскій, по свидѣтельству Писанія. Ты отвергъ познаніе Божіе, говоритъ оно, и ходилъ въ слѣдъ сердца своего (Ос. гл. 4). Ибо жизнь наша не связана необходимостію, и Божественные лучи небеснаго просвѣщенія не помрачаются свободною волею существъ, управляемыхъ Провидѣніемъ. Впрочемъ, неодинаковость духовнаго взора производитъ то, что или совсѣмъ не участвуютъ сіи существа въ преобильномъ просвѣщеніи Отеческой благости, и по ихъ сопротивленію дѣлается оно безполезнымъ, или и просвѣщаются — но различно, менѣе или болѣе, темнѣе или яснѣе, тогда какъ источный лучъ одинъ и простъ, всегда тотъ же и всегда обиленъ. И другими народами, (изъ среды коихъ и мы притекли къ безпредѣльному и преизобильному морю Божественнаго свѣта, готоваго на всѣхъ излиться), управляли не чужіе какіе нибудь боги, но Единое Начало всего; и къ Нему приводили своихъ послѣдователей Ангелы, начальствующіе каждый надъ своимъ народомъ. Вспомнимъ о Мельхиседекѣ Іерархѣ, любезнѣйшемъ Богу, Іерархѣ не ложныхъ боговъ, но истиннаго, Высочайшаго Бога. Ибо Богомудрые мужи не просто назвали Мельхиседека только другомъ Божіимъ, но и Іереемъ, дабы чрезъ то прозорливымъ яснѣе показать, что Мельхиседекъ не только самъ былъ обращенъ къ истинному Богу, но и другихъ, какъ Іерархъ, руководствовалъ на нуть къ истинному и единому Божеству (Быт. гл. 14).

§ 4. Напомнимъ твоему Іераршескому вѣдѣнію и о томъ, что и Фараону Ангеломъ (Быт. гл. 41), поставленнымъ надъ Египтянами, и царю Вавилонскому своимъ Ангеломъ въ видѣніяхъ было возвѣщено о Промыслѣ и власти Управляющаго всѣмъ и надъ всѣмъ Господствующаго: и что надъ сими народами поставлены были, какъ бы вождями, служители истиннаго Бога, для объясненія прообразовательныхъ Ангельскихъ видѣній, которое Святымъ мужамъ, близкимъ къ Ангеламъ, каковы Даніилъ и Іосифъ, открываемо было Богомъ также чрезъ Ангеловъ. Ибо Начало одно и Промыслъ надъ всѣмъ одинъ. И никакъ не должно думать, что Іудеями будто какъ по жребію управлялъ Богъ, а другими народами отдѣльно; или Ангелы — съ равными съ Нимъ правами, или съ неодинаковыми, или другіе какіе боги. Но изреченіе сіе (Втор. 32, 9) въ истинномъ смыслѣ надобно понимать не такъ, какъ будто бы Богъ раздѣлилъ правленіе надъ нами съ другими богами или Ангелами, и начальство надъ Израилемъ и водительство взялъ въ Свой жребій, но такъ, что, тогда какъ единый надъ всѣми Промыслъ Всевышняго раздѣлялъ всѣхъ людей между своими Ангелами для благаго руководства ихъ ко спасенію, одинъ почти Израиль обращенъ былъ къ познанію истиннаго Господа, и принятію отъ Него истиннаго свѣта. Почему Богословіе, показывая, что Израиль предалъ себя на служеніе истинному Богу, говоритъ: и бысть часть Господня (Втор. гл. 32); показывая же, что и Израиль такъ же, какъ и прочіе народы, порученъ одному изъ святыхъ Ангеловъ для познанія чрезъ него единаго Начала всего, говоритъ, что надъ Іудейскимъ народомъ поставленъ Михаилъ (Дан. гл. 10): и симъ ясно поучаетъ насъ, что одинъ Промыслъ надъ всѣмъ, непостижимо управляющій всѣми силами, невидимыми и видимыми; всѣ же Ангелы, поставленные каждый надъ своимъ народомъ, къ Нему, какъ къ своему Началу, возводятъ, сколько могутъ, тѣхъ, которые охотно повинуются имъ.

Глава X. Краткое повтореніе и заключеніе того, что сказано объ Ангельскихъ Чинахъ.

§ 1. Итакъ показано, какимъ образомъ высшій Чинъ предстоящихъ Богу Умовъ, святимый освященіемъ первоисточнымъ, (поколику онъ получаетъ его непосредственно), очищается, просвѣщается и совершенствуется освященіемъ Божества, болѣе сокровеннымъ и болѣе яснымъ. Болѣе сокровеннымъ потому, что оно болѣе духовно, болѣе просто и единично; болѣе яснымъ потому, что оно перводанное, первоявленное и болѣе цѣлостное, и этому Чину, какъ чистѣйшему, въ большомъ количествѣ сообщенное. Отъ этого Чина, по тому же самому закону благоустроеннаго порядка, въ Божественной гармоніи и соразмѣрности, возводится къ безначальному началу, и концу всякаго благолѣпія вторый Чинъ, отъ втораго третій, отъ третьяго наша Іерархія.

§ 2. Каждый Чинъ есть истолкователь и вѣстникъ высшихъ себя. Высшіе всѣхъ суть истолкователи Бога ихъ движущаго, прочіе подобнымъ образомъ — истолкователи Богомъ движимыхъ, ибо Виновникъ порядка для того, чтобы каждому Чину умныхъ и духовныхъ Существъ имѣть и благолѣпный порядокъ возводить другихъ, установилъ въ каждой Іерархіи приличныя степени, и всю Іерархію, какъ мы видимъ, раздѣлилъ на Силы первыя, среднія и послѣднія. Даже, собственно говоря, каждую степень раздѣлилъ на свои Божественные Чины; посему и самые Божественнѣйшіе Серафимы другъ ко другу взываютъ (Ис. гл. 6), какъ говорятъ Богословы, ясно, по моему мнѣнію, симъ показывая, что первые сообщаютъ вѣдѣнія о Богѣ вторымъ.

§ 3. Можно присовокупить къ тому еще, что и каждый небесный и человѣческій умъ имѣетъ свои и первыя, и среднія, и послѣднія степени и силы, проявляющіяся подобно тому, какъ бываетъ при сообщеніи просвѣщенія въ Іерархіи; и сообразно съ сими силами, по возможности, пріобщается свѣтлѣйшаго очищенія, обильнѣйшаго свѣта и высочайшаго совершенства. Ибо кромѣ Того, Кто истинно самосовершенъ и всесовершенъ, нѣтъ ничего самосовершеннаго, что не требовало бы усовершенія.

Глава XI. Почему небесныя Существа всѣ вообше называются небесными Силами?

§ 1. Теперь, вотъ еще что достойно нашего размышленія: почему всѣ вообще Ангельскія существа мы обыкновенно называемъ небесными Силами. Ибо того же, что сказано было объ Ангелахъ, о послѣднемъ Чинѣ небесномъ, нельзя сказать о Силахъ, т. е. что чины Существъ высшихъ участвуютъ въ свѣтлости нисшихъ, какъ достояніи всѣхъ Святыхъ, а нисшіе въ свѣтлости высшихъ не участвуютъ: и потому будто бы всѣ Божественные умы называются небесными Силами, — но никакъ не могутъ назваться Серафимами, Престолами или Господствами; нисшіе духи не имѣютъ всѣхъ тѣхъ свойствъ, каковыя имѣютъ духи высшіе. Ангелы, и еще прежде Ангеловъ Архангелы, Начальства и Власти помѣщаются въ Богословіи послѣ Силъ, и, не смотря на то, мы часто называемъ ихъ вообще небесными Силами вмѣстѣ съ другими святыми существами.

§ 2. Называя всѣхъ общимъ именемъ, именемъ небесныхъ Силъ, мы отнюдь не смѣшиваемъ свойствъ каждаго Чина. Во всѣхъ премірныхъ Умахъ, сообразно высшей ихъ природѣ, различаемъ мы три принадлежности: сущность, силу и дѣйствіе. Отселѣ, когда мы безъ различія называемъ всѣхъ, или нѣкоторыхъ изъ нихъ небесными Существами, или небесными Силами; но называемъ ихъ такъ несобственно, заимствуя сіе наименованіе отъ принадлежащей имъ сущности или силы. Ибо того высшаго свойства святыхъ Силъ, которое уже мы съ точностію опредѣлили, не должно вполнѣ относить къ нисшимъ Существамъ, и такимъ образомъ смѣшивать раздѣльный порядокъ Ангельскихъ чиновъ. Потому что высшіе чины, какъ мы уже не разъ о семъ говорили, всецѣло имѣютъ у себя всѣ святыя свойства нисшихъ, а послѣдніе не имѣютъ всѣхъ тѣхъ высшихъ совершенствъ, которыя имѣютъ чины первые, а только нѣкоторыя изъ первоначальныхъ озареній сообщены имъ первыми, по мѣрѣ ихъ пріемлемости.

Глава XII. Почему наши Священноначальники называются Ангелами?

§ 1. Ревностные изслѣдователи изреченій Божественныхъ спрашиваютъ еще о томъ: если нисшія существа не участвуютъ въ совершенствахъ существъ высшихъ, то почему Священноначальникъ нашъ въ Писаніи называется Ангеломъ Господа Вседержителя (Мал. 2, 7)?

§ 2. Это не противорѣчитъ, какъ я думаю, тому, что прежде сказано нами. Ибо мы говоримъ, что послѣднія существа не достигаютъ только до высшей и полной степени совершенствъ съ существами первыми; но отчасти и сколько возможно, они имѣютъ сіи совершенства, по причинѣ общенія съ единымъ Верховнымъ Существомъ, Которое устрояетъ и соединяетъ ихъ всѣ. Такъ напримѣръ, Чинъ святыхъ Херувимовъ обладаетъ высочайшею мудростію и вѣдѣніемъ; и Чины существъ нисшихъ ихъ также имѣютъ мудрость и вѣдѣніе, хотя обладаютъ сими совершенствами только отчасти и въ нисшей степени, сколько возможно для нихъ. Конечно, вообще всѣмъ Богоподобнымъ, умнымъ существамъ, дано обладать мудростію и вѣдѣніемъ; но въ высшей и первой, или второй и нисшей степени, имѣть сіи совершенства не всѣмъ вообще принадлежитъ, но опредѣлено каждому по мѣрѣ силъ его. То же самое, и притомъ нисколько не погрѣшая, можно сказать и обо всѣхъ Божественныхъ Умахъ. Ибо какъ высшія существа вполнѣ имѣютъ святыя совершенства, принадлежащія существамъ нисшимъ; такъ наоборотъ и нисшія существа, хотя имѣютъ совершенства высшихъ, впрочемъ не въ равной степени, но въ нисшей. Итакъ, по моему мнѣнію, не неприлично Богословіе называетъ Священноначальника нашего Ангеломъ. Ибо Священноначальникъ, сколько ему возможно, обладаетъ свойствомъ поучать, принадлежащимъ Ангеламъ, и, сколько возможно человѣку, возвѣщаетъ другимъ волю Божественную, подобно Ангеламъ.

§ 3. Далѣе увидишь еще и то, что Богословіе небесныя и высшія Существа, равно какъ Боголюбивѣйшихъ и священныхъ мужей нашихъ, называетъ даже богами (Быт. 32, 8; Псал. 81, 6; Исх. 7, 1). Хотя непостижимое Божество, по высочайшей своей природѣ, превосходитъ и превышаетъ всѣ прочія существа; хотя ничто изъ существующаго, собственно и вполнѣ, не можетъ назваться Ему подобнымъ: впрочемъ, если какое либо существо духовное и разумное будетъ, сколько возможно, искать тѣснѣйшаго единенія съ Божествомъ, и, сколько возможно, будетъ непрестанно стремиться къ Божественному озаренію Его; то и само, по своему посильному, если можно такъ сказать, Богоподражанію, содѣлается достойнымъ Божественнаго наименованія.

Глава XIII. Почему говорится, что Пророкъ Исаія былъ очищенъ Серафимомъ?

§ 1. Теперь, сколько возможно, изслѣдуемъ то, почему въ Писаніи говорится, что къ одному изъ Богослововъ посланъ былъ Серафимъ? Ибо можетъ быть кто будетъ недоумѣвать: почему очищаетъ Пророка не нисшіи какой либо Ангелъ, но принадлежащій къ самымъ высшимъ существамъ?

§ 2. Судя по тому разграниченію, какое я выше представилъ касательно участія всѣхъ умныхъ существъ въ совершенствахъ, нѣкоторые говорятъ, что Священное Писаніе не говоритъ, что одинъ изъ ближайшихъ къ Богу Умовъ приходилъ очистить Богослова; но что одинъ изъ приставленныхъ къ намъ Ангеловъ, какъ совершитель очищенія надъ Пророкомъ, названъ именемъ Серафима потому, что онъ соверишлъ очнщеніе грѣховъ, о чемъ говоритъ Пророкъ, посредствомъ огня, и потому что возбудилъ очищеннаго Пророка къ повиновенію Богу. Итакъ говорятъ, что Писаніе просто называетъ одного Серафимомъ не изъ числа тѣхъ, которые присущи Богу, но изъ числа тѣхъ очищающихъ Силъ, которыя къ намъ приставлены.

§ 3. Нѣкто [3] предлагалъ мнѣ о семъ предметѣ такое не совсѣмъ неумѣстное мнѣніе. Онъ говорилъ, что оный великій Ангелъ (кто бы онъ ни былъ), устроившій видѣніе для посвященія Богослова въ тайны Божественныя, приписалъ свое собственное очистительное священнодѣйствіе Богу, и по Богѣ высшей Іерархіи. Ужели не справедливо сіе мнѣніе? Ибо тотъ, кто утверждалъ это, говорилъ, что Божественная сила, распространяясь повсюду, все объемлетъ, и чрезъ все безпрепятственно проходитъ, будучи притомъ никѣмъ невидима, не только потому, что она преестественно выше всего; но и потому, что она тайно распространяетъ повсюду свои промыслительныя дѣйствія. Далѣе, она открывается всѣмъ умнымъ Существамъ соразмѣрно съ ихъ пріимательностію, и сообщая дары своего свѣта высшимъ существамъ, чрезъ нихъ, какъ чрезъ первыхъ, она по ряду раздаетъ дары сіи нисшимъ, соразмѣрно съ Богосозерцательнымъ свойствомъ каждаго Чина. Или, чтобы это было яснѣе, я присовокуплю свои примѣры, (хотя недостаточные по отношенію къ Богу, все превышающему, но для насъ ясные). Солнечный лучъ въ своемъ истеченіи удобно проходитъ первое вещество, которое всѣхъ прозрачнѣе, и въ немъ ярко блистаетъ лучами своими; когда же падаетъ на вещество болѣе плотное, то происходящій отъ него свѣтъ дѣлается слабѣе, по неспособности освѣщаемыхъ тѣлъ къ проведенію свѣта, и такимъ образомъ мало по малу дѣлается совершенно почти несообщимымъ. Подобнымъ образомъ жаръ огня болѣе разливается по тѣламъ способнѣйшимъ къ принятію его, которыя скоро уступаютъ силѣ его; напротивъ въ тѣлахъ, которыя противодѣйствуютъ ему, слѣды воспламеняющаго его дѣйствія или нисколько не примѣтны, или весьма мало; и, что еще важнѣе, тѣламъ съ нимъ несроднымъ онъ сообщается чрезъ то, что съ нимъ сродно, сперва воспламеняя то, что способно къ воспламененію, а чрезъ то уже по порядку согрѣвая то, что не легко согрѣвается, напримѣръ воду, или что-либо другое. Подобно сему закону физическаго порядка, Высочайшій Чиноначальникъ всякаго порядка, какъ видимаго, такъ и невидимаго, обнаруживаетъ сіяніе чистѣйшаго свѣта Своего, изливая его первоначально на высшія Существа, а чрезъ нихъ уже пріобщаются свѣта Божественнаго и тѣ, кои ниже ихъ. Ибо высшія Существа, первыя познавъ Бога, и сильно желая пріобщиться Божественной силы, первыя и удостоены по возможности быть подражателями Божественной силѣ и дѣйствію. А сами уже, сколько возможно, со всею любовію направляютъ къ подобному дѣйствованію и тѣ существа, кои ниже ихъ, обильно имъ сообщая полученный ими свѣтъ, чтобы и сіи послѣднія передавали его нисшимъ; и такимъ образомъ каждое первое существо изъ дарованнаго ему сообщаетъ слѣдующему за нимъ, такъ что по волѣ Промысла свѣтъ Божественный разливается на всѣ существа, по мѣрѣ ихъ пріимательности. Итакъ, для всѣхъ освѣщаемыхъ существъ источникомъ свѣта есть Богъ по естеству, существенно и собственно какъ сущность свѣта, Виновникъ его бытія и сообщенія; по уставленію же Божію и подражанію Богу для каждаго нисшаго существа высшее существо есть начало освѣщенія, поколику чрезъ высшее нисшему передаются лучи свѣта Божественнаго. Такимъ образомъ, высшій чинъ Умовъ небесныхъ по справедливости всѣми прочими существами Ангельскими почитается, послѣ Бога, началомъ всякаго священнаго Богопознанія и Богоподражанія, такъ какъ чрезъ нихъ всѣмъ существамъ и намъ сообщается Божественное озареніе; почему всякое священное и Богоподражательное дѣйствіе относятъ къ Богу, какъ къ виновнику, а къ первымъ Богоподобнымъ умамъ, яко къ первымъ исполнителямъ и наставникамъ Божественныхъ дѣлъ. Итакъ, первый Чинъ святыхъ Ангеловъ болѣе всѣхъ обладаетъ огненнымъ свойствомъ и обильнымъ общеніемъ Божественной мудрости, и высочайшимъ вѣдѣніемъ Божественныхъ озареній, и тѣмъ высокимъ свойствомъ, которое являетъ величайшую способность принимать въ себя Бога. Чины же нисшихъ существъ хотя участвуютъ въ огненной, мудрой, познавательной и пріемлющей Бога силѣ, но въ нисшей степени, обращая взоры свои къ первымъ, и чрезъ нихъ, какъ первоначально удостоенныхъ Богоподражанія, восходя къ Богоподобію, сообразно съ своими силами. Такимъ образомъ, святыя сіи свойства, въ которыхъ участвуютъ существа нисшія чрезъ посредство высшихъ, первыми приписываются послѣ Бога послѣднимъ, какъ священноначальникамъ.

§ 4. Итакъ, утверждавшій сіе говорилъ, что видѣніе, бывшее Богослову, представленное ему однимъ изъ приставленныхъ къ намъ святыхъ и блаженныхъ Ангеловъ, при свѣтломъ руководствѣ котораго Богословъ посвященъ былъ въ сіе духовное видѣніе, въ которомъ (говоря символически) высшія Существа представлялись ему находившимися ниже Бога, близъ Бога, и окрестъ Бога, а Безначальный, Всевышній — несравненно превышающій всѣхъ ихъ, сѣдящимъ на престолѣ посреди верховныхъ Силъ. Итакъ, изъ сего видѣнія Богословъ узналъ, что Божество, по Своему пресущественному величеству, несравненно превосходитъ всякую видимую и невидимую силу, и такъ превознесено надъ всѣмъ, что и самыя первыя существа ни мало не подобны Ему, узналъ также, что Божество есть начало всего и причина осуществляющая все, неизмѣнное постояннаго бытія существъ основаніе, отъ Котораго зависитъ бытіе и блаженство самыхъ высшихъ Силъ. Потомъ онъ позналъ Богоподобныя свойства самыхъ святѣйшихъ Серафимовъ, коихъ священное имя означаетъ пламенѣющій, (о чемъ мы скажемъ нѣсколько ниже, сколько можемъ показать близость сей пламенѣющей силы къ Богоподобію). Далѣе, святый Богословъ, видя священное изображеніе шести крилъ, означающее въ первыхъ среднихъ и послѣднихъ Умахъ отрѣшенное и самое сильное стремленіе къ Божеству; также видя множество ихъ ногъ и лицъ, и то, что они крыльями закрывали какъ ноги свои, такъ и лица, а средними производили безпрестанное движеніе, видя все сіе, Богословъ отъ видимаго восходилъ къ познанію невидимаго. Въ томъ видѣлъ онъ многообъемлющую и проницательную силу высочайшихъ Умовъ, и святое ихъ благоговѣніе, каковое они имѣютъ при дерзновенномъ, непостижимомъ испытаніи высочайшихъ и глубочайшихъ таинъ; видѣлъ стройное, непрестанное и выспреннее движеніе, каковое существенно принадлежитъ Богоподражательнымъ ихъ дѣйствіямъ, Кромѣ того, Богословъ научился Божественному и высокому пѣснопѣнію отъ Ангела, который представилъ ему сіе видѣніе, по возможности сообщая ему свои познанія касательно предметовъ священныхъ. Ангелъ открылъ также ему, что участіе по возможности въ Божественномъ свѣтѣ и чистотѣ, и для самыхъ чистыхъ служитъ нѣкоторымъ очищеніемъ. Сіе очищеніе, хотя во всѣхъ священныхъ умахъ, по высочайшимъ причинамъ, Самимъ Богомъ совершается таинственнымъ образомъ: впрочемъ въ верховныхъ и ближайшихъ къ Богу Силахъ оно бываетъ нѣкоторымъ образомъ яснѣе, и является и сообщается имъ въ большей мѣрѣ; во вторыхъ же или послѣднихъ умныхъ Силахъ, приближенныхъ къ намъ, смотря по тому, какъ каждая изъ нихъ удалена отъ Бога въ своемъ подобіи, Божество умаляетъ Свои озаренія до того, что дѣлаетъ невѣдомымъ нѣчто изъ Своихъ таинъ. Далѣе, Божество просвѣщаетъ вторыя существа, каждое въ особенности — посредствомъ первыхъ; и короче сказать, Божество, непостижимое Само въ Себѣ, открывается посредствомъ первыхъ Силъ. Итакъ, вотъ что Богословъ узналъ отъ просвѣщавшаго его Ангела: то есть, что очищеніе, и вообще всѣ Божественныя дѣйствія, открываясь посредствомъ первыхъ существъ, преподаются всѣмъ прочимъ существамъ смотря по тому, сколько каждое изъ нихъ можетъ принять Божественныхъ даровъ. И вотъ причина, по которой Ангелъ справедливо приписывалъ Серафимамъ, послѣ Бога, свойство очищать посредствомъ огня. Итакъ, нѣтъ ничего страннаго, если говорится, что Серафимъ очистилъ Богослова. Ибо, какъ Богъ, по тому самому, что Онъ есть Виновникъ очищенія, очищаетъ всѣхъ; или лучше (представимъ примѣръ болѣе близкій къ намъ), какъ у насъ Іерархъ, очищая и просвѣщая посредствомъ служителей своихъ или Священниковъ, самъ, какъ говорятъ обыкновенно, очищаетъ и просвѣщаетъ; поелику освященные имъ чины всегда относятъ къ нему священныя дѣйствія свои: такъ и Ангелъ, совершившій очищеніе надъ Богословомъ, свое искусство и способность очищать приписываетъ Богу, какъ Виновнику, а Серафиму, какъ первенствующему совершителю Божественныхъ таинъ. Наставляя очищаемаго имъ Богослова съ Ангельскимъ благоговѣніемъ, Ангелъ какъ бы такъ говорилъ ему: первое начало, сущность, Творецъ и Виновникъ очищенія, совершаемаго мною надъ тобою, есть Тотъ, Который далъ бытіе и самымъ первымъ существамъ, и, поставивъ ихъ около Себя, поддерживаетъ и сохраняетъ отъ всякаго измѣненія и паденія, и дѣлаетъ ихъ первыми участниками въ дѣйствіяхъ Своего Промысла. Вотъ что означаетъ, по словамъ моего учителя, посольство Серафима! Іерархъ же, и первый по Богѣ руководитель — чинъ изъ первѣйшихъ Существъ, отъ котораго я научился Богоподобно очищать, онъ при посредствѣ моемъ очищаетъ тебя. Посредствомъ сего чина Творецъ и Виновникъ всякаго очищенія — явилъ и въ насъ таинственныя дѣйствія Своего Промысла. Такъ наставникъ мой училъ меня, а я сообщаю и тебѣ его наставленія. Впрочемъ представляю твоему уму и разсудительности, или — по которой нибудь изъ предложенныхъ причинъ отдалить отъ себя недоумѣніе, и сію причину какъ правдоподобную, вѣроятную, и, можетъ быть, справедливую предпочесть всякой другой, или — своими силами открыть что-нибудь согласнѣйшее съ истиною, или — узнать отъ другаго (я разумѣю здѣсь Бога, предлагающаго ученіе, и Ангеловъ, объясняющихъ оное), и намъ любящимъ Ангеловъ сообщить яснѣйшее, если то можно, и для меня вожделѣннѣйшее познаніе.

Глава XIV. Что значитъ указываемое въ Писаніи число Ангеловъ (Дан. 7, 10)?

И то, по моему мнѣнію, достойно тщательнаго размышленія, что говоритъ Писаніе объ Ангелахъ, то есть, что ихъ тысячи тысячъ и тьмы темъ, умножая на самихъ себя числа, у насъ самыя высшія. Чрезъ сіе оно ясно показываетъ, что Чины небесныхъ Существъ для насъ неисчислимы; потому что безчисленно блаженное воинство премірныхъ Умовъ. Оно превосходитъ малый и недостаточный счетъ употребляемыхъ нами числъ, и точно опредѣляется однимъ премірнымъ и небеснымъ ихъ разумѣніемъ и вѣдѣніемъ, дарованнымъ имъ съ преизбыткомъ отъ Божественной всевѣдущей Премудрости, которая есть высочайшее Начало всего сущаго, осуществляющаи причина, поддерживающая сила и послѣдній предѣлъ всего.

Глава XV. Что означаютъ чувственныя изображенія Ангельскихъ Силъ; что значитъ огонь ихъ, человѣческій видъ, глаза, ноздри, уши, уста, осязаніе, вѣки, брови, цвѣтущій возрастъ, зубы, плеча, локти, руки, сердце, грудь, хребетъ, ноги, крылья, нагота, одѣяніе, свѣтлая одежда, священническая одежда, поясы, жезлы, копья, сѣкиры, геометрическія орудія, вѣтры, облака, мѣдь, янтарь, лики, рукоплесканія, цвѣты различныхъ камней; что значатъ виды льва, вола, орла; что кони и ихъ различные цвѣты; что рѣки, колесницы, колеса, и что значитъ упоминаемая радость Ангеловъ?

§ 1. Дадимъ, если угодно, отдыхъ умственному нашему взору отъ труднаго и напряженнаго созерцанія, приличнаго Ангеламъ; снизойдемъ къ частному разсмотрѣнію многообразныхъ и многовидныхъ изображеній Ангельскихъ, и отъ оныхъ, какъ отъ образовъ, станемъ восходить къ простотѣ небесныхъ Умовъ. Да будетъ же тебѣ прежде всего извѣстнымъ то, что, когда лучшее изъясненіе священныхъ, таинственныхъ изображеній представляетъ одни и тѣ же Чины небесныхъ Существъ, при совершеніи священныхъ дѣйствій, то начальствующими, то опять подчиненными, иногда послѣдніе чины начальствующими, а первые подчиненными, и наконецъ первые, средніе и послѣдніе Чины имѣющими свои Силы, — что въ семъ образѣ изъясненія нѣтъ ничего неумѣстнаго. Ибо если бы мы говорили, что нѣкоторые Чины, при совершеніи священныхъ дѣйствій, подчиняются первымъ, потомъ сами начальствуютъ надъ ними же, и что первые, начальствуя надъ послѣдними опять подчиняются тѣмъ же самымъ, надъ коими начальствуютъ; то сей образъ изъясненія, дѣйствительно, былъ бы неприличенъ и сбивчивъ. Когда же мы говоримъ, что одни и тѣ же Чины начальствуютъ и вмѣстѣ подчиняются, впрочемъ не надъ самими собою или самимъ себѣ, но каждый изъ нихъ подчиняется высшимъ, а начальствуетъ надъ нисшими: то справедливо можно сказать, что священныя изображенія, упоминаемыя въ Писаніи, однѣ и тѣ же собственно и правильно могутъ быть прилагаемы иногда къ первымъ, среднимъ и послѣднимъ Силамъ. Итакъ, устремленное направленіе къ горнему, непрестанное обращеніе къ самимъ себѣ, сохраненіе собственныхъ силъ и участіе въ промыслительной силѣ, чрезъ сообщеніе своихъ силъ нисшимъ, по справедливости приличествуютъ небеснымъ Существамъ, хотя однимъ (какъ часто говорено было) въ высшей степени и вполнѣ, а другимъ отчасти и въ нисшей степени.

§ 2. При изъясненіи перваго изображенія намъ прежде всего надобно разсмотрѣть, почему Богословіе почти болѣе всего употребляетъ символы огня. Ибо найдешь, что оно не только представляетъ огненныя колеса, но и огненныхъ животныхъ, и мужей какъ бы молніевидныхъ, полагаетъ около небесныхъ Существъ множество огненныхъ углей, представляетъ огненныя рѣки текущими съ страшнымъ шумомъ; говоритъ еще, что и престолы огненны, и самымъ именемъ Серафимовъ показываетъ, что сіи высшія существа огненныя, и приписываетъ имъ свойства и дѣйствія огня, и вообще, какъ на небѣ, такъ и на землѣ, особенно любитъ употреблять огненныя изображенія. По моему мнѣнію, видъ огня указываетъ на Богоподобное свойство небесныхъ Умовъ. Ибо святые Богословы описываютъ часто высочайшее и неизобразимое Существо подъ видомъ огня, такъ какъ огонь носитъ въ себѣ многіе и, если можно сказать, видимые образы Божественнаго свойства. Ибо чувственый огонь находится, такъ сказать, во всемъ, чрезъ все свободно проходитъ, ничѣмъ не удерживается; онъ ясенъ и вмѣстѣ сокровененъ, неизвѣстенъ самъ по себѣ, если не будетъ вещества, надъ которымъ бы онъ оказалъ свое дѣйствіе; неуловимъ и невидимъ самъ собой; все побѣждаетъ, и къ чему бы ни прикоснулся, надъ всѣмъ оказываетъ свое дѣйствіе; все измѣняетъ и сообщается всему, что къ нему какимъ бы то ни было образомъ приближается; животворною своею теплотою все возобновляетъ, все освѣщаетъ ясными лучами; неудержимъ, неудобосмѣсимъ, имѣетъ силу отдѣлять, неизмѣняемъ, стремится вверхъ, проницающъ, выходитъ на поверхность и не любитъ быть внизу, всегда движется, самодвиженъ и движетъ все; имѣетъ силу обымать, но самъ не объемлется; не имѣетъ нужды ни въ чемъ другомъ, умножается непримѣтно, и во всякомъ удобномъ для него веществѣ показываетъ свою великую силу; дѣятеленъ, силенъ, всему присущъ невидимо; оставленный въ небреженіи кажется несуществующимъ, чрезъ треніе же, какъ бы чрезъ нѣкоторое исканіе, въ сродномъ съ нимъ веществѣ внезапно появляется и тотчасъ опять исчезаетъ, и, всему обильно сообщая себя, не уменьшается. Можно найти и другія многія свойства огня, какъ бы въ чувственныхъ изображеніяхъ показывающія Божественныя свойства. Зная сіе, Богомудрые мужи представляютъ небесныя Существа подъ видомъ огня, показывая тѣмъ ихъ Богоподобіе и возможное для нихъ подражаніе Богу.

§ 3. Небесныя Существа представляются также и подъ образомъ человѣковъ, потому что человѣкъ одаренъ разумомъ и способенъ устремлять, умственные взоры свои горѣ; потому что онъ имѣетъ прямой и правильный внѣшній видъ, получилъ естественное право начальства и власти, и потому что, хотя онъ по своимъ чувствамъ уступаетъ прочимъ животнымъ, но владычествуетъ надъ всѣмъ преизбыточествующею силою своего ума, обширною способностію разсужденія и, наконецъ, духомъ, по природѣ свободнымъ и непобѣдимымъ.

Я даже думаю, что и въ каждомъ изъ многихъ членовъ нашего тѣла можно найти сходные образы, изобразующіе свойство Силъ небесныхъ. Такъ, можно сказать, что способность зрѣнія означаетъ ихъ яснѣйшее созерцаніе Божественнаго свѣта и, вмѣстѣ, простое, спокойное, безпрепятственное, быстрое, чистое и безстрастное пріятіе Божественнаго озаренія.

Распознавательныя силы обонянія означаютъ способность воспринимать, сколько возможно, превышающее умъ благоуханіе, вѣрно различать отъ зловонія и совершенно избѣгать его.

Чувство слуха — способность участвовать въ Божественномъ вдохновеніи и разумно принимать оное.

Вкусъ — насыщеніе духовною пищею и пріятіе Божественныхъ и питательныхъ струй.

Осязаніе — способность вѣрно различать полезное и вредное.

Рѣсницы и брови — способность охранять Божественныя познанія.

Цвѣтущій и юношескій возрастъ — всегда цвѣтущую жизненную силу.

Зубы означаютъ способность раздѣлять совершенную принимаемую пищу, ибо каждое духовное существо, принявъ простое познаніе отъ существа высшаго себя, со всѣмъ тщаніемъ раздѣляетъ оное и умножаетъ, передавая существамъ нисшимъ себя, сообразно съ ихъ пріемлемостію.

Плеча, локти и руки означаютъ силу производить, дѣйствовать и совершать.

Сердце есть символъ жизни Богоподобной, которая свою жизненную силу щедро раздѣляетъ съ тѣмъ, что ввѣрено ея попеченію.

Далѣе, — грудь означаетъ неутомимую силу, которая хранитъ животворный даръ въ лежащемъ подъ нею сердцѣ.

Хребетъ означаетъ то, что содержитъ всѣ жизненныя силы.

Ноги — движеніе, быстроту и скорость стремленія ихъ къ Божественному. Потому-то Богословіе изображаетъ ноги святыхъ существъ окриленными. Ибо крило означаетъ быстрое пареніе вверхъ, небесный и выспренній полетъ, который, по своему стремленію горѣ, возвышается надъ всѣмъ земнымъ. Легкость крилъ означаетъ совершенное отдаленіе отъ земнаго, всецѣлое, безпрепятственное и легкое стремленіе выспрь; нагота и неимѣніе обуви — свободу всегдашнюю, ничѣмъ неудержимую готовность, отдаленіе отъ всего внѣшняго и возможное уподобленіе простотѣ существа Божія.

§ 4. Поелику же простая и многообразная Премудрость иногда покрывастъ наготу ихъ, и даетъ имъ носить нѣкоторыя орудія, теперь изъяснимъ, сколько для насъ возможно, и сіи священныя одежды и орудія Умовъ небесныхъ.

Свѣтлая и огнеподобная одежда, какъ я думаю, означаетъ, подобіемъ огня, ихъ Богоподобіе и силу освѣщать, сообразно съ ихъ состояніемъ на небѣ, гдѣ обитаетъ свѣтъ, который духовно сіяетъ и самъ осіявается. Священническая одежда означаетъ ихъ близость къ Божественнымъ и таинственнымъ видѣніямъ, и посвященіе жизни Богу.

Поясы означаютъ ихъ способность охранять въ себѣ плодотворныя силы, и сосредоточеніе ихъ дѣйствованія въ одной цѣли, утвержденнаго навсегда въ одинаковомъ состояніи, какъ въ правильномъ кругѣ.

§ 5. Жезлы означаютъ ихъ царское и владычественное достоинство, и прямое всего исполненіе.

Копья и сѣкира означаютъ силу отдѣлять то, что имъ не свойственно, остроту, дѣятелыюсть и дѣйствіе различительныхъ силъ.

Орудія геометрическія и художническія — способность основывать, созидать и совершать, и вообще все, что относится къ дѣйствію возведенія къ Богу и обращенія существъ нисшихъ.

Иногда же орудія, съ которыми изображаются святые Ангелы, служатъ символами судовъ Божіихъ о насъ (Числ. 22, 23; 2 Цар. 24, 16-17; Апок. гл. 20. Амос. гл. 8. Зах. гл. 3. Іер. 24, 10). Одни изъ сихъ орудій означаютъ исправительное наставленіе, или наказывающее правосудіе, другія — освобожденіе отъ опасностей, или цѣль наставленій, или возстановленіе перваго блаженства, или умноженіе другихъ даровъ, малыхъ или великихъ, чувственныхъ или духовныхъ. Словомъ, проницательный умъ не усомнится въ томъ, что видимое употреблено собственно для означенія невидимаго.

§ 6. То, что они называются вѣтрами (Дан. 7, 2; Псал. 17, 11 и 103, 3), означаетъ быстроту ихъ дѣятельности, которая безостановочно всюду проникаетъ, ихъ способность переноситься сверху внизъ и снизу вверхъ, возводящую нисшихъ на выспреннюю высоту, а высшихъ побуждающую къ сообщенію съ нисшими и попеченію объ нихъ. Можно также сказать, что чрезъ наименованіе вѣтрами означается Богоподобіе небесныхъ Умовъ; ибо и вѣтръ имѣетъ въ себѣ подобіе и образъ Божественнаго дѣйствія, (какъ я довольно показалъ это въ символическомъ Богословіи, при таинственномъ изъясненіи четырехъ стихій), по своей естественной и животворной удободвижимости, по своему быстрому, ничѣмъ неудержимому стремленію, и по неизвѣстности и сокровенности для насъ начала и конца его движеній. Не вѣси бо, сказано, откуду приходитъ, и камо идетъ (Іоан. 3, 8).

Далѣе, Богословіе окружаетъ ихъ облаками, означая симъ, что священные Умы непостижимымъ образомъ исполняются таинственнымъ свѣтомъ, принимаютъ въ себя первоначальный свѣтъ безъ тщеславія, и обильно передаютъ оный существамъ нисшимъ, сообразно съ ихъ природою; что они одарены силою раждать, оживотворять, возращать и совершать по образу дождя умственнаго, который обильными каплями возбуждаетъ къ животворному рожденію нѣдро, имъ орошаемое.

§ 7. Если же Богословіе примѣняетъ къ небеснымъ Существамъ видъ мѣди (напр. Іез. 1, 7; 40, 3; Дан. 10, 6), янтаря (Іез. 1, 5; 8, 2), и камней разноцвѣтныхъ (напр. Апок. 4, 3): то янтарь, какъ нѣчто златовидное и сребровидное, означаетъ немерцающій, неистощимый, неуменьшаемый и неизмѣняемый блескъ, какъ въ золотѣ, и какъ въ серебрѣ яркое, свѣтовидное, небесное сіяніе.

Къ мѣди же должно отнести или свойство огня, или свойство золота, о которыхъ мы уже говорили.

Чтожъ касается до различныхъ цвѣтовъ камней, то надобно думать, что бѣлый цвѣтъ изображаетъ свѣтлость, красный — пламенность, желтый — златовидность, зеленый — юность и бодрость; словомъ, въ каждомъ видѣ символическихъ образовъ ты найдешь таинственное изъясненіе.

Но какъ я думаю, довольно уже нами по возможности сказано о семъ предметѣ; то теперь надобно перейти къ священному изъясненію таинственнаго изображенія небесныхъ Умовъ, въ видѣ нѣкоторыхъ животныхъ.

§ 8. И во первыхъ, образъ льва (Апок. 4, 7; Іез. 1, 10), должно думать, означаетъ господственную, крѣпкую, непреодолимую силу, и посильное уподобленіе непостижимому и неизреченному Богу въ томъ, что они таинственно закрываютъ духовныя стези и пути, ведущіе при Божественномъ просвѣщеніи къ Богу.

Образъ вола (Іез. 1, 10) означаетъ крѣпость, бодрость и то, что дѣлаетъ духовныя борозды способными къ принятію небесныхъ и плодоносныхъ дождей, рога же означаютъ охранительную и непобѣдимую силу.

Далѣе, образъ орла (тамъ же) означаетъ царское достоинство, выспренность, скорость летанія, зоркость, бдительность, быстроту и искусство въ снисканіи пищи, укрѣпляющей силы, и наконецъ способность, при сильномъ напряженіи зрѣнія, свободно, прямо, неуклонно смотрѣть на полный и свѣтоносный лучъ, истекающій отъ Божественнаго свѣта.

Наконецъ, образъ коней означаетъ покорносгь и скорое послушаніе, бѣлые (Зах. 6, 3) кони означаютъ свѣтлость, или, лучше, сродство съ свѣтомъ Божественнымъ; вороные (Зах. 6, 2) — тайны недовѣдомыя; рыжіе (ст. 2) — пламенность и быструю дѣятельность; пестрые (ст. 3) — чернаго и бѣлаго цвѣта — силу, посредствомъ которой связываются крайности, и премудро первое соединяется со вторымъ, второе съ первымъ.

Но еслибы мы не заботились о краткости сочиненія: то всѣ частныя свойства, и всѣ части тѣлеснаго устройства показанныхъ животныхъ, могли бы приличнымъ образомъ примѣнить къ небеснымъ Силамъ, принимая подобіе не въ точномъ значеніи. Такъ, гнѣвный видъ ихъ могли бы примѣнить къ духовному мужеству, котораго крайняя степень есть гнѣвъ, вожделѣніе — къ Божественой любви, и, коротко сказать, всѣ чувства и части безсловесныхъ животныхъ — къ невещественнымъ мыслямъ небесныхъ Существъ и простымъ силамъ. Но для благоразумныхъ не только сіе, но и объясненіе одного только таинственнаго образа достаточно для того, чтобы понять предметы подобнаго рода.

§ 9. Теперь должно показать значеніе рѣкъ, колесъ и колесницъ, примѣняемыхъ къ небеснымъ Существамъ. Огненныя рѣки (Дан. 7, 10) означаютъ Божественные истоки, обильно и непрестанно увлажняющіе оныя Существа, и питающіе ихъ животворнымъ плодоносіемъ. Колесницы (4 Цар. 2, 11; 6, 17) означаютъ согласное дѣйствованіе равныхъ. Колеса же (Іез. 1, 16; 10, 2) окриленныя, неуклонно и прямо движущіяся впередъ, означаютъ силу небесныхъ Существъ идти въ дѣятельности своей по прямому и правильному пути, поколику всякое ихъ духовное стремленіе свыше направляется по прямому и неуклонному пути.

Можно и въ другомъ таинственномъ смыслѣ принять изображеніе духовныхъ колесъ, Имъ дано названіе, какъ говоритъ Богословъ гелгель (Іез. 10, 13), что на Еврейскомъ языкѣ означаетъ: вращаніе и откровеніе. Огненнымъ и Божественнымъ колесамъ принадлежитъ вращаніе, поколику они непрестанно обращаются вокругъ одного и того же блага; откровеніе, поколику они раскрываютъ тайны, возводятъ нисшихъ и низводятъ долу высшее освѣщеніе.

Остается намъ объяснить радость (Лук. 15, 10) небесныхъ Чиновъ. Правда, они совершенно чужды нашего страдательнаго услажденія, впрочемъ сорадуются, какъ говоритъ Писаніе, Богу о обрѣтеніи погибшихъ, по своей Богоподобной тихой радости, по своему искреннѣйшему удовольствію при попеченіи Промысла о спасеніи обращающихся къ Богу, и по тѣмъ неизъяснимымъ восторгамъ, которые весьма часто ощущали Святые мужи, когда свыше нисходило на нихъ Божественное озареніе.

Вотъ что я могъ сказать о священныхъ изображеніяхъ. Хотя изъясненія ихъ и не совсѣмъ удовлетворительны, но онѣ, по моему мнѣнію, способствуютъ къ тому, чтобы не имѣть намъ низкаго понятія о таинственныхъ изображеніяхъ.

Если же ты скажешь, что мы упомянули не о всѣхъ, по порядку представляемыхъ въ Писаніи, какъ дѣйствіяхъ, такъ и изображеніяхъ Ангельскихъ силъ; то отвѣчаемъ на это искреннимъ признаніемъ, что мы частію не имѣемъ полнаго знанія о предметахъ премірныхъ, и имѣемъ нужду въ другомъ руководителѣ и наставникѣ касательно сего предмета, частію же многое, какъ равносильное сказанному нами, оставили съ намѣреніемъ, заботясь о краткости сочиненія и съ благоговѣніемъ умалчивая о тайнахъ, для насъ недоступныхъ.

Примѣчанія:
[1] Подъ Богословіемъ Діонисій Ареопагитъ разумѣетъ Священное Писаніе (Пахимеръ).
[2] Богословы, т. е. Боговдохновенные писатели.
[3] Пахимеръ думаетъ, что это былъ великій Іероѳей.

Источникъ: Святаго Діонисія Ареопагита, Ο небесной Іерархіи. — Изданіе шестое. — М.: Синодальная Типографія, 1898. — 63 с.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0