Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Аѳанасій Великій (†373 г.)
12. Защитительное слово, въ которомъ святый Аѳанасій оправдываетъ бѣгство свое во время гоненія, произведеннаго дукомъ Сиріаномъ.

1. Слышу, что Леонтій, который нынѣ въ Антіохіи, Наркиссъ изъ города Неронова, Георгій, который нынѣ въ Лаодикіи, и прочіе съ ними аріане много разглашаютъ о мнѣ и порицаютъ меня, называя боязнію, что не пришелъ и не выдалъ себя имъ, когда искали меня убить. На ихъ злословія и клеветы могу написать многое, чего и они отрицать не могутъ, въ чемъ сознаются и всѣ, слышавшіе объ этомъ: впрочемъ, намѣренъ сказать не болѣе, какъ только Господне слово и Апостольское изреченіе, а именно, что ложь отъ діавола (Іоан. 8, 44) и досадители царствія Божія не наслѣдятъ (1 Кор. 6, 10). И этимъ достаточно доказывается, что они и думаютъ и поступаютъ не по Евангелію, но по своимъ прихотямъ и, чтó имъ угодно, то почитаютъ хорошимъ.

2. Но поелику присвояютъ себѣ право обвинять въ боязни, то необходимо написать объ этомъ нѣсколько; ибо и изъ немногаго будетъ видно, что лукавы они нравомъ и не читали Божественныхъ Писаній, а если и читаютъ, то не вѣруютъ, что заключающіяся въ нихъ словеса Богодухновенны; — еслибы вѣровали, то не осмѣлились бы поступать вопреки Писаніямъ и не поревновали бы злонравію убившихъ Господа іудеевъ.

И іудеи, — когда Богъ далъ заповѣдь: чти отца твоего и матерь твою: и, иже злословитъ отца, или матерь, смертію да умретъ (Матѳ. 15, 4; Исх. 20, 12; 21, 16), — установили новый законъ, превративъ честь въ безчестіе, и уваженіе, какимъ дѣти обязаны родителямъ, замѣнивъ серебромъ; а также, читая Давидовы дѣянія, научились изъ нихъ противному, и невиновныхъ, которые въ субботній день выдергивали и стирали въ рукахъ колосья (Матѳ. 12, 1), обвиняли не потому, что заботились о законахъ и о субботѣ (въ чемъ всего болѣе и нарушали законъ), но потому, что, будучи лукавы нравомъ, завидовали спасаемымъ ученикамъ, и того только хотѣли, чтобы имѣло силу ихъ мнѣніе. И они за беззаконіе свое получили возмездіе, содѣлались богопротивными, и наименованы уже князьями содомскими и людьми гоморрскими (Ис. 1, 10).

Но и эти, по моему мнѣнію, не меньше, чѣмъ іудеи, несутъ уже на себѣ наказаніе, а именно — невѣдѣніе своего неразумія. Они не понимаютъ, чтó говорятъ, и еще почитаютъ себя знающими то, чего не знаютъ. Одно у нихъ знаніе — дѣлать зло и ежедневно сверхъ прежняго худаго изобрѣтать еще худшее. И если винятъ меня за теперешнее бѣгство, то не изъ желанія — видѣть меня доблестнымъ въ добродѣтели. Ибо враги станутъ ли желать этого тѣмъ, которые не за-одно съ ними зломудрствуютъ? Но по злонравію своему притворно разглашаютъ это, думая (такъ они въ дѣйствительности просты), что, устрашенный ихъ злословіемъ, и я присоединюсь къ нимъ со-временемъ. Имъ желательно (для того и ходятъ всюду, то притворяются друзьями, то обо всемъ развѣдываютъ, какъ враги), — имъ желательно, пресытившись уже кровьми, искоренить и меня; потому что всегда я держался и держусь образа мыслей противнаго ихъ нечестію, и ересь ихъ, обличая, предаю позору.

3. Кого, начавъ когда-либо преслѣдовать и уловивъ, не оскорбляли они, сколько хотѣли? Кого, начавъ искать и нашедши, не доводили до того, что или злой постигалъ ихъ конецъ, или отвсюду терпѣли они вредъ? Чтó, повидимому, дѣлаютъ судьи, тó ихъ есть произведеніе, и лучше сказать, судьи бываютъ служителями ихъ изволенія и лукавства. Посему, въ какомъ мѣстѣ нѣтъ памятника ихъ злобы? Противъ кого, неединомысленнаго съ ними, не дѣлали они заговоръ, подобно Іезавели выдумывая предлоги къ обвиненію? Какая Церковь не проливаетъ нынѣ слезъ отъ ихъ злоумышленій на епископовъ? Антіохія оплакиваетъ исповѣдника и твердаго въ православіи Евстаѳія, Баланеи — досточуднаго Евфрасіана, Палтосъ и Антарадъ — Киматія и Картерія, Адріанополь — христолюбиваго Евтропія, а послѣ него многократно носившаго отъ нихъ узы и умершаго въ узахъ Лукія, Анкира — Маркелла, Беррія — Кира и Газа — Асклипія. Ибо, подвергнувъ ихъ напередъ многимъ оскорбленіямъ, до заточенія довели эти коварные люди. А Ѳеодула и Олимпія, Епископовъ Ѳракійскихъ, и меня, и моихъ пресвитеровъ такъ усердно заставляли искать, что, если бы мы были найдены, то подпали бы смертной казни, и вѣроятно, не были бы уже въ живыхъ, если бы, сверхъ ихъ чаянія, не спаслись тогда бѣгствомъ. Ибо такія предписанія даны были объ Олимпіи Проконсулу Донату, а о мнѣ — Филагрію. Преслѣдовавъ же и отыскавъ Константинопольскаго Епископа Павла, приказали явно задушить въ такъ-называемой Каппадокійской Кукузѣ, употребивъ на это дѣло Филиппа, бывшаго епархомъ; потому что былъ онъ покровителемъ ихъ ереси и служителемъ лукавыхъ совѣщаній.

4. Но насытились ли они столькими злодѣяніями и успокоились ли, наконецъ? Нимало. Не только не прекратили гоненій, но подобно упоминаемой въ Притчахъ піявицѣ (Прит. 30, 15), тѣмъ паче мужаются на злыя дѣла, нападая на большія епархіи. Ибо кто достойнымъ образомъ опишетъ, что сдѣлано ими нынѣ? Кто въ-состояніи удержать въ памяти все то, что привели они въ дѣйствіе? Когда церкви пребывали въ мирѣ и народъ молился во время богослуженія, Либерій, Епископъ Римскій, Павлинъ, Епископъ митрополіи Галльской, Діонисій, Епископъ митрополіи Италійской, Люциферъ, Епископъ митрополіи Сардинской, и Евсевій, Епископъ Италійскій, всѣ епископы благочестивые и проповѣдники истины, вдругъ похищены и заточены безъ всякаго на то предлога, кромѣ того, что не присоединились къ аріанской ереси и не подписали съ аріанами выдуманныхъ на меня ложныхъ обвиненій и клеветъ.

5. А о великомъ маститомъ старцѣ и истинномъ исповѣдникѣ Осіи излишнимъ для меня будетъ и говорить. Ибо всякому, можетъ быть, извѣстно, что и его довели до изгнанія; потому что онъ былъ старецъ не безъизвѣстный, но особенно изъ всѣхъ и паче всѣхъ знаменитый. На какомъ соборѣ не былъ онъ руководителемъ? Не убѣждалъ ли всякаго правыми вѣщаніями? Какая Церковь не имѣетъ прекраснѣйшихъ памятниковъ его предстательства? Кто когда, приходя съ печалію къ нему, отходилъ отъ него не съ радостію? Кто просилъ его въ нуждѣ, и удалился, не получивъ желаемаго? Однакоже, отважились возстать и на него; потому что и онъ, зная, какія слагаютъ клеветы по своему нечестію, не подписался къ вымышленнымъ на меня навѣтамъ. А если впослѣдствіи, по причинѣ нанесенныхъ ему чрезъ мѣру многихъ ударовъ и заговоровъ на его родныхъ, уступилъ имъ на минуту, какъ старецъ и изнемогшій тѣломъ; то и въ этомъ видно лукавство этихъ людей, при всякомъ случаѣ старавшихся показать, что они дѣйствительно не христіане.

6. Послѣ этого, снова напали они на Александрію, опять ища моей смерти; и настоящія событія были хуже прежнихъ. Воины внезапно окружили церковь, и мѣсто молитвъ заступило то, чтó дѣлается только на войнѣ. Потомъ, въ Четыредесятницу прибылъ посланный ими изъ Каппадокіи Георгій и увеличилъ злодѣянія, какимъ научился у нихъ. Послѣ недѣли Пасхи дѣвъ ввергали въ темницы, епископовъ связанныхъ уводили воины, расхищали жилища и хлѣбы сиротъ и вдовицъ, врывались въ домы, ночью выгоняли изъ нихъ христіанъ, домы опечатывались, и братья клириковъ бѣдствовали за братьевъ своихъ. Ужасно все это; но еще ужаснѣе, на что отважились послѣ этого. Въ недѣлю по святой Пятидесятницѣ постившійся народъ вышелъ молиться на кладбище, потому что всѣ отвращались отъ общенія съ Георгіемъ. Но узнавъ о томъ, этотъ вселукавый возбуждаетъ военачальника Севастіана, манихея, и самъ уже, ведя множество воиновъ съ оружіемъ и съ обнаженными мечами, луками и стрѣлами, устремляется на народъ въ самомъ храмѣ Господнемъ. И, нашедши немногихъ молящихся, — потому что бóльшая часть удалилась уже по причинѣ поздняго времени, — произвелъ такія дѣла, какія только приличны ученику аріанъ: зажегъ костеръ и, поставивъ дѣвъ къ огню, принуждалъ ихъ говорить, что Аріевой онѣ вѣры. Когда же увидѣлъ, что дѣвы непобѣдимы и не заботятся объ огнѣ, — обнаживъ, до того билъ по лицу, что нѣсколько времени едва узнавали ихъ.

7. Захвативъ сорокъ человѣкъ мужчинъ, мучилъ ихъ новымъ способомъ: только-что срѣзавъ вѣтви съ финиковыхъ деревъ, пока онѣ были еще съ иглами, ими до того изсѣкъ хребты, что у иныхъ нужно было не разъ вырѣзывать вонзившіяся иглы, а иные не перенесли этого и умерли. Всѣхъ же, внезапно захваченныхъ, даже и дѣвъ, заточили въ великій Оазисъ; а тѣла скончавшихся не позволяли вначалѣ отдавать своимъ, но скрывали, гдѣ хотѣли, бросая непогребенными; потому что думали утаить такую жестокость. Но и это дѣлаютъ они, безразсудные, водясь ошибочнымъ разумѣніемъ. Поелику домашніе скончавшихся и радовались ихъ исповѣдничеству, и плакали о тѣлахъ ихъ; то тѣмъ громогласнѣе разносилось обличеніе нечестію и жестокости еретиковъ. Они вскорѣ заточили изъ Египта и Ливіи епископовъ: Аммонія, Муія, Гаія, Филона, Ерму, Плинія, Псеносириса, Ниламмона, Агаѳона, Анагамѳа, Марка, Аммонія, другаго Марка, Драконтія, Аделфія, Аѳинодора, и пресвитеровъ: Іеракса и Діоскора, и съ такою жестокостію понуждали ихъ идти, что нѣкоторые умерли еще въ дорогѣ, а другіе на мѣстѣ уже заточенія. Болѣе же тридцати епископовъ принудили спасаться бѣгствомъ. Ибо, подобно Ахааву, старались, сколько было можно, истреблять истину. На такія дерзости отважились нечестивые.

8. Такъ поступая и не стыдясь, что столько золъ умышляли противъ меня прежде, теперь еще и винятъ, что могъ избѣжать убійственныхъ ихъ рукъ, лучше же сказать, горько жалуются, что не истребили меня въ-конецъ, и выставляютъ уже въ предлогъ, что порицаютъ мою боязнь, не зная того, что и этимъ ропотомъ обращаютъ укоризну больше на себя самихъ. Ибо если худое дѣло — бѣгать; то гораздо хуже — гнать. Одинъ укрывается, чтобы не умереть; а другой гонитъ, стараясь убить. И бѣгать дозволяетъ Писаніе; а кто домогается смерти другаго, тотъ преступаетъ законъ и, скорѣе, самъ подаетъ поводъ къ бѣгству. Посему, если порицаютъ за бѣгство; то пусть устыдятся болѣе сами себя, какъ гонители. Пусть перестанутъ злоумышлять, — и не будетъ вскорѣ спасающихся бѣгствомъ. Но они не прекращаютъ собственнаго своего лукавства и для того все и дѣлаютъ, чтобы уловить насъ, не зная того, что бѣгство служитъ великимъ обличеніемъ не гонимымъ, но гонителямъ. Всякій бѣгаетъ не отъ кроткаго и человѣколюбиваго, а скорѣе — отъ свирѣпаго и лукаваго нравомъ. Потому, всякъ печальный и всякъ должникъ убѣгалъ отъ Саула и прибѣгалъ къ Давиду (1 Цар. 22, 2). Поэтому и они стараются убивать укрывающихся, чтобы не имѣть, повидимому, обличенія своему лукавству. Но, кажется, и въ этомъ слѣпотствуютъ сіи, всегда заблуждающіеся, люди. Ибо, чѣмъ извѣстнѣе бѣгство, тѣмъ еще болѣе явными дѣлаются, по ихъ злоумышленію происшедшія, или убійство, или заточеніе. Если умертвятъ, то смерть еще громче возопіетъ противъ нихъ. Если также заточатъ, то сами противъ себя пошлютъ всюду памятники своего беззаконія.

9. Посему, если бы сохранили они здравый смыслъ, то увидѣли бы, что сами себя запутали этимъ и преткнулись о собственные свои помыслы. Но поелику погублено ими цѣломудріе, то, когда это самое побуждаетъ ихъ гнать и домогаться убійствъ, не видятъ они своего нечестія. А можетъ быть (ибо нѣтъ ничего такого, на что не дерзнули бы они), отважатся обвинить и самый Промыслъ за тѣхъ, которыхъ не предаетъ имъ; потому что, по слову Спасителеву, извѣстно, что и воробей не можетъ впасть въ сѣть безъ Отца нашего небеснаго (Матѳ. 10, 29). Какъ же скоро уловляютъ кого эти губители, — тотчасъ забываютъ другихъ, а прежде другихъ — себя самихъ, однимъ самохвальствомъ надмевая себѣ брови, и не знаютъ они времени, и дѣлая обиды людямъ, не уважаютъ самой природы, подражая же вавилонскому мучителю, тѣмъ съ бóльшею нападаютъ свирѣпостію, никого не милуютъ, но и старчій яремъ отягчаютъ (Ис. 47, 6) и, какъ написано, къ болѣзни язвъ прилагаютъ (Псал. 68, 27) сіи безжалостные. Посему, если бы не дѣлали этого и если бы не заточили тѣхъ, которые защищаютъ меня отъ ихъ клеветъ; то иные почли бы слова ихъ достойными вѣроятія. Поелику же злоумышляли они противъ многихъ и почтенныхъ епископовъ и не пощадили ни великаго исповѣдника Осіи, ни епископа римскаго, ни столькихъ епископовъ Испаніи, Галліи, Египта, Ливіи и иныхъ странъ, а напротивъ того, причинили столько зла всякому, кто только обличалъ ихъ за меня; то не значитъ ли это, что прежде другихъ гораздо болѣе злоумышляли они противъ меня, и весьма желаютъ послѣ нихъ предать меня злой смерти? На этотъ конецъ они бодрствекны, и почитаютъ для себя обидою, если видятъ спасающимися тѣхъ, кому не желали бы они жить.

10. Посему, кто не увидитъ ихъ коварства? Кому неизвѣстно, что не ради добродѣтели порицаютъ за боязнь, но жаждая крови, своими злоухищреніями пользуются какбы сѣтями, думая, что уловятъ ими всякаго, кого только пожелаютъ умертвить? А что они таковы, — показали это дѣла ихъ, обличивъ, что нравъ у нихъ свирѣпѣе, чѣмъ у звѣрей, и что жестокостію превосходятъ они вавилонянъ. И хотя достаточно имъ такого обличенія; однакоже, поелику, подобно отцу своему діаволу, прикрываются мягкими рѣчами, чтобы обвинчть меня въ боязни, когда сами боязливѣе зайцевъ; то посмотримъ, чтó пишется объ этомъ въ Божественныхъ Писаніяхъ. Тогда окажется, что и Писаніямъ противятся они не менѣе того, сколько клевещутъ на добродѣтели святыхъ.

Если злословятъ тѣхъ, которые укрываются отъ ищущихъ убить ихъ, и порицаютъ тѣхъ, которые бѣгутъ отъ гонителей; чтó будутъ дѣлать, видя, что Іаковъ бѣжитъ отъ брата Исава, и Моисей удаляется въ Мадіамъ, страшась Фараона? Вдаваясь въ подобное суесловіе, чѣмъ оправдаютъ они Давида, который бѣжитъ изъ дома отъ Саула, когда послалъ онъ убить его, — то укрывается въ пещерѣ, то измѣняетъ лице свое (1 Цар. 21, 13), пока не ушелъ отъ Авимелеха [1] и не уклонился отъ злоумышленія? Чтó скажутъ эти, легко дающіе на все отвѣтъ, видя, что великій Илія — то призываетъ Бога и воскрешаетъ мертваго, то укрывается отъ Ахаава и бѣжитъ отъ угрозъ Іезавелиныхъ? Тогда и сыны пророческіе, которыхъ искала Іезавель, при помощи Авдія, укрывались тайно въ вертепахъ.

11. Положимъ, что не читали они этого, какъ ветхозавѣтнаго; но нимало также не помнятъ и того, чтó есть въ Евангеліи. Ибо и ученики, страха ради іудейска (Іоан. 20, 19), пребывали въ-скрытности; и Павелъ, когда искалъ его народоначальникъ въ Дамаскѣ, свѣшенъ со стѣны въ кошницѣ (Дѣян. 9. 25) и избѣгъ рукъ искавшаго. Поелику же Писаніе говоритъ такимъ образомъ о святыхъ, то какой могутъ найдти предлогъ къ своей продерзости? Если и святыхъ будутъ порицать за боязнь, то такая дерзость свойственна только неистовымъ. А если станутъ клеветать, что святые поступили такъ вопреки Божіей волѣ, то совершенно несвѣдущи они въ Писаніи. Ибо въ Законѣ было постановленіе (Втор. 19, 3 и сл.) учредить города убѣжища, гдѣ могли бы на-время спасаться отыскиваемые на смерть. При скончаніи же вѣковъ, когда пришелъ самъ Глаголавшій Моисею, Отчее Слово, снова даетъ эту заповѣдь, говоря: егда же гонятъ вы во градѣ семъ, бѣгайте въ другій (Матѳ. 10, 23); и потомъ продолжаетъ: егда убо узрите мерзость запустѣнія, реченную Даніиломъ пророкомъ, стоящу на мѣстѣ святѣ: иже чтетъ, да разумѣетъ: тогда сущіи во Іудеи да бѣжатъ на горы: и иже на кровѣ, да не сходитъ взяти, яже въ дому его: и иже на селѣ, да не возвратится вспять взяти ризъ своихъ (Матѳ. 24, 15-18). И зная это, святые руководились этимъ въ житіи своемъ. Ибо, чтó нынѣ заповѣдалъ Господь, тóже самое и до пришествія Своего во плоти глаголалъ чрезъ святыхъ. А законъ, ведущій людей къ совершенству, таковъ: дѣлать тó, чтó повелѣлъ Богъ.

12. Посему-то и само Слово, сдѣлавшееся для насъ человѣкомъ, благоволило, подобно намъ, скрываться, когда искали, а также — бѣгать и уклоняться отъ злоумышляющихъ, когда воздвигали гоненіе. Ибо, какъ алканіемъ, жаждою и страданіемъ, такъ и этимъ — укрываніемъ себя и бѣгствомъ — подобало Ему доказать о Себѣ, что носитъ плоть и стало человѣкомъ. И вначалѣ, когда по вочеловѣченіи Господь былъ еще младенцемъ, Самъ повелѣлъ Іосифу чрезъ Ангела: воставъ поими Отроча и Матерь Его, и бѣжи во Египетъ: хощетъ бо Иродъ искати души Отрочате (Матѳ. 2, 13); а по смерти Ирода ради Архелая, сына его, удаляется въ Назаретъ. Когда же доказалъ о Себѣ, что Онъ Богъ и сухую руку сотворилъ здравою, а фарисеи изшедше совѣтъ творяху на-Нь, како Его погубятъ (Марк. 3, 6), — Іисусъ, узнавъ это, удалился оттуда. И когда Лазаря воздвигъ изъ мертвыхъ, — отъ того убо дне, — сказано, — совѣщаша, да убіютъ Его. Іисусъ же ктому не явѣ хождаше во іудеехъ, но иде оттуду во страну близъ пустыни (Іоан. 11, 53-54). Потомъ, когда Спаситель говоритъ: прежде даже Авраамъ не бысть, Азъ есмь; тогда іудеи взяша камніе, да вергутъ на-Нь: Іисусъ же скрыся, и изыде изъ церкве, прошедъ посредѣ ихъ: и мимохождаше тако (Іоан. 8, 58-59).

13. Видя это, лучше же сказать, слыша это, — потому что не видятъ, — ужели, по написанному, не восхотятъ, да быша огнемъ сожжени были (Ис. 9, 5), потому что и замышляютъ и говорятъ противное тому, чтó творитъ и чему учитъ Господь? Когда Іоаннъ скончался мученически и ученики погребли тѣло, — слышавъ Іисусъ отыде оттуду въ корабли въ пусто мѣсто единъ (Матѳ. 14, 13). Такъ поступалъ Господь, такъ и училъ. О, хотя сего да устыдятся еретики и одними людьми ограничатъ свою продерзость, не станутъ же еще съ бóльшимъ неистовствомъ обвинять въ боязни самого Спасителя, какъ обучившіеся уже хулить Его! Но никто не потерпитъ этихъ неистовыхъ, скорѣе же, будутъ обличать ихъ, что не понимаютъ они и Евангелія. Есть основательный и истинный предлогъ къ таковому удаленію и бѣгству. И Евангелисты упомянули объ этомъ, говоря о Спасителѣ. А изъ этого должны мы заключить, что тотъ-же предлогъ имѣли и всѣ святые. Ибо, чтó написано о Спасителѣ по человѣчеству, тó надобно относить вообще ко всему человѣческому роду; потому что Спаситель понесъ на Себѣ наше тѣло и обнаруживалъ въ себѣ человѣческую немощь, которую Іоаннъ описалъ такъ: искаху, да имутъ Его, и никтоже возложи на-Нь руки; яко не у бѣ пришелъ часъ Его (Іоан. 7, 30). И пока не пришелъ часъ сей, Самъ сказалъ Матери: не у пріиде часъ Мой (Іоан. 2, 4), и такъ именуемымъ братіямъ Своимъ говорилъ: время Мое не у пріиде (Іоан. 7, 6). А когда пришло время, — сказалъ уже ученикамъ: спите прочее и почивайте. Се приближися часъ, и Сынъ человѣческій предается въ руки грѣшниковъ (Матѳ. 26, 45).

14. Посему, какъ Богъ и Отчее Слово, не имѣлъ Онъ времени, потому что самъ Онъ — зиждитель временъ; но, содѣлавшись человѣкомъ и говоря сіе, показываетъ этимъ, что всякому человѣку измѣрено время, и измѣрено не случайно, какъ думаютъ и баснословятъ нѣкоторые изъ эллиновъ, но какъ опредѣлилъ самъ Онъ зиждитель по волѣ Отца. И это написано и всѣмъ уже стало явно. Если сокрыто и утаено отъ всѣхъ людей, — почему и какая мѣра назначается каждому; то всякій, однакоже, знаетъ, что, какъ есть время веснѣ, лѣту, осени и зимѣ, такъ, по написанному, есть время умирати и время жить (Еккл. 3, 2). Потому-то усѣчено было время человѣческаго рода при Ноѣ; и поелику настало время всѣхъ, — сокращены были лѣта. А Езекіи приложено пятнадцать лѣтъ; потому что Богъ искренно служащимъ Ему обѣтовалъ: долготою дней исполню его (Псал. 90,16). И Авраамъ умираетъ исполненъ дней (Быт. 25, 8); а Давидъ умоляетъ, говоря: не возведи мене въ преполовеніе дней моихъ (Псал. 101, 25). И одинъ изъ друзей Іовлевыхъ, Елифазъ, хорошо зная это, сказалъ: внидеши во гробъ, якоже пшеница созрѣлая во время пожатая, или якоже стогъ гумна во время свезеный (Іов. 5, 26); а Соломонъ, прилагая печать къ его изреченію, говоритъ: отъемлются же безвременно душы беззаконныхъ (Прит. 11, 30), почему увѣщаваетъ въ Екклесіастѣ, говоря: не нечествуй много, и не буди жестокъ, да не умреши не во время свое (Еккл. 7, 18).

15. А какъ это написано, то, по указанію Писанія, святые знали, что время измѣрено каждому. Но никто не знаетъ конца этого времени; доказательствомъ этому служитъ Давидово слово: умаленіе дней моихъ возвѣсти ми (Псал. 101, 24); ибо просилъ сдѣлать ему извѣстнымъ, чего не зналъ онъ. Потому богатый, думая прожить еще долгое время, услышалъ: безумне, въ сію нощь душу твою истяжутъ отъ тебе; а яже уготовалъ еси, кому будутъ (Лук. 12, 20)? И Екклесіастъ, дерзая Духомъ Святымъ, произноситъ рѣшительный приговоръ и говоритъ: не разумѣ человѣкъ времене своего (Еккл. 9, 12). Потому и патріархъ Исаакъ сказалъ сыну своему Исаву: се состарѣхся и не вѣмъ дне скончанія моего (Быт. 27, 2).

Посему и Господь, какъ Богъ и Отчее Слово, вѣдая, какое время отмѣрено Имъ всякому, и зная, какое время самъ Онъ опредѣлилъ на страданіе тѣлу Своему, — потому что насъ ради сталъ человѣкомъ, — до наступленія этого времени и Самъ, подобно намъ, скрывался, когда Его искали, убѣгалъ, когда Его гнали, и, уклоняясь отъ козней, мимохождаше тако и посредѣ ихъ идяше (Лук. 4, 30). А когда Самъ привелъ къ окончанію опредѣленное Имъ время, въ которое восхотѣлъ посрадать за всѣхъ тѣлесно; тогда провозглашаетъ объ этомъ Отцу, говоря: Отче, пріиде часъ: прослави Сына Твоего (Іоан. 17, 1); не сталъ уже укрываться отъ ищущихъ, но Самъ восхотѣлъ, чтобы взяли Его. Ибо сказано: рече пришедшимъ къ Нему: кого ищете? И, когда отвѣтили: Іисуса Назореа, сказалъ имъ: Я тотъ, кого вы ищете (Іоан. 18, 4-5), и сдѣлалъ это не однажды, но двукратно, и тогда уже отвели Его къ Пилату. Какъ не позволилъ взять Себя, пока не пришло время; такъ не сталъ укрываться по наступленіи времени, но самъ Себя предалъ злоумышляющимъ, чтобы всякому показать, что и жизнь и смерть человѣческая зависитъ отъ вышняго суда, и безъ воли Отца нашего, сущаго на небесахъ, не могутъ ни волосъ человѣческій сдѣлаться бѣлымъ или чернымъ, ни воробей впасть когда-либо въ сѣть.

16. Такъ Господь, по сказанному выше, предалъ Себя за всѣхъ; а святые, у Спасителя научившись, — потому что Имъ прежде этого и всегда были научаемы, — въ борьбѣ съ гонителями законно спасались бѣгствомъ, и укрывались отъ нихъ, когда ихъ искали. Какъ люди, не зная конца опредѣленнаго имъ Промысломъ времени, не хотѣли просто предавать себя злоумышляющимъ; зная же написанное, что жребіи человѣческіе — въ рукахъ Божіихъ (Псал. 30, 16), что Господь живитъ, Господь и мертвитъ (1 Цар. 2, 6), соглашались лучше терпѣть до конца, какъ сказалъ Апостолъ, проходя въ милотехъ, и въ козіяхъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени, въ пустыняхъ скитающеся и укрываясь въ горахъ, въ вертепахъ и въ пропастехъ земныхъ (Евр. 11, 37-38), пока или не наступило опредѣленное время смерти, или не возглаголалъ имъ самъ опредѣлившій время Богъ, и не остановилъ злоумышляющихъ, или явно не предалъ гонимыхъ гонителямъ, какъ самъ Онъ находилъ это лучшимъ. И этому, преимущественно предъ другими, можно совершенно научиться у Давида. Ибо, когда Іоавъ возбуждалъ его противъ Саула, сказалъ Давидъ: Живъ Господь, аще не Господь поразитъ его, или день смерти его пріидетъ, или на брань снидетъ и погибнетъ отъ сопротивныхъ: Не будетъ ми отъ Господа нанести руку мою на Христа Господня (1 Цар. 26, 10-11).

17. Если же иногда предавшіеся бѣгству сами приходили къ ищущимъ, то не просто дѣлали это. По елику глаголалъ имъ Духъ, то, какъ боголюбивые, шли въ срѣтеніе врагамъ, и этимъ опять доказывая свое послушаніе и усердіе. Такъ, Илія внемлетъ Духу, и является къ Ахааву. И Михей пророкъ приходитъ къ тому-же Ахааву. Такъ поступаютъ — и другой Пророкъ, воззвавшій ко олтарю въ Самаріи и посрамляющій Іеровоама (3 Цар. 13, 2-10), и Павелъ, нарицающій Кесаря (Дѣян. 25, 11). Не по боязни предавались они бѣгству, — да не будетъ сего! — вѣрнѣе же сказать, бѣгство для нихъ было подвигомъ и помышленіемъ о смерти. Но два соблюдали они правила и прекрасно умышляли о себѣ, что и не отдавались тотчасъ сами врагамъ, — это значило бы самому себя убить, стать виновнымъ въ своей смерти и противодѣйствовать Господу, Который говоритъ: еже Богъ сочета, человѣкъ да не разлучаетъ (Матѳ. 19, 6), — и не хотѣли потерпѣть укоризну за малодушіе, будто бы не имѣютъ силъ перенести скорби во время бѣгства, которыя — мучительнѣе и ужаснѣе самой смерти; потому что умирающій перестаетъ страдать, а предающійся бѣгству, ежедневно ожидая нападенія враговъ, и смерть почитаетъ для себя болѣе сего легкою; а потому, скончавшіеся въ бѣгствѣ не безславно умираютъ, но могутъ также похвалиться мученичествомъ. Поэтому и Іовъ признанъ великимъ въ мужествѣ; потому что, пребывая живъ, претерпѣлъ столько великихъ страданій, которыхъ нимало не ощутилъ бы, если бы скончался. Посему-то и блаженные эти Отцы водились таковымъ правиломъ жизни; гонимые предавались не боязни, но тѣмъ паче показывали душевное мужество свое. Такъ, заключившись въ мѣстахъ душныхъ и мрачныхъ и ведя суровое житіе, не отрекались также и отъ смерти, когда наступало время. О томъ прилагали попеченіе, чтобы не ужасаться смерти, когда настоитъ она, и не предварять опредѣленнаго Промысломъ суда, не противодѣйствовать Его смотрѣнію, по которому и признавали себя хранимыми, и чтобы, поступая дерзко, самимъ не содѣлаться виною своего ужаса, какъ написано: продерзивый устнама устрашитъ себе (Прит. 13, 3).

18. Конечно, столько были они пріуготовлены къ добродѣтели мужества, что никто не можетъ въ этомъ усумниться. Патріархъ Іаковъ, спасающійся прежде бѣгствомъ отъ Исава, не устрашился предстоящей смерти, а напротивъ того, въ это самое время каждаго изъ патріарховъ благословилъ по ихъ достоинству. А великій Моисей, скрывающійся сперва отъ Фараона и отъ него бѣжавшій въ Мадіамъ, не убоялся, когда услышалъ: иди во Египетъ; и опять, когда повелѣно ему было взойдти на гору Аваримъ и скончаться тамъ, — небоязненно принялъ повелѣніе и даже радостно пошелъ на гору. И Давидъ, бѣгающій прежде отъ Саула, не страшился подвергаться опасностямъ во браняхъ за народъ; даже, — когда выслушалъ предложеніе избрать смерть или бѣгство, и была ему возможность спастись бѣгствомъ и сохранить жизнь, — скорѣе избралъ смерть этотъ премудрый. И великій Илія, съ давняго времени скрывающійся отъ Іезавели, не убоялся, когда повелѣлъ Духъ идти къ Ахааву и обличить Охозію. И Петръ, кроющійся страха ради іудейскаго, и апостолъ Павелъ, свѣшенный въ кошницѣ и спасшійся бѣгствомъ, услышавъ: «въ Римѣ должно пріять вамъ мученичество», не отложили путешествія, но паче радуясь отправились въ путь, и одинъ, какбы поспѣшая къ своимъ, веселился закалаемый, а другой не устрашился предстоящаго времени, но хвалился еще, говоря: азъ бо уже жренъ бываю, и время моего отшествія наста (2 Тим. 4, 6).

19. А это сколько показываетъ, что и прежнее ихъ бѣгство было не по боязни, столько свидѣтельствуетъ, что и настоящее дѣло ихъ не маловажно, но проповѣдуетъ о нѣкоей великой доблести ихъ мужества. Не по слабости духа удалялись они, но тогда-то съ наибольшимъ напряженіемъ и совершали подвигъ; и бѣгая не подвергались осужденію, не были обвиняемы въ боязни людьми подобными этимъ нынѣшнимъ укорителямъ, но тѣмъ паче ублажалъ ихъ Господь, Который говоритъ: блаженны гонимые правды ради (Матѳ. 5, 10). И не безполезенъ былъ для нихъ такой подвигъ; потому что, какъ изрекла Премудрость, яко злато въ горнилѣ искушенныхъ обрѣте ихъ Богъ достойны Себѣ (Прем. 3, 5-6). И они наипаче сіяли тогда, какъ искры, спасаемые отъ ихъ гонителей, избавляемые отъ злоумышленій и чрезъ это сохраненные для наученія народовъ; почему, бѣгство ихъ и укрытіе отъ раздражительности ищущихъ было по смотрѣнію Господню. Ибо тогда именно были они столько боголюбивы и представили наилучшее свидѣтельство доблестей.

20. Патріархъ Іаковъ во время бѣгства сподобился многихъ Божественныхъ видѣній, и даже, пребывая самъ въ покоѣ, имѣлъ защитникомъ своимъ Господа, Который то постыждаетъ Лавана, то удерживаетъ Исава. И послѣ этого содѣлался Іаковъ отцемъ Іуды, отъ котораго возсіялъ Господь по плоти, и преподалъ благословенія патріархамъ. И боголюбивый Моисей, когда былъ въ бѣгствѣ, тогда узрѣлъ великое видѣніе; и спасшись отъ гонителей, посланъ пророкомъ во Египетъ; ставъ служителемъ столькихъ знаменій и Закона, былъ вождемъ многочисленнаго народа въ пустынѣ. И Давидъ гонимый поучалъ: отрыгну сердце мое слово благо (Псал. 44, 2), и: Богъ нашъ явѣ пріидетъ, Богъ нашъ, и не премолчитъ (Псал. 49, 3), и тѣмъ паче возмогалъ, говоря: на враги моя воззрѣ око мое (Псал. 53, 9), и еще: на Бога уповахъ: не убоюся, что сотворитъ мнѣ человѣкъ (Псал. 55, 5). Убѣгая и скрываясь въ пещеру отъ лица Саулова, сказалъ онъ: посла съ небесе и спасе мя, даде въ поношеніе попирающія мя: посла Богъ милость Свою и истину Свою, и избави душу мою отъ среды скимновъ (Псал. 56, 4-5), и такимъ образомъ, спасенный по Божію смотрѣнію, какъ послѣ самъ сдѣлался царемъ, такъ и пріялъ обѣтованіе, что отъ сѣмени его возсіяетъ Господь нашъ. И великій Илія, удаляясь на гору Кармилъ, призвалъ Бога и вдругъ истребилъ четыреста и болѣе Вааловыхъ пророковъ; и когда посланы были противъ него два пятидесятиначальника и съ ними сто воиновъ, — сказавъ: да снидетъ огнь съ небесе (4 Цар. 1, 10), наказалъ огнемъ, а самъ былъ соблюденъ, чтобы помазать вмѣсто себя Елиссея и для сыновъ пророческихъ послужить образцемъ подвижничества. И блаженный Павелъ, — пиша: якова изгнанія пріяхъ, и отъ всѣхъ мя избавилъ есть Господь (2 Тим. 3, 11), и избавитъ, — тѣмъ паче превозмогалъ и говорилъ: Но во всѣхъ сихъ препобѣждаемъ. Извѣстихся бо, яко ничто не отлучитъ насъ отъ любве Христовой (Рим. 8, 37. 39). И тогда-то восхищенъ онъ былъ до третіяго небесе и введенъ въ рай, гдѣ слышалъ неизреченны глаголы, ихже не лѣть есть человѣку глаголати (2 Кор. 12, 4). Для того былъ тогда сохраненъ, чтобы отъ Іерусалима даже до Иллирика исполнити благовѣствованіе (Рим. 15, 19).

21. Посему, не порицанія достойно и не безполезно бѣгство святыхъ. Если бы не уклонялись они отъ гонителей, то какъ бы Господь возсіялъ отъ сѣмени Давидова? Или, какъ иные стали бы благовѣствовать слово истины? Для того и гонители искали святыхъ, чтобы не было поучающаго. И іудеи повелѣвали Апостоламъ не учить; но они для того и терпѣли все, чтобы проповѣдано было евангеліе. Такимъ образомъ подвизаясь, не въ праздности проводили время бѣгства, и гонимые не забывали о пользѣ другихъ, но, какъ служители благаго слова, не скупились преподавать оное всѣмъ, даже и въ бѣгствѣ проповѣдывали евангеліе, предвѣщали ухищренія злоумышляющихъ, и ограждали вѣрныхъ увѣщаніями. Такъ, блаженный Павелъ, научившись опытно, предвѣщалъ, что вси, хотящіи благочестно жити о Хритѣ, гоними будутъ (2 Тим. 3, 12), и въ тоже время подкрѣплялъ и предающихся бѣгству, говоря: терпѣніемъ да течемъ на предлежащій намъ подвигъ (Евр. 12, 1). Ибо хотя скорби непрестанны, но скорбь терпѣніе содѣловаетъ, терпѣніе же искусство, искусство же упованіе, упованіе же не посрамитъ (Рим. 5, 4). И пророкъ Исаія, при ожидаемомъ бѣдствіи, напоминалъ и взывалъ: идите людіе мои, внидите въ храмину вашу, затворите двери своя, укрыйтеся мало елико елико, дондеже мимоидетъ гнѣвъ (Ис, 26, 20). И Екклесіастъ, — зная злоумышленія на благочестивыхъ и говоря: Аще обиду нищаго и расхищеніе суда и правды увидиши въ странѣ, не дивися о вещи: яко высокій надъ высокимъ надзиратель, и высоціи надъ ними. И изобиліе земли (Еккл. 5, 7-8), — имѣлъ отцемъ своимъ Давида, который опытно зналъ тяжесть гоненій, и ограждаетъ страждущихъ этими словами: мужайтеся, и да крѣтится сердце ваше, вси уповающіи на Господа (Псал. 30, 25); и претерпѣвающимъ гоненія говоритъ: не человѣкъ, но самъ Господь поможетъ, и избавитъ ихъ, яко уповаша на Него (Псал. 36, 40). И я самъ терпя потерпѣхъ Господа, и внятъ ми и услыша молитву мою: и возведе мя отъ рова преисподняго, и отъ бренія тины (Псал. 39, 2-3). Этимъ доказываетъ, что бѣгство святыхъ полезно и не безплодно для людей, хотя и не такого мнѣнія аріане.

22. Посему, святые, какъ сказано, предаваясь бѣгству, преимущественно и по особому смотрѣнію были сохраняемы, какъ врачи ради имѣющихъ въ нихъ нужду А для прочихъ и вообще для всѣхъ насъ человѣковъ такой законъ: — бѣгать отъ гонителей, укрываться отъ ищущихъ и не искушать дерзновенно Господа, но ожидать, какъ сказано мною выше, пока наступитъ опредѣленный часъ смерти, или соблаговолитъ чтó о нихъ Судія, какъ Самъ признáетъ это наилучшимъ, — быть готовыми, чтобы, по требованію времени, когда уловятъ гонители, подвизаться за истину даже до смерти. Это соблюдали и блаженные мученики среди бывшихъ по временамъ гоненій: гонимые бѣгали, укрываясь терпѣли, отысканные страдали. Если же нѣкоторые изъ нихъ сами приходили къ гонителямъ: то и это дѣлалось не просто, но въ тоже время свидѣтельствовали о себѣ, и для всѣхъ дѣлалось это явственнымъ, что ихъ ревность и такое внезапное появленіе предъ гонителями были отъ Духа.

23. Таковы заповѣди Спасителя, таковы дѣянія святыхъ! Пусть эти, доселѣ ни отъ кого еще не слыхавшіе себѣ достойнаго имени, скажутъ мнѣ: у кого научились они быть гонителями? Не могутъ сказать, что научились у святыхъ, и остается признаться развѣ, что научились у діавола, который говоритъ: гнавъ постигну (Исх. 15, 9). Убѣгать повелѣлъ Господь, и святые бѣгали; а гнать есть діавольское предпріятіе, и діаволъ проситъ, чтобы дозволено ему было гнать всѣхъ. Пусть скажутъ еще: съ чѣмъ должно согласовать себя, съ Господними ли словами, или съ ихъ баснословіемъ? Чьимъ дѣяніямъ должно подражать: дѣяніямъ ли святыхъ, или тому, чтó они умыслятъ? Но, можетъ быть, и этого разсудить они не въ-состояніи; потому что ослѣплены умомъ и совѣстію, какъ сказалъ Исаія, горькое почитаютъ сладкимъ и свѣтъ — тьмою (Ис. 5, 20). Пусть кто-нибудь изъ насъ христіанъ пойдетъ и пристыдитъ ихъ, говоря громкимъ голосомъ: благо есть уповати на Господа (Псал. 117, 9), а не внимать ихъ буесловію, потому что слова Господни имѣютъ въ себѣ жизнь вѣчную, а слова, ими произносимыя, исполнены коварства, всякой злобы и кровей.

24. Этого достаточно къ тому, чтобы низложить безуміе нечестивыхъ и показать, что не о другомъ чемъ стараются они, а только соревнуютъ въ злословіи и въ хулахъ. Но поелику однажды отважились стать христоборцами, содѣлались потомъ и пытливыми; то пусть разсмотрятъ самый образъ моего удаленія и разспросятъ о томъ у своихъ. Ибо и аріане съ воинами приходили, чтобы поощрять ихъ и указать меня, котораго не знали воины. Хотя и столько они несострадательны, однакоже, услышавъ, устыдятся и успокоятся. Была уже ночь и нѣкоторые изъ народа совершали всенощное бдѣніе въ ожиданіи Божіей службы: внезапно приходитъ военачальникъ Сиріанъ болѣе нежели съ пятью тысячами воиновъ, у которыхъ были оружіе, обнаженные мечи, луки, стрѣлы и дубины, какъ сказано было прежде; и онъ окружилъ церковь, поставивъ воиновъ одного близъ другаго, чтобы вышедшіе изъ церкви не могли миновать ихъ. А я, почитая неразумнымъ оставить народъ въ такомъ смущеніи и не предварить ихъ паче въ опасности, сѣвъ на своемъ престолѣ, велѣлъ діакону читать, а народу слушать псаломъ: яко въ вѣкъ милость Его (135), и, такимъ образомъ, всѣмъ расходиться и идти домой. Но поелику Военачальникъ вошелъ уже силою и воины заняли святилище, чтобы захватить меня; то находившіеся тамъ клирики и нѣкоторые изъ народа подняли крикъ, умоляли, чтобы и я уже удалился. Но я спорилъ съ ними, что не удалюсь, пока не выйдутъ всѣ по одному; потомъ всталъ, велѣлъ читать молитву и настоятельно требовалъ, чтобы вышли всѣ прежде меня, говоря: «лучше мнѣ — подвергнуться опасности, нежели терпѣть вредъ кому-либо изъ васъ». Посему, когда бóльшая часть народа вышла, а прочіе за ними послѣдовали, бывшіе тамъ со мною монахи и нѣкоторые изъ клириковъ, вошедши, увлекли меня съ собою. Такимъ образомъ (свидѣтельствуюсь самою истиною), когда воины частію окружали святилище, частію ходили вокругъ церкви, — вышелъ я, руководимый Господомъ, и подъ Его охраненіемъ, удалился незамѣченный воинами, велелѣпно прославляя самого Бога, что не предалъ я народа своего, но, выславъ его прежде, могъ и самъ спастись и избѣжать рукъ ищущихъ меня.

25. Посему, когда такъ чудно спасъ меня Промыслъ, ктó можетъ справедливо укорять меня, что самъ я не отдался въ руки ищущимъ, или не возвратился и не предсталъ къ нимъ? Это значило бы явно оказаться неблагодарнымъ предъ Господомъ, поступить противъ Его заповѣди и не согласоваться съ дѣяніями святыхъ. Порицающій это пусть осмѣлится и великому апостолу Петру поставить въ вину, что, заключенный и стрегомый воинами, послѣдовалъ за зовущимъ Ангеломъ и, вышедши изъ темницы и спасшись, не возвратился и не предалъ самъ себя, хотя слышалъ, чтó сдѣлано было Иродомъ. Пусть неистовый аріанинъ порицаетъ и то, — что апостолъ Павелъ, свѣшенный со стѣны и спасшись, не перемѣнилъ мысли, не возвратился и не предалъ самъ себя; что Моисей не возвратился изъ Мадіама въ Египетъ, чтобы поймали его ищущіе; что Давидъ въ пещерѣ не показался Саулу, что и сыны пророческіе пребывали въ вертепахъ, не предали сами себя Ахааву; потому что это значило бы также поступить противъ заповѣди, когда Писаніе говоритъ: да не искусиши Господа Бога твоего (Втор. 6, 16; Матѳ. 4, 7).

26. И я, благоговѣя къ этому и наученный этимъ, такъ себя велъ; и не отметаю милости и помощи Господней, явленной мнѣ, хотя эти неистовые скрежещутъ на меня зубами. Таковы были обстоятельства моего удаленія. Думаю, что не заслужитъ оно ни-одной укоризны отъ людей, имѣющихъ здравый разсудокъ, когда по свидѣтельству Божественнаго Писанія, и святыми въ наученіе наше преданъ сей-же образецъ. Но эти люди, сколько видно, готовы на всякую продерзость и не хотятъ оставить безъ исполненія ничего такого, чтó можетъ доказывать ихъ лукавство и жестокость. И жизнь ихъ такова-же, каковъ образъ ихъ мыслей и каково ихъ пустословіе. Никто не въ-состояніи даже пересказать тѣ многочисленныя и ужасныя злодѣянія, какія не стыдятся совершать самымъ дѣломъ. Когда Леонтія обвиняли въ связи съ одною молодою женщиною, по имени Евстоліею, и запрещали жить съ нею вмѣстѣ, — самъ себя оскопилъ ради нея, чтобы свободно проводить съ нею время, хотя не очистилъ себя тѣмъ отъ подозрѣнія, но за это, наипаче, низложенъ изъ пресвитеровъ, и только еретикъ Констанцій вынудилъ силою, чтобы наименовали его епископомъ; Наркиссъ же, за множество иныхъ худыхъ дѣлъ, три раза низложенъ былъ разными Соборами, и теперь между ними превосходитъ всѣхъ лукавствомъ. И Георгій, и бывъ пресвитеромъ, низложенъ за порочную жизнь свою, и наименовавъ себя епископомъ, тѣмъ не менѣе снова низложенъ на великомъ сардикійскомъ Соборѣ, имѣетъ же то преимущество, что живетъ распутно и не скрываетъ этого, почему осуждается даже своими, и цѣль и радость жизни измѣряя дѣлами срамными.

27. Посему, каждый у нихъ превосходитъ другаго худыми своими дѣлами; но на нихъ лежитъ общая скверна, а именно, по ученію своему они — христоборцы и именуются уже не христіанами, но, паче, аріанами. Вотъ въ чемъ должно осуждать ихъ; ибо это чуждо вѣрѣ во Христа. Но они скрываютъ это. И неудивительно, что при такомъ образѣ мыслей, и запутавшись въ столь многихъ худыхъ дѣлахъ, гонятъ и ищутъ тѣхъ, которые не содѣйствуютъ злочестивѣйшей ихъ ереси, и, убивая ихъ, радуются, а не успѣвая въ желаемомъ, печалятся и почитаютъ для себя обидою, когда, какъ сказано мною выше, видятъ живымъ, кого хотѣли видѣть мертвымъ. О, если бы потерпѣть имъ такую обиду, чтобы изнемочь въ неправдахъ своихъ, а гонимымъ ими возблагодарить Господа и сказать словами 26-го псалма: Господь просвѣщеніе мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, отъ кого устрашуся? Внегда приближатися на мя злобующимъ, еже снѣсти плоти моя, оскорбляющіи мя и врази мои, тіи изнемогоша и падоша (Псал. 26, 1-3), и также словами 30-го псалма: спаслъ еси отъ нуждъ душу мою: и нѣси мене затворилъ въ рукахъ вражіихъ, поставилъ еси на пространнѣ нозѣ мои (Псал. 30, 8-9), о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ! Имъ Отцу и Святому Духу слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Въ Писаніи имя царю сему Анхусъ.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Аѳанасія Великаго, Архіепископа Александрійскаго. Часть вторая. — Изданіе второе исправленное и дополненное. — Свято-Троицкая Сергіева Лавра: Собственная типографія, 1902. — С. 76-98.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0