Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Преп. Ефремъ Сиринъ († ок. 379 г.)

Преп. Ефремъ, заслужившій своими высокими поученіями названіе Сирскаго пророка и учителя, родился въ началѣ IV вѣка въ Месопотаміи, въ г. Низибіи, отъ небогатыхъ родителей-земледѣльцевъ, которые, отличаясь христіанскими добродѣтелями, воспитывали своего сына въ страхѣ Божіемъ. Но лѣта юности не прошли для Ефрема безъ нѣкоторыхъ увлеченій и преткновеній. Отъ природы пламенный, онъ былъ раздражителенъ и въ юности своей, какъ самъ онъ говорилъ, нерѣдко ссорился, поступалъ безразсудно и сомнѣвался даже въ промыслѣ Божіемъ. Его напрасно обвинили въ похищеніи овецъ и посадили въ темницу. Здѣсь Ефремъ удостоился слышать голосъ, призывающій его къ благочестію. Оправданный на судѣ и освобожденный изъ темницы, онъ, увидѣвъ въ этомъ руку Божію, премудро правящую міромъ, оставилъ мысль о случайности совершающагося съ человѣкомъ и позналъ, что «есть Око, надъ всѣмъ назирающее» и карающее всякое преступленіе. Возвратясь домой, онъ оставилъ міръ и удалился въ горы къ преп. Іакову Низибійскому (см. 13 янв.). Подъ руководствомъ преп. Іакова онъ упражнялся въ строгихъ подвигахъ благочестія и усердно изучалъ Св. Писаніе. далѣе>>

Творенія

Преп. Ефремъ Сиринъ († ок. 379 г.)
Писанія духовно-нравственныя.

30. Жизнь блаженнаго Аврамія и племянницы его Маріи [1].

Хочу вамъ, братія мои, разсказать прекрасную и совершенную жизнь чуднаго мужа, которую и началъ и совершилъ онъ со славою. Но боюсь представить это чудное и ясное свидѣтельство, изображающее боголюбивую его добродѣтель. Ибо вотъ житіе мужа прекрасно и совершенно; а я немощенъ и неученъ. Изображеніе добродѣтели свѣтло и чудно, а краски мрачны и страшны. Впрочемъ, хотя немощенъ я и неученъ, однакожъ буду говорить; хотя не постигаю вполнѣ совершенства, однакожъ, и не имѣя достаточныхъ силъ описать все, повѣдаю, что могу, о жизни втораго Авраама, того самаго, который былъ въ наши времена, и на землѣ проводилъ житіе ангельское и небесное, пріобрѣлъ терпѣніе подобное адаманту, и сподобился пренебесной благодати; потому что въ юности своей очистилъ себя, чтобъ стать храмомъ Святаго Духа, и уготовалъ изъ себя сосудъ святый, чтобъ вселился въ немъ призвавшій его Богъ.

Итакъ сей блаженный имѣлъ родителей весьма богатыхъ. Они любили его не въ мѣру для естества человѣческаго, и съ дѣтства обручили, въ ожиданіи возвести въ чины. Но не такъ восхотѣлъ самъ онъ; съ юнаго же возраста проводилъ время въ церквахъ, въ сладость слушалъ Божественныя Писанія и усердно изучалъ ихъ. Родители принуждали его вступить въ бракъ; но не того хотѣлось ему. Однако же, послѣ многократныхъ ихъ требованій, согласился онъ на сіе изъ великаго къ нимъ уваженія. Но когда въ седьмый день совершался бракъ, и онъ съ невѣстою сидѣлъ на брачномъ ложѣ, внезапно, подобно нѣкоему свѣту, возсіяла въ сердцѣ его благодать. Оставилъ онъ ложе и вышелъ изъ дому; свѣтъ благодати служилъ для него вождемъ; ему-то послѣдуя, оставилъ онъ городъ, и въ разстояніи двухъ миль нашедши пустую келлію, вошелъ въ нее и поселился въ ней съ великою радостію, и въ веселіи сердца своего прославлялъ Бога. Ужасъ объялъ родителей его и родныхъ ихъ послѣ этого. Всюду ходили они и искали блаженнаго. По прошествіи же семнадцати дней нашли его въ келліи молящимся Богу, и увидѣвъ его, удивились. Но блаженный сказалъ имъ: «Чему дивитесь? Прославьте лучше Бога, человѣколюбца, избавившаго меня изъ тины беззаконій моихъ, и помолитесь о мнѣ, чтобъ до конца носить мнѣ иго, которое Господь сподобилъ меня недостойнаго принять на себя, и чтобъ, поживъ благоугодно Господу, исполнить на себѣ водю Его». И они сказали ему въ отвѣтъ: «аминь». А онъ умолялъ ихъ — не часто безпокоить его. И заградивъ дверь, заключился въ келліи, оставивъ одно небольшое окно, въ которое принималъ пищу.

Умъ его озарился благодатію, и преуспѣвалъ онъ въ совершеннѣйшемъ житіи своемъ, пріобрѣлъ великое воздержаніе, неусыпность и слезы, смиренномудріе и любовь. Молва о немъ разнеслась повсюду, и всѣ, слыша, приходили къ нему видѣть его и вмѣстѣ получить отъ него пользу; потому что дано ему было слово премудрости и разумѣнія. И этотъ слухъ и эта молва о немъ была какъ бы свѣтозарнымь свѣтиломъ для родителей его. Скончались же родители его чрезъ десять лѣтъ по отреченіи его отъ міра, оставивъ ему имѣніе и много золота. Но онъ упросилъ одного искренняго друга своего раздать это бѣднымъ и сиротамъ, чтобъ самому не имѣть препятствія къ упражненію въ молитвахъ; и сдѣлавъ это, жилъ безпечально. Ибо о томъ было попеченіе у блаженнаго, чтобъ умъ его не связанъ былъ ничѣмъ дольнимъ; и потому ничего не имѣлъ онъ у себя на землѣ, кромѣ одного хитона и власяницы, которые носилъ; да еще была у него чашка, изъ которой вкушалъ пищу. Но при всемъ этомъ пріобрѣлъ онъ крайнее смиренномудріе и равную ко всѣмъ любовь: богатаго не предпочиталъ бѣдному, начальника — подчиненному, но всѣхъ равно уважалъ, не смотрѣлъ на лице человѣка, никому никогда не дѣлалъ смѣлыхъ выговоровъ, но слово его, при любви и кротости, растворено было солію. Ибо приходилъ ли кто когда въ сытость отъ сладости слова его, слыша превосходный отвѣтъ его? Или могъ ли кто когда достаточно насмотрѣться на почтенное и ангелоподобное лице его? Но во все время своего подвижничества, со всякимъ усердіемъ подвизавшись болѣе пятидесяти лѣтъ, не измѣнялъ онъ правила; по безмѣрному усердію и по любви, какую имѣлъ ко Христу, все сіе время казалось ему какъ бы немногими днями, и вся подвижническая жизнь не удовлетворяла его. Въ окрестностяхъ города находилось весьма большое селеніе, въ которомъ всѣ жители, отъ малаго до большаго, были язычники. Никто не могъ обратить ихъ. И хотя тамошнимъ епископомъ поставляемы были многіе пресвитеры и діаконы; однакожъ ни одинъ не былъ въ состояніи отвратить ихъ отъ идольскаго безумія, но всѣ удалялись безъ успѣха, не имѣя силъ переносить тѣсноту воздвигаемаго на нихъ гоненія. Не разъ и не дважды приходило къ нимъ множество монаховъ; но и они не болѣе успѣли въ ихъ обращеніи. Въ одинъ же день епископъ сидѣлъ съ своимъ причтомъ и, вспомнивъ о блаженномъ, сказалъ бывшимъ при немъ: «не знаю подобнаго совершеннаго мужа, который бы въ мое время для всякаго благаго дѣла столько же, какъ господинъ Аврамій, украшенъ былъ всѣми добродѣтелями, какія любитъ Богъ». Клирики сказали ему въ отвѣть: «дѣйствительно, Христовъ онъ рабъ и совершенный подвижникъ». Епископъ же продолжалъ говорить имъ: «намѣреваюсь рукоположить его въ языческое селеніе; потому что терпѣніемъ своимъ и любовію въ состояніи онъ будетъ обратить жителей къ Богу». И воставъ немедленно, вмѣстѣ съ причтомъ приходитъ къ Аврамію. Когда взошли и привѣтствовали его, епископъ началъ говорить ему о селеніи и просить его, чтобъ шелъ туда. Аврамій, выслушавъ это, весьма опечалился и говоритъ епископу: «позволь мнѣ, отецъ, оплакивать беззаконія свои; потому что не совершенъ и немощенъ я для такого дѣла». Епископъ опять сталъ говорить ему: «силенъ ты благодатію Христовою; не полѣнись исполнить сіе послушаніе». Блаженный говорилъ въ отвѣтъ: «умоляю твое преподобіе, помилуй несовершенство мое, и позволь мнѣ оплакивать бѣдствія свои». Епископъ говоритъ ему: «вотъ, все ты оставилъ, возненавидѣлъ міръ и все, что въ мірѣ, распялъ себя самого; однако же, все это совершивъ, не имѣешь послушанія». Услышавъ же это, Аврамій заплакалъ и сказалъ: «кто я, мертвый песъ, и что такое жизнь моя, что такъ подумалъ ты о мнѣ?» Но епископъ говорилъ ему: «вотъ, сидя здѣсь, спасаешь ты себя одного; а тамъ по благодати Божіей многихъ можешь спасти и обратить къ Богу. Посему разочти самъ въ себѣ, которая награда больше, та или эта, себя ли одного спасти, или вмѣстѣ съ собою спасти и многихъ другихъ?» Блаженный же, продолжая плакать, сказалъ: «воля Господня да будетъ! но ради послушанія иду». И выведя его изъ келліи, взялъ съ собою въ городъ; и епископъ, рукоположивъ его, отослалъ съ радостію въ сопровожденіи причта. Блаженный же дорогою молился Богу, говоря: «видишь немощь мою, Человѣколюбивый и Благій, и пошли благодать Твою и помощь мнѣ, чтобъ прославлялось имя Твое святое».

Пришедши въ селеніе, увидѣлъ онъ, что жители одержимы безуміемъ идолослуженія, и воздохнувъ заплакалъ; возведши же очи свои на небо, сказалъ: «Ты, единый милосердый, единый человѣколюбивый, не презри дѣла рукъ Твоихъ»! И съ поспѣшностію послалъ въ городъ къ искреннему другу своему, чтобъ выслалъ ему остатки имѣнія. Получивъ же это, въ нѣсколько дней построилъ церковь и принесъ въ ней молитву Богу, со многими слезами взывая и говоря: «Господи, собери разсѣянныхъ людей Твоихъ, и введи ихъ въ сей храмъ Твой, и просвѣти очи ума ихъ къ познанію Тебя единаго истиннаго Бога». И совершивъ молитву, вышелъ изъ церкви, и вступивъ въ языческій храмъ, ниспровергъ мерзости, и жертвенники ихъ разорилъ. Жители, увидѣвъ это, какъ дикіе звѣри бросилисъ на него и бичами выгнали его изъ селенія. Но онъ воротился и пришелъ на свое мѣсто, и войдя въ церковь, съ плачемъ и сѣтованіемъ молилъ о нихъ Бога, чтобъ спаслись. Когда же наступило утро, жители, пришедши, нашли его молящагося и ужаснулись отъ изумленія. Каждый день приходили они въ церковь не молиться, но смотрѣть на красоту зданія и на украшенія въ ономъ. Блаженный началъ умолять ихъ, чтобъ познали истиннаго Бога; а они били его палками, какъ бездушный камень и, подумавъ, что уже умеръ, оставили почти полумертваго и удалились. Въ полночь пришелъ онъ въ себя и, крѣпко воздохнувъ, заплакалъ и сказалъ: «почему, Владыка, презрѣлъ Ты смиреніе мое? Почему отвращаешь отъ меня лице Свое? Почему отвергаешь душу мою и оставляешь безъ вниманія дѣла рукъ Своихъ? Нынѣ, человѣколюбивый Владыка, воззри на рабовъ Твоихъ, и дай имъ познать Тебя, потому что нѣтъ Бога, кромѣ Тебя». По молитвѣ онъ всталъ, пошелъ въ селеніе, взошелъ въ церковь, сталъ и началъ пѣть. По наступленіи дня, жители снова пришли, увидѣли его, поражены были ужасомъ и, предавшись неистовству, эти жестокіе, безчеловѣчные, не имѣющіе никакой жалости люди стали немилосердо мучить его и, наложивъ опять на него веревку, извлекли изъ селенія, какъ и въ предшествовавшій день.

Но все это терпя, какъ адамантъ, до трехъ лѣтъ пребывалъ Аврамій въ этихъ великихъ скорбяхъ и нуждахъ, былъ битъ, оскорбляемъ, влачимъ, притѣсняемъ, переносилъ голодъ и жажду. И при всемъ, что ни было съ нимъ, не возненавидѣлъ онъ жителей, не имѣлъ на нихъ негодованія, но исполнялся къ нимъ бóльшею и бóльшею любовію, и своею скромностію утишалъ гнѣвъ ихъ, пылавшій подобно горящему костру.

Когда ругались они надъ нимъ, онъ, умоляя, увѣщавая, лаская упрашивалъ старцевъ какъ отцевъ, молодыхъ какъ братьевъ, дѣтей какъ чадъ.

Въ одинъ день всѣ жители селенія, отъ малаго до большаго, собравшись вмѣстѣ, съ удивленіемъ начали говорить другъ другу: «видите терпѣніе этого человѣка и несказанную привязанность его къ намъ; среди такого множества скорбей и бѣдствій, какія причиняли мы ему, не ушелъ онъ отсюда, никому изъ насъ не сказалъ худаго слова, не возненавидѣлъ насъ, но съ великою радостію переносилъ все это. Если бы не былъ съ нимъ живый Богъ, какъ говоритъ онъ, если бы не было и царства, и рая, и суда, и воздаянія; то не сталъ бы онъ просто терпѣть отъ насъ все это. Да и какъ одинъ онъ сокрушилъ всѣхъ боговъ, они же не могли сдѣлать ему никакого зла? Подлинно Божій онъ слуга и все имъ сказанное божественно и истинно. Пойдемъ же, увѣруемъ въ проповѣдуемаго имъ Бога». И сказавъ это, всѣ единодушно устремились къ нему въ церковь, взывая и говоря: «слава пренебесному Богу, пославшему раба Своего, чтобъ, освободивъ отъ заблужденія, спасти насъ!»

Блаженный, увидѣвъ ихъ, возрадовался великою радостію, и лице его процвѣло, какъ прекрасный цвѣтокъ. Отверзъ онъ уста свои и говорилъ имъ: «благословенны вы, отцы, братія и чада, пришедшіе во имя Господне! Приступите, и единогласно воздадимъ славу Богу, Который просвѣтилъ очи сердца вашего къ познанію Его. Пріимите на себя печать жизни, чтобъ очиститься вамъ отъ идольской нечистоты, и всею душею увѣруйте, что есть Богъ, Творецъ неба и земли, и всего, что существуетъ на нихъ, Богъ безначальный, непостижимый, неисповѣдимый, невмѣстимый, неизмѣняемый, нескончаемый, свѣтоподателъ, человѣколюбецъ, великій и чудный, страшный и могущественный, милостивый и благій. Увѣруйте и въ Сына Его Единороднаго, Который есть сила и премудрость Отчая, сіяніе славы Отчей, и Которымъ все сотворено. Увѣруйте и въ Святаго Его Духа, единосущнаго и соцарственнаго Ему въ безпредѣльные и нескончаемые вѣки, все животворящаго. И увѣровавъ, улучите вѣчную жизнь». Всѣ сказали ему въ отвѣтъ: «Да, отецъ нашъ и путеводителъ жизни нашей, такъ и да будетъ, какъ говоришь и учишь насъ, такъ и вѣруемъ, такъ и славимъ». И блаженный, приступивъ, всѣхъ ихъ, отъ малаго до большаго, числомъ до тысячи душъ, крестилъ во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Каждый же день неопустительно читалъ имъ Божественныя Писанія, уча ихъ и говоря имъ о царствѣ небесномъ, о вѣрѣ и оправданіи, о воскресеніи мертвыхъ и о страшномъ судѣ. Какъ добрая и хорошо воздѣланная земля, принявъ въ себя сѣмя, приноситъ прекрасный плодъ, частію во сто, частію въ шестьдесятъ, а частію въ тридцать кратъ: такъ и они съ великою готовностію принимали слово его, съ пріятностію слушая ученіе; и какъ Ангелъ Божій былъ онъ предъ ними. И какъ связями держится прочное и прекрасное зданіе: такъ любовію и горячноетію привязана была къ нему всякая душа, и умъ ихъ просвѣщался утѣшеніемъ вѣры и ученія его.

Цѣлый годъ, по увѣрованіи ихъ, пробылъ съ ними блаженный, непрестанно день и ночь уча ихъ слову Божію. Потомъ же, увидѣвъ усердіе ихъ къ Богу и твердость въ вѣрѣ, а также и къ себѣ любовь, попечительность, честь и славу, и убоявшись, чтобъ не нарушить для нихъ своего подвижничеекаго правила, и чтобъ умъ его не сталъ нѣкоторымъ образомъ связанъ попеченіемъ о земномъ, ночью всталъ и началъ молиться Богу, говоря: «Единый безгрѣшный, единый святый, во святыхъ почивающій, единый человѣколюбивый и милосердый Владыка, изъ тмы призвавшій сихъ людей Твоихъ, и утвердившій ихъ въ чудномъ Твоемъ свѣтѣ вѣдѣнія, разрѣшившій ихъ отъ узъ сопротивника, обратившій отъ заблужденія и давшій имъ вѣру въ Тебя, до конца, Владыка, сохрани ихъ, заступись, Господи за сіе стадо Твое, которое пріобрѣлъ Ты человѣколюбіемъ Своимъ, и осѣни ихъ всемогущею Твоею благодатію, и всегда просвѣщай сердца ихъ, чтобъ, совершивъ угодное Тебѣ, сподобились они вѣчной жизни. Но помоги и мнѣ немощному, и не вмѣни въ осужденіе мнѣ дѣла сего, потому что Тебя вожделѣваю, и къ Тебѣ стремлюсь»! И совершивъ молитву, пошелъ, трижды запѣчатлѣлъ селеніе крестнымъ знаменіемъ, и тайно удалился въ другое мѣсто.

По наступленіи утра, жители по обычаю своему пришли и стали искать его и, не нашедши, пришли въ ужасъ; потому что какъ заблудшія овцы ходили и искали своего пастыря, со страхомъ и плачемъ призывая имя его. Когда же, искавъ всюду, не нашли его, тогда сильно опечалились, и не медля пошли къ епископу и донесли ему о случившемся. Онъ выслушавъ и ощутивъ великую скорбь, послалъ прилежно искать блаженнаго, особливо по причинѣ слезъ и въ утѣшеніе паствы его. Но какъ драгоцѣнный камень вездѣ его искали и нигдѣ не нашли; и по безуспѣшномъ возвращеніи посланныхъ, епископъ, со всѣмъ причтомъ, прибывъ въ селеніе, утѣшилъ жителей словомъ жизни, и изъ нихъ самихъ поставилъ пресвитеровъ, и діаконовъ и чтецовъ; потому что всѣ были утверждены въ вѣрѣ и въ любви Христовой.

А блаженный, услышавъ о прибытіи и о поставленіи причта, весьма обрадовался, и прославивъ Бога, сказалъ: «чѣмъ Тебѣ, благій мой Владыка, воздамъ за все Тобою мнѣ возданное? Поклонюсь Тебѣ, и прославляю спасительное Твое домостроительство!» И такимъ образомъ помолившись и радуясь, приходитъ онъ въ прежнюю свою келлію.

Сдѣлалъ же онъ малую келлію внѣ прежней, и самъ затворился во внутренней келліи, съ великою радостію и веселіемъ сердца своего заградивъ дверь. Жители селенія, услышавъ о семъ и прибывъ къ блаженному Аврамію, возрадовались великою радостію, что нашли его, истиннаго путиводителя жизни, и стали ходить къ нему, какъ къ отцу, поучаемые и просвѣщаемые, кромѣ слова, и житіемъ его, и весьма великою для себя милостію признавали видѣтъ его и слышать отъ него словеса спасенія.

Какое чудо, возлюбленные! Сей блаженный, вполнѣ достойный похвалы и славы, среди столькихъ скорбей, какія терпѣлъ онъ въ селеніи, не измѣнилъ своего подвижническаго правила. не уклонился отъ него ни въ право, ни въ лѣво. Слава и велелѣпіе Господу Богу нашему, Который далъ ему такое терпѣніе!

Посему исконный ненавистникъ добра и человѣконенавидецъ сатана, видя, что и столькими скорбями, какія воздвигалъ на него въ селеніи, не могъ прогнать его, или ввергауть въ нерадѣніе, или отвратить умъ его отъ намѣренія, а напротивъ того, блаженный, какъ золото въ горнилѣ, несравненно болѣе просіявалъ и прославлялся, и терпѣніемъ, великою любовію къ Богу и усердіемъ преуспѣвая, содѣлывался спасительнымъ образцемъ для бóльшаго и бóльшаго числа людей; — это видя, ненавистникъ добра сильно разсвирѣпѣлъ на блаженнаго Аврамія, и со множествомъ мечтаній приходитъ къ нему, чтобъ устрашить его и ввести въ обманъ.

Въ полночь, когда Аврамій стоялъ и пѣлъ псалмы, внезапно облисталъ его свѣтъ яснѣе солнечнаго, и голосъ какъ бы многихъ говоритъ ему: «Блаженъ ты, господинъ Аврамій, подлинно блаженъ; потому что никто не оказался равнымъ тебѣ по всѣмъ заслугамъ твоимъ, и никто, подобно тебѣ, не исполнилъ всей воли моей; посему блаженъ ты». Но блаженный тотчасъ уразумѣлъ лесть лукаваго, и возвысивъ голосъ свой сказалъ: «Тма твоя съ тобою да идетъ въ погибель; потому что исполненъ ты льсти и обмана; а я человѣкъ грѣшный; но имѣя благодать Бога моего и упованіе на Него и помощь Его, не боюсь тебя; не пугаютъ меня многія мечты твои. Для меня твердая стѣна — имя Господа моего и Спасителя Іисуса Христа, Котораго возлюбилъ я; и Его-то именемъ запрещаю тебѣ, нечистый и преокаянный песъ». И едва сказалъ это, въ ту же минуту врагъ, какъ дымъ, сталъ невидимъ. А блаженный съ великимъ усердіемъ, безъ всякаго смущенія, какъ будто не видавъ никакихъ мечтаній, сталъ благословлять Бога.

Опять чрезъ нѣсколько дней, когда блаженный молился ночью, сатана, держа топоръ, началъ ломать келью его, и повидимому прорубивъ ее, вскричалъ сильнымъ голосомъ, говоря: «спѣшите, друзья мои, спѣшите; войдемъ скорѣе и задушимъ его». Блаженный же сказалъ ему: вси языцы объидоша мя, и именемъ Господнимъ противляхся имъ (Псал. 117, 10). И врагъ тотчасъ сталъ невидимъ, а келлія была невредима.

И еще чрезъ нѣсколько дней, поя псалмы въ полночь, видитъ, что рогожка его, на которой стоя пѣлъ, горитъ весьма силнымъ пламенемъ, и затоптавъ пламень сказалъ: «на аспида и василиска наступлю, и поперу льва и змія (Псал. 90, 13) и всю силу вражію именемъ Господа нашего Іисуса Христа, помогающаго мнѣ». Сатана же, предавшись бѣгству, вскричалъ и сказалъ: «одолѣю тебя, злонравный, и отъищу способы наказать тебя за пренебреженіе твое».

Въ одинъ же день, когда блаженный по обычаю вкушалъ пищу, врагъ взошелъ въ его келлію въ образѣ юноши, и приближался къ нему съ намѣреніемъ опрокинуть его чашку; но онъ догадался и удержалъ ее, а самъ продолжалъ вкушать пищу, не заботясь о коварствѣ его. Юноша, отскочивъ, сталъ передъ блаженнымъ, и поставивъ свѣтильникъ съ горящею на немъ свѣтильнею, громогласно началъ пѣть псаломъ, и говорить: блажени непорочніи въ путь, ходящіи въ законѣ Господни. Такъ произнесъ онъ бóльшую часть псалма, но блаженный не отвѣчалъ ему, пока не употребилъ всей своей пищи. По вкушеніи же запечатлѣлъ себя крестнымъ знаменіемъ и сказалъ юношѣ: «Если знаешь ты, нечистый и преокаянный, безчувственный и боязливый песъ, что блаженны они: то для чего же тревожишь ихъ? Но и дѣйствительно блаженны всѣ любящіи Бога отъ всего сердца своего». Діаволъ же сказалъ ему въ отвѣтъ: «чтобъ преодолѣть ихъ, препятствую имъ во всякомъ добромъ дѣлѣ». Но блаженный продолжалъ: «Не удастся тебѣ, проклятый, воспрепятствовать какому-либо изъ боящихся Бога; одолѣваешь же ты подобныхъ себѣ, по собственному изволенію отступившихъ отъ Бога. Ихъ побѣждаешь и вводишь въ заблужденіе, потому что нѣтъ въ нихъ Бога. Отъ любящихъ же Бога изчезаешь ты, какъ дымъ отъ вѣтра; одна слезная молитва ихъ такъ же гонитъ тебя прочь, какъ прахъ размѣтается вихремъ. Живъ Богъ мой благословенный во вѣки — сія похвала моя! — не боюсь тебя, хотя простоишь весь свой вѣкъ, и не позабочусь о тебѣ, нечистый песъ, но такъ же точно пренебрегаю тобою, какъ пренебрегъ бы иный раздавленнымъ щенкомъ». Когда же блаженный сказалъ это, врагъ тотчасъ сталъ невидимъ.

И опять, по прошествіи многихъ дней, когда оканчивалъ блаженный псалмопѣніе, приходитъ врагъ со множествомъ привидѣній; они, повидимому, накидываютъ веревки на келлію, и повлекши ее, кричатъ другъ другу, говоря: «бросьте его въ бездну». Но блаженный, окинувъ ихъ взоромъ, сказалъ: объидоша мя яко пчелы сотъ, и разогрѣшася яко огнь въ терніи: и именемъ Господнимъ противляхся имъ (Псал. 117, 12). И сатана, вскричавъ, сказалъ: «увы, увы мнѣ! не знаю, что съ тобою дѣлать? ибо вотъ во всемъ одолѣлъ ты меня, пренебрегъ всею моею силою, и потопталъ меня. Но и въ такомъ случаѣ не отстану отъ тебя, пока не одолѣю и не смирю тебя». Блаженный же сказалъ ему: «анаѳема тебѣ и всей силѣ твоей, нечистый! Слава и поклоненіе нашему Владыкѣ, единому святому Богу, Который содѣлалъ то, что мы любящіе Его попираемъ тебя! Итакъ знай, жалкій и немощный, что не боимся мы ни тебя, ни мечтаній твоихъ».

Долгое время различными искушеніями, мечтаніями и неистовыми нападеніями стараясь побороть блаженнаго, діаволъ не могъ привести въ робость умъ его, но тѣмъ паче возбуждалъ его къ усердію и къ любви Божіей. Поелику, всею душею своею возлюбивъ Бога, Аврамій старался жить по волѣ Его, и сподобился благодати Его; то діаволъ не въ силахъ былъ повредить блаженному. Съ терпѣніемъ ударялъ блаженный въ двери, чтобъ отверзлось ему сокровище Божіей благодати. И какъ скоро отверзлось оно; вошедши, выбралъ онъ три драгоцѣнные камня: вѣру, надежду, любовь, и ими украсилъ прочія добродѣтели, и, соплетши многоцѣнный вѣнецъ, принесъ оный Царю царствующихъ, Христу. Ибо кто подобно Аврамію возлюбилъ Бога всѣмъ сердцемъ, и ближняго, какъ себя самого? Кто былъ столько же сострадателенъ и сердоболенъ? О какомъ монахѣ, услышавъ о добромъ его житіи, не молился онъ, чтобъ сохраненъ былъ отъ сѣти діавольскія, и теченіе свое совершилъ неукоризненно? Или, о какомъ услышавъ грѣшникѣ или нечестивцѣ, не начиналъ онъ тотъ часъ со слезами умолять о немъ Бога, чтобъ спасся онъ? Во все же продолженіе своего подвига не измѣнялъ онъ подвижническаго правила; и въ то же время не проходило у него дня безъ слезъ. Не дозволялъ онъ устамъ своимъ смѣха и даже улыбки; не умащалъ тѣла своего елеемъ, не мылъ водою лица своего или ногъ. Такъ подвизался онъ, ежедневно умирая произволеніемъ. И подлинно необычайное чудо! при дивномъ своемъ воздержаніи, при великой неусыпности, при обильномъ изліяніи слезъ, возлежаніяхъ на голой землѣ и смиреніи тѣла, никогда не ослабѣвалъ онъ въ дѣятельности, не приходилъ въ изнеможеніе, не лѣнился, не унывалъ, а напротивъ того умъ его, питаемый силою благодати, подобно алчущему и жаждущему человѣку, не могъ насытиться сладостію подвига. Видъ у него былъ какъ цвѣтущая роза, и въ тѣлѣ его не было примѣтно, что перенесено имъ столько подвиговъ, но сложеніе его оставалось соразмѣрнымъ силѣ его; потому что благодать Божія укрѣпляла блаженнаго; почему и во время успенія его лице его было свѣтло и давало намъ знать, что душа его въ сопровожденіи ангельскомъ. Но и еще чудная благодать Божія явилась на немъ; въ пятьдесятъ лѣтъ его подвига одна власяница, въ которую облекся онъ, постоянно служила ему, да еще и другіе сподобились носить ее обветшавшую послѣ него.

Но необычайное дѣло, совершенное имъ въ старости своей, намѣренъ я разсказать вашему единодушію, возлюбленные! Для людей смышленыхъ и духовныхъ оно подлинно необычайно, исполнено пользы и умиленія. Дѣло же сіе таково.

Блаженный имѣлъ у себя единственнаго брата, по смерти котораго осталась сирота дѣвица. Знакомые ея, взявъ ее, привели къ дядѣ ея, когда было ей семь лѣтъ отъ роду. А онъ велѣлъ ей жить во внѣшней келліи; ибо самъ затворился во внутренней келліи. Между ними было окно, въ которое училъ ее Псалтири и прочимъ Писаніямъ. Съ нимъ проводила она время во бдѣніи и псалмопѣніи; и какъ онъ соблюдалъ воздержаніе, такъ соблюдала и она. Усердно же преуспѣвая въ подвижничествѣ, старалась совершить всѣ добродѣтели. Ибо блаженный многократно умолялъ о ней Бога, чтобъ къ Нему устремленъ былъ умъ ея и не связывался попеченіемъ о земномъ; потому что отецъ ея оставилъ ей большое имѣніе, а онъ велѣлъ немедленно раздать оное нищимъ. И сама она ежедневно умоляла дядю своего, говоря: «прошу, отецъ, святость твою, и умоляю преподобіе твое, помолиться о мнѣ, чтобъ избавиться мнѣ отъ непристойныхъ и лукавыхъ помысловъ, и отъ всѣхъ козней врага и отъ разныхъ сѣтей діавольскихъ». И такъ усердно подвизалась она, соблюдая подвижническое свое правило; а блаженный радовался, видя прекрасное ея житіе, и усердіе, и кротость, и любовь къ Богу. Провела же она съ нимъ въ подвигѣ двадцать лѣтъ, какъ прекрасная агница и нескверная голубица.

Но по окончаніи двадцатаго года, хитрый на обманы змій, видя, какъ окриляется она добродѣтелями монашеской жизни, и вся занята небеснымъ, истаявалъ сожигаемый самымъ сильнымъ огнемъ и строилъ козни, чтобъ уловить ее въ сѣть, и хотя чрезъ это ввергнуть блаженнаго въ печаль и заботу, и безпокойствомъ о ней отвлечь умъ его отъ Бога. И какъ палимый завистію къ прародителямъ, этотъ мудрый по злобѣ звѣрь сыскалъ змія въ орудіе обольщенія, чтобъ водворенныхъ въ блаженствѣ содѣлать обитателями многотрудной и тернія произращающей земли: такъ и теперь усмотрѣлъ и нашелъ сосудъ, уготованный въ погибель.

Былъ нѣкто носившій на себѣ имя монаха, онъ весьма тщательно хаживалъ къ блаженному подъ видомъ бесѣды съ нимъ. Увидѣвъ же въ окно блаженную дѣву, и омрачившись умомъ, несчастный пожелалъ бесѣдовать съ ней. И долгое время, около года, подстерегалъ ее, пока не нашелъ случая и не лишилъ ее блаженнаго пребыванія въ этомъ подлинно истинномъ раю. Ибо обольщенная уже зміемъ отворила она дверь келліи и вышла, по обольщенію лукаваго змія, утративъ величіе боголюбезнаго и чистаго дѣвства.

И какъ у прародителей, вкусившихъ плода, отверзлись очи и узнали они, что были наги; такъ и она по совершеніи грѣха, ужаснулась умомъ, пришла въ отчаяніе, растерзала волосяной свой хитонъ, била себя по лицу и хотѣла задушить себя. Ибо съ плачемъ говорила сама себѣ: «Умерла я теперь, погубила дни свои, погубила плодъ своего подвига и воздержанія, погубила слезный трудъ, прогнѣвала Бога; сама себя убила, преподобнаго дядю своего ввергнула въ самую горькую печаль и стала посмѣшищемъ діаволу. Къ чему же еще послѣ этого жить мнѣ несчастной? Увы, что я сдѣлала? увы, чему подверглась? увы, откуда ниспала? какъ омрачился умъ мой? какъ далась я въ обманъ лукавому? какъ пала, не понимаю; какъ поползнулась, не могу постигнуть; какъ осквернилась, не знаю. Какое облако покрыло у меня сердце, и не увидѣла я, что дѣлаю? Гдѣ укрыться мнѣ? куда уйти? въ какую бездну вринутъ себя? Гдѣ наставленія преподобнаго дяди моего? Гдѣ уроки друга его, Ефрема, когда говорилъ мнѣ: будь внимательна къ себѣ и соблюдай душу свою нескверною нетлѣнному и безсмертному Жениху, потому что Женихъ твой святъ и ревнивъ? Не смѣю болѣе взирать на небо; потому что умерла и для Бога и для людей; не могу болѣе обращать взоровъ на это окно. Ибо какъ я грѣшница заговорю опять съ этимъ святымъ мужемъ? А если и заговорю, то не выйдетъ ли изъ окна огонь и не пожжетъ ли меня? Гораздо лучше мнѣ уйти туда, гдѣ никто не знаетъ меня, потому что нѣтъ уже мнѣ надежды на спасеніе».

Вставъ, немедленно ушла она въ другой городъ, и перемѣнивъ одежду свою, остановилась въ гостинницѣ. Когда же приключилось это съ нею, преподобный въ сонномъ видѣніи видитъ великаго, страшнаго видомъ, и сильно шипящаго змія, который, вышедши изъ мѣста своего, доползъ до его келліи, и нашедши голубку, пожралъ ее, и потомъ возвратился опять въ мѣсто свое. Пробудившись же отъ сна, блаженный весьма опечалился и сталъ плакать, говоря: «ужели сатана воздвигаетъ гоненіе на святую Церковь и многихъ отвратитъ отъ вѣры? ужели въ Церкви Божіей произойдетъ расколъ и ересь»? И помолившись Богу, сказалъ: «Человѣколюбивый Предвѣдецъ, Ты одинъ знаешь, что значитъ великое сіе видѣніе». Чрезъ два же дня опять видитъ, что змій этотъ выходитъ изъ мѣста своего, входитъ къ нему въ келлію, кладетъ голову свою къ ногамъ блаженнаго и разсѣдается, а голубка та оказалась живою, не имѣющею на себѣ скверны. И вдругъ, пробудившись отъ сна, разъ и два позвалъ онъ Марію, говоря: «встань; что залѣнилась нынѣ уже два дня отверзать уста свои на славословіе Богу»? Поелику же не дала она отвѣта, и вторый уже день не слыхалъ онъ, чтобъ пѣла псалмы по обычаю; то понялъ тогда, что видѣніе, которое было ему, касалось Маріи, и воздохнувъ, громко заплакалъ и сказалъ: «увы! злой волкъ похитилъ агницу мою, и чадо мое попалось въ плѣнъ». Возвысивъ же голосъ свой, сказалъ еще: «Спаситель міра, Христе, возврати агницу Твою Марію въ ограду жизни, чтобъ старость моя не сошла съ печалію во адъ. Не презри моленія моего, Господи, но пошли благодать Твою вскорѣ, чтобъ исхитила ее изъ пасти змія».

Два дня, въ которые было ему видѣніе означали два года, которые племянница его провела внѣ. И онъ ночь и день не переставалъ умолять о ней Бога. Черезъ два года дошелъ до него слухъ, гдѣ она и какъ живетъ, и призвавъ одного знакомаго, послалъ туда въ точности освѣдомиться о ней, замѣтить мѣсто и какъ проводитъ жизнь. Посланный пошелъ, узналъ все въ подробности, видѣлъ ее лично, и возвратившись, извѣстилъ о семъ блаженнаго, описавъ ему все, и мѣсто и поведеніе.

Блаженный, увѣрившись, что это точно она, велѣлъ принести себѣ воинскую одежду и привести коня. И отворивъ дверь келліи, вышелъ, надѣвъ на себя воинскую одежду и на голову высокій клобукъ, закрывавшій ему лице, взялъ также съ собою одну монету, и сѣвъ на коня, отправился въ путь. Какъ подосланный высмотрѣть городъ или страну, чтобъ утаиться отъ жителей, носитъ на себѣ одѣяніе живущихъ тамъ; такъ и блаженный Аврамій путешествовалъ въ чужомъ одѣяніи, чтобъ преодолѣть врага. И подлинно достоинъ удивленія этотъ чудный второй Авраамъ! Ибо какъ тотъ, вышедши на брань съ царями и поразивъ ихъ, возвратилъ племянника своего Лота; такъ и сей вторый Авраамъ, вышедши на брань съ діаволомъ и побѣдивъ его, возвратилъ свою племяниицу.

Итакъ прибывъ на мѣсто, входитъ въ гостинницу, останавливается въ ней и смотритъ туда и сюда, чтобъ увидѣть Марію. Потомъ, когда прошло довольно времени, а онъ еще не видалъ ея, съ улыбкою говоритъ содержателю гостинницы: «слышалъ я, другъ, что есть у тебя прекрасная дѣвица; съ удовольствіемъ бы посмотрѣлъ на нее». Содержатель, видя сѣдину его и преклонные годы, осудилъ его; потомъ сказалъ въ отвѣтъ: «есть, и весьма красива»; Марія же была необыкновенно прекрасна. Блаженный спросилъ его: «какъ имя ей»? Тотъ отвѣчаетъ ему: «Марія». Тогда съ свѣтлымъ лицемъ говоритъ ему: «позови ее, чтобъ сегодня повеселиться мнѣ съ нею; потому что по слухамъ весьма полюбилъ я ее». Позванная Марія пришла къ нему, и какъ скоро Аврамій увидѣлъ ее въ этомъ нарядѣ и въ образѣ блудницы, едва все тѣло его и весь составъ его не обратились въ слезы; но любомудріемъ и воздержаніемъ скрѣпилъ онъ себя въ сердцѣ своемъ, какъ недоступной твердынѣ, чтобъ Марія не догадалась и не убѣжала прочь.

Когда же сидѣли они и пили, блаженный началъ разговаривать съ нею, какъ человѣкъ пламенѣющій къ ней неугасимымъ огнемъ любви. Такъ мужественно подвизался сей блаженный противъ діавола, и взявъ плѣнницу, возвратилъ ее въ брачный Христовъ чертогъ! Когда же блаженный разговаривалъ съ нею, она вставъ и обнявъ, цѣловала выю его; лобызая же его, обоняла отъ кожи его ангельское житіе его, и тотчасъ вспомнила о своемъ подвижничествѣ, и воздохнувъ сказала: «горе мнѣ одной»! Содержатель гостинницы съ удивленіемъ сказалъ ей: «два года живешь уже здѣсь, госпожа Марія, и никогда не слыхалъ я твоего вздоха, или подобнаго слова. Что же теперь съ тобою сдѣлалось»? Она отвѣчала: «о, если бы умереть мнѣ за три года! тогда была бы я блаженна». И тотчасъ блаженный, чтобъ не подать о себѣ подозрѣнія, строго говоритъ ей: «при мнѣ теперь стала вспоминать грѣхи свои»! Однакожъ не сказала она въ сердцѣ своемъ: видъ его представляется мнѣ точно какъ видъ дяди моего. Единый человѣколюбивый и премудрый Богъ такъ устроилъ сіе, чтобъ не узнала она его, и убоявшись не убѣжала прочь. Аврамій же, вынувъ тотчасъ монету, отдаетъ ее содержателю гостинницы, и говоритъ ему: «изготовь намъ прекрасный ужинъ; мы повеселимся сегодня съ этою дѣвицею; потому что издалека шелъ я для нея». Вотъ мудрость въ подлинномъ смыслѣ по Богу! вотъ духовное разумѣніе! Какая хитрая уловка противъ діавола! какое пожертвованіе за душу! Какая мудрость, — губящая змія, просвѣщающая душу! Кто въ продолженіе пятидесятилѣтняго подвига не вкушалъ хлѣба, тотъ ѣстъ мясо, чтобъ спасти душу, уловленную діаволомъ. Сонмъ святыхъ Ангеловъ на небѣ удивился этому равнодушію, лучше же сказать, великодушію блаженнаго, удивился тому, съ какою готовностію и неразборчивостію ѣлъ и пилъ онъ, повторяя въ себѣ сказанное въ Евангеліи: днесь возвеселитися и возрадоватися подобаетъ, яко дщерь моя сія мертва бѣ и оживѣ: изгибла бѣ, и обрѣтеся (Лук. 15, 32). О, мудрость премудрыхъ, и разумѣніе разумныхъ! о достойное удивленія и чудное, превышающее собою всякую строгую разборчивость, равнодушіе, которымъ спасъ душу, исхитивъ ее изъ ядоносныхъ зубовъ змія! Когда насладились они ужиномъ, дѣвица сказала: «встанемъ, господинъ, и пойдемъ спать». Онъ отвѣчалъ: «пойдемъ». И вошли они въ опочивальню. Блаженный видитъ высокопостланное ложе, и съ готовностію входитъ и садится на немъ. Не знаю, какъ наречь, или какъ проименоватъ тебя, совершенный Христовъ человѣкъ! Назвать ли тебя воздержнымъ, или равнодушнымъ? мудрымъ, или безумнымъ? разборчивымъ, или неразборчивымъ? Въ пятидесятилѣтнее время своего подвижничества спавъ на одной рогожѣ, съ какою готовностію возсѣлъ ты на постелю? Все это сдѣлалъ ты во славу Христову и въ похвалу драгоцѣннаго предъ Богомъ житія твоего. Такъ онъ пошелъ одинъ, ѣлъ мясо, пилъ вино, остановился въ гостинницѣ, чтобъ спасти погибшую душу. А мы малодушные приходимъ въ неблаговременную разборчивость, когда нужно только сказать ближнему полезное слово.

Итакъ сидѣлъ онъ на ложѣ, Марія же говорила ему: «дай, господинъ, сниму съ тебя обувь». Но блаженный сказалъ ей: «запри дверь, и тогда приходи, и возьми это». Она усиливалась сперва разуть его, а онъ не дозволялъ сего. Тогда заперла она дверь, и пришла къ нему, и говоритъ ей блаженный: «подойди ко мнѣ ближе, госпожа моя Марія». И когда подошла она ближе, Аврамій удержалъ ее, чтобъ не могла убѣжать отъ него; снялъ клобукъ съ головы своей и заливаясь слезами, сталъ говорить ей: «Не узнаешь ли меня, чадо мое Марія? Не я ли отецъ твой Аврамій? Не узнаешь ли меня, чадо мое? Не я ли воспиталъ тебя? что съ тобою сдѣлалось, чадо мое? Гдѣ ангельскій образъ, какой имѣла ты на себѣ, чадо мое? Гдѣ слезы? Гдѣ бдѣніе, соединенное съ болѣзнованіемъ души и сокрушеннаго сердца? Гдѣ возлежаніе на голой землѣ и частое колѣнопреклоненіе? Какъ съ высоты небесной ниспала ты въ бездну погибели? Почему не объявила ты мнѣ, что буря адская окружала тебя? Вмѣстѣ съ Ефремомъ возопилъ бы и я къ Могущему спасти отъ смерти. Для чего, совершенно отчаявшись, предала ты себя діаволу? Для чего оставила и ввела меня въ нестерпимую печаль? Кто изъ людей, чадо мое, безгрѣшенъ, кромѣ единаго Бога»? Она же, приведенная въ ужасъ, оцѣпенѣла, не могла поднять вверхъ лица своего, и изумленная, подобно камню оставалась въ рукахъ его, преодолѣваемая стыдомъ и страхомъ. А блаженный продолжалъ со слезами говорить ей: «Не отвѣчаешь ты мнѣ, чадо мое Марія? Не для тебя ли съ болѣзнію пришелъ я сюда, чадо мое? На мнѣ грѣхъ твой, чадо. Я буду отвѣчать за тебя Богу въ день судный. Я принесу покаяніе за этотъ грѣхъ твой». Такъ до полночи умолялъ и уговаривалъ ее. Она же, осмѣлившись нѣсколько, проговорила ему такъ: «Отъ стыда не могу обратить къ тебѣ лица своего. Какъ призову пречистое имя Христа моего? Осквернена я нечистотою тинною». Блаженный говоритъ ей: «На мнѣ грѣхъ твой, чадо мое; у меня съ рукъ потребуетъ Богъ за этотъ грѣхъ твой; выслушай только меня; пойдемъ, воротимся въ мѣсто свое. Ибо вотъ и возлюбленный нашъ Ефремъ плачетъ о тебѣ и умоляетъ за тебя Бога. Умоляю тебя, чадо; помилуй старость мою, сжалься надъ сѣдинами моими. Прошу тебя, чадо мое возлюбленное; встань, слѣдуй за мною». И она сказала ему: «Если пріиметъ Богъ покаяніе мое, то иду; но къ тебѣ припадаю и твое преподобіе умоляю, твои святые слѣды лобызаю, потому что такъ умилосердился ты надо мною, и пришелъ сюда извлечь меня изъ сѣти діавольской». И положивъ голову свою у ногъ его, проплакала она всю ночь, говоря: «чѣмъ воздамъ тебѣ, государь, за все это?» Когда же настало утро, говоритъ ей блаженный: «встань, чадо мое, уйдемъ отсюда». Она говорила ему въ отвѣтъ: «У меня есть здѣсь немного золота и платья; что прикажешь объ этомъ?» Блаженный говорилъ ей: «оставь это здѣсь; ибо все это — часть лукаваго». И вставъ, немедленно вышли. Ее посадилъ онъ на коня, а самъ радуясь шелъ впереди ея. И какъ пастухъ, когда отъищетъ погибшую овцу, беретъ ее на плечи свои: такъ и блаженный шелъ съ радостнымъ сердцемъ. И когда пришли на мѣсто; ее затворилъ во внутренней келліи, а самъ пребывалъ во внѣшней. Она же во вретищѣ, со смиреніемъ и многими слезами, во бдѣніи и воздержаніи, неуклонно и усердно достигла цѣли покаянія, небоязненно припадая къ Богу и моля Его.

Таково въ подлинномъ смыслѣ истинное покаяніе, дѣйствительное врачеваніе и обновленіе души. Съ такимъ подвигомъ и всякому должно исповѣдываться Богу. Ибо у кого было такое каменное и жестокое сердце, чтобъ, услышавъ гласъ плача ея, не пришелъ въ сокрушеніе и не прославилъ Бога? Въ сравненіи съ ея покаяніемъ наше покаяніе — одна тѣнь и призракъ. Съ такимъ терпѣніемъ и тщаніемъ и бореніемъ сердца непрестанно приступала она къ Богу, прося знаменія въ удостовѣреніе, принято ли ея покаяніе. Почему благій и человѣколюбивый Богъ далъ ей дарованіе исцѣленій въ несомнѣнный знакъ, что покаяніе ея благопріятно Богу.

Блаженный же прожилъ еще десять лѣтъ, видѣлъ ея искреннее покаяніе, и отличное усердіе, прославилъ и возвеличилъ за сіе Бога; а такимъ образомъ почилъ въ старости доброй сей истинно преподобный мужъ и Божій рабъ. Скончался онъ седмидесяти лѣтъ, а подвизался пятьдесятъ лѣтъ съ великимъ усердіемъ; и ведя чудную борьбу, обогатился смиреніемъ и любовію, не смотрѣлъ, какъ дѣлаютъ обыкновенно многіе, на лице человѣческое, и какъ одного не предпочиталъ, такъ другаго не унижалъ. И въ такое продолжительное время подвижничества, вовсе никогда не предавался лѣности, не измѣнялъ правила совершеннѣйшей жизни; но въ такомъ былъ расположеніи духа, какъ бы умиралъ ежедневно.

Такъ велъ себя блаженный Аврамій; таково было его богоугоднѣйшее житіе, и таковы подвиги терпѣнія. Какъ серна изъ тенетъ вышелъ онъ изъ тлѣннаго сего чертога. Никакъ не позволялъ твердому и адамантовому своему разсудку выходить изъ себя и обращаться вспять; среди искушеній, какія воздвигнуты были на него врагомъ въ селеніи, не имѣло къ нему доступа беззащитное уныніе, и среди безпрестанной брани никогда не приходилъ онъ въ робость отъ бѣсовскихъ мечтаній. И этотъ подвигъ касательно блаженной Маріи совершилъ такъ, что духовною мудростію и несказаннымъ благоразуміемъ своей, по людскому мнѣнію, простоты, въ существѣ же дѣла, благоискусной тонкости, поправъ змія, исхитилъ изъ зубовъ его вожделѣнную свою голубицу, и представилъ ее истинному жениху Іисусу Христу. Таковы подвиги и труды блаженнаго Аврамія. И здѣсь описали мы ихъ въ утѣшеніе и удовлетвореніе желанію тѣхъ, которые помышляютъ улучить вѣчную жизнь къ похвалѣ и славѣ Бога, подающаго всѣмъ намъ полезное; а прочія его добродѣтели опишемъ при другихъ случаяхъ. Во время же кончины его собрались весь почти городъ и окрестныя селенія: и каждый изъ приходившихъ, со тщаніемъ приближаясь къ его честному и святому тѣлу, отъ одеждъ его бралъ себѣ что нибудь на благословеніе, и если къ одержимому какою бы то ни было болѣзнію приближалъ взятое имъ, тотчасъ сообщалъ тѣмъ исцѣленіе.

Блаженная же Марія жила еще пять лѣтъ, подвизаясь сверхъ мѣры, и со слезами день и ночь не переставала умолять Бога, такъ что проходяшіе тѣмъ мѣстомъ днемъ и ночью, слыша вопль ея, неоднократно останавливались съ состраданіемъ, сами начинали плакать, и приводя себѣ на память собственные грѣхи свои, умоляли и прославляли Бога. А въ часъ кончины ея лице ея смотрѣвшимъ на нее казалось осіяваемымъ благодатію, какъ будто мы видѣли тогда благоволительное и славное присутствіе святыхъ Ангеловъ, и прославляли Бога, по неизреченному человѣколюбію спасающаго надѣющихся на Него о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ.

Увы мнѣ, возлюбленные мои! Святые сіи имѣли прекрасную кончину, дерзновенно отторглись отъ земнаго и связали себя любовію къ Богу; а я не готовый и не имѣю усердія въ произволеніи. И вотъ застигла меня нескончаемая зима; а я нагъ и ничѣмъ не запасся, дивлюсь самъ на себя, почему ежедневно грѣшу, и ежедневно каюсь; въ одинъ часъ созидаю, а въ другой разоряю; съ вечера говорю: «завтра покаюсь», а съ наступленіемъ утра приходитъ на меня лѣность, и провожу день въ разсѣяніи; опять въ полдень говорю: «въ слѣдующую ночь буду трезвиться и со слезами умолять Бога, чтобъ милостивъ былъ ко грѣхамъ моимъ», а пришла ночь, погружаюсь въ сонъ. Со мною вмѣстѣ получившіе сребренники подвизаются день и ночь, и со славою домогаются начальства надъ десятью городами; а я по недѣятельности своей, скрылъ сребренники въ землю. Господь же мой скоро прійдетъ; и вотъ трепещетъ сердце мое; цѣлые дни оплакиваю лѣность свою, ничего не имѣя въ оправданіе свое предъ Нимъ.

Ущедри меня, единый Безгрѣшный; спаси меня, единый Человѣколюбивый; ибо не знаю инаго, и не вѣровалъ въ инаго, кромѣ Тебя, благословеннаго Отца, и единороднаго Твоего Сына, для насъ воплотившагося, и Святаго Твоего Духа, все животворящаго. И нынѣ помяни меня, Владыка, и изведи изъ темницы беззаконій моихъ. Ибо отъ Тебя, Владыка, зависитъ то и другое, и когда войдти намъ въ этотъ вѣкъ, и когда переселиться изъ него. Помяни меня безотвѣтнаго, и спаси меня грѣшнаго. Благодать твоя, которая въ вѣкѣ семъ была моею защитою, моимъ прибѣжищемъ, моею похвалою и славою, сама да покроетъ меня крылами своими въ оный страшный и трепетный день; ибо знаешь Ты испытующій сердца и утробы, что уклонился я отъ многихъ стезей стропотныхъ и отъ многихъ соблазновъ (стропотными же называю стези еретическихъ мудрованій и принужденное толкованіе), уклонился же не самъ по себѣ, но по благодати Твоей; потому что Ты просвѣщалъ умъ мой. Молю Тебя, Святый Владыка, спаси душу мою въ царствѣ Твоемъ, и сподоби меня благословлять Тебя со всѣми благоугодившими Тебѣ; потому что Тебѣ подобаетъ слава, поклоненіе, величіе — Отцу и Сыну и Святому Духу, нынѣ и всегда и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] По слав. пер. Ч. I. Сл. 49. Память преподобнаго отца Аврамія и блаженныя Маріи совершается Церковію въ 29 день октября мѣсяца.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Ефрема Сирина. Часть 2-я. — Изданіе четвертое. — Сергіевъ Посадъ: 2-я типографія А. И. Снегиревой, 1895. — С. 5-27.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0