Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 17 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Преп. Ефремъ Сиринъ († ок. 379 г.)

Преп. Ефремъ, заслужившій своими высокими поученіями названіе Сирскаго пророка и учителя, родился въ началѣ IV вѣка въ Месопотаміи, въ г. Низибіи, отъ небогатыхъ родителей-земледѣльцевъ, которые, отличаясь христіанскими добродѣтелями, воспитывали своего сына въ страхѣ Божіемъ. Но лѣта юности не прошли для Ефрема безъ нѣкоторыхъ увлеченій и преткновеній. Отъ природы пламенный, онъ былъ раздражителенъ и въ юности своей, какъ самъ онъ говорилъ, нерѣдко ссорился, поступалъ безразсудно и сомнѣвался даже въ промыслѣ Божіемъ. Его напрасно обвинили въ похищеніи овецъ и посадили въ темницу. Здѣсь Ефремъ удостоился слышать голосъ, призывающій его къ благочестію. Оправданный на судѣ и освобожденный изъ темницы, онъ, увидѣвъ въ этомъ руку Божію, премудро правящую міромъ, оставилъ мысль о случайности совершающагося съ человѣкомъ и позналъ, что «есть Око, надъ всѣмъ назирающее» и карающее всякое преступленіе. Возвратясь домой, онъ оставилъ міръ и удалился въ горы къ преп. Іакову Низибійскому (см. 13 янв.). Подъ руководствомъ преп. Іакова онъ упражнялся въ строгихъ подвигахъ благочестія и усердно изучалъ Св. Писаніе. далѣе>>

Творенія

Преп. Ефремъ Сиринъ († ок. 379 г.)
Писанія духовно-нравственныя.

41. Слово о злоязычіи и о страстяхъ [1].

Всякаго рода прохлады разсѣяны во всемъ человѣчествѣ, чтобы человѣкъ непрестанно боролся умомъ. Иный услаждается безпорядочною жизнію, но отвращается блуда. А иный преданъ кичливости, но бѣгаетъ воровства. Другой порабощенъ сребролюбію, но пренебрегаетъ нарядами, угождаетъ же чреву. Иный любитъ вино, но ненавидитъ гордыню. Иный воздерживается отъ прелюбодѣянія, но въ душѣ у него затаена насмѣшка. Другой злорѣчивъ, но бѣгаетъ нарядовъ. Иный выше одного грѣхопаденія, но всецѣло потонулъ въ другомъ. Иный неукоризненъ въ одномъ, но совершенно погрязъ въ другомъ. Иный избавился одной сѣти; но погребенъ въ другой нечистотѣ; потому что великость грѣховъ необъятна, но достигается въ короткое время; сила каждаго великаго грѣха познается изъ малаго вкушенія.

Когда врагъ хочетъ связать человѣка пожеланіями, связываетъ его тѣми, которыми человѣкъ услаждается, чтобъ, услаждаясь узами, не захотѣлъ онъ когда нибудь развязать себя; потому что связывающій насъ хитръ, хорошо знаетъ, чѣмъ и какъ связать насъ. Если свяжетъ кого невольными узами, умъ тотчасъ разорветъ узы, и скоро побѣжитъ прочь. Поэтому связываетъ каждаго, чѣмъ онъ услаждается и прохлаждается: ибо во власти нашего ума снять съ себя сіи узы. А теперь мы, связанные, радуемся тому; и уловленные, кичимся тѣмъ; потому что связанный завистію, какъ скоро не связанъ прелюбодѣяніемъ, почитаетъ себя ничѣмъ не связаннымъ; и связанный ябедничествомъ, какъ скоро не связанъ воровствомъ, думаетъ о себѣ, что никогда не былъ связаннымъ. Каждый не знаетъ своихъ узъ и не вѣдаетъ сѣтей, разложенныхъ ему. Таковые люди страждутъ невѣдѣніемъ упившихся. Связанный, какъ упоенный, не знаетъ, что онъ связанъ. Отъ вина забываетъ объ узахъ, и въ упоеніи не видитъ около себя сѣтей.

Человѣколюбцу же Владыкѣ угодно, чтобъ, какъ бы съ намѣреніемъ, различно на всѣхъ возлагалось иго; потому что каждому удѣлилъ Онъ бремя, соразмѣривъ съ собственными его силами. Посему и тогда, какъ приготовлялась у Евреевъ скинія, и богатымъ и бѣднымъ повелѣлъ Онъ имѣть участіе въ спасительномъ дѣлѣ, чтобы каждый приносилъ плодъ по силамъ. Если кто приносилъ золото, а иный приносилъ бисеръ и другіе драгоцѣнные камни; то бѣдный приносилъ волосы, а другой выдѣланныя кожи. Богатая давала шелкъ, а вдова крашеную шерсть. Такъ, всѣмъ нужнымъ для скиніи снабдили богатые и бѣдные, и украшенная всѣми, всѣхъ она украсила. Ибо Господь отъ богатыхъ и бѣдныхъ принималъ обѣты каждаго, желая показать, что, какъ на устроеніе скиніи принялъ принесенное каждымъ по силамъ его, такъ нелицепріятно пріемлетъ обѣты каждаго, сообразно съ собственными его дѣлами. Итакъ, Владыкѣ угодно различными средствами руководствовать насъ ко спасенію; потому что врагъ различными также предлогами ухищряется предавать насъ смерти. И какъ разбойникъ за единое слово исповѣданія сталъ гражданиномъ рая, такъ иный, погибая за единое хульное слово, дѣлается повиннымъ гееннѣ.

Маріамъ стала прокаженною какъ снѣгъ, будучи осуждена за одно злорѣчивое слово. И если Маріамъ пророчица понесла наказаніе за злоязычіе; то какой родъ наказанія постигнетъ употребляющихъ безъ разбора хульныя слова, когда и правда Маріи, сказавшей, что было дѣйствительно, не одобрена потому только, что выразилась она злорѣчиво. Если кто и справедливо употребитъ злорѣчіе, то правда его исполнена неправды. Или обличи справедливо, или не злословь тайно; или открыто сдѣлай выговоръ, или не злоумышляй въ тайнѣ. Ибо уничижается правда, когда примѣшивается къ ней низкое коварство, такъ какъ не уважается святыня, если соединится съ нею нечистота, уничтожается непорочность, если коснется ея похотливость; уничтожается и вѣра, если будетъ внимать прорицаніямъ; уничтожается благотворительность, если возъимѣетъ гордыню; уничтожается единомысліе, если появится въ немъ насмѣшливость; уничтожается и постъ, если будетъ при немъ мѣсто осужденію другихъ; уничтожается и любовь, если возмущена ревностію. Вникай въ естественныя вещи и у нихъ учись предлагаемому въ Писаніи. Красота истины дѣлается безобразною, когда прикрываетъ собою порочность. Пища дѣлается убійственною, если сокрытъ въ ней ядъ. Нечистымъ дѣлается у насъ чистое мясо, какъ скоро оскверняется жертвами. Поэтому необходимо намъ изъ видимаго уразумѣвать и невидимое. Въ изображеніи Маріи Писаніе преподало намъ урокъ истины. Тѣло ея видимымъ образомъ сдѣлалось прокаженнымъ; потому что невидимо согрѣшила она всею душею. Изъ видимаго вреда узнала вредъ, какой потерпѣла непримѣтно. Отвратительною проказою научена, сколь худо и ненавистно злорѣчіе, и видимое тѣло стало зеркаломъ заключенной въ немъ невидимой души. Растлѣніемъ тѣла введена въ познаніе, какъ растлѣвается сердце, которое любитъ злословіе, и по внѣшнему человѣку поняла внутренняго человѣка. Какъ отдѣлилась она отъ брата своего, такъ отдѣлялось отъ нея собственное ея тѣло, чтобъ изъ собственнаго своего примѣра научиться ей любви. Поучимся и мы чрезъ нее единомыслію и познаемъ, что, какъ ей непріятно было смотрѣть на свое измѣнившееся тѣло, такъ и Богъ негодуетъ на раздоръ человѣка съ собственнымъ его братомъ. И потому измѣняется тѣло человѣческое различными страданіями. Члены его дѣлаются враждебными между собою, потому что самъ человѣкъ бываетъ въ противоборствѣ съ друзьями; а сіе противленіе учитъ его пріобрѣтать единомысліе и миръ съ ближними. Сильная молва произошла въ станѣ. Марія вдругъ явилась покрытая проказою, какъ скоро изострила языкъ на кроткаго, за нее же молившагося; праведный отмститель потребовалъ у пророчицы отчета за злорѣчіе; потому что праведный не услаждается злорѣчіемъ, въ которомъ любятъ проводить время неразумные люди.

Моѵсей, совершивъ многія знаменія и чудеса, за то одно, что поползнулся нѣсколько языкъ его, не взошелъ въ землю обѣтованія. Великое и страшное море не сильно было положить ему преграду въ пути, но краткое неправедное слово стало для него стѣною, не позволяющею перейдти. Если Моѵсея, ставшаго Богомъ, одно слово лишило земли обѣтованія: то тѣмъ паче лишитъ насъ Царствія нашъ изощренный и напряженный языкъ.

Святый огонь попалилъ праведныхъ іереевъ, находившихся во святынѣ, потому что, бывъ святы въ дѣлахъ, осквернились словами. Если такіе мужи потерпѣли подобныя наказанія, почему пренебрегаетъ симъ нашъ языкъ? Посему перестанемъ злословить братій своихъ. Земля, не коснувшись скверныхъ и нечистыхъ, поглотила злоязычныхъ. Море поглотило Египтянъ, а земля неуступчивыхъ. Военачальникъ во время голода сказалъ слово, и за слово принялъ достойную казнь, затоптанъ во вратахъ народомъ (4 Цар. 7, 2. 17). Сей столь мгновенный судъ да послужитъ тебѣ подтвержденіемъ суда будущаго, по слову Спасителя, какое изрекъ Онъ, что за праздное слово понесетъ человѣкъ наказаніе (Матѳ. 12, 36).

Итакъ подъ разными предлогами бѣдный родъ нашъ содержится во власти врага. Иный содержится, какъ должникъ, другой увлекается, какъ поручитель. Ибо сама природа учитъ насъ, что иный погибаетъ за другого, и самъ, ничѣмъ не будучи долженъ, погрязаетъ не меньше должника. И сіе служитъ указаніемъ долга праведныхъ и неправедныхъ. Праведный по собственнымъ своимъ дѣламъ невиненъ, но оказывается повиннымъ въ дѣлахъ чужихъ. Напримѣръ, при человѣкѣ праведномъ читаютъ истинный разсказъ, и если кто нибудь засмѣявшись станетъ опровергать, и праведному угодно помолчать, то молчаніе его дѣлаетъ его подлежащимъ отвѣтственности за злорѣчіе; потому что, выслушавъ худо сказанное и оставивъ сіе безъ замѣчанія, тѣмъ самымъ засвидѣтельствовалъ, что сказанное хорошо. Не увѣритъ тебя въ этомъ власть сильныхъ вельможъ. Если случится кому и по справедливости отозваться худо о царѣ, сдѣлавшемъ погрѣшность, то предстоящіе не потерпятъ и слышать того, что говорится противъ царя. А если бы у кого достало терпѣнія остановиться и выслушать, то одинакое наказаніе полагается обоимъ: и одинъ предается смерти за вину языка, а другой за вину слуха. Разсказываетъ о комъ-либо воръ, и ты преклоняешь къ нему ухо свое; тогда нѣдро слуха твоего пріемлетъ въ себя смерть, которую износитъ онъ своими устами. Принявъ горькую закваску лжи, ты въ себѣ самомъ далъ ей вскиснуть. Когда змій говорилъ съ Евою, какъ нашла себѣ входъ въ нее смерть? Не чрезъ слухъ ли, которымъ обыкновенно входитъ сія убійца? Ибо лукавый можетъ и молчащаго предать смерти чрезъ другаго говорящаго, и кому невозможно умереть отъ устъ, того убиваетъ чрезъ слухъ, и невиннаго дѣлами умерщвляетъ помыслами.

Когда бѣсы говорили истину, Спаситель не дозволялъ имъ говорить. Ибо Истинному благоугодно было, чтобы не чрезъ нихъ увѣровали въ Него, но чтобъ истинная проповѣдь проповѣдана была истинными проповѣдниками. Для чего Апостолы не могли слышать, когда хвалилъ ихъ бѣсъ? Для того, чтобы горькая рѣчь не западала въ чистый слухъ. А если похвалъ діавольскихъ, какъ величайшаго вреда, бѣгали святые, кто возлюбитъ злорѣчіе? Принимающій на себя всякіе виды имѣетъ обычай терпѣливо слушающихъ его даже истиною вводить въ обольщеніе. Посему-то Спаситель не принималъ отъ бѣсовъ рѣчи, въ которой была и правда. Одною влагою напояются и добрыя и худыя травы. Дождь, который самъ па себѣ, можетъ быть, и полезенъ, содѣйствуетъ зловредности травъ. Змія, поядая сладкое, тотчасъ превращаетъ сіе въ горечь. А если перельетъ сіе въ кого нибудь, то горе пріявшему то въ себя. Такъ ложь и изъ истины извлекаетъ самый смертоносный ядъ; потому что въ сладкихъ словахъ ея скрывается несносная горечь. Итакъ примѣромъ въ семъ да будетъ змій, усладившій языкъ свой для простодушныхъ.

Да удостовѣритъ тебя въ этомъ повѣствуемое объ Искаріотѣ, какъ онъ, подъ лобзаніемъ устъ и подъ привѣтствіемъ мира, сокрылъ свое лукавство, пріуготовилъ предательство Сердцевѣдцу Владыкѣ. И если такимъ оказался лжецъ предъ Создателемъ, то какимъ будетъ онъ предъ тобою, безумный? Кто гнуснѣе лжеца? Развѣ тотъ, кто охотно выслушиваетъ, что говорилъ лжецъ. Спаситель Себя самого предалъ на смерть, но не предалъ слуха Своего гласу лжеца; отверзши уста Свои, пріялъ онъ оцетъ съ желчію, но слухъ Его не пріялъ рѣчи отъ сквернаго. Отдалъ уста Свои на лобзаніе предателю, но не далъ отвѣта обманщику. И ты дозволь лжецу лобзать уста твои, но не предавай ему слуха своего. И если даешь ему уста свои, то ему въ осужденіе послужитъ лобзаніе. А если предашь ему слухъ, то вкушеніе рѣчей его убьетъ тебя. Лучше сдѣлаешь, если избѣжишь обонянія и вкушенія яда. Отъ дыма бѣжишь ты съ поспѣшностію, а лжеца слушаешь съ пріятностію. Уклоняешься отъ зловонія, а сидишь вмѣстѣ съ злорѣчивымъ.

Каждый членъ обязанъ ты приличнымъ образомъ оберегать отъ вреднаго. Если тѣло твое чисто отъ блуда, береги уста свои отъ осужденія другихъ. Уста не могутъ любодѣйствовать, но могутъ лгать и клеветать. Если одинъ твой членъ невиненъ, а другой виновенъ, съ осужденіемъ одного члена весь ты подлежишь осужденію. Возьми въ примѣръ воина, у котораго тѣло защищено желѣзнымъ панцыремъ. И съ нимъ случается, что бываетъ онъ уязвленъ, если вооруженіе не крѣпко. А если чрезъ малыя скважины на панцырѣ остріе стрѣлы наноситъ смерть храбрецу, то тѣмъ скорѣе нанесена будетъ смерь въ отверстую дверь уха. Ибо дверь уха такъ велика, что ею взошла въ міръ смерть, которая, поглощая всѣ поколѣнія, остается ненасытимою. Посему замкни уши затворами и запорами, чтобы не взошло злорѣчіе.

Не пренебрегай осужденіемъ, какъ чѣмъ-то малымъ, отъ чего не можетъ постигнуть тебя смерть. Изъ примѣра тѣхъ, которые бываютъ добычею ловцевъ, научись не пренебрегать и самою малостью. Ибо случается, что птица задерживается въ сѣти небольшимъ ногтемъ, и концемъ ничего не стоющаго ногтя смиряется и преодолѣвается могущество крылъ; и хотя птица совершенно внѣ сѣти, однако же вся ею уловляется. И божественный Апостолъ произнесъ одинъ и тотъ же приговоръ на убійцъ, злорѣчивыхъ и невоздержныхъ, равно какъ и на прелюбодѣевъ (1 Кор. 6, 9-10). Ибо никто изъ таковыхъ, говоритъ онъ, не можетъ наслѣдовать небеснаго Царства, и всѣмъ имъ назначилъ равную участь во время праведнаго суда — лишеніе небеснаго наслѣдія. А чтобы знать, что таковые достойны равнаго съ прочими наказанія, смотри, за какую вину Ханаанъ подпалъ вѣчной клятвѣ? Не за то ли, что посмѣялся надъ праведникомъ? Ибо не за худое какое-либо дѣло осужденъ, но за одинъ смѣхъ подвергся онъ страшной отвѣтственности, и за продерзость языка понесъ горькую муку. Чисты были помыслы его, но уста его убили его. Если за малый смѣхъ принялъ онъ такое горе; кто не побѣжитъ со страхомъ отъ шутокъ, которыми пріобрѣтено проклятіе? Ибо праведникъ, лишивъ Ханаана благословеній, предалъ его проклятію и въ немъ живо изобразилъ судъ, какой постигнетъ любящихъ смѣяться. Если діаволъ внушаетъ тебѣ повеселиться и смѣяться подъ видомъ любви, то и Ханаанъ веселясь посмѣялся и сталъ подъ клятвою. Послушай премудраго Соломона, который вопіетъ и объявляетъ тебѣ о вредѣ, сокрытомъ въ смѣхѣ. Ругаяйся человѣку, говоритъ онъ, раздражаетъ Сотворшаго его (Прит. 17, 5); потому что смѣхъ надъ человѣкомъ обращается противъ Создателя. Ты равнодушно смотришь на представляющееся тебѣ забавнымъ, а не знаешь, какая лесть скрывается въ этомъ. Праведный Ной, познавъ лукавство и не открывъ сего не познающему онаго, рѣшительно лишилъ его благословеній, чтобы ты, какъ разсудительный, узнавъ, каково гнусное дѣйствіе смѣха, пересталъ смѣяться надъ братомъ.

Семей произнесъ проклятіе, а Апостолъ произнесъ страшное слово на клянущихъ. Посмотримъ же внимательно, какую выгоду получили себѣ произносившіе проклятія. Какимъ грѣхопаденіемъ палъ Семей? Не оказался онъ прелюбодѣемъ, не пойманъ въ воровствѣ, но произнесъ проклятія, въ которыхъ видна была клевета. Клеветою открывается и то, что было; ею разглашается и то, чего не было. Когда раздражительность постигаютъ болѣзни рожденія, тогда рождается всякое лукавое слово. Въ семъ-то раздраженіи Семей злословилъ незлобиваго царя; и на того, кто многократно спасалъ Саула отъ смерти, возводилъ обвиненіе въ Сауловой смерти. Поелику же вопреки правдѣ произнесъ на него судъ; то справедливо осудилъ его правдивый судія: положилъ ему предѣлъ, котораго не долженъ онъ былъ преступить. И онъ обѣщался хранить его, но преступилъ, и обѣщаніе обратилось въ ложь. Такимъ образомъ сею ложью доказана клевета его на праведнаго, чтобы по дѣламъ своимъ получилъ онъ справедливое наказаніе, чтобы, какъ самъ, изостривъ языкъ свой, подобно мечу, убилъ имъ невиннаго, такъ противъ изострившаго неправедно языкъ вышелъ изощренный мечъ, и какъ въ этомъ вѣкѣ постигла его гибель, такъ и въ будущемъ соблюдено было ему мученіе. Посему кто будетъ увеселяться клеветами, чтобы понесть за нихъ двойное наказаніе?

Невоздержныхъ и злорѣчивыхъ Апостолъ предалъ одному осужденію съ убійцами и любодѣями. Знай, что невоздержность исключила Исава изъ первородныхъ. И ты невоздержностію можешь утратить права первородства. Великій человѣкъ унижается ради того, что не стоило никакого уваженія, терпитъ безчестіе за малость. Если и ты утратишь истину, то будешь юнымъ подобно Исаву. Выслушай совершившееся чудо, какъ слова превозмогли надъ дѣлами, и вѣра преодолѣла права естества и рожденія. Привзошедшее слово похитило некрадомое первородство, и что принадлежало Исаву по естеству, того Іаковъ потщившись достигъ вѣрою. Вѣра и клятва согласно доказали силу рожденія, и права первородства, данныя по плоти, воспріяли духовно. Отъ чего разоблачила клятва, то приняла на себя вѣра. Какое чудо послѣдовало между разоблаченнымъ и пріобрѣтшимъ чрезъ куплю! Разоблаченный перенесъ сіе не почувствовавъ, и облекшійся пребылъ невиннымъ. Какъ съ Исава совлечены несовлекаемыя права первородства! Какъ Іаковъ принялъ на себя не дозволенное ему облаченіе! Какъ юноши сіи вступили въ сверхъестественную куплю. Купля юношей ускользаетъ отъ нашего разумѣнія и не можетъ быть объяснена надлежащимъ образомъ. Кто отважится отвѣчать на вопросы о неизреченномъ рожденіи Единороднаго?

Скажи мнѣ еще, какъ Іаковъ совлекъ права первородства съ Манассіи и возложилъ ихъ на Ефрема, чтобы первородство сдѣлалось для него памятникомъ славы. Такъ первородство исполнено чудныхъ указаній и безчисленныхъ, все превосходящихъ таинъ. Въ немъ изобразилось крещеніе, въ немъ запечатлѣлась вѣра, имъ назнаменовано неискусомужіе. Іаковъ самъ купилъ его за цѣну, а Ефрему удѣлилъ даромъ. Ни Манассія не заслуживаетъ въ семъ дѣлѣ порицанія, ни Ефремъ не достоинъ удивленія, но чудна неукоризненная власть дающаго. Поэтому кто покусится жаловаться на первородство язычниковъ? Если бы захотѣли жаловаться Іудеи; то пусть сперва жалуются на то, что отнято первородство у Манассіи. Но не погрѣшилъ отнявшій у него, чтобъ показать власть свою. У нихъ же отнялъ первородство Господь, чтобъ обнаружить Свою правду; потому что они согрѣшили. Никто не можетъ обвинять Іакова въ отнятіи правъ первородства у несогрѣшившаго Манассіи. Кто же осмѣлится винить Бога, что отнялъ первородство у убійцъ Господнихъ?

Если клятва оказалась столько крѣпкою, что могла превозмочь первородство Исава, потому что, поклявшись однажды и не нарушивъ клятвы, потерпѣлъ столь великое наказаніе; то какой тмѣ будетъ преданъ клянущійся и нарушающій клятву? Если Исавъ, терпя обиду, не захотѣлъ солгать, потому что обѣщался съ клятвою; то какъ обращаешь ты въ ничто свои условія, заключенныя для твоего спасенія? Если Иродъ сдержалъ обѣщаніе, бывшее причиною его погибели; то не отступай отъ условій, на которыя согласился ты ради вѣчной жизни.

И какъ прившедшее слово имѣло силу правъ первородства, сообщенныхъ рожденіемъ; такъ прившедшее злословіе можетъ произвести то же, что и убійство. Одного языка достаточно, чтобы нанести вредъ не меньшій, чѣмъ и мечемъ; нечистый помыслъ можетъ имѣть силу прелюбодѣйства; скрытая насмѣшка, подобно сѣти, бываетъ злокозненна, и не добрый совѣтъ для пріемлющихъ оный можетъ быть хуже яда. Если Исавъ утратилъ свое первородство, совлекши его съ себя словомъ: то кольми паче человѣку слабому легко потерять цѣломудріе? Кто, облекаясь въ ложь, нарушаетъ истинность обѣщанія и на словахъ отрицается вѣры, тотъ дѣлается тмою, совлекая съ себя вѣру, равно какъ вѣрный, на словахъ пріемля вѣру, облекается въ нее. Посредствующее при дѣлѣ слово можетъ замѣнить собою самое дѣло. Совѣщаніе можетъ оказаться столько же худымъ, какъ и лукавый поступокъ; недобрый взглядъ можетъ произвести лукавое дѣйствіе; неразумная зависть можетъ уязвить не менѣе стрѣлы; клевета можетъ изрыть бездны погибели. Будемъ бѣгать недобраго помышленія; потому что помышленіе судится наравнѣ съ поступкомъ. Приступимъ къ доброму помышленію, которое отъ испытующаго совѣты сердечные получаетъ награду наравнѣ съ дѣлами. Намѣреніе есть уже дѣло; потому что въ немъ, какъ все производящемъ, водружено основаніе нашей свободы.

Каждой вещи есть нѣчто противоположное. Тмѣ противополагается свѣтъ, горькому сладкое, сну бодрствованіе. Создавшій сіе не попустилъ быть ни одной изъ противоположныхъ вещей, не спрягши съ нею противоборствующаго ей. Ибо, если человѣкъ смертный имѣетъ искусство приготовлять пособія противъ того, что ему противно, упокоенія въ скорбяхъ, мази для врачеванія, соображаясь съ моремъ, а также и съ сушей, и для каждаго сообразно со временемъ и съ страданіями разумно опредѣляетъ приличныя врачества; то кольми паче Создатель сочеталъ вещи, соразмѣривъ ихъ между собою, въ порядкѣ расположилъ твари, и соразмѣривъ далъ пособія, и собравъ сочеталъ, чтобы человѣкъ имѣлъ то и другое въ противодѣйствіе одного другому. Посему у тебя, человѣкъ, есть оружіе противъ всякаго противника. Если же, когда дано тебѣ все это въ помощь, и ты, вознерадѣвъ, окажешься побѣжденнымъ, то на судѣ не будешь имѣть никакого оправданія; потому что есть у тебя разныя оружія противъ козней сопротивника.

Если врагъ пуститъ въ насъ разжженными своими стрѣлами, то и мы у себя имѣемъ необоримый щитъ — молитву. Если воздвигнетъ на насъ брань сластолюбія, снарядимъ противъ него любовь — споборницу души. Если вознамѣрится плѣнить неправдою, прибѣгнемъ къ правдѣ, и спасемся. Если вознамѣрится уязвить тебя человѣконенавистничествомъ, встрѣчай его могуществомъ человѣколюбія. Если боретъ тебя гордынею, сразись съ нимъ смиренномудріемъ. Если возбуждаетъ противъ тебя плотскую похоть, облекись скорѣе въ броню цѣломудрія. Если мещетъ въ насъ изъ пращей невоздержности, возложимъ на себя шлемъ непорочности. Если предлагается богатство, то знаемъ, какъ ублажена нищета. Если нападаетъ на насъ ненасытностію, сдѣлаемъ себѣ крылья — постъ. Если зависть причиною нашего сокрушенія, то есть у насъ любовь, которая, когда захочетъ, можетъ исправить и возсоздать. Поелику есть стрѣлы у враговъ нашихъ, то есть стрѣлы и у нашей немощи. Если погонится за нами, какъ фараонъ, то есть море, которое можетъ потопить его. Если сокроетъ сѣти на землѣ, то есть Избавляющій насъ на небѣ. Если устремляется на насъ какъ Голіаѳъ, то есть Давидъ, который можетъ смирить его. Если кичится, какъ Сисара, то будетъ пораженъ церковію. Если поведетъ брань подобно Сеннахириму, то будетъ истребленъ вретищемъ и пепломъ. Если станетъ подражать Вавилонянамъ, то есть святые, подобные Даніилу. Если вознесется какъ Нееманъ, то есть постники, которые могутъ умертвить его. Если возжжетъ огонь похотѣнія, то есть цѣломудренные подражатели Іосифу. Какое же его дѣйствіе не будетъ разстроено нами? Какую возбудитъ страсть, противъ которой не было бы готоваго врачеветва? Какой приготовитъ подлогъ, къ обличенію котораго не было бы горнила? Какой во власти его вредъ, которому бы не было у насъ противоборствующаго средства? Какія скроетъ сѣти, о которыхъ бы не было у насъ свѣдѣнія? Какую устроитъ бойницу, которой бы не разрушили и не учившіеся? Какая есть у него твердыня, которою бы не овладѣли и жены? Какую уготовитъ печь, которой бы не угасили вѣрные юноши? Какой ископаетъ ровъ, котораго бы не пренебрегли Даніилы? Какую уготовитъ ядь, которой бы не обратили въ ничто Ананіи? Врагъ посѣялъ гордыню, а смиренномудріе Моисеево попрало ее. Нееманъ прельщалъ золотомъ; но Елисей пренебрегъ и отринулъ его. Симеонъ принесъ деньги, но Петръ произнесъ на него справедливый приговоръ о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ. Ему слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
[1] По слав. перев. ч. 2, сл. 17.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Ефрема Сирина. Часть 2-я. — Изданіе четвертое. — Сергіевъ Посадъ: 2-я типографія А. И. Снегиревой, 1895. — С. 296-308.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0