Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

I-III ВѢКЪ

Муч. Іустинъ Философъ († 166 г.)
Апологія II, представленная въ пользу христіанъ римскому сенату.

1. Событія, совершившіяся вчера и третьяго дня въ вашемъ городѣ при Урбикѣ, Римляне, и то, что подобнымъ образомъ безразсудно дѣлается вашими правителями повсюду, вынудили меня написать эту рѣчь въ защиту насъ, которые одной природы съ вами и ваши братья, хотя вы и не признаете этого и не хотите признавать изъ-за славы вашихъ мнимыхъ достоинствъ. Ибо повсюду, исключая тѣхъ, которые вѣруютъ, что беззаконные и невоздержные будутъ наказаны вѣчнымъ огнемъ, а добродѣтельные и жившіе подобно Христу будутъ жить вмѣстѣ съ Богомъ въ состояніи, чуждомъ страданія, — я разумѣю сдѣлавшихся христіанами, — всѣ, кого станутъ исправлять отъ какого-нибудь порока отецъ или ближній, или сынъ, или другъ, или братъ, или мужъ, или жена, всѣ такіе по упорству воли, привязанности къ удовольствію и непреклонности къ добру, и злые демоны, всегда враждующіе противъ насъ и имѣющіе такихъ судей, (какъ Урбикъ), своими рабами и почитателями, настроиваютъ такихъ правителей, какъ бы бѣснующихся, подвергать насъ смерти. Но чтобъ объяснить вамъ все дѣло, бывшее при Урбикѣ, я разскажу вамъ, что случилось.

2. Одна женщина имѣла у себя распутнаго мужа, и сама была прежде распутною. Когда же она познала ученіе Христово, то и сама обратилась къ доброй жизни и старалась убѣдить къ тому же мужа своего, излагая ему ученіе [1] и внушая, что для тѣхъ, которые живутъ не цѣломудренно и не согласно съ здравымъ разумомъ, будетъ мученіе въ вѣчномъ огнѣ. Но мужъ продолжалъ тѣ же распутства и своими поступками отчуждилъ отъ себя жену. И она, почитая нечестіемъ долѣе раздѣлять ложе съ такимъ мужемъ, который противъ закона природы и справедливости всячески изыскивалъ средства къ удовлетворенію похоти, захотѣла развестись съ нимъ: но, уваживъ совѣты своихъ, которые убѣждали ее потерпѣть еще, въ надеждѣ, что мужъ когда-нибудъ перемѣнится, принудила себя остаться. Когда же мужъ ея отправился въ Александрію, и сдѣлалось извѣстнымъ, что тамъ онъ вдался въ дѣла еще худшія; тогда она, чтобы оставаясь въ супружествѣ и раздѣляя съ нимъ столъ и ложе, не сдѣлаться участницею его непотребствъ и нечестія, дала ему такъ-называемый разводъ и удалилась отъ него. Но хорошій и добрый мужъ ея, которому бы слѣдовало радоваться тому, что она и сама бросила такія дѣла, которымъ необузданно предавалась прежде съ слугами и наемниками, находя удовольствіе въ пьянствѣ и всякомъ непотребствѣ, и хотѣла его удержать отъ нихъ, — когда она оставила его противъ его воли, представилъ противъ нея обвиненіе, объявляя, что она христіанка. Она подала тебѣ, самодержцу, прошеніе, чтобъ ей было дозволено сперва распорядиться своими домашними дѣлами, и по приведеніи въ порядокъ дѣлъ своихъ защищаться по предмету обвиненія; и ты дозволилъ это. А бывшій мужъ ея, не могшій теперь вести дѣло противъ нея, обратился на нѣкотораго Птоломея, который подвергся наказанію отъ Урбика, и который былъ наставникомъ ея въ христіанскомъ ученіи. Онъ поступилъ такимъ оброзомъ: сотника, своего пріятеля, который заключилъ Птоломея въ темницу, онъ убѣдилъ взять Птоломея и спросить только о томъ, христіанинъ ли онъ. Птоломей, будучи нрава правдолюбиваго, чуждаго лжи и обмана, исповѣдалъ себя христіаниномъ, и за то сотникъ оставилъ его въ узахъ и долго мучилъ въ темницѣ. Наконецъ, когда этотъ человѣкъ былъ приведенъ къ Урбику: то также былъ спрошенъ только о томъ, христіанинъ ли онъ. Онъ опять, зная за собой доброе, которымъ обязанъ Христову ученію, исповѣдалъ училище Божествевной добродѣтели. Ибо, кто отрицается отъ чего-нибудь, отрицается или потому, что осуждаетъ это дѣло, или потому, что сознаетъ себя недостойнымъ и чуждымъ того, а посему избѣгаетъ признанія; но ни то, ни другое условіе не идетъ къ истинному христіанину. Урбикъ приказалъ отвесть его на казнь. Въ это время нѣкто Лукій, также христіанинъ, видя такъ незаконно состоявщееся осужденіе, сказалъ Урбику: «почему ты осудилъ на казнь этого человѣка, который не виновенъ ни въ блудѣ, ни въ прелюбодѣяніи, не убійца, не грабитель или воръ, и вообще не обличевъ въ какомъ-либо преступленіи, а исповѣдалъ только себя христіаниномъ? Ты, Урбикъ, судишь, какъ неприлично судить ни самодержцу благочестивому, ни философу сыну кесаря, ни священному сенату». А Урбикъ, ничего не отвѣчая, сказалъ только Лукію: «и ты, мнѣ кажется, такой же»; и когда Лукій отвѣчалъ «точно», то и его велѣлъ отвесть на казнь. Лукій даже благодарилъ его за это, зная, что избавляется отъ такихъ злыхъ властителей, и отходитъ къ Отцу и Царю небесному. Подошелъ еще и третій нѣкто, и также приговоренъ былъ къ казни.

3. Поэтому и я ожидаю, что буду пойманъ въ сѣти кѣмъ-нибудь изъ тѣхъ, о которыхъ я упомянуль, и повѣшенъ на деревѣ, по крайней мѣрѣ, Кресцентомъ, любителемъ шума и суетнаго блеска. Ибо этотъ человѣкъ не стоитъ того, чтобы называть его философомъ (любителемъ мудрости). такъ-какъ онъ всенародно обвиняетъ насъ въ томъ, чего не знаетъ, — будто христіане безбожники и нечестивцы; и это дѣлаетъ онъ въ угоду и удовольствіе обольщенной толпы. Если онъ нападаетъ на насъ, не изучавши ученія Христова; то онъ человѣкъ крайне злой и гораздо хуже простолюдиновъ, которые часто остерегаются говорить о томъ, чего не знаютъ, и приносить ложное свидѣтельство; а если онъ изучалъ его и не понялъ его величія, или понялъ, но дѣлаетъ такъ, чтобы не заподозрили его, что онъ христіанинъ, то оказывается еще болѣе низкимъ и злымъ, потому что онъ рабъ народнаго и несмысленнаго мнѣнія и страха И я хочу, чтобъ вы знали, что я, предложивъ ему нѣсколько вопросовъ, удостовѣрился и доказалъ, что онъ вовсе ничего не знаетъ. И если эти состязанія съ нимъ не дошли до васъ, то, въ доказательство истинности моихъ словъ, я готовъ и при васъ повторить состязаніе съ нимъ: и это было бы царское дѣло. А если извѣстны вамъ и мои вопросы и его отвѣты, то для васъ ясно, что онъ ничего нашего не знаетъ, или если и знаетъ, то, боясь слушателей, не смѣетъ говорить, подобно Сократу, и чрезъ то обличается, что онъ, какъ я сказалъ, не философъ, а славолюбецъ, который не уважаетъ того достойнаго всей любви правила Сократова: «никого не должно предпочитать истинѣ» [2]. И невозможно, чтобъ циникъ, избравши послѣднею цѣлію безразличіе (между добромъ и зломъ) признавалъ какое-нибудь добро, кромѣ безразличія.

4. Но чтобы кто-нибудь не сказалъ намъ: «такъ убивайте же всѣ сами себя и отходите къ Богу, и насъ избавьте отъ хлопотъ»: то скажу, по какой причинѣ мы этого не дѣлаемъ, и почему при допросахъ безбоязненно признаемся. Мы научены, что не напрасно Богъ сотворилъ міръ, но для человѣческаго рода, и, какъ я прежде сказалъ [3], Онъ услаждается тѣми, которые подражаютъ въ свойственныхъ Ему добродѣтеляхъ, и ненавидитъ тѣхъ, которые словомъ или дѣломъ предпочитаютъ зло. Итакъ если всѣ мы отанемъ сами себя убивать, то будемъ виновны въ томъ, что, сколько отъ насъ зависитъ, никто не родится, не научится Божественному ученію, и перестанетъ существовать человѣческій родъ, и если будемъ дѣлать такъ, то сами поступимъ противно волѣ Божіей. Когда же насъ допрашиваютъ, — мы не отрицаемся, потому что не сознаемъ за собою ничего худаго, но почитаемъ нечестіемъ не быть во всемъ вѣрными истинѣ, которая, мы знаемъ, угодна Богу; притомъ мы хотимъ нынѣ и васъ избавить отъ несправедливаго предубѣжденія объ насъ.

5. Но если кому придетъ такая мысль, что если мы признаемъ Бога нашимъ покровителемъ, то беззаконные, какъ мы говоримъ, не владычествовали бы надъ нами и не мучили бы насъ: разрѣшу и это. Богъ, сотворившій весь міръ, покоривъ земное человѣку, и устроивъ небесныя свѣтила для произращенія плодовъ и для произведенія перемѣнъ времени, постановивъ имъ Божественный законъ (что, очевидно, Онъ сдѣлалъ для людей), ввѣрилъ попеченіе о людяхъ и о поднебесномъ поставленнымъ на это ангеламъ. Но ангелы преступили это назначеніе: они впали въ совокупленіе съ женами [4], и родили сыновъ, такъ-называемыхъ демоновъ: а затѣмъ, наконецъ, поработили себѣ человѣческій родъ, частію посредствомъ волшебныхъ писаній, частію посредотвомъ страховъ и мученій. которыя они наносили, а частію чрезъ наученіе жертвоприношеніямъ, куреніямъ и возліяніямъ, въ коихъ сами возъимѣли нужду, поработившись страстямъ и похотямъ; и они посѣяли между людьми убійства, войны, любодѣянія, распутства и всякое зло. Поэтому и поэты и миѳологи, не зная, что все ими описываемое дѣлали съ мущинами и женщинами, городами и народами, ангелы и рожденные отъ нихъ демоны, приписали это самому Богу и сынамъ родившимся, какъ отъ сѣмени Его, тавъ и отъ называемыхъ Его братьевъ, Посидона и Плутона, а равно и отъ дѣтей ихъ. Потому они каждаго называли такимъ именемъ, какое кто изъ ангеловъ давалъ себѣ и своимъ сынамъ.

6. Напротивъ Отцу всего, нерожденному, нѣтъ опредѣленнаго имени, ибо если бы Онъ назывался какимъ-нибудь именемъ, то имѣлъ бы кого-либо старше себя, который далъ Ему имя. Что же касается до словъ: Отецъ, Богъ, Творецъ, Господь и Владыка, — это не суть имена, но названія, взятыя отъ благодѣяній и дѣлъ Его. И Сынъ Его, Который одинъ только называется собственно Сыномъ, Слово, прежде тварей сущее съ Нимъ и рождаемое отъ Него, когда въ началѣ Онъ все создалъ и устроилъ, — хотя и называется Христомъ, потому что помазанъ, и потому что чрезъ Него Богъ устроилъ все, но и это самое имя содержитъ неизвѣстное значеніе, такъ же какъ и наименованіе: Богъ не есть имя, но мысль, всажденная въ человѣческую природу, о чемъ-то неизъяснимомъ. Но Іисусъ имѣетъ имя и значеніе и человѣка, Спасителя; ибо Онъ и сдѣлался человѣкомъ, какъ я уже сказалъ [5], и родился по волѣ Бога и Отца ради вѣрующихъ въ Него людей и для сокрушенія демоновъ. Это и теперь вы можете узнать изъ того, что происходитъ предъ вашими глазами. Ибо многіе изъ нашихъ, изъ христіанъ, исцѣляли и нынѣ еще исцѣляютъ множество одержимыхъ демонами во всемъ мірѣ и въ вашемъ городѣ, заклиная именемъ Іисуса Христа, распятаго при Понтіѣ Пилатѣ, между тѣмъ какъ они не были исцѣлены всѣми другими заклинателями, заговорщиками и чародѣями, — и тѣмъ побѣждаютъ и изгоняютъ демоновъ. овладѣвшихъ человѣками.

7. Поэтому Богъ, ради сѣмени христіанъ, которое Онъ признаетъ причиною сохраненія міра [6], и медлитъ произвести смѣшеніе и разрушеніе вселенной, такъ чтобы не было уже болѣе злыхъ ангеловъ, демоновъ и людей. А еслибы не это, то уже было бы невозможно вамъ болѣе поступать такъ съ нами и возбуждаться къ къ тому злыми демонами; но судный огонь сошелъ бы и истребилъ все безъ разбора, какъ прежде воды потопа не оставили никого, кромѣ одного съ его семействомъ, который называется у насъ Ноемъ, а у васъ Девкаліономъ, и отъ котораго снова произошло такое множество людей — злыхъ и добрыхъ. Такъ — утверждаемъ мы — будетъ сгорѣніе міра, а не какъ думаютъ стоики, на основаніи своего ученія о превращеніи всѣхъ вещей одной въ другую; чтó, очевидно, весьма нелѣпо. И не по судьбѣ люди дѣйствуютъ или терпятъ случающееся съ ними, но — думаемъ — каждый дѣлаетъ добро или грѣшитъ по своему выбору; а что добрые, каковъ Сократъ и подобные ему, бываютъ гонимы и заключаемы въ узы, а Сарданапалъ, Епикуръ и подобные имъ, повидимому, благоденствуютъ въ изобиліи и славѣ, то это происходитъ по дѣйствію злыхъ демоновъ: но стоики, не понимая этого, учили, что все бываетъ по необходимости судьбы. Но такъ-какъ Богъ въ началѣ сотворилъ родъ и ангеловъ и человѣковъ съ свободною волею, то по справедливости они будутъ нести наказаніе въ вѣчномъ огнѣ за грѣхи свои. Ибо такова природа всякой твари — быть способною къ пороку и добродѣтели, и ни одна изъ нихъ не была бы достойною похвалы, еслибы не имѣла возможности склоняться въ ту или другую сторону. Это же подтверждаютъ всѣ гдѣ-либо бывшіе здравомыслящіе законодатели и философы тѣмъ, что предписывали иное дѣлать, а иного удаляться. И стоическіе философы въ своемъ ученіи о нравственности весьма одобряютъ это же самое, такъ что изъ этого открывается несостоятельность ихъ ученія о началахъ и о безтѣлесныхъ вещахъ. Ибо если они скажутъ, что дѣйствія людей происходятъ вслѣдствіе судьбы, то должны будутъ сказать, — или что Богъ есть не что иное, какъ то, что вращается, измѣняется и всегда разрѣшается въ то же самое, и такимъ образомъ окажется, что они имѣютъ понятіе только о тлѣнвомъ, и что самъ Богъ какъ въ частяхъ, такъ и въ цѣломъ участвуетъ во всякомъ злѣ; или что и порокъ и добродѣтели — ничто: но это противно всякому здравому понятію, разуму и уму.

8. И послѣдователи стоическихъ ученій за то, что они были прекрасны въ своей нравственаой системѣ, также какъ и поэты въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, по причинѣ сѣмени Слова [7], насажденнаго во всемъ родѣ человѣческомъ, — были, мы знаемъ, ненавидимы и убиваемы: таковъ, извѣстно, былъ Гераклитъ, какъ я прежде сказалъ [8], и изъ современныхъ намъ Мусоній [9] и другіе. Ибо демоны, какъ я показалъ, всегда производили то, что всѣ старавшіеся сколько-нибудь жить согласно съ разумомъ и удаляться зла, были ненавидимы. Поэтому ни мало не удивительно, если, по дѣйствію обличаемыхъ демоновъ, подвергаются еще бóльшей ненависти тѣ, которые стараются жить согласно не съ какою-либо частію посѣяннаго въ нихъ Слова, но руководствуясь знаніемъ и созерцаніемъ всего Слова, Которое есть Христосъ. Демоны, впрочемъ, понесутъ достойное наказаніе и мученіе: они будутъ заключены въ вѣчномъ огнѣ. Ибо если они и нынѣ побѣждаются отъ людей именемъ Іисуса Христа, то это служитъ свидѣтельствомъ о наказаніи, которое готовится для нихъ и для служащихъ имъ въ огнѣ вѣчномъ. Такъ и всѣ пророки предвозвѣстили, и Іисусъ, нашъ Учитель, научилъ насъ.

9. Но чтобы не сказалъ кто того же. что говорятъ тѣ, которые почитаются за философовъ, т.-е. что все, что мы говоримъ о наказаніи неправедныхъ людей въ вѣчномъ огнѣ, есть только пустыя слова и пугала, и что мы внушаемъ людямъ жить добродѣтельно только по страху, а не потому, что это хорошо и прекрасно, — на это отвѣчу коротко, что если это не такъ, то нѣтъ Бога, или если есть, то Онъ не печется о людяхъ, что и добродѣтель и порокъ — ничто, и что, какъ я прежде сказалъ, законодатели несправедливо наказываютъ тѣхъ, которые преступаютъ ихъ хорошія предписанія. Но такъ какъ они не несправедливы, и Отецъ ихъ чрезъ Слово научаетъ ихъ дѣлать тоже, что дѣлаетъ Самъ: то ее несправедливо поступаютъ и тѣ, которые сообразуются съ ними. Если же кто противопоставитъ намъ различные законы между людьми и скажетъ, что у однихъ это почитается хорошимъ, а то худымъ, но у другихъ почитается хорошимъ то, что признается у тѣхъ худымъ, и наоборотъ, хорошее у тѣхъ признается здѣсь за худое: тотъ пусть выслушаетъ, что скажу на это. Мы знаемъ, что и злые ангелы установили законы, соотвѣтствующіе ихъ порочности, и въ такихъ законахъ находятъ удовольствіе люди, которые сдѣлались подобными имъ. Но истинное Слово, когда Оно пришло, показало, что не всѣ мнѣнія и не всѣ ученія хороши, но одни худы, а другія хороши. Это же и подобное тому я отвѣчу и такимъ людямъ, и если будетъ нужно, раскрою подробнѣе, но теперь возвращаюсь къ своему предмету.

10. Итакъ наше ученіе, очевидно. возвышеннѣе всякаго человѣческаго ученія, потому что явившійся ради насъ Христосъ по всему былъ Слово, т.-е. и по тѣлу, и по Слову, и по душѣ [10]. И все, что когда-либо сказано и открыто хорошаго философами и законодателями, все это ими сдѣлано соотвѣтственно мѣрѣ нахожденія ими и созерцанія Слова, а такъ какъ они не знали всѣхъ свойствъ Слова, Которое есть Христосъ, то часто говорили даже противное самимъ себѣ. Но кто изъ жившихъ до Христа, по Его человѣчеству, покушался изслѣдовать и опровергать что-либо Словомъ, тѣ были предаваемы, какъ нечестивые и дерзкіе, суду. Самый твердый изъ всѣхъ нихъ въ этомъ дѣлѣ Сократъ былъ обвиненъ въ тѣхъ же преступленіяхъ, какъ и мы; ибо говорили, что онъ вводилъ новыя божества и не признавалъ тѣхъ, которыхъ граждане почитали богами. А онъ, изгоняя изъ государства и Гомера [11], и другихъ поэтовъ, училъ людей отвращаться злыхъ демоновъ — злыхъ и дѣлавшихъ то, что описывали поэты, и увѣщевалъ ихъ пріобрѣтать познаніе невѣдомаго имъ Бога посредетвомъ изслѣдованія разума, говоря такъ: «Отца и Зиждителя всего и найдти не легко, и, нашедши, возвѣстить Его всѣмъ не безопасно» [12]. Однако нашъ Христосъ сдѣлалъ это своею силою. Ибо Сократу никто не повѣрилъ такъ, чтобы рѣшился умереть за это ученіе; напротивъ, Христу, Котораго отчасти позналъ и Сократъ, — ибо Онъ былъ и есть Слово, Которое находится во всемъ и предвозвѣщало будущее, то чрезъ пророковъ, то и Само чрезъ Себя, когда содѣлалось подобострастнымъ намъ и учило этому, — повѣрили не только философы и ученые, но и ремесленники и вовсе необразованеые, презирая и славу, и страхъ, и смерть, потому что все это производитъ сила неизреченнаго Отца, а не средства человѣческаго разума.

11. Но мы не были бы убиваемы, и неправедные люди и демоны не были бы сильнѣе насъ, еслибы всякому рожденному человѣку не надлежало умереть; поэтому-то мы и отдаемъ этотъ долгъ съ благодареніемъ. И здѣсь — я думаю — хорошо и прилично привести разсказъ изъ Ксенофонта, для пользы Кресцента и тѣхъ, которые несмысленны такъ же, какъ онъ. Ксенофонтъ говоритъ [13], что Геркулесъ, пришедши къ мѣсту, гдѣ встрѣчались три дороги, нашелъ добродѣтель и порокъ, которые явились ему въ образѣ женщинъ; и что порокъ въ роскошномъ нарядѣ, съ очаровательнымъ и цвѣтущимъ лицемъ и съ мгновенно плѣняющимъ взглядомъ, сказалъ Геркулесу: «если ты послѣдуешь за мною, то я сдѣлаю, что ты всегда будешь жить весело и украшаться самымъ блистательнымъ убранствомъ, подобнымъ тому, какое на мнѣ»; а добродѣтель съ грубымъ лицемъ и одеждою говорила: «но если послѣдуешь за мною, то украсишься не скоропреходящимъ и тлѣннымъ убранствомъ и красотою, но украшеніями вѣчными и прекрасными». Итакъ мы совершенно увѣрены, что всякій удаляющійся того, что кажется красивымъ, и стремящійся къ тому, что почитается труднымъ и страннымъ, получаетъ блаженство. Ибо порокъ, для прикрытія своихъ собственныхъ дѣйствій, принимаетъ на себя свойства, которыя принадлежатъ добродѣтели и которыя дѣйствительно прекрасны, чрезъ подражаніе нетлѣнному (ибо онъ ничего нетлѣннаго не имѣетъ и сдѣлать не можетъ), и тѣмъ порабощаетъ себѣ долу преклонныхъ людей, а принадлежащія ему худыя свойства переноситъ на добродѣтель. Но тѣ, кто понимаетъ истинно хорошее, бываютъ нетлѣнны въ добродѣтели: что всякій разсудительный человѣкъ долженъ предположить и о христіанахъ и объ атлетахъ и о тѣхъ, которые дѣлали подобное тому, что поэты говорили о мнимыхъ богахъ, — выводя такое заключеніе изъ того, что мы презираемъ смерть, которой бы надлежало убѣгать.

12. И самъ я, когда еще услаждался ученіемъ Платона, слышалъ, какъ поносятъ христіанъ, но видя, какъ они безстрашно встрѣчаютъ смерть и все, что почитается страшнымъ, почелъ невозможнымъ, чтобъ они были преданы пороку и распутству. Ибо какой распутный и невоздержный, почитающій за удовольствіе ѣсть плоть человѣческую, можетъ охотно принять смерть, чтобъ лишиться своихъ удовольствій? Не будетъ ли онъ напротивъ стараться всячески продолжить свою настоящую жизнь и скрываться отъ властей, а не объявлять о себѣ для осуждееія на смерть? Между тѣмъ злые демоны возбудили нѣкоторыхъ худыхъ людей и на такое дѣло: умертвивши нѣкоторыхъ изъ насъ по ложнымъ обвиненіямъ, на насъ взнесеннымъ, они влекли на пытку слугъ нашихъ, или дѣтей, или женщинъ, и ужасными мученіями принуждали ихъ говорить про насъ тѣ баснословныя дѣйствія, которыя сами дѣлаютъ явно. А такъ какъ за нами нѣтъ ничего такого, то мы и не безпокоимся, имѣя Бога, нерожденнаго и неизреченнаго, свидѣтелемъ мыслей и дѣйствій. Ибо почему бы намъ и всенародно не признавать такихъ дѣлъ хорошими, и не доказывать, что они суть божественное любомудріе, говоря, что, умерщвляя людей, мы совершаемъ таинства Кроноса: упиваясь, какъ говорятъ, кровію, подражаемъ тому, что вы дѣлаете почитаемому вами идолу [14], котораго вы окропляете кровію не только безсловесныхъ животныхъ, но и людей, совершая это возліяніе крови умерщвленныхъ жертвъ чрезъ знаменитѣйшаго и благороднѣйшаго изъ васъ; а мужеложствуя и беззаконно совокупляясь съ женщинами, мы подражаемъ Юпитеру и другимъ богамъ, находя для себя въ этомъ защиту въ сочиненіяхъ Эпикура и поэтовъ? Но такъ какъ мы убѣждаемъ васъ удаляться и отъ такихъ постановленій и отъ тѣхъ, которые ихъ исполяяютъ и подражаютъ такимъ, — какъ это я дѣлаю и теперь на этихъ самыхъ страницахъ, то на насъ всячески нападаютъ; впрочемъ мы о томъ не заботимся, ибо знаемъ что Правосудный Богъ все видитъ. И что, еслибы и теперь кто взошелъ на какое-нибудь возвышенеое мѣсто, и воскликнулъ трагическимъ голосомъ: «стыдитесь, стыдитесь приписывать невиннымъ то, что сами дѣлаете явно, и то, что свойственно вамъ самимъ и вашимъ богамъ, взводить на тѣхъ. которые нисколько тому не причастны: перестаньте, образумьтесь!»

13. И вотъ я, когда открылъ то нечестивое покрывало, которое злые демоны набросили на божественное ученіе христіанъ для отвращенія отъ него прочихъ людей, посмѣялся и надъ виновниками этихъ ложныхъ выдумокъ, и надъ ихъ покрываломъ, и надъ народнымъ мнѣніемъ, и, признаюсь, поставляю себѣ въ славу быть и всѣми силами стараюсь явиться на самомъ дѣлѣ христіаниномъ; и это не потому, что ученіе Платоново совершенно различно отъ Христова, но потому, что не во всемъ съ нимъ сходно, равно какъ и ученіе другихъ, какъ-то: стоиковъ, поэтовъ и историковъ. Ибо всякій изъ нихъ говорилъ прекрасно потому именно, что познавалъ отчасти сродное съ посѣяннымъ Словомъ Божіимъ. А тѣ, которые противорѣчили сами себѣ въ главнѣйшихъ предметахъ, очевидно не имѣли твердаго вѣдѣнія и неопровержимаго познанія. Итакъ все, чтó сказано кѣмъ нибудь хорошаго, принадлежитъ намъ христіанамъ. Ибо мы, послѣ Бога, почитаемъ и любимъ Слово нерожденнаго и неизреченнаго Бога, потому что Оно также ради насъ сдѣлалось человѣкомъ, чтобы сдѣлаться причастнымъ нашимъ страданіямъ и доставить намъ исцѣленіе. Всѣ тѣ писатели посредствомъ врожденнаго сѣмени Слова могли видѣть истину, но темно. Ибо иное дѣло сѣмя и нѣкоторое подобіе чего либо, данное по мѣрѣ пріемлемости; а иное то самое, чего причастіе и подобіе даровано по Его благодати.

14. Итакъ, я прошу васъ, благоволите надписать на этомъ сочиненіи, чтó вамъ угодно, и обнародовать его, чтобы и другіе узнали о нашихъ дѣлахъ и могли освободиться отъ ложнаго мнѣнія и невѣдѣнія о добромъ [15]; они по своей собственной винѣ подлежатъ наказаніямъ: потому что въ природѣ человѣческой есть способность различать доброе отъ худаго, и потому что, обвиняя насъ, которыхъ не знаютъ, въ такихъ дѣйствіяхъ, какія называютъ постыдными, сами находятъ удовольствіе въ богахъ, которые совершали такія дѣла и нынѣ еще требуютъ отъ людей того же; такимъ образомъ, осуждая насъ, какъ будто бы мы дѣлали это, на смерть или узы или другое какое наказаніе, они произносятъ приговоръ на самихъ себя, поэтому для осужденія ихъ не нужно другихъ судей.

15. Что же касается до нечестиваго и ложнаго Си-монова ученія между соотечественниками моими [16]; то я оставилъ его безъ вниманія. Если вы сдѣлаете надпись на этомъ сочиненіи моемъ, то я сдѣлаю его извѣстнымъ всѣмъ, чтобы, если можно, перемѣнили свои мысли: съ этою единственною цѣлію я написалъ это сочиненіе. А наше ученіе, по здравому суду, не постыдно, но выше всякой человѣческой философіи. По крайней мѣрѣ оно не походитъ на сотадскія [17], филенидскія [18], орхистическія, эпикурейскія, и другія такого же рода наставленія поэтовъ, которыя всѣмъ позволено и видѣть въ представленіяхъ и читать въ писаніяхъ. Я наконецъ заключу, сдѣлавши съ своей стороны все, что могу, и желая, чтобы всѣ люди повсюду сподобились истины. О, еслибы вы ради себя самихъ судили правильно, какъ того требуетъ благочестіе и любомудріе!

Примѣчанія:
[1] Т.-е. Христово.
[2] Плат. де Republ. X.
[3] Сн. 1 апол. гл. 10.
[4] Сн. 1 ап. гл. 5. Таже мысль высказывается у Аѳинагора (Suppl. pro Christ. c. 24), въ Климентинахъ (VI, с. 13), у Климента Александрійскаго (Strom. VI, с. 1. § 10); у Тертуллиана (Ароl. с. 22), у Лактанція (Instit. div. II, с. 15); а также у Іосифа Флавія (Antiqu. Iud. 1, с. 4).
[5] Сн. 1 апол. гл. 23 и 63.
[6] Сл. въ письмѣ къ Діогнету гл. 6.
[7] Или Разума.
[8] Сн. 1 апол. гл. 46.
[9] Изъ немногихъ Мусоніевъ ученые здѣсь разумѣютъ Мусонія Тирренскаго, стоическаго философа, который, по свидѣтельству Свиды, за смѣлость и независимость духа былъ убитъ Нерономъ.
[10] Въ этихъ словахъ выражается представленіе Іустина о соединеніи человѣческаго и Божескаго естествъ во Христѣ въ единое лицо Богочеловѣка, въ которомъ жила вся полнота Слова безъ уничтоженія человѣческой природы, имъ Самимъ образованной и воспринятой отъ Дѣвы Маріи.
[11] У Платона Republ. II, гдѣ онъ дѣлаетъ Сократа лицомъ говорящимъ.
[12] Сн. Плат. въ Тимеѣ. Климентъ александр., Оригенъ, Минуцій Феликеъ, Лактанцій и другіе вмѣсто Іустинова: ουϰ ἀσϕαλες, принимаютъ согласно съ Платономъ: ἀδύνατον.
[13] Ксеноф. Memor. Socr., II. с. 1.
[14] О томъ же сн. Татіана (Orat. c. graec. с. 26), Ѳеофила антіох. (ad Autol. III, с. 7), Минуція Феликса (Octav. с. 21 и 30) и Лактанція (Inst. div. 1. с. 21).
[15] Здѣсь сдѣдуютъ въ рукописяхъ и нѣкоторыхъ печатныхъ изданіяхъ слова: Εἰς τὸ γνωσϑῆναι τοῖς ἀνϑρωποις ταῦτα (чтобы это было извѣстно людямъ), но Отто опускаетъ ихъ, почитая ихъ здѣсь излишними и нарушающими складъ рѣчи, и полагаетъ, что они внесены въ текстъ съ полей, гдѣ кто нибудь хотѣлъ означить содержаніе послѣднихъ главъ — просьба объ обнародованіи сочиненія Іустинова.
[16] Т.-е. Самарянами. Сн. 1 апол. п. 1 и 26.
[17] Сотадъ, по свидѣтельству Страбона, первый стихотворецъ, начавшій говорить о безнравственныхъ и нецѣломудренныхъ предметахъ (ϰιναιδολογειν); отсюда и родъ такихъ стихотвореній сталъ называться сотадскимъ. Онъ жилъ при Птоломеѣ Филадельфѣ. См. Любкера Real-lexikon.
[18] Филенидъ также стихотворецъ о любовныхъ дѣлахъ, Орхистическіе, или плясовые стихи соединялись съ пѣніемъ и пляскою, которыя въ послѣднія времена язычества были исполнены сладострастія.

Источникъ: Сочиненiя святаго Iустина философа и мученика. / Изданы въ русскомъ переводѣ, со введ. и примеч. къ нимъ протоiер. П. Преображенскимъ. Отдѣлъ I: Первая Апологiя; Вторая Апологiя; Разговоръ съ Трифономъ iудеемъ. М.: Университетская типографiя, 1892. – С. 105-121.

Къ оглавленію раздѣла


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0