Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 1 iюля 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Евсевій, еп. Кесарійскій († 340 г.)
Церковная исторія.

Книга третья.

Содержаніе книги: I. Въ какихъ странахъ земли Апостолы проповѣдывали Христа? II. Кто былъ первымъ предстоятелемъ римской Церкви? III. О посланіяхъ Апостоловъ. IV. О первомъ преемствѣ Апостоловъ. V. Объ окончательной послѣ Христа осадѣ Іерусаліма. VI. О голодѣ, изнурявшемъ Іудеевъ. VII. О предсказаніяхъ Христовыхъ. VIII. О предзнаменованіяхъ войны. IX. Объ Iосифѣ и оставленныхъ имъ сочиненіяхъ. X. Какъ упоминаетъ Iосифъ о Божественныхъ книгахъ. XI. О томъ, что, послѣ Іакова, іерусалимскою Церковію управлялъ Симеонъ. XII. О томъ, что Веспасіанъ повелѣлъ отыскать потомковъ Давида. XIII. О томъ, что вторымъ епископомъ римскимъ былъ Аненклитъ. XIV. О томъ, что вторымъ епископомъ александрийской Церкви былъ Авилій. XV. О томъ, что третій римскій епископъ былъ Климентъ. XVI. О посланіи Климента. XVII. О гоненіи при Домиціанѣ. XVIII. Объ Апостолѣ Іоаннѣ и его Откровеніи. XIX. О томъ, что Домиціанъ повелѣлъ истребить Іудеевъ, происшедшихъ изъ рода Давидова. XX. О родственникахъ Спасителя нашего. XXI. О томъ, что третьимъ предстоятелемъ александрійской Церкви былъ Кердонъ. XXII. О томъ, что вторымъ епископомъ антіохійской Церкви былъ Игнатій. XXIII. Повѣствованіе объ Апостолѣ Іоаннѣ. XXIV. О порядкѣ Евангелій. XXV. О признанныхъ всѣми Божественныхъ Писаніяхъ и о другихъ, которыя не таковы. XXVI. Объ обманщикѣ Менандрѣ. XXVII. О ереси Евіонитовъ. XXVIII. О ересеначальникѣ Керинфѣ. XXIX. О Николаѣ и называемыхъ по немъ еретикахъ. XXX. Объ Апостолахъ, жившихъ въ брачномъ состояніи. XXXI. О кончинѣ Іоанна и Филиппа. XXXII. О томъ, какъ іерусалимскій епископъ Симеонъ принялъ мученическую смерть. XXXIII. О томъ, какъ Траянъ запретилъ преслѣдовать христіанъ. XXXIV. О томъ, что четвертымъ предстоятелемъ римской Церкви былъ Эварестъ. XXXV. О томъ, что третьимъ предстоятелемъ іерусалимской Церки былъ Іустъ. XXXVI. Объ Игнатіѣ и его посланіяхъ. XXXVII. О знаменитыхъ еще въ тѣ времена Евангелистахъ. XXXVIII. О посланіи Климента и о посланіяхъ ложно ему приписываемыхъ. XXXIX. О сочиненіяхъ Папія.




Глава I. Въ какихъ странахъ земли Апостолы проповѣдывали Христа?

Между-тѣмъ какъ таковы были обстоятельства Іудеевъ, святые Апостолы и ученики Спасителя нашего разсѣялись по всей вселенной. Ѳомѣ, какъ говоритъ преданіе [1], выпалъ жребій идти въ Парѳію [2], Андрею — въ Скиѳію [3], Іоанну — въ Азію [4], гдѣ онъ жилъ и умеръ въ Ефесѣ. Петръ проповѣдывалъ, вѣроятно [5], Іудеямъ, разсѣяннымъ въ Понтѣ, Галатіи, Виѳиніи, Каппадокіи и Азіи, а подъ конецъ находясь въ Римѣ, распятъ былъ на крестѣ головою внизъ, — каковой образъ страданія избралъ самъ [6]. Но чтó сказать о Павлѣ, который благовѣствованіе Христа пронесъ отъ Іерусалима до Иллирика [7], и напослѣдокъ въ Римѣ при Неронѣ принялъ мученичество, — о чемъ слово-въ-слово говорится у Оригена въ третьемъ томѣ его истолкованій на книгу Бытія?

Глава II. Кто былъ предстоятелемъ римской Церкви?

Послѣ мученической смерти Павла и Петра, первый получившій жребій епископства римской Церкви былъ Линъ. О немъ упоминаетъ Павелъ въ писанномъ изъ Рима посланіи къ Тимоѳею, — въ концѣ посланія присовокупляя слѣдующее: цѣлуютъ тя Еввулъ, и Пудъ, и Линъ и Клавдiя (2 Тим. 4, 21).

Глава III. О посланіяхъ Апостоловъ.

Одно посланіе Петра, называемое первымъ, вообще принимается. Его и святые Отцы приводятъ въ своихъ сочиненіяхъ, какъ неподлежащее сомнѣнію. Но извѣстное подъ именемъ втораго его посланія, по дошедшимъ до насъ преданіямъ, не было завѣтнымъ, хотя многіе признавали его полезнымъ и ревностно читали вмѣстѣ съ другими Писаніями. Что же касается до такъ-называемыхъ его Дѣянiй, до приписаннаго ему Евангелія, до его Проповѣди и до извѣстнаго подъ его именемъ Откровенія: то мы знаемъ, что эти книги вовсе не были выдаваемы за каѳолическія; потому-что ни изъ древнихъ, ни изъ нынѣшнихъ церковныхъ писателей никто не пользовался ихъ свидѣтельствами. Въ продолженіи Исторіи, показывая преемства (предстоятелей), я, между — прочимъ, буду дѣлать замѣчанія, ктó изъ церковныхъ писателей, по-временамъ, пользовался тѣми, или другими спорными сочиненіями, и чтó говорилъ какъ о завѣтныхъ и признанныхъ, такъ и объ иныхъ. Касательно посланій, именуемыхъ Петровыми, изъ которыхъ, какъ я упомянулъ, только одно — подлинное и признанное древними Отцами, уже сказано. Павлу же очевидно и явно принадлежатъ четырнадцать. Впрочемъ, несправедливо было-бы не знать, что посланіе къ Евреямъ иные отвергали, ссылаясь на римскую Церковь, которая спорила, что оно — не Павлово. А какіе были о немъ, отзывы нашихъ предшественниковъ, — скажу въ свое время. Не принялъ я за сочиненіе несомнѣнное и такъ-называемыхъ Дѣяній Павла. Въ приписи на концѣ посланія къ Римлянамъ (Рим. 10, 14) тотъ-же Апостолъ, между другими, упоминаетъ и объ Эрмѣ, которому, говорятъ, принадлежитъ книга Пастырь [8]: но надобно знать, что и противъ этой книги нѣкоторые спорили и не причисляли ея къ признаннымъ, между-тѣмъ какъ другіе почитали ее сочиненіемъ весьма необходимымъ, особенно для людей, приступающихъ къ начальному познанію Вѣры. Посему она, какъ мы знаемъ, была читаема въ церквахъ всенародно, и преданіе говоритъ, что ею пользовались самые древніе писатели. Этого довольно касательно Божественныхъ Писаній, — какъ не подлежащихъ спорамъ, такъ и не всѣми признанныхъ.

Глава IV. О первомъ преемствѣ Апостоловъ.

Что, проповѣдуя язычникамъ отъ Іерусалима и его окрестностей до самаго Иллирика, Павелъ вездѣ полагалъ основанія церквей, — видно, какъ изъ собственныхъ его словъ, такъ и изъ повѣствованія Луки въ Дѣяніяхъ. А въ сколькихъ областяхъ благовѣствовалъ Петръ и преподавалъ обрѣзаннымъ слово Новаго Завѣта, — явно изъ упомянутаго нами выше и признаннаго всѣми его посланія, написаннаго разсѣяннымъ изъ Евреевъ въ Понтѣ, Галатіи, Каппадокіи, Азіи и Виѳиніи. Но, сколько было истинныхъ ревнителей, послѣдовавшихъ симъ Апостоламъ, и ктó именно признаны были достойными пасти основанныя ими церкви, — сказать не легко, не именуя тѣхъ, о которыхъ упоминаетъ Павелъ. У Павла было множество сотрудниковъ, или, какъ онъ самъ называлъ ихъ, совоинственниковъ (Флм. ст. 2). Многіе изъ нихъ удостоились незабвенной памяти чрезъ то, что свидѣтельство о нихъ внесъ онъ навсегда въ свои посланiя. Впрочемъ и Лука въ Дѣяніяхъ исчисляетъ его ближнихъ и называетъ ихъ по именамъ, — какь-то: повѣствуетъ, что первый, получившiй жребій епископства надъ церковію ефесскою, былъ Тимоѳей, а надъ церквами критскими — Титъ. Лука же, родомъ изъ Антіохіи, художествомъ врачь, большею частію находился при Павлѣ, и ревностно обращался [9] съ прочими Апостолами. Перенявъ отъ нихъ искусство врачевать души, онъ оставилъ намъ доказательства этого въ двухъ богодухновенныхъ книгахъ: во-первыхъ, въ Евангеліи, которое начерталъ, говоритъ, якоже предаша ему, иже исперва самовидцы и слуги бывшіи Словесе (Лук. 1, 2), и въ которомъ слѣдовалъ всѣмъ имъ съ самаго начала; — во-вторыхъ, въ апостольскихъ Дѣяніяхъ, которыя написалъ уже не по слуху, но какъ самовидѣцъ. Полагаютъ, что о его-то Евангеліи упоминаетъ Павелъ, когда, будто о какомъ-то собственномъ, говоритъ: по благовѣствованiю моему (2 Тим. 2, 8). Изъ прочихъ сопутниковъ Павла, Крискентъ, по свидѣтельству самого Апостола, отправленъ былъ въ Галлію [10], а Линъ, по словамъ втораго посланія къ Тимоѳею, находившійся съ тѣмъ-же Апостоломъ въ Римѣ, первый, послѣ Петра, какъ было сказано выше, получилъ епископство надъ церковію римскою. Павелъ свидѣтельствуетъ также, что и Климентъ, третій епископъ римской церкви, былъ его споспѣшникомъ и сподвижникомъ (Флп. 4, 3). Сверхъ сего тотъ Ареопагитъ, именемъ Діонисій, который, по словамъ Луки въ Дѣяніяхъ (17, 34), первый увѣровалъ, выслушавъ проповѣдь Павла, произнесенную Аѳинянамъ въ ареопагѣ [11], былъ первымъ епископомъ аѳинской церкви, какъ повѣствуетъ другой — древній Діонисій, пастырь коринѳскихъ христіанъ. О дальнѣйшемъ преемствѣ Апостоловъ, по порядку времени, будетъ сказано въ своемъ мѣстѣ; а теперь перейдемъ къ слѣдующему повѣствованію.

Глава V. Объ окончательной послѣ Христа осадѣ Іерусалима.

Когда протекло тринадцатилѣтнее владычество Нерона, и дѣла Рима уже полтора года находились въ рукахъ Гальбы и Оттона, — Веспасіанъ, прославившійся своими сраженіями противъ Іудеевъ, въ самой-же Іудеѣ наименованъ былъ царемъ и отъ находившихся тамъ войскъ провозглашенъ самодержцемъ. Посему онъ немедленно отправился въ Римъ, поручивъ продолжать іудейскую войну сыну своему Титу. Между-тѣмъ, по вознесеніи Спасителя нашего, Іудеи къ дерзости своей противъ Него присоединили безчисленныя козни и противъ Его Апостоловъ. Сначала они убили камнями Стефана, потомъ отсѣкли голову Іакову, сыну Заведея и брату Іоанна, а наконецъ подобнымъ образомъ погубили и того Іакова, который, по вознесеніи Спасителя нашего, первый занималъ въ Іерусалимѣ престолъ епископскій. Многократно злоумышляли они и на жизнь другихъ Апостоловъ. Посему, удаляясь изъ іудейской земли, Апостолы начали расходиться по всѣмъ народамъ и, силою Христа, рекшаго имъ: шедше научите вся языки во имя Мое (Матѳ. 28, 19), распространяли повсюду ученіе проповѣди. Притомъ народъ, составлявшій іерусалимскую церковь, въ-слѣдствіе откровенія, даннаго предъ войною славнѣйшимъ его мужамъ, получили повелѣніе оставить городъ и поселиться въ одномъ мѣстечкѣ Переи, по имени Пеллѣ [12]. Увѣровавшіе во Христа переселились туда изъ Іерусалима, такъ-что святые мужи совершенно покинули и царственный городъ и всю іудейскую землю. И тогда-то наконецъ судъ Божій постигъ Іудеевъ, столь часто беззаконновавшихъ противъ Христа и Его Апостоловъ, и началъ истреблять отъ среды людей тотъ самый родъ нечестивыхъ. Сколько тутъ золъ излилось на всякое мѣсто въ цѣломъ народѣ! До какихъ крайнихъ бѣдствій дошли особенно жители Іудеи! Сколько тысячь молодыхъ мужей вмѣстѣ съ женами и дѣтьми пали отъ меча, голода и другихъ весьма различныхъ родовъ смерти! Сколько и какія были осады іудейскихъ городовъ! Сколькихъ ужасовъ, и больше чѣмъ ужасовъ, насмотрѣлись тѣ, которые поспѣшили укрыться въ Іерусалимѣ, какъ въ главномъ и особенно укрѣпленномъ городѣ! Какой былъ образъ всей войны и какіе частные въ ней случаи! Какая наконецъ, согласно съ предсказаніемъ Пророковъ (сн. Дан. 9, 27), открылась мерзость запустѣнiя даже въ знаменитомъ нѣкогда храмѣ Божіемъ, который раскопанъ былъ до основанія и совершенно истребленъ пламенемъ! О всемъ этомъ, кто хочетъ, можетъ подробно узнать изъ Исторіи написанной Іосифомъ. Мы считаемъ нужнымъ высказать словами сего историка только то, что повѣствуетъ онъ о собравшихся изъ всей Іудеи на праздникъ Пасхи, что, то-есть, они въ числѣ трехъ милліоновъ заперты были въ Іерусалимѣ, какъ въ темницѣ; ибо надлежало имъ быть заключенными будто въ темницѣ и принять казни отъ Божественнаго правосудія — именно въ тѣ дни, въ которые пострадалъ отъ нихъ Спаситель и благодѣтель всѣхъ Христосъ Божій. Такъ, умалчивая о частныхъ съ ними событіяхъ, то есть, чтó потерпѣли они отъ оружія и инымъ образомъ, я нахожу нужнымъ привести здѣсь разсказъ только о бѣдствіяхъ отъ постигшаго ихъ голода, чтобы читатели сего сочиненія могли узнать даже съ этой стороны, что за беззаконіемъ Іудеевъ относительно Христа Божія не далеко слѣдовало наказаніе отъ Бога.

Глава VI. О голодѣ, изнурявшемъ Іудеевъ.

Итакъ возми опять въ руки пятую книгу Исторіи Іосифа и читай изображеіне тогдашнихъ событій. «Богатымъ оставаться въ то время въ Іерусалимѣ, говоритъ онъ, значило все равно, что погибнуть; ибо каждаго изъ нихъ убивали, — подъ тѣмъ предлогомъ, что онъ хочетъ перебѣжать къ непріятелю, на самомъ же дѣлѣ — за богатство. Вмѣстѣ съ голодомъ возрастало и неистовство мятежниковъ, и какъ то, такъ и другое зло воспламенялось болѣе и болѣе содня-надень. Хлѣба тогда нигдѣ не было на виду: поэтому мятежники врывались въ домы и обыскивали ихъ; находя что-нибудь, они били владѣльцевъ за запирательство, а не находя, мучили ихъ за ревностное скрываніе. Признакомъ, есть-ли у кого хлѣбъ, или нѣтъ, служили тѣла несчастныхъ: кто былъ еще въ силахь, у того предполагали довольно пищи, а кто уже изнуренъ, того обходили; потому-что безразсудно, казалось; убивать человѣка, который долженъ скоро умереть отъ голода. Многіе тайно промѣнивали свое имущество на одну кадку сыру, если были богаты, а когда бѣдны, — на одну мѣру ячменю. Потомъ, запершись въ сокровеннѣйшее мѣсто дома, нѣкоторые отъ сильнаго голода ѣли немолотыя зерна, другіе же варили ихъ, сколько позволяли нужда и опасеніе. Стола нигдѣ не накрывали, но, вытащивъ изъ огня еще не совсѣмъ разварившійся ячмень, тотъ-часъ расхватывали его. То было питаніе жалкое, и зрѣлище достойное слезъ. Почти все забирали сильнѣйшіе, а слабѣйшіе жаловались. Голодъ заглушилъ всѣ чувствованія, но ничего не истребилъ до такой степепи, какъ стыда; ибо что въ другое время было предметомъ внинанія, то теперь подверглось презрѣнію: теперь изъ самаго рта вырывали пищу — жёны у мужей, дѣти у отцевъ и, что всего жалче, матери у младенцевъ. Милые увядали на ихъ рукахъ, а онѣ безъ пощады отнимали у нихъ капли жизни. И однакожъ, вкушая такую пищу, не укрывались. Мятежники являлись вездѣ, и отнимали отнятое. Находя какой-нибудь домъ запертымъ, они принимали это за признакъ, что въ немъ ѣдятъ; поэтому тотъ-часъ выламывали двери, врывались и едва не изъ горла выжимали и уносили остатки. Стариковъ, хотѣвшихъ удержать пищу, били; а женщинъ, прятавшихъ, что находилось у нихъ въ рукахъ, влачили за волоса: не было жалости ни къ сѣдинамъ, ни къ младенчеству. Напротивъ, схватывая дѣтей, висѣвшихъ съ кускомъ во рту, они ударяли ихъ объ полъ. А кто предупреждалъ ихъ вторженіе и прежде съѣдалъ предполагаемую ими добычу, къ тому, какъ-бы обиженные, они были еще жесточе. Для отысканія пищи они придумывали страшные роды мученій: затыкали несчастнымъ задній проходъ чечевичникомъ, и прокалывали тазъ острою спицею. Страшно и слышать, чтó терпѣлъ тотъ, у кого хотѣли они открыть хоть одинъ хлѣбъ, или кто долженъ былъ показать имъ хоть одну горсть спрятанной муки. Между-тѣмъ мучители сами не терпѣли голода; иначе ихъ жестокость отъ необходимости казалась-бы еще не такъ великою: — то было дѣломъ безумія; они заготовляли себѣ запасъ на слѣдующіе дни. Нѣкоторые выползали ночью изъ города и, проникая до римской стражи для собиранія дикихъ овощей и травъ, (возвращались) и думали, что уже избѣгли непріятелей; но мятежники выходили имъ навстрѣчу и отнимали ношу. Когда несчастные умоляли ихъ и заклинали страшнымъ именемъ Бога возвратить хоть часть изъ того, что собрали они съ опасностію жизни: то имъ ничего не было отдаваемо; — хорошо и то, когда ограбеннаго не убивали». — Немного ниже Іосифъ присоединяетъ слѣдующее: «У Іудеевъ отнята была всякая надежда спасенія чрезъ городскіе выходы; а между-тѣмъ возрастающій голодъ въ домахъ и семействахъ пожиралъ жителей. Кровли [13] покрыты были женами и младенцами, томящимися отъ голода, а входы — умершими старцами. Дѣти и юноши распухали и, блуждая по площадямъ, какъ привидѣнія, падали, гдѣ кого настигала борьба съ смертiю. Погребать ближнихъ страдальцы даже и не могли; а кто былъ еще въ силахъ, тотъ не хотѣлъ — частію потому, что мертвыхъ тѣлъ было много, а частію и потому, что всякій боялся за себя; ибо нерѣдко, погребая другихъ, тутъ-же вмѣстѣ съ ним умирали и сами погребатели. Многіе, предваряя смертный часъ, сами шли на кладбище. Среди этихъ ужасовъ не слышно было ни стенаній, ни жалобъ. Голодъ подавилъ всякое чувство. Борющіеся съ смертiю смотрѣли сухими глазами на тѣхь, которые ранѣе ихъ упокоились. На городъ налегла ночь смерти, — и онъ цѣпенѣлъ въ глубокомъ молчаніи. Но грабители были ужаснѣе всѣхъ бѣдствій: раскапывая домы умершихъ, они обнажали трупы; срывая покровы съ тѣлъ, смѣялись и уходили. А иногда на тѣлахъ они пробовали остріе мечей, и даже, для испытанія желѣза, прокалывали распростертыхъ на землѣ живыхъ. Напротивъ, кто умолялъ ихъ обратить на себя руку и мечь; того они съ презрѣніемъ обрекали на жертву голоду. Оставляя мятежниковъ живыми, каждый умиравшій смотрѣлъ неподвижно на храмъ [14]. Эти оставшіеся, не терпя зловонія, сперва приказывали погребать мертвыхъ за-счетъ общественной казны; а потомъ, когда уже нельзя было успѣвать, бросали ихъ со стѣнъ во рвы. Между-тѣмъ Титъ обходилъ городъ, и видя, что рвы наполнены тѣлами, которыя гнили и испускали изъ себя ручьями сукровицу, возстеналъ и, воздѣвъ руки, свидѣтельствовался Богомъ, что это не его дѣло». — Послѣ сего, сказавъ еще кое-о-чемъ, Іосифъ продолжаетъ: «Не могу не сказать того, что внушаетъ мнѣ скорбное чувство. Я думаю, что если-бы Римляне замедлили пораженіемъ нечестивцевъ: то городъ либо поглотила-бы бездна, либо потопила-бы вода, либо поразили-бы содомскіе громы; потому-что это поколѣніе вышло гораздо безбожнѣе тѣхъ, которые подвергались симъ казнямъ. Эти злодѣи своимъ неистовствомъ погубили весь народъ». А въ шестой книгѣ онъ пишетъ такъ: «Томимыхъ голодомъ въ городѣ погибло великое множество, и какіе были случаи, — выразить невозможно. Въ каждомъ домѣ открывалась война, какъ-скоро въ немъ появлялась хоть тѣнь пищи. У людей, соединенныхъ узами самой нѣжной любви, доходило до рукъ, чтобы вырвать жалкія средства жизни. Даже и умирающимъ не вѣрили, что у нихъ нѣтъ ничего. Грабители обыскивали и тѣхъ, которые уже испускали духъ, — не спрятали-ли, то-есть, они пищи за пазуху и только притворяются умирающими. Между-тѣмъ сами шатались и блуждали, какъ бѣшенныя собаки съ разинутымъ ртомъ отъ голода [15]. Ударяясь объ двери, какъ пьяные, они къ тѣмъ-же самымъ домамъ, безъ сознанія, возвращались на одномъ часу два или три раза. Необходимость заставляла тогда ѣсть все: тогда не совѣстились собирать и обращать въ пищу то, чего не принимали самыя нечистыя изъ безсловесныхъ животныхъ, а наконецъ не отказывались даже отъ поясовъ и башмаковъ, срывали и разжевывали кожу со щитовъ; нѣкоторымъ же служили пищею валявшіеся клочки стараго сѣна; — этотъ соръ иные подметали и за самый малый его вѣсъ брали четыре аттическихъ драхмы. Но что говорить о неразборчивости голода въ-отношеніи къ вещамъ бездушнымъ! Я скажу о такомъ его дѣйствіи, о какомъ не было слыхано ни у Грековъ, ни у Варваровъ. Страшно вспомнить и трудно повѣрить. Не желая, чтобы потомки сочли мою повѣесть за пугалище, я охотно умолчалъ-бы объ этомъ ужасномъ случаѣ, если-бы не свидѣтельствовало о немъ безчисленное множество моихъ современниковъ. Впрочемъ, уменьшивъ въ разсказѣ страданія отечества, я оказалъ-бы ему не болѣе какъ холодную услугу. Въ массѣ народа, сбѣжавшагося въ Iерусалимъ и въ немъ осажденнаго, была одна, знаменитая своимъ родомъ и богатствомъ женщина изъ-за Іордана, по имени Марія, дочь Елеазара, изъ деревни Ваѳезоръ, — что означаетъ домъ иссопа. Мучители уже расхитили у нее все прочее имущество, привезенное ею въ городъ изъ Переи; — оставалось еще нѣсколько дорогихъ вещей и запасной пищи, — что копьеносцы набѣгами расхищали каждый день. Это приводило женщину въ великую досаду: она часто бранила и проклинала хищниковъ, слѣдовательно раздражала ихъ противъ себя. Но такъ-какъ никто не питалъ къ ней ни столько гнѣва, ни столько состраданія, чтобы умертвить ее; а между-тѣмъ она не брала на себя труда находить пищу у другихъ, — да и найти ее гдѣ-либо было невозможно: то голодъ началъ свирепствовать въ ея внутренностяхъ и въ мозгѣ; негодованіе же воспламенялось еще сильнѣе голода. Руководимая этими совѣтчиками, неистовствомъ и необходимостію, она наконецъ востаетъ на природу, схватываетъ мальчика, — грудное свое дитя, и говоритъ: бѣдный младенецъ! среди войны, голода и возмущенiя, для кого я храню тебя? Со стороны Римлянъ угрожаетъ рабство, хотя-бы они и даровали намъ жизнь; голодъ терзаетъ еще прежде рабства; а мятежники ужаснѣе и рабства и голода. Будьже для меня пищею, для мятежниковъ — фуріею, а для жизни — сказкою, которой одной только донынѣ не было между бѣдствіями Іудеевъ. Сказавъ это, она тотъ-часъ убиваетъ своего сына, варитъ его и половину съѣдаетъ, а остальное прячетъ и бережетъ. Скоро явились мятежники и, ощутивъ запахъ преступленія, начали грозить ей смертію, если не будетъ выдано приготовленное кушанье. Я сохранила для васъ добрую часть, проговорила она, — и вынула остатки дитяти. Тѣ вдругъ ужаснулись и остолбенѣли; глаза ихъ остановились, будто пригвожденные. А она между-тѣмъ сказала имъ: это — мое родное дитя и мое дѣло. Ѣшьте; вѣдь я ѣла-же: не будьте слабѣе женщины и сострадательнѣе матери. Если же вы набожны и гнушаетесь моею жертвою; то, съѣвши половину, я оставлю для себя и другую. Послѣ сего мятежники вышли съ трепетомъ: одно только это поразило ихъ дотого, что такое кушанье они, хоть съ трудомъ, уступили матери. Слухъ о семъ беззаконіи тотъ-часъ распространился по всему городу, — и каждый, живо представляя себѣ учиненное злодѣйство, ужасался, какъ будто-бы оно было учинено имъ самимъ. Послѣ сего томимые голодомъ начали охотнѣе готовиться къ смерти и почитали счастливыми тѣхъ, которые умерли, не видавъ такихъ злодѣйствъ и не слыхавъ о нихъ». — Воть какія казни постигли Іудеевъ за ихъ беззаконіе и нечестiе въ-отношеніи къ Христу Божію!

Глава VII. О предсказаніяхъ Христовыхъ.

Къ этому надобно присоединить истинное предсказаніе Спасителя нашего, въ которомъ Онъ, о точъ-же самомъ пророчествуетъ такъ: Гóре же непразднымъ и доящимъ въ тыя дни. Молитеся же, да не будетъ бѣгство ваше въ зимѣ, ни въ субботу. Будетъ бо тогда скорбь велiя, яковаже не была отъ начала мiра доселѣ, нижé имать быти (Матѳ. 24, 19-21). Все число погибшихъ отъ голода и меча писатель (Іосифъ) возводитъ до 1.100.000 человѣкъ и говоритъ, что оставшіеся мятежники и грабители, по взятіи города (Римлянами), показали другъ на друга и преданы были смерти; а юноши, отличавшіеся высотою роста и красотою тѣла, сбережены для тріумфа; изъ прочихъ же, молодые люди, свыше семнадцати лѣтъ, заключены въ оковы и отправлены въ Египетъ на общественныя работы, а многіе разосланы по провинціямъ, съ назначеніемъ умереть отъ меча и звѣрей на (публичныхъ) зрѣлищахъ; но тѣ, которымъ было менѣе семнадцати лѣтъ, обращены въ рабство и отвезены для продажи; и число только этихъ однихъ простиралось до 90.000. Сіи событія произошли на второмъ году царствованія Веспасіанова, согласно съ пророчествами и предсказаніями Господа нашего Іисуса Христа, который Божественною силою провидѣлъ тѣ событія уже какъ настоящія, такъ-что, по писанiю святыхъ Евангелистовъ, плакалъ и проливалъ слезы. Евангелисты привели и самыя изреченія Его, съ которыми Онъ обращался частію къ Іерусалиму, именно: аще бы разумѣлъ и ты въ день сей твой, еже къ смиренію твоему; нынѣ же скрыся отъ очію твоею. Яко приідутъ дніе на тя и обложатъ врази твои острогъ о тебѣ, и обыдутъ тя и объимутъ тя отвсюду. И разбіютъ тя и чада твоя (въ тебѣ) (Лук. 19, 42-44); частію къ народу, какъ то: будетъ же бѣда велія на земли, и гнѣвъ на людехъ сихъ. И падутъ во остріи меча, и плѣнени будутъ во вся языки, и Іерусалимъ будетъ попіраемъ языки, дондеже скончаются времена языкъ (Лук. 21, 23-24). И опять: егда же узрите обстоимъ Іерусалимъ вои, тогда разумѣйте, яко приближися запустѣніе ему (Лук. 21, 20). Снося эти изреченiя Спасителя нашего съ прочими повѣствованіями писателя (Іосифа) о всей войнѣ, какъ не удивишься Божественному, истинно и преестественно чудному предвѣдѣнію и предсказанію Спасителя нашего? Къ симъ повѣствованiямъ (Іосифа) нѣть нужды прибавлять то, что случилось со всѣмъ народомъ, послѣ спасительнаго Страданія и тѣхъ криковъ, которыми толпа Іудеевъ разбойнику и убійцѣ вытребовала избавленіе отъ смерти, а Началовождя жизни домогалась изъять изъ среды себя: но справедливо будетъ сказать еще о томъ, что служитъ выраженіемъ человѣколюбиваго и всеблагаго Промысла. Гибель Іудеевъ, со времени дерзости ихъ противъ Христа, отложена была на цѣлыя сорокъ лѣтъ. Въ это время многіе изъ Апостоловъ — учениковъ (Христовыхъ) и самъ Іаковъ, первый іерусалимскій епископъ, называемый братомъ Господнимъ, бывъ еще живы и находясь въ Іерусалимѣ, служили какъ-бы твердѣйшимъ оплотомъ мѣста; — и Божественное смотрѣніе дотолѣ все еще долготерпѣло, въ ожиданіи, что (Іудеи), раскаявшись въ своихъ преступленіяхъ, получатъ прощеніе и спасеніе. Даже, кромѣ столь великаго долготерпѣнія, Оно подавало Іудеямъ дивныя знаменія будущихъ бѣдствій, если они не покаются. И такъ-какъ извѣстный писатель счелъ нужнымъ упомянуть объ этихъ знаменіяхь; то мы можемъ сообщить о нихъ читателямъ нашей Исторiи.

Глава VIII. О предзнаменованiяхъ войны.

Возьми-же и читай; — въ шестой книгѣ его Исторіи (объ іудейской войнѣ) излагается слѣдующее: «Въ то время убѣжденiями несчастной черни управляли обманщики и богохульники: къ поразительнымъ знаменіямъ, предвѣщавшимъ будущее опустошеніе, они и въ другихъ не возбуждали вниманія, и въ себѣ не питали вѣры, но, какъ оглушенные громомъ и неимѣющіе ни ушей, ни души, будто и не замѣчали Божіей проповѣди. Эта проповѣдь выражалась во-первыхъ тѣмъ, что надъ городомъ стояла звѣзда, подобная шпагѣ, и въ-продолженіе года сіяла комета; во-вторыхъ тѣмъ, что когда, еще до мятежа и войны, собрался народъ на праздникъ опрѣсноковъ, 8 апрѣля въ девятомъ часу ночи, жертвенникъ и храмъ озарились столь великимъ свѣтомъ, что ночь казалась самымъ яснымъ днемъ, — и это продолжалось полчаса. Неопытные сочли такое явленіе за хорошій знакъ; а духовно-ученые [16] прилагали его къ тому, что вскорѣ произошло. Въ тотъ-же самый праздникъ, корова, которую первосвященникъ велъ къ жертвеннику, среди храма родила ягненка; а восточныя врата внутренняго святилища, окованныя изъ мѣди и чрезмѣрно тяжелыя, такъ-что ввечеру съ трудомъ затворяемы были двадцатью человѣками и запирались желѣзными полосами, которыя глубоко входили въ порогъ, — эти врата въ шестомъ часу ночи отворились сами собою. Спустя же нѣсколько дней послѣ праздника, 21-го мая произошло страшное, превосходящее всякую вѣру явленiе. То, что я разскажу теперь, можно-бы почитать волшебною баснею, если-бы не повѣствовали объ этомъ самовидцы, и если-бы послѣдующія бѣдствія не были достойны такихъ знаменій. Предъ захожденіемъ солнца, въ воздухѣ, на протяженіи всѣй страны, видны были военныя колесницы и вооруженныя фаланги, которыя пробирались сквозь облака и располагались вокругъ городовъ. А въ праздникъ, называемый Пятидесятницею, ночью, священники, пришедши по обычаю въ храмъ для священнослуженія, по словамъ ихъ, услышали сперва движеніе и шумъ, потомъ многократное восклицаніе: выйдемъ отсюда! Но что и того ужаснѣе: нѣкто Іисусъ, сынъ Ананіи, изъ простаго сословія, человѣкъ необразованный, за четыре года до войны, когда городъ наслаждался еще миромъ и изобиліемъ, пришелъ въ Іерусалимъ на праздникъ, во время котораго всѣ имѣли обыкновенiе строить около храма кущи въ честь Богу, и вдругъ началъ взывать: «гласъ отъ востока, гласъ отъ запада, гласъ отъ четырехъ вѣтровъ, гласъ на Іерусалимъ и храмъ, гласъ на жениховъ и невѣстъ, гласъ на весь народъ». Такія восклицанія онъ повторялъ день и ночь, ходя по всѣмъ улицамъ города. Нѣкоторые изъ важнѣйшихъ гражданъ, досадуя на этотъ зловѣщій крикъ, въ гнѣвѣ схватили Іисуса и подвергали его сильнымъ и многократнымъ побоямъ; но онъ, ничего не говоря ни за себя, ни къ другимъ присутствующимъ [17], продолжалъ повторять прежнія выраженія. Тогда и правители народа начали думать, что этотъ человѣкъ, какъ и въ-самомъ-дѣлѣ было, возбуждается свыше, и повели его къ римскому намѣстнику. Но здѣсь, подъ бичами, терзавшими тѣло его до костей, онъ и не умолялъ, и не проливалъ слезъ, а только на каждый ударъ самымъ жалобнымъ голосомъ отвѣчалъ: «горе, горе Іерусалиму». — Тотъ-же писатель разсказываетъ и о другомъ событіи, которое еще удивительнѣе этого. Въ священномъ Писанiи, говоритъ онъ, есть одно пророческое изреченіе [18], что въ то время нѣкто изъ ихъ страны овладѣетъ вселенною, и это изреченіе, по его словамъ, исполнилось на Веспасіанѣ. Но Веспасіанъ владычествовалъ не надъ всею землею, а только надъ ея частію, покоренною Римлянами. Вѣрнѣе прилагать это ко Христу, которому Отецъ сказалъ: проси отъ Мене и дамъ Ти языки достояніе Твое и одержаніе Твое концы земли (Псал. 2, 8). И дѣйствительно, въ то самое время во всю землю изыде вѣщанiе святыхъ Апостоловъ, и въ концы вселенныя глаголы ихъ (Псал. 18, 5).

Глава IX. Объ Іосифѣ и оставленныхъ имъ сочиненіяхъ.

Послѣ всего этого хорошо-ли было-бы не знать самого Іосифа, который такъ много помогаетъ намъ въ изложеніи предпринятой Исторіи? Откуда, то-есть, и изъ какого рода происходилъ онъ? Объ этомъ опять вотъ собственныя его слова: «Iосифъ, сынъ Маттаѳіи, изъ Іерусалима, священникъ, сперва участвовалъ въ войнѣ противъ Римлянъ и по необходимости подвергся ея слѣдствiямъ» [19]. — Онъ, одинъ изъ всѣхъ современныхъ ему Іудеевъ, пользовался великою славою не только у единоплеменниковъ, но и у Римлянъ, такъ-что въ честь его въ Римѣ воздвигнута была статуя, а написанныя имъ сочиненія удостоены мѣста въ общественномъ книгохранилищѣ. Всю іудейскую древность описалъ онъ въ цѣлыхъ двадцати, а исторію бывшей при немъ іудейской войны — въ семи книгахъ, и эти книги изложены были имъ не только на греческомъ, но и на отечественномъ языкѣ. Объ этомъ свидѣтельствуетъ онъ самъ, — и его свидѣтельство, по уваженію къ прочимъ его сказаніямъ, достойно вѣроятія. Извѣстны подъ его именемъ и еще двѣ стоющія чтенія книги, — именно: О древности іудейскаго народа. Въ нихъ онъ опровергаетъ грамматика Апіона, который въ то время написалъ сочиненіе противъ Іудеевъ, и востаетъ на мнѣнія другихъ, пытавшихся порицать отечественные обычаи его соплеменниковъ. Въ первой изъ этихъ книгъ онъ опредѣляетъ число Завѣтныхъ (εν διαϑηϰων) Писаній, такъ-называемаго Ветхаго Завѣта, которыя, какъ памятники древности, почитаются у Евреевъ непререкаемыми, и говоритъ о томъ слѣдующими словами:

Глава X. Какъ упоминаетъ Іосифъ о Божественныхъ книгахъ.

«У насъ — не безчисленное множество книгъ, между собою несогласныхъ и взаимно враждебныхъ, а только двадцать двѣ. Онѣ содержатъ въ себѣ исторію всего прошедшаго времени и справедливо почитаются Божественными. Изъ этихъ книгъ — пять Моѵсеевы: въ нихъ изложены законы и преданіе о поколѣнности человѣческаго рода до самой смерти Моѵсея, такъ-что онѣ обнимають безъ малаго три тысячи лѣтъ. Потомъ слѣдовавшіе за Моѵсеемъ Пророки описали въ тринадцати книгахъ современныя событія отъ смерти Моѵсея до Артаксеркса, царствовавшаго въ Персіи послѣ Ксеркса. Остальныя же четыре заключаютъ къ себѣ хвалебныя пѣсни Богу и правила жизни для людей. Описаны также произшествія, случившіяся въ промежутокъ между временемъ Артаксеркса и нашимъ: но эти описанія не заслуживаютъ такой вѣры, какъ прежнія; потому-что точнаго преемства Пророковъ (въ этомъ періодѣ) не было. Какъ внимательны мы къ своимъ книгамъ, видно на самомъ дѣлѣ. Сколько уже протекло вѣковъ, а у насъ никто не осмѣлился ни прибавить къ нимъ, ни отнять отъ нихъ, ни измѣнить въ нихъ что-нибудь! Всѣмъ Іудеямъ отъ самаго рожденія внушается мысль, что это ученіе — Божественное, что надобно держаться его твердо, и что, если попадобится, дóлжно съ удовольствіемъ умереть за него». — Это замѣчаніе писателя я привожу здѣсь, какъ полезное. Тотъ-же писатель трудился и надъ другимъ превосходнымъ сочиненіемъ — О владычествѣ ума. Нѣкоторые это сочиненіе означаютъ именемъ Маккавейской книги; потому-что въ немъ, какъ и въ Маккавейскихъ такъ-называемыхъ книгахъ, описываются подвиги мужественныхъ Евреевъ за божественную Вѣру. Іосифъ въ концѣ двадцатой книги Древностей замѣчаетъ также, что онъ намѣренъ изложить въ четырехъ книгахъ, по отечественнымъ понятіямъ Іудеевъ, ученіе о Богѣ и Его существѣ, о законахъ и о томъ, почему законы одно позволяютъ дѣлать, а другое запрещаютъ. Упоминаетъ онъ и о другихъ, написанныхъ имъ сочиненіяхъ. Для подтвержденія же тѣхъ мѣстъ, которыя мы взяли изъ его книгь, прилично будетъ привесть слова, находящіяся въ концѣ его Исторіи о древностяхъ. Іосифъ тамъ порицаетъ Юста тиверіадскаго, который, подобно ему, попытался написать исторію тѣхъ-же временъ, но не соблюлъ истины, — и обвиняя его во многомъ, заключаетъ слѣдующими словами: «Я не боюсь за свое сочиненіе, какъ боишься ты. Я не представлялъ свои книги самимъ императорамъ, когда еще произшествія были едва не передъ глазами; ибо сознавалъ, что у меня соблюдено преданіе истины, а потому и не обманулся въ своей надеждѣ на ихъ одобреніе. Показывалъ я свою Исторію и многимъ другимъ, изъ которыхъ иные, какъ напримѣръ царь Агриппа и нѣсколько его родственниковъ, принимали участіе въ войнѣ. Даже самъ императоръ Титъ захотѣлъ, чтобы свѣдѣнія о тѣхъ дѣлахъ сообщаемы были людямъ исключительно по моему писанію, а потому, скрѣпивъ мои книги собственною рукою, повелѣлъ обнародовать ихъ. Между-тѣмъ царь Агриппа, для засвидѣтельствованія изложенной въ нихъ истины, написалъ шестьдесятъ два письма». — Изъ сихъ писемъ два Іосифъ внесъ въ свое сочиненіе. Но объ этомъ предметѣ — довольно; перейдемъ къ слѣдующему.

Глава XI. О томъ, что послѣ Іакова іерусалимскою церковію управлялъ Симеонъ.

Послѣ мученической кончины Іакова и вскорѣ зятѣмъ послѣдовавшаго паденія Іерусалима, оставшіеся въ живыхъ Апостолы и ученики Господни, по свидѣтельству преданія, стеклись отвсюду: вмѣстѣ съ ними пришли и родстненники Его по плоти; ибо и изъ нихъ многіе тогда были еще живы. Всѣ они держали совѣтъ о томъ, кого надобно признать достойнымъ преемникомъ Іакова, — и занять престолъ іерусалимской церкви единодушно удостоили Симеона сына Клеопова, о которомъ упоминаетъ и евангельское Писаніе (Іоан. 19, 25), и который, говорятъ, былъ дядя Спасителя; ибо этотъ сынъ Клеоповъ, какъ повѣствуетъ Егезиппъ, почитался братомъ Іосифа [Обручника].

Глава XII. О томъ, что Веспасіанъ повелѣлъ отыскать потомковъ Давида.

Кромѣ сего, Веспасіанъ, взявъ Iерусалимъ, повелѣлъ отыскать всѣхъ происходившихъ отъ рода Давидова, чтобы между Іудеями не оставалось никого изъ царскаго колѣна. По этому случаю на Іудеевъ снова воздвигнуто было сильное гоненiе.

Глава XIII. О томь, что вторымъ епископомъ римскимъ былъ Аненклитъ.

Послѣ десятилѣтняго царствованія Веспасіана, на престолъ императорскій вступилъ сынъ его Титъ. На второмъ году царствованія Тита, Линъ, епископъ римской церкви, проходившій свое служенiе двѣнадцать лѣтъ, передалъ его Аненклиту. А преемникомъ Тита, царствовавшаго два года и столько же мѣсяцевъ, былъ Домиціанъ.

Глава XIV. О томъ, что вторымъ епископомъ александрійской церкви былъ Авилій.

На четвертомъ году царствованія Домиціанова, первый епископъ александрійской церкви Анніанъ, проходившій свое служеніе двадцать два года, умеръ. Его преемникомъ былъ второй епископъ Авилій.

Глава XV. О томъ, что третiй римскій епископъ былъ Климентъ.

На двѣнадцатомъ году того-же царствованія преемникомъ Аненклита, епископствовавшаго надъ римскою церковію двѣнадцать лѣтъ, сдѣлался Климентъ, котораго Апостолъ въ посланіи къ Филиппiйцамъ называетъ своимъ поспѣшникомъ [сотрудникомъ], говоря: и съ Климентомъ и съ прочими поспѣшники моими, ихъже имена въ книгахъ животныхъ (Флп. 4, 3).

Глава XVI. О посланіи Климента.

Подъ именемъ этого-то Климента извѣстно одно признанное всѣми посланіе, великое и удивительное. Онъ писалъ его какъ-бы отъ римской церкви къ церкви коринѳской, по случаю происшедшаго тогда въ Коринѳѣ возмущенія. Намъ извѣстно, что оно было читаемо всенародно — какъ прежде въ весьма многихъ церквахъ, такъ и нынѣ у насъ. А что во времена Климента дѣйствительно произошло возмущеніе въ Коринѳѣ, о томъ достойный вѣроятія свидѣтель — Егезиппъ.

Глава XVII. О гоненіи при Домиціанѣ.

Домиціанъ обнаружилъ великую жестокость въ-отношеніи ко многимъ. Онъ, безъ всякой законной формы суда, умертвилъ не мало римскихъ дворянъ и мужей знаменитыхъ; безчисленное же множество другихъ замѣчательныхъ людей, безъ причины, осудилъ на изгнаніе изъ предѣловъ имперіи и на лишеніе имущества; а наконецъ сдѣлался вполнѣ преемникомъ Неронова богоненавидѣнія и богоборства, то-есть, второй (послѣ Нерона) воздвигъ на насъ гоненіе, несмотря на то, что отецъ его Веспасіанъ не умышлялъ противъ насъ ничего злаго.

Глава XVIII. Объ Апостолѣ Іоаннѣ и его Откровеніи.

Естъ преданіе, что во время этого гоненія Апостолъ и вмѣстѣ Евангелистъ Іоаннъ, находившійся еще въ живыхъ, за свое свидѣтельство о Божественномъ словѣ осужденъ былъ жить на островѣ Патмосѣ [20]. Ириней въ пятой книгѣ Противъ ересей, разсуждая о числѣ антихристова имени, о которомъ упоминается въ такъ-называемомъ Откровеніи Іоанна, говоритъ объ Іоаннѣ слово-въ-слово такъ: «Если-бы объ имени антихриста надлежало открыто возвѣстить въ настоящее время, то о немъ возвѣстилъ-бы тотъ, кто видѣлъ откровеніе; потому-что оно [откровеніе] было видимо недавно, почти въ нашъ вѣкъ, въ концѣ царствованія Домиціанова». — Ученіе нашей Вѣры въ тѣ времена было столь светозарно, что и чудные ему писатели [21] не затрудлялись передавать намъ сказанія о гоненіи и о нераздѣльныхъ съ нимъ мученичествахъ. Они съ точностію означали даже самое время. Мы находимъ у нихъ повѣствованіе, что на пятнадцатомъ году Домиціанова царствованія, вмѣстѣ со многими другими, и Флавія Домицилла, племянница Флавія Климента, одного изъ тогдашнихъ римскихъ консуловъ, въ наказаніе за исповѣданіе Христа, сослана была на островъ Понтію [22].

Глава XIX. О томъ, что Домиціанъ повелѣлъ истребить Iудеевъ, происходящихъ отъ рода Давидова.

Когда Домицiанъ повелѣлъ истребить Іудеевъ, происходящихъ отъ рода Давидова; то нѣкоторые изъ еретикокъ, по древнему преданію, указали на потомковъ Іуды (а Іуда былъ по плоти братъ Спасителя), что они происходятъ отъ Давида и находятся въ родствѣ съ самимъ Христомъ. Объ этомъ повѣствуетъ Егезиппъ, говоря слово-въ-слово такъ:

Глава XX. О родственникахъ Спасителя нашего.

Изъ родственниковъ Господа оставались еще внуки Іуды, называемаго по плоти братомъ Господнимъ, — и на нихъ-то указывали, какъ на происходящихъ изъ рода Давидова. Одинъ эвокатъ [23] привелъ ихъ предъ кесаря Домиціана, потому-что и этотъ послѣдній, подобно Ироду, боялся пришествія Христова. Домиціанъ спросилъ ихъ: справедливо-ли приписываютъ имъ происхожденiе отъ Давида? — Они признались. — Потомъ императоръ сдѣлалъ вопросъ: сколько у нихъ имущества, или какими владѣютъ они суммами денегъ? — Наше имущество состоитъ только въ 9.000 динаріяхъ, отвѣчали оба; изъ него каждому принадлежитъ половина. Но это имущество — не въ деньгахъ, прибавили они, а въ цѣнѣ тридцати плетровъ земли, обработывая которую собственными руками, мы и взносимъ подати, и питаемся сами. Тутъ-же показали они и свои руки, какъ свидѣтельство трудовъ, показали и жесткость тѣла, и отъ безпрестанной работы затвердѣлые на рукахъ мозоли. Наконецъ Домицiанъ спросилъ ихъ о Христѣ и Его царствѣ, — каково оно будетъ, когда и гдѣ откроется; и они отвѣчали, что Его царство — не отъ міра, и не земное, а, небесное и ангельское, что оно откроется по окончаніи вѣка, когда, пришедши во славѣ, Онъ будетъ судить живыхъ и мертвыхъ и воздастъ каждому по дѣламъ его. По этому объясненію, Домиціанъ ничего не заключилъ о нихъ, но, презрѣвъ ихъ, какъ людей ничтожныхъ, далъ имъ свободу и указомъ прекратилъ гоненіе на Церковь. А отпущенные сдѣлались предстоятелями церквей, какъ исповѣдники и вмѣстѣ родственники Господа. Наслаждаясь миромъ, они дожили до времени Траяна». — Такъ повѣствуетъ Егезиппъ. Подобнымъ образомъ упоминаетъ о Домиціанѣ и Тертулліанъ. «Пытался нѣкогда, говоритъ онъ, то-же дѣлать и Домиціанъ, наслѣдовавшій часть жестокости Нероновой; но, кажется, имѣя нѣсколько благоразумія, скоро прекратилъ эти дѣйствія и вызвалъ назадъ изгнанныхъ изъ отечества». — Послѣ пятнадцатилѣтняго царствованія Домиціанова, принялъ власть Нерва, — и, по опредѣленію римскаго сената, какъ повѣствуютъ тогдашніе историки, почести, назначенныя Домиціану, были отмѣнены, а несправедливо сосланные имъ возвращены въ мѣсто ихъ жительства и введены во владѣніе имуществомъ. Въ это-же время, по древнему преданію; и Апостолъ Іоаннъ, оставивъ островъ, куда былъ сосланъ, снова сталъ жить въ Ефесѣ.

Глава XXI. О томъ, что третьимъ предстоятелемъ александрiйской церкви былъ Кердонъ.

Преемникомъ Нервы, царствовавшаго съ небольшимъ годъ, былъ Траянъ. На первомъ году правленія Траянова предстоятельство въ александрійской церкви, послѣ Авилія, епископствовавшаго тринадцать лѣтъ, принялъ Кердонъ, — и это, считая отъ перваго епископа Анніана, былъ тамъ третій. Въ то время римскою церковію управлялъ еще Климентъ, равнымъ образомъ третій изъ епископовъ, слѣдовавшихъ по порядку послѣ Павла и Петра. Первый былъ Линъ, а второй за нимъ — Аненклитъ.

Глава XXII. О томъ, что вторымъ епископомъ антіохійской церкви былъ Ігнатій.

Въ то-же время, по смерти перваго антіохійскаго епископа Эводія, вторымъ признается Игнатій. А въ іерусалимской церкви, послѣ брата Спасителя нашего, вторымъ вступилъ тогда въ служеніе Симеонъ.

Глава XXIII. Повѣствованіе объ Апостолѣ Іоаннѣ.

Въ то время въ Азіи находился еще въ живыхъ возлюбленный Іисусомъ Апостолъ и вмѣстѣ Евангелистъ Іоаннъ, по смерти Домиціана возвратившійся изъ ссылки съ острова (Патмоса) и управлявшій азійскими церквами. А что онъ дѣйствительно дожилъ до того времени, довольно привести слова двухъ свидѣтелей. Эти свидѣтели достойны вѣроятія; потому-что они были охранителями церковнаго Православія, — разумѣю Иринея и Климента александрійскаго. Первый изъ нихъ во второй книгѣ Противъ ересей слово-въ-слово говоритъ такъ: «Утверждаютъ всѣ Пресвитеры, обращавшіеся съ Іоанномъ, ученикомъ Господа, что Іоаннъ передалъ это; ибо онъ жилъ съ ними до временъ Траяна». — И въ третьей книгѣ упомянутаго сочиненiя повѣствуетъ то-же самое въ слѣдующихъ словахъ: «Да и ефесская церковь, которая основана Павломъ, и въ которой жилъ Іоаннъ до временъ Траяна, есть истинная свидѣтельница апостольскаго преданія». — А Климентъ въ своемъ сочиненiи подъ заглавіемъ: Какой богачь спасется? — означая то-же самое время, прибавляетъ еще сказаніе, весьма нужное для людей, желающихъ слышать прекрасное и полезное. Возми и читай его сочиненiе; — въ немъ говорится такъ: «Выслушай притчу; но это — не притча, а истинное повѣствованіе, переданное Апостоломъ Іоанномъ и сохранившееся въ памяти. Когда тираннъ умеръ, — Апостолъ съ острова Патмоса возвратился въ Ефесъ и, по приглашенію, посѣтилъ ближайшія области язычниковъ — частію для поставленія епископовъ, частію для устроенія цѣлыхъ церквей, а частію для принятія въ клиръ нѣкоторыхъ лицъ, указанныхъ Святымъ Духомъ. Пришедши въ одинъ, недалеко отстоящій отъ Ефеса городъ, который называютъ и по имени [24], и утѣшивъ братій, онъ замѣтилъ между прочими юношу, виднаго тѣломъ, пріятнаго лицемъ, чувствительнаго сердцемъ и, обратившись къ поставленному надъ всѣми Епископу, сказалъ: этого я ввѣряю тебѣ съ особенною заботливостiю, свидѣтельствуясь предъ Церковію и Христомъ. Когда же епископъ принялъ его и все обѣщалъ, — Iоаннъ опять подтвердилъ и засвидѣтельствовалъ то-же самое. Послѣ сего онъ возвратился въ Ефесъ; а пресвитеръ, взявъ ввѣреннаго себѣ юношу домой, питалъ его, содержалъ, блюлъ, и наконецъ — просвѣтилъ крещеніемъ (εϕωτισε). Но затѣмъ онъ уже ослабилъ заботливость и наблюденіе надъ нимъ; потому-что сообщилъ ему совершеннаго хранителя — печать Господню. Воспользовавшись раннимъ послабленiемъ, юноша попалъ въ общество лѣнивыхъ, развратныхъ и привыкшихъ ко всякому злу сверстниковъ. Они сперва увлекали его роскошными обѣдами, потомъ уводили съ собою, отправляясь ночью на грабительство, а наконецъ располагали его и къ бóльшему. Юноша по-немногу привыкалъ. Имѣя великую природу, онъ, подобно дикому и сильному коню, рванулся съ прямаго пути и, закусивъ удила, быстро помчался въ бездну. Отказавшись совершенно отъ спасенія въ Богѣ, онъ уже замышлялъ не что-нибудь малое, но, видя, что ему одинъ разъ погибать, рѣшился по-крайней-мѣрѣ за какія-нибудь бóльшія преступленія подвергнуться равной участи съ товарищами. Итакъ, собравъ ихъ и составивъ разбойническую шайку, сдѣлался ея начальникомъ, и насиліемъ, кровожадностію и жестокостію превосходилъ всѣхъ. Между тѣмъ временемъ случилась какая-то надобность, — и Іоанна снова пригласили. Апостолъ устроилъ все, для чего пришелъ, и потомъ говоритъ: ну-ка, епископъ! возврати намъ залогъ, который я и Христосъ ввѣрили тебѣ при свидѣтельствѣ управляемой тобою церкви. — Епископъ сперва изумился, думая, что оклеветанъ въ похищеніи денегъ, которыхъ не бралъ. Онъ и не могъ вѣрить Іоанну — въ томъ, чего не было, и не смѣлъ не вѣрить. — Требую отъ тебя юноши и души брата, сказалъ Апостолъ. Тутъ, глубоко вздохнувъ, старецъ заплакалъ и отвѣчалъ: онъ умеръ! — Какъ и какою смертію? — Умеръ для Бога, примолвилъ онъ: сдѣлался злымъ и гибельнымъ человѣкомъ, главою разбоя, — и теперь, вмѣсто церкви, занимаетъ съ своею шайкою гору. Тогда Апостолъ разорвалъ свою одежду и, съ великою скорбію ударивъ себя по главѣ, сказалъ: о, прекраснаго стража братской души лишился я! Поспѣшите приготовить мнѣ лошадь и дать кого-нибудь въ проводники. — Іоаннъ оставилъ церковь и поѣхалъ, какъ могъ скорѣе, на гору. Пріѣхавъ въ указанное мѣсто, онъ былъ взятъ передовою стражею разбойниковъ и не старался ни бѣжать, ни упрашивать, а только взывалъ: я для того и пришелъ; ведите меня къ вашему начальнику! Начальникъ тотъ-часъ вооружился и ожидалъ. Но только-что Іоаннъ подошелъ, — онъ узналъ его и отъ стыда обратился въ бѣгство; а Апостолъ погнался за нимъ, какъ могъ скорѣе, забывая свою старость. Зачѣмъ, сынъ мой, ты бѣжишь отъ меня — твоего отца, человѣка безоружнаго и стараго? — взывалъ онъ. Будь милостивъ ко мнѣ, дитя мое, не бойся. Есть еще надежда жизни; я берусь отвѣчать за тебя предъ Христомъ и, если потребуется, я понесу твою смерть, какъ Господь понесъ нашу; за твою душу я отдамъ свою. Остановись, вѣруй; Христосъ послалъ меня. Услышавъ это, онъ сперва остановился и потупилъ глаза, потомъ бросилъ оружіе, затрясся и залился слезами. Старецъ подошелъ; а тотъ, обнявъ его съ выраженiями величайшей скорби началъ умолять о прощенiи и вторично крестился — въ слезахъ, только пряталъ правую свою руку. Но Апостолъ ручался и клялся, что онъ испросилъ ему прощенiе у Спасителя, умолялъ его, палъ предъ нимъ на колѣни и, облобызавъ правую его руку, какъ уже очищенную покаяніемъ, увлекъ его снова въ церковь. Здѣсь же вознося за него частыя молитвы, вводя его съ собою въ подвиги непрерывнаго поста и питая его мысль различными, трогательными наставленіями, Іоаннъ, говорять, оставилъ его только тогда, когда онъ совершенно возвращенъ былъ Церкви, и тѣмъ подалъ великій примѣръ истиннаго покаянія, великое доказательство возрожденія и трофей видимаго воскресенiя!

Глава XXIV. О порядкѣ Евангелій.

Это сказаніе Климента я помѣстилъ здѣсь, для свѣдѣнія и пользы читателей. Пересмотримъ-же и Писанія, безпрекословно принадлежащія тому самому Апостолу (Іоанну). Во-первыхъ дóлжно быть признано означенное его именемъ Евангеліе, извѣстное поднебеснымъ церквамъ. А что древніе очень основательно дали ему четвертое мѣсто послѣ трехъ прочихъ, — явно будетъ изъ слѣдующаго. Дивные и по-истинѣ богоугодные мужи, — разумѣю Апостоловъ Христовыхъ, — отличались высокою чистотою жизни и украшались всякою добродѣтелію души, но языкомъ говорили простымъ. Надѣясь на дарованную себѣ Спасителемъ Божественную и чудную силу, они и не могли, и не хотѣли ученіе своего Учителя облекать изысканными и искусственными выраженіями. Руководясь единственно внушеніемъ содѣйствующаго имъ Духа Божія, и дивною, совершающеюся чрезъ нихъ силою Христовою, они возвѣщали всей землѣ познаніе о Небесномъ Царствіи; о тщательномъ же словесномъ изложеніи было у нихъ мало заботы; потому-что они несли служеніе бóльшее и выше-человѣческое. Павелъ былъ, колечно, весьма силенъ въ словѣ и обладалъ полнотою мыслей: но онъ не предалъ письмени ничего кромѣ весьма краткихъ посланій, хотя могъ говорить о безчисленныхъ и таинственныхъ предметахъ; потому-что, вознесшись созерцаніями до третьяго неба и бывъ восхищенъ въ самый божественный рай, удостоился слышатъ тамъ неизреченные глаголы (ср. 2 Кор. 12, 2-5). Не неизвѣстно было это и прочимъ послѣдователямъ Спасителя нашего, — двѣнадцати Апостоламъ, семидесяти ученикамъ и безчисленнымъ другимъ, кромѣ ихъ: однако изъ всѣхъ учениковъ Господнихъ, письменные памятники оставили намъ только Матѳей и Іоаннъ; да и они, говоритъ преданіе, рѣшились писать по настоянію нужды. Матѳей, проповѣдавъ (ученіе Христово) сперва Евреямъ, а потомъ вознамѣрившись идти къ другимъ, изложилъ на отечественномъ языкѣ извѣстное нынѣ подъ его именемъ Евангеліе — для того, чтобы христіанамъ, отъ которыхъ онъ удалялся, это Писаніе могло вознаградить недостатокъ личнаго его присутствія. Между-тѣмъ выдали также свои Евангелія Маркъ и Лука. Тогда-то уже Іоаннъ, проповѣдывавшій, говорятъ, во все время устно, приступилъ наконецъ къ написанію своей проповѣди — по слѣдующей причинѣ. Когда три, прежде написанныя Евангелія распространены были между всѣми и дошли до Іоанна; то онъ, говорятъ, предпринялъ дать свое объ ихъ истинности свидѣтельство, кромѣ того только, что въ тѣхъ Писаніяхъ недостаетъ повѣствованія о дѣлахъ, совершенныхъ Христомъ сперва и въ-началѣ проповѣди. Это и въ-самомъ-дѣлѣ справедливо. Легко сообразить, что прочіе три Евангелиста, описавъ дѣла Спасителя, совершенныя Имъ въ-теченіе года съ того времени, какъ Іоаннъ Креститель заключенъ былъ въ темницу, приняли только это за начало своей повѣсти. И дѣйствительно, Матѳей начинаетъ свою повѣсть временемъ сорокадновнаго поста и бывшаго тогда искушенія, говоря: Слышавъ же (Іисусъ), яко Iоаннъ преданъ бысть, отъиде (изъ Іудеи) въ Галилею (Матѳ. 4, 12). То-же и Маркъ: По преданiи Iоанновѣ пріиде Іисусъ въ Галилею (Марк. 1, 14). Близкое къ этому время означаетъ и Лука, когда, не начавъ еще описывать дѣла Іисуса, говоритъ: Приложи (Иродъ) и сіе надъ всѣми (содѣланными имъ беззаконіями) и затвори Іоанна въ темницѣ (Лук. 3, 20). Посему-то стали, говорятъ, просить Апостола Іоанна, чтобы онъ въ (особомъ) своемъ Евангеліи описалъ время, о которомъ умолчали прежніе Евангелисты, и изобразилъ дѣла Спасителя, относящіяся къ тому времени (то-есть, дѣла до заключенія Крестителя въ темницу). На это именно указываетъ Іоаннъ, когда говоритъ: се сотвори начатокъ знаменіемъ Іисусъ (Іоан. 2, 11), и опять, когда, среди повѣствованія о дѣлахъ Іисуса, упоминаетъ о Крестителѣ, что онъ креститъ въ Енонѣ близь Салима (Іоан. 3, 24). Это ясно также и изъ слѣдующихъ словъ его: не убо бѣ всажденъ въ темницу Іоаннъ (Іоан. 3, 24). Итакъ въ евангельскомъ своемъ Писанiи Іоаннъ повѣствуетъ о дѣлахъ, совершенныхъ Христомъ тогда, когда Креститель еще не былъ заключенъ въ темницу; между-тѣмъ какъ прочіе три Евангелиста упоминаютъ о событіяхъ, случившихся послѣ темничныхъ узъ его. Кто вникнулъ въ это, тому не покажется, что Евангелія взаимно себѣ противорѣчатъ, (тотъ увидитъ) что въ Іоанновомъ повѣствуется о первыхъ дѣлахъ Христа, а прочія содержатъ въ себѣ повѣствованія о событіяхъ, послѣдовавшихъ за тѣмъ временемъ. Поэтому естественно было Іоанну умолчать о родословіи Спасителя по плоти, которое предварительно изложили Матѳей и Лука, и начать съ богословія, открытаго ему Духомъ Божіимъ, какъ превосходнѣйшему (изъ Евангелистовъ). Этого довольно о евангельскомъ Писаніи Іоанна. Причину же, по которой написалъ Евангеліе Маркъ, мы замѣтили прежде. А что касается до Луки, то, начиная свою исторію, онъ самъ указываетъ на поводъ къ ея написанію. Такъ-какъ многіе, говоритъ, опрометчиво брались повѣствовать о тѣхъ событіяхъ, которыя ему вполнѣ извѣстны; то, считая нужнымъ предохранить насъ отъ сомнительныхъ мнѣній, онъ передалъ въ собственномъ Евангеліи несомнѣнное сказаніе о всемъ, справедливость чего достаточно узналъ — частію чрезъ сожитіе и обращеніе съ Павломъ; а частію чрезъ собесѣдованіе съ прочими Апостолами. Таковы мои мысли о семъ предметѣ. Впрочемъ со-временемъ, когда будетъ удобнѣе, сказанное объ этомъ другими я постараюсь подтвердить и свидѣтельствами древнихъ. Изъ Писаній Іоанна, кромѣ Евангелія, какъ нынѣшніе, такъ и древнiе христіане признаютъ, безъ всякихъ споровъ, и первое его посланіе; а касательно двухъ прочихъ противорѣчатъ между собою. Мнѣніе же о его Откровеніи еще и нынѣ колеблется въ ту и другую сторону. Впрочемъ о немъ въ своемъ мѣстѣ будетъ также сдѣлано изслѣдованіе на основаніи древнихъ свидѣтельствъ.

Глава XXV. О признанныхъ всѣми Божественныхъ Писаніяхъ и о другихъ, которыя не таковы.

Но, если мы коснулисъ сего предмета; то кстати будетъ теперь перечислить упомянутыя доселѣ писанія Новаго Завѣта. А именно: на первомъ мѣстѣ надобно поставить святую четверицу Евангелій; за ними слѣдуетъ исторія апостольскихъ Дѣяній; послѣ того должны войти въ списокъ посланія Павла; далѣе надобно дать мѣсто извѣстному у насъ первому посланію Іоаннову и равнымъ образомъ посланію Петрову; а наконецъ, если покажется, помѣстить и Откровеніе Іоанново. Мнѣнія о немъ мы изложимъ въ свое время. Эти Писанія признаны всѣми. Къ Писаніямъ же, въ-разсужденіи которыхъ есть противорѣчія, и которыя однакожъ приняты многими, относятся посланiя, называемыя Іаковлевымъ и Іудинымъ, также второе посланіе Петра и именуемыя вторымъ и третьимъ Іоанна, — Евангелисту-ли принадлежатъ они, или другому соименному писателю. Но между подложными надобно считать и книгу дѣяній Павловыхъ, и книгу, означенную словомъ «Пастырь», и Откровеніе Петра, и сверхъ того, извѣстное посланіе Варнавы, и такъ-называемыя ученія Апостоловъ, и, если угодно, Откровеніе Іоанна, которое, какъ я сказалъ, одни отвергаютъ, а другіе причисляютъ къ подлиннмъ. Къ послѣднимъ нѣкоторые относятъ Евангеліе Евреевъ [25], которое особенно любятъ принявшіе Христа Евреи. Касательно всѣхъ этихъ писаній, есть взаимно-противорѣчащія мнѣнія. Несмотря однакожъ на то, мы сочли нужнымъ перечислить и ихъ, чтобы, по церковному преданію, истинныя, несомнѣнныя и всѣми признанныя книги отличить отъ другихъ, которыя хотя и не вошли въ Завѣтъ, даже возбуждаютъ въ-разсужденіи себя противорѣчія, однакожъ извѣстны весьма многимъ учителямъ Церкви. Чрезъ это мы получимъ понятіе и объ упомянутыхъ писаніяхъ, и о другихъ, распространненныхъ еретиками подъ именами Апостоловъ, напримѣръ — Петра, Ѳомы, Матѳея, — и о тѣхъ, которыя содержатъ въ себѣ евангелія прочихъ мужей, кромѣ поименованныхъ, — и о дѣяніяхъ будто-бы Андрея, Іоанна и иныхъ Апостоловъ. Объ этихъ книгахъ не упоминалъ въ своемъ сочиненіи ни одинъ изъ ряда церковныхъ писателей. Притомъ, самый характеръ рѣчи въ тѣхъ книгахъ уклоняется оть тона апостольскаго; даже мысли и заключающіяся въ нихъ положенія весьма далеко отступаютъ отъ истиннаго Православія и явно представляются вымыслами еретиковъ. Поэтому не только должны почитать ихъ подложными, но и отвергать, какъ нелѣпыя и нечестивыя. Перейдемъ теперь къ повѣствованію о дальнѣйшемъ.

Глава XXVI. Объ обманщикѣ Менандрѣ.

Менандръ, преемникъ Симона волхва, явилъ въ себѣ не меньше гибельное орудіе діавольской силы, какъ и его предшественникъ. Онъ былъ также Самарянинъ и, ставъ не ниже своего учителя въ волхвованіи, показывалъ еще больше диковинъ (τερατολαγιαις). Себя называлъ онъ спасителемъ, посланнымъ откуда-то свыше, изъ царства невидимыхъ эоновъ [26], для спасенія человѣка, — и училъ, что никто не можетъ превзойти самыхъ Ангеловъ міроздателей, не сдѣлавшись сперва опытнымъ въ искусствѣ волхвованія, которое онъ преподаетъ, и не принявъ сообщаемаго имъ крещенія, — что удостоившіеся креститься получатъ безсмертіе въ самой этой жизни и никогда не умрутъ, но останутся здѣсь и будутъ наслаждаться всегдашнею молодостію и безсмертіемъ. Объ этомъ можно читать у Иринея. А Іустинъ, въ томъ мѣстѣ, гдѣ упоминаетъ о Симонѣ, приводитъ сказаніе и о Менандрѣ, говоря: «Мы знаемъ, что нѣкто Менандръ, Самарянинъ, изъ селенія Капаратеи, ученикъ Симона, бывъ также подстрекаемъ демономъ, пришелъ въ Антіохію и своимъ искусствомъ волхвованія обманулъ многихъ. Онъ увѣрялъ своихъ послѣдователей, что они не умрутъ. Его приверженцы есть и теперь, и остаются въ томъ-же убѣжденіи». — А все это было стараніе силы діавольской — посредствомъ волхвовъ, носившихъ имя христіанъ, осквернить волшебствомъ великое таинство благочестія и осмѣять чрезъ нихъ церковное ученіе о безсмертіи души и воскресеніи мертвыхъ. Но люди, избравшіе себѣ такихъ спасителей, лишились истинной надежды.

Глава XXVII. О ереси Эвiонитовъ.

Между-тѣмъ лукавый демонъ, кого не могъ отторгнуть отъ любви Христа Божія этимъ способомъ, въ тѣхъ находилъ другую слабую сторону и овладѣвалъ ими. Первые христіане называли ихъ собственно Эвіонитами, имѣвшими скудное и унизительное понятіе о Христѣ. Эвіониты почитали Его бѣднымъ и обыкновеннымъ человѣкомъ, который только за усовершенствованіе нрава признанъ праведнымъ, и который родился отъ соединенія мужа съ Маріею. Они признавали необходимымъ соблюденіе обрядоваго Закона, какъ будто-бы одна вѣра во Христа и сообразная съ нею жизнь не могли спасти ихъ. Другіе, кромѣ этихъ, носившіе то-же имя, хотя и избѣгали упомянутыхъ нелѣпыхъ мнѣнiй и не отвергали ученія, что Господь родился отъ Дѣвы и Святаго Духа, однакожъ не допускали предвѣчности Его бытія и не соглашались исповѣдать Его Словомъ и Премудростію Бога, а потому питали одинаковое съ прежними нечестіе, — тѣмъ болѣе, что, подобно имъ, заботились объ исполненіи внѣшнихъ обрядовъ, предписываемыхъ Закономъ. Называя Апостола (Павла) отступникомъ отъ Закона, они полагали, что всѣ его посланія должны быть отвергнуты и, пользуясь однимъ, такъ-называемымъ евангеліемъ Евреевъ, прочія Писанія мало уважали. Эвіониты хранили субботу и вообще вели образъ жизни, подобный Іудеямъ; впрочемъ, какъ и мы, праздновали также дни воскресные, для воспоминанія о воскресенiи Господнемъ. По этой-то причинѣ они и получили свое названіе, то-есть, названы Эвіонитами за скудость своего ума; ибо это имя у Евреевъ значитъ «бѣдный».

Глава XXVIII. О ересеначальникѣ Керинѳѣ.

По свидѣтельству преданія, въ то-же время жилъ и Керинѳъ, начальникъ другой ереси. Кай, котораго слова я уже приводилъ выше, въ извѣстномъ своемъ разсужденіи пишетъ о Керинѳѣ слѣдующее: «Также и Керинѳъ въ откровеніяхъ, какъ-бы написанныхъ великимъ Апостоломъ, баснословитъ намъ о диковинахъ, будто-бы показанныхъ ему Ангелами, и потомъ присовокупляетъ, что послѣ воскресенія настанетъ земное царство Христово, что люди тогда опять будутъ жить тѣлесно въ Іерусалимѣ, служа страстямъ и удовольствіямъ, и что тысяча лѣтъ пройдетъ въ брачныхъ празднованіяхъ (говоритъ врагъ Божественныхъ Писаній съ намѣреніемъ обольстить слушателей)». Равнымъ образомъ и Діонисій, получившій въ наше время епископство надъ александрiйскою церковiю, во второй книгѣ Обѣтованій (Επαγγελιων) говоря нѣчто объ Іоанновомъ Откровеніи изъ древняго преданія, между-прочимъ упоминаетъ о Керинѳѣ слѣдующими словами: «Керинѳъ, основатель ереси, названной по немъ керинѳскою, захотѣлъ украсить свой вымыслъ достоуважаемымъ именемъ; ибо главный пунктъ его ученія состоялъ въ томъ, что царство Христово будетъ земное. Но, такъ-какъ онь былъ человѣкъ преданный тѣлу и слишкомъ плотолюбивый; то къ чему стремился самъ, тѣмъ выражалъ свои мечты и о царствѣ: — все ограничивалось у него удовлетвореніемъ чрева и животныхъ побужденій (των υπο γαστερα), то-есть, пищею, питіемъ, брачными узами, — а чтобы придать этому почетнѣйшее значеніе, — празднествами, жертвоприношеніями и жертвенными пирами». Такъ говоритъ Діонисій. А Ириней пъ первой книгѣ Противъ ересей, изложивъ нѣкоторое таинственное ученіе Керинѳа, въ третьей передаетъ письменно и достопамятную повѣсть, какъ дошедшую до него по преданію отъ Поликарпа. Онъ разсказываетъ, что Апостолъ Іоаннъ однажды пришелъ въ баню мыться; но, узнавъ, что во внутреннемъ отдѣленіи бани сидитъ Керинѳъ, тотъ-часъ соскочилъ съ своего мѣста и бросился къ дверямъ, потому-что не терлѣлъ находиться подъ одною съ нимъ кровлею. Къ тому-же возбуждалъ онъ и другихъ бывшихъ съ собю, говоря: уйдемъ; какъ-бы не обрушилась баня, если въ ней сидитъ Керинѳъ, врагъ истины.

Глава XXIX. О Николаѣ и называемыхъ по немъ еретикахъ.

Около того-же времени, но весьма недолго существовала и такъ-называемая ересь Николаитовъ, о которой упоминается въ Откровеніи Іоанна (2, 6. 15). Николаиты хвалились, что основателемъ ихъ секты былъ Николай, одинъ изъ діаконовъ, вмѣстѣ со Стефаномъ рукоположенныхъ Апостолами для служенія бѣднымъ. Климентъ александрійскій въ третьей книгѣ Строматъ повѣствуетъ о немъ слово-въ-слово такъ: «Николай, говорятъ, имѣлъ за собою красивую жену, и когда, по вознесенiи Спасителя, Апостолы укоряли его, какъ человѣка ревниваго, то онъ, выведши ее на средину, предлагалъ жениться на ней, кому угодно. Такой поступокъ будто-бы вытекалъ изъ его изреченія, что плоть надобно употреблять во зло. Приставшіе къ сектѣ Николая слѣдовали его поступку и изреченiю слѣпо, безъ размышленія, и предавались безстыдно прелюбодѣйству. Но я слышалъ, что самъ Николай не имѣлъ сообщенія ни съ какою другою женщиною, кромѣ той, на которой былъ женатъ, и что изъ его дѣтей, дочери состарѣлись въ дѣвицахъ, а сынъ остался свободнымъ отъ искушенiя. Если же это справедливо, то, выведши предъ лице Апостоловъ жену, любимую имъ до ревности, онъ доказалъ этимъ свое отреченіе отъ страсти, и его изреченіе, что плоть дóлжно употреблять во зло, было урокомъ воздержанія отъ самыхъ вожделѣнныхъ удовольствій. Кажется, онъ не хотѣлъ, по заповѣди Спасителя, служить двумъ господамъ, — удовольствію и Господу. Такъ, сказываютъ, училъ и Матѳіасъ: «съ плотію надобно бороться, надобно употреблять ее во зло и не давать ей никакого повода къ удовольствiю: напротивъ душу дóлжно возращать вѣрою и вѣдѣніемь». Но довольно о людяхъ, которые въ тѣ времена, намѣреваясь оболгать истину, совершенно исчезли быстрѣе мысли».

Глава XXX. Объ Апостолахъ, жившихъ въ брачномъ состояніи.

Климентъ, въ-слѣдъ за приведенными теперь его словами, исчисляетъ Апостоловъ, которые, вопреки людямъ, отвергающимъ бракъ, жили въ состояніи брачномъ. «Будутъ-ли они порицать и Апостоловъ, говоритъ онъ? Петръ и Филиппъ раждали дѣтей; Филиппъ выдалъ замужъ дочерей; самъ Павелъ не усумнился въ одномъ посланіи привѣтствовать свою жену, которой онъ не водилъ съ собою, для бóльшаго удобства въ служеніи». — Но если мы уже коснулись этого предмета; то не непріятно будетъ привести и другое, достойное разсказа повѣствованіе Климента, изложенное имъ въ семнадцатой книгѣ Строматъ, слѣдующимъ образомъ: «Говорятъ, блаженный Петръ, видя, что его жену ведутъ на смерть, весьма обрадованъ былъ ея призванiемъ и возвращеніемъ домой. Тогда, назвавъ ее но имени, онъ тономъ сильнаго убѣжденія и увѣщанія воскликнулъ къ ней: жена, помни Господа! Таковъ былъ бракъ святыхъ мужей! въ этомъ-то состояла совершенная привязанность взаимно любимыхъ!» Эти повѣствованія, какъ приличныя нашему предмету, помѣщены здѣсь, кажется, благовременно.

Глава XXXI. О кончинѣ Іоанна и Филиппа.

О кончинѣ Павла и Петра, о времени и образѣ ихъ смерти, также о мѣстѣ погребенія ихъ останковъ, по преложеніи жизни ихъ, мы сказали уже прежде. Равнымъ образомъ сказано частію и о времени, когда умеръ Іоаннъ; мѣсто же погребенія его указывается въ посланіи Поликрата, бывшаго епископомъ ефесской церкви. Это посланіе онъ пишетъ къ Виктору, епископу римскому, и въ немъ упоминаетъ какъ объ Іоаннѣ, такъ и объ Апостолѣ Филиппѣ, и его дочеряхъ — слѣдующимъ образомъ: «Да и въ Азіи погребены великіе началовожди (στοιχεια), имѣющіе воскреснуть въ послѣднiй день пришествiя Господня, когда облеченный славою Господь пріидетъ съ неба и взыщетъ всѣхь святыхъ: Филиппа, одного изъ двѣнадцати Апостоловъ, погребеннаго въ Іераполисѣ, двухъ дочерей его, состарѣвшихся въ дѣвствѣ, и третью его дочь, посвятившую себя въ жизни Святому Духу и почившую въ Ефесѣ; также Іоанна, который возлежалъ на персяхъ Господа, былъ священникомъ и носилъ дщицу (πέταλον[27], былъ исповѣдникомъ и учителемъ, и равнымъ образомъ погребенъ въ Ефесѣ». — Такъ говорится объ ихъ кончинѣ. А въ недавно-упомянутомъ разговорѣ Кая Проклъ, противъ котораго направлено это изслѣдованіе, согласно съ приведенными словами о кончинѣ Филиппа и его дочерей, повѣствуетъ слѣдующее: «Послѣ сего въ азійскомъ Іераполисѣ были четыре пророчицы, дочери Филиппа. Тамъ находится и гробница ихъ, въ которой погребенъ и ихъ отецъ». — Это говоритъ Проклъ. Но Лука въ Дѣяніяхъ апостольскихъ упоминаетъ о дочеряхъ Филиппа, такъ какъ-бы онѣ жили съ своимъ отцемъ въ Кесаріи іудейской и удостоились дара пророчества. Вотъ его слова: пріидохомъ въ Кесарію и вшедше въ домъ Филиппа благовѣстника, суща отъ седьми (діаконовъ), пребыхомъ у него. Сего же бяху дщери дѣвицы четыри прорицающія (Дѣян. 21, 8-9). Теперь мы изложили, что дошло до нашего свѣдѣнiя объ Апостолахъ и апостольскихъ временахъ, объ оставшихся намъ Священныхъ Писанiяхъ и о тѣхъ, въ-разсужденiи которыхъ есть противорѣчія, но которыя однакожъ читались всенародно въ весьма многихъ церквахъ, также о сочиненіяхъ совершенно подложныхъ и чуждыхъ апостольскаго Православія. Переходимъ къ дальнейшему повѣствованію.

Глава XXXII. О томъ, какъ принялъ мученическую смерть Симеонъ, епископъ iерусалимскiй.

Послѣ Нерона и Домицiана, при Траянѣ, котораго время мы теперь описываемъ, было, говорятъ, воздвигнуто противъ насъ гоненіе, по случаю частнаго возмущенія народа по городамъ [28]. Въ сіе-то гоненіе, по преданію, мученически кончилъ жизнь свою Симеонъ, сынъ Клеоповъ, бывшій, какъ сказано выше [29], вторымъ епископомъ іерусалимской церкви. Объ этомъ свидѣтельствуетъ также Егезиппъ, различными сказаніями котораго мы пользовались уже прежде. Повѣствуя о нѣкоторыхъ еретикахъ, онъ присовокупляетъ, что обвиненный ими тогда Симеонъ въ-продолженіе многихъ дней и различнымъ образомъ мученъ былъ за имя христіанина, что онъ привелъ въ великое удивленіе самого судію и окружавшихъ его, и кончилъ жизнь почти тою-же смертію, какую претерпѣлъ Господь. Впрочемъ послушаемъ лучше самого писателя, который повѣствуетъ объ этомъ слово-въ-слово такъ: «изъ числа сихъ еретиковъ, нѣкоторые донесли на Симеона, сына Клеопова, что онъ происходитъ отъ Давида и носитъ имя христіанина, — за что Симеонъ и пострадалъ при императорѣ Траянѣ и консулѣ Аттикѣ, бывъ уже 120 лѣтъ отъ роду». — Егезиппъ присовокупляетъ, что и самимъ обвинителямъ Симеона въ-послѣдствіи, когда отыскиваемы были потомки царскаго колѣна Іудеевъ, пришлось подвергнуться тому-же обвиненію, будто-бы, то-есть, и они происходили отъ царскаго колѣна. Можно заключать, что этотъ Симеонъ былъ самовидѣцъ Господа и лично слушалъ Его, — чему доказательствомъ служитъ долголѣтіе его жизни и упоминаніе въ евангельскомъ Писаніи о Маріи, дочери Клеопы [30], который, какъ выше сказано, былъ отецъ Симеона. Тотъ-же писатель упоминаетъ и о другихъ потомкахъ изъ рода одного брата Спасителева, именемъ Іуды: они дожили до того-же царствованія, исповѣдавъ вѣру во Христа еще при Домиціанѣ, — о чемъ мы сказали прежде [31]. Вотъ его слова: «Они идутъ и дѣлаются предстоятелями всей церкви, какъ исповѣдники и родственники Господни. Среди глубокаго мира, которымъ наслаждалась церковъ, они доживаютъ до временъ императора Траяна, когда выше-упомянутый Симеонъ, сынъ Клеопы, дяди Господня, оклеветанный еретиками, приведенъ былъ на судъ предъ Аттика и, мучимый въ-продолженіе многихъ дней, столь непоколебимо исповѣдовалъ вѣру во Христа, что и консулъ, и всѣ присутствовавшіе крайне удивлялись мужественному терпѣнію стодвадцатилѣтняго старца и наконецъ приказали пригвоздить его ко кресту. — Повѣствуя о тогдашнихъ событіяхъ, этотъ писатель присовокупляетъ, что до того времени Церковь пребывала чистою и непорочною дѣвою, — что если и были люди, посягавшіе на здравый смыслъ спасительнаго ученія, то они скрывались еще во мракѣ неизвѣстности [32]. Когда же священный ликъ Апостоловъ различно окончилъ жизнь, и когда поколѣніе людей, удостоившихся собственнымъ слухомъ внимать Божественной Мудрости, прешло; тогда, подъ вліяніемъ обмана лжеучителей, началась крамола нечестиваго заблужденія. Ободряясь тѣмъ, что уже нѣтъ въ живыхъ ни одного Апостола, еретики начали лжеименное свое знанiе открыто противупоставлять проповѣди истины. Такъ объ этомъ пишетъ Егезиппъ. Но мы будемъ продолжать свою Исторію.

Глава XXXIII. О томъ, какъ Траянъ запретилъ отыскивать христiанъ.

Тогда во многихъ мѣстахъ было воздвигаемо на насъ столь сильное гоненіе, что Плиній Секундъ, одинъ изъ знаменитѣйшихъ областныхъ правителей [33], будучи тронутъ многочисленностію мучениковъ, донесъ императору о множествѣ умерщвляемыхъ за вѣру и присовокупилъ, что въ поступкахъ этихъ людей онъ не нашелъ ничего нечестиваго и противузаконнаго, кромѣ развѣ того, что они встаютъ вмѣстѣ съ утреннею зарею и воспѣваютъ Христа, какъ Бога; что же касается до любодѣянія, убійствъ и другихъ подобныхъ преступленій, то они отвращаются отъ этого, и вообще поступаютъ по законамъ. Въ-слѣдъ за симъ Траянъ постановилъ: поколѣнія христіанъ не преслѣдовать; но кто случайно попадется, наказывать. Послѣ сего пламя гоненія, стремившееся на насъ съ грозною силою, хотя нѣсколько и ухихло; однако людямъ, которые желали дѣлать намъ зло, оставалось не менѣе къ тому предлоговъ. Въ иныхъ мѣстахъ чернь, а въ другихъ и сами правители областей устрояли противъ насъ ковы, такъ-что, и безъ общихъ гоненій довольно было по-мѣстамъ частныхъ, — и многіе изъ вѣрующихъ подвергались различнымъ мученіямъ. Это сказаніе заимствовали мы изъ упомянутой выше латинской апологіи Тертулліана, которая въ переводѣ говоритъ такъ: «Мы нашли, что розыски противъ насъ были запрещены. Когда правитель области, Плиній Секундъ, однихъ изъ христіанъ осуждая на смерть, другихъ лишая гражданскихъ достоинствъ, наконецъ былъ пораженъ множествомъ жертвъ и не зналъ, что ему дѣлать; то обратился къ императору Траяну и говорилъ, что въ этихъ людяхъ онъ не нашелъ ничего преступнаго, кромѣ отреченія ихъ — приносить жертвы идоламъ, — присовокупляя, что христіане встаютъ очень рано и воспѣваютъ Христа, какъ Бога; а чтобы пребыть вѣрными своему исповѣданію, запрещаютъ убійство, любодѣяніе, любостяжаніе, хищеніе и тому подобныя преступленія. Въ-слѣдствіе сего Траянъ опредѣлилъ: поколѣнія христіанъ не преслѣдовать, а кто случайно попадется, наказывать». Такъ и было.

Глава XXXIV. О томъ, что четвертымъ предстоятелемъ римской церкви былъ Эварестъ.

На третьемъ году царствованія выше-упомянутаго императора, епископъ римской церкви Климентъ, охранявшій ученіе Божественнаго слова всего 9 лѣтъ, передавъ служеніе Эваресту, умеръ.

Глава XXXV. О томъ, что третьимъ предстоятелемъ іерусалимской церкви былъ Іустъ.

Когда Симеонъ сказаннымъ образомъ окончилъ жизнь; тогда на престолъ епископства въ Іерусалимѣ вступилъ нѣкто Іудей, по имени Іустъ, одинъ изъ безчисленнаго множества обрѣзанныхъ, увѣровавшихъ въ то время во Христа.

Глава XXXVI. Объ Игнатіѣ и его посланіяхъ.

Въ то-же время въ Азіи процвѣталъ собесѣдникъ Апостоловъ Поликарпъ, получившій епископство надъ смирнскою церковію отъ самовидцевъ и служителей Господа. При немъ славился Папій, епископъ іерапольской паствы, мужъ, обладавшій всестороннею ученостію и знаніемъ Писанія [34]; также Игнатій, второй послѣ Петра епископъ антіохійскій, котораго и теперь еще весьма многіе восхваляютъ. Есть преданіе, что, за исповѣданіе имени Христова, онъ былъ отправленъ изъ Сиріи въ Римъ, и тамъ содѣлался пищею дикихъ звѣрей. Проходя Азію подъ строгимъ надзоромъ стражи, Игнатій своими устными бесѣдами и наставленіями укрѣплялъ христіанъ тѣхъ городовъ, чрезъ которые путешествовалъ, и увѣщавалъ болѣе всего беречься возникавшихъ и распространявшихся именно тогда ересей. Въ-особенности же убѣждалъ твердо держаться апостольскихъ преданій, которыя, для безопасности, счелъ нужнымъ подтвердить собственнымъ свидѣтельствомъ и заключить въ письмена. Такъ, бывъ въ Смирнѣ, гдѣ тогда находился Поликарпъ, онъ написалъ одно посланіе церкви ефесской, въ которомъ упоминаетъ о ея пастырѣ Онисимѣ; другое — къ церкви магнезійской, что при рѣкѣ Меандрѣ, въ которомъ такъ-же говоритъ объ епископѣ Дамасѣ; третье — къ церкви тралліанской, надъ которою предстоятельствовалъ тогда, по его словамъ, Полибій [35]. Сверхъ того написано имъ посланіе и къ церкви римской, которымъ онъ упрашиваетъ римскихъ христіанъ не удерживать его отъ мученической смерти и не лишать вожделѣнной надежды. Въ подтвержденіе сказаннаго нами хорошо привести нѣсколько словъ изъ этихъ посланій: «Отъ Сиріи до Рима, пишетъ Игнатій [36], я борюсь съ дикими звѣрями, борюсь на сушѣ и на морѣ, ночью и днемъ, съ десятью леопардами — окружающимъ меня отрядомъ воиновъ, которые дѣлаются тѣмъ хуже, чѣмъ больше благодѣтельствуешь имъ. Обиды ихъ поучительны для меня, но ни о семъ оправдаюся (1 Кор. 4, 4). Молюсь и желалъ-бы, какъ можно скорѣе, встрѣтиться съ приготовленными для меня звѣрями. Я приласкаю ихъ, чтобы они немедленно пожрали меня, и не боялись прикоснуться ко мнѣ, какъ къ нѣкоторымъ другимъ. А если сами собой не захотятъ, я принужду ихъ. Простите меня; я знаю, чтó мнѣ полезно. Теперь только я начинаю быть ученикомъ; теперь не трогаетъ души моей ни видимое, ни невидимое, да Христа пріобрящу (Флп. 3, 8). Пусть пріидутъ на меня огонь и крестъ, ярость звѣрей, расторженіе костей, отсѣченіе членовъ, изможденіе всего тѣла, мученія самаго діавола, лишь-бы мнѣ пріобрѣсти Христа». Такъ писалъ Игнатій изъ Смирны къ выше-упомянутымъ церквамъ. А находясь уже за Смирною, въ Троадѣ, бесѣдовалъ письменно съ Филадельфiйцами, съ церковію сирійскою и отдѣльно — съ предстоятелемъ ея Поликарпомъ. Хорошо зная его, какъ мужа апостольскаго, сей вѣрный и добрый пастырь поручалъ ему антіохійскую паству и умолялъ имѣть ревностное о ней попеченіе. Въ посланіи къ Смирнянамъ онъ приводитъ слѣдующія, неизвѣстно откуда заимствованныя [37] имъ слова о Христѣ: «Я знаю и вѣрую, что Христосъ и по воскресеніи являлся во плоти; ибо, подошедши къ Петру и бывшимъ съ нимъ, сказалъ: возьмите, осяжите Меня и видите, что Я — не духъ безтѣлесный. Они тотъ-часъ осязали Его и увѣровали». — О мученичествѣ Игнатія зналъ и Ириней, который упоминаетъ и о его посланіяхъ. «Нѣкто изъ нашихъ, говоритъ онъ, за исповѣданіе Бога осужденный на съѣденіе звѣрями, сказалъ: я пшеница Божія, которую измелютъ зубы звѣрей, что-бы сдѣлаться ей чистымъ хлѣбомъ». — Упоминаетъ о томъ-же, въ извѣстномъ своемъ посланіи къ Филиппiйцамъ [38] и Поликарпъ, говоря слово-въ-слово такъ: «Умоляю всѣхъ васъ быть послушными и имѣть возможное терпѣніе, какое видѣли вы не только въ блаженномъ Игнатіѣ, Руфѣ и Зосимѣ, но и въ другихъ бывшихъ среди васъ, въ самомъ Павлѣ и прочихъ Апостолахъ. Будьте увѣрены, что всѣ они не напрасно текли своимъ путемъ, но съ вѣрою и правдою, и пребываютъ въ уготованномъ для нихъ мѣстѣ у Господа, которому спострадали; ибо они возлюбили не нынѣшній вѣкъ, но Умершаго за насъ и Воскрешеннаго ради насъ Богомъ». — Потомъ присовокупляетъ: «вы и Игнатій писали ко мнѣ, чтобы я съ кѣмъ-нибудь изъ путешественниковъ отослалъ ваши посланія въ Сирію: при удобномъ случаѣ я или самъ исполню это, или пошлю съ вашимъ порученіемъ другаго. Присланныя къ намъ Игнатіемъ и прочія, имѣющіяся у насъ посланія, мы, по вашему требованію, отправили къ вамъ, приложивъ ихъ къ сему нашему писанію. Вы можете почерпнуть изъ нихъ великую пользу; потому-что они содержатъ въ себѣ образцы вѣры, терпѣнія и всякаго назиданія о Господѣ нашемъ». — Это — объ Игнатіѣ. Послѣ него епископство въ антіохійской церкви принялъ Иросъ.

Глава XXXVII. О знаменитыхъ еще въ то время евангелистахъ [39].

Между знменитыми лицами того времени былъ Кодратъ, который, подобно дочерямъ Филиппа (діакона), отличался, говорятъ, даромъ пророчества. Много было тогда и другихъ славныхъ мужей, находившихся въ первомъ порядкѣ преемниковъ апостольскихъ. Какъ богоугодные ученики такихъ предшественниковъ, они продолжали созидать церкви на основаніяхъ, положенныхъ всюду Апостолами: болѣе и болѣе распространяли проповѣдь и сѣяли спасительныя сѣмена небеснаго царствія по пространству всей вселенной. Многіе изъ нихъ въ то время, дѣйствіемъ Божественнаго Слова сильно увлекаемые къ любомудрію, сперва исполняли спасительную заповѣдь, то-есть, раздѣляли свое имущество бѣднымъ (Матѳ. 19, 21), а потомъ предпринимали путешествія и совершали дѣло евангелистовъ, съ ревностію возвѣщая Христа людямъ, вовсе еще неслыхавшимъ слова Вѣры, и сообщая имъ книги Божественныхъ Евангелій. Положивъ основанія Вѣры въ которыхъ-нибудь чýждыхъ странахъ и поставивъ тамъ пастырями другихъ, съ порученіемъ воздѣлывать новонасажденіе, сами они, сопровождаемые Божественною благодатію и помощію, отходили въ иныя земли и къ инымъ народамъ; потому-что сила Духа Божія тогда совершала чрезъ нихъ еще много чудесъ, такъ-что съ первою проповѣдію всѣ слушатели ихъ неукоснительно, съ полною готовностію и отъ души принимали вѣру въ Творца всяческихъ. Впрочемъ перечислить по именамъ всѣхъ ближайшихъ преемниковъ апостольскихъ, бывшихъ пастырями, или даже евангелистами въ разныхъ церквахъ вселенной, невозможно: мы упомянемъ въ своей Исторіи поименно только о тѣхъ, о которыхъ преданіе, при помощи письменныхъ памятниковъ апостольскаго ученія, сохранилось донынѣ.

Глава XXXVIII. О посланіи Климента и о сочиненіяхъ, ложно ему приписываемыхъ.

Напримѣръ [40] объ Игнатіѣ — въ упомянутыхъ его посланіяхъ, и о Климентѣ — въ посланіи, всѣми признанномъ, которое онъ написалъ отъ лица римской церкви къ церкви коринѳской. Въ немъ Климентъ приводитъ много мыслей изъ посланія къ Евреямъ, даже заимствуетъ оттуда слово-въ-слово цѣлыя выраженія, и тѣмъ ясно показываетъ, что это Писаніе (посланіе къ Евреямъ) — не новое, слѣдовательно справедливо причисляется къ прочимъ Писаніямъ Апостола. Такъ-какъ Павелъ бесѣдовалъ письменно съ Евреями на отечественномъ языкѣ, то одни говорятъ, что его посланіе перевелъ Евангелистъ Лука, а другiе, что — этотъ самый Климентъ; и послѣднее мнѣніе, кажется, вѣроятнѣе, какъ по сходству образа выраженія въ посланіи Климента и въ посланіи къ Евреямъ, такъ и по небольшому различію содержанiя въ обоихъ писаніяхъ. Надобно замѣтить, что есть и еще приписываемое Клименту посланіе; но мы не признаемъ его столь несомнѣннымъ, какъ первое, потому-что никто изъ древнихъ, сколько знаемъ, не пользовался имъ. Нѣкоторые въ наше время начали приписывать Клименту и другія многословныя и длинныя сочиненія, содержащія въ себѣ разговоры между Петромъ и Аппіономъ: но о нихъ древніе вовсе не упоминаютъ; да они и не носятъ на себѣ признаковъ чистаго апостольскаго Православія. Такъ признанное всѣми посланіе Климента теперь извѣстно; сказано также о посланіяхъ Игнатія и Поликарпа.

ГЛАВА XXXIX. О сочиненiяхъ Папiя.

Папію приписывается пять сочиненiй подъ заглавіемъ: Изъясненiе Господнихъ изреченій. На сіи только приписываемыя ему сочиненія указываетъ и Ириней въ слѣдующихъ словахъ: «объ этомъ въ четвертой своей книгѣ (а ихъ всего — пять) письменно свидѣтельствуетъ и Папій, слушатель Іоанна, другъ Поликарпа, мужъ древній». — Таково сказаніе Иринея. Но самъ Папiй, въ предисловіи къ своимъ книгамъ, отнюдь не называетъ себя слушателемъ и самовидцемъ святыхъ Апостоловъ, а говоритъ только, что онъ принялъ ученіе Вѣры отъ близкихъ къ нимъ, и выражается объ этомъ слѣдующимъ образомъ: «Я не премину изложить тебѣ, что хорошо узналъ отъ старцевъ и хорошо запомнилъ, и присоединить объясненія для подтвержденія истины; потому-что я держался не тѣхъ, которые, подобно многимъ, говорятъ много, а тѣхъ, которые учатъ истинѣ; я соображался не съ тѣми, которые припоминаютъ чужія заповѣди, а съ тѣми, которые держатся заповѣдей, преданныхъ отъ Господа для вѣры и происходящихъ отъ самой истины. Если мнѣ случалось встрѣчать кого-либо, обращавшагося со старцами; то я заботливо распрашивалъ объ ученіи старцевъ, напримѣръ, что говорилъ Андрей, что Петръ, что Филиппъ, что Ѳома или Іаковъ, что Іоаннъ или Матѳей, либо кто другой изъ учениковъ Господа, что — Аристіонъ и пресвитеръ Іоаннъ, ученики Господни. Ибо я полагалъ, что книжныя свѣдѣнія не столько принесутъ мнѣ пользы, сколько живой и болѣе внѣдряющійся голосъ». Здѣсь достойно замѣчанія, что Папій упоминаетъ о двухъ Іоаннахъ: одного изъ нихъ онъ ставитъ вмѣстѣ съ Петромъ, Іаковомъ, Матѳеемъ и прочими Апостолами, ясно указывая на Евангелиста; а другаго отдѣляетъ въ рѣчи отъ Апостоловъ, причисляетъ къ инымъ, поставивъ передъ нимъ Аристіона, и прямо называетъ пресвитеромъ. Отсюда справедливымъ является то сказаніе, что въ Азіи было два мужа, носившихъ это имя, да и въ Ефесѣ находятся двѣ гробницы, изъ которыхъ каждая доселѣ называется Іоанновою. На это необходимо обратить вниманіе, потому-что Откровеніе, извѣстное подъ именемъ Іоаннова, вѣроятно видѣлъ второй, если кому неугодно приписать его первому. Такимъ образомъ Папій, о которомъ мы теперь говоримъ, сознается, что ученіе Апостоловъ онъ принялъ отъ ихъ учениковъ, а Аристіона и пресвитера Іоанна слушалъ самъ; по-крайней-мѣрѣ часто упоминая о нихъ по имени, онъ въ своихъ сочиненіяхъ помѣщаетъ ихъ преданія. Надѣюсь, что все это сказано нами не безъ пользы. Къ приведеннымъ словамъ Папія можно присоединить другіе отрывки его сочиненій, въ которыхъ онъ разсказываетъ нѣчто чудесное, что будто-бы дошло до него по преданію. Прежде было сказано, что Апостолъ Филиппъ съ своими дочерьми имѣлъ жительство въ Іераполисѣ; а теперь замѣтимъ, что Папій, жившiй въ тѣ-же времена, упоминаетъ о чудесномъ событіи, о которомъ онъ слышалъ отъ дочерей Филипповыхъ. Именно, онъ повѣствуетъ, что въ его время воскрешенъ мертвый, разсказываетъ и о другомъ чудѣ, которое случилось съ Іустомъ, прозваннымъ Варсавою, что онъ выпилъ смертоносный напитокъ и, по благодати Господа, не испыталъ ничего худаго. Этого Іуста святые Апостолы, по вознесенiи Спасителя, поставили вмѣстѣ съ Матѳіемъ и молились, да будетъ кто-либо изъ нихъ избранъ по жребію вмѣсто Іуды предателя, для восполненія числа двѣнадцати, — какъ повѣствуется въ книгѣ Дѣяній: и поставиша два: Іосифа, нарицаемаго Варсаву, иже нареченъ бысть Іустъ (Iustus — правдивый), и Матѳія, и помолившеся рѣша… (Дѣян. 1, 23-24). Тоть-же писатель разсказываетъ много и другаго, что будто-бы дошло до него по неписанному преданію, именно — передаетъ нѣкоторыя неизвѣстныя притчи и наставленія Спасителя, и нѣчто близкое къ баснословію; напримѣръ говоритъ, что по воскресеніи мертвыхъ наступитъ царство Христово на этой самой землѣ — тѣлесно, и будетъ продолжаться тысячу лѣтъ. Такую мысль онъ вывелъ, думаю, изъ апостольскихъ сказаній, не понявши чего-либо, сказаннаго Апостолами таинственно, въ образахъ; потому-что былъ человѣкъ ума, кажется, весьма ограниченнаго, сколько можно заключать изъ его сочиненій, хотя въ весьма многихъ послѣдующихъ писателяхъ церковныхъ, имѣвшихъ въ виду древность мужа, могъ возбудить подобное своему мнѣніе, напримѣръ въ Иринеѣ и другихъ, державшихся того-же образа мыслей. Папій приводитъ въ своемъ сочиненіи и нѣкоторыя сказанія выше-упомянутаго Аристіона о бесѣдахъ Господнихъ, и преданія пресвитера Іоанна. Отсылая къ нимъ любознательныхъ, мы считаемъ нужнымъ къ выписаннымъ словамъ Папія присовокупить его преданіе о Маркѣ, написавшемъ Евангеліе. Оно излагается такъ: «Пресвитеръ говоритъ и то, что Маркъ, истолкователь Петра, въ точностію написалъ все, что запомнилъ, хотя и не держался порядка словъ и дѣяній Христовыхъ, потому-что самъ не слушалъ Господа и не сопутствовалъ Ему. Въ-послѣдствіи, правда, онъ былъ, какъ сказано, съ Петромъ; но Петръ излагалъ ученіе съ цѣлію — удовлетворить нуждамъ слушателей, а не съ тѣмъ, чтобы бесѣды Господни передать по порядку. Посему Маркъ нисколько не погрѣшилъ, описывая нѣкоторыя событія такъ, какъ припоминалъ ихъ: онъ заботился только о томъ, какъ-бы не пропустить чего-нибудь слышаннаго, или не переиначить». Такъ Папій повѣствуетъ о Маркѣ; а о Матѳеѣ онъ говоритъ слѣдующее: «Матѳей записалъ бесѣды Господа на еврейскомъ языкѣ; а переводилъ ихъ, кто какъ могъ». Выше-упомянутый писатель пользуется свидѣтельствами изъ перваго посланія Іоаннова и изъ перваго Петрова. Онъ разсказываетъ также исторію о женѣ, которую за многія преступленія обвиняли предъ Господомъ, — о чемъ пишется и въ Евангеліи Евреевъ. Все это мы сочли нужнымъ прибавить къ выше-сказанному.

КОНЕЦЪ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРІИ.

Примѣчанія:
[1] Объ этомъ упоминаетъ Климентъ въ 9 кн. изслѣдованій.
[2] Парѳія находилась на границахъ древней Персіи.
[3] Древніе подъ именемъ Скиѳіи разумѣли всю полосу земли, простирающуюся отъ Чернаго до Каспійскаго морей къ сѣверу, а со стороны сѣвера не опредѣляли ея никакою чертой.
[4] Подъ именемъ Азіи древніе разумѣли не цѣлую часть земли, которая называется Азіею, но только нынѣшнюю Малую Азію.
[5] На основаніи 1 Петр. 1, 1.
[6] Преданіе говоритъ, что Апостолъ считалъ себя недостойнымъ принять крестную смерть, подобную смерти Спасителя.
[7] Страна между Адріатическимъ моремъ и Дунаемъ. Неронъ 67 г. отъ Рожд. Хр.
[8] Книга «Пастырь» получила это названіе потому, что въ ней, между-прочимъ, описывается явленіе Ангела, который, принявъ видъ пастуха, сообщаетъ Эрмѣ нѣкоторыя наставленія и правила жизни.
[9] Т. е. дѣятельно общался.
[10] Указывается на второе посланіе къ Тимоѳею (4, 10), гдѣ однакожъ говорится, что Крискентъ посланъ былъ въ Галатію. Впрочемъ Ѳеодоритъ утверждаетъ, что подъ именемъ Галатіи Апостолъ разумѣетъ Галлію; потому-что оба эти названія прилагаемы были къ одной и той-же странѣ, которая въ-послѣдствіи носила так-же имя Галло-Греціи.
[11] Ареопагомъ называлось высшее судебное мѣсто въ Аѳинахъ.
[12] По свидѣтельству Епифанія (Iib. de ponderibus et mensuris), увѣровавшіе во Христа жители Іерусалима извѣщены были Ангеломъ о предстоящей осадѣ Іерусалима и, переселившись въ Пеллу, оставались тамъ до временъ Адріана, который перестроилъ Іерусалимъ, назвалъ его Эліею и расположилъ выходцевъ возвратиться въ отечественный свой городъ.
[13] На Востокѣ домы строятъ обыкновенно съ плоскими кровлями.
[14] У древнихъ Іудеевъ, въ какой бы странѣ кто изъ нихъ ни находился, было обыкновеніе — въ молитвенномъ расположеніи обращаться мыслiю и взоромъ къ іерусалимскому храму.
[15] Это не противорѣчитъ выше-приведеннымъ словамъ Іосифа, что мятежники не терпѣли голода. О довольствѣ ихъ Іосифъ говоритъ при началѣ осады, о голодѣ — при концѣ.
[16] Нѣкоторые филологи подъ словомъ Ιερογραμματεις разумѣютъ книжниковъ, на которыхъ лежала обязанность хранить книги Закона и читать ихъ народу въ храмѣ и въ синагогахъ. Они засѣдали также, вмѣстѣ съ первосвященникомъ и старѣйшинами, въ синедріонѣ (Дѣян. 23, 9) и пользовались особеннымъ уваженіемъ народа, какъ люди ученые, то-есть, лучше всѣхъ понимающіе смыслъ Закона.
[17] У Іосифа, вмѣсто προς τους παροντας, стоитъ προς τους παιοντας, т. е. къ біющимъ.
[18] Іосифъ не означаетъ, въ которой именно книгѣ Священнаго Писанія. Можно думать, что онъ указываеть на слова Даніила (2, 44). Это пророчество приводятъ также Светоній и Тацитъ. Выписываемое Евсевіемъ мѣсто изъ Іосифа находится въ его Исторіи объ iудейской войнѣ, кн. 6, гл. 5. 4.
[19] Іосифъ былъ правителемъ Галилеи и въ этой должности не однократно водиль свое войско сражаться противъ Римлянь. Пришедши на помощь къ жителямъ Мотапаты галилейской, онъ былъ раненъ и взятъ въ плѣнъ. Однакожъ Римляне обходились съ нимъ милостиво и въ-послѣдствіи дали ему свободу. Онъ пріобрѣлъ особенное расположеніе Веспасіана тѣмъ, что предсказалъ ему царствованіе. Во время осады Іерусалима, Титъ держалъ Іосифа при себѣ. Слѣдовательно Іосифъ былъ самовидѣмъ всего, что тогда происходило.
[20] Одинъ изъ острововъ архипелага на Средиземномъ морѣ, не далеко отъ береговъ Малой Азiи. Онъ и доселѣ остался пустынною скалою. Въ гавани Ростіи еще указываютъ пещеру, въ которой Іоаннъ видѣлъ и написалъ свое Откровеніе. На томъ самомъ мѣстѣ находится нынѣ греческій монастырь Откровенія.
[21] Изъ дошедшихъ до насъ сказаній, написанныхъ языческими писателями объ этомъ предметѣ, можно указать только на Исторію Діона Кассія (63, 14), въ которой, подъ именемъ обвиненныхъ тогда въ безбожіи, надобно разумѣть, по всей вѣроятности, христіанъ. Впрочемъ Евсевій въ своей Хроникѣ указываетъ именно на некоего писателя Бретонія.
[22] Понтія, нынѣшній Понца, недалеко отъ неаполитанскихъ береговъ.
[23] Эвокатами, или вызванными, у Римлянъ называлісь воины, которые, отслуживъ свои срочные годы, продолжали служить по просьбѣ или за подарки, но уже несли службу болѣе почетную.
[24] Писатель александрiйской Хроники разумѣетъ здѣсь Смирну. Полагаютъ, что Климентъ не наименовалъ города потому, чтобы не положить пятна на память св. Поликарпа, епископа смирнскаго, о юношеской жизни котораго идетъ здѣсь рѣчь.
[25] Евангеліе Евреевъ, или отъ Евреевъ (ϰατ᾽ Εβραιους) написано было на еврейскомъ языкѣ, но въ-послѣдствіи переведено Іеронимомъ на греческій и латинскій. Иначе называется оно Евангеліемъ двѣнадцати Апостоловъ и носитъ ясные признаки древности. Содержаніе его существенно сходно съ содержаніемъ Евангелія отъ Матѳея, только обезображено нѣсколькими вставками и выпусками. Имъ пользовались въ древности еретики-эвіониты.
[26] Подъ именемъ эоновъ гностики разумѣли духовъ, проистекшихъ отъ полноты Божественнаго существа. Несмотря на свою единосущность съ Богомъ, они, по понятію гностиковъ, были одною степенью ниже Его. Изъ эоновъ произошли дальнѣйшія истеченія бытій, изъ которыхъ одно и послѣднее есть чувственный міръ.
[27] Золотую дшицу носилъ на груди iудейскiй первосвященникъ.
[28] Подобныя возмущенія противъ христіанъ происходили отъ-того, что язычники видѣли въ нихъ презрѣніе къ отечественнымъ богамъ и почитали ихъ безбожниками, а частiю отъ-того, что Христіанство уменьшило доходы жрецовъ и промышленниковъ, занимавшихся изготовленіемъ идоловъ.
[29] См. кн. 3. гл. XI (стр. 85 наст. изд.).
[30] То-есть, о Марiи Клеоповой. Iоан. 19, 25.
[31] См. кн. 3. гл. XX (стр. 87-88 наст. изд.).
[32] Это свидѣтельство Егезиппа Евсевій, конечно, относитъ только къ церкви іерусалимской, а не къ Церкви вообще.
[33] Плиній Секундъ (Младшій) былъ правителемъ Виѳиніи. Донесеніе его Траяну одни относятъ къ 104-му, а другіе — къ 111-му году. Оно содержится въ сборникѣ его писемъ, гл. X. Ер. 97. Тамъ-же находится и опредѣленіе Траяна. Ер. 98.
[34] Мужъ, обладавшій всестороннею ученостію и знаніемъ Писанія. — Этихъ словъ въ нѣкоторыхъ греческихъ спискахъ Исторiи Евсевія не находится. А судя по отзыву, какой дѣлаетъ Евсевій о Папiѣ въ послѣдней главѣ сей книги, надобно полагать, что они и въ самомъ дѣлѣ внесены чужою рукою.
[35] Магнезія и Траллы — два города Каріи, на юго-востокѣ Малой Азіи. Первый назывался Магнезіею при Меандрѣ въ отличіе отъ Магнезіи при горѣ Сипилусѣ въ Лидіи.
[36] Эти слова взяты изъ посланія Игнатія къ римской церкви.
[37] Эти слова, весьма сходныя съ словами Лук. 21, 39, читаются въ дошедшихъ до насъ отрывкахъ изъ евангелiя Евреевъ и въ такъ-называемой Проповѣди Петровой.
[38] Это посланіе Поликарпа дошло до насъ. Приводимыя изъ него Евсевіемъ слова находятся въ гл. 9 и 13-й.
[39] Очевидно, что Евсевій разумѣетъ здѣсь не учениковъ Христовыхъ, извѣстныхъ по-преимуществу подъ именемъ Евангелистовъ, и не пастырей церкви вообще, поставленныхъ Апостолами въ разныхъ мѣстахъ христіанскаго міра, но тѣхъ проповѣдниковъ Евангелія, которые, ревнуя о распространеніи ученія Христова въ странахъ, куда свѣтъ Христіанства еще не проникъ, предпринимали дальнія путешествія и проповѣдывали евангельское ученіе во мракѣ языческихъ народовъ (сравн. посл. къ Ефес. 4, 11, гдѣ Апостолъ также отличаетъ Евангелистовъ отъ Апостоловъ и пастырей).
[40] Явно, что начало этой главы есть продолженіе мысли, которою окончена глава предъидущая.

Источникъ: Сочиненія Евсевія Памфила, переведенныя съ греческаго при Санктпетербургской Духовной Академіи. Томъ I. — СПб.: Въ типографіи Е. Фишера, 1848. — С. 111-182.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0