Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 января 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Аѳанасій Великій (†373 г.)
6. Защитительное слово противъ аріанъ.

1. Думалъ я, что, послѣ многихъ доказательствъ, представленныхъ въ нашу пользу, враги, наконецъ, со стыдомъ скроются, и будутъ даже себя самихъ винить за то, въ чемъ клеветали на другихъ. Поелику же, и подвергшись такому осужденію, не обнаруживаютъ они стыда, но, по безчувственности своей, пресмыкаются въ злорѣчіи, признавая все требующимъ новаго суда, не для того, чтобы имъ самимъ держать отвѣтъ на судѣ (этого избѣгаютъ они), но чтобы потревожить насъ и души людей простосердечныхъ, то призналъ я необходимымъ оправдаться предъ вами, чтобы вы не обращали больше вниманія на ихъ ропотъ, но судили ихъ лукавство и клевету. И оправдываюсь передъ вами, людьми искренними, а передъ любителями споровъ осмѣлюсь и на обличеніе ихъ.

Дѣло наше не требуетъ суда. Оно было уже судимо не разъ, не два, но многократно, и во-первыхъ — въ собраніи почти ста Епископовъ нашей области, во-вторыхъ — въ Римѣ, куда, по Евсевіеву писанію, призывали и ихъ, и насъ, и гдѣ собрано было болѣе пятидесяти Епископовъ, въ-третьихъ — на большомъ соборѣ въ Сардикѣ, созванномъ по повелѣнію боголюбивѣйшихъ Царей Констанція и Константа. На этомъ соборѣ противники наши низложены, какъ клеветники, опредѣленіе же въ нашу пользу подтвердили своими голосами болѣе, нежели триста епископовъ изъ епархій Египта, Ливіи, Пентаполя, Палестины, Аравіи, Исавріи, Кипра, Памфиліи, Ликіи, Галатіи, Дакіи, Мисіи, Ѳракіи, Дарданіи, Македоніи, Эпира, Ѳессаліи, Ахаіи, Крита, Далмаціи, Сискіи, Панноній, Норика, Италіи, Пицена, Тусціи, Кампаніи, Калабріи, Апуліи, Бруттіи, Сициліи, всей Африки, Сардиніи, Испаніи, Галліи, Британіи. Съ ними подписались свидѣтелями Урзацій и Валентъ, прежде клеветавшіе на насъ, а впослѣдствіи раскаявшіеся; они не только одобрили сдѣланное въ нашу пользу опредѣленіе, но и себя, и другихъ противниковъ нашихъ, признали клеветниками. Ибо принесшіе такое раскаяніе и подтвердившіе это письменно явнымъ образомъ изобличаютъ Евсевіевыхъ сообщниковъ; потому что вообще съ ними составляли противъ насъ заговоръ. Итакъ, чтó разбирали и рѣшили и ясно доказали столь многіе достойные вѣроятія епископы, то, какъ признáется всякій, напрасно подвергать снова суду, чтобы, если и теперь будетъ изслѣдовано, еще не пересуживать и снова не переслѣдывать, и такимъ образомъ не трудиться до безконечности.

2. И голоса столькихъ епископовъ достаточно къ тому, чтобъ постыдить намѣревающихся еще хотя чѣмъ-нибудь отмстить намъ. Когда же и враги свидѣтельствуютъ въ нашу пользу и противъ себя, говоря, что это былъ заговоръ на насъ: кому уже не будетъ стыдно колебаться еще сомнѣніемъ? Законъ повелѣваетъ состояться судамъ при устѣхъ двою и тріехь свидѣтелей (Втор. 19, 15); и вотъ — такое множество свидѣтелей за насъ, а къ нимъ въ добавокъ и показаніе враговъ. Почему и оставшіеся нашими врагами не обращаютъ вниманія на тѣхъ, кого судили, какъ хотѣли, но вынуждены уже вопреки благовидности нападать на своихъ обличителей. И для нихъ всего прискорбнѣе это; потому что дѣлали они скрытно, и слагали между собою втайнѣ, а Валентъ и Урзацій вывели то наружу и открыли. И въ точности знаютъ они, что раскаяніе этихъ людей сколько осуждаетъ ихъ, столько оправдываетъ терпѣвшихъ отъ нихъ обиду. Посему-то на Сардикійскомъ соборѣ были они низложены, какъ сказалъ я выше, и низложены справедливо. Такъ и тогдашніе фарисеи, заступаясь за Павла (Дѣян. 23, 9), обличили составленный противъ него ими самими и іудеями заговоръ; такъ оказалось, что блаженный Давидъ гонимъ былъ напрасно, когда гонитель признался, сказавъ: погрѣшихъ, чадо Давиде (1 Цар. 26, 21): такъ и эти, будучи побѣждены истиною, признали ее, и написавъ это, передали Юлію, Епископу Римскому. Писали и ко мнѣ, желая имѣть миръ со мною, тѣ самые, которые столько разглашали о мнѣ худаго, и которымъ, можетъ быть, и теперь стыдно; потому что, кого старались погубить, тотъ, какъ видятъ, по Господней благодати живъ. Арія же и ересь предали они анаѳемѣ, что и слѣдовало имъ сдѣлать. Ибо узнавъ, что Евсевіевы приверженцы злоумышляли противъ меня не по иному чему, а только по собственному своему злочестію, и однажды рѣшившись сознаться въ клеветѣ на насъ, тотчасъ отреклись отъ христоборной ереси, ради которой и противъ меня дѣйствовали.

А чтó на различныхъ соборахъ было писано въ нашу защиту епископами и прежде всего епископами египетскими, — это предлагаемъ здѣсь:

Святый Соборъ, собравшійся въ Александріи изъ Египта, Ѳиваиды, Ливіи и Пентаполя, повсюду сущимъ Епископамъ Вселенской Церкви, возлюбленнымъ и вожделѣннымъ братіямъ, желаетъ о Господѣ радоваться.

3. Въ самомъ началѣ составленія заговора противъ сослужителя нашего Аѳанасія, и по вступленіи его въ Александрію, могли мы, возлюбленные братія, оправдать его въ томъ, чтó злоумышляли противъ него Евсевіевы приверженцы, а ихъ подвергнуть отвѣтственности за все, что претерпѣлъ онъ отъ нихъ, и обнаружить всѣ взведенныя на него клеветы. Но поелику тогда, какъ и сами вы знаете, не дозволили этого самыя обстоятельства; теперь же, по возвращеніи Епископа Аѳанасія, думали-было мы, что будутъ они посрамлены и постыждены своими столько явными неправдами, — и потому разсудили молчать. А между тѣмъ, и послѣ того, какъ Аѳанасій столько потерпѣлъ, послѣ преселенія его въ Галлію, послѣ пребыванія его, вмѣсто своей стороны, въ странѣ чужой и весьма далекой, послѣ того, какъ ему, если-бы не встрѣтилъ человѣколюбиваго Царя, приходилось почти умереть отъ ихъ клеветъ, хотя всѣмъ этимъ удовольствовался бы всякій, самый раздраженный и лютый врагъ, — они не чувствуютъ стыда, напротивъ же того, снова возстаютъ на Церковь и на Аѳанасія, и негодуя на возвращеніе его, отваживаются на новыя, бóльшія прежнихъ, злодѣянія, легкомысленно возводятъ на него обвиненіе, и не боятся написаннаго въ Священномъ Писаніи: свидѣтель лживый безъ муки не будетъ (Прит. 19, 9), и: уста лжущихъ убиваютъ душу (Прем. 1, 11). По сему самому мы не въ силахъ уже молчать, дивимся же ихъ лукавству и ненасытному соревнованію въ составленіи заговоровъ.

Вотъ, снова не перестаютъ тревожить царскій слухъ доносами на насъ, не перестаютъ писать губительныя письма къ истребленію Епископа, врага ихъ нечестію. Снова писали на него Царямъ, опять хотятъ составить противъ него заговоръ, обвиняя его въ небывалыхъ кровопролитіяхъ; опять намѣреваются нанести ему смерть, обвиняя его въ мнимыхъ убійствахъ. Ибо и тогда довели бы его до смерти клеветами своими, еслибы не было у насъ человѣколюбиваго Царя. Скажемъ короче: опять стараются изгнать его въ заточеніе, притворно оплакивая бѣдствія заточенныхъ, какъ будто имъ сосланы они въ заточеніе. Оплакиваютъ они то, чего мы вовсе не дѣлали; но не довольствуются тѣмъ, что сами противъ него сдѣлали, хотятъ же присовокупить вновь худшее прежняго. Столько-то они кротки, человѣколюбивы и благонравны, лучше же сказать (и это будетъ сказано вѣрно), лукавы и жестоки, и внушаютъ къ себѣ уваженіе страхомъ и угрозами, а не благочестіемъ и скромностію, приличными епископамъ! Какихъ выраженій не употребилъ бы ни одинъ изъ свѣтскихъ дѣловодцевъ, такія осмѣлились они расточать, когда писали къ Царямъ; и обвиняли Аѳанасія въ столькихъ убійствахъ и кровопролитіяхъ не передъ градоначальникомъ и не передъ кѣмъ-либо высшимъ, но передъ тремя Августами. Не задержала ихъ отдаленность путей, только чтобы наполнить доносомъ своимъ всѣ высшія судебныя мѣста; ибо дѣйствительно, возлюбленные, написанное ими есть доносъ, и доносъ самый тяжкій, потому что представленъ въ самое высшее у людей судилище. И что иное будетъ концемъ этихъ изслѣдованій, какъ не смерть, по мановенію царской воли?

4. Итакъ не Аѳанасіевы, но ихъ дѣла достойны слезъ и сѣтованія, ихъ иному справедливѣе будетъ оплакивать; потому что о нихъ-то и печалиться надобно, какъ написано: не плачите мертваго, ниже рыдайте о немъ: плачите плачемъ о исходящемъ, яко не возвратится ктому (Іер. 22, 10). Все ихъ посланіе не иное что имѣетъ цѣлію, какъ смерть; если дозволятъ, — готовы они умерщвлять, посылать въ заточеніе. Ибо имѣли уже дозволеніе боголюбивѣйшаго родителя Царей нашихъ, который и удовлетворилъ ихъ раздражительности, вмѣсто смерти, назначивъ изгнаніе. А что такія дѣла несвойственны и простымъ христіанамъ, рѣдко видимы даже у язычниковъ, и тѣмъ менѣе приличны епископамъ, обязаннымъ другихъ учить справедливости, — это, думаемъ, усматриваетъ ваша о Христѣ совѣсть. Ибо какъ запрещающіе другимъ дѣлать доносы сами стали доносчиками, и притомъ Царямъ? Какъ учащіе миловать несчастныхъ не успокоиваются и по заточеніи нашемъ? По признанію всѣхъ, это было общее заточеніе насъ епископовъ, и всѣ мы себя признавали изгнанниками, какъ теперь признаемъ, что вмѣстѣ съ Аѳанасіемъ возвращены мы отечеству, и, вмѣсто прежнихъ о немъ сѣтованій и слезъ, получаемъ великую радость и милость, которую да сохранитъ Господь и да не попуститъ Евсевіевымъ приверженцамъ похитить у насъ! Если бы и справедливый дѣлали на него доносъ, то было бы это предосудительно; потому что въ противность правиламъ христіанства, послѣ искусительнаго изгнанія, снова возставъ, обвиняютъ въ убійствахъ, кровопролитіяхъ и другихъ преступленіяхъ, и такія вещи объ епископахъ доводятъ до царскаго слуха. Когда же во всемъ этомъ они лгутъ, во всемъ клевещутъ, и ни въ устахъ, ни въ посланіяхъ, нѣтъ у нихъ правды: сколько отъ нихъ зла, или какими людьми признаете ихъ?

Итакъ, приступимъ уже къ дѣлу и разсмотримъ сдѣланные ими нынѣ доносы. Ибо чрезъ это откроется, что не хорошо они поступали, лучше же сказать, неправду говорили, когда и прежнее разглашали на соборѣ и въ судѣ, да и теперь подвергнутся опять осужденію за то-же самое.

5. Стыдно намъ оправдываться въ подобныхъ вещахъ; но, поелику дерзкіе доносчики готовы на все, и выставляютъ на видъ, что, по возвращеніи Аѳанасіевомъ, были убійства и кровопролитія, то просимъ терпѣливо выслушать наше оправданіе, хотя будетъ оно и длинно; потому что требуетъ того самое дѣло.

Ни Аѳанасіемъ, ни ради Аѳанасія, не было совершено никакого убійства (когда доносчики доводятъ насъ, какъ сказали мы выше, до такого постыднаго оправданія); кровопролитія и заключенія въ узы чужды нашей Церкви. Аѳанасій никого не предавалъ въ руки исполнителю казни, и темница, сколько отъ него это зависѣло, никогда не была имъ потревожена. Наши святилища, какъ всегда, такъ и нынѣ чисты, украшены единою Христовою кровію и благочестивымъ служеніемъ Христу. Ни пресвитеръ, ни діаконъ не былъ умерщвленъ Аѳанасіемъ; онъ не былъ виновникомъ ни убійства, ни заточенія. И о, еслибы и съ нимъ не дѣлали этого, заставляя извѣдать то дѣйствительнымъ опытомъ! Никто, ради его, не былъ посланъ отсюда въ заточеніе, кромѣ самого Аѳанасія, Епископа Александрійскаго, который изгнанъ былъ ими и котораго, по освобожденіи изъ заточенія, снова стараются они оклеветать въ томъ-же, или еще и въ худшемъ, поощряя языкъ свой на всякія лживыя и смертоносныя рѣчи. Ибо вотъ, наконецъ, ему приписываютъ дѣйствіе судей; и хотя въ посланіи явно признаются, что о нѣкоторыхъ сдѣланы приговоры египетскимъ епархомъ, однакоже не стыдятся опять приговоры эти ставить въ вину Аѳанасію, который тогда не былъ еще въ Александріи, но находился на возвратномъ пути изъ заточенія и былъ въ Сиріи. Только должно ли вводить въ оправданіе и это въ дальней странѣ его пребываніе, когда никто другой не подлежитъ отвѣтственности въ томь, чтó сдѣлалъ градоначальникъ, или епархъ Египта? Ибо, еслибы Аѳанасіи былъ и въ Александріи, то какое отношеніе имѣли бы къ нему дѣйствія епарха? Впрочемъ, Аѳанасія и на мѣстѣ не было, и что сдѣлано епархомъ египетскимъ, — дѣлалось не по церковнымъ, а по другимъ побужденіямъ, какъ увидите изъ записи, которую, узнавъ написанное ими, полюбопытствовали мы видѣть, и послали къ вамъ.

Посему, когда и теперь оглашаютъ сдѣланнымъ, что не имъ и не ради его сдѣлано, и свидѣтельствуютъ объ этомъ, какбы удостовѣрившись въ столь многихъ худыхъ поступкахъ; то пусть скажутъ, — отъ какого собора узнали это? изъ какихъ обнародованныхъ доказательствъ? изъ какого судебнаго рѣшенія? Если же, не имѣя ничего подобнаго, утверждаютъ это просто; то вамъ предоставляемъ вникнуть, какъ дѣлалось и прежнее, или на какомъ основаніи утверждаютъ они это? Ибо все это не болѣе, какъ клевета, вражескій навѣтъ, нерасположенная къ терпимости раздражительность, злочестіе за аріанъ съ яростію устремляющееся на благочестіе, чтобы православные были истреблены, а защитники нечестія могли уже небоязненно проповѣдывать, чтó имъ угодно. И это дѣйствительно такъ.

6. Когда вознечествовавшій Арій, отъ котораго получила наименованіе аріанская ересь, изверженъ былъ изъ Церкви блаженной памяти Епископомъ Александромъ: тогда единомышленники Евсевіевы, ученики и сообщники его нечестія, и себя почитая изверженными, писали къ Епископу Александру, много убѣждая его не изгонять изъ Церкви еретика Арія. Поелику же Александръ, по благочестивой вѣрѣ во Христа, не принималъ нечестивца, то вознегодовали на Аѳанасія, бывшаго тогда діакономъ; потому что, какъ развѣдали о немъ и услышали, Аѳанасій весьма часто бывалъ при Епископѣ Александрѣ и имъ уважаемъ. Когда же увидѣли и опытъ его благочестивой во Христа вѣры на Соборѣ, сошедшемся въ Никеѣ, гдѣ съ дерзновеніемъ возставалъ онъ противъ нечестія аріанъ: тогда еще болѣе возрасла ихъ ненависть; и какъ скоро Богъ возвелъ его на епископство, — возобновивъ въ себѣ издавна питаемую злобу, страшась его православія и твердости въ борьбѣ съ нечестіемъ (еще же болѣе мучило Евсевія сознаніе того, что было ему извѣстно), всѣми мѣрами стали злоумышлять и строить козни Аѳанасію. Возбудили противъ него Царя; неоднократно угрожали соборами; наконецъ, сошлись въ Тирѣ, и донынѣ не перестаютъ писать противъ него. Они столько неумолимы, что осуждаютъ поставленіе его на епископство, при всякомъ случаѣ давая знать о себѣ, что они враги и ненавидятъ его, готовы говорить ложь, только бы унизить его лживыми своими разглашеніями. Но тѣмъ самымъ, въ чемъ лгутъ теперь, доказываютъ, что и прежнее было лживо и полно злоумышленія.

Говорятъ, что, по кончинѣ Епископа Александра, когда нѣкоторые, и то немногіе, напомнили объ Аѳанасіѣ, — рукоположенъ онъ шестью, или седмью, епископами тайно, въ сокровенномъ мѣстѣ. Это писали и Царямъ сіи люди, не отказывающіеся писать всякую ложь. Но что все множество жителей, всѣ, принадлежащіе ко вселенской Церкви, собравшись вмѣстѣ и единодушно, какбы въ единомъ тѣлѣ, вопіяли, взывали, требуя въ Епископа Церкви Аѳанасія, и всенародно молили о семъ Христа въ продолженіе многихъ дней и ночей, заклинали насъ сдѣлать это, и сами не выходя изъ церкви, и намъ не дозволяя выйдти, — этому свидѣтели и мы, и весь городъ, и вся епархія. Ничего не было сказано противъ Аѳанасія, какъ ими писано; говорили же о немъ все прекрасное, называя его рачительнымъ, благоговѣйнымъ, христіаниномъ, однимъ изъ подвижниковъ и по-истинѣ епископомъ. И что рукополагали его многіе изъ насъ, въ глазахъ у всѣхъ и при общемъ всѣхъ восклицаніи, — сему опять мы рукополагавшіе служимъ болѣе достовѣрными свидѣтелями, нежели тѣ, которыхъ при этомъ не было и которые говорятъ ложь. Впрочемъ, поставленіе Аѳанасія охуждаетъ Евсевій, — такой человѣкъ, который, можетъ быть, вовсе не имѣлъ законнаго поставленія, а если и имѣлъ когда, то самъ уничтожилъ оное. Сначала былъ онъ въ Виритѣ (Бейрутѣ); но, оставивъ Виритъ, перешелъ въ Никомидію. Одну паству оставилъ вопреки закону, а въ другую пришелъ также противъ закона; и собственную свою паству покинулъ по недостатку любви, и чужою правитъ безъ основанія; презрѣлъ любовь первой паствы по желанію имѣть другую, но и въ другой разъ не соблюлъ той, которую получилъ по желанію; ибо вотъ, и отселѣ удалившись, опять захватываетъ чужую, вездѣ обращаетъ жадные взоры на чужіе города, и думаетъ, что благочестіе состоитъ въ богатствѣ и въ величіи городовъ, ни во что же ставитъ Божій жребій, по которому поставляется каждый, — не зная, что идѣже собрани два или тріе во имя Господне, ту посредѣ ихъ Господь (Матѳ. 18, ,20), — не помышляя о сказанномъ у Апостола: не похвалюся въ чуждыхъ трудѣхъ (2 Кор. 10, 15), — не обращая вниманія на его заповѣдь: привязался ли еси женѣ, не ищи разрѣшенія (1 Кор. 7, 27). Если же сказано такъ о женѣ; то тѣмъ паче о Церкви и объ епископствѣ въ оной надобно разумѣть, что сопрягшійся съ одною церковію не долженъ искать другой; а иначе, по Божественнымъ писаніямъ, окажется прелюбодѣемъ.

7. Но и сознавая за собою все это, когда объ Аѳанасіи всѣ свидѣтельствуютъ съ доброй стороны, осмѣлился Евсевій клеветать на его поставленіе, отваживается называть его низложеннымъ, когда самъ низложенъ, и во свидѣтельство своего низложенія имѣетъ то, что на мѣсто его поставленъ другой. Какъ же онъ или Ѳеогній могли низложить другаго, когда сами низложены и уличаются въ этомъ поставленіемъ на ихъ мѣсто другихъ? Ибо въ-точности знаете, что на мѣсто ихъ, послѣ того какъ они за собственное ихъ нечестіе и за сообщеніе съ аріанами осуждены на вселенскомъ Соборѣ, поставлены въ Никомидію Амѳіонъ, а въ Никею Христъ. Желая отринуть этотъ истинный Соборъ, замышляютъ они наименовать соборомъ свое неправедное сходбище; не желая, чтобъ имѣли силу опредѣленія того Собора, хотятъ дать силу своимъ опредѣленіямъ. Непокорившіеся великому Собору — свое сборище именуютъ соборомъ. Не о соборѣ они заботятся, но притворяются озабоченными, чтобы истребить православныхъ и обратить въ ничто на истинномъ и великомъ Соборѣ постановленное противъ аріанъ, которыхъ, какъ всегда, такъ и нынѣ, защищаютъ они, почему и осмѣливаются лгать на Епископа Аѳанасія.

И это подобно тому, чтó теперь говорятъ они ложно, будтобы, при вступленіи Аѳанасія, были смятенія, плачъ и сѣтованіе въ народѣ, негодовавшемъ на его принятіе. Ничего подобнаго тому не было, но все было напротивъ: радость и веселіе и стеченіе народа, поспѣшавшаго къ вожделѣнному лицезрѣнію его; веселія исполнились церкви; всюду возносилось благодареніе Господу. Всѣ священно-и-церковно-служители, взирая на него, веселились въ душѣ, и день этотъ признавали изъ всѣхъ радостнѣйшимъ. Нужно ли описывать несказанную радость, какая была у насъ — епископовъ? Прежде уже говорили мы, что и себя почитали страдавшими вмѣстѣ съ нимъ.

8. Поелику же дѣло, по общему признанію, происходило такимъ образомъ, а они разглашаютъ противное; то какую достовѣрность имѣютъ провозглашаемый ими соборъ или его осужденіе? Которые на то, чего не видали, о чемъ не производили суда, и даже не собирались для этого, осмѣливаются такъ нападать и писать объ этомъ, какъ удостовѣрившіеся въ дѣлѣ, тѣмъ можно ли повѣрить и въ такомъ дѣлѣ, для котораго, какъ говорятъ они, собирались вмѣстѣ? Не вѣроятнѣе ли, напротивъ, что и то и это сдѣлано ими по враждѣ? Какой былъ тогда соборъ епископовъ? На какомъ засѣданіи держались истины? Кто изъ большаго числа ихъ не былъ нашимъ врагомъ? Не ради ли Аріева безумія возстали противъ насъ Евсевіевы приверженцы? Не своихъ ли единомышленниковъ созывали они? Не всегда ли писали мы противъ нихъ, какъ противъ держащихся аріанскихъ мыслей? Развѣ бывшіе съ нами исповѣдники не обвиняли Евсевія, Епископа Кесаріи Палестинской, въ приношеніи жертвы? Развѣ Георгій не былъ обличенъ въ томъ, что низложенъ онъ блаженнымъ Александромъ? Развѣ и другіе не подвергались разнымъ другимъ обвиненіямъ? Какъ же вознамѣрились они собраться противъ насъ? Какъ осмѣливаются называть соборомъ такое сборище, гдѣ предсѣдательствовалъ комитъ, присутствовалъ исполнитель казни, и куда, вмѣсто церковныхъ діаконовъ, вводилъ насъ писарь? Комитъ говорилъ, а присутствовавшіе молчали, или, лучше сказать, повиновались ему; епископовъ, думавшихъ сдѣлать какое-нибудь движеніе, останавливала его воля. Онъ давалъ приказанія, и насъ водили воины; или, лучше сказать, приказывали Евсевіевы приверженцы, и онъ выполнялъ ихъ мысль. Однимъ словомъ, возлюбленные, какой это соборъ, когда концемъ всего было бы тамъ изгнаніе и убійство, если бы утвердилъ Царь?

И въ чемъ состояли обвиненія? Въ этомъ особенно достойны они удивленія. Былъ нѣкто Арсеній; и жаловались, что онъ убитъ; клеветали еще, что сокрушена таинственная чаша.

Но Арсеній живъ; онъ желаетъ участвовать съ нами въ церковныхъ собраніяхъ, не ожидаетъ иныхъ свидѣтельствъ тому, что живъ, но самъ провозглашаетъ это въ письмахъ своихъ, пиша о томъ къ соепископу нашему Аѳанасію, котораго называли его убійцею. Не устыдились эти нечестивцы обвинять Аѳанасія, что убитъ имъ человѣкъ, который былъ отъ него такъ далеко, раздѣленъ весьма большимъ пространствомъ моря и суши, о которомъ Аѳанасій въ то время не зналъ даже, въ какой онъ сторонѣ, и котораго осмѣлились они скрыть и представить погибшимъ, когда ничего не было съ нимъ худаго. Если бы можно было, — они переселили бы его въ другую вселенную, вѣрнѣе же сказать, дѣйствительно лишили бы его жизни, только бы, или подлиннымъ или вымышленнымъ убійствомъ, нанести вѣрную смерть Аѳанасію. Но и въ этомъ благодареніе Божію Промыслу, который не попустилъ превозмочь неправдѣ, но предъ взоры всѣхъ изводитъ Арсенія живымъ, и явно изобличаетъ тогдашній ихъ злой умыслъ и клевету; потому что Арсеній не отвращается отъ насъ, какъ отъ убійцъ, и не питаетъ къ намъ ненависти, какъ къ причинившимъ ему оскорбленіе; а напротивъ того, вовсе ничего не потерпѣвъ отъ насъ, желаетъ онъ быть въ общеніи съ нами, и хочетъ къ намъ быть сопричисленнымъ, о чемъ и писалъ.

9. Но какъ по ихъ умыслу обвиненъ Аѳанасій въ убійствѣ человѣка, который живъ, такъ ими-же изгнанъ онъ былъ въ заточеніе. Ибо не родитель Царей осудилъ его на заточеніе, но сдѣлали это ихъ клеветы. Смотрите, не дѣйствительно ли такъ было дѣло? Когда ничего не нашлось къ обвиненію сослужителя нашего Аѳанасія, комитъ былъ въ затрудненіи, и много употреблялъ противъ него усилій; а Епископъ Аѳанасій, избѣгая насилій, предсталъ къ благочестивѣйшему Царю, искалъ тамъ себѣ спасенія отъ комита и отъ ихъ замысловъ, просилъ, чтобы созванъ былъ законный соборъ епископовъ, или чтобы самъ Царь принялъ оправданіе въ томъ, что ставили Аѳанасію въ вину. Царь съ негодованіемъ пишетъ, вызываетъ ихъ къ себѣ, обѣщается самъ выслушать дѣло, и велитъ быть собору. Между тѣмъ, приходятъ Евсевіевы приверженцы, клевещутъ на Аѳанасія, обвиняя уже не въ томъ, что было ими разглашаемо въ Тирѣ, но въ задержаніи кораблей и хлѣба, въ томъ, будто бы Аѳанасій объявилъ, что можетъ воспрепятствовать подвозу хлѣба изъ Александріи въ Константинополь. Нѣкоторые изъ нашихъ, бывшіе съ Аѳанасіемъ при Дворѣ, услышали объ этомъ отъ разгнѣваннаго Царя. Аѳанасій сѣтовалъ на эту клевету, и утверждалъ, что это неправда; ибо возможно ли такое дѣло человѣку простому и бѣдному? Но Евсевій не отказался подтверждать клевету всенародно, съ клятвою увѣрялъ, что Аѳанасій богатъ и силенъ, и въ состояніи все сдѣлать, а симъ хотѣлъ онъ утвердить и въ той мысли, что дѣйствительно сказаны были Аѳанасіемъ приписываемыя ему слова. Въ этомъ-то обвиняли Аѳанасія почтенные эти епископы; но благодать Божія превозмогла ихъ лукавство, и благочестіе царево подвигла на человѣколюбіе, вмѣсто смерти допустила одно заточеніе. Итакъ, причиною этому не иное что, а только клеветы. Ибо Царь въ письмѣ, прежде этого писанномъ, охуждалъ заговоръ, винилъ злокозненность, осуждалъ мелетіанъ, называлъ ихъ неправыми, достойными проклятія, и придавалъ имъ самыя ужасныя наименованія. Его тронуло, что за мертваго выдаютъ человѣка, котарый живъ, тронуло, что обвиняютъ въ убійствѣ живаго и никогда не лишавшагося жизни. Письмо это послали мы къ вамъ.

10. Но чудные эти люди, Евсевіевы приверженцы, чтобы хотя по видимости опровергнуть истину и чтó было писано, — прикрываются именемъ собора и получаютъ отъ Царя дозволеніе приступить къ дѣлу; засѣдаетъ съ ними комитъ, и епископовъ сопровождаютъ воины; имѣютъ у себя царскія писанія, понуждающія собраться всѣхъ, кого они требовали. Обратите при этомъ вниманіе, какъ необычайно ихъ злоумышленіе, какъ непомѣрна дерзость ихъ предпріятія, чтобы, какимъ-бы то ни было способомъ, похитить у насъ Аѳанасія. Если они, какъ епископы, себѣ только однимъ дозволяли судъ; то какая была нужда въ комитѣ и воинахъ? Или для чего собирались по царскимъ писаніямъ? А если имѣли нужду въ царѣ и отъ него хотѣли получить полномочіе; то для чего нарушили его рѣшеніе? Или почему, когда Царь въ письмѣ своемъ признавалъ мелетіанъ клеветниками, неправыми, а Аѳанасія во всемъ чистымъ, и когда сильно выражался о вымышленномъ убіеніи человѣка, который остается живымъ, — они рѣшили, что мелетіане правы, Аѳанасій же виноватъ, и безъ стыда живаго выдали за мертваго? Онъ живъ былъ по произнесеніи Царемъ суда, и живъ былъ, когда собирались они, и донынѣ находится съ нами. Довольно этого объ Арсеніи.

11. Какая же таинственная чаша и гдѣ разбита Макаріемъ? Они разглашаютъ объ этомъ повсюду. Хотя сами обвинители не осмѣлились бы ставить этого въ вину Аѳанасію, если бы не были подущены ими; однакожъ, на него возлагаютъ они всю тяжесть вины, которая не должна падать и на Макарія, такъ какъ онъ не уличенъ. И не стыдятся они выставлять тайны на такой позоръ предъ оглашенными и, чтó еще хуже, предъ язычниками, когда, по написанному, тайну цареву добро хранити (Тов. 12, 7); и Господь заповѣдалъ: не дадите святая псомъ, ни пометайте бисеръ предъ свиніями (Матѳ. 7, 6). Не должно выставлять тайны на позоръ предъ непосвященными, чтобы не посмѣвались язычники по невѣдѣнію, и не соблазнялись оглашенные, ставъ пытливыми. Однако же, какая чаша, гдѣ и у кого разбита? Обвинители въ этомъ — мелетіане, которымъ вовсе не должно вѣрить; потому что они раскольники и враги Церкви, какъ нынѣ, такъ и со временъ блаженнаго Петра, епископа и мученика; они злоумышляли противъ самого Петра, клеветали на преемника его Ахилла, обвиняли Александра даже предъ самимъ Царемъ; навыкнувъ же этому, стали нападать потомъ и на Аѳанасія, поступая такъ не вопреки обычному своему лукавству. Ибо какъ клеветали на его предшественниковъ, такъ стали клеветать и на него. Но клеветы и ложные доносы возъимѣли силу теперь, а не прежде; потому что нашли себѣ содѣйственниковъ и покровителей въ приверженцахъ Евсевіевыхъ, по причинѣ собственнаго нечестія аріанъ, по которому составляются заговоры, какъ противъ многихъ епископовъ, такъ и противъ Аѳанасія. Мѣстомъ, гдѣ, какъ говорятъ, разбита чаша, была не церковь; обитатель мѣста былъ не пресвитеръ; день, въ который, по словамъ ихъ, сдѣлалъ это Макарій, былъ не воскресный. Итакъ, если не было тамъ церкви, не было священнодѣйствующаго, и день не требовалъ священнодѣйствія; то какая же и гдѣ разбита таинственная чаша? Конечно, чашъ много и въ домахъ, и среди рынка, и кто разбиваетъ ихъ, ни мало не нечествуетъ; таинственная же чаша, за которую, если произвольно будетъ разбита, покусившійся на это дѣлается виновнымъ въ нечестіи, должна находиться только у однихъ законныхъ предстоятелей Церкви. Одно только употребленіе этой чаши, а другаго нѣтъ. Вы законно предлагаете ее народу; вамъ она ввѣрена по церковному правилу, и она — достояніе только предстоятелей вселенской Церкви. Ибо вамъ только дозволительно предлагать въ питіе кровь Христову, а не кому-либо другому. Но, сколько нечестивъ разбивающій таинственную чашу, столько еще болѣе нечестивъ, кто поругаетъ кровь Христову; поругаетъ же ее тотъ, кто сдѣлаетъ это не по церковному уставу. Говоримъ это не потому, что Макаріемъ дѣйствительно разбита чаша, хотя бы то употребляемая раскольниками, но потому, что вовсе не было тамъ чаши. Ибо могла ли она быть, когда и мѣсто было не въ храмѣ Господнемъ, и не находилось тамъ служителя церкви, даже и не время было тайнодѣйствію? Таковъ этотъ, надѣлавшій много о себѣ шуму, Исхиръ, который не рукоположенъ Церковію, и, когда Александръ принималъ пресвитеровъ, поставленныхъ Мелетіемъ, къ нимъ не сопричисленъ, а потому и тамъ не былъ поставленъ.

12. Итакъ, почему же Исхиръ пресвитеръ? Кто его поставлялъ? Не Колуѳъ ли? Ибо остается предположить одно это. Но извѣстно и никто не сомнѣвается въ томъ, что Колуѳъ умеръ пресвитеромъ, что всякое его рукоположеніе не дѣйствительно, что всѣ, поставленные имъ во время раскола, суть міряне, и сходятся на богослуженіе, какъ міряне. Какъ же повѣрить, что человѣкъ частный, живущій въ частномъ домѣ, имѣлъ у себя таинственную чашу? Но тогда частнаго сего человѣка назвали пресвитеромъ, и дали ему это наименованіе, чтобы сдѣлать обиду намъ, а теперь, въ награду за обвиненіе, поручаютъ ему созиданіе церкви. Такимъ образомъ не было у него церкви; но въ награду за злонравіе и послушаніе, при обвиненіи Аѳанасія, пріемлетъ нынѣ церковь, которой не имѣлъ, а можетъ быть, дали ему за это и епископство; потому что Исхиръ разглашаетъ это всюду, и столько гордится предъ нами. Такія-то, наконецъ, награды предлагаются епископами обвинителямъ и ложнымъ доносчикамъ! Такъ и слѣдовало поступить тѣмъ, которые имѣли его содѣйственникомъ, въ чемъ хотѣли, — какъ сообщника въ дѣлахъ своихъ, удостоить подобнаго епископства!

Но это еще не все; благоволите выслушать, что, кромѣ этого, сдѣлано ими.

13. Поелику не перемогли истины, хотя и злоухищрялись противу нея, а Исхиръ ничего не доказалъ въ Тирѣ, но оказался клеветникомъ, и клевета разстроила ихъ замыслъ; то отлагаютъ дѣло до новыхъ доказательствъ, и обѣщаются послать отъ себя для развѣданія дѣла въ Мареотъ такихъ людей, которыхъ явно желали мы не допустить до этого по многимъ причинамъ и потому, что въ образѣ мыслей согласны они съ Аріемъ, и намъ непріязненны. И воспользовавшись властію, тайно послали они Діогнія, Марина, Ѳеодора, Македонія, двоихъ юныхъ и возрастомъ и нравомъ, Урзація и Валента изъ Панноніи. И они послѣ дальняго пути, перенесеннаго ими для произведенія суда надъ врагомъ, снова поспѣшили идти изъ Тира въ Александрію. И судіи не отказались стать свидѣтелями; но явно приняли на себя трудъ дѣлать навѣты всякаго рода, подвергли себя всякимъ трудамъ и неудобствамъ пути, чтобы выполнить составленный умыслъ; епископа Аѳанасія оставили задержаннымъ на чужой сторонѣ, сами же вступили въ городъ своего противника, какбы ругаясь надъ церковію и народомъ. А чтó всего противузаконнѣе, — взявъ съ собою обвинителя Исхира, не позволили слѣдовать за ними обвиняемому Макарію, но оставили его подъ стражею въ Тирѣ; потому что на Александрійскаго пресвитера Макарія приносили они всякаго рода жалобы.

14. Итакъ, прибывъ въ Александрію одни съ обвинителемъ, съ которымъ вмѣстѣ жили, ѣли и пили, и взявъ съ собою египетскаго епарха Филагрія, отправились въ Мареотъ, и тамъ одни-же, съ упомянутымъ выше обвинителемъ, производили изслѣдованіе, какъ хотѣли, не дозволивъ быть при этомъ пресвитерамъ, которые много о томъ просили: пресвитеры же города Александріи и всего округа желали быть при слѣдствіи, чтобы подущаемыхъ Исхиромъ обличить — кто они и откуда. Но возбранивъ быть при этомъ священнослужителямъ, при язычникахъ производили они изслѣдованія о церкви, о чашѣ, о трапезѣ и о святыхъ Тайнахъ, и, чтó еще хуже, язычниковъ призывали въ свидѣтели, спрашивая о таинственной чашѣ; и о комъ утверждали, что похищены они Аѳанасіемъ и не могли явиться на призывъ царскаго чиновника, даже неизвѣстно, гдѣ находятся, тѣхъ вводили при себѣ и при одномъ епархѣ; не устыдились говорить, что люди эти скрыты Епископомъ Аѳанасіемъ, тогда какъ сами полагали воспользоваться ихъ свидѣтельствами. Но и въ этомъ случаѣ, имѣя въ виду какъ-бы только умертвить Аѳанасія, опять, подражая выдуманному объ Арсеніи, живыхъ представляютъ умершими. Ибо о людяхъ, которые живы и въ своей сторонѣ всѣми видимы, вамъ, живущимъ вдали, разсказываютъ, что ихъ не стало, чтобы, при такой отдаленности служащаго къ обличенію, очернить сослужителя нашего, будто бы дѣйствуетъ онъ насильственно и самовластно, между тѣмъ какъ сами во всемъ поступаютъ властительски по предстательству другихъ. Ибо и въ Мареотѣ дѣла шли опять подобно тому, чтó было въ Тирѣ. Какъ тамъ былъ комитъ съ воинами, и не позволялъ никому говорить или дѣлать не по ихъ волѣ, такъ и здѣсь былъ египетскій епархъ съ военнымъ отрядомъ, наводилъ страхъ на всѣхъ служителей церкви, и никому не дозволялъ свидѣтельствовать по всей правдѣ; а чтó всего страннѣе, въ одномъ и томъ-же мѣстѣ, въ домѣ обвинителя, и жили, и производили изслѣдованія, о чемъ хотѣли, эти и судіи, и свидѣтели, вѣрнѣе же сказать — служители своего и Евсевіева умысла.

15. И на что отважились они въ Александріи, — думаемъ, не безъизвѣстно вамъ; потому что пересказывается это всюду. Заносимы были обнаженные мечи на святыхъ дѣвъ и братій, и бичи на драгоцѣнныя предъ Богомъ тѣла; отъ ударовъ хромали ногами всецѣло сохранившія душу въ непорочности и во всякомъ совершенствѣ. Противъ нихъ совершались позорные поступки, — посылаемы были толпы язычниковъ, обнажать, бить ихъ, безчинствовать предъ ними, грозить имъ алтарями и жертвами, и иной безчинникъ, какбы по данной уже отъ епарха власти, въ угодность епископамъ, бралъ дѣву за руку и влекъ ее къ первому встрѣтившемуся жертвеннику, подражая тѣмъ временамъ, когда необходимо было принести жертву, или терпѣть гоненіе. Вотъ что дѣлалось: дѣвы предавались бѣгству, язычники смѣялись надъ церковію, между тѣмъ епископы не показывались, жили въ томъ домѣ, въ которомъ дѣлалось это, и гдѣ, въ угодность имъ, дѣвы видѣли обнаженные мечи, всякую опасность, обиды, поруганіе. И все это терпѣли онѣ во время поста отъ тѣхъ, которые въ домахъ пировали съ епископами.

16. Предвидя это и почитая немаловажнымъ какимъ-либо вредомъ, но вражескимъ нашествіемъ, сдѣлали мы отъ себя представленіе. Ту-же имѣя мысль, и Александръ, Ѳессалоникійскій епископъ, пишетъ къ оставшимся тамъ, обличая заговоръ и свидѣтельствуя о злоумышленіи. И если они причисляютъ Александра къ своимъ и признаютъ участникомъ ихъ злоумышленія, то не иное что доказываютъ этимъ, какъ употребленное противъ него насиліе. Ибо и самъ вселукавый Исхиръ не безъ страха и принужденія рѣшился на это дѣло, но по необходимости принялъ на себя должность обвинителя. И вотъ этому доказательство: самъ Исхиръ писалъ къ соепископу Аѳанасію, что ничего подобнаго не было тамъ сдѣлано, и его наустили выдумать это. И писалъ это тогда, какъ Аѳанасій не призналъ его пресвитеромъ, тогда какъ не принималъ онъ отъ Аѳанасія этого благодатнаго наименованія, тогда какъ въ воздаяніе не получилъ управленія церковію, и не ожидалъ въ награду себѣ епископства; все же это получилъ отъ Аѳанасіевыхъ враговъ за обвиненіе. Да и весь родъ Исхировъ былъ въ единеніи съ нами, между тѣмъ какъ не стали бы они держаться этого единенія, если бы хотя малую потерпѣли отъ насъ обиду.

17. Все это — не одни слова, но самое дѣло; въ томъ свидѣтели всѣ мареотскіе пресвитеры, которые постоянно находились при епископѣ во время его путешествій и писали тогда противъ Исхира, и которымъ, какъ пришедшимъ въ Тиръ не дозволено было говорить истину, такъ и оставшимся въ Мареотѣ не дано свободы обличить клеветника Исхира. Объ этомъ-же свидѣтельствуютъ списки съ писемъ Александра и пресвитеровъ, и письма Исхировы.

Но мы послали и писаніе родителя Царей, въ которомъ не только выражаетъ онъ негодованіе по дѣлу объ Арсеніи, а именно, что Аѳанасій обвиняется въ убійствѣ человѣка, который живъ, но и по дѣлу о чашѣ изъявляетъ удивленіе по причинѣ ухищренности и несостоятельности обвиненія; потому что въ разбитіи чаши обвиняли они то пресвитера Макарія, то епископа Аѳанасія. Царь также признаетъ мелетіанъ клеветниками, а Аѳанасія совершенно чистымъ.

И дѣйствительно, не клеветники ли мелетіане, а преимущественно предъ всѣми Іоаннъ? Вступилъ онъ въ Церковь, вошелъ въ общеніе съ нами, произнесъ на себя осужденіе, и не начиналъ еще дѣла о чашѣ; когда же узналъ, что Евсевіевы приверженцы усердствуютъ аріанамъ, но не смѣютъ содѣйствовать имъ явно, стараются же употреблять въ орудіе другія лица, тогда предложилъ онъ себя какбы въ лицедѣи на позорищѣ. Содержаніемъ представляемаго на зрѣлищѣ была борьба аріанъ; главная цѣль состояла въ томъ, чтобы доставить имъ успѣхъ, а для хода и обстановки дѣйствія служили Іоаннъ и его товарищи, чтобъ усердствующимъ объ аріанахъ, воспользовавшись этимъ предлогомъ и принявъ на себя образъ судей, можно было отразить враговъ нечестія, утвердить злочестіе и ввести аріанъ въ Церковь. Такъ, желающіе изгнать благочестіе прилагаютъ стараніе преодолѣть его нечестіемъ, и рѣшившіеся злочествовать противъ Христа предпріемлютъ истребить враговъ злочестія, какъ нечестивцевъ! И выставляютъ намъ на видъ разбитую чашу, чтобы и Аѳанасія признали за одно съ ними нечествующимъ противъ Христа.

Да и что у нихъ за памятованіе о таинственной чашѣ? Откуда у защитниковъ нечестія благочестивая сія мысль о чашѣ? Откуда не признающимъ Христа вѣдома чаша Христова? Почему представляющіеся чествующими чашу безчестятъ Бога этой чаши? Или почему сѣтующіе о чашѣ домогаются смерти епископа, тайноводствующаго сею чашею? Да они и предали уже его смерти, сколько отъ нихъ это зависѣло. Почему оплакивающіе епископскій украшенный престолъ домогаются гибели сѣдящаго на немъ епископа, чтобы и престолъ не имѣлъ епископа, и народъ лишенъ былъ благочестиваго ученія? Итакъ не чаша, не убійство и не что-либо изъ странныхъ ихъ разглашеній привели ихъ къ этому, но упомянутое выше злочестіе аріанъ, по которому злоумышляя и противъ Аѳанасія, и противъ другихъ епископовъ, и донынѣ еще ведутъ они брань съ Церковію. Ибо кто дѣйствительно произвелъ убійства и заточенія? Не они ли? Кто строитъ козни епископамъ, пользуясь покровительствомъ людей мірскихъ? Не Евсевіевы ли болѣе приверженцы, а не Аѳанасій, какъ они пишутъ? Отъ нихъ пострадали и онъ и другіе; ибо въ то время четверо александрійскихъ пресвитеровъ, хотя не приходили они въ Тиръ, сосланы ими въ заточеніе.

Кто же достоинъ слезъ и рыданій? Не тѣ ли, которые и прежнее сдѣлали, и не отказываются присовокупить послѣднее, во всемъ клевещутъ, чтобы погубить епископа, не уступающаго злочестивой ихъ ереси? Посему-то и вражда Евсевіевыхъ приверженцевъ; посему и то, что было въ Тирѣ; посему лицемѣрные суды, посему нынѣ и безъ суда посланія отъ нихъ, какъ отъ удостовѣренныхъ въ дѣлѣ; посему ложные доносы родителю Царей и самимъ благочестивѣйшимъ Царямъ.

18. Ибо въ чемъ и теперь обвиняется сослужитель нашъ Аѳанасій, нужно знать вамъ, чтобы и по этому судить объ ихъ лукавствѣ и видѣть, что домогаются они не иного чего, а только смерти Аѳанасіевой. Отъ родителя Царей выдаваемъ былъ хлѣбъ для пропитанія вдовъ, какъ ливійскихъ, такъ нѣкоторыхъ и египетскихъ. Хлѣбъ этотъ всѣ получаютъ донынѣ, а Аѳанасію изъ этого нѣтъ никакого пріобрѣтенія, кромѣ однихъ трудовъ. Но теперь получающіе не жалуются, напротивъ того, признаются, что получаютъ; на Аѳанасія же клевещутъ, будтобы весь хлѣбъ продаетъ онъ и обращаетъ въ свою собственность. И объ этомъ писалъ Царь, выговаривая Аѳанасію вслѣдствіе сдѣланныхъ доносовъ. Кто же доносившіе? Не тѣ ли, которые и прежде это дѣлали, и въ другой разъ не отказываются дѣлать тоже? Кто составители этихъ посланій, пущенныхъ отъ царскаго имени? не аріане ли постарались, не они ли готовы все говорить и писать противъ Аѳанасія? Никто, обойдя тѣхъ, которые сдѣлали уже столько, не станетъ подозрѣвать другихь; ибо явно самое ясное доказательство ихъ клеветы. Подъ предлогомъ доноса, стараются отнять хлѣбъ у Церкви и доставить его аріанамъ. Это всего болѣе падаетъ на виновниковъ сего заговора и на ихъ предводителей, которые не отказались, какъ обвинять Аѳанасія въ убійствахъ, о которыхъ ложно доносили Царю, такъ и отнять пропитаніе у служителей Церкви, чтобъ самымъ дѣломъ доставить выгоды еретикамъ.

19. Послали мы къ вамъ и свидѣтельство сослужителей нашихъ въ Ливіи, Пентаполѣ и Египтѣ, чтобы и изъ сего узнали вы взведенную на Аѳанасія клевету. Все это дѣлаютъ они для того, чтобы, когда уже благочестно мудрствующихъ страхъ заставитъ молчать, введена была ересь злочестивыхъ аріанъ.

Но благодареніе вашему благоговѣнію, возлюбленные; потому что неоднократно писали вы, предавая анаѳемѣ аріанъ, и не даете имъ мѣста въ Церкви. Обличенія же Евсевіевыхъ приверженцевъ искать не далеко. Ибо вотъ, послѣ первыхъ посланій ихъ объ аріанахъ, съ которыхъ послали мы списки, явно возстановляютъ они противъ Церкви цѣлою вселенскою Церковію преданныхъ анаѳемѣ аріанъ, поставили имъ епископа, угрозами и страхомъ производятъ раздѣленія въ церквахъ, чтобы вездѣ имѣть споспѣшниковъ своего злочестія. Посылаютъ къ аріанамъ діаконовъ, которые явно присутствуютъ въ ихъ собраніяхъ, пишутъ къ нимъ и приносятъ отъ нихъ списки, и раздирая единство Церкви, пребывая съ ними въ общеніи, разсылаютъ всюду письма, въ которыхъ восхваляется ересь, отвергаютъ же церковное ученіе, какъ можете видѣть изъ того, что писали они къ Римскому епископу, а можетъ быть, и къ вамъ.

Что это не должно остаться безнаказаннымъ, — примѣчаете и вы, возлюбленные; ибо это ужасно и чуждо ученію Христову. Посему-то, сошедшись вмѣстѣ, написали мы къ вамъ, прося ваше о Христѣ благоразуміе принять это исповѣданіе и поскорбѣть о соепископѣ нашемъ Аѳанасіи, вознегодовать же на Евсевіевыхъ приверженцевъ, рѣшившихся на такія дѣла, не попустить, чтобы такая ихъ злоба на Церковь и такое лукавство имѣли долѣе силу. Къ вамъ язываемъ: будьте судіями таковой неправды, помня Апостольское слово: измите злаго отъ васъ самѣхъ (1 Кор. 5, 13). Ибо сдѣланное ими — подлинно лукаво и недостойно общенія. Посему не обращайте вниманія, если и снова будутъ писать вамъ противъ епископа Аѳанасія; все, отъ нихъ выходящее, лживо, хотя на письмахъ ихъ будутъ имена и египетскихъ епископовъ. Ибо явно, что не мы подпишемъ, а мелетіане, всегдашніе раскольники, донынѣ смущающіе Церковь и производящіе въ ней мятежи. Они допускаютъ незаконныя поставленія почти даже язычниковъ, и дѣлаютъ такія дѣла, о которыхъ стыдно и писать, о чемъ можете узнать отъ посланныхъ нами вручителей этого посланія.


20. Такъ писали египетскіе епископы ко всѣмъ и къ Епископу Римскому Юлію. Но и Евсевіевы приверженцы написали также къ Юлію, и думая устрашить насъ, просили дозволенія созвать соборъ, и на немъ самому Юлію, если пожелаетъ, быть судіею. Посему, когда прибылъ я въ Римъ, Юлій не безъ причины отписалъ и къ Евсевіевымъ приверженцамъ, пославъ двоихъ своихъ пресвитеровъ, Елпидія и Филоксена. Они же, услышавъ о мнѣ, пришли въ смущеніе, потому что не ожидали моего прибытія въ Римъ, и стали отказываться, представляя неудовлетворительные предлоги, лучше же сказать, убоявшись, чтобы не обличили ихъ въ томъ, въ чемъ признались Валентъ и Урзацій. Наконецъ, болѣе пятидесяти епископовъ собралось тамъ, гдѣ имѣлъ собранія пресвитеръ Витонъ: они выслушали мое оправданіе, постановили принять меня въ общеніе и любовь, изъявили же негодованіе къ нимъ, и просили Юлія написать объ этомъ къ Евсевіевымъ приверженцамъ, которые сами писали къ нему. Онъ написалъ и отправилъ свое посланіе чрезъ комита Габіана.

Посланіе Юлія.

Данію, Флакиллу, Наркису, Евсевію, Марину, Македонію, Ѳеодору и прочимъ съ ними писавшимъ къ намъ изъ Антіохіи, возлюбленнымъ братіямъ, Юлій желаетъ о Господѣ радоваться.

21. Прочелъ я письмо, принесенное пресвитерами моими Елпидіемъ и Филоксеномъ, и подивился. Мы писали съ любовію и сознаніемъ истины, а вы отвѣчали съ любопреніемъ и вопреки приличію. Письмо доказываетъ презорство и высокомѣріе писавшихъ, а это чуждо Христовой вѣрѣ. Писанное съ любовію требовало равнаго воздаянія, то есть, отвѣта, писаннаго также съ любовію, а не съ любопреніемъ. Не признакъ ли это любви — послать пресвитеровъ, которые бы оказали состраданіе къ страждущимъ, пригласить писавшихъ о своемъ желаніи прійдти, чтобы все, въ скорости получивъ рѣшеніе, могло быть исправлено, и братія наши не страдали, и на васъ не клеветалъ кто-нибудь? Но не знаю, что расположило васъ къ такому поведенію, которое насъ заставило думать, что притворно и съ какою-то насмѣшкою употреблены ваши изреченія, которыми думали вы почтить насъ. Да и посланные пресвитеры, которымъ надлежало возвратиться съ радостію, возвратились, напротивъ того, опечаленные тѣмъ, чтó видѣли тамъ. И я, прочитавъ посланіе ваше, по долгомъ размышленіи, удерживалъ письмо у себя, думая, впрочемъ, что прійдетъ кто-нибудь, и не будетъ нужды въ письмѣ, которое, сдѣлавшись извѣстнымъ, можетъ оскорбить многихъ изъ здѣшнихъ. Когда же никто не пришелъ, — нужно стало показать его. И признаюсь вамъ, всѣ удивились и близки были къ невѣрію, что точно вами это писано; потому что письмо показывало болѣе любопрительность, нежели любовь.

Если писавшій отвѣтъ хотѣлъ отличиться искусствомъ въ словѣ, то подобный трудъ долженъ быть предоставленъ другимъ; въ дѣлахъ же церковныхъ нужны не отборныя слова, но Апостольскія правила и стараніе не соблазнить даже единаго отъ малыхъ въ Церкви: уне бо есть, по церковному слову, да жерновъ осельскій обѣсится на выю, и потонетъ, неже да соблазнитъ отъ малыхъ единаго (Матѳ. 18, 6; Лук. 17, 2). Если же такое письмо произошло отъ того, что нѣкоторые были оскорблены низкими другъ съ другомъ поступками (не хотѣлось бы сказать, что эта мысль была у всѣхъ); то приличнѣе было бы вовсе не оскорбляться, не попускать, чтобы солнце зашло въ оскорбленіи вашемъ; по крайней же мѣрѣ, не надлежало доходить въ оскорбленіи до того, чтобы обнаружилось оно и письменно.

22. Ибо чтó было оскорбительнаго, или чѣмъ изъ писаннаго нами справедливо могли вы оскорбиться? Тѣмъ ли, что приглашали мы прійдти на соборъ? Но это скорѣе надлежало принять съ радостію. Увѣренные въ томъ, чтó ими сдѣлано, и о чемъ, какъ сами говорятъ, произнесенъ ими судъ, не негодуютъ, если судъ ихъ подвергается изслѣдованію другихъ, а напротивъ того, не сомнѣваются въ томъ, что никакъ не окажется несправедливымъ, о чемъ разсудили они справедливо. Посему и епископы, сошедшіеся на великомъ Никейскомъ Соборѣ, не безъ Божія изволенія согласились — разсужденія одного собора подвергать изслѣдованію на другомъ, чтобы и судящіе, имѣя предъ очами другой будущій судъ, производили изслѣдованіе со всею осторожностію, и судимые были увѣрены, что судятъ ихъ не по враждѣ къ нимъ прежнихъ судей, но по справедливости. Если же не желаете, чтобы имѣлъ у васъ силу такой обычай древній, упомянутый и записанный на великомъ Соборѣ; то подобный отказъ не приличенъ. Чтó однажды принято въ обычай Церковію и утверждено соборами, нѣтъ основанія нарушать то немногимъ.

Но несправедливо было бы, кажется, оскорбляться и слѣдующимъ. Присланные съ письмомъ отъ васъ, держащихся Евсевія, то есть, пресвитеръ Макарій и и діаконы Мартирій и Исихій, прибывъ сюда, не могли противостать пришедшимъ Аѳанасіевымъ пресвитерамъ, но во всемъ были постыждены и обличены; почему тогда же просили насъ созвать соборъ, написать къ епископу Аѳанасію въ Александрію, написать также и къ держащимся Евсевія, чтобы, въ присутствіи всѣхъ, могъ быть произнесенъ справедливый судъ. Тогда обѣщались они доказать все, чтó доносили на Аѳанасія; потому что Мартирій и Исихій всѣми нами были обличаемы, и пресвитеры епископа Аѳанасія съ увѣренностію имъ противостояли; Мартирій же и бывшіе съ нимъ, если сказать правду, во всемъ были посрамлены, и потому просили составить соборъ. Если бы, и безъ просьбы Мартиріевой и Исихіевой о составленіи собора, предложилъ я побезпокоить писавшихъ ради братій нашихъ, жалующихся, что потерпѣли они обиду; то и въ такомъ случаѣ приглашеніе было бы законно и справедливо; потому что согласно это съ церковными уставами и богоугодно. Когда же созвать соборъ просили насъ тѣ, кого сами вы, держащіеся Евсевія, признали достойными довѣрія; тогда слѣдовало вамъ не огорчаться тѣмъ, что позваны, а скорѣе — охотно идти. А изъ этого оказывается, что негодованіе оскорбившихся безразсудно, и отказъ не восхотѣвшихъ прійдти не приличенъ и подозрителенъ. Жалуется ли кто, если, чтó самъ дѣлаетъ и одобряетъ, то-же самое видитъ и другими сдѣланнымъ? Если, какъ пишете, каждый соборъ имѣетъ неколеблемую силу, и судившему наносится безчестіе, когда о судѣ его производится изслѣдованіе другими; то смотрите, возлюбленные, кто безчеститъ соборъ, и кто нарушаетъ опредѣленія прежде судившихъ.

Не буду теперь подвергать изслѣдованію всего по порядку, чтобы не показаться на иныхъ нападающимь; и того, что совершено въ послѣднее время, и о чемъ не безъ ужаса иной слышитъ, достаточно къ объясненію всего, о чемъ умалчиваю.

23. Аріане, за нечестіе изверженные бывшимъ блаженной памяти Александрійскимъ Епископомъ Александромъ, не только отлучены отъ Церкви въ каждомъ городѣ, но преданы анаѳемѣ всѣми вмѣстѣ сошедшимися на великій Соборь Никейскій; потому что проступокъ ихъ не маловаженъ, и согрѣшили они не противъ человѣка, но противъ самого Господа нашего Іисуса Христа, Сына Бога Живаго. И однакожъ эти, отлученные отъ Церкви цѣлою вселенною и преданные позору во всей Церкви, нынѣ, какъ говорятъ, пріемлются въ общеніе. Объ этомъ и вамъ слыша, думаю, справедливо было бы вознегодовать. Итакъ, кто же безчеститъ Соборъ? Не тѣ ли, которые ни во что обратили опредѣленія трехсотъ Отцевъ, и злочестіе предпочли благочестію? Аріанская ересь всѣми, повсюду сущими, епископами осуждена и низложена, епископы же Аѳанасій и Маркеллъ имѣютъ на своей сторонѣ многихъ, которые говорятъ и пишутъ въ ихъ пользу. Маркеллъ засвидѣтельствовалъ намъ о себѣ; потому что и на Никейскомъ Соборѣ противился держащимся аріанства. Засвидѣтельствовалъ также о себѣ и Аѳанасій; онъ и въ Тирѣ не былъ уличенъ, а въ Мареотѣ, гдѣ составлены противъ него судебныя записи, говорятъ, не присутствовалъ; знаете же вы, возлюбленные, что одностороннее изслѣдованіе дѣла не имѣетъ силы, но бываетъ подозрительно. Впрочемъ, при всемъ этомъ, для соблюденія точности, ни вамъ, ни писавшимъ въ ихъ защиту, не дѣлая предпочтенія; приглашали мы васъ писавшихъ прійдти, чтобы, такъ какъ въ защиту ихъ писали многіе, все было изслѣдовано на соборѣ, и не былъ и невинный осужденъ, и виновный признанъ чистымъ. Слѣдовательно, нанесено собору безчестіе не нами, но тѣми, которые приняли всѣми осужденныхъ аріанъ просто, не вникая въ дѣло, противъ опредѣленія осудившихъ, изъ которыхъ многіе, разрѣшившись уже, пребываютъ со Христомъ (Флп. 1, 23), а нѣкоторые и донынѣ еще испытуются въ мірѣ семъ, негодуя, что иными нарушено ихъ опредѣленіе.

24. Объ этомъ же узнали мы изъ бывшаго въ Александріи. Ибо нѣкто Карпонъ, за Аріеву ересь изверженный Александромъ, вмѣстѣ съ нѣкоторыми, также изверженными за эту ересь, приходилъ сюда, присланный какимъ-то Григоріемъ. А также получили мы объ этомъ свѣдѣніе отъ пресвитера Макарія и отъ діаконовъ Мартирія и Исихія; потому что они, до прибытія сюда Аѳанасіевыхъ пресвитеровъ, убѣждали насъ писать въ Александрію къ какому-то Писту, тогда какъ епископомъ въ Александріи былъ Аѳанасій. Объ этомъ же Пистѣ пресвитеры епископа Аѳанасія пришедшіе сюда доказали, что онъ — аріанинъ, изверженъ Епископомъ Александромъ и Никейскимъ Соборомъ, поставленъ же какимъ-то Секундомъ, котораго великій Соборъ извергъ, какъ аріанина, а противъ этого не спорили и пришедшіе съ Мартиріемъ; и они не отрицали, что Пистъ поставленъ Секундомъ. Итакъ, смотрите и по этому, кто справедливо подлежитъ порицанію: мы ли, не согласившіеся писать къ аріанину Писту, или совѣтовавшіе нанести безчестіе великому Собору и къ злочестивымъ писать, какъ къ благочестивымъ? А пресвитеръ Макарій, присланный Евсевіемъ вмѣстѣ съ Мартиріемъ. какъ скоро услышалъ, что Аѳанасіевы пресвитеры здѣсь, когда ожидали мы, что явится онъ къ намъ, вмѣстѣ съ Мартиріемъ и Исихіемъ, хотя былъ боленъ, уѣхалъ ночью; а изъ этого уже въ-правѣ мы были догадываться, что удалился онъ, стыдясь обличенія касательно Писта. Ибо невозможно, чтобы поставленіе аріанина Секунда имѣло силу во вселенской Церкви. И подлинно, это — безчестіе Собору и сошедшимся на оный епископамъ, если съ такимъ тщаніемъ и благоговѣніемъ, какбы въ присутствіи самого Бога, совершенное нарушено и поставлено ни во что.

25. Итакъ, если, какъ пишете, соборныя постановленія должны имѣть силу по примѣру того, что узаконено противъ Новата и Павла Самосатскаго; то тѣмъ паче надлежало, чтобы не было нарушаемо опредѣленіе трехсотъ Отцевъ, надлежало, чтобы немногіе не безчестили вселенскаго собора. Ибо аріане — также еретики, какъ и тѣ, и опредѣленія противъ нихъ подобны сдѣланнымъ противъ тѣхъ.

Послѣ того, какъ отважились на это, кто возжегъ пламень разномыслія? Упрекаете насъ, пиша, будто мы это сдѣлали. Ужели же разномысліе произвели мы, соболѣзнующіе о страждущихъ братіяхъ и поступившіе во всемъ по правилу; а не тѣ, которые упорно и вопреки правилу нарушили опредѣленіе трехсотъ Отцевъ, и во всемъ обезчестили Соборъ? Ибо не только приняты въ Церковь аріане, но и епископы стараются переходить съ мѣста на мѣсто. Итакъ, если дѣйствительно думаете, что честь епископовъ равная и одинаковая, и, какъ пишете, о епископахъ судите не по величинѣ городовъ; то, кому ввѣренъ малый городъ, тому слѣдовало бы оставаться во ввѣренномъ, а не унижать его и не переходить въ другой, ему не порученный городъ, пренебрегши тѣмъ, чтó дано отъ Бога, возлюбивъ же человѣческое тщеславіе. Посему, возлюбленные, надлежало вамъ прійдти, а не отказываться, чтобы дѣло восприняло конецъ; этого требуетъ самый разумъ.

Но можетъ быть, воспрепятствовалъ вамъ назначенный срокъ; ибо въ письмѣ своемъ жалуетесь, что опредѣлили мы близкій срокъ собору. Но и это, возлюбленные, одинъ предлогъ. Ибо еслибы назначенный день застигъ кого въ пути; то этимъ доказывалось бы краткое разстояніе срока. Если же, не думая сами идти въ путь, и пресвитеровъ задержали до самаго января мѣсяца; то это — предлогъ не надѣющихся на себя; потому что, еслибы надѣялись на себя, то, какъ сказалъ я, отправились бы въ путь, не смотря на дальность пути, не обращая вниманія на короткость срока, но смѣло полагаясь на правоту и законность своего дѣла.

Но можетъ быть, не пришли вы по обстоятельствамъ времени; ибо въ письмѣ своемъ дали вы также разумѣть, что, взявъ во вниманіе положеніе дѣлъ на востокѣ, намъ не надлежало приглашать васъ идти. Итакъ, если не пришли вы, какъ говорите, потому что таковы обстоятельства времени; то вамъ первымъ надлежало имѣть въ виду эти обстоятельства, и не дѣлаться виновниками раскола, воплей и плача въ церквахъ. Теперь же, поступивъ такъ, доказали, что причиною — не обстоятельства, но произволъ не захотѣвшихъ прійдти.

26. Дивлюсь и этому въ письмѣ, — почему написано вами, что писалъ я одинъ и къ одному Евсевію, а не ко всѣмъ вамъ. Въ этомъ иной найдетъ скорѣе привязчивость ко всему, нежели правду. Ни откуда не получивъ писемъ противъ Аѳанасія, кромѣ принесенныхъ Мартиріемъ и Исихіемъ, по необходимости отвѣчалъ я тому, кто писалъ противъ него. Поэтому надлежало — или Евсевію не писать одному безъ всѣхъ васъ, или не оскорбляться вамъ, къ которымъ я не писалъ, если написалъ къ тѣмъ, которые сами писали. Если мнѣ надобно было писать ко всѣмъ вамъ; то и вамъ всѣмъ надлежало написать ко мнѣ вмѣстѣ съ Евсевіемъ. Теперь же, соображаясь съ ходомъ дѣла, писалъ я только тѣмъ, которые извѣстили меня о дѣлѣ и писали ко мнѣ письма. А если и то васъ тронуло, что я одинъ писалъ къ нему; то слѣдуетъ вамъ негодовать и на то, что и онъ написалъ ко мнѣ одному. Но и въ этомъ, возлюбленные, есть только правдоподобный, а не основательный предлогъ.

Впрочемъ нужно довести до вашего свѣдѣнія, что, хотя писалъ я и одинъ, однакожъ мнѣніе это принадлежитъ не мнѣ одному, но и всѣмъ вѣрнымъ въ Италіи и епископамъ этихъ странъ. И мнѣ не захотѣлось заставлять писать всѣхъ, чтобы написанное отъ лица многихъ не было для васъ тяжко. Такъ и теперь епископы собрались въ назначенный срокъ, и были того именно мнѣнія, какое снова изображаю вамъ въ письмѣ. Почему, возлюбленные, хотя пишу одинъ, однакоже знайте, что это — общее всѣхъ мнѣніе.

Итакъ видно изъ сего, что предлоги, придуманные нѣкоторыми изъ васъ, неосновательны, несправедливы и подозрительны.

27. А тому, что соепископы наши Аѳанасій и Маркеллъ приняты нами въ общеніе не по легкомыслію и не противъ справедливости, хотя достаточно объясняется это сказаннымъ уже, представлю вамъ основаніе въ краткихъ словахъ. Противъ Аѳанасія писалъ сперва Евсевій, а теперь писали и вы; но весьма многіе епископы изъ Египта и изъ другихъ епархій писали также въ защиту Аѳанасія. И во-первыхъ, письма ваши противъ него сами себѣ противорѣчатъ, и нѣтъ никакого согласія въ послѣднихъ съ первыми, напротивъ того, во многомъ первыя опровергаются послѣдними, а послѣднія изобличаются во лжи первыми. При такомъ же разногласіи писемъ, ни малаго вѣроятія не заслуживаетъ содержащееся въ нихъ. Потомъ, если желаете, чтобы вѣрили мы писанному вами; то слѣдуетъ не лишать довѣрія и писавшихъ въ защиту Аѳанасія, тѣмъ болѣе, что вы живете вдали, они же на самомъ мѣстѣ и знаютъ Аѳанасія, пишутъ о томъ, чтó тамъ было, свидѣтельствуя объ его жизни и утверждая, что во всемъ оклеветанъ онъ по заговору. И еще говорили нѣкогда, что нѣкто Епископъ Арсеній умерщвленъ Аѳанасіемъ; но мы узнали, что онъ живъ и даже въ дружбѣ съ Аѳанасіемъ. О судебныхъ записяхъ, сдѣланныхъ въ Мареотѣ, подтвердилось, что составлены онѣ по одностороннемъ изслѣдованіи дѣла: не были тамъ ни обвиняемый пресвитеръ Макарій, ни самъ Епископъ его Аѳанасій. И это стало намъ извѣстно не изъ Аѳанасіевыхъ только словъ, но изъ самыхъ записей, какія принесли намъ Мартирій и Исихій. Прочитавъ ихъ, нашли мы, что былъ тамъ обвинитель Исхиръ, но не было ни Макарія, ни Епископа Аѳанасія, ни даже Аѳанасіевыхъ пресвитеровъ, которые желали быть, но не допущены. Еслибы судъ производился справедливо; то надлежало бы, возлюбленные, лично тамъ быть не только обвинителю, но и обвиняемому. Какъ въ Тирѣ лично были и обвиняемый Макарій и обвинитель Исхиръ, и ничто не было доказано; такъ надлежало и въ Мареотъ идти не одному обвинителю, но и обвиняемому, чтобы тамъ, или лично его уличили, или, если не уличатъ, доказалъ онъ, что все — клевета, А теперь, поелику сего не было, обвинитель же пошелъ туда одинъ, въ сопровожденіи людей, которыхъ Аѳанасій устранялъ отъ дѣла; то и самое дѣлопроизводство кажется подозрительнымъ.

28. Объ отправившихся же въ Мареотъ жаловался онъ, что пошли туда противъ его воли, ибо говорилъ, что послали подозрительныхъ людей: Ѳеогнія, Марина, Ѳеодора, Урзація, Валента и Македонія; и это доказывалъ не своими только словами, но и письмомъ бывшаго Ѳессалоникійскаго Епископа Александра; потому что принесъ письмо его, посланное къ комиту Діонисію, бывшему на соборѣ, въ которомъ Александръ открываетъ, что противъ Аѳанасія составленъ явный заговоръ; Аѳанасій принесъ также подлинное собственноручное писаніе самого обвинителя Исхира, въ которомъ, призывая во свидѣтеля Вседержителя Бога, говоритъ онъ, что не была ни чаша разбиваема, ни трапеза опрокидываема, но самъ онъ выдумалъ это обвиненіе по наущенію нѣкоторыхъ. А мареотскіе пресвитеры, пришедши, стали утверждать, что Исхиръ — не пресвитеръ вселенской Церкви, да и Макарій не виновенъ въ такомъ поступкѣ, въ какомъ обвинялъ его Исхиръ. Пришедшіе сюда пресвитеры и діаконы также не мало, а напротивъ того много, представили свидѣтельствъ въ пользу Епископа Аѳанасія, утверждая, что разглашаемое противъ него — неправда, и что оклеветанъ онъ по заговору; и всѣ епископы Египта и Ливіи письмами подтвердили, что поставленіе его было законно и согласно съ церковными правилами, а что вами говорено противъ него, все то ложно; потому что убійства не было, никто имъ не умерщвленъ, и чаша разбита не была, но все это — ложь.

И изъ самыхъ судебныхъ записей, какія составлены въ Мареотѣ при одностороннемъ изслѣдованіи дѣла, Епископъ Аѳанасій показалъ, что одинъ оглашенный былъ допрашиваемъ и сказалъ, будтобы онъ былъ съ Исхиромъ внутри, когда, какъ говорятъ, явился на мѣсто Макарій, пресвитеръ Аѳанасія; а другіе, бывъ допрошены, сказали — будтобы Исхиръ, по словамъ одного, въ малой келліи, а по словамъ другаго, за дверью лежалъ больной, когда, какъ говорятъ, пришелъ туда Макарій. Изъ сего, сказаннаго Аѳанасіемъ, и мы справедливо выводимъ заключеніе: какъ же возможно, чтобы Исхиръ, который лежалъ больной за дверью, въ то-же время стоялъ и совершалъ священнодѣйствіе и приношеніе? Или какъ возможно, чтобы тамъ предложено было святое приношеніе, гдѣ внутри были оглашенные? Ибо, если оглашенные были внутри; то значитъ, не настало еще время приношенія.

Это, какъ сказано, говорилъ и доказывалъ изъ судебныхъ записей Епископъ Аѳанасій; а съ нимъ бывшіе подтверждали, что Исхиръ вовсе не былъ никогда пресвитеромъ во вселенской Церкви, и что они никогда не принимали его въ церкви за пресвитера. Ибо утверждали они, что, когда Александръ, по снисхожденію великаго Собора, принималъ пресвитеровъ изъ Мелетіева раскола, Исхиръ не былъ поименованъ Мелетіемъ въ числѣ поставленныхъ имъ. А это служитъ весьма сильнымъ доказательствомъ, что Исхиръ и не былъ поставляемъ Мелетіемъ; ибо если бы поставленъ былъ во пресвитера, то и его, безъ сомнѣнія, включили бы въ число прочихъ. Кромѣ же того, Аѳанасіемъ доказано изъ судебныхъ записей, что Исхиръ лгалъ и въ иномъ. Ибо жаловался, что сожжены были книги, когда, какъ они говорятъ, явился тутъ Макарій; но уличенъ во лжи тѣми, которыхъ самъ представилъ во свидѣтели.

29. Итакъ, послѣ всего сказаннаго, когда столько было свидѣтелей, говорившихъ въ пользу Аѳанасія, и столько представлено оправданій имъ самимъ, чтó должно было дѣлать намъ? Не тó ли, чего требуетъ церковное правило, то есть, не осуждать Аѳанасія, но скорѣе принять его и признать епископомъ, какъ и признали? Къ тому-же, пробылъ онъ здѣсь годъ и шесть мѣсяцевъ, ожидая, что прибудете вы или кому угодно будетъ прійдти; и присутствіемъ своимъ всѣхъ склонилъ на свою сторону, потому что и не явился бы, если бы не былъ увѣренъ въ правотѣ своего дѣла, такъ какъ пришелъ не самъ по себѣ, но будучи вызванъ нами и получивъ отъ насъ письма, какъ и къ вамъ было нами писано.

И однако же, послѣ всего этого вы порицаете насъ, какъ поступившихъ противъ правилъ. Посему смотрите, кто поступилъ противъ правилъ: мы ли, которые послѣ столькихъ доказательствъ приняли Аѳанасія, или тѣ, которые, находясь за тридцать шесть переходовъ въ Антіохіи, нарекли епископомъ человѣка чужаго и отправили его въ Александрію съ воинскою силою? Сего не было, когда Аѳанасій посланъ былъ въ Галлію; ибо и тогда былъ бы поставленъ на его мѣсто другой, если бы Аѳанасій подлинно былъ уличенъ. Но извѣсіно, что, возвратившись, нашелъ онъ Церковь никѣмъ не занятую и его ожидающую.

30. А теперь, не знаю, какимъ образомъ произошло случившееся. Во-первыхъ, если говорить правду, то, когда писано нами, что надобно быть собору, — не надлежало кому бы то ни было предварять соборный судъ. Потомъ, не надлежало допускать такого нововведенія, противнаго Церкви. Ибо гдѣ подобное церковное правило, или гдѣ подобное Апостольское преданіе, — когда Церковь была въ мирѣ, и такое число епископовъ пребывали въ единомысліи съ Епископомъ Александріи Аѳанасіемъ, послать туда Григорія, который не изъ этого города, не тамъ крещенъ и многимъ неизвѣстенъ, о которомъ не просили ни пресвитеры, ни епископы, ни народъ, и который поставленъ въ Антіохіи, въ Александрію же посланъ не съ пресвитерами, не съ діаконами александрійскими, не съ епископами египетскими, но съ воинами? Ибо это говорили и на это жаловались пришедшіе сюда. Еслибы и послѣ собора Аѳанасій оказался виновнымъ; и тогда не надлежало дѣлать поставленія такъ противозаконно и несогласно съ церковными правилами; а должно было епископомъ этой епархіи поставить кого-либо изъ той-же Церкви, изъ этого-же святилища, изъ этого-же клира, и въ нынѣшнее время не нарушать правилъ, ведушихъ начало отъ Апостоловъ. Еслибы случилось это съ кѣмъ-нибудь изъ васъ, не стали ли бы вы вопіять, не потребовали ли бы наказанія за нарушеніе правилъ? Какъ передъ Богомъ, возлюбленные, говоримъ и утверждаемъ по сущей правдѣ: это не благочестиво, незаконно, не по правиламъ Церкви.

И разсказываемое о Григоріевыхъ поступкахъ, при вступленіи въ Александрію, показываетъ, каковъ чинъ его поставленія. Въ такое мирное время, какъ разсказывали пришедшіе изъ Александріи и какъ писали епископы, въ церкви произведенъ пожаръ; дѣвы были обнажаемы, монахи попираемы, пресвитеры и многіе изъ народа терпѣли поруганія и насилія, епископы заключаемы въ темницу, многіе ограблены; святыя Тайны (въ неуваженіи къ которымъ винили они пресвитера Макарія) были похищаемы язычниками и повергаемы на землю; и это дѣлалось, чтобы нѣкоторые признали поставленіе Григоріево. Но всѣ такіе поступки доказываютъ нарушеніе правилъ. Если-бы поставленіе Григорія было законно, то не сталъ бы беззаконными поступками принуждать къ повиновенію законно ему неповинующихся. Однако же, послѣ такихъ происшествій пишете, что въ Александріи и въ Египтѣ великій миръ; развѣ превращено у васъ самое понятіе о мирѣ, и подобныя смятенія называете миромъ!

31. Но и это почелъ я нужнымъ замѣтить вамъ: Аѳанасій утверждалъ, что Макарій въ Тирѣ былъ подъ воинскою стражей, а обвинитель одинъ пошелъ съ отправлявшимися въ Мареотъ, пресвитерамъ же, желавшимъ быть при изслѣдованіи дѣла, это не дозволено, и изслѣдованіе о чашѣ и трапезѣ произведено въ присутствіи епарха и сопровождавшихъ его, при язычникахъ и іудеяхъ. Этому вначалѣ мы не повѣрили, когда не было это доказано изъ судебныхъ записей; и подивились мы этому, а думаю, дивитесь и вы, возлюбленные. Не дозволяютъ быть при дѣлѣ пресвитерамъ, священнослужителямъ Таинъ; а при судіѣ мірянинѣ, въ присутствіи оглашенныхъ, и чтó всего хуже, язычниковъ и іудеевъ, извѣстныхъ по своему нерасположенію къ христіанству, производится слѣдствіе о крови Христовой и тѣлѣ Христовомъ. Если былъ дѣйствительно сдѣланъ какой проступокъ, то о подобномъ дѣлѣ надлежало законно производить слѣдствіе въ церкви клирикамъ, а не язычникамъ, которые гнушаются ученіемъ и не знаютъ истины. Сколько же великъ и важенъ этотъ грѣхъ, — и вы видите, какъ увѣренъ я, и видитъ всякій. Это сказано нами объ Аѳанасіи.

32. О Маркеллѣ же (ибо и о немъ писали вы, что нечествуетъ противъ Христа) я постарался разъяснить вамъ, что, бывъ здѣсь, доказалъ онъ, будтобы все, о немъ вами написанное, неправда. А когда потребовали мы, чтобы изложилъ вѣру, — съ великимъ дерзновеніемъ отвѣчалъ онъ самъ отъ себя, и мы признали, что ничего не исповѣдуетъ онъ чуждаго истинѣ. Ибо исповѣдалъ онъ, что такъ благочестно мудрствуетъ о Господѣ и Спасителѣ нашемъ Іисусѣ Христѣ, какъ мудрствуетъ и вселенская Церковь; и онъ подтвердилъ, что не нынѣ только, но издавна таковъ образъ его мыслей; а равно и наши пресвитеры, бывшіе тогда на Никейскомъ Соборѣ, засвидѣтельствовали объ его православіи. И онъ крѣпко стоялъ въ томъ, что и тогда держался, и теперь держится мыслей противныхъ аріанской ереси, о чемъ и вамъ справедливо будетъ напомнить, чтобы никто не принималъ такой ереси, но всякій гнушался ею, какъ чуждою здравому ученію. Итакъ, поелику онъ правомысленъ и засвидѣтельствовалъ свое православіе; то какъ опять надлежало намъ поступить и съ нимъ? Не признать ли его епископомъ, какъ и признали, а не отлучать отъ общенія?

Это же написалъ я не по желанію ихъ оправдать, но для вашего увѣренія, что приняли мы ихъ справедливо и согласно съ правилами, вы же упорствуете напрасно. Справедливость требуетъ и вамъ употребить стараніе и приложить всѣ мѣры, чтобы сдѣланное не по правиламъ было исправлено, и чтобы церкви умирились да пребываетъ миръ, дарованный намъ Господомъ, не появляется въ церквахъ раздѣленій, и на васъ не падаетъ укоризна, какъ на виновниковъ раскола. Ибо признаюсь вамъ, — чтó было доселѣ, то служило предлогомъ не къ миру, но къ раздѣленію.

33. Не только епископы Аѳанасій и Маркеллъ пришли сюда съ жалобой, что сдѣлана имъ обида, но и многіе другіе епископы изъ Ѳракіи, Килесиріи, Финикіи и Палестины, и немалое число пресвитеровъ, иные изъ Александріи, а иные изъ другихъ мѣстъ, прибыли на здѣшній соборъ, и при всѣхъ сошедшихся епископахъ, сверхъ прочаго, о чемъ было ими говорено, сѣтовали и на то еще, что церкви терпятъ принужденія и обиды, и подтверждали не словомъ только, но и дѣлами, что и въ ихъ и въ другихъ церквахъ происходило подобное бывшему въ Александріи. Также и теперь пресвитеры, пришедшіе съ письмами изъ Египта и Александріи, со скорбію объявили, что многіе епископы и пресвитеры, имѣя желаніе прійдти на соборъ, встрѣтили къ тому препятствія. И сказывали, что даже донынѣ, по отбытіи Епископа Аѳанасія, епископы исповѣдники терпятъ побои, иные же содержатся подъ стражею, и мужи уже древніе, весьма долгое время бывшіе на епископіи, предаются на исправленіе общенародныхъ службъ, всѣ же почти клирики вселенской Церкви и народъ подвергаются навѣтамъ и гоненіямъ. Такъ сказывали они, что нѣкоторые епискоиы и братія изгнаны въ заточеніе не ради чего иного, но только, чтобы заставить ихъ невольно вступить въ общеніе съ Григоріемъ и съ окружающими его аріанами. А что и въ Анкирѣ Галатійской не мало случилось подобнаго бывшему въ Александріи, — объ этомъ слышали мы и отъ другихъ; но засвидѣтельствовалъ о томъ-же и епископъ Маркеллъ. Кромѣ того, прибывшіе сюда на нѣкоторыхъ изъ васъ (объ именахъ умолчу) принесли подобныя и столько-же тяжкія обвиненія, о которыхъ отказываюсь и писать. Но, можетъ быть, и вы слышали объ этомъ отъ другихъ.

Потому-то особенно и писалъ я къ вамъ, приглашая прійдти сюда, чтобы, здѣсь находясь, услышали вы объ этомъ, и чтобы все могло быть исправлено и уврачевано. Посему-то и надлежало приглашеннымъ явиться съ охотою, а не отказываться отъ этого, чтобы, не явившись, не навлечь имъ на себя подозрѣнія въ сказанномъ, будтобы они не въ состояніи доказать того, о чемъ писали.

34. Итакъ, послѣ этихъ слуховъ, когда церкви дѣйствительно тó терпятъ отъ злоумышленій, чтó подтвердили извѣщающіе насъ объ этомъ, — кѣмъ возженъ пламень разномыслія? Нами ли, которые скорбимъ о подобныхъ дѣлахъ и состраждемъ страждущимъ братіямъ, или тѣми, которые произвели это? Дивлюсь, почему, при такомъ великомъ неустройствѣ тамъ въ каждой у васъ церкви, по которому и явились сюда пришедшіе, пишете вы, что въ церквахъ единомысліе. Но подобныя дѣла служатъ не къ созиданію, а къ разоренію Церкви, и радуюшіеся имъ суть чада не мира, но нестроенія. Богъ же нашъ нѣсть нестроенія Богъ, но мира (1 Кор. 14, 33). Посему, какъ извѣстно это Богу и Отцу Господа нашего Іисуса Христа, заботясь и о васъ, и желая, чтобъ церкви не были въ нестроеніи, но пребывали, какъ узаконено Апостолами, призналъ я необходимымъ написать это вамъ, чтобы, наконецъ, пристыдили вы тѣхъ, которые взаимною враждою довели Церкви до такого состоянія. Ибо я слышалъ, что не велико число людей, которые виновны во всемъ этомъ.

Какъ облекшіеся въ утробы щедротъ (1 Кор. 3, 12), постарайтесь исправить, чтó, какъ сказалъ я, сдѣлано не по правиламъ, чтобы, если и вкралось что худое, было уврачевано это вашей рачительностію. И не пишите: «общенію съ нами предпочелъ ты общеніе съ Маркелломъ и Аѳанасіемъ». Такія слова — признакъ не мира, но упорства и братоненавидѣнія. Для того и написалъ я сказанное выше, чтобы вы знали, что не вопреки справедливости приняты они мною, и прекратили бы такую распрю. Если бы вы пришли, а они были обличены, и не нашлось у нихъ въ защиту основательныхъ доказательствъ; то въ-правѣ были бы вы писать такимъ образомъ. Поелику же, какъ сказалъ уже я, имѣемъ съ ними общеніе по правилу и не вопреки справедливости; то умоляю васъ Христомъ, не попустите, чтобы расторгаемы были члены Христовы, не вѣрьте своимъ предубѣжденіямъ, но предпочтите миръ Господень. Ибо неблагочестно и несправедливо — по малодушію нѣкоторыхъ отринуть не уличенныхъ и тѣмъ оскорбить Духа. Если же думаете, что можно иное доказать противъ нихъ и обличить ихъ въ лице; то пусть прійдутъ желающіе. Ибо они объявили намъ, что готовы на это, только бы доказать и привести въ ясность все, о чемъ извѣщали.

35. Дайте намъ знать объ этомъ, возлюбленные, чтобы мы могли написать и къ нимъ, и къ епископамъ, которые должны прійдти снова, чтобы въ присутствіи всѣхъ обличены были виновные, и не было уже нестроенія въ Церквахъ. Ибо довольно и того, чтó доселѣ было; довольно того, что въ въ присутствіи епископовъ изгоняемы были епископы, о чемъ не должно и распространяться много, чтобы не показалось это тяжкимъ для бывшихъ при этомъ дѣлѣ. Ежели говорить правду, то не должно было доходить до этого и до такой степени простирать малодушіе.

Пусть Аѳанасій и Маркеллъ, пишете вы, будутъ удалены съ своихъ мѣстъ; чтó же сказать о другихъ епископахъ и пресвитерахъ, пришедшихъ сюда, какъ сказалъ уже я, изъ различныхъ мѣстъ? И они также говорили о себѣ, что были изгнаны и потерпѣли тоже. Суды церковные не по Евангелію уже производятся, возлюбленные, но домогаются заточеній и смерти. Если и подлинно, какъ говорите, была въ нихъ какая вина; то по церковному правилу, а не такъ, надлежало произвести судъ; надобно было написать ко всѣмъ намъ, чтобы такимъ образомъ всѣми произнесено было справедливое рѣшеніе. Ибо страдали епископы, страдали не малыя какія Церкви, но тѣ, которыми Апостолы лично правили. Почему же не писано было къ намъ особенно о Церкви Александрійской? Или не знаете, что было это обыкновеніе, — прежде писали къ намъ, и здѣсь уже рѣшалось, кто правъ. Итакъ, если падало какое подозрѣніе на тамошняго епископа, — надобно было написать къ здѣшней Церкви. Теперь же намъ не сообщили ясныхъ свѣдѣній, а сами сдѣлали дѣло, какъ хотѣли, и наконецъ требуютъ, чтобы, не разобравъ дѣла, подали мы одинъ съ ними голосъ. Не таковы Павловы постановленія; не такъ предали Отцы; это — иной образъ дѣйствованія; это — новое предначертаніе.

Умоляю васъ, перенесите это благодушно; чтó пишу, тó служитъ къ общей пользѣ. Ибо чтó приняли мы отъ блаженнаго Апостола Петра, тó и объявляю вамъ, и не сталъ бы писать въ той мысли, что извѣстно это всѣмъ, еслибы не встревожило насъ случившееся. Епископовъ похищаютъ и удаляютъ, иные со стороны поставляются на ихъ мѣста, противъ иныхъ злоумышляютъ; почему вѣрующіе о похищенныхъ епископахъ плачутъ, а изъ-за присланныхъ терпятъ принужденіе, не имѣя воли требовать, кого желаютъ, и не принять, кого не хотятъ. Прошу васъ, чтобы не было этого больше; жалуйтесь лучше на тѣхъ, которые такъ поступаютъ, чтобы церкви не терпѣли ничего подобнаго, ни одинъ епископъ или пресвитеръ не подвергался оскорбленію, или не былъ принуждаемъ, какъ донесено намъ, поступать противъ своего убѣжденія; иначе, будутъ смѣяться надъ нами язычники, а паче всего прогнѣваемъ мы Бога; потому что каждый изъ насъ въ день суда дастъ отчетъ во всемъ, чтó дѣлалъ здѣсь. О еслибы всѣ мудрствовали по Богу, чтобы и церкви, пріявъ своихъ епископовъ, выну радовались о Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ! О Немъ слава Отцу во вѣки вѣковъ! Аминь. Желаю вамъ, возлюбленные и вожделѣнные братія, возмогать о Господѣ.


36. Такъ соборъ Римскій писалъ чрезъ Юлія, Епископа Римскаго. Поелику же Евсевіевы приверженцы снова стали безчинствовать, возмущали церкви, и многимъ строили козни; то боголюбивые Цари Константій и Констансъ, узнавъ объ этомъ, повелѣли епископамъ Запада и Востока собраться въ городъ Сардику. Между тѣмъ Евсевій кончилъ жизнь. И когда собралось отвсюду много епископовъ, позвали мы на судъ сообщниковъ Евсевіевыхъ. Но они, имѣя у себя предъ очами дѣла свои и видя пришедшихъ обвинителей своихъ, убоялись суда. Ибо тогда какъ всѣ собрались въ простотѣ, они опять привели съ собою комитовъ — Мусоніана и Исихія Кастрисія, чтобы, по обыкновенію своему, властію ихъ дѣлать, что имъ будетъ угодно. Поелику же соборъ дѣйствовалъ безъ комитовъ, и не было на немъ ни одного воина; то, мучимые совѣстію, пришли они въ смущеніе; потому что судъ надъ ними производился, не какъ имъ хотѣлось, но какъ требовалъ законъ истины. Почему, послѣ многихъ нашихъ приглашеній, послѣ того какъ соборъ епископовъ пригласилъ ихъ, говоря: «Вы пришли судиться; поэтому чѣмъ же удерживаетесь, пришедши сюда? Вамъ надлежало — или не приходить, или, если пришли, не скрываться. Это служитъ для васъ наибольшимъ обличеніемъ. Вотъ Аѳанасій и прочіе съ нимъ, на которыхъ вы заочно клеветали, явились сюда, чтобы, если имѣете что противъ нихъ, обличили вы ихъ лично. Если же не можете обличать, и показываете видъ, что не хотите сего; то явные вы клеветники, и этотъ судъ произнесетъ о васъ соборъ». Выслушавъ это, и осуждаемые совѣстію (ибо знали, чтó ими сдѣлано и вымышлено противъ насъ), постыдились они явиться на судъ, обличивъ тѣмъ себя въ великой и нелѣпой клеветѣ. Почему святый соборъ, осудивъ неблагоприличное и подозрительное ихъ бѣгство, принялъ наше оправданіе. Когда же пересказали мы, какъ было поступлено съ нами, и представили свидѣтелей и доказательства; тогда всѣ удивились и признали, что поэтому, вѣроятно, и убоялись они собора, чтобы не быть обличенными въ лице; притомъ сказали: «пришли они сюда съ Востока, предполагая, можетъ быть, что не явятся Аѳанасій и прочіе съ нимъ; увидѣвъ же, что они дѣйствуютъ смѣло и вызываютъ ихъ на судъ, бѣгутъ теперь». Итакъ насъ, какъ потерпѣвшихъ обиду и оклеветанныхъ напрасно, соборъ принялъ, и еще паче утвердили всѣ съ нами общеніе и любовь. А сообшниковъ Евсевіева злоумія, показавшихъ свое безстыдство, именно: Ѳеодора изъ Иракліи, Наркисса изъ Нероніады, Акакія изъ Кесаріи, Стефана изъ Антіохіи, Урзація и Валента изъ Панноніи, Минофанта изъ Ефеса и Георгія изъ Лаодикіи, соборъ низложилъ; ко всѣмъ же епископамъ, и въ область каждаго изъ потерпѣвшихъ обиду, написали слѣдующее:

Посланія собора, созваннаго въ Сардикѣ.

Святый Соборъ, по благодати Божіей созванный въ Сардикѣ изъ Рима, Испаніи, Галліи, Италіи, Кампаніи, Калабріи, Апуліи, Африки, Сардиніи, Панноніи, Мисіи, Дакіи, Норика, Сискіи, Дарданіи, другой Дакіи, Македоніи, Ѳессаліи, Ахаіи, Эпировъ, Ѳракіи, Родопы, Палестины, Аравіи, Крита, и Египта, пресвитерамъ и діаконамъ, и всей святой Церкви Божіей во Александріи, возлюбленнымъ братіямъ, желаетъ о Господѣ радоваться.

37. И до полученія нами писемъ отъ вашего благоговѣнія небезъизвѣстно, а напротивъ того, явно было намъ, что покровители злоименной аріанской ереси устрояли многое и ужасное, впрочемъ болѣе на пагубу душѣ своей, нежели во вредъ Церкви. Въ томъ состояли ихъ искусство и коварство, такого держались они убійственнаго всегда намѣренія, чтобы всѣми силами преслѣдовать и гнать всѣхъ, гдѣ бы то ни было, православныхъ, содержащихъ ученіе вселенской Церкви, какое предано имъ отъ Отцевъ. На однихъ взводили вымышленныя обвиненія, другихъ посылали въ заточеніе, иныхъ истомили въ мукахъ. Конечно же, своими насиліями и мучительствомъ старались они помрачить и чистоту брата и соепископа нашего Аѳанасія, а потому и судъ у нихъ былъ безъ строгихъ изслѣдованій, безъ доказательствъ, однимъ словомъ — несправедливъ. Посему, не надѣясь на то, чтó о немъ выдумали и разглашали, и сами усматривая, что не могутъ представить на это вѣрныхъ доказательствъ, прибывъ въ городъ Сардику, не захотѣли явиться на соборъ всѣхъ святыхъ епископовъ. А этимъ и обнаружилось, сколько справедливъ судъ брата и соепископа нашего Юлія; ибо не безъ осмотрительности разсудилъ онъ, но по самой строгости рѣшилъ дѣло; почему и нимало не усомнился принять въ общеніе брата нашего Аѳанасія, у котораго восемьдесятъ епископовъ были вѣрными свидѣтелями, и которому послужило въ оправданіе и то, что, съ помощію возлюбленныхъ братій нашихъ, — пресвитеровъ своихъ, и также съ помощію писемъ, обнаружилъ онъ козни Евсевіевыхъ приверженцевъ, подкрѣплявшихъ себя не судомъ, а болѣе насиліями. Почему всѣ, повсюду сущіе, епископы подтвердили — принять въ общеніе Аѳанасія за его чистоту.

Да обратитъ вниманіе любовь ваша и на слѣдующее: Когда Аѳанасій явился на святый соборъ, созванный въ Сардикѣ, тогда, по сказанному выше, и посланіями, и устными приказаніями, напоминали мы Восточнымъ, и приглашали ихъ также явиться. Но они, обличаемые совѣстію, подъ неприличными предлогами, начали уклоняться отъ суда, требовали, чтобы невинный, какъ виновный, изринутъ былъ изъ нашего общенія, не внимая тому, что это неприлично, лучше же сказать, невозможно. И о судебныхъ записяхъ, составленныхъ въ Мареотѣ какими-то негодными и отчаянными молодыми людьми, которымъ никто не повѣрялъ и самой низшей степени въ клирѣ, доказано было, что произведено одностороннее изслѣдованіе дѣла; потому что не было тамъ ни брата нашего, Епископа Аѳанасія, ни обвиняемаго ими пресвитера Макарія. Да и допросъ, лучше же сказать, лживый наговоръ, сдѣланъ ими самымъ постыднымъ образомъ; потому что были допрашиваемы то язычники, то оглашенные, не для того, чтобъ сказали, чтó знаютъ, но чтобы дали лживое показаніе, какому сами ихъ научили. И вамъ, пресвитерамъ, которые были озабочены отсутствіемъ вашего епископа и хотѣли быть при изслѣдованіи, доказать истину и обличить ложь, не сдѣлано никакого уваженія; вамъ не дозволили присутствовать, даже съ поруганіемъ изгнали васъ.

И изъ этого уже весьма очевидна всякому клевета. Но, прочитавъ судебныя записи, нашли мы еще, что вселукавый Исхиръ, который за клевету получилъ отъ нихъ награду — мнимое имя епископа, самъ обличилъ себя въ этой клеветѣ; потому что въ этихъ-же записяхъ сказалъ о себѣ, что въ то время, когда, по утверждаемому ими, вошелъ въ келлію его Макарій, лежалъ онъ больной, между тѣмъ какъ Евсевіевы сообщники дерзнули написать, что, когда явился Макарій, Исхиръ стоялъ и совершалъ Приношеніе.

38. Явною для всѣхъ также стала клевета и лживость доноса и въ той жалобѣ, какую приносили послѣ этого. Ибо говорили и неумолчно вопіяли, что Аѳанасій совершилъ убійство и умертвилъ нѣкоего Арсенія, епископа, поставленнаго Мелетіемъ; притворяясь сѣтующими объ этомъ Арсеніи, лицемѣрно проливали они слезы и требовали, чтобы выдано было тѣло этого живаго епископа, какъ дѣйствительно умершаго. Но выдумки ихъ не остались неузнанными; всѣмъ стало извѣстно, что Арсеній и живъ, и считается между живыми. Эти же готовые на все люди, когда увидѣли, что обличаются во лжи, потому что самъ живой Арсеній доказывалъ о себѣ, что его не убивали и не умиралъ онъ, — не успокоились и послѣ этого, но стали къ прежнимъ лживымъ доносамъ пріискивать другіе доносы, чтобы при помощи новыхъ козней оклеветать Аѳанасія. Чтó же потомъ, возлюбленные? Не смутился братъ нашъ Аѳанасій, но и въ этомъ съ великимъ дерзновеніемъ сталъ вызывать ихъ на судъ; и мы желали и приглашали, чтобы пришли они на судъ и обличили Аѳанасія, если могутъ. О, какой духъ преобладанія! какая страшная гордыня! или лучше, если говорить правду, какая злая и виновная совѣсть? Это всѣмъ явно.

Посему, возлюбленные братія, напоминаемъ вамъ и убѣждаемъ васъ прежде всего содержать правую вѣру вселенской Церкви. Ибо много страшнаго и бѣдственнаго претерпѣли вы, много оскорбленій и неправдъ понесла вселенская Церковь; но — претерпѣвый до конца, той спасенъ будетъ (Матѳ, 10, 22). Почему, если и еще осмѣлятся дѣйствовать противъ васъ, — скорбь ваша въ радость будетъ; потому что такія страданія составляютъ часть мученичества, такія исповѣданія ваши и истязанія не останутся невознагражденными, но отъ Бога пріимете побѣдныя награды. Посему подвизайтесь наипаче, защищая здравую вѣру и чистоту вашего епископа и нашего сослужителя Аѳанасія; потому что и мы не умолчали и не вознерадѣли о вашемъ спокойствіи, но позаботились и сдѣлали все, чего требуетъ законъ любви: пріемлемъ участіе въ страданіяхъ страждущихъ братій нашихъ и страданія ихъ признаемъ своими собственными.

39. Почему, донесли мы объ этомъ благочестивѣйшимъ и боголюбивѣйшимъ Царямъ, и обратились къ нимъ съ просьбою, чтобы человѣколюбіе ихъ повелѣло дать ослабу доселѣ страждущимъ и угнетаемымъ, и узаконило, ни одному изъ тѣхъ судей, на которыхъ лежитъ обязанность заботиться о дѣлахъ только гражданскихъ, какъ не судить клириковъ, такъ вообще, подъ предлогомъ попеченія о церквахъ, ничего не предпринимать впредь противъ братій, чтобы каждый изъ братій, не подвергаясь ни гоненію, ни какому-либо насилію и притязанію, жилъ, какъ желаетъ и хочетъ, въ тишинѣ и мирѣ содержалъ вселенскую и Апостольскую вѣру.

О Григоріи, который, какъ говорятъ, незаконно поставленъ еретиками и присланъ ими въ вашъ городъ, да будетъ извѣстно вашему единодушію, что онъ, по суду всего священнаго собора, низложенъ, да и вовсе никогда не былъ признаваемъ за епископа. По сему съ радостію пріймите возвращеннаго вамъ Епископа вашего Аѳанасія. Ибо для этого и отпустили мы его съ миромъ; потому всѣмъ, которые или по страху, или по чьимъ-либо проискамъ, были въ общеніи съ Григоріемъ, совѣтуемъ, послѣ этого нашего напоминанія, внявъ и покорившись сему, прекратить мерзкое съ нимъ общеніе и присоединиться, наконецъ, къ вселенской Церкви.

40. Поелику же узнали мы, что и противъ сопресвитеровъ нашихъ Афѳонія, Аѳанасія, сына Капитонова, Павла и Плутіона, составленъ былъ заговоръ Евсевіевыми сообщниками, а потому одни сосланы въ заточеніе, другіе сами бѣжали, когда угрожали имъ смертію; то признали мы нужнымъ объявить вамъ и объ этомъ, да будетъ вамъ извѣстно, что и ихъ приняли мы и признали невинными, очень зная, что все, сдѣланное Евсевіевыми сообщниками противъ православныхъ, сдѣлано къ славѣ и похвалѣ подвергшихся ихъ кознямъ. Хотя Епископу вашему и нашему сослужителю Аѳанасію прилично было бы донесть вамъ о нихъ, какъ о своихъ, частнымъ образомъ; но поелику для большаго засвидѣтельствованія захотѣлъ онъ, чтобы написалъ вамъ святый соборъ; то не замедлили мы, а напротивъ того, постарались увѣдомить васъ, чтобы и вы, подобно намъ, приняли ихъ, какъ достойныхъ похвалы; потому что и они за благочестивую вѣру во Христа сподобились претерпѣть поруганіе отъ еретиковъ.

Какое же опредѣленіе составлено святымъ соборомъ противъ покровителей аріанской ереси, погрѣшившихъ противъ васъ и противъ другихъ Церквей, объ этомъ узнаете изъ приложенныхъ бумагъ, которыя послали мы къ вамъ, чтобы вамъ было изъ этого извѣстно, что вселенская Церковь не оставляетъ безъ замѣчанія погрѣшающихъ противъ нея.


Святый соборъ, по благодати Божіей созванный въ Сардикѣ, епископамъ и сослужителямъ въ Египтѣ и Ливіи, возлюбленнымъ братіямъ, желаетъ о Господѣ радоваться.

41. И до полученія нами писемъ отъ вашего благоговѣнія небезъизвѣстно, а напротивъ того, явно было намъ, что покровители злоименной аріанской ереси устрояли многое и ужасное, впрочемъ болѣе на пагубу душѣ своей, нежели во вредъ Церкви. Въ томъ состояли ихъ искусство и коварство, такого держались они убійственнаго всегда намѣренія, чтобы всѣми силами преслѣдовать и гнать всѣхъ, гдѣ бы то ни было, православныхъ, содержащихъ ученіе вселенской Церкви, какое предано имъ отъ Отцевъ. На однихъ взводили вымышленныя обвиненія, другихъ посылали въ заточеніе, иныхъ томили въ мукахъ. Конечно же, своими насиліями и мучительствомъ старались они помрачить и чистоту брата и соепископа нашего Аѳанасія, а потому и судъ у нихъ былъ безъ строгихъ изслѣдованій, безъ доказательствъ, однимъ словомъ — несправедливъ. Посему, не надѣясь на то, что о немъ выдумали и разглашали, и сами усматривая, что не могутъ представить на это вѣрныхъ доказательствъ, прибывъ въ городъ Сардику, не захотѣли явиться на соборъ всѣхъ святыхъ епископовъ. А этимъ и обнаружилось, сколько справедливъ судъ брата и соепископа нашего Юлія; ибо не безъ осмотрительности разсудилъ онъ, но по самой строгости рѣшилъ дѣло; почему и нимало не усомнимся принять въ общеніе брата нашего Аѳанасія, у котораго восемьдесятъ епископовъ были вѣрными свидѣтелями, и которому послужило въ оправданіе и то, что, съ помощію возлюбленныхъ братій нашихъ, — пресвитеровъ своихъ, и также съ помощію писемъ, обнаружилъ онъ козни Евсевіевыхъ приверженцевъ, подкрѣплявшихъ себя не судомъ, а болѣе насиліями. Почему всѣ, повсюду сущіе, епископы подтвердили — принять въ общеніе Аѳанасія за его чистоту.

Да обратитъ вниманіе любовь ваша и на слѣдующее: Когда Аѳанасій явился на святый соборъ, созванный въ Сардикѣ, тогда, по сказанному выше, и посланіями, и устными приказаніями, напоминали мы Восточнымъ, и приглашали ихъ также явиться. Но они, обличаемые совѣстію, подъ неприличными предлогами, начали уклоняться отъ суда, требовали, чтобы невинный, какъ виновный, изринутъ былъ изъ нашего общенія, не внимая тому, что это неприлично, лучше же сказать, невозможно. И о судебныхъ записяхъ, составленныхъ въ Мареотѣ какими-то негодными и отчаянными молодыми людьми, которымъ никто не повѣрялъ и самой низшей степени въ клирѣ, доказано было, что произведено одностороннее изслѣдованіе дѣла; потому что не было тамъ ни брата нашего, Епископа Аѳанасія, ни обвиняемаго ими пресвитера Макарія. Да и допросъ, лучше же сказать, лживый наговоръ, сдѣланъ ими самымъ постыднымъ образомъ; потому что были допрашиваемы то язычники, то оглашенные, не для того, чтобъ сказали, чтó знаютъ, но чтобы дали лживое показаніе, какому сами ихъ научили. И вамъ, пресвитерамъ, которые были озабочены отсутствіемъ вашего епископа и хотѣли быть при изслѣдованіи, доказать истину и обличить ложь, не сдѣлано никакого уваженія; вамъ не дозволили присутствовать, даже съ поруганіемъ изгнали васъ.

И изъ этого уже весьма очевидна всякому клевета. Но, прочитавъ судебныя записи нашли мы еще, что вселукавый Исхиръ, который за клевету получилъ отъ нихъ награду — мнимое имя епископа, самъ обличилъ себя въ этой клеветѣ; потому что въ этихъ же записяхъ сказалъ о себѣ, что въ то время, когда, по утверждаемому ими, вошелъ въ келлію его Макарій, лежалъ онъ больной, между тѣмъ какъ Евсевіевы сообщники дерзнули написать, что, когда явился Макарій, Исхиръ стоялъ и совершалъ Приношеніе.

42. Явною для всѣхъ также стала клевета и лживость доноса и въ той жалобѣ, какую приносили послѣ этого. Ибо говорили и неумолчно вопіяли, что Аѳанасій совершилъ убійство и умертвилъ нѣкоего Арсенія, епископа, поставленнаго Мелетіемъ; притворяясь сѣтующими объ этомъ Арсеніи, лицемѣрно проливали они слезы и требовали, чтобы выдано было тѣло этого живаго епископа, какъ дѣйствительно умершаго. Но выдумки ихъ не остались неузнанными; всѣмъ стало извѣстно, что Арсеній и живъ, и считается между живыми. Эти же готовые на все люди, когда увидѣли, что обличаются во лжи, потому что самъ живой Арсеній доказывалъ о себѣ, что его не убивали и не умиралъ онъ, — не успокоились и послѣ этого, но стали къ прежнимъ лживымъ доносамъ пріискивать другіе доносы, чтобы при помощи новыхъ козней оклеветать Аѳанасія. Чтó же потомъ, возлюбленные? Не смутился братъ нашъ Аѳанасій, но и въ этомъ съ великимъ дерзновеніемъ сталъ вызывать ихъ на судъ; и мы желали и приглашали, чтобы пришли они на судъ и обличили Аѳанасія, если могутъ. О, какой духъ преобладанія! какая страшная гордыня! или лучше, если говорить правду, какая злая и виновная совѣсть! Это всѣмъ явно.

Посему, возлюбленные братія, напоминаемъ вамъ и убѣждаемъ васъ прежде всего содержать правую вѣру вселенской Церкви. Ибо много страшнаго и бѣдственнаго претерпѣли вы, много оскорбленій и неправдъ понесла вселенская Церковь; но — претерпѣвый до конца, той спасенъ будетъ (Матѳ. 10, 22). Почему, если и еще осмѣлятся дѣйствовать противъ васъ, — скорбь ваша въ радость будетъ; потому что такія страданія составляютъ часть мученичества, такія исповѣданія ваши и истязанія не останутся невознагражденными, но отъ Бога пріимете побѣдныя награды. Посему подвизайтесь наипаче, защищая здравую вѣру и чистоту вашего епископа и нашего сослужителя Аѳанасія; потому что и мы не умолчали и не вознерадѣли о вашемъ спокойствіи, но позаботились и сдѣлали все, чего требуетъ законъ любви: пріемлемъ участіе въ страданіяхъ страждущихъ братій нашихъ и страданія ихъ признаемъ своими собственными, со слезами вашими смѣшали и свои слезы. Не вы одни пострадали, братія, но и многіе другіе наши сослужители, пришедши сюда, сѣтовали объ этомъ.

43. Почему, донесли мы объ этомъ благочестивѣйшимъ и боголюбивѣйшимъ Царямъ, и обратились къ нимъ съ просьбою, чтобы человѣколюбіе ихъ повелѣло дать ослабу доселѣ страждущимъ и угнетаемымъ, и узаконило, ни одному изъ тѣхъ судей, на которыхъ лежитъ обязанность заботиться о дѣлахъ только гражданскихъ, какъ не судить клириковъ, такъ вообше, подъ предлогомъ попеченія о церквахъ, ничего не предпринимать впредь противъ братій, чтобы каждый изъ братій, не подвергаясь ни гоненію, ни какому-либо насилію и притязанію, жилъ, какъ желаетъ и хочетъ, въ тишинѣ и мирѣ содержалъ вселенскую и Апостольскую вѣру.

О Григоріи, который, какъ говорятъ, незаконно поставленъ еретиками и присланъ ими въ вашъ городъ, да будетъ извѣстно вашему единодушію, что онъ, по суду всего священнаго собора, низложенъ, да и вовсе никогда не былъ признаваемъ за епископа. Посему съ радостію пріймите возвращеннага вамъ Епископа вашего Аѳанасія. Ибо для этого и отпустили мы его съ миромъ; потому всѣмъ, которые или по страху, или по чьимъ-либо проискамъ, были въ общеніи съ Григоріемъ, совѣтуемъ, послѣ этого нашего напоминанія, внявъ и покорившись сему, прекратить мерзкое съ нимъ общеніе и присоединиться, наконецъ, къ вселенской Церкви.

Какое же опредѣленіе составлено святымъ соборомъ противъ Ѳеодора, Наркисса, Стефана, Акакія, Минофанта, Урзація, Валента и Георгія, покровителей аріанской ереси, погрѣшившихъ противъ васъ и противъ другихъ Церквей, объ этомъ узнаете изъ приложенныхъ бумагъ, которыя послали мы къ вамъ, чтобы ваше благочестіе изъявило согласіе на опредѣленное нами, и вамъ было изъ этого извѣстно, что вселенская Церковь не оставляетъ безъ замѣчанія погрѣшающихъ противъ нея.


Святый соборъ, по благодати Божіей созванный въ Сардикѣ, повсюду сущимъ епископамъ и сослужителямъ вселенской Церкви, возлюбленнымъ братіямъ, желаетъ о Господѣ радоваться.

44. На многое, и неоднократно, отваживались аріане противъ рабовъ Божіихъ, сохраняющихъ правую вѣру; и внушая лживое свое ученіе, покушались изгонять православныхъ, а наконецъ, столько возстали противъ вѣры, что не укрылось это отъ благочестія благоговѣйнѣйшихъ Царей. Почему, при содѣйствіи Божіей благодати, сами благочестивѣйшіе Цари созвали насъ изъ разныхъ епархій и городовъ, и дозволили быть святому сему собору въ городѣ Сардикѣ, чтобы пресѣчено было всякое разномысліе и, съ удаленіемъ всякаго зловѣрія, всѣми соблюдаема была одна благочестивая вѣра во Христа.

Прибыли и Восточные епископы, вызванные благочестивѣйшими Царями, особливо по тому, чтó многократно разглашали о возлюбленныхъ нашихъ братіяхъ и сослужителяхъ — Аѳанасіи, Епископѣ Александрійскомъ и о Маркеллѣ, Епископѣ Анкирогалатійскомъ. И до васъ, можетъ быть, дошли ихъ клеветы, и вашъ слухъ, можетъ быть, покушались они возмутить, чтобы повѣрили вы всему, чтó говорятъ противъ невинныхъ, а имъ можно было укрыться отъ подозрѣнія въ зловредной своей ереси. Но не долго удалось имъ такъ дѣйствовать. Ибо Покровитель Церквамъ — Господь, ради нихъ и ради всѣхъ насъ претерпѣвшій смерть и Собою показавшій всѣмъ намъ восхожденіе на небо. Посему и прежде, когда Евсевіевы сообщники сослужителю нашему Юлію, Епископу Церкви Римской, писали противъ упомянутыхъ выше сослужителей нашихъ, — разумѣемъ Аѳанасія, Маркелла и Асклипія, — и другихъ странъ епископы писали также, свидѣтельствуя о чистотѣ со служителя нашего Аѳанасія и о томъ, что вышедшее отъ Евсевіевыхъ сообщниковъ — не болѣе, какъ ложь, и исполнено клеветы. И хотя клевета была уже ясна, особенно изъ того, что не явились они на приглашеніе возлюбленнаго сослужителя нашего Юлія, а также изъ написаннаго посему самимъ Юліемъ; ибо пришли бы они, если бы полагались на то, что сдѣлано и произведено ими противъ сослужителей нашихъ: однакоже, еще явственнѣе обнаружили свой заговоръ тѣмъ, чтó сдѣлали во время сего святаго и великаго собора. Ибо, прибывъ въ городъ Сардику и увидѣвъ тамъ братій нашихъ Аѳанасія, Маркелла, Асклипія и другихъ, убоялись они явиться на судъ, и не разъ, не два, но многократно приглашаемые, не послушали приглашеній; хотя всѣ мы, сошедшіеся епископы, и особенно маститый старецъ Осія, достойный всякаго уваженія и по лѣтамъ, и по исповѣдничеству, и по столькимъ понесеннымъ имъ трудамъ, ждали и убѣждали ихъ прійдти на судъ, чтобы лично могли они уличить сослужителей нашихъ въ томъ, чтó разглашали и писали о нихъ отсутствующихъ. Но они не пришли по приглашенію, какъ сказали мы выше, доказывая тѣмъ клеветничество свое, и отреченіемъ своимъ въ-слухъ почти вопія о сдѣланномъ ими злоумышленіи и заговорѣ. Кто твердо увѣренъ въ томъ, чтó говоритъ, тотъ можетъ подтвердить это и въ лице. Поелику же они не явились на судъ; то теперь, хотя имъ хотѣлось бы снова обмануть, всякій уже знаетъ, какъ полагаемъ, что, не имѣя чѣмъ обличить сослужителей нашихъ, клевещутъ на нихъ, когда ихъ нѣтъ, и бѣгаютъ отъ нихъ, когда они передъ ними лично.

45. Обратились же они въ бѣгство, возлюбленные братія, не по причинѣ только своей клеветы на Аѳанасія и прочихъ, но и потому, что увидѣли необходимость встрѣтить мужей, которые приносятъ на нихъ разныя жалобы. Были тутъ показываемы узы и желѣза, были возвратившіеся изъ заточенія, были пришедшіе отъ содержащихся въ заточеніи, явились сослужители, родные и друзья доведенныхъ ими до смерти, и, что всего важнѣе, предстали епископы, изъ которыхъ одинъ показывалъ желѣза и оковы, какія носилъ на себѣ отъ нихъ; другіе свидѣтельствовали, что, по ихъ клеветѣ, угрожала имъ смерть. Ибо доходили они до такой дерзости, что покушались на жизнь епископовъ, и умертвили бы ихъ, еслибы тѣ не избѣгли ихъ рукъ. Такъ умеръ блаженный сослужитель нашъ Ѳеодулъ, спасаясь бѣгствомъ отъ ихъ клеветы; потому что, по клеветамъ ихъ, приговоренъ былъ къ смерти. Другіе показывали нанесенные имъ удары мечемъ; иные жаловались, что терпѣли отъ нихъ голодъ. О всемъ этомъ свидѣтельствовали не простые какіе-нибудь люди, но цѣлыя Церкви, отъ которыхъ посланные, пришедши, разсказывали о вооруженныхъ воинахъ, о толпахъ народа съ дреколіемъ въ рукахъ, объ угрозахъ судей, о разглашеніи подложныхъ писемъ. Ибо читано было письмо, выдуманное Ѳеогніемъ противъ сослужителей нашихъ Аѳанасія, Маркелла и Асклипія, съ намѣреніемъ возбудить противъ нихъ и Царей; и это вывели наружу бывшіе тогда Ѳеогніевы діаконы. Сверхъ того, описывали обнаженіе дѣвъ, сожженіе церквей, заключеніе въ темницу священнослужителей, и все это не ради чего иного, какъ для злоименнои аріанской ереси; потому что испытывать это на себѣ принуждены были отрекавшіеся отъ общенія съ ними.

Итакъ, видя это, затруднялись они, не зная, на что рѣшиться, стыдились признаться въ томъ, чтó ими сдѣлано; поелику же не было уже возможности скрывать это долѣе; то пришли въ городъ Сардику, чтобы прибытіемъ своимъ, по-видимому, подать о себѣ мысль, что не виновны они ни въ какихъ проступкахъ. Но увидѣвъ оклеветанныхъ ими и пострадавшихъ отъ нихъ, имѣя у себя предъ очами обвинителей и обличителей, не захотѣли прійдти по приглашенію. Между тѣмъ какъ сослужители наши Аѳанасій, Маркеллъ и Асклипій дѣйствовали смѣло, приносили жалобы настоятельно, требовали, вызывали ихъ, обѣщались не только обличить клевету, но и доказать, сколько сдѣлано ими проступковъ противъ ихъ Церквей, — они такимъ объяты были страхомъ въ совѣсти, что предались бѣгству, и своимъ побѣгомъ обличили клевету свою, чрезъ удаленіе свое признались въ своихъ проступкахъ.

46. Такимъ образомъ, хотя всего болѣе не только изъ прежняго, но и изъ этого обнаруживается ихъ злонравіе и клеветничество; однакоже, чтобы въ самомъ бѣгствѣ своемъ не могли найдти они какого-нибудь предлога къ своему злоухищренію, заблагоразсудили мы по закону истины изслѣдовать ихъ кознодѣйства. И предположивъ себѣ такую цѣль, изъ всѣхъ дѣлъ ихъ находимъ то, что они — клеветники, и не что иное дѣлали, какъ только строили козни нашимъ сослужителямъ.

Тотъ Арсеній, о которомъ говорили они, будтобы лишенъ онъ жизни Аѳанасіемъ, и живъ, и считается между живыми. А изъ этого видно, что разглашаемое ими и о другихъ есть вымыслъ. Разглашали они и о чашѣ, будтобы разбитой Аѳанасіевымъ пресвитеромъ Макаріемъ; но пришедшіе изъ Александріи, изъ Мареота и изъ прочихъ мѣстъ засвидѣтельствовали, что ничего этого не было, и епископы, писавшіе изъ Египта къ сослужителю нашему Юлію, достаточно подтвердили, что тамъ не было вовсе и подозрѣнія о чемъ-либо подобномъ.

Съ другой стороны, о тѣхъ судебныхъ записяхъ, въ которыхъ, какъ говорятъ они, есть нѣчто противъ Аѳанасія, дознано, что составлены онѣ одностороннимъ образомъ; притомъ, по этимъ самымъ записямъ допрашиваемы были язычники и оглашенные; одинъ изъ оглашенныхъ при допросѣ показалъ, что, когда Макарій прибылъ на мѣсто, находился онъ внутри; а другой, будучи спрошенъ, сказалъ, что часто упоминаемый ими Исхиръ лежалъ тогда больной въ своей келліи; а изъ этого видно, что таинство вовсе не было совершаемо, потому что были тутъ оглашенные, и не было Исхира, который лежалъ, будучи боленъ. И самъ лукавый Исхиръ, солгавъ въ утверждаемомъ имъ, — будтобы Аѳанасій сожегъ одну изъ Божественныхъ книгъ, — и будучи обличенъ въ томъ, сознался о себѣ, что въ то время, какъ прибылъ Макарій, былъ онъ боленъ и лежалъ. Почему и изъ этого видно, что онъ клеветникъ. И, конечно, въ награду за сію клевету, этому Исхиру, не бывшему пресвитеромъ, дали именованіе епископа. Ибо два пресвитера, бывшіе нѣкогда съ Мелетіемъ, а впослѣдствіи принятые блаженной памяти Александромъ, бывшимъ Епископомъ Александрійскимъ, нынѣ же находящіеся при Аѳанасіи, прибывъ сюда, засвидѣтельствовали, что Исхиръ никогда не бывалъ у Мелетія пресвитеромъ, да и Мелетій въ Мареотѣ вовсе не имѣлъ церкви или священнослужителя. И однакоже, того, кто не бывалъ пресвитеромъ, выдали теперь за епископа, думая въ клеветѣ своей этимъ именованіемъ изумить слушателей.

47. Читано было также сочиненіе сослужителя Маркелла, и обнаружилась злокозненность евсевіанъ. Что Маркеллъ сказалъ въ видѣ вопроса, то выдали за собственное его исповѣданіе. Посему прочитано было и послѣдующее за вопросами и предшествующее имъ, и обнаружилась правая Маркеллова вѣра. Ибо Маркеллъ Богу Слову не приписывалъ, какъ утверждали они, начала отъ Святой Маріи, не говорилъ, что Царство Его имѣетъ конецъ, а напротивъ того, написалъ, что Его Царство безначально и нескончаемо.

А сослужитель Асклипій принесъ судебныя записи, составленныя въ Антіохіи въ присутствіи обвинителей и Евсевія Кесарійскаго, и опредѣленіями судившихъ епископовъ доказалъ о себѣ, что онъ невиненъ.

Итакъ, возлюбленные братія, не безъ причины не послушались они послѣ многократныхъ приглашеній, не безъ причины обратились въ бѣгство: гонимые совѣстію, бѣгствомъ своимъ подтвердили клеветничество свое, и заставили вѣрить тому, чтó противъ нихъ говорили и показывали явившіеся сюда ихъ обвинители. Ибо, сверхъ всего этого, низложенныхъ и изверженныхъ прежде за Аріеву ересь не только они приняли, но даже возвели на высшую степень, діаконовъ на пресвитерскую, пресвитеровъ во епископы, не съ иною какою цѣлію, но съ тою единственно, чтобы возможно было разсѣвать и распространять нечестіе и вредить благочестивой вѣрѣ.

48. Начальниками же нынѣ у нихъ, послѣ Евсевія, — Ѳеодоръ изъ Иракліи, Наркиссъ изъ Нероніады Киликійской, Стефанъ изъ Антіохіи, Георгій изъ Лаодикіи, Акакій изъ Кесаріи Палестинской, Минофантъ изъ Ефеса Азійскаго, Урзацій изъ Сингидона Мисійскаго, Валентъ изъ Мурзовъ Паннонскихъ. Они-то пришедшимъ съ ними съ Востока не дозволяли ни явиться на святый соборъ, ни вовсе ходить въ церковь Божію, и пришедши въ Сардику, дѣлали по мѣстамъ свои собранія, и положили между собою условія съ угрозами, по пришествіи своемъ въ Сардику, вовсе не являться на судъ и не сходиться вмѣстѣ съ святымъ соборомъ, но только прійдти, и заявивъ о своемъ по долгу прибытіи, тотчасъ предаться бѣгству.

Это могли мы узнать отъ сослужителей нашихъ — Макарія изъ Палестины и Астерія изъ Аравіи, которые пришли вмѣстѣ съ ними и отступили отъ ихъ невѣрія. Они-то, явившись на святый соборъ, жаловались на принужденіе, какое терпѣли, и говорили, что у нихъ ничто не дѣлается правдиво; присовокупляли также, что многіе тамъ объявили бы себя на сторонѣ православія, но имъ воспрепятствовали прійдти сюда угрозами и похвальбами противъ немѣревающихся отступить отъ этихъ Евсевіевыхъ сообщниковъ. Почему и старались, чтобы всѣ пребывали въ одномъ домѣ, никому не дозволяя на самое короткое время удаляться въ особое мѣсто.

49. Посему, какъ не надлежало молчать и оставлять безъ описанія клеветы, узы, убійства, побои, заготовленія подложныхъ писемъ, терзанія, обнаженіе дѣвъ, заточенія, разоренія церквей, пожаровъ, перемѣщенія изъ малыхъ городовъ въ большія поселенія, сверхъ же всего этого, возставшую ради нихъ противъ правой вѣры аріанскую ересь; то по сей причинѣ о возлюбленныхъ братіяхъ и сослужителяхъ нашихъ Аѳанасіи, Маркеллѣ, Асклипіи и съ ними сослужащихъ Господу, объявляемъ, что они невинны и чисты, написавъ о томъ къ паствѣ каждаго, чтобы въ каждой Церкви народъ зналъ чистоту своего епископа, и его признавалъ своимъ епископомъ, и ожидалъ къ себѣ, вторгшихся же въ Церкви на подобіе волковъ, а именно Григорія въ Александріи, Василія въ Анкирѣ, Квинтіана въ Газѣ, не именовали еписконами, вовсе никакого общенія не имѣли съ ними, не принимали отъ нихъ никакихъ посланій и не писали къ нимъ. Ѳеодора же, Наркисса, Акакія, Стефана, Урзація, Валента, Минофанта и Георгія, хотя онъ, убоявшись, не приходилъ сюда съ Востока, впрочемъ за то, что низложенъ блаженной памяти Александромъ, также его и прочихъ за то, что держатся аріанскаго безумія, и за принесенныя на нихъ жалобы, святый соборъ единогласно низложилъ съ епископства; и мы опредѣлили, чтобы не только не были они епископами, но и не удостоивались общенія съ вѣрными. Ибо тѣмъ, которые отлучаютъ Сына и отчуждаютъ Слово отъ Отца, справедливость требуетъ быть отлученными отъ вселенской Церкви и чуждыми имени христіанъ. Итакъ, да будутъ они для васъ анаѳема за то, что корчемствовали словомъ истины. Такова Апостольская заповѣдь: аще кто вамъ благовѣститъ паче, еже пріясте, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 9). Прикажите, чтобы никто не имѣлъ общенія съ ними; потому что нѣтъ никакого общенія у свѣта со тьмою; всѣхъ ихъ удалите отъ себя; потому что нѣтъ никакого согласія у Христа съ веліаромъ; остерегайтесь, возлюбленные, и писать къ нимъ, и принимать отъ нихъ письма, наипаче же постарайтесь и вы, возлюбленные братія и сослужители, какбы соприсутствуя духомъ на соборѣ нашемъ, подтвердить нашъ приговоръ вашимъ подписаніемъ для сохраненія единогласія между всѣми повсюду сослужителями. Божій Промыслъ да сохранитъ васъ, возлюбленные братія, пребывающими во святынѣ и благодушными! Подписался я — Епископъ Осія, а также и всѣ.


Написавъ это, соборъ сардикійскій послалъ и къ тѣмъ, которые не могли прійдти, и они были согласны на соборныя опредѣленія. Имена на соборѣ подписавшихся и иныхъ епископовъ суть слѣдующія:

50. Осія изъ Испаніи, Юлій Римскій чрезъ пресвитеровъ Архидама и Филоксена, Протогенъ Сардикійскій, Гавденцій, Македоній, Севиръ, Претекстатъ, Урсикій, Лукиллъ, Евгеній, Виталій, Калеподій, Флоренцій, Вассъ, Викентій, Стеркорій, Палладій, Домитіанъ, Халвисъ, Геронтій, Протасій, Евлогій, Порфирій, Діоскоръ, Зосимъ, Януарій, Зосимъ, Александръ, Евтихій, Сократъ, Діодоръ, Мартирій, Евѳирій, Евкарпъ, Аѳинодоръ, Ириней, Юліанъ, Алипій, Іона, Аэтій, Реститутъ, Маркеллинъ, Апріанъ, Виталій, Валентъ, Ермогенъ, Кастъ, Дометіанъ, Фортунатій, Маркъ, Анніанъ, Иліодоръ, Мусей, Астерій, Паригорій, Плутархъ, Именей, Аѳанасій, Лукій, Амантій, Арій, Асклипій, Діонисій, Максимъ, Трифонъ, Александръ, Антигонъ, Эліанъ, Петръ, Симфоръ, Мусоній, Евтихъ, Филологій, Спудасій, Зосимъ, Патрикій, Адолій, Саприкій.

Изъ Галліи: Максиміанъ, Вириссимъ, Виктуръ, Валентинъ, Дисидерій, Евлогій, Сарватій, Дисколій, Суперіоръ, Меркурій, Диклопетъ, Евсевій, Севиринъ, Сатиръ, Мартинъ, Павелъ, Оптатіанъ, Никасій, Викторъ, Семпроній, Валеринъ, Пакатъ, Іессей, Аристонъ, Симплицій, Метіанъ, Амантъ, Амилліанъ, Юстиніанъ, Викторинъ, Саторнилъ, Абунданцій, Донатіанъ, Максимъ.

Изъ Африки: Нессъ, Гратъ, Мегасій, Колдей, Рогатіанъ, Консортій, Руфинъ, Маннинъ, Кессиліанъ, Еренніанъ, Маріанъ, Валерій, Динамій, Мизоній, Іустъ, Целестинъ, Кипріанъ, Викторъ, Гоноратъ, Маринъ, Пантагаѳій, Феликсъ, Вавдій, Ливеръ, Капитонъ, Минервалъ, Косма, Викторъ, Есперіонъ, Феликсъ, Севиріанъ, Оптантій, Есперъ, Фидентій, Салюстій, Пасхазій.

Изъ Египта: Ливурній, Амантій, Феликсъ, Исхираммонъ, Ромилъ, Тиверинъ, Консортій, Ираклидъ, Фортунатій, Діоскоръ, Фортунатіанъ, Вастамонъ, Датиллъ, Андрей, Серинъ, Арій, Ѳеодоръ, Евагоръ, Илія, Тимоѳей, Оріонъ, Андроникъ, Пафнутій, Ермій, Аравіонъ, Псеносирисъ, Аполонній, Муій, Сарапампонъ, Филонъ, Филиппъ, Аполлоній, Пафнутій, Павелъ, Діоскоръ, Ниламмонъ, Серинъ, Акила, Аотъ, Арпократіонъ, Исакъ, Ѳеодоръ, Аполлосъ, Аммоніанъ, Нилъ, Ираклій, Аріонъ, Аѳасъ, Арсеній, Агаѳаммонъ, Ѳеонъ, Аполлоній, Илія, Панинуѳій, Андрагаѳій, Немесіонъ, Сарапіонъ, Аммоній, Аммоній, Ксенонъ, Геронтій, Квинтъ, Леонидъ, Семпроніанъ, Филонъ, Ираклидъ, Іеракъ, Руфъ, Пасофій, Македоній, Аполлодоръ, Флавіанъ, Псай, Сиръ, Апфъ, Сарапіонъ, Исаія, Пафнутій, Тимоѳей, Елуріонъ, Гаій, Мусей, Пистъ, Иракламмонъ, Иронъ, Илія, Анагамфъ, Аполлоній, Гаій, Филотасъ, Павелъ, Тиѳой, Евдемонъ, Юлій.

Съ небольшихъ дорогъ Италіи: Проватій, Віаторъ, Факундинъ, Іосифъ, Нумидій, Спирантій, Севиръ, Иракліанъ, Фавстинъ, Антонинъ, Ираклій, Виталій, Феликсъ, Криспинъ, Павліанъ.

Съ Кипра: Авксивій, Фотій, Гирасій, Афродисій, Ириникъ, Нунехій, Аѳанасій, Македоній, Трифиллій, Спиридонъ, Норванъ, Сосикратъ.

Изъ Палестины: Максимъ, Аэтій, Арій, Ѳеодосій, Германъ, Силуанъ, Павелъ, Клавдій, Патрикій, Елпидій, Германъ, Евсевій, Зиновій, Павелъ, Петръ.

Всѣ эти подписались къ опредѣленіямъ собора; весьма же многіе другіе еще до собора сего писали за насъ изъ Азіи, Фригіи, Исавріи; и имена ихъ, числомъ около 63, заключаются въ особенныхъ посланіяхъ; всѣхъ вообще именъ триста сорокъ четыре.

51. Узнавъ объ этомъ, боголюбивѣйшій Царь Констанцій, позвалъ насъ къ себѣ, своеручно написалъ къ брату своему, блаженной памяти Констансу, а ко мнѣ въ первый, второй и третій разъ писалъ слѣдующее: —

Посланіе 1-е.

Констанцій, побѣдитель, Августъ Аѳанасію.

Человѣколюбіе нашей снисходительности не надолго оставило тебя обуреваться и влаяться свирѣпыми волнами моря; неутомимое наше благочестіе не оставило безъ вниманія, что ты обнаженъ былъ отъ отеческаго крова, лишенъ своего мѣста, и скитался въ дикихъ непроходимыхъ пустыняхъ. Правда, очень долго медлилъ я исполненіемъ своего намѣренія — писать къ тебѣ, въ ожиданіи, что добровольно прійдешь къ намъ, и будешь просить уврачеванія отъ понесенныхъ тобою страданій. Но, можетъ быть, страхъ препятствовалъ тебѣ рѣшиться на это. Посему-то посылаемъ къ твердости твоей это преисполненное благоволенія писаніе, чтобы, отложивъ страхъ, постарался ты о скорѣйшемъ своемъ прибытіи предъ наши взоры, и за это, удовлетворивъ своимъ желаніямъ, извѣдавъ наше человѣколюбіе, возвращенъ былъ на свое мѣсто. На сей конецъ просилъ я за тебя и Государя, брата моего, побѣдителя, Августа Констанса, чтобы доставилъ тебѣ возможность отправиться, и по общему нашему мановенію, имѣя сей залогъ нашей милости, возвращенъ былъ ты въ отечество.

Посланіе 2-е.

И въ первомъ письмѣ особенно выразили мы ту мысль, чтобы ты безъ опасенія прибылъ къ нашему Двору, такъ какъ намъ всего болѣе желательно возвратить тебя на свое мѣсто. И теперь посылаемъ къ твердости твоей это письмо, убѣждая имъ, безъ всякаго недовѣрія и страха воспользоваться общественными повозками и спѣшить къ намъ, чтобы можно было тебѣ получить удовлетвореніе во всемъ, чего желаешь.

Посланіе 3-е.

Когда проживали мы въ Едессѣ, гдѣ были твои пресвитеры; тогда изъявили желаніе чрезъ посланнаго къ тебѣ пресвитера, чтобы поспѣшилъ ты прибыть къ нашему Двору, и увидѣвъ лице наше, немедленно могъ отправиться въ Александрію. Но, поелику прошло уже много времени послѣ того, какъ получено тобою наше письмо, и ты не пришелъ къ намъ; то постарались мы и теперь напомнить тебѣ, чтобы поспѣшилъ ты ускорить къ намъ своимъ прибытіемъ, а такимъ образомъ могъ возвращенъ быть своему отечеству и получить тобою желаемое. Для полнѣйшаго же объясненія послали мы къ тебѣ діакона Ахиту, отъ котораго можешь узнать о желаніи нашего сердца и о возможности получить, чего желалъ самъ ты.


Такъ писалъ Царь; а я, получивъ это, прибылъ въ Римъ проститься съ Церковію и съ епископомъ, потому что былъ я въ Аквилеи, когда это ко мнѣ писано; — и Церковь исполнилась совершенной радости, а Епископъ Юлій, радуясь моему возвращенію, написалъ (моей) Церкви. Во время моего путешествія епископы вездѣ провожали меня съ миромъ. Юліемъ же писано было слѣдующсе:

Юлій пресвитерамъ и діаконамъ, и всѣмъ жителямъ Александріи.

52. И я раздѣляю радость вашу, возлюбленные братія, потому что предъ очами у себя видите, наконецъ, плодъ вѣры своей. Ибо это дѣйствительно всякій можетъ видѣть совершимся теперь на братѣ и соепископѣ моемъ Аѳанасіи, котораго Богъ возвращаетъ вамъ за чистоту его жизни и по вашимъ молитвамъ. Изъ этого, конечно, можно усмотрѣть, что вы всегда возносили къ Богу чистыя и исполненныя любви молитвы. Памятуя небесныя обѣтованія и ту стезю къ онымъ, какая была указана вамъ въ ученіи упомянутаго выше брата моего, дѣйствительно вы познали, и по присущей въ васъ правой вѣрѣ, постигли, что не до конца разлученъ съ вами тотъ, кого всегда, какъ пребывающаго съ вами, содержали вы въ богочестивыхъ душахъ вашихъ. Посему не нужно мнѣ многихъ словъ, когда пишу къ вамъ. Ибо, что было бы мною вамъ сказано, то вѣра ваша предварительно уже пріяла, и по благодати Божіей, совершила по общему во всѣхъ васъ желанію. Итакъ, раздѣляю радость вашу; ибо еще скажу, что соблюли вы души свои непреоборимыми въ вѣрѣ.

Не меньше участвую въ радости и самого брата моего Аѳанасія; потому что онъ, терпя много скорбей, ни на одинъ часъ не забывалъ вашей любви и вашей приверженности; хотя тѣломъ, по-видимому, и похищенъ былъ отъ васъ на-время, но духомъ непрестанно, какъ неразлучный, пребывалъ съ вами.

53. Итакъ, возвращается онъ теперь къ вамъ болѣе славнымъ, нежели какъ удалился отъ васъ. Ибо если чистота драгоцѣнныхъ веществъ, золота и серебра, искушается огнемъ: чтó можетъ кто сказать о достоинствѣ такого мужа, который, препобѣдивъ опасности столькихъ скорбей, возвращается вамъ, признанный невиннымъ не только нами, но и цѣлымъ соборомъ.

Посему, возлюбленные братія, со всяксю по Богу славою и радостію пріимите вашего Епископа Аѳанасія вмѣстѣ съ тѣми, которые были общниками его въ столькихъ страданіяхъ. Возрадуйтесь, насладившись исполненіемъ обѣтовъ вашихъ, вы, которые пастыря своего, скажу такъ, алчущаго и жаждущаго вашего богочестія, препитали и напоили спасительными писаніями; потому что, во время пребыванія его на чужой сторонѣ, вы были для него утѣшеніемъ, и гонимаго согрѣвали своими, исполненными вѣры, душами и умами.

А меня, когда представляю себѣ и мысленно прозрѣваю, веселитъ уже радость каждаго изъ васъ при его возвращеніи, веселятъ и богочестивѣйшія срѣтенія народа, и славное празднество стекающихся. Какой это и сколько торжественный будетъ у васъ день, въ который возвратится къ вамъ братъ мой! Что было доселѣ, то прекратится, и это многоцѣнное и желанное возвращеніе совокупитъ всѣхъ для какого-то веселія самой полной радости. Но подобная радость въ большей мѣрѣ простирается и на насъ, которымъ это свыше даровано, что имѣли мы возможность узнать такого мужа.

Итакъ, всего лучше окончить письмо молитвою. Богъ Вседержитель и Сынъ Его Господь и Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ да ниспосылаетъ вамъ непрестанно благодать въ награду за досточудную вѣру вашу, какую доказали вы славнымъ свидѣтельствомъ объ епископѣ своемъ, и васъ и потомство ваше, и здѣсь и въ будущемъ вѣкѣ, да надѣлитъ совершеннѣйшими благами, ихже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его (1 Кор. 2, 9), о Господѣ нашемъ Іисусѣ Христѣ; о Немъ же Вседержителю Богу слава во вѣки вѣковъ! Аминь. Желаю вамъ, возлюбленные братія, возмогать о Господѣ.

54. Послѣ сего Царь, когда я пришелъ, имѣлъ со мною откровенное свиданіе, и отпустилъ меня въ отечество и къ церкви, написавъ епископамъ, пресвитерамъ и народу слѣдующее:

Посланіе 1-е.

Побѣдитель Констанцій, великій Августъ, епископамъ и пресвитерамъ вселенской Церкви.

Не оставленъ Божіею милостію досточтимый Аѳанасій; но, хотя на краткое время и подвергся человѣческому искушенію, однакоже Всевидящій Промыслъ далъ о немъ правдивое свое опредѣленіе, по изволенію Всеблагаго и по суду нашему возвративъ ему и отечество и ту церковь, въ которой, по Божію мановенію, сталъ онъ предстоятелемъ. Сообразно съ этимъ, отъ кротости нашей должно послѣдовать и то, чтобы всѣ прежнія опредѣленія противъ бывшихъ съ нимъ въ общеніи преданы были забвенію, всякое подозрѣніе на нихъ было отнынѣ оставлено, и права, какими прежде пользовались бывшіе съ нимъ клирики, подтверждены имъ были по надлежащему. Но къ оказанной ему милости признали мы справедливымъ присовокупить и слѣдующее: пусть всѣ, состоящіе въ спискахъ священнаго чина, знаютъ, что даруется безопасность всѣмъ, къ Аѳанасію приверженнымъ, и епископамъ, и клирикамъ. Достаточнымъ же признакомъ правомыслія въ каждомъ будетъ служить единеніе съ Аѳанасіемъ. Ибо всѣмъ тѣмъ, которые, водясь лучшимъ разсужденіемъ и жребіемъ, вступили въ общеніе съ нимъ, подражая предваряющему насъ Промыслу, повелѣли мы воспользоваться нынѣ, по изволенію Всеблагаго, данною нами милостію. Богъ да сохранитъ васъ!

Посланіе 2-е.

Побѣдитель Констанцій, великій Августъ, всѣмъ вѣрнымъ вселенской Церкви въ Александріи.

55. Имѣя въ виду ваше во всемъ правдолюбіе, и зная, что долгое время лишены вы были епископскаго о васъ промышленія, справедливымъ мы признали — снова послать къ вамъ епископа Аѳанасія, мужа всѣмъ извѣстнаго и по правотѣ, и по честности его нравовъ. Принявъ его обычнымъ для васъ и надлежащимъ образомъ, и предпоставивъ помощникомъ въ молитвахъ къ Богу, постарайтесь всего болѣе хранить, по уставу Церкви, и вамъ приличныя и для насъ вожделѣнныя, единомысліе и миръ. Ибо нѣтъ причины произойдти у васъ какому-нибудь разномыслію или мятежу, вопреки благополучію нашихъ временъ. А мы всемѣрно желаемъ, чтобы не было у васъ этого; совѣтуемъ же, возлюбленные, въ молитвахъ вашихъ къ Божеству, какъ сказано уже, имѣя его всегда предстателемъ и помощникомъ, пребывать вамъ такими, чтобы, при продолжающемся, по общему всѣхъ желанію, этомъ вашемъ расположеніи, и нынѣ еще привязанные къ идольскому заблужденію язычники съ охотою поспѣшили къ познанію священной вѣры. Посему и еще совѣтуемъ вамъ держаться сказаннаго выше; епископа же, посылаемаго по опредѣленію Всеблагаго и по нашему изволенію, пріймите охотно и почтите достойнымъ того, чтобы привѣтствовать его отъ всей души и мысли. Это и вамъ прилично, и сообразно съ нашею кротостію. А для пресѣченія всякаго предлога къ безпокойству и мятежу людей зложелательныхъ, посланіями дали мы приказъ вашимъ судіямъ, если откроютъ какихъ мятежниковъ, всѣхъ подвергать строгости законовъ. Посему, имѣя въ виду то и другое, какъ наше, по волѣ Всеблагаго, соизволеніе и мнѣніе о васъ и о единомысліи, такъ и наказаніе людямъ безчиннымъ, соблюдая же, чтó прилично и сообразно съ уставомъ свяшенной вѣры, и со всѣмъ уваженіемъ и честію обращаясь съ упомянутымъ выше епископомъ, постарайтесь, вмѣстѣ съ нимъ, Отцу всяческихъ Богу возсылать молитвы о себѣ и о благоустроеніи всей жизни.


56. Написавъ это, повелѣлъ, чтобы прежде написанное имъ противъ меня по клеветѣ Евсевіевыхъ сообщниковъ было изъято изъ приказовъ у дука и у епарха египетскаго и уничтожено; и отправленный декуріонъ Евсевій взялъ это, а написано было слѣдующее:

Побѣднтель Констанцій, Августъ, Несторію. (А въ томъ-же видѣ писано къ правителямъ Августамники, Ѳиваиды и Ливіи).

Если имѣются какія когда-либо прежде сего данныя предписанія ко вреду и оскорбленію находящихся въ общеніи съ Епископомъ Аѳанасіемъ; то нынѣ изъявляемъ желаніе, чтобы все сіе было изглажено. Ибо желательно намъ, чтобы клирики его, какою свободою отъ несенія на себѣ общественныхъ должностей пользовались такую-же и опять имѣли. И намъ угодно, чтобы это наше предписаніе было соблюдаемо, и когда Епископъ Аѳанасій будетъ возвращенъ Церкви, — имѣющіе съ нимъ общеніе пользовались бы свободою, какую всегда имѣли и какую имѣютъ прочіе клирики, и имѣя эту свободу, радовались.


57. Такимъ образомъ, при возвращеніи, проходя Сиріею, встрѣтилъ я палестинскихъ епископовъ; и они, составивъ соборъ въ Іерусалимѣ, приняли меня искренно, отпустили съ миромъ, а Церкви и епископамъ написали слѣдующее:

Святый соборъ, созванный въ Іерусалимѣ, сослужителямъ своимъ въ Египтѣ и Ливіи, пресвитерамъ и діаконамъ и всему народу въ Александріи, возлюбленнѣйшимъ и желаннѣйшимъ братіямъ, желаетъ о Господѣ радоваться.

Не въ силахъ мы, возлюбленные, воздать должное благодареніе Богу всяческихъ за тѣ чудеса, какія творилъ всегда и нынѣ сотворилъ съ вашею Церковію, возвративъ вамъ вашего пастыря и господина, а нашего сослужителя Аѳанасія. Ибо кто надѣялся хотя увидѣть только когда-нибудь, что пріемлете нынѣ на всячески дѣлѣ? Подлинно, молитвы ваши услышаны Богомъ всяческихъ; Онъ благопопечительный о Церкви Своей вознаграждаетъ васъ за ваши слезы и сѣтованія, а потому внемлетъ прошеніямъ вашимъ. Были вы какъ овцы оставленныя, измученныя, не имѣющія пастыря; посему посѣтилъ васъ свыше истинный Пастырь, благопопечительный о Своихъ овцахъ, и возвратилъ вамъ желаннаго вами. Вотъ и мы, всячески служа къ миру Церкви, въ единодушіи съ вашею любовію, предваривъ васъ, облобызали его, а чрезъ него вступивъ въ общеніе съ вами, посылаемъ эти привѣтствія и приносимъ благодарственныя молитвы, чтобы видѣли вы, какъ и мы соединены съ вами союзомъ любви къ нему. Но вы обязаны молиться и за благочестіе боголюбивѣйшихъ Царей, которые, узнавъ вашу приверженность къ нему и его чистоту, благоволили возвратить его вамъ со всею честію. Посему, принявъ его съ распростертыми руками, постарайтесь возслать объ этомъ должныя благодарственныя молитвы Богу, даровавшему вамъ это, чтобы всегда съ Богомъ вамъ радоваться и прославлять Господа нашего, о Господѣ нашемъ Іисусѣ Христѣ, Которымъ Отцу слава во вѣки. Аминь.

Имена подписавшихъ (которыя объявлялъ я и прежде, написалъ однакожъ и теперь) суть слѣдующія: Максимъ, Аэтій, Арій, Ѳеодоръ, Германъ, Силуанъ, Павелъ, Патрикій, Елпидій, Германъ, Евсевій, Зиновій, Павелъ, Макринъ, Петръ, Клавдій.

58. Видя это, Урзацій и Валентъ стали наконецъ сами себя осуждать, и, пришедши въ Римъ, признавались они съ раскаяніемъ, просили прощенія, а къ Юлію, Епископу стараго Рима, и ко мнѣ писали слѣдующее (списки присланы мнѣ Павлиномъ, Еписко-помъ Триверовъ):

Письмо къ Епископу Юлію, первоначально писанное на латинскомъ языкѣ, о раскаяніи Урзація и Валента.

Господину блаженнѣйшему Папѣ Юлію Урзацій и Валентъ.

Поелику извѣстно, что прежде сего въ письмахъ дѣлали мы много важныхъ доносовъ на Епископа Аѳанасія, и когда въ посланіяхъ твоей благостыни были допрашиваемы о дѣлѣ, нами объявленномъ, не могли дать отчета: то признаемся предъ твоею благостынею въ присутствіи всѣхъ братій нашихъ пресвитеровъ, что все предъ этимъ дошедшее до вашего слуха объ имени упомянутаго Аѳанасія есть ложь и выдумка, и во всей силѣ чуждо его. Посему охотно желаемъ общенія съ упомянутымъ Аѳанасіемъ, тѣмъ паче, что богочестіе твое, по врожденной своей добротѣ, соблаговолило даровать прощеніе нашему заблужденію. Но признаемся и въ томъ, что если когда восточные, или и самъ Аѳанасій, по дѣлу сему съ недобрымъ для насъ намѣреніемъ пожелаютъ позвать насъ въ судъ, — не уклонимся противъ опредѣленія воли твоей. Еретика же Арія и его защитниковъ, которые утверждаютъ, что было, когда не было Сына, и что Сынъ изъ не-сущаго, и которые отрицаютъ, что Христосъ Богъ есть превѣчно Божій Сынъ, какъ присовокупили мы и въ прежней своей запискѣ въ Медіоланѣ, и нынѣ и всегда предаемъ ихъ анаѳемѣ. Написавъ же это своею рукою, снова исповѣдуемъ, что, какъ и прежде сказали, аріанскую ересь и ея начальниковъ осудили мы на-вѣки. Къ сему признанію моему подписался самъ я — Урзацій, а также и Валентъ.

Господину брату, Епископу Аѳанасію, Урзацій и Валентъ епископы.

Нашедши случай, — потому что братъ и сопресвитеръ нашъ Мусей отправляется къ любви твоей, — чрезъ него усердно привѣтствуемъ тебя, возлюбленный братъ, изъ Аквилеи, и желаемъ, чтобы ты былъ здоровъ, когда будешь читать письмо наше. Ты подашь намъ смѣлость, если и самъ вознаградишь насъ писаніемъ своимъ. Знай, что мы съ тобою имѣемъ общеніе церковное и миръ; доказательствомъ же сему — наше привѣтствіе въ настоящемъ письмѣ. Божій Промыслъ да сохраняетъ тебя, господинъ возлюбленный братъ!


Итакъ вотъ что было написано, и таковъ приговоръ и судъ о мнѣ епископовъ. А что не изъ милости и не по принужденію отъ кого-либо сдѣлали они, — въ доказательство этого, съ позволенія вашего, намѣренъ я разсказать дѣло съ самаго начала, и вы узнаете, почему и епископы, хорошо и справедливо разсудивъ, писали такимъ образомъ, и Валентъ и Урзацій, хотя и поздно, признали истину.

59. У насъ до гоненія епископомъ былъ Петръ, который, во время гоненія, скончался мученически. Онъ на общемъ соборѣ епископовъ низложилъ Мелетія, называвшагося египетскимъ епископомъ, обличеннаго въ разныхъ беззаконіяхъ и даже жертвоприношеніи идоламъ. Но Мелетій ни къ другому собору не прибѣгалъ, ни старался оправдаться предъ бывшими послѣ Петра епископами, произвелъ же расколъ, и держащіеся стороны его донынѣ, вмѣсто христіанъ, именуются мелетіанами. Вскорѣ сталъ онъ злословить епископовъ, вначалѣ сего Петра, а послѣ него клеветалъ на Ахилла, и послѣ Ахилла на Александра; и въ этомъ поступалъ онъ ухищренно, научившись тому у Авессалома, чтобы ему, когда низложеніе приводило въ стыдъ, можно было обольстить, хотя неопытныхъ, клеветами. А между тѣмъ, пока дѣйствовалъ такъ Мелетій, появилась и аріанская ересь. Но ересь на Никейскомъ соборѣ предана анаѳемѣ, и аріане извергнуты, мелетіане же какимъ-то образомъ приняты, и теперь нѣтъ уже необходимости наименовывать тому причину. Ибо не прошло еще пяти мѣсяцевъ, какъ блаженной памяти Александръ скончался, — мелетіане, которымъ надлежало оставаться въ покоѣ и почитать за милость, что по крайней мѣрѣ, они приняты, подобно псамъ не забывъ, чтó ими было изрыгнуто, снова стали возмущать Церковь. Почему, узнавъ объ этомъ Евсевій и поборая аріанской ереси, посылаетъ къ мелетіанамъ, склоняетъ ихъ на свою сторону многими обѣщаніями, тайно дѣлается ихъ другомъ, и входитъ съ ними въ договоры на случай, какой будетъ усмотрѣнъ. Итакъ, сначала прислалъ онъ ко мнѣ, убѣждая меня принять аріанъ, и не на письмѣ угрожалъ, а въ письмѣ просилъ. Поелику же возражалъ ему я, говоря, что не надлежитъ принимать изобрѣтшихъ ересь вопреки истинѣ и преданныхъ анаѳемѣ вселенскимъ соборомъ; то дѣлаетъ онъ, что и Царь, блаженной памяти Константинъ, пишетъ ко мнѣ съ угрозами; что, если не прійму аріанъ, буду терпѣть то-же, чтó терпѣлъ и прежде, и нынѣ терплю. Вотъ отрывокъ этого посланія; письмоподателями же были царедворцы Синклитій и Гавденцій.

Отрывокъ изъ письма Царя Константина.

Итакъ, имѣя указаніе моей воли, всѣмъ, желающимъ вступить въ Церковь, давай невозбранный входъ. Если же узнаю, что кому-либо, желающему принадлежать къ Церкви, возбранилъ, или преградилъ ты входъ въ нее; то немедленно пошлю, кто бы, по моему повелѣнію, низложилъ и удалилъ тебя съ мѣста.


60. Поелику же Царя убѣждалъ я письмами въ томъ, что у христоборной ереси не можетъ быть никакого общенія съ вселенской Церковію: то Евсевій, извлекая уже изъ сего тотъ случай, о какомъ сдѣлано было соглашеніе съ мелетіанами, пишетъ къ нимъ и убѣждаетъ ихъ выдумать поводъ, чтобы, какъ вымышляли они противъ Петра, Ахилла и Александра, такъ вымыслили и разгласили что-нибудь и противъ меня. Итакъ, искавъ много и ничего не нашедши, напослѣдокъ, по волѣ евсевіанъ, слагаютъ и выдумываютъ первое обвиненіе, представленное Исіономъ, Евдемономъ и Каллиникомъ о льняныхъ стихаряхъ, будто бы я далъ правило египтянамъ и съ нихъ первыхъ сталъ сего требовать. Но тамъ нашлись мои пресвитеры, Царь ихъ выслушалъ, — и обвинители осуждены. Пресвитеры же эти были: Аписъ и Макарій. Царь пишетъ, осуждая Исіона, а мнѣ повелѣваетъ явиться къ нему; писано же Царемъ слѣдующее [1].

Евсевій, узнавъ это, убѣждаетъ моихъ обвинителей дожидаться, и, какъ скоро пришелъ я снова обвиняютъ они Макарія въ сокрушеніи чаши, а на меня взводятъ не какую-либо простую, но самую важную клевету, — будто бы я, дѣйствуя противъ Царя, послалъ ящикъ съ золотомъ какому-ту Филомену. Царь и объ этомъ выслушалъ меня въ Псаммаѳіи. Они, по обычаю осужденные, отринуты. При возвращеніи моемъ Царь пишетъ къ народу слѣдующее:

Константинъ Великій, Августъ, всѣмъ вѣрнымъ вселенской Церкви въ Александріи.

61. Привѣтствую васъ, возлюбленные братія, призывая высочайшимъ свидѣтелемъ воли моей Бога и Единороднаго Зиждителя нашего закона, Который владычествуетъ надъ жизнію всѣхъ и ненавидитъ разномысліе. Что же еще сказать мнѣ? то ли, что нахожусь въ добромъ здоровьи? Но большею крѣпостію здоровья могъ бы я наслаждаться, если бы вы взаимно любили другъ друга, отложивъ ту ненависть, по которой, увлекаясь треволненіями состязующихся, оставили мы пристань любви. О, какъ это странно! Сколько бѣдъ воздвигаетъ ежедневно смятенная зависть! Отъ сего въ народѣ Божіемъ поселилась худая слава. Куда же удалилась вѣрность правды? Когда до такой степени обложились мы мглою тьмы не только по причинѣ множества заблужденій, но и за проступки неблагодарныхъ? Мы терпимъ награждающихъ безуміе, но примѣчая притѣсняющихъ скромность и истину, не радимъ о семъ. Какъ ужасно такое наше злонравіе! Враговъ не обличаемъ, идемъ по слѣдамъ разбойническаго скопища, отчего обольщеніе пагубы, не встрѣчая противоборника, скажу такъ, удобно проложило себѣ путь. Ужели нѣтъ у насъ никакого чувства, даже по милости общей всѣмъ природы, если вознерадѣли мы о предписаніяхъ закона? Но скажетъ кто-нибудь: въ насъ есть любовь естественная. Отчего же при врожденной наклонности къ добру, имѣя Божій законъ, терпимъ мы противленіе и мятежъ враговъ, разжигаемыхъ обыкновенно какими-то пламенниками, и, имѣя глаза, не видимъ и не чувствуемъ, хотя и ограждены сознаніемъ закона? Какое оцѣпенѣніе объяло жизнь нашу, что столько нерадимъ о себѣ самихъ, даже при Божіихъ о семъ напоминаніяхъ? Ахъ! Не зло ли это невыносимое? Не врагами ли нужно почитать ихъ, а не домомъ и народомъ Божіимъ? Ругаются надъ нами эти погибшіе, укоряютъ насъ и дѣйствуютъ намъ наперекоръ.

62. Съ какимъ безразсудствомъ дѣлаютъ они это, — прошу васъ самихъ размыслить объ этомъ; потому что у этихъ буихъ злоба ихъ — на языкѣ ихъ, и всюду съ ними блѣдноликій гнѣвъ, которымъ взаимно поражаютъ другъ друга, а насъ отвращаютъ отъ себя къ усугубленію собственнаго своего наказанія. Кто учитъ хорошему, тотъ признается врагомъ; а кто открыто показываетъ въ себѣ порокъ зависти, тотъ не должнымъ образомъ похищаетъ снисходительность народа, злоупотребляетъ ею, расточаетъ ее, зложелательствуетъ самъ себѣ, прикрашиваетъ и приправляетъ себя похвалой, извращаетъ же истину и вводитъ въ обманъ вѣру, пока въ собственной своей совѣсти не поищетъ и не найдетъ норы и тайнаго убѣжища. Это невѣжество дѣлаетъ ихъ несчастными, когда, не имѣя достоинствъ, сами себя безразсудно хвалятъ, говоря: «О, какъ это худо! этотъ — старъ, а этотъ — ребенокъ. Мнѣ прилична эта честь, мнѣ должна принадлежать, а у него быть отнята; какъ скоро привлеку всѣхъ на свою сторону, — попытаюсь сдѣлать, чтобъ не имѣть ему власти». Удивленія достойно это неистовое восклицаніе! Любопытно посмотрѣть на порядки, совѣщанія, или, такъ сказать, на кормилодержаніе въ этихъ странныхъ сборищахъ! О, какъ мы нелѣпы, если можно сказать такъ! Въ Церкви Божіей — доказательство нашего неразумія. И не стыдятся они? Не упрекаютъ сами себя? Не терзаются сердцемъ о томъ, чтобы теперь, по крайней мѣрѣ, видя этотъ обманъ и осмѣянія, показать сколько нибудь достойный образъ мыслей? У нихъ — одна сила зависти, опирающаяся на свои ядоносныя средства. Ни въ чемъ не успѣли эти лукавые противъ вашего Епископа. Повѣрьте мнѣ, братія, не достигли они ничего другаго, кромѣ того, что, увеличивъ тяготу нашего времени, не будутъ уже для себя въ жизни сей имѣть и мѣста покаянію. Итакъ, умоляю васъ, приложите попеченіе о себѣ самихъ, съ любовію пріймите нашу къ вамъ любовь, и всѣми силами гоните отъ себя тѣхъ, которымъ желательно обратить въ ничто благотворные плоды нашего единомыслія. Имѣя предъ очами Бога, возлюбите сами себя. Съ удовольствіемъ принялъ я вашего Епископа Аѳанасія, и бесѣдовалъ съ нимъ въ полномъ убѣжденіи, что Божій онъ человѣкъ. Вамъ разумѣть это, а не мнѣ судить. Ибо необходимымъ призналъ я, чтобы самъ почтеннѣйшій Аѳанасій передалъ вамъ отъ меня это; такъ какъ имѣю въ виду попечительность его правоты, которая не недостойна моей миротворной вѣры, всегда благоукрашена спасительною мыслію и имѣетъ въ готовности убѣждающее разсужденіе. Богъ да сохранитъ васъ, возлюбленные братія!

Такъ писалъ Константинъ.

63. Послѣ этого мелетіане, успокоившись не надолго, снова приходятъ въ движеніе, и впослѣдствіи, стараясь угодить подкупившимъ ихъ, слагаютъ такой совѣтъ. Мареотъ есть мѣстечко, подвѣдомое Александріи; въ немъ Мелетій не могъ произвести раскола. Посему, когда были тамъ церкви на опредѣленныхъ для того мѣстахъ, и въ нихъ собирали всѣхъ пресвитеры, а народъ пребывалъ въ мирѣ, — нѣкто по имени Исхиръ, не-клирикъ, даже человѣкъ злонравный, предпріемлетъ ввести въ обманъ жителей своего селенія, утверждая о себѣ, что онъ — клирикъ. Узнавъ объ этомъ, пресвитеръ того мѣста доноситъ мнѣ, когда посѣщалъ я церкви, и посылаю съ нимъ пресвитера Макарія — позвать ко мнѣ Исхира. Они же, нашедши его больнымъ и лежащимъ у себя въ келліи, поручаютъ отцу его объявить сыну, чтобы не предпринималъ ничего подобнаго разглашаемому о немъ. Вставъ съ болѣзненнаго одра, когда стали ему запрещать свои и отецъ, прибѣгаетъ Исхиръ къ мелетіанамъ, а они входятъ въ общеніе съ Евсевіевыми приверженцами, и, наконецъ, слагается имъ клевета, будто бы Макарій разбилъ чашу и нѣкто Епископъ Арсеній умерщвленъ мною. И Арсенія скрываютъ они, чтобы, такъ какъ не стало его видно, почитали всѣ убитымъ; говорятъ, что даже носили вездѣ и руку его, какъ будто бы разсѣченъ онъ былъ на куски. А объ Исхирѣ, котораго дотолѣ не знали, начали разглашать, что онъ — пресвитеръ, чтобы можно ему было вводить въ обманъ тѣмъ, чтó разсказывалъ о чашѣ. Но Исхиръ, когда стали укорять его домашніе, пришелъ ко мнѣ въ слезахъ и утверждалъ, что Макаріемъ ничего, разглашаемаго о немъ, сдѣлано не было, самъ же онъ наущенъ былъ мелетіанами — выдумать такую злорѣчивую клевету. И онъ пишетъ слѣдующее:

Блаженному Папѣ Аѳанасію Исхиръ желаетъ о Господѣ радоваться.

64. Поелику пришелъ я къ тебѣ, Господинъ Епископъ, съ намѣреніемъ — принадлежать Церкви, а ты сталъ винить меня въ томъ, что говорено было мною прежде, будто бы дѣлалъ я это по своей волѣ; то по сей причинѣ представляю тебѣ письменно это оправданіе, изъ котораго можешь узнать, что сдѣлано было мнѣ насиліе, и нанесены были раны Исаакомъ, Гераклидомъ, Исаакомъ изъ Литополя и бывшими съ ними. Призывая въ семъ во свидѣтели Бога, удостовѣряю, что тобою, какъ извѣстно мнѣ, не сдѣлано ничего пересказываемаго ими: сокрушенія чаши не было, не была ниспровержена и святая трапеза; но все это побудили меня выдумать они, употребивъ насиліе. И это представилъ я въ свое оправданіе и показалъ письменно, намѣреваясь и желая принадлежать къ твоему собору. Желаю тебѣ возмогать о Господѣ. Даю же сіе рукописаніе мое тебѣ, Епископу Аѳанасію, въ присутствіи пресвитеровъ: Аммона изъ Дикеллы, Ираклія изъ Фаска, Воккона изъ Хеневри, Ахилла изъ Мирсины, Дидима изъ Тафосира и Іуста изъ Вомоѳеи, также — діаконовъ: александрійскихъ — Павла, Петра и Олимпія, а мареотскихъ — Аммонія, Писта, Димитрія и Гаія.


65. Однакоже, и послѣ того, какъ написалъ это Исхиръ, опять разглашаютъ всюду такое-же обвиненіе и доводятъ до свѣдѣнія Царя Константина. А онъ о чашѣ напередъ самъ уже услышалъ въ Псаммаѳіи, когда и я тамъ былъ, и осуждалъ клевету враговъ; а между тѣмъ пишетъ въ Антіохію къ цензору Далматію, выслушать дѣло объ убійствѣ. Почему, цензоръ извѣщаетъ меня письмомъ, чтобы готовился я къ оправданію по обвиненію. Получивъ такое письмо, сначала не обратилъ я на это вниманія, такъ какъ зналъ, что въ утверждаемомъ ими нѣтъ никакой правды. Но поелику встревоженъ былъ Царь; то пишу къ сослужителямъ своимъ въ Египетъ, и посылаю діакона, съ намѣреніемъ — узнать объ Арсеніи; потому что не видалъ этого человѣка лѣтъ пять или шесть. И что же? Чтобы не повторять совершенно тогоже, скажу: узнано, что Арсенія скрываютъ, и мои нашли его сначала скрываемаго въ Египтѣ, а потомъ въ Тирѣ. Къ удивленію же, и найденный не признается, что онъ — Арсеній, пока не уличенъ на судѣ Павломъ, тогдашнимъ Епископомъ Тирскимъ; наконецъ, пристыжденный, онъ уже не смѣлъ отрицаться. А поступилъ такъ, храня условіе, заключенное съ Евсевіемъ, чтобы, какъ скоро будетъ онъ найденъ, не разстроилось уже все замышленное ими дѣло, какъ и дѣйствительно случилось. Ибо, когда написалъ я Царю, что Арсеній найденъ, и напомнилъ о томъ, что слышалъ онъ въ Псаммаѳіи касательно пресвитера Макарія; тогда прекратилъ онъ производство суда цензоромъ, и писалъ къ нему, осуждая клевету моихъ враговъ, а приверженцамъ Евсевія, шедшимъ на Востокъ, чтобы дѣйствовать противъ меня, велѣлъ возвратиться. А что обвиняли меня, будто бы Арсеній умерщвленъ мною, — то для сего не буду вводить въ дѣло писемъ, писанныхъ ко мнѣ многими; достаточно же предложить только одно письмо Александра, Епископа Ѳессалоникійскаго. По нему можно узнать, чтó писано и другими. Итакъ, узнавъ, что противъ меня Архафъ, называемый также Іоанномъ, разглашалъ объ убійствѣ, и освѣдомившись, что Арсеній живъ, писалъ онъ слѣдующее:

Господину возлюбленному сыну и единодушному сослужителю Аѳанасію Александръ Епископъ желаетъ о Господѣ радоваться.

66. Радуюсь о превосходнѣйшемъ Сарапіонѣ, который такъ много старается украшать себя священными нравами, и память отца со дня на день дѣлаетъ достохвальнѣйшею. Ибо умре отецъ его, говоритъ въ одномъ мѣстѣ Священное Писаніе, и аки не умре (Сир. 30, 4), потому что оставилъ память о жизни своей. Посему, какъ я расположенъ былъ къ достойному памяти Созонту, такъ и тебѣ самому, Владыка, не безъизвѣстна священная память его и приличная юношѣ скромность. Чрезъ юношу получилъ я одно только письмо отъ твоей досточестности. Извѣщаю же тебя объ этомъ, чтобы дошло до твоего свѣдѣнія, Владыка.

Возлюбленный нашъ сослужитель Макарій повеселилъ меня, написавъ изъ Константинова града, какъ неприлично велъ себя клеветникъ Архафъ, о живомъ человѣкѣ провозглашавшій всѣмъ, какъ объ убитомъ. Что онъ за дерзкій поступокъ свой, вмѣстѣ съ толпою единомышленниковъ, отъ Праведнаго Судіи понесетъ достойное наказаніе, — объ этомъ гласятъ неложныя Писанія. Владыка всяческихъ, какъ можно долѣе, да хранитъ тебя, господинь, исполненный ко всѣмъ доброты!


67. А что Арсеній былъ скрываемъ съ намѣреніемъ, дать силу выдумкѣ о смерти его, — объ этомъ свидѣтельствуютъ съ нимъ жившіе. Ибо, когда мы стали искать его и нашли, — нѣкто къ Іоанну, который былъ дѣйствующимъ лицомъ въ таковой клеветѣ, писалъ слѣдующее:

Возлюбленному брату Іоанну Пиннъ, пресвитеръ обители Птеменкиркской въ области Антеополитской, желаетъ радоваться.

Спѣшу извѣстить тебя, что Аѳанасій прислалъ въ Ѳиваиду діакона своего развѣдать обстоятельно объ Арсеніи, и во-первыхъ, отысканные имъ Пекусій пресвитеръ, Сильванъ, братъ Иліи, Тапенакерамевсъ и Ипсилійскій монахъ Павелъ признались, что Арсеній — у насъ. Но мы, извѣстившись объ этомъ, сдѣлали, что онъ посаженъ на корабль и съ монахомъ Иліею отвезенъ въ нижнюю часть Египта. Вслѣлъ за симъ, діаконъ, пришедши опять въ сопровожденіи нѣсколькихъ человѣкъ и вступивъ въ нашу обитель ради того Арсенія, его не нашелъ, потому что, какъ выше сказано, отправили мы его въ нижнія страны, а меня съ отвозившимъ Арсенія монахомъ Иліею отвезъ онъ въ Александрію и представилъ Дуку; и не могъ я отпереться, но признался, что Арсеній — живъ и не умерщвленъ. Въ томъ-же признался отвозившій его монахъ. Поэтому, извѣщаю тебя о семъ, отецъ, чтобы ты не думалъ уже взводить обвиненія на Аѳанасія; я сказалъ, что Арсеній — живъ и скрываемъ былъ у насъ; все это узнано въ Египтѣ и утаено быть не можетъ. Посланіе это писалъ монахъ той-же обители Пафнутій. Многократно цѣлую тебя и желаю тебѣ быть здоровымъ.


И Царь, извѣстившись, что Арсеній найденъ живымъ, писалъ слѣдующее:

Константинъ побѣдитель, Великій Августъ, Папѣ Аѳанасію.

68. Прочитавъ писаніе твоего благоразумія, былъ я той мысли, чтобы, отписавъ къ твоему постоянству, предложить тебѣ совѣтъ, тщательно вести народъ Божій къ благочинію и сострадательности. Ибо то преимущественно паче всего содержу въ душѣ своей, чтобы чтить истину, всегда хранить въ сердцѣ правду, и всего болѣе радоваться о тѣхъ, которые идутъ прямымъ путемъ жизни. О тѣхъ же достойныхъ всякаго проклятія людяхъ, самыхъ неблагонамѣренныхъ и неблагонравныхъ, то есть, о мелетіанахъ, которые впали уже въ тупоуміе, и только завистію, волненіемъ и мятежами приводятъ въ исполненіе самыя нелѣпыя намѣренія, обнаруживая тѣмъ злонравное сердце, скажу слѣдующее. Видишь, что тѣ, которые, по словамъ ихъ, убиты были мечемъ, теперь явились и наслаждаются жизнію. При этомъ какое предосужденіе, такъ явно и ясно падающее на ихъ дѣло, было бы хуже того, что люди, по ихъ утвержденію, убитые, живы и наслаждаются жизнію, чтó, конечно, будутъ въ состояніи сказать о себѣ сами? Къ клеветамъ оныхъ мелетіанъ присовокуплено было и сіе: утверждали они, будто бы ты, непозволенно вторгшись и похитивъ чашу, поставленную на святѣйшемъ мѣстѣ, разбилъ ее. Въ сравненіи съ такимъ поступкомъ, дѣйствительно, никакой другой не былъ бы болѣе предосудительнымъ, ни даже въ такой-же мѣрѣ нелѣпымъ, еслибы подлинно такъ было поступлено и случилось погрѣшить въ этомъ. Но что же это за обвиненіе? Какая перемѣнчивость, какое неоднообразіе и сколько разности въ дѣлѣ, когда теперь обвиненіе въ этомъ преступленіи слагаютъ уже на другое лицо? Теперь стало, какъ говорится, яснѣе самаго свѣта, что старались они строить только козни твоему благоразумію. Послѣ этого, кто пожелалъ бы послѣдовать людямъ, которые столько вымыслили во вредъ другихъ, особливо, когда сами себя вводятъ они въ погибель, и видятъ уже, что обвиняютъ въ дѣлахъ вымышленныхъ и небывалыхъ? Поэтому, какъ сказалъ я, кто сталъ бы имъ послѣдовать и стремглавъ бросился на путь погибели, то есть, на путь, на которомъ они одни думаютъ найдти надежду спасенія и помощи? Ибо, ежели захотятъ они прійдти въ чистое сознаніе, привести себѣ на память лучшія мысли и прійдти въ здравый смыслъ; то безъ труда признаютъ, что никакой не будетъ имъ помощи отъ Промысла; потому что ревнуютъ о такихъ дѣлахъ и покушаются на собственную гибель. И это справедливо могу назвать не жестокостію, но правдою. Напослѣдокъ, присовокуплю и то мое желаніе, чтобы благоразуміемъ твоимъ это было всенародно много разъ прочитано, и такимъ образомъ до свѣдѣнія всѣхъ, особливо же до свѣдѣнія тѣхъ, которые такъ поступаютъ и ведутъ себя непорядочно, могло-бы дойдти, что все, изрекаемое нами по закону правоты, сказано по сущей правдѣ. Итакъ, поелику столько нелѣпости въ этомъ дѣлѣ, то пусть знаютъ: таковъ мой судъ и таково мое произволеніе, что, если предпріимутъ они что-либо подобное, то уже не по церковнымъ, но по гражданскимъ законамъ, самолично выслушаю дѣло, и тогда найду, что оказываются они дѣйствующими разбойнически не только противъ человѣческаго рода, но противъ самого Божественнаго ученія. Да хранитъ тебя Богъ, возлюбленный братъ!


69. А для большаго обнаруженія лукавства клеветниковъ, писалъ и Арсеній послѣ того, какъ былъ скрываемъ и найденъ. Ибо, какъ Исхиръ письмомъ своимъ обнаруживаетъ клевету, такъ Арсеній въ своемъ письмѣ обличаетъ еще болѣе ихъ злонравіе.

Аѳанасію блаженному Папѣ Арсеній, Епископъ града Ипсилитовъ, состоявшаго нѣкогда подъ вѣдомствомъ Мелетія, вмѣстѣ съ пресвитерами и діаконами, желаетъ премного радоваться о Господѣ.

Цѣлуя миръ и единеніе со вселенскою Церковію, въ которой ты, по благодати Божіей, предстоятельствуешь, и рѣшившись по древнему чину подчиниться церковному правилу, пишемъ къ тебѣ, возлюбленный Папа, и во имя Господа давая обѣтъ — не имѣть болѣе общенія съ тѣми епископами, пресвитерами и діаконами, которые пребываютъ еще въ расколѣ и не примиряются со вселенскою Церковію, — не соглашаться на то, что вздумаютъ они постановить на соборѣ, — не посылать къ нимъ и отъ нихъ не принимать мирныхъ посланій, и безъ воли, изъявленной тобою, Епископомъ митрополіи, не произносить никакого опредѣленія ни объ епископахъ, ни о какомъ другомъ общемъ церковномъ постановленіи, но покорствовать во всемъ предначертаннымъ правиламъ, по примѣру Епископовъ Аммоніана, Тиранна и Плусіана и прочихъ епископовъ; сверхъ того, просимъ твою доброту отписать въ-скорости къ намъ, а равно и къ сослужителямъ нашимъ, что мы уже, по сказаннымъ выше опредѣленіямъ, состоимъ въ мирѣ съ вселенскою Церковію и въ единеніи съ мѣстными епископами. Увѣрены же мы, что молитвы твои, какъ доступныя до Бога, будутъ благодѣтельны, и таковый миръ, по волѣ Владыки всяческихъ Бога, чрезъ Господа нашего Іисуса Христа, содѣлается твердымъ и нерушимымъ до конца. Священный твой сонмъ привѣтствуемъ и я, и сущіе со мною; вскорѣ же, если допуститъ Богъ, свидимся съ твоею добротою. Я — Арсеній желаю тебѣ, блаженнѣйшій Папа, возмогать о Господѣ многія лѣта.


70. Но большимъ и яснѣйшимъ изобличеніемъ клеветы служитъ раскаяніе Іоанново; и сему свидѣтель — блаженной памяти боголюбивѣйшій Царь Константинъ. Ибо, узнавъ, что Іоаннъ обвинялъ самъ себя, и получивъ отъ него писаніе, въ которомъ выражалъ онъ свое раскаяніе, написалъ ему слѣдующее:

Константинъ Великій, Августъ, Іоанну.

Весьма пріятно мнѣ было письмо твоей благоразсудительности; ибо узналъ изъ него, что наиболѣе желалъ знать, а именно, что, отложивъ всякое малодушіе, вступилъ ты, какъ и должно было, въ общеніе съ Церковію, и пришелъ въ совершенное единомысліе съ достопочтеннѣйшимъ Епископомъ Аѳанасіемъ. Итакъ, вполнѣ знай, что за это весьма похвалилъ я тебя, а именно, что, оставивъ всѣ раздоры, сдѣлалъ ты угодное Богу, взыскавъ единенія съ Церковію. Почему, чтобы достигнуть тебѣ желаемаго, призналъ я должнымъ дозволить тебѣ воспользоваться общественною колесницею и поспѣшить въ станъ къ моей снисходительности. Твоимъ же будетъ дѣломъ — нимало не медлить, но, такъ какъ это письмо даетъ тебѣ право на общественную колесницу, отправиться къ намъ въ скорѣйшемъ времени, чтобы и желаніе свое исполнить тебѣ, и, увидѣвъ насъ, насладиться должнымъ веселіемъ. Богъ да хранитъ тебя, возлюбленный братъ!


71. Такой конецъ имѣлъ этотъ заговоръ. Посрамленные мелетіане возвратились вспять. Но Евсевіевы сообщники при этомъ не успокоились, потому что заботились не о мелетіанахъ, но объ аріанахъ. Боялись они, что, когда умолкнутъ мелетіане, не найдутъ уже они лицедѣевъ, чрезъ которыхъ бы можно имъ было продолжать дѣйствіе. Поэтому снова возбуждаютъ мелетіанъ, и убѣждаютъ Царя, чтобы повелѣлъ опять быть собору въ Тирѣ; и посланъ комитъ Діонисій и сообщникамъ Евсевіевымъ даны тѣлохранителями воины. Макарій, связанный, препровождается воинами въ Тиръ; а мнѣ Царь пишетъ и ставитъ въ необходимость, чтобы по неволѣ отправился въ путь. Итакъ, хотя весь заговоръ можно узнать изъ писаннаго египетскими епископами, однакоже нужно сказать и то, какъ составленъ онъ ими вначалѣ; ибо изъ этого можно будетъ увидѣть ихъ злонравіе и употребленную противъ насъ хитрость. Въ Египтѣ, Ливіи и Пентаполѣ есть около ста епископовъ, и ни одинъ изъ нихъ не жаловался на меня, ни одинъ пресвитеръ ни въ чемъ не укорялъ, никто изъ народа не дѣлалъ доноса; только мелетіане, изверженные Петромъ, и аріане участвовали въ навѣтахъ, и одни предоставили себѣ право обвинять, а другіе — судить. — Посему, требовали мы удалить отъ судопроизводства Евсевіевыхъ сообщниковъ, какъ враговъ по ереси; а потомъ совершенно доказали, что именуемый обвинитель — не пресвитеръ, и доказали слѣдующимъ образомъ. Когда принятъ былъ Мелетій (лучше бы не быть сему!), — блаженной памяти Александръ, зная его коварство, вытребовалъ у него списокъ какъ епископовъ, какіе, по словамъ его, были у него въ Египтѣ, такъ и пресвитеровъ и діаконовъ и въ самой Александріи, и въ округѣ ея, если имѣлъ тамъ какихъ. Сдѣлалъ же сіе Папа Александръ, чтобы Мелетій, получивъ свободу въ Церкви, не сталъ называть многихъ и каждый день, кого захочетъ, ложно выдавать за имѣющихъ священный санъ. Посему составилъ онъ слѣдующій списокъ священныхъ лицъ въ Египтѣ.

Списокъ, поданный Мелетіемъ Епископу Александру.

Я Мелетій — Епископъ въ Ликополѣ, Лукій въ Антиноополѣ, Фасилей въ Ермополѣ, Ахиллесъ въ Кусахъ, Аммоній въ Діосполѣ.

Въ Птолемаидѣ: Пахимисъ въ Тентирахъ.

Въ Максіанопольскомъ округѣ: Ѳеодоръ въ Коптѣ.

Въ Ѳиваидѣ: Калисъ въ Ермеѳи; Коллуѳъ въ верхнемъ Кинѣ, Пелагій въ Оксиринхѣ, Петръ въ Ираклеополѣ, Ѳеонъ въ Нилополѣ, Исаакъ въ Литополѣ, Ираклидъ въ Никіяхъ, Исаакъ въ Клеопатридѣ, Меласъ въ Арсеноитѣ.

Въ Иліопольскомъ округѣ: Амосъ въ Леонтополѣ, Исіонъ въ Аѳриви.

Въ Фарвеѳскомъ округѣ: Арпократіонъ въ Вувастѣ, Моисей въ Факусахъ, Каллиникъ въ Пилусіѣ, Евдемонъ въ Танѣ, Ефремъ въ Тмуи.

Въ Саисѣ: Ермеонъ въ Кинѣ и Вусири, Сотирихъ въ Севеннитѣ, Пининуѳъ въ Фтенеги, Кроній въ Метили, Агаѳаммонъ въ округѣ Александрійскомъ.

Въ Мемфисѣ Іоаннъ, которому повелѣно Царемъ — быть при Архіепископѣ.

Эти были въ Египтѣ, а въ Александрійскомъ клирѣ состояли у него: Аполлоній пресвитеръ, Ириней пресвитеръ, Діоскоръ пресвитеръ, Тираннъ пресвитеръ; діаконы: Тимоѳей діаконъ, Антиной діаконъ, Ифестіонъ діаконъ, Макарій пресвитеръ въ воинскомъ станѣ.

72. Этихъ лично Мелетій представилъ Александру Епископу. А объ именуемомъ Исхирѣ не упомянулъ, даже вовсе не показалъ, чтобы у него былъ когда пресвитеръ въ Мареотѣ. Однако же враги не отступились: и не-пресвитеръ выданъ за пресвитера; потому что понудителемъ былъ комитъ, и насъ влекли воины. Но благодать Божія, и при всемъ этомъ, препобѣдила. Макарія въ дѣлѣ о чашѣ не обличили; Арсеній же, о которомъ разглашали, что умерщвленъ мною, предстоитъ живой и доказываетъ ихъ клеветничество. Посему, когда Евсевіевы сообщники не возмогли обличить Макарія, — опечалились, какъ утратившіе свою добычу, и бывшаго съ ними комита Діонисія убѣждаютъ послать въ Мареотъ, въ-чаяніи, что можно будетъ тамъ найдти нѣчто противъ пресвитера, лучше же сказать, въ-намѣреніи, ушедши туда, въ отсутствіи нашемъ, какъ угодно имъ, строить свои козни. Ибо о томъ и было у нихъ попеченіе. И дѣйствительно; мы говорили, что отправленіе въ Мареотъ — дѣло лишнее, что имъ не слѣдуетъ отзываться, будто бы недостаточно высказали, о чемъ замышляли съ давняго времени, не должно и отлагать дѣла, потому что сказали все, что думали, и чувствуя уже свое затрудненіе, прибѣгаютъ къ такимъ средствамъ. Или, ежели нужно идти и въ Мареотъ, то не надобно посылать туда людей подозрительныхъ. И комитъ соглашался на удаленіе людей подозрительныхъ; они же скорѣе сдѣлали все, только не это. И кого предлагали мы удалить отъ дѣлопроизводства за аріанскую ересь, тѣ, то есть, Діогній [2], Маринъ, Ѳеодоръ, Македоній, Урзацій и Валентъ, отправились поспѣшно. Опять дано было и письмо къ египетскому епарху и воинское сопровожденіе. Удивительно же и всего подозрительнѣе то, что обвиняемаго Макарія оставили на мѣстѣ подъ воинскою стражею, а обвинителя взяли съ собой. Кто уже не усмотритъ въ этомъ заговора? Кто во всей ясности не увидитъ лукавства Евсевіевыхъ сообщниковъ? — Если въ Мареотѣ нужно было произвести судъ; то надлежало отправиться туда и обвиняемому. А если не для судопроизводства пошли туда; то для чего же взяли обвинителя? Достаточно было и того, что онъ не доказалъ доноса. Для того сдѣлали это, чтобы, не обличивъ пресвитера лично, какъ угодно имъ, запутать и затруднить его въ отсутствіи. Ибо пресвитерамъ изъ Александріи и изъ всего округа, которые укоряли ихъ за то, что прибыли одни, и желали сами присутствовать при дѣлопроизводствѣ, говоря, что знаютъ и дѣло, и именуемаго Исхира, не дозволили присутствовать, а египетскаго епарха Филагрія отступника и воиновъ язычниковъ имѣли при себѣ вовремя такихъ изслѣдованій, при которыхъ не прилично быть зрителями и оглашенньшъ; но не допустили къ сему клириковъ, чтобъ и тамъ, какъ въ Тирѣ, не встрѣтить въ нихъ обличителей.

73. Впрочемъ, и при всемъ этомъ не могли укрыться; потому что пресвитеры городскіе и мареотскіе, видя ихъ злокозненность, написали и засвидѣтельствовали слѣдующее:

Ѳеогнію, Марину, Македонію, Ѳеодору, Урзацію и Валенту, прибывшимъ изъ Тира епископамъ, — отъ пресвитеровъ и діаконовъ вселенской александрійской Церкви, подвѣдомственной досточестнѣйшему Епископу Аѳанасію.

Когда вы шли и вели съ собою обвинителя, — прилично вамъ было привести съ собою и Макарія пресвитера; ибо по Святымъ Писаніямъ такъ устрояются суды, что обвинитель поставляется вмѣстѣ съ обвиняемымъ. Поелику же ни Макарія вы не привели, ни досточестнѣйшій нашъ Епископъ Аѳанасій не прибылъ съ вами; то мы, по крайней мѣрѣ, изъявляли желаніе быть на судѣ, чтобы, въ нашемъ присутствіи, слѣдствіе произведено было непогрѣшительно, и мы сами убѣдились въ дѣлѣ. Но какъ и сего не дозволили вы намъ, напротивъ же того — одни съ египетскимъ епархомъ и съ обвинителемъ захотѣли дѣлать, чтó вамъ угодно; признаемся, что о дѣлѣ семъ имѣемъ недоброе подозрѣніе, и въ вашемъ сюда прибытіи усматриваемъ только заговоръ и навѣтъ. Посему и передаемъ сообща вамъ это посланіе, которое на истинномъ соборѣ послужитъ свидѣтельствомъ, чтобы всѣмъ сдѣлалось извѣстнымъ, что вели вы дѣло одностороннимъ образомъ, какъ хотѣли, и не иное что имѣли въ намѣреніи, какъ — составить противъ насъ заговоръ.

Списки съ этого сообщили мы и Палладію, присмотрщику Августову, чтобы не было это утаено вами. Ибо сдѣланное вами заставляетъ уже подозрѣвать и дѣлать о васъ такія заключенія. Сообщили сіе: Діонисій пресвитеръ, Александръ пресвитеръ. Ниларасъ пресвитеръ, Лонгъ пресвитеръ, Афѳоній пресвитеръ, Аѳанасій пресвитеръ, Аминтій пресвитеръ, Пистъ пресвитеръ, Плутіонъ пресвитеръ, Діоскоръ пресвитеръ, Аполлоній пресвитеръ, Сарапіонъ пресвитеръ, Аммоній пресвитеръ, Гаій пресвитеръ, Ринъ пресвитеръ, Аиѳалъ пресвитеръ; діаконы: Маркеллинъ діаконъ, Аппіанъ діаконъ, Ѳеонъ діаконъ, Тимоѳей діаконъ, и Тимоѳей другой діаконъ.

74. Вотъ посланіе и имена градскихъ клириковъ. А писанное клириками мареотскими, которые знали нравъ обвинителя и были при мнѣ во время посѣщенія мною церквей, состоитъ въ слѣдующемъ:

Святому собору блаженныхъ епископовъ вселенской Церкви всѣ мареотскіе пресвитеры и діаконы желаютъ о Господѣ радоваться!

Зная написанное: яже видѣста очи твои, глаголи (Прит. 25, 8), и: свидѣтель лживъ не будетъ безъ муки (Прит. 19, 5), чтó видѣли, то и свидѣтельствуемъ, тѣмъ паче, что свидѣтельство наше сдѣлалъ необходимымъ заговоръ, составившійся противъ Епископа нашего Аѳанасія. Ибо дивимся, почему Исхиръ вообще былъ измѣряемъ церковною мѣрою; и о немъ почитаемъ нужнымъ поговорить прежде всего. Исхиръ никогда не былъ церковнослужителемъ, но самъ о себѣ разглашалъ передъ этимъ временемъ, что онъ — пресвитеръ Коллуѳа, хотя никого не увѣрилъ въ томъ, развѣ только своихъ родныхъ. Ибо онъ ни церкви никогда не имѣлъ, ни клирикомъ вовсе не называли его жившіе неподалеку отъ его селенія, кромѣ однихъ, какъ мы сказали, родныхъ его. Но впрочемъ, и приписавъ себѣ такое наименованіе, на соборѣ, созванномъ въ Александріи, въ присутствіи отца нашего Осіи, онъ низложенъ и включенъ въ число мірянъ, и такимъ оставался въ послѣдующее время, такъ что утратилась даже и ложная мысль о пресвитерствѣ его. О нравахъ же его почитаемъ излишнимъ и говорить; потому что всѣ могутъ знать это. Но поелику оклеветалъ онъ Епископа нашего Аѳанасія въ сокрушеніи чаши и трапезы; то, по необходимости, принуждены мы разсказать вамъ и о семъ. Предварительно уже сказали мы, что онъ никогда въ Мареотѣ не имѣлъ церкви; предъ свидѣтелемъ же Богомъ утверждаемъ, что не была и чаша разбита, и трапеза ниспровергнута ни Епископомъ нашимъ, ни другимъ кѣмъ изъ бывшихъ съ нимъ, но все, разглашаемое ими, есть клевета. И это говоримъ мы, которые не вдали находились отъ Епископа, — потому что всѣ мы съ нимъ были, когда обозрѣвалъ онъ Мареотъ; и нигдѣ не бываетъ онъ одинъ, всюду же ходитъ со всѣми нами пресвитерами и діаконами и съ достаточнымъ числомъ мірянъ. Почему, какъ при немъ находившіеся во время всего обозрѣнія, какое совершено имъ у насъ, утверждаемъ и свидѣтельствуемъ, что ни чаша не сокрушена, ни трапеза не ниспровергнута, но Исхиръ во всемъ лжетъ, какъ и самъ свидѣтельствуетъ о томъ своеручно. Ибо когда, послѣ того, какъ отложился онъ къ мелетіанамъ и разгласилъ такія вещи объ Епископѣ нашемъ Аѳанасіи, пожелалъ снова вступить съ нами въ единеніе, и не приняли его: тогда собственноручно написалъ онъ и признался, что ничего этого не было, но другіе подучили его говорить это.

75. Почему, и Ѳеогній, Ѳеодоръ, Маринъ, Македоній, Урзацій и Валентъ, пришедши въ Мареотъ, ни въ чемъ не нашли правды; готово же было выйдти наружу, что на Епископа нашего Аѳанасія сложена клевета, и тогда Ѳеогніевы служители, будучи врагами Аѳанасію, Исхировыхъ родныхъ и нѣкоторыхъ аріанъ заставили говорить, чтó было имъ угодно. Ибо никто изъ народа не сказалъ слова противъ Епископа; сами же они, изъ страха предъ епархомъ египетскимъ Филагріемъ, вслѣдствіе угрозъ и покровительства аріанъ, сдѣлали, чтó хотѣли, и не дозволили намъ прійдти и изобличить клевету, но насъ отринули; а кого имъ было угодно, тѣ и подговорены ими, и были приняты, и согласились съ ними изъ страха предъ епархомъ Филагріемъ. Почему, намъ и не дозволили присутствовать, чтобы не могли мы изобличить подущенныхъ ими, точно ли принадлежатъ они къ Церкви, или суть аріане. И вы, возлюбленные отцы, знаете, чему и насъ учите, что свидѣтельство враговъ не имѣетъ силы. А что утверждаемъ мы истину, — свидѣтельствуетъ объ этомъ рука Исхирова, свидѣтельствуютъ и самыя дѣла; потому что, когда вовсе не знали мы, чтобы случилось что-либо подобное, — они взяли съ собою Филагрія, чтобы страхомъ оружія и угрозами подготовить все, чего имъ хотѣлось. Какъ передъ Богомъ, свидѣтельствуемъ объ этомъ и, какъ увѣренные въ будущемъ судѣ Божіемъ, утверждаемъ это. И мы всѣ хотѣли идти къ вамъ, но удовольствовались нѣкоторыми изъ насъ, предоставивъ этому посланію замѣнить личное присутствіе не-пришедшихъ. Желаю возмогать вамъ о Господѣ, возлюбленные отцы, я — Ингеній пресвитеръ, Ѳеонъ пресвитеръ, Аммонъ пресвитеръ, Ираклій пресвитеръ, Вокконъ пресвитеръ, Трифонъ пресвитеръ, Петръ пресвитеръ, Іераксъ пресвитеръ, Сарапіонъ пресвитеръ, Маркъ пресвитеръ, Птолларіонъ пресвитеръ, Гаій пресвитеръ, Діоскоръ пресвитеръ, Димитрій пресвитеръ, Ѳирсъ пресвитеръ; діаконы: Пистъ діаконъ, Аполлосъ діаконъ, Серра діаконъ, Пистъ діаконъ, Полиникъ діаконъ, Аммоній діаконъ, Мавръ діаконъ, Ифестъ діаконъ, Аполлосъ діаконъ, Метопа діаконъ, Аполлосъ діаконъ, Серапъ діаконъ, Мелифтонгъ діаконъ, Лукій діаконъ, Григоръ діаконъ.


76. Тѣже — къ Августову присмотрщику, и къ Филагрію, именовавшемуся тогда епархомъ египетскимъ.

Флавію Филагрію и Флавію Палладію Дуценарію Палатину присмотрщику, и Флавію Антонину, віарху центуріону государей моихъ свѣтлѣйшихъ епарховъ священнаго преторія отъ пресвитеровъ и діаконовъ Мареота, участка вселенской Церкви, подвѣдомсгвенной достопочтеннѣйшему Аѳанасію, чрезъ подписавшихся ниже сего даемъ слѣдующее свидѣтельство:

Ѳеогній, Маринъ, Македоній, Ѳеодоръ, Урзацій и Валентъ, будто бы посланные всѣми епископами, сошедшимися въ Тирѣ, прибыли въ нашу область, говоря, что получили приказаніе изслѣдовать нѣкоторыя церковныя дѣла, между прочимъ же упоминали о разбитой Господней чашѣ, какъ донесъ имъ Исхиръ, котораго привели они съ собою, и который именуетъ себя пресвитеромъ, тогда какъ онъ — не пресвитеръ, потому что поставленъ былъ Коллуѳомъ пресвитеромъ, который присвоялъ себѣ епископство, и которому впослѣдствіи на общемъ соборѣ Осіею и бывшими съ нимъ епископами повелѣно быть пресвитеромъ, какъ былъ и прежде; а вслѣдствіе этого и всѣ поставленные Коллуѳомъ возвратились въ тотъ-же санъ, въ какомъ были они прежде, почему и самый Исхиръ оказался міряниномъ; а чтó называетъ онъ своею церковію, тó церковію никогда не было, а есть небольшой жилой домикъ малолѣтняго сироты, по имени Исіона. Посему-то, дали мы это удостовѣреніе, заклиная тебя Вседержителемъ Богомъ и Владыками нашими Константиномъ Августомъ и именитыми Кесарями, чадами его, — довести все это до свѣдѣнія ихъ благочестія. Исхиръ — не пресвитеръ вселенской Церкви, не имѣетъ у себя церкви, и чаша никогда не была разбиваема; но все это онъ лжетъ и вымышляетъ. Въ консульство свѣтлѣйшихъ — Юлія Констанція, свѣтлѣйшаго патриція, брата благочестивѣйшаго Царя Константина Августа и Руфина Альбина, въ десятый день мѣсяца Тотъ. Такъ показали пресвитеры.


77. Епископы же, прибывшіе съ нами въ Тиръ, увидѣвъ заговоръ и козни, написали и засвидѣтельствовали слѣдующее:

Сошедшимся въ Тирѣ епископамъ, почтеннѣйшимъ господамъ, изъ Египта прибывшіе съ Аѳанасіемъ епископы вселенской Церкви желаютъ о Господѣ радоваться.

Думаемъ, что не безъизвѣстенъ уже заговоръ, составленный противъ насъ Евсевіемъ, Ѳеогніемъ, Мариномъ, Наркиссомъ, Ѳеодоромь и Патрофиломъ. И въ самомъ началѣ всѣ мы, чрезъ сослужителя нашего Аѳанасія, изъявляли несогласіе, чтобы въ ихъ присутствіи слушано было дѣло, зная, что присутствіе не только многихъ, но и одного даже врага, можетъ произвести смятеніе и вредъ при слушаніи дѣла. Ибо и вы сами знаете вражду ихъ, какую возъимѣли не къ намъ только, но и ко всѣмъ православнымъ: потому что за Аріево безуміе и нечестивое ученіе на всѣхъ ожесточаются, всѣмъ строятъ козни. Поелику же мы, полагаясь на истину, пожелали показать клевету, какую мелетіане взвели на Церковь; то не знаемъ, сколько покушеній дѣлали Евсевіевы приверженцы, чтобы опровергнуть утверждаемое нами, и какъ много прилагали старанія, чтобы слова наши были отринуты; и кто судилъ безпристрастно, изъ тѣхъ однимъ угрожали, другимъ наносили обиды, только бы успѣть въ томъ, чего домогались противъ насъ. И, можетъ быть, богодухновенное ваше благоговѣніе, почтеннѣйшіе господа, не знало составленнаго ими заговора; но полагаемъ, что теперь сталъ онъ явенъ. Ибо вотъ сами они явно показали этотъ заговоръ; потому что изъ среды себя пожелали послать въ Мареотъ людей подозрительныхъ, чтобы, въ наше отсутствіе и когда мы здѣсь, привести имъ въ смятеніе народъ и сдѣлать, чтó имъ было угодно. Они знали, что аріане, коллуѳіане и мелетіане суть враги вселенской Церкви; потому и постарались послать ихъ, чтобы, въ присутствіи враговъ, соплести противъ насъ, какія угодно имъ, козни. И здѣшніе мелетіане, какбы зная, что будетъ производиться это слѣдствіе, за четыре дня послали отъ себя нѣсколькихъ человѣкъ, а вечеромъ отправили гонцовъ — собрать мелетіанъ изъ Египта въ Мареотъ, потому что вовсе никого тамъ не было, а изъ другихъ мѣстъ коллуѳіанъ и аріанъ, и научить ихъ сдѣлать на насъ извѣты. Ибо и вы знаете, — самъ Исхиръ признавался предъ вами, — что не болѣе семи человѣкъ было у него собрано. Итакъ, послѣ того, какъ устроили они все, чтó хотѣли, и послали людей подозрительныхъ, слышимъ мы, что, приступая къ каждому изъ васъ, требуютъ они подписи, желая показать, что дѣло кончено по общему вашему разсужденію. Это и побудило насъ писать къ вамъ и сообщить сіе свидѣтельство. И мы свидѣтельствуемъ, что они — противъ насъ въ заговорѣ, что отъ нихъ и ради нихъ терпимъ мы козни; а также просимъ васъ, имѣя въ мысли страхъ Божій и осудивъ ихъ за то, что безъ насъ посылали, кого хотѣли, не подписываться, чтобы не могли они сказать, будто бы вами сдѣлано все то, что сами отъ себя злоумышляютъ они противъ насъ. Ибо сущимъ о Христѣ прилично не человѣческое что-либо имѣть въ виду, но предпочитать всему истину. Бойтесь не угрозъ, какими устрашаютъ они всякаго, и не заговора, но паче всего Бога. Если вообще слѣдовало посылать въ Мареотъ; то и намъ надлежало тамъ быть, чтобы могли мы изобличить враговъ Церкви и показать чуждыхъ ей, и чтобы изслѣдованіе дѣла было чисто. Ибо знаете, что Евсевіевы приверженцы умыслили пустить въ-ходъ письмо, будто бы писанное противъ насъ коллуѳіанами, мелетіанами и аріанами. И само собою явно, что они, какъ враги вселенской Церкви, не скажутъ о насъ ничего истиннаго, говорятъ же все противъ насъ. Но законъ Божій не позволяетъ врагу быть ни свидѣтелемъ, ни судіею. Посему-то, какъ обязанные дать отчетъ въ день суда, принявъ это свидѣтельство и узнавъ о составленномъ противъ насъ заговорѣ, по просьбѣ нашей остерегитесь дѣлать что-либо противъ насъ и соглашаться съ разсужденіемъ Евсевіевыхъ приверженцевъ. Ибо опять знаете, какъ говорили мы и прежде, что они — враги намъ, а потому и Евсевій Кесарійскій издавна сталъ нашимъ врагомъ. Желаемъ превозмогать вамъ, превожделѣнные господá.

78. Флавію Діонисію, свѣтлѣйшему комиту, отъ египетскихъ епископовъ вселенской Церкви, сошедшихся въ Тирѣ.

Думаемъ, что не безъизвѣстенъ уже заговоръ, составленный противъ насъ Евсевіемъ, Ѳеогніемъ, Мариномъ, Ѳеодоромъ и Патрофиломъ. И въ самомъ началѣ всѣ мы, чрезъ сослужителя нашего Аѳанасія, изъявляли несогласіе, чтобы въ ихъ присутствіи слушано было дѣло, зная, что присутствіе не только многихъ, но и одного даже врага, можетъ произвести смятеніе и вредъ при слушаніи дѣла. Ибо явна вражда ихъ, какую возъимѣли не къ намъ только, но и ко всѣмъ православнымъ, — потому что на всѣхъ ожесточаются, всѣмъ строятъ козни. Поелику же мы, полагаясь на истину, пожелали показать клевету, какую мелетіане взвели на Церковь; то не знаемъ, сколько покушеній дѣлали Евсевіевы приверженцы, чтобы опровергнуть утверждаемое нами, и какъ много прилагали старанія, чтобы слова наши были отринуты; и кто судилъ безпристрастно, изъ тѣхъ однимъ угрожали, другимъ наносили обиды, только бы успѣть въ томъ, чего домогались противъ насъ. И, можетъ быть, доброта ваша не знала заговора, составленнаго ими противъ насъ; но полагаемъ, что теперь сталъ онъ явенъ. Ибо вотъ сами они явно показали этотъ заговоръ; потому что изъ среды себя пожелали послать въ Мареотъ людей подозрительныхъ, чтобы, въ наше отсутствіе и когда мы здѣсь, привести имъ въ смятеніе народъ и сдѣлать, что имъ было угодно. Они знали, что аріане, коллуѳіане и мелетіане суть враги вселенской Церкви; потому и постарались послать ихъ, чтобы, въ присутствіи враговъ, соплести противъ насъ, какія угодно имъ, козни. И здѣшніе мелетіане, какбы зная, что будетъ производиться это слѣдствіе, за четыре дня послали отъ себя нѣсколькихъ чело вѣкъ, а вечеромъ отправили двоихъ гонцовъ — собрать мелетіанъ изъ Египта въ Мареотъ, потому что вовсе никого тамъ не было, а изъ другихъ мѣстъ коллуѳіанъ и аріанъ, и научить ихъ сдѣлать на насъ извѣты. И доброта твоя знаетъ, — самъ Исхиръ признавался предъ тобою, — что не болѣе семи человѣкъ было у него собрано. Итакъ, послѣ того, какъ устроили они все, чтó хотѣли, и послали людей подозрительныхъ, слышимъ мы, что, приступая къ каждому изъ епископовъ, требуютъ они подписи, желая показать, что дѣло кончено по общему ихъ разсужденію. Это и побудило насъ донести твоей свѣтлости и сообщить сіе свидѣтельство. И мы свидѣтельствуемъ, что они — противъ насъ въ заговорѣ, что отъ нихъ и ради нихъ терпимъ мы козни. Просимъ тебя, — имѣя въ мысли страхъ Божій и благочестивыя повелѣнія боголюбивѣйшаго Царя, а ихъ осудивъ за то, что безъ насъ послали, кого хотѣли, не потерпѣть ихъ.

79. Сообщилъ сіе Адамантій епископъ, Исхиръ, Аммонъ, Петръ, Аммоніанъ, Тираннъ, Тавринъ, Сарапаммонъ, Элуріонъ, Гарпократіонъ, Моисей, Оптатъ, Анувіонъ, Сапріонъ, Аполлоній, Исхиріонъ, Арвеѳіонъ, Потамонъ, Пафнутій, Ираклидъ, Ѳеодоръ, Агаѳаммонъ, Гаій, Пистъ, Аѳасъ, Никонъ, Пелагій, Ѳеонъ, Панинуѳій, Ноннъ, Аристонъ, Ѳеодоръ, Ириней, Властаммонъ, Филиппъ, Аполлосъ, Діоскоръ, Тимоѳей Діопольскій, Макарій, Иракламмонъ, Кроній, Муисъ, Іаковъ, Аристонъ, Артемидоръ, Финеесъ, Псай, Ираклидъ.


И въ другой разъ писали они же:

Флавію Діонисію, свѣтлѣйшему комиту, — въ Тирѣ изъ Египта сошедшіеся епископы вселенской Церкви.

Видя много заговоровъ и козней, составляемыхъ противъ насъ по заговору Евсевія, Наркисса, Флакилла, Ѳеогнія, Марина, Ѳеодора и Патрофила, которыхъ въ-началѣ желали мы устранить отъ дѣла, но не успѣли въ томъ, — имѣемъ нужду прибѣгнуть къ сему удостовѣренію. Ибо видимъ великое стараніе о мелетіанахъ, а противъ вселенской Церкви въ Египтѣ злоумышленіе ради насъ. Почему, сообщаемъ тебѣ это посланіе, и просимъ тебя помыслить о Вседержителѣ Богѣ, Который хранитъ царство благочестивѣйшаго и боголюбивѣйшаго Царя Константина, и выслушаніе нашихъ дѣлъ предоставить самому благочестивѣйшему Царю. Ибо тебѣ, посланному отъ его царства, когда умоляемъ его благочестіе, есть основаніе предоставить дѣло ему. Не можемъ болѣе сносить заговоровъ и навѣтовъ отъ упомянутыхъ выше Евсевіевыхъ приверженцевъ; а потому и просимъ предоставить дѣло благочестивѣйшему и боголюбивѣйшему Царю, предъ которымъ можемъ объяснить и церковныя, и собственныя свои, права; ибо увѣрены, что благочестіе его, выслушавъ, насъ не осудитъ. Посему, еще заклинаемъ тебя Вседержителемъ Богомъ, а также благочестивѣйшимъ Царемъ, въ теченіе многихъ лѣтъ всегда побѣдоноснымъ и наслаждающимся здравіемъ вмѣстѣ съ чадами благочестія его, — ничего болѣе не дѣлать, и не дозволять себѣ — дѣла наши на соборѣ приводить въ какое-либо движеніе, но выслушаніе ихъ предоставить его благочестію. Тóже самое объявили мы и господамъ православнымъ епископамъ.


80. Получивъ это, Александръ, Ѳессалоникійскій Епископъ, писалъ Діонисію комиту слѣдующее:

Владыкѣ моему Діонисію — Епископъ Александръ.

Вижу, что противъ Аѳанасія составленъ явный заговоръ, потому что всѣхъ, кого устранялъ онъ (не знаю, чтó съ ними сдѣлалось), пожелали послать, не давъ знать о томъ намъ; было же опредѣлено — сообща разсудить о томъ, кого нужно послать. Итакъ, посовѣтуй, чтобы не было чего сдѣлано опрометчиво, потому что пришли ко мнѣ въ смятеніи, говорятъ, что звѣри уже скачутъ и готовы сдѣлать нападеніе; дошелъ слухъ, что посланы какіе-то Іоанномъ; опасно, чтобы не упредили состроить, какія имъ угодно, козни. Ибо знаешь, что коллуѳіане, какъ враги Церкви, также аріане и мелетіане, всѣ ставъ между собой единодушными, могутъ причинить великое зло. Поэтому, разсуди, что — лучше, чтобы не вышло чего непріятнаго, и не пала на насъ вина, — будто бы судили мы не по правдѣ. Да и они особенно подозрѣваютъ, чтобы посѣщающіе тѣ церкви, которыхъ епископы здѣсь, не привели въ страхъ и въ смятеніе всега Египта, какъ предавшіеся мелетіанамъ; потому что, сколько видимъ, такъ и дѣлается по большей части.


81. При этомъ Діонисій комитъ Евсевіевымъ приверженцамъ писалъ слѣдующее:

Чтó говорилъ я недавно государю моему Флакиллу, то и вышло; а именно, Аѳанасій принесъ жалобу, говоря, что посланы тѣ, кого онъ устранялъ, и онъ вопіетъ, что его обижаютъ и притѣсняютъ. То-же самое писалъ и владыка души моей Александръ. А чтобы знали вы, что писанное ко мнѣ его добротою — справедливо, — приложилъ я сіе вамъ для прочтенія. Припомните также, чтó и прежде мною писано; потому что писалъ я добротѣ вашей, государи мои, что посылаемыхъ надлежитъ посылать по общему разсужденію и опредѣленію. Итакъ, смотрите, чтобы сдѣланное не подверглось обвиненію, и желающимъ обвинять насъ не подано было повода къ справедливому порицанію. Не должны быть обременяемы какъ обвинители, такъ и обвиняемые. Думаю же, что не малый будетъ поводъ къ нашему порицанію, — когда окажется, что государь мой Александръ не одобряетъ сдѣланнаго.


82. Дѣла шли такимъ образомъ, и мы удалились отъ нихъ, какъ отъ соборища преступниковъ (Іер. 9, 2); потому что дѣлали они, чтó хотѣли. А что сдѣланное одностороннимъ образомъ не имѣетъ никакой силы, — это не безъизвѣстно всякому человѣку. И Божественный законъ повелѣваетъ, и блаженный Апостолъ, терпя подобный навѣтъ и представъ на судъ, требовалъ, говоря такъ: подобаше отъ Асіи Іудеямъ предъ тя пріити и глаголати, аще имутъ что (Дѣян. 24, 19). И поелику тогда іудеи хотѣли составить такой-же навѣтъ, какой теперь враги эти сдѣлали противъ насъ, то и Фестъ сказалъ: нѣсть обычай Римляномъ выдати человѣка коего, прежде даже оклеветаемый не имать предъ лицемъ клевещущихъ, и мѣсто отвѣта пріиметъ о своемъ согрѣшеніи (Дѣян. 25, 16). Но Евсевіевы приверженцы и законъ осмѣлились нарушить, и стали неправдивѣе самыхъ неправедныхъ; потому что не сначала стали дѣйствовать отдѣльно, но когда, въ присутствіи нашемъ, почувствовали свое безсиліе, тогда уже удалившись, подобно іудеямъ, составили отдѣльное совѣщаніе, чтобы насъ погубить и ввести ересь, подобно тому, какъ іудеи просили Варавву. И сами они признались, что все сіе сдѣлано ими для этой цѣли.

83. Хотя и сего достаточно для всякаго оправданія, однакоже, чтобы еще болѣе обнаружились и ихъ лукавство и свобода истины, нимало не тягостно — и еще напомянуть и показать, что они дѣйствовали сами противъ себя, и какъ распорядившіеся въ темнотѣ, въ собственныхъ своихъ дѣлахъ находили себѣ преткновенія, и, желая умертвить насъ, сами себѣ наносили язвы, какъ бѣшеные. Производя слѣдствіе о таинствахъ, допрашивали іудеевъ, допытывались у оглашенныхъ: «гдѣ вы были, когда пришелъ Макарій и опровергъ трапезу?» Они отвѣчали: «мы были внутри». Слѣдовательно, Приношенія не было, если оглашенные были внутри. Потомъ, написавъ всюду, что Макарій вошелъ и все ниспровергь, когда пресвитеръ стоялъ и совершалъ Приношеніе, допрашивали, кого хотѣли: «гдѣ былъ Исхиръ, когда явился Макарій»? И они опять отвѣчали: «онъ лежалъ больной въ келліи». Слѣдовательно, лежавшій не предстоялъ, и лежавшій въ келліи больнымъ не совершалъ Приношенія. Сверхъ того, когда Исхиръ сказалъ, что Макаріемъ сожжены книги, — подученные свидѣтели сказали, что ничего подобнаго не было, но что Исхиръ лжетъ. И удивительно то, что, написавъ опять всюду, будто бы скрыты нами люди, которые могли бы стать свидѣтелями, ихъ-же явившихся къ нимъ допрашивали, и не устыдились, видя, что сами себя во всѣхъ отношеніяхъ показываютъ клеветниками и наединѣ дѣйствующими, какъ хотятъ. Хотя подавали они намеки свидѣтелямъ, епархъ грозилъ, а воины наносили удары; однако, Господь открылъ истину и обнаружилъ, что они — клеветники. Потому, и судебныя записи скрыли, и сами у себя удержали ихъ, а писавшимъ велѣли ихъ уничтожить и вовсе никому не сообщать. Но и въ этомъ не успѣли, потому что писалъ ихъ тотъ Руфъ, который теперь спекулаторомъ въ Августаліанѣ и можетъ свидѣтельствовать. Евсевіевы же приверженцы чрезъ своихъ послали ихъ въ Римъ, а Юлій Епископъ переслалъ ихъ ко мнѣ. И теперь выходятъ они изъ себя, потому что имѣемъ у себя и читаемъ тѣ записи, которыя хотѣли они скрыть.

84. Устроивъ это и подобное тому, вскорѣ обнаружили они и причину, по которой такъ поступали. Ибо, ушедши, взяли съ собою аріанъ въ Іерусалимъ и тамъ приняли ихъ въ общеніе, написавъ о нихъ посланіе, котораго вотъ начало и одна часть:

Святый соборъ, по благодати Божіей созванный въ Іерусалимѣ, Церкви Божіей въ Александріи и всѣмъ, сущимъ въ Египтѣ, Ѳиваидѣ, Ливіи, Пентаполѣ и въ цѣлой вселенной, епископамъ, пресвитерамъ и діаконамъ желаетъ о Господѣ радоваться.

Всѣмъ намъ, сошедшимся вмѣстѣ изъ разныхъ епархій на великое торжество, какое совершили при освященіи храма на мѣстѣ спасительныхъ страданій, Царю всяческихъ Богу и Христу Его уготованнаго тщаніемъ боголюбивѣйшаго Царя Константина, благодать Божія устроила еще бóльшую радость. Самъ боголюбивѣйшій Царь собственнымъ своимъ писаніемъ побудивъ къ тому, чему и быть надлежало, изъ Церкви Божіей изгнавъ всякую зависть и, какъ можно далѣе, отразивъ всякую ненависть, какою раздѣляемы были члены Божіи, повелѣлъ съ простымъ и мирнымъ сердцемъ принять аріанъ, которыхъ ненавистница добра — зависть нѣсколько времени заставляла быть внѣ Церкви. Боголюбивѣйшій Царь засвидѣтельствовалъ письмомъ и правоту вѣры этихъ людей, какую и самъ одобрилъ, допытавшись у нихъ и выслушавъ, о чемъ спрашивалъ ихъ своимъ живымъ голосомъ, и сдѣлалъ явною для насъ, присовокупивъ къ письму своему письменное изложеніе православія этихъ людей.


85. Кто же, слыша это, не усмотритъ тутъ заговора? Не скрыли они того, чтó сдѣлали, или, можетъ быть, и не-хотя исповѣдали истину. Ибо если я воспрещалъ аріанамъ вступленіе въ Церковь, и когда составленъ противъ меня заговоръ, — они приняты: чтó иное значитъ сіе? — Не то ли, что ради аріанъ произошло все это, и для того только все дѣлали противъ меня, для того выдумано разбитіе чаши, умерщвленіе Арсенія, чтобы ввести нечестіе въ Церковь, а не быть имъ осужденными, какъ еретикамъ? Объ этомъ именно прежде съ угрозами писалъ мнѣ Царь. И не устыдились они писать подобныя вещи и утверждать, что право мудрствуютъ тѣ, которыхъ предалъ анаѳемѣ цѣлый вселенскій Соборъ. Эти люди, готовые все говорить и дѣлать, не убоялись — въ-тайнѣ, сколько могли, дѣйствовать вопреки. Награда же за клевету еще болѣе показываетъ ихъ лукавство и злочестивое намѣреніе. Мареотъ, какъ сказано прежде, есть мѣсто подвѣдомственное Александріи; въ этомъ мѣстѣ никогда не было ни епископа, ни хорепископа; напротивъ того, церкви онаго подчинены Епископу Александрійскому; каждый же пресвитеръ имѣетъ у себя весьма большія селенія, въ числѣ десяти и больше. Селеніе, гдѣ живетъ Исхиръ, есть самое малое и малолюдное, такъ что и церкви въ немъ не было, а находилась она въ ближайшемъ селеніи. Однако же, человѣка, который, въ этомъ селеніи не былъ пресвитеромъ, вопреки древнему преданію, вздумали наименовать епископомъ. Хотя сами знали эту несообразность; однако, побуждаемые обѣщаніями за клеветничество, осмѣлились и на это, только бы этотъ вселукавый человѣкъ, оставшись не вознагражденнымъ, не высказалъ истины и не обнаружилъ лукавства Евсевіевыхъ приверженцевъ. Безъ всякаго сомнѣнія, нѣтъ у него ни церкви, ни людей, ему подчиняющихся; напротивъ того, какъ пса, гонятъ его всѣ: однако же, (такъ какъ все имъ возможно) домоглись они, что и Царь предписалъ Каѳоликосу — быть у него церкви, чтобы, имѣя у себя церковь, казался достойнымъ вѣроятія въ томъ, что утверждалъ о чашѣ и о трапезѣ. Даже сдѣлали, что вскорѣ наименованъ онъ епископомъ; потому что, не имѣя у себя церкви и не будучи вовсе пресвитеромъ, оказывался клеветникомъ и выдумавшимъ все отъ себя. Конечно же, когда никто не подчиняется ему ни изъ народа, ни изъ своихъ, — сохраняетъ онъ у себя какъ пустое именованіе, такъ и недѣйствительное письмо, въ обличеніе его самого и Евсевіевыхъ приверженцевъ лукаваго предпріятія, показывая слѣдующее:

Письмо каѳоликоса.

Флавій Имерій сборщику податей въ Мареотѣ желаетъ радоваться.

Поелику пресвитеръ Исхиръ просилъ благочестіе нашихъ Владыкъ Августовъ и Кесарей о построеніи церкви на мѣстѣ мира въ Секонтарурѣ; то божественность ихъ повелѣла, какъ можно скорѣе, это исполнить. Итакъ, прочитавъ списокъ съ божественнаго посланія, съ должнымъ уваженіемъ при семъ прилагаемый, и составленные при моемъ священнолѣпіи записи, и немедленно сдѣлавъ изъ нихъ выписки, позаботься внести это, куда слѣдуетъ, чтобы божественно предписанное могло быть приведено къ концу.


86. Такъ они выдумывали и слагали заговоры. А я, прибывъ, показалъ Царю неправды Евсевіевыхъ приверженцевъ, потому что самъ онъ повелѣлъ быть собору, и его комитъ открывалъ оный. Царь, выслушавъ и сильно тронутый, написалъ слѣдующее:

Побѣдитель Константинъ, Великій Августъ, — Епископамъ, сошедшимся въ Тирѣ.

Не знаю, каковы — опредѣленія вашего собора, сдѣланныя среди мятежа и бури. Но кажется, что истина обезображена какимъ-то возмутительнымъ безпорядкомъ; потому что по взаимному раздору съ ближними, который по волѣ вашей остается у васъ непреодолимымъ, не обращали вниманія на то, чтó угодно Богу. Да будетъ же дѣломъ Божія Промысла, — обнаруживъ, разсѣять худыя слѣдствія этого раздора, и ясно намъ показать, приложили ли вы, сошедшись вмѣстѣ, какое-либо попеченіе объ истинѣ, и точно ли опредѣленія ваши сдѣланы безъ всякой угодливости и вражды. Посему, хочу, чтобы всѣ вы съ поспѣшностію собрались къ моему благочестію и сами объяснили законность вами сдѣланнаго. А по какой причинѣ призналъ я справедливымъ написать вамъ объ этомъ, и письмомъ этимъ приглашаю васъ къ себѣ, — узнаете изъ послѣдующаго. Когда вступилъ я въ соименный мнѣ и благоденствующій отечественный градъ Константиновъ, — случилось же мнѣ ѣхать тогда на конѣ: тогда вдругъ Епископъ Аѳанасій среди улицы, съ нѣкоторыми другими, при немъ бывшими, такъ неожиданно явился предо мною, что былъ причиною моего изумленія. Свидѣтель въ томъ — всевидящій Богъ, что съ перваго взгляда не могъ бы я узнать его, кто — онъ, если бы нѣкоторые изъ моихъ на вопросъ мой — разсказать дѣло, какъ слѣдуетъ, не извѣстили, кто — онъ, и какую терпитъ обиду. Я ничего не сказалъ ему въ это время и не вступилъ въ разговоръ. Когда же сталъ онъ просить выслушать его, а я отказывался и едва не велѣлъ удалить его отъ себя: тогда съ великимъ дерзновеніемъ не иного чего потребовалъ себѣ отъ меня, а только вашего прибытія, чтобы въ вашемъ присутствіи могъ онъ принести жалобу на все, чтó претерпѣлъ. Поелику это показалось мнѣ справедливымъ и приличнымъ времени: то съ охотою велѣлъ я написать къ вамъ это, чтобы всѣ вы, составлявшіе соборъ, бывшій въ Тирѣ, безъ отлагательства поспѣшили въ станъ нашей снисходительности, доказать на самомъ дѣлѣ чистоту и нестроптивость вашего суда предо мною, искреннимъ Божіимъ служителемъ, чего и вы отрицать не станете. Ибо, ради моего служенія Богу, повсюду водворяется миръ, и имя Божіе искренно благословляется самыми варварами, которые донынѣ не знали истины; явно же, что не познающій истины не познаетъ и Бога. Впрочемъ, какъ сказалъ я, варвары чрезъ меня, искренняго Божія служителя, познали теперь Бога и научились благоговѣть предъ Нимъ, на самомъ дѣлѣ ощутивъ, что Онъ во всемъ защищаетъ меня и промышляетъ о мнѣ; почему, и знаютъ наипаче Бога, и, изъ страха предо мною, благоговѣютъ и предъ Нимъ. А мы, которые, повидимому, хвалимся святыми тайнами Его благоволенія (не скажу: хранимъ ихъ), мы, говорю, не иное что дѣлаемъ, какъ клонящееся къ разномыслію и ненависти и, просто сказать, служащее къ пагубѣ человѣческаго рода. Но, какъ сказано, поспѣшите ко мнѣ, постарайтесь прійдти скорѣе, въ той увѣренности, что всѣми силами домогаюсь успѣха въ томъ, чтобы сіе преимущественно было соблюдаемо непреложно по закону Божію, и не могли прикоснуться къ сему ни порицаніе, ни какая-либо худая слава, когда будутъ разсѣяны, въ-конецъ сокрушены и совершенно уничтожены враги закона, которые, прикрываясь святымъ именемъ, даютъ мѣсто многовиднымъ и разнымъ хуламъ.


87. Приверженцы Евсевіевы, узнавъ объ этомъ и сознавая, чтó ими сдѣлано, другимъ епископамъ воспрепятствовали идти, а прибыли только сами: Евсевій, Ѳеогній, Патрофилъ, другой Евсевій, Урзацій и Валентъ, и не говорили уже о чашѣ и объ Арсеніи, потому что не достало у нихъ смѣлости, но, выдумавъ другое обвиненіе, касающееся Царя, сказали самому Царю, будто бы Аѳанасій грозился остановить вывозъ хлѣба изъ Александріи въ его отечественный городъ; и это слышали бывшіе при томъ Епископы — Адамантій, Анувій, Агаѳаммонъ, Арвеѳіонъ и Петръ; тоже доказывалъ и гнѣвъ Царевъ. Ибо Царь, писавшій такимъ образомъ и осуждающій ихъ неправду, какъ скоро выслушалъ такую клевету, немедленно воспламенился, и вмѣсто того, чтобы выслушать меня, послалъ въ Галлію. Но и этимъ еще болѣе доказывается ихъ лукавство. Ибо блаженной памяти Константинъ младшій, возвращая меня въ отечество и припомнивъ, что писано было его отцемъ, самъ написалъ слѣдующее:

Константинъ Кесарь — чадамъ Вселенской Церкви града Александріи.

Не скрыто, думаю, отъ вѣдѣнія вашего священнаго ума, что истолкователь достопокланяемаго закона Аѳанасій для того на-время посланъ въ Галлію, чтобы, — когда лютость кровожадныхъ и непріязненныхъ враговъ его угрожала опасностію священной главѣ его, по развратности людей негодныхъ, — не понесъ онъ неизцѣляемаго зла. Въ посмѣяніе этой лютости исхищенъ онъ изъ челюстей окружавшихъ его враговъ, и ему велѣно жить у меня, такъ что въ этомъ городѣ, въ которомъ проживалъ онъ, имѣлъ у себя въ изобиліи все необходимое, хотя преименитая добродѣтель его, увѣренная въ Божіей помощи, ни во что вмѣняетъ бремена и болѣе суровой судьбы. Такъ и Владыка нашъ Константинъ Августъ, родитель мой, въ угожденіе особенно вашему любвеобильному благочестію, самъ уже намѣревался возвратить сего Епископа на свое мѣсто; однако же, застигнутый человѣческимъ жребіемъ, отшелъ на покой прежде исполненія своего желанія, и потому, я почелъ справедливымъ по преемству выполнить намѣреніе блаженной памяти Царя. Когда Аѳанасій явится предъ вашими взорами: тогда узнаете, въ какомъ былъ онъ уваженіи. И неудивительно, если я сдѣлалъ что-нибудь въ его пользу; потому что къ сему подвигли и склонили душу мою и представленіе о вашей къ нему любви, и наружный видъ такого мужа. Божій Промыслъ да сохраняетъ васъ, возлюбленные братія! Дано въ Триверахъ, въ 15 день іюльскихъ Календъ.


88. Вотъ причина, по которой сосланъ я былъ въ Галлію. Кто же не усмотритъ въ этомъ и намѣреніе Царя, и убійствъ жаждущую душу въ Евсевіевыхъ приверженцахъ? — Царь для того сдѣлалъ это, чтобы они не замыслили еще большаго; потому что просто выслушалъ дѣло. Таковы поступки Евсевіевыхъ приверженцевъ и таковы козни составленнаго противъ меня заговора! Кто же не скажетъ, видя это, что для меня ничего не сдѣлано изъ милости, но справедливо и по надлежащему такое множество епископовъ писали за меня такимъ образомъ, и каждый особо, и всѣ вмѣстѣ, клевету же враговъ предали осужденію? Кто не скажетъ, вникнувъ во все это, что Валентъ и Урзацій обвинили себя по справедливости и, раскаяваясь, писали такимъ образомъ противъ самихъ себя, рѣшившись — лучше не надолго понести стыдъ, нежели вѣчно терпѣть наказаніе, опредѣленное клеветникамъ?

89. Посему, справедливо и по церковному поступили блаженные сослужители наши въ томъ, что, когда иные признавали это дѣло сомнительнымъ и принуждали уничтожить въ пользу мою сдѣланное опредѣленіе, — согласились они все терпѣть и рѣшились лучше на заточеніе, только бы не видѣть нарушенными опредѣленія столькихъ епископовъ. Итакъ, если бы злоумышлявшимъ противъ меня и желавшимъ ниспровергнуть служившее въ мою пользу безъ разсужденія воспротивились истинные епископы, или, если бы это были люди незначительные, а не предстоятели знаменитыхъ городовъ и главы столь многихъ Церквей; то можно было-бы подозрѣвать, что и теперь опять упорствуютъ они, дѣйствуя изъ угодливости. Когда же и на доказательствахъ они основывались, и претерпѣли заточеніе, и въ числѣ ихъ находится Либерій, Епископъ Рима, который, хотя не до конца терпѣлъ скорбь заточенія, однако же, два года пребылъ въ изгнаніи, зная о заговорѣ противъ меня, когда въ томъ-же числѣ — и великій Осія, и всѣ епископы Италіи, Галліи, Испаніи, Египта, Ливіи, Пентаполя (ибо, хотя Осія, убоявшись не надолго угрозъ Констанціевыхъ, повидимому, не противорѣчилъ имъ; однако же, насилія и самовластительство Констанціевы, весьма многія оскорбленія и побои показываютъ, что не по признанію меня виновнымъ, но по немощи человѣческой, неперенеся побоевъ, уступилъонъ имъ на-время); въ такомъ случаѣ справедливо — уже всѣмъ, какъ удостовѣрившимся въ дѣлѣ, возненавидѣть неправду и сдѣланное мнѣ насиліе и возгнушаться ими, особливо, когда доказано, что потерпѣлъ я это не по иному чему, но по нечестію аріанъ.

90. Посему, если кто хочетъ узнать мои дѣла и клевету Евсевіевыхъ приверженцевъ; то пусть прочтетъ написанное въ пользу мою, и будетъ имѣть не одного, не двухъ, или трехъ свидѣтелей, но великое число епископовъ, и изъ нихъ пусть изберетъ опять въ свидѣтели Либерія, Осію и сущихъ съ ними, которые, видя, что дѣлается противъ меня, согласились — лучше все претерпѣть, нежели измѣнить истинѣ и опредѣленію, сдѣланному въ мою пользу, и поступили въ этомъ, водясь прекраснымъ и святымъ разсужденіемъ. Ибо, чтó они претерпѣли, то доказываетъ нужду, какую терпѣли и другіе епископы, а вмѣстѣ служитъ памятникомъ и позорною надписью аріанской ереси и лукавству клеветниковъ, а также начертаніемъ и уставомъ для будущихъ родовъ, — какъ подвизаться за истину до смерти, отвращаться отъ аріанской христоборной ереси — этого антихристова предтечи, и не довѣрять тѣмъ, которые предпріемлютъ говорить противъ насъ; потому что достовѣрнымъ и достаточнымъ служитъ свидѣтельствомъ оправдывающій насъ приговоръ такихъ и столькихъ епископовъ.

Примѣчанія:
[1] Упоминаемое здѣсь Константиново письмо утрачено.
[2] Въ посланіи Папы Юлія наименованъ Ѳеогніемъ, равно какъ и далѣе въ посланіяхъ александрійскихъ и мареотскихъ клириковъ.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Аѳанасія Великаго, Архіепископа Александрійскаго. Часть первая. / Изданіе второе исправленное и дополненное. — СТСЛ.: Собственная типографія, 1902. — С. 287-398.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0