Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Преп. Ефремъ Сиринъ († ок. 379 г.)
ТОЛКОВАТЕЛЬНЫЯ ПИСАНIЯ.

Толкованіе на первую книгу, то-есть на книгу Бытія.

Не хотѣлъ я писать сего толкованія на книгу Бытія, чтобы снова не повторять здѣсь изложеннаго уже въ пѣснопѣніяхъ и бесѣдахъ. Но вынужденный къ сему любовію друзей, предлагаю здѣсь вкратцѣ, что въ пѣснопѣніяхъ и бесѣдахъ предложилъ обширнѣе.

Моѵсею поводомъ къ написанію книги Бытія служило слѣдующее. Въ умы людей первобытныхъ Творцемъ вложено было ясное о Немъ вѣдѣніе, — и твари до столпотворенія были почитаемы тварями; даже по столпотвореніи проповѣданіе истиннаго ученія не прекращалось у сыновъ Симоновыхъ до Моѵсея. Впрочемъ, потомки Авраамовы, со времени переселенія во Египетъ, начали, подобно цѣлому міру, терять вѣдѣніе о Богѣ, удалялись отъ добрыхъ законовъ, напечатлѣнныхъ въ природѣ, сотворенное изъ ничего стали почитать вѣчнымъ, тварей, недавно получившихъ бытіе, именовать Богомъ. Посему-то Богъ восхотѣлъ чрезъ Моѵсея научить истинѣ заблуждающихся современниковъ его, чтобы на всѣ вѣки не распростерлось зло, перешедши къ нимъ по преданію.

Поэтому, Богъ посылаетъ Моѵсея въ Египетъ, чтобы тамъ же, гдѣ произошло заблужденіе, изнемогло оно при свѣтѣ истиннаго вѣдѣнія. И чтобы не сомнѣвались въ истинѣ того, что будетъ писать Моѵсей, Богъ рукою его совершилъ знаменія и чудеса. Для того и озарилъ, и помазалъ, и просвѣтилъ его, чтобы свѣтъ лица его свидѣтельствовалъ о Духѣ, вѣщавшемъ устами его.

И Моѵсей, послѣ чудесъ, совершенныхъ имъ во Египтѣ, послѣ завѣта, заключеннаго въ пустынѣ, пишетъ о сотворенныхъ природахъ, что приведены онѣ въ бытіе изъ ничего, давая тѣмъ разумѣть, что ложно именуютъ ихъ богами; пишетъ о тваряхъ, что созданы онѣ изъ ничего, и что по заблужденію чествуютъ ихъ какъ боговъ; пишетъ о Богѣ, что Онъ — единъ, и что предстоятъ Ему тысящи и тьмы, пишетъ о тайнахъ Сына, предсказанныхъ при самомъ твореніи міра; представляетъ читателямъ тѣ прообразованія Сына, какія предначертаны въ древнихъ праведникахъ, — тѣ прознаменованія, какія указаны въ чудесахъ, совершенныхъ жезломъ Моѵсеевымъ; пишетъ истинные законы, отъ которыхъ уклонились люди; а къ сему присовокупляетъ и то, что относится къ родословію народа еврейскаго.

Итакъ, Моѵсей въ самомъ началѣ описываетъ шестидневное твореніе міра, совершенное рукою Ходатая, Который единосущенъ и равномощенъ Творцу. Когда же далѣе говоритъ: сія книга бытія небесе и земли (Быт. 2, 4); возвращается къ тому же творенію, и дополняетъ то, чего не написалъ въ первомъ повѣствованіи. А потомъ говоритъ онъ о сотвореніи Адама и Евы, о пребываніи ихъ въ раю, о пришествіи змія, о козняхъ его, о преступленіи Адама и Евы, вкусившихъ запрещеннаго плода, и о наказаніи ихъ изгнаніемъ изъ рая.

Повѣствуетъ о жертвоприношеніяхъ Каина и Авеля, объ убіеніи Авеля, о проклятіяхъ, изреченныхъ Каину, и повѣствованіе сіе доводитъ до седьмаго рода, до бесѣды Каинова потомка Ламеха съ женами его.

Говоритъ о десяти родахъ отъ Адама до Ноя, о нечестіи потомковъ Каиновыхъ и Сиѳовыхъ, о построеніи ковчега, о маломъ останкѣ всего сотвореннаго, сохранившемся въ ковчегѣ. Послѣ сего повѣствуетъ объ исшествіи изъ ковчега и жертвоприношеніи Ноевомъ, о радугѣ на облакахъ, данной въ знаменіе завѣта мира; говоритъ о виноградѣ, который насажденъ Ноемъ, о томъ, какъ Ной упился, спалъ и обнажился, о проклятіи Ханаану и о благословеніяхъ братьямъ его.

Потомъ исчисляетъ семьдесятъ двухъ сыновъ, родившихся отъ сыновъ Ноевыхъ, говоритъ о столпотвореніи и о смѣшеніи языковъ, о разсѣяніи людей по всей землѣ; исчисляетъ другіе десять родовъ отъ Сима до Авраама.

Послѣ сего говоритъ о переселеніи Авраама изъ земли Уръ, о вселеніи его въ Харранъ, о пребываніи въ землѣ ханаанской, объ отведеніи Сары въ домъ Фараоновъ, и о возвращеніи ея послѣ наказаній, постигшихъ Фараоновъ домъ.

Потомъ повѣствуетъ о разлученіи съ Авраамомъ Лота, о плѣненіи его вмѣстѣ съ Содомлянами, объ избавленіи его Авраамомъ и о томъ, какъ Мелхиседекъ благословилъ Авраама, давшаго ему десятину изъ всего имѣнія, какое возвращено изъ плѣна.

Послѣ сего говоритъ о вѣрѣ Авраама въ будущее Сѣмя, о предложенномъ имъ вопросѣ, когда хотѣлъ узнать, какъ сѣмя его наслѣдуетъ землю, на которой такъ много обитающихъ; повѣствуетъ о жертвоприношеніи Авраама, о томъ завѣтѣ мира, который въ сей же день утвердилъ оъ нимъ Богъ.

Потомъ повѣствуетъ, какъ Авраамъ уступилъ желанію Сары и вошелъ къ Агари, которая, зачавъ во чревѣ, стала презирать и укорять госпожу свою, какъ Агарь убѣжала, какъ увидѣлъ ее Ангелъ и привелъ въ покорность госпожѣ. Говоритъ о завѣтѣ обрѣзанія, данномь Аврааму, и о томъ, какъ Авраамъ обрѣзалъ Измаила и всѣхъ домочадцевъ своихъ.

Послѣ сего говоритъ объ откровеніи, какое было Аврааму, когда сидѣлъ онъ при дверяхъ кущи своей, о пришествіи къ нему Ангеловъ въ видѣ странниковъ, о томъ, какъ обѣщали они Сарѣ Исаака, и какъ внутренно посмѣялась она сему. Потомъ повѣствуетъ объ отшествіи Ангеловъ въ Содомъ, о ходатайствѣ Авраамовомъ за Содомлянъ, о вшествіи Ангеловъ въ домъ Лотовъ, о нечестивомъ сборищѣ Содомлянъ, объ исшествіи Лота и дочери его, о конечномъ истребленіи Содомлянъ за ихъ непотребство. Говоритъ еще, какъ дочери Лотовы упоили отца своего виномъ, какъ преспалъ онъ съ ними и не зналъ того. Говоритъ о взятіи Сарры Авимилехомъ и о томъ, какъ Богъ не попустилъ ему приблизиться къ ней. Повѣствуетъ о рожденіи Исаака, объ обрѣзаніи и воспитаніи его, объ изгнаніи рабы и сына ея за то, что насмѣялся онъ надъ сыномъ свободной.

Послѣ сего говоритъ о завѣтѣ, какой заключилъ съ Авраамомъ Авимилехъ, объ искушеніи Авраама, о приведеніи Исаака къ жертвеннику, объ избавленіи его свыше, объ овнѣ, найденномъ среди деревъ и принесенномъ въ жертву вмѣсто Исаака. Повѣствуетъ о смерти Сарры и о погребеніи ея въ сугубой пещерѣ сыновъ Хеттеевыхъ.

Потомъ говоритъ о клятвѣ, какою Авраамъ заклялъ Еліеезера, объ отправленіи его въ Месопотамію, о молитвѣ раба при кладезѣ, о приведеніи Ревекки въ домъ Авраамовъ, чтобы ей быть женою Исаака. Говоритъ о неплодствѣ Ревекки, о томъ, что Исаакъ молился, и зачала она во чревѣ, о томъ, какъ Ревекка вопрошала у Господа, и было ей сказано, что два народа въ утробѣ ея, и большій поработаетъ меньшему; говоритъ о первородствѣ Исава, проданномъ имъ Іакову, о завѣтѣ, какой съ Исаакомъ заключилъ царь филистимскій, подобно тому, какъ заключилъ и съ Авраамомъ.

Послѣ сего повѣствуетъ о томъ, какъ Іаковъ, по наставленію матери своей, восхитилъ у Исава благословеніе; говоритъ объ отправленіи Іакова въ домъ Лавановъ и о видѣніи имъ во снѣ лѣствицы. Повѣствуетъ, какъ Іаковъ обручилъ себѣ одну жену по собственной своей волѣ, и долженъ былъ взять трехъ другихъ противъ воли. Говоритъ о возвращеніи Іакова въ домъ отца своего, о томъ, какъ Лаванъ разгнѣвался, но Богъ не допустилъ его причинить Іакову зло, и о томъ, какъ на горѣ Галаадъ заключили они завѣтъ мира.

Еще говоритъ о полкѣ Ангеловъ, срѣтившемъ Іакова, о мирныхъ послахъ, о дарахъ, отправленныхъ Іаковомъ къ Исаву, о борьбѣ Іакова съ Ангеломъ, о томъ, какъ Ангелъ коснулся стегна его, и вышло оно изъ мѣста своего, о томъ, какъ обрадовался Іакову братъ его Исавъ, и заключилъ его въ объятія. Говоритъ о поселеніи Іакова въ Сихемѣ, о томъ, какъ сыновья его за похищеніе и оскорбленіе сестры своей опустошили и разграбили весь городъ, о томъ, какъ отецъ ихъ опечалился о семъ. Говоритъ о смерти Рахили на предѣлахъ Евфраѳы, о возвращеніи Іакова къ отцу своему и о смерти и погребеніи Исаака.

Потомъ исчисляетъ потомковъ Исавовыхъ и царей, царствовавшихъ въ Едомѣ, когда у Израиля не было еще царей. Послѣ сего говоритъ о снахъ Іосифовыхъ, и поятіи въ супружество Ѳамари, о томъ, какъ внезапно умирали мужья ея, какъ она хитростію завлекла къ себѣ Іуду, какъ онъ вначалѣ осудилъ ее на сожженіе, а потомъ оправдалъ и призналъ ее первою паче себя.

Послѣ сего повѣствуетъ о томъ, какъ Іосифъ посланъ къ братьямъ своимъ, вверженъ ими въ ровъ и проданъ Аравитянамъ. Говоритъ о пришествіи Іосифа въ Египетъ, о бѣгствѣ его отъ госпожи, о заключеніи въ темницу, о томъ, какъ истолковалъ онъ сны рабамъ Фараоновымъ и потомъ самому Фараону, говоритъ о почести, какую получилъ за сіе Іосифъ, о хлѣбѣ, собранномъ имъ въ продолженіе седми плодородныхъ годовъ, о великомъ богатствѣ, пріобрѣтенномъ имъ во время голодныхъ годовъ. Говоритъ также о прибытіи къ нему братьевъ его, о томъ, какъ не открывалъ имъ себя и искушалъ ихъ, а потомъ открылся имъ я облобызалъ ихъ. Еще говоритъ о томъ, какъ братья Іосифа возвѣстили о немъ Іакову, какъ Іаковъ переселился въ Египетъ съ семидесятью душами, какъ Іосифъ вышелъ въ срѣтеніе отцу своему, ввелъ Іакова къ Фараону, какъ Іаковъ благословилъ Фараона, какъ Іосифъ поселилъ братьевъ своихъ въ самыхъ лучшихъ странахъ земли египетской, какъ куплею пріобрѣлъ онъ у Фараона всю землю египетскую, кромѣ земель жреческихъ.

Послѣ сего говоритъ о болѣзни Іакова, о благословеніи сыновъ Іосифовыхъ, о томъ, какъ Іаковъ младшаго Ефрема возвеличилъ предъ старшимъ братомъ его Манассіею. Говоритъ о благословеніяхъ, какія Іаковъ изрекъ сынамъ своимъ, о томъ, какъ онъ, изрекши благословеніе, распростеръ ноги свои на одрѣ своемъ, и приложился къ людямъ своимъ, какъ Іосифъ взялъ и похоронилъ его тамъ, гдѣ погребены были Авраамъ и Исаакъ. Потомъ говоритъ о смерти самого Іосифа, о томъ, какъ заклялъ онъ братьевъ своихъ взять кости его съ собою въ землю наслѣдія ихъ. Вотъ что написалъ Моѵсей въ сей первой книгѣ Бытія; начинаетъ же ее такъ:

Глава 1.

(1) Въ началѣ сотвори Богъ небо и землю, то-есть сущность неба и сущность земли. Никто не долженъ думать, что шестидневное твореніе есть иносказаніе; непозволительно также говорить, будто бы, что по описанію сотворено въ продолженіе шести дней, то сотворено въ одно мгновеніе, а также будто бы въ описаніи семъ представлены одни наименованія, или ничего не означающія, или означающія нѣчто иное. Напротивъ того, должно знать, что, какъ небо и земля, сотворенныя вначалѣ, суть дѣйствительно небо и земля, а не что-либо иное разумѣется подъ именемъ неба и земли, такъ и сказанное о всемъ прочемъ, что сотворено и приведено въ устройство по сотвореніи неба и земли, заключаетъ въ себѣ не пустыя наименованія, но силѣ сихъ наименованій соотвѣтствуетъ самая сущность сотворенныхъ естествъ.

Въ началѣ сотвори Богъ небо и землю. Симъ и ограничилось дѣло первоначальнаго творенія; потому что ничего инаго не сотворено вмѣстѣ съ небомъ и землею. Даже и природы, сотворенныя въ тотъ же день, тогда сотворены еще не были. А если бы онѣ были сотворены вмѣстѣ съ небомъ и землею; то Моѵсей сказалъ бы о семъ. Не говоритъ же онъ, чтобы не подать мысли, будто бы наименованіе природъ древнѣе ихъ бытія. Изъ сего ясно открывается, что небо и земля сотворены изъ ничего, потому что не были еще сотворены ни вода, ни воздухъ, не получили еще бытія ни огонь, ни свѣтъ, ни тма: они произведены позднѣе неба и земли. Поэтому суть твари, ибо произошли послѣ неба и земли; и невѣчны, ибо не было ихъ прежде неба и земли.

Послѣ сего Моѵсей говоритъ не о томъ, что надъ твердію, но о томъ, что между твердію и землею, какъ бы въ нѣдрахъ какихъ. Не написалъ онъ намъ о духахъ, не говоритъ, въ какой день сотворены они. О землѣ же пишетъ, что (2) была не образована и пуста, то-есть ничего на себѣ не имѣла и была пустынна. И сіе сказалъ, желая показать, что пустота была прежде природъ. Впрочемъ не говорю, что пустота есть нѣчто дѣйствительно существующее, а хочу только показать, что была тогда одна земля, и кромѣ ея ничего другаго не было.

Сказавъ о сотвореніи неба и земли и указавъ на пустоту (поелику время древнѣе природъ, сотворенныхъ по времени), Моѵсей обращается къ описанію самыхъ природъ, и говоритъ: и тма верху бездны. Это показываетъ, что бездна водъ сотворена въ то же время. Но какъ она сотворена въ тотъ день, въ который сотворена? Хотя и сотворена въ этотъ день и въ это время, однакоже Моѵсей не написалъ въ семъ мѣстѣ, какъ она сотворена; посему и должны мы принять, что бездна сотворена въ то время, какъ написано, а какъ она сотворена отъ самого же Моѵсея ожидать на сіе объясненія. Тму верху бездны нѣкоторые почитаютъ тѣнію неба. Если бы твердь сотворена была въ первый день, то мнѣніе ихъ могло бы имѣть мѣсто. А если бы горнія небеса подобны были тверди: то глубокая тма была между небесами и небесами; потому что не былъ еще сотворенъ и водруженъ тамъ свѣтъ, который своими лучами разгонялъ бы тамъ тму. Если же небесная область свѣтла, какъ свидѣтельствуетъ Іезекіиль, Павелъ и Стефанъ, и небеса свѣтомъ своимъ разгоняютъ тму; то какъ распростирали они тму надъ бездною?

Если все сотворенное (хотя написано, или не написано о сотвореніи того) сотворено въ шесть дней; то облака сотворены въ первый день. Огонь сотворенъ вмѣстѣ съ воздухомъ, хотя о немъ и не написано, такъ и облака сотворены вмѣстѣ съ бездною, хотя и не написано о нихъ, что сотворены вмѣстѣ съ бездною, подобно тому, какъ не написано о сотвореніи огня вмѣстѣ съ воздухомъ. Ибо надлежало, чтобы все было сотворено въ шесть дней. Происхожденіе же облаковъ намъ извѣстно, и потому должны мы полагать, что облака сотворены вмѣстѣ съ бездною; ибо онѣ всегда рождаются отъ бездны. И Илія видѣлъ облакъ восходящій изъ моря (3 Цар. 18, 44), и Соломонъ говоритъ: въ чувствѣ его бездны разверзошася, облацы же источиша росу (Прит. 3, 20). Въ томъ, что облака сотворены въ это именно время, то-есть въ первую ночь, убѣждаетъ насъ не одна сущность облаковъ, но и самое ихъ дѣйствіе, ибо полагаемъ, что ими произведена первая ночь. Подобно тому, какъ облака распростирались надъ Египтомъ три ночи и три дня, и произвели ночь, распростерты были облака надъ цѣлымъ міромъ въ первую ночь и въ первый день творенія. Если облака были прозрачны; то первый день не былъ лишенъ нѣкотораго освѣщенія, потому что сіянія горнихъ небесъ было достаточно замѣнить свѣтъ, сотворенный послѣ въ первый же день.

По прошествіи ночи и дня въ вечеръ вторый сотворена твердь; и она съ сего времени тѣнію своею производила слѣдующія за тѣмъ ночи. Такимъ образомъ, въ вечеръ первой ночи сотворены небо и земля, съ ними сотворена и бездна, сотворены облака, и они-то, распростершись надъ всѣмъ, произвели темную ночь. А послѣ того, какъ тѣнь сія покрывала все въ продолженіи двѣнадцати часовъ, сотворенъ свѣтъ, и онъ разсѣялъ тму, распростертую надъ водами.

Сказавъ о тмѣ, что тма была распростерта верху бездны, Моѵсей продолжаетъ: и духъ Божій ношашеся верху воды. Духъ Божій есть Святый Духъ Бога Отца, исходящій отъ Него невременно, и по сущности и творческой силѣ равный Отцу и единородному Сыну Его. Духъ сей, собственно, особо и самостоятельно отличаемый отъ Отца, въ божественномъ Писаніи именуется Духомъ Божіимъ и Духомъ Святымъ. О Немъ говорится: ношашеся надъ водами, чтобы вложить родотворную силу въ воды, въ землю и въ воздухъ; и они оплодотворились, породили въ себѣ и произвели растенія, животныхъ и птицъ. Духу же Святому подобало носиться въ удостовѣреніе, что творческою силою равенъ Онъ Отцу и Сыну. Ибо Отецъ изрекъ, Сынъ сотворилъ; подобало и Духу привнести Свое дѣло. И сіе явилъ Онъ ношеніемъ, явственно показавъ тѣмъ, что все приведено въ бытіе и совершено Троицею. Притомъ должно знать, что Писаніе, когда повѣствуетъ о творческой силѣ Божества, не представляетъ намъ такого духа, который бы, какъ нѣчто сотворенное и произведенное, вмѣстѣ съ Богомъ носился надъ водами, но говоритъ о Духѣ Святомъ. Онъ согрѣвалъ, оплодотворялъ и содѣлывалъ родотворными воды, подобно птицѣ, когда она съ распростертыми крыльями сидитъ на яицахъ, и, во время сего распростертія, своею теплотою согрѣваетъ ихъ и производитъ въ нихъ оплодотвореніе. Сей-то Духъ Святый представлялъ намъ тогда образъ святаго крещенія, въ которомъ, ношеніемъ Своимъ надъ водами, порождаетъ Онъ чадъ Божіихъ [1].

Сказавъ о сотвореніи неба, земли, тмы, бездны и водъ въ началѣ первой ночи, Моѵсей обращается къ повѣствованію о сотвореніи свѣта въ утро перваго дня. Итакъ, по истеченіи двѣнадцати часовъ ночи, сотворенъ свѣтъ среди облаковъ и водъ, и онъ разсѣялъ тѣнь облаковъ, носившихся надъ водами и производившихъ тму. Тогда начался первый мѣсяцъ Низанъ, въ который дни и ночи имѣютъ равное число часовъ; свѣту надлежало пребывать двѣнадцать часовъ, чтобы день заключалъ въ себѣ такое же число часовъ, какую мѣру и продолжительность времени пребывала тма. Ибо хотя и свѣтъ и облака сотворены во мгновеніе ока, но какъ день, такъ и ночь перваго дня продолжались по двѣнадцати часовъ.

Свѣтъ, явившійся на землѣ, подобенъ былъ или свѣтлому облаку, или восходящему солнцу, или столпу, освѣщавшему народъ еврейскій въ пустынѣ. Во всякомъ случаѣ несомнѣнно только то, что свѣтъ не могъ бы разсѣять обнимавшую все тму, если бы не распространилъ всюду или сущность свою, или лучи, подобно восходящему солнцу. Первоначальный свѣтъ разлитъ былъ всюду, а не заключенъ въ одномъ извѣстномъ мѣстѣ; повсюду разсѣвалъ онъ тму, не имѣя движенія; все движеніе его состояло въ появленіи и исчезновеніи; по внезапномъ исчезновеніи его наступало владычество ночи, и съ появленіемъ оканчивалось ея владычество. Такъ свѣтъ производилъ и три послѣдующіе дня. Чтобы свѣтъ не обратился въ ничто, какъ происшедшій изъ ничего, Богъ особенно засвидѣтельствовалъ о немъ, сказавъ (18): яко добро. А симъ самымъ засвидѣтельствовалъ, что добры зѣло всѣ твари, происшедшія прежде свѣта, о которыхъ не было сказано, что онѣ добры. Ибо хотя Богъ не сказалъ сего о нихъ, при самомъ сотвореніи ихъ изъ ничего; однакоже послѣ, когда образовалъ все изъ нихъ, подтвердилъ это и о нихъ. Ибо ко всему сотворенному, т.-е. ко всему, что сотворено въ шесть дней, относятся слова, сказанныя при концѣ шестаго дня (31): и видѣ Богъ вся, елика сотвори: и се добра зѣло.

Сей первоначальный свѣтъ, по сотвореніи названный добрымъ, восхожденіемъ своимъ производилъ три дня. Онъ, какъ говорятъ, содѣйствовалъ зачатію и порожденію всего, что земля должна была произвести въ третій день; солнцу же, утвержденному на тверди, надлежало привести въ зрѣлость то, что произошло уже при содѣйствіи первоначальнаго свѣта. Говорятъ же, что изъ сего разсѣяннаго всюду свѣта и изъ огня, сотворенныхъ въ первый день, устроено солнце, которое на тверди, и что луна и звѣзды — изъ того же первоначальнаго свѣта, чтобы, какъ солнце, владѣющее днями, освѣщая землю, вмѣстѣ съ тѣмъ приводило въ зрѣлость ея произведенія, такъ луна, владѣющая ночами, не только свѣтомъ своимъ умѣряла ночью жаръ, но и содѣйствовала землѣ производить свойственные ей по первоначальной природѣ плоды и произведенія. И Моѵсей въ своихъ благословеніяхъ говоритъ: отъ плода, который производитъ луна (Втор. 33, 14).

О свѣтѣ замѣчаютъ, что онъ сотворенъ въ первый день, кромѣ всего прочаго, и для произведеній земныхъ. Но хотя земля при посредствѣ сего свѣта произвела все, что совершилось въ третій день, между тѣмъ какъ свѣтъ былъ въ первоначальномъ своемъ состояніи; впрочемъ, всѣ плоды земные при посредствѣ луны, какъ и при посредствѣ свѣта, должны были получить начало, при посредствѣ же солнца — прійдти въ зрѣлость.

Итакъ, земля произвела все изъ себя при содѣйствіи свѣта и водъ. Хотя Богъ и безъ нихъ могъ произвести все изъ земли; однакоже, такова была воля Его, и тѣмъ хотѣлъ Онъ показать, что все, сотворенное на землѣ, сотворено на пользу человѣку и на служеніе ему.

Воды, покрывавшія землю въ первый день, были несоленыя. Хотя надъ землею была бездна водъ, но не было еще морей. Воды сдѣлались солеными въ моряхъ, до собранія же ихъ въ моря не были солоны. Когда воды разлиты были по лицу земли для ея орошенія; тогда были онѣ сладки. Когда же въ третій день собраны въ моря; тогда содѣлались солеными, чтобы, отъ совокупленія въ одно мѣсто, не подверглись гніенію, и чтобы, принимая въ себя вливающіяся въ нихъ рѣки, не переполнялись. Вода рѣкъ, вливающихся въ море, была для него достаточнымъ питаніемъ. Чтобы не изсохло море отъ солнечнаго зноя, вливаются въ него рѣки. А чтобы не возрастало море, не выходило изъ предѣловъ и не потопляло землю, принимая въ себя воды рѣкъ, воды ихъ поглощаются соленостію моря.

Если положимъ, что съ сотвореніемъ водъ сотворены вмѣстѣ и моря, и покрыты были водами, и что воды морей были горьки; то и тогда должны сказать, что воды надъ морями не были горьки. Ибо моря были и покрывались водами во время потопа, однакоже не могли сообщить горечи своей сладкимъ водамъ потопа, которыя были надъ морями. А если бы моря могли сдѣлать потопныя воды горькими, то какъ сохранились бы въ нихъ маслины и всѣ другія земныя произрастенія? Или какъ стали бы пить ихъ во время потопа Ной и бывшіе съ нимъ? Ною повелѣно было внести въ ковчегъ пищу для себя и для всѣхъ бывшихъ съ нимъ, потому что негдѣ было доставать пищи; воды же не повелѣно было внести, потому что бывшіе въ ковчегѣ могли пить воду, которая отвсюду окружала ковчегъ. Такимъ образомъ, какъ были не солоны потопныя воды, хотя покрывали собою моря, такъ не были горьки воды, собранныя въ третій день, хотя и были бы горьки воды бывшихъ подъ ними морей.

Но поелику собраніе водъ произошло не прежде сказаннаго Богомъ (9): да соберется вода, и да явится суша; то конечно не было и морей, прежде нежели Богъ (10) собранія водъ нарече моря. Поэтому, моря вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ получили имя и заняли вмѣстилище свое, измѣнились и получили соленость, которой не имѣли до занятія ими своего вмѣстилища. Да и самое вмѣстилище морей сдѣлалось углубленнымъ въ то именно время, когда сказано: да соберется вода въ собраніе едино, то-есть или дно морей стало ниже прочей земли, и вмѣстѣ съ водами, бывшими надъ нимъ, приняло въ себя воды, бывшія надъ всею землею, или воды поглотили другъ друга, чтобы достало для нихъ мѣста, или дно моря разсѣлось, и произошло великое углубленіе, такъ что воды въ мгновеніе ока устремились по склону дна. Хотя воды собрались во едино по Божію повелѣнію; однакоже и при самомъ сотвореніи земли отверзта была имъ дверь, чтобы могли онѣ собраться въ одно вмѣстилище.

Какъ при собраніи водъ первыхъ и вторыхъ не было такого заключеннаго мѣста, изъ котораго бы не могли онѣ выходить; такъ въ послѣдствіи исходятъ онѣ разными потоками и источниками, и собираются въ моря свои тѣми стезями и путями, какія проложены имъ оъ перваго дня.

И горнія воды, во второй день отдѣленныя отъ прочихъ водъ простертою между ними твердію, были также сладки, какъ воды дольнія; онѣ не таковы, какъ воды, осолившіяся въ моряхъ въ третій день, но таковы же, какъ и отдѣленныя отъ нихъ во вторый день. Онѣ не солоны, потому что не подвержены гніенію. Онѣ не на землѣ, отъ чего бы могли загнивать; тамъ воздухъ не служитъ къ тому, чтобы порождали и производили онѣ пресмыкающихся. Для водъ сихъ ненужно, чтобы впадали въ нихъ рѣки; онѣ не могутъ изсякнуть, потому что нѣтъ тамъ солнца, которое зноемъ своимъ изсушало бы ихъ; онѣ пребываютъ тамъ росою благословеній, и блюдутся для изліянія гнѣва.

Невозможно предполагать также, чтобы воды надъ твердію были въ движеніи, ибо приведенное въ порядокъ не кружится безъ порядка, и что есть, то не приводится въ движеніе тѣмъ, чего нѣтъ. Что сотворено въ чемъ либо другомъ, то при самомъ сотвореніи получаетъ для себя все, и движеніе, и восхожденіе, и низхожденіе въ томъ, въ чемъ сотворено. А горнія воды не окружены ничѣмъ; потому не могутъ онѣ течь внизъ или кружиться; ибо нѣтъ для нихъ того, въ чемъ бы онѣ текли внизъ, или кружились.

Такъ, по свидѣтельству Писанія, небо, земля, огонь, воздухъ и воды сотворены изъ ничего, свѣтъ же сотворенный въ первый день, и все прочее, что сотворено послѣ него, сотворено уже изъ того, что было прежде. Ибо, когда Моѵсей говоритъ о сотворенномъ изъ ничего, употребляетъ слово: сотвори; сотвори Богъ небо и землю. И хотя не написано объ огнѣ, водахъ и воздухѣ, что они сотворены, однакоже не сказано также, что онѣ произведены изъ того, что было прежде. А потому и они изъ ничего, какъ небо и земля изъ ничего. Когда же Богъ начинаетъ творить изъ того, чте было уже, тогда Писаніе употребляетъ подобное сему выраженіе: рече Богъ, да будетъ свѣтъ и все прочее. Если же сказано: (21) сотвори Богъ киты великія, то прежде сего говорится слѣдующее: (20) да изведутъ воды гады душъ живыхъ. Посему, только поименованные выше пять родовъ тварей сотворены изъ ничего, все же прочее сотворено изъ того уже, чтó сотворено изъ ничего.

И огонь сотворенъ въ первый день, хотя о сотвореніи его не написано, потому что онъ заключенъ въ иномъ. Какъ существующій не самъ по себѣ и не для себя, онъ сотворенъ вмѣстѣ съ тѣмъ, въ чемъ заключенъ. Какъ существующій не для себя, не могъ онъ быть прежде того, что ооставляетъ конечную причину его бытія. Огонь находится въ землѣ; о семъ свидѣтельствуетъ самая природа; но что огонь сотворенъ вмѣстѣ съ землею, сего Писаніе не объявляетъ, говоритъ же просто: въ началѣ сотвори Богъ небо и землю. Посему, хотя теперь огонь будетъ не въ землѣ, но въ водахъ, вѣтрѣ и облакахъ, однакоже землѣ и водамъ во всякое время повелѣно порождать его изъ нѣдръ своихъ. И тьма не есть что либо вѣчное, она даже не тварь; потому что тьма, какъ показываетъ Писаніе, есть тѣнь. Она не прежде неба и не послѣ облаковъ сотворена, но вмѣстѣ съ облаками, и ими порождена. Бытіе ея зависитъ отъ инаго, потому что нѣтъ у нея собственной сущности; и когда перестаетъ быть то, отъ чего она зависитъ, тогда вмѣстѣ съ симъ, и подобно сему, перестаетъ быть и тьма. Но что прекращается вмѣстѣ съ другимъ, перестающимъ быть, то близко къ несуществующему; потому что иное служитъ виною его бытія. Посему тьма, которая была при облакахъ и тверди, и которой не стало при первоначальномъ свѣтѣ и при солнцѣ, могла ли быть самостоятельною, когда одно своимъ распростертіемъ породило ее, а другое явленіемъ своимъ разсѣяло ее? А если одно производитъ тьму и даетъ ей бытіе, а другое обращаетъ ее въ ничто; то можно ли почитать ее вѣчною? Ибо вотъ облака и твердь, сотворенныя вначалѣ, породили тьму, а свѣтъ, сотворенный въ первый день, разсѣялъ ее. Если же одна тварь произвела ее, а другая разсѣяла, притомъ одна постоянно, вмѣстѣ съ собою и въ тотъ же часъ, приводитъ ее въ видимость, а другая обращаетъ ее въ ничто въ то именно время, когда обращается она въ ничто; то необходимо заключить, что одна даетъ начало ея бытію, а другая прекращаетъ ея бытіе. Посему, если твари даютъ тьмѣ бытіе и прекращаютъ оное, то слѣдуетъ, что тьма есть произведеніе тварей (ибо она есть тѣнь тверди), и что тьма перестаетъ быть при другой твари (ибо исчезаетъ при солнцѣ). И сію-то тьму, которая совершенно порабощена тварямъ, нѣкоторые учители почитаютъ враждебною тварямъ, — ее, не имѣющую собственной сущности, признаютъ они вѣчною и самостоятельною!

Моѵсей, сказавъ о томъ, что сотворено въ первый день, приступаетъ къ описанію творенія въ слѣдующій день, и говоритъ: (6) и рече Богъ: да будетъ твердь посредѣ воды, и да будетъ разлучающи (7) между водою, яже бѣ подъ твердію, и между водою, яже бѣ надъ твердію. Твердь, утвержденная между водами и водами, имѣла такое же протяженіе, въ какомъ воды распростерты были по земной поверхности. Поелику и надъ твердію воды, какія надъ землею, и подъ твердію земля, воды и огонь; то твердь заключена въ этомъ, какъ младенецъ въ матернихъ нѣдрахъ.

Иные, полагая, что твердь въ срединѣ всего сотвореннаго, почитаютъ ее нѣдрами вселенной. Но если бы твердь сотворена была какъ средина вселенной; то свѣтъ, тьма и воздухъ, бывшіе надъ твердію, когда созидаема была твердь, и остались бы надъ твердію. Если твердь сотворена ночью, то, вмѣстѣ съ оставшимися тамъ водами, остались бы надъ твердію тьма и воздухъ. А если сотворена днемъ, то, вмѣстѣ съ водами, остались бы тамъ свѣтъ и воздухъ. Если же тамъ они остались; то тѣ, которые здѣсь, суть уже другіе. Посему, когда они сотворены? Но если не остались тамъ; то какимъ образомъ природы, при твореніи тверди бывшія надъ твердію, перемѣнили свое мѣсто и оказались подъ твердію?

Твердь сотворена въ вечеръ второй ночи, какъ и небо сотворено въ вечеръ первой ночи. Вмѣстѣ съ происхожденіемъ тверди исчезла сѣнь облаковъ, которыя, въ продолженіе ночи и дня, служили вмѣсто тверди. Поелику твердь сотворена между свѣтомъ и тьмою, то тьма заняла мѣсто надъ твердію, какъ скоро съ удаленіемъ облаковъ удалена и тѣнь облаковъ. Но и свѣтъ не остался тамъ же; потому что исполнилась мѣра часовъ его, и погрузился онъ въ воды, бывшія подъ твердію. Итакъ, вмѣстѣ съ твердію ничто не подвиглось вверхъ, потому что ничего не осталось надъ твердію: ей назначено разлучить воды отъ водъ, а разлучить свѣтъ отъ тьмы не было назначено.

Итакъ, свѣта не было въ первую ночь мірозданія, а во вторую и въ третью ночь, какъ сказали мы, свѣтъ погружался въ воды, бывшія подъ твердію, и изъ нихъ произникалъ. Въ четвертую же ночь, когда собраны были воды въ одно мѣсто, какъ говорятъ, приведенъ въ устройство свѣтъ; и тогда изъ него и изъ огня произошли солнце, луна и звѣзды. И симъ небеснымъ свѣтиламъ назначены свои мѣста; луна поставлена на западѣ тверди, солнце на востокѣ, звѣзды въ тотъ же часъ разсѣяны и расположены по всей тверди.

О свѣтѣ, бывшемъ въ первый день, Богъ сказалъ: яко добро; о тверди же, сотворенной во вторый день, не сказалъ сего, потому что твердь была еще не вполнѣ совершена, не получила полнаго устройства и украшенія. Творецъ медлилъ изречь слово одобренія, пока не произошли свѣтила, чтобы, когда твердь украсится солнцемъ, луною и звѣздами, и свѣтила сіи, возсіявъ на тверди, разсѣютъ на ней глубокую тьму, тогда и о ней изречь то же, что изречено Имъ о другихъ тваряхъ, а именно, что онѣ добры зѣло. Сказавъ о тверди, произведенной во вторый день, Моѵсей обращается къ повѣствованію о собраніи водъ, также о злакахъ и о древахъ, какія произрастила земля въ третій день, и говоритъ такъ: (9) и рече Богъ: да соберется вода, яже подъ небесемъ, въ собраніе едино, и да явится суша. Сказанное: да соберется вода въ собраніе едино, даетъ разумѣть, что земля поддерживала собою воды, а не подъ землею были бездны, держась ни на чемъ. Итакъ, въ ту же ночь, какъ скоро изрекъ Богъ, воды собрались во едино, и поверхность земли во мгновеніе ока осушилась.

Когда же совершилось то и другое; Богъ утромъ повелѣваетъ землѣ произвести всякаго рода злакъ и траву, а также различныя плодоносныя дерева. Злаки, во время сотворенія своего, были порожденіями одного мгновенія, но по виду казались порожденіями мѣсяцевъ. Также и дерева, во время сотворенія своего, были порожденіями одного дня, но по совершенству и по плодамъ, обременявшимъ вѣтви, казались порожденіемъ годовъ. Ибо уготованы были злаки, какъ потребные въ пищу животнымъ, которыя сотворены чрезъ два потомъ дня, и класы, какъ потребные въ пищу Адаму и Евѣ, которые чрезъ четыре дня изгнаны изъ рая.

Сказавъ о собраніи водъ и о земныхъ произрастеніяхъ въ третій день, Моѵсей обращается къ повѣствованію о свѣтилахъ, сотворенныхъ на тверди, и говоритъ: (14) и рече Богъ: да будутъ свѣтила на тверди небеснѣй, разлучати между днемъ и между нощію, т.-е. одно изъ нихъ да владычествуетъ надъ днемъ, а другое надъ ночью. Богъ сказалъ: да будутъ въ знаменія, то есть часовъ, да будутъ во времена, то-есть въ показаніе лѣта и зимы, да будутъ во дни, то-есть восхожденіемъ и захожденіемъ солнца да измѣряются дни, да будутъ въ лѣта, потому что годы слагаются изъ солнечныхъ дней и изъ лунныхъ мѣсяцевъ.

Сказано: (16) сотвори Богъ два свѣтила великая: свѣтило великое въ начала дне, свѣтило меньшее въ начала нощи, и звѣзды. Во дни, предшествовавшіе четвертому, созданіе тварей было вечеромъ, но приведеніе въ устройство тварей четвертаго дня было утромъ. Послѣ того, какъ третій день кончился, и было сказано: (13) и бысть вечеръ, и бысть утро, день третій, не въ вечернее время сотворилъ Богъ два свѣтила, чтобы не нарушился порядокъ ночи и дня, и утро не было ранѣе вечера.

Поелику и послѣдующіе дни слѣдовали такому же порядку, какъ и день первый, то и ночь четвертаго дня, подобно ночамъ прежнимъ, предваряла день. А если вечеръ сего дня былъ ранѣе утра; то слѣдуетъ, что свѣтила сотворены не вечеромъ, но въ утреннее время. Сказать, что одно изъ свѣтилъ сотворено вечеромъ, а другое утромъ, не позволяетъ сказанное: (14) да будутъ свѣтила, и: сотвори Богъ два свѣтила великая. Если же свѣтила, въ то самое время, когда сотворены, были велики, и сотворены они утромъ; то слѣдуетъ, что солнце стояло тогда на востокѣ, а луна противъ него — на западѣ; солнце было низко, и частію погружено, потому что сотворено на мѣстѣ восхожденія его надъ землею, а луна была выше, потому что сотворена тамъ, гдѣ бываетъ въ пятнадцатый день. Посему въ то время, какъ солнце стало видимо на землѣ, оба свѣтила увидѣли другъ друга и потомъ луна какъ бы погрузилась. И самое мѣсто, гдѣ была луна при своемъ сотвореніи, и ея величина, и свѣтлость показываютъ, что сотворена она въ томъ видѣ, въ какомъ бываетъ въ пятнадцатый день.

Какъ дерева, травы, животныя, птицы и человѣкъ были вмѣстѣ и стары и молоды: стары по виду членовъ и составовъ ихъ, молоды по времени своего сотворенія; такъ и луна была вмѣстѣ и стара и молода; молода, потому что едва была сотворена, стара, потому что была полна, какъ въ пятнадцатый день. Если бы луна сотворена была, какою бываетъ въ первый или во второй день, то по близости къ солнцу не могла бы свѣтить и даже быть видимою. Если бы луна сотворена была, какою бываетъ въ четвертый день; то, хотя была бы она видима, но не свѣтила бы, и невѣрнымъ оказалось бы сказанное: сотвори Богъ два свѣтила великая, а также: да будутъ свѣтила на тверди небеснѣй, освѣщати землю. Какъ луна сотворена, какою бываетъ въ пятнадцатый день; такъ солнце, хотя ему былъ первый день, при сотвореніи своемъ было четверодневно, потому что всѣ дни считались и считаются по солнцу.

Одиннадцать дней, которыми луна старѣе солнца, и которые прибавлены лунѣ въ первый годъ, суть тѣ самые дни, которые ежегодно прибавляются лунѣ употребляющими лунное счисленіе. Годъ Адамовъ не былъ годъ неполный, потому что недостающее число дней луны восполнено было при самомъ ея сотвореніи. По сему году потомки Адамовы научились и къ каждому году прибавлять одиннадцать дней. Поэтому, не халдеи учредили такъ считать времена и годы, но учреждено сіе прежде Адама.

Сказавъ о свѣтилахъ, утвержденныхъ на тверди, Моѵсей обращается къ повѣствованію о гадахъ, птицахъ и китахъ, которые сотворены изъ водъ въ пятый день, и говоритъ: (20) и рече Богъ: да изведутъ воды гады душъ живыхъ, и птицы летающыя по земли. (21) И сотвори Богъ киты великія, и всяку душу животныхъ гадовъ, яже изведоша воды по родамъ ихъ. Когда, по собраніи водъ во второй день, составились рѣки, явились источники, озера и болота: тогда воды, разсѣянныя по всей вселенной, по слову Божію, породили изъ себя гадовъ и рыбъ: въ безднахъ сотворены киты, и среди волнъ въ то же время воспарили въ воздухъ птицы. О сотвореніи левіаѳана и бегемота упоминаютъ и Пророки, и о первомъ говорятъ, что живетъ онъ въ морѣ (Псал. 64, 7), о бегемотѣ же Іовъ говоритъ, что живетъ онъ на сушѣ (Іов. 40, 10). И Давидъ говоритъ о немъ, что пасется онъ на тысячѣ горъ (Псал. 49, 11). Вѣроятно, что по сотвореніи указаны имъ и мѣста жительства, чтобы левіаѳанъ жилъ въ морѣ, а бегемотъ на сушѣ.

Сказавъ о сотвореніи гадовъ, птицъ и китовъ въ пятый день, Моѵсей переходитъ къ описанію творенія тѣхъ гадовъ, звѣрей и скотовъ, которые сотворены въ шестый день, и говоритъ; (24) и рече Богъ: да изведетъ земля душу живу по роду, четвероногая и гады, и звѣри. И гадовъ извела земля повсюду, а звѣри и скоты сотворены близъ рая, чтобы жили они близъ Адама. Такъ, земля по Божію повелѣнію немедленно извела гадовъ, звѣрей полевыхъ, звѣрей хищныхъ и скотовъ, сколько нужно ихъ было на служеніе тому, кто въ тотъ же день преступилъ заповѣдь Господа своего.

Сказавъ о сотвореніи гадовъ, звѣрей и скотовъ въ шестый день, Моѵсей обращается къ повѣствованію о сотвореніи человѣка, который созданъ въ шестый же день, и говоритъ: (26) и рече Богъ. Кому же говоритъ Богъ и здѣсь и въ другихъ случаяхъ во время творенія? Очевидно, что говоритъ Сыну Своему. О Сынѣ сказалъ Евангелистъ: вся Тѣмъ быша, и безъ Него ничтоже бысть (Іоан. 1, 3). На Него указываетъ и Павелъ, говоря: Тѣмъ создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и не видимая (Кол. 1, 16).

И рече Богъ: сотворимъ человѣка по образу нашему, то-есть, чтобы властенъ онъ былъ, если хочетъ повиноватъся Намъ. Почему же мы — образъ Божій? Моѵсей объясняетъ сіе слѣдующими словами: да обладаетъ рыбами морскими и птицами небесными и скотами и всею землею Посему въ господствѣ, какое пріялъ человѣкъ надъ землею и надъ всѣмъ, что на ней, состоитъ образъ Бога, обладающаго горними и дольними.

Словами же: (27) мужа и жену сотвори ихъ, Моѵсей даетъ знать, что Ева была уже въ Адамѣ, въ той кости, которая взята отъ Адама. Хотя Ева была въ немъ не по уму, но по тѣлу, однакоже и не по тѣлу только, но и по душѣ и по духу; потому что Богъ ничего не присовокупилъ къ взятой отъ Адама кости, кромѣ красоты и внѣшняго образа. Поелику же въ самой кости заключалось все, что нужно было для образованія изъ нея Евы; то справедливо сказано: мужа и жену сотвори ихъ.

(28) И благослови ихъ Богъ, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, и птицами небесными, и всѣми скотами, и всѣми гадами пресмыкающимися по земли. Богъ благословилъ прародителей на землѣ; потому что еще прежде, нежели согрѣшили они, уготовлялъ имъ землю въ жилище; ибо прежде, нежели согрѣшили, Богъ зналъ, что согрѣшатъ.

Раститеся и множитеся, и наполните, не сказано рай, но землю, и обладайте рыбами морскими, и птицами небесными, и всѣми скотами. Но какъ прародители могли обладать рыбами морскими, когда не было вблизи моря? Какъ могли бы обладать птицами, летавшими по всѣмъ концамъ вселенной, если бы потомство прародителей не должно было въ послѣдствіи населить концы вселенной? И какъ могли бы обладать всѣми звѣрями земными, если бы родъ ихъ не долженъ былъ въ послѣдствіи жить по всей землѣ?

Хотя Адамъ сотворенъ и получилъ благословеніе, чтобы обладать землею и всѣмъ, что на ней; но Богъ поселилъ его въ раю. Такъ Богъ, изрекши прародителю благословеніе, показалъ Свое предвѣдѣніе, а поселивъ его въ раю, явилъ Свою благость. Чтобы не сказали: рай сотворенъ не для человѣка, Богъ поселилъ его въ раю, а чтобы не сказали: Богъ не зналъ, что человѣкъ согрѣшитъ, Онъ благословилъ человѣка на землѣ. И сверхъ того, Богъ благословилъ человѣка до преступленія имъ заповѣди, чтобы преступленіе пріемлющаго благословенія не удержало благословеній Благословляющаго, и чтобы міръ не возвращенъ былъ въ ничтожество безразсудствомъ того, ради кого все сотворено. Посему, Богъ не въ раю благословилъ человѣка, потому что и рай, и все, что въ немъ, благословенны. Благословилъ же до вселенія въ рай, на землѣ, чтобы благословеніемъ, которымъ предварила благость, ослабить силу проклятія, какимъ правда вскорѣ поразила землю. Благословеніе было только въ обѣтованіи, потому что исполнилось уже по изгнаніи человѣка изъ рая; благодать же была въ самой дѣйствительности, потому что въ тотъ же день поселила человѣка въ раю, украсила славою, и предала ему во власть всѣ древа райскія.

Глава 2.

Окончивъ повѣствованіе о сотвореніи въ шестый день гадовъ, скотовъ, звѣрей и человѣка, и о благословеніи ихъ Богомъ, Моѵсей пишетъ, что Богъ въ день седмый почилъ, и говоритъ: (1) и совершишася небо и земля, и все украшеніе ихъ. (2) И почи Богъ въ день седмый отъ всѣхъ дѣлъ Своихъ, яже сотвори. Послѣ какого труда почилъ Богъ? Ибо вотъ, что сотворено въ первый день, сотворено единымъ мановеніемъ, исключая одинъ свѣтъ, который сотворенъ словомъ, всѣ же прочія твари въ послѣдующіе дни сотворены единымъ словомъ. Кто же скажетъ, что Богъ утруждался тѣмъ, что единое слово изрекалъ въ день, когда произнести одно слово въ день не составляетъ никакого труда и для насъ? Если не трудился Моѵсей, словомъ и жезломъ раздѣлившій море, если не утрудился Іисусъ Навинъ, словомъ остановившій теченіе свѣтилъ, то могъ ли утрудиться Богъ единымъ словомъ сотворившій моря и свѣтила?

Итакъ, Богъ благословилъ и освятилъ седмый день не потому, что имѣлъ нужду въ упокоеніи (ибо Онъ не утруждается), и не для того только, чтобы народу еврейскому дать его для упокоенія отъ трудовъ (ибо по освобожденіи отъ рабства не разбиралъ онъ дней). Богъ далъ седмый день, чтобы рабы, даже противъ воли господъ своихъ, имѣли отдохновеніе; и притомъ, временною субботою, данною народу преходящему, хотѣлъ представить образъ субботы истинной, какая будетъ въ мірѣ нескончаемомъ. Сверхъ того, поелику нужно было установить седмицы дней, Богъ возвеличилъ благословеніемъ тотъ день, который не былъ прославленъ дѣлами творенія, чтобы данною ему чрезъ это честію сравнился онъ съ прочими днями, и восполнилось седмеричное число дней, потребное для міра.

Сказавъ о субботнемъ покоѣ, и о томъ, какъ Богъ благословилъ и освятилъ день седмый, Моѵсей снова обращается къ повѣствованію о первоначальномъ устроеніи тварей, гдѣ, кратко упомянувъ о томъ, о чемъ было уже сказано, обширно излагаетъ то, что не было досказано.

Начиная же повторять повѣствованіе о сотвореніи вещей, говоритъ онъ: (4) сія книга бытія небесе и земли, егда бысть, въ оньже день сотвори Господь небо и землю, (5) и всякъ злакъ селный, прежде даже быти на земли, и всяку траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди на землю и человѣкъ не бяше дѣлати на земли. (6) Источникъ же исхождаше изъ земли, и напаяше все лице земли. Всякій, слыша сіе, долженъ разумѣть, что, хотя Писаніе сказало уже о дняхъ творенія, объ освященіи и благословеніи дня субботняго, но, и по окончаніи дней творенія, снова обращается къ повѣствованію о началѣ творенія: сія книга бытія небесе и земли, то-есть повѣствованіе о сотвореніи неба и земли, въ оньже день сотвори Господь небо и землю. Не было еще всякаго злака селнаго, не прозябала еще всякая трава селная. Но хотя дѣйствительно не были еще они сотворены въ первый день, потому что произошли въ третій, однакоже въ повѣствованіе о твореніи перваго дня не напрасно внесено слово о томъ, что сотворено въ день третій. Ибо далѣе говорится, почему не произрастали злаки и травы, и именно потому, что Господь не посылалъ дождя на землю. Источникъ же исхождаше изъ земли и напаяше все лице земли. Поелику все рождалось, какъ рождается и нынѣ, изъ соединенія водъ съ землею; то Моѵсей хотѣлъ здѣсь показать, что злаки и травы не были сотворены вмѣстѣ съ землею, потому что не сходилъ еще дождь. Когда же изшелъ великій источникъ великой бездны и напоилъ всю землю; тогда, по собраніи водъ въ третій день, земля въ тотъ же день породила всякій злакъ. Итакъ воды, надъ которыми въ первый день распростерта была тьма, были тѣ самыя, которыя вышли изъ сего источника, и въ мгновеніе ока покрыли всю землю. Сей-то источникъ отверзся и во дни Ноевы, и покрылъ водою всѣ горы, находящіяся на землѣ. Сей источникъ исходилъ не изъ-подъ земли, но изъ самой земли; ибо не сказано, что исходилъ изъ-подъ земли, но исхождаше изъ земли. Что воды, бывшія на землѣ, не первоначальнѣе земли, о семъ свидѣтельствуетъ самая земля, которая носитъ ихъ въ нѣдрахъ своихъ. Итакъ, говоритъ Писаніе, изъ земли изшелъ источникъ и оросилъ все лице земли, и тогда произвела она злаки, травы и произрастенія. Сдѣлано же сіе не потому, что Богъ не могъ иначе произвести изъ земли растенія, но Ему угодно было, чтобы растенія порождены были землею при содѣйствіи водъ, и Онъ положилъ сему начало, чтобы тоже продолжалось и до конца.

Сказавъ о томъ, что было опущено и не изложено въ повѣствованіи о твореніи въ первый день, Моѵсей переходитъ къ описанію созданія человѣка, и говоритъ: и человѣкъ не бяше дѣлати землю, то-есть до шестаго дня не было человѣка, потому что сотворенъ онъ въ шестый день. (7) И созда Богъ человѣка въ день шестый, персть отъ земли, и вдуну въ лице его дыханіе жизни: и бысть человѣкъ въ душу живу. Животныя, скоты и птицы, при самомъ сотвореніи, получали вмѣстѣ тѣла и души; человѣка же Богъ многимъ почтилъ, и, во-первыхъ, тѣмъ, что создалъ его, какъ сказано, Своею рукою, вдунулъ въ него душу, далъ ему власть надъ раемъ и надъ всѣмъ, что внѣ рая, облекъ его славою, и далъ ему даръ слова, разумъ и вѣдѣніе Божества.

Сказавъ о славномъ созданіи человѣка, Моѵсей обращается къ повѣствованію о раѣ и о введеніи въ него человѣка, и говоритъ: (8) и насади Господь Богъ рай во Едемѣ въ началѣ, и введе тамо человѣка, егоже созда. Едемъ естъ мѣсто рая. Сказано же въ началѣ, потому что Богъ насадилъ рай въ третій день, и сіе объясняется словами: (9) и прозябе Богъ отъ земли всякое древо красное въ видѣніе и доброе въ снѣдь. А что-бы показать, что повѣствуется здѣсь именно о раѣ, присовокуплено: и древо жизни посредѣ рая, и древо, еже вѣдѣти разумѣтельное добраго и лукаваго.

Сказавъ о раѣ, въ какой день насажденъ рай, о введеніи въ него человѣка, о древѣ жизни и о другомъ древѣ, Моѵсей обращается къ повѣствованію о рѣкѣ, исходившей изъ рая и раздѣлявшейся въ четыри начала внѣ рая, и говоритъ: (10) рѣка же исходитъ изъ Едема напаяти рай. Вотъ и здѣсь блаженную райскую землю Моѵсей называетъ Едемомъ. Если бы рѣка не напояла рай, то не раздѣлялась бы въ четыри начала внѣ рая. Но четыре потока, исходившіе изъ рѣки, вкусомъ водъ своихъ не были подобны первоначальному источнику. Ибо, если въ нашихъ земляхъ, которыя всѣ подлежатъ опредѣленію проклятія, воды различны, то тѣмъ паче благословенная земля едемская должна была отличаться качествами отъ земли, за преступленіе Адамомъ заповѣди подвергшейся проклятію Правосуднаго.

Четыре потока были слѣдующіе: Фисонъ — это Дунай, Геонъ — это Нилъ, Тигръ и Евфратъ, между которыми мы живемъ. Хотя извѣстны намъ мѣста, откуда истекаютъ рѣки сіи, но неизвѣстно начало источника; потому что рай находился на великой высотѣ. Вблизи рая рѣки сіи поглощаются и нисходятъ въ море, какъ изъ высокаго какого-либо водоема, и, проходя въ землѣ подъ моремъ, изливаются, — первая на западѣ, Геонъ на югѣ, Евфратъ и Тигръ на сѣверѣ.

Сказавъ о раѣ и о рѣкахъ, изъ него исходящихъ, Моѵсей обращается къ повѣствованію о введеніи въ рай Адама и о данномъ ему законѣ, и говоритъ: (15) и взя Господь Богъ человѣка, повелъ и оставилъ его въ раи сладости, дѣлати его и хранити. Но чѣмъ могъ онъ дѣлать, когда не было у него орудій для дѣланія? И для чего нужно ему было дѣлать, когда въ раю не было терній и волчцевъ? Какъ могъ охранять рай, когда не могъ оградить его? Отъ кого было охранять, когда не было татя, который бы могъ войдти въ него? Охраненіе рая по преступленіи заповѣди свидѣтельствуетъ, что при сохраненіи заповѣди не было нужды въ стрегущемъ. Посему, на Адама возложено было не иное храненіе, какъ даннаго ему закона, возложено было не иное дѣланіе, какъ исполненіе данной ему заповѣди. Если скажутъ, что два сіи дѣла возложены были на Адама вмѣстѣ съ заповѣдію; то не противорѣчу и сему.

Сказавъ о введеніи Адама въ рай и о томъ, для чего былъ введенъ, Моѵсей обращается къ повѣствованію о законѣ, какой данъ былъ Адаму, и говоритъ: (16) и заповѣда Господь Богъ Адаму, глаголя: отъ всякаго древа, еже въ раи, снѣдію снѣси. (17) Отъ древа же, еже разумѣти доброе и лукавое, не снѣси отъ него: а въ оньже аще день снѣси отъ него, смертію умреши. Заповѣдь была легка, потому что отдалъ Богъ Адаму весь рай, и воспретилъ вкушать плоды одного только древа. Если бы одно древо доставляло человѣку пищу, другія же многія были ему запрещены; то оно и должно было бы служить ему пособіемъ въ нуждѣ, пищею въ голодѣ. Поелику же вмѣсто одного древа, котораго было для него достаточно, Богъ далъ ему многія; то, если совершено преступленіе, произошло оно не по нуждѣ, а по небреженію. Посему, Богъ воспретилъ человѣку одно только древо, и оградилъ оное страхомъ смерти, чтобы, если человѣкъ не сохранитъ заповѣди ради любви, давшей заповѣдь, то страхъ смерти, окружавшій древо, удерживалъ его отъ преступленія заповѣди.

Сказавъ о введеніи Адама въ рай и о данной ему заповѣди, Моѵсей обращается къ повѣствованію о томъ, какъ Адамъ нарекъ имена животнымъ, и говоритъ: (19) и созда Богъ отъ земли вся звѣри селныя, и вся птицы небесныя, и приведе я ко Адаму, видѣти, что наречетъ я. Посему, животныя созданы не рукою Творца; ибо звѣрей извела земля, а птицъ — воды. Сіе-то и хотѣло показать Писаніе, сказавъ: созда отъ земли; ибо отъ соединенія земли и воды произошли всѣ звѣри, гады, скоты и птицы.

Сказанное же: приведе я ко Адаму, показываетъ мудрость Адама, и тотъ миръ, какой былъ между животными и человѣкомъ, пока человѣкъ не преступилъ заповѣди. Ибо они собрались къ человѣку, какъ къ исполненному любви пастырю; безъ страха по родамъ и видамъ проходили предъ нимъ стадами, и его не боясь, и не трепеща другъ друга. Впереди шло стадо животныхъ вредоносныхъ, за нимъ безъ страха слѣдовали ряды животныхъ безвредныхъ. Такъ, Адамъ пріялъ власть надъ землею, и содѣлался владыкою всего въ тотъ же день, въ который пріялъ благословеніе. Творческое слово стало дѣломъ и благословеніе дѣйствительно исполнилось; человѣкъ въ тотъ же день содѣланъ владыкою всего существующаго, хотя самъ онъ вскорѣ содѣлался непокорнымъ Господу всяческихъ. Богъ далъ человѣку не только обѣщанное надъ всѣмъ владычество, но присовокупилъ и нареченіе именъ, котораго не обѣщалъ. Если же Богъ даровалъ человѣку болѣе обѣщаннаго; то отказалъ ли бы ему въ обѣщанномъ, если бы человѣкъ не согрѣшилъ?

Нѣтъ невозможности человѣку изобрѣсти немногія имена и сохранить ихъ въ памяти. Но превышаетъ силы человѣческаго естества, и трудно для него, въ одинъ часъ изобрѣсти тысячи именъ, и послѣднимъ изъ именуемыхъ не дать имени первыхъ. Человѣкъ могъ дать многія имена многимъ родамъ гадовъ, звѣрей, скотовъ и птицъ, но не наречь одного рода именемъ другаго есть уже дѣло Божіе; а если и человѣкомъ это сдѣлано, то дано ему сіе отъ Бога. Если же Богъ даровалъ человѣку владычество, содѣлалъ его участникомъ въ творчествѣ, облекъ славою, далъ ему едемскій садъ; что еще оставалось сдѣлать, и чего еще не было сдѣлано для того, чтобы человѣкъ тщательно хранилъ заповѣдь?

Сказавъ о сотвореніи животныхъ, объ именахъ, данныхъ имъ Адамомъ, Моѵсей обращается къ повѣствованію о снѣ Адама, и о томъ, какъ взята у Адама. кость и создана изъ нея жена и говоритъ: (20) Адаму же не обрѣтеся помощникъ подобный ему. Подъ именемъ помощника разумѣется Ева. Хотя были помощниками человѣку — звѣри и скоты, но пригоднѣе для него былъ помощникъ изъ его же рода. И Ева, кромѣ попеченія о дѣлахъ домашнихъ, кромѣ заботы объ овцахъ, волахъ и стадахъ другихъ животныхъ, могла, сколько возможно ей было, быть помощницею мужу въ постройкахъ, вязаніяхъ и другихъ художествахъ. Хотя животныя были въ рабствѣ у человѣка, но въ этомъ не могли оказывать ему помощи. Потому, Богъ сотворилъ ему такую помощницу, которая бы вмѣстѣ съ нимъ имѣла о всемъ попеченіе и во многомъ помогала ему.

(21) И наложи Богъ изступленіе на Адама, и успе: и взя едино отъ ребръ его, и исполни плотію вмѣсто его. (22) И созда Господь Богъ ребро, еже взя отъ Адама, въ жену, и приведе ю ко Адаму. Мужъ дотолѣ бодрственный, услаждавшійся сіяніемъ свѣта и не знавшій, что такое успокоеніе, теперь обнаженный распростирается по землѣ и предается сну. Вѣроятно, Адамъ во снѣ видѣлъ то самое, что тогда происходило съ нимъ. Когда во мгновеніе ока извлечено ребро, и также мгновенно заняла мѣсто его плоть, и обнаженная кость пріяла полный видъ и всю красоту жены; тогда Богъ приводитъ и представляетъ ее Адаму.

Сказавъ о снѣ Адама и о томъ, какъ взято у Адама ребро, создана изъ него жена и приведена къ Адаму, Моѵсей пишетъ: (23) И рече Адамъ: нынѣ кость отъ костей моихъ, и плоть отъ плоти моея; сія наречется жена, яко отъ мужа своего взята бысть. Се нынѣ, то-есть сія пришедшая ко мнѣ послѣ животныхъ, не такова, какъ они; тѣ произошли изъ земли, а она кость отъ костей моихъ, и плоть отъ плоти моея. Сіе сказалъ Адамъ или пророчественно, или, какъ замѣчено нами выше, по сонному видѣнію. И какъ въ сей день всѣ животныя получили отъ Адама наименованія свои по родамъ; такъ и кость, созданную въ жену, назвалъ онъ не собственнымъ ея именемъ — Евою, но именемъ жены, принадлежащимъ цѣлому роду. Слова же: (24) оставитъ человѣкъ отца своего и матерь, и прилѣпится къ женѣ своей — сказаны въ означеніе того, что два сочетавшіяся лица составляютъ такой же неразрывный союзъ, какой былъ вначалѣ.

Потомъ Моѵсей говоритъ: (25) бѣста оба нага, и не стыдястася. Не стыдились они не какъ не знавшіе, что такое стыдъ. Ибо если бы они были дѣти, какъ говорятъ нѣкоторые; то Писаніе не сказало бы, что были они наги и не стыдились. Не сказало бы также: Адамъ и жена его, если бы они были не въ совершенномъ возрастѣ. Имена, нареченныя Адамомъ, достаточно удостовѣряютъ насъ въ его мудрости. Сказанное же: дѣлати и хранити рай, даетъ намъ знать о его тѣлесной крѣпости. И заповѣдь, данная прародителямъ, свидѣтельствуетъ о зрѣломъ ихъ возрастѣ, преступленіе же заповѣди свидѣтельствуетъ о превозношеніи ихъ. Не стыдились же они потому, что облечены были славою. Но когда, по преступленіи заповѣди, сія слава отнята, они устыдились того, что стали наги, и съ поспѣшностію устремились оба прикрыть листьями не тѣла свои, но срамоту свою.

Глава 3.

Сказавъ о наготѣ прародителей, которая, при небесной одеждѣ, была благообразна и не служила поводомъ къ стыду, Моѵсей обращается къ повѣствованію о хитрости змія, и говоритъ: (1) змій же бѣ мудрѣйшій всѣхъ звѣрей, сущихъ на земли, ихже сотвори Господь Богъ. Змій былъ хитрѣе безсловесныхъ животныхъ, которыми управлялъ человѣкъ; но если и превосходилъ въ хитрости ту степень, на какой поставлены звѣри, то не слѣдуетъ изъ сего, что возвышался онъ до степени человѣка. Змій былъ хитрѣе безсловесныхъ скотовъ и лукавѣе неразумныхъ животныхъ; но поелику у змія не было разума, то явно, что у него не было и мудрости человѣческой. Адамъ превосходилъ змія и по самому образу сотворенія, и по душѣ, и по уму, и по славѣ, какою былъ облеченъ, и но мѣсту жительства своего; а изъ сего видно, что онъ былъ безмѣрно выше змія и по хитрости. Адамъ превосходилъ мудростію всѣхъ звѣрей, потому что поставленъ былъ владыкою и правителемъ ихъ; онъ былъ хитрѣе всѣхъ, потому что всѣмъ нарекъ имена. Какъ Израильтяне не могли безъ покрывала взирать на лице Моѵсеево: такъ животныя не могли взирать на свѣтлый зракъ Адамовъ; потупивъ очи проходили они предъ нимъ, когда нарекалъ имъ имена, потому что очи ихъ не въ состояніи были взирать на славу его. Итакъ хотя змій былъ хитрѣе звѣрей, однакоже неразуменъ былъ предъ Адамомъ и Евою, владыками звѣрей.

Сказавъ о хитрости змія, Моѵсей обращается къ повѣствованію о злокозненномъ приближеніи его къ Евѣ, и говоритъ: и рече змій женѣ: подлинно ли сказалъ Богъ: да не ясте отъ всякаго древа райскаго? Змій говорилъ, и это было или свойственное змію шипѣніе, которое понималъ Адамъ, или въ зміѣ говорилъ сатана, или змій по собственному умышленію испросилъ себѣ даръ слова, или испросилъ у Бога сатана дать сей даръ слова на время змію. Но искусительное слово не ввело бы въ грѣхъ искушаемыхъ, если бы руководствомъ искусителю не служило собственное ихъ желаніе. Если бы и не пришелъ искуситель; то само дерево красотою своею ввело бы въ борьбу ихъ положеніе. Хотя прародители искали себѣ извиненія въ совѣтѣ змія, но болѣе, нежели совѣтъ змія, повредило имъ собственное пожеланіе. Ибо сказано: (6) и видѣ жена, яко добро древо въ снѣдь, и яко угодно очима видѣти и вожделѣнно по виду: и вземши отъ плода его, яде. А если жена побѣждена красотою дерева и пріятностію плодовъ его; то не совѣтомъ, вошедшимъ въ слухъ ея, побѣждена, введена же въ преступленіе пожеланіемъ, обнаружившимся въ ней самой. Но поелику заповѣдь дана для испытанія, то удобный былъ случай прійдти искусителю.

Что было въ раю и внѣ рая, все сіе Богъ далъ человѣку по благости, и ничего не требовалъ отъ него за то, что сотворилъ, украсилъ и облекъ его славою. Что ни было въ раю, на землѣ, въ воздухѣ и водахъ, все то дано было человѣку по благости, и одно только древо отнято у него по правдѣ.

Когда Богъ творилъ человѣка, не содѣлалъ его смертнымъ, но не создалъ и безсмертнымъ, чтобы самъ Адамъ, соблюденіемъ или преступленіемъ заповѣди, отъ одного изъ двухъ деревъ пріобрѣлъ себѣ то, чего захотѣлъ бы онъ. И хотя Богъ сотворилъ древо жизни, но сокрылъ его отъ Адама, во-первыхъ для того, чтобы красотою своею не вводило прародителей въ бореніе и не усугубило борьбы, а во-вторыхъ, потому что не прилично имъ было къ сохраненію заповѣди Незримаго находитъ себѣ побужденіе въ наградѣ, которая у нихъ предъ глазами. Хотя по благости Богъ все далъ прародителямъ, но безсмертную жизнь, которая могла быть пріобрѣтена вкушеніемъ плодовъ древа жизни, восхотѣлъ даровать имъ по правдѣ. Посему, далъ имъ заповѣдь; но сія заповѣдь не была такъ велика, чтобы могла равняться преизбыточествующей наградѣ, какая была имъ уготована. А воспретивъ имъ вкушать плодовъ одного древа, чтобы они были подъ заповѣдію, отдалъ имъ весь рай, чтобы къ преступленію закона не были вынуждены недостаткомъ въ пищѣ.

Но хотя, какъ сказалъ я, испытаніе и было потребно; однакоже не дозволено было сатанѣ послать для сего къ Адаму какого-либо Ангела, или Серафима, или Херувима. Не дозволено было также сатанѣ и самому прійдти къ Адаму въ едемскій садъ въ образѣ человѣческомъ, или божественномъ, какъ приступалъ онъ къ Господу нашему на горѣ. Не пришли также къ Адаму какіе-либо большіе или лучшіе звѣри, каковы бегемотъ и левіаѳанъ, не пришли и другіе звѣри или животныя чистыя, чтобы не послужило это сколько-нибудь извиненіемъ для преступившихъ заповѣдь; дозволено же прійдти къ нимъ змію, который, хотя хитръ, но безмѣрно презрѣнъ и гнусенъ. И змій, пришедши, не сдѣлалъ никакого дѣйствительнаго чуда, не принялъ даже на себя ложнаго вида, но предсталъ въ томъ видѣ, какой имѣлъ, предсталъ пресмыкающимся, съ поникшими долу глазами; потому что не могъ взирать на сіяніе зрака той, которую хотѣлъ искусить. Не пришелъ онъ, отъ страха, къ Адаму, но пришелъ къ Евѣ, чтобы скорѣе склонить ее ко вкушенію плодовъ того древа, съ котораго запрещено было вкушать, пока еще не вкусила она дозволенныхъ ей плодовъ съ тысячъ и темъ другихъ деревъ. Не вкусила же не потому, что постилась, но потому что не овладѣлъ ею голодъ; ибо только еще была сотворена. И, конечно, змію не было воспрещено идти съ такою поспѣшностію къ Евѣ; потому что поспѣшность змія не служила въ его пользу. Ибо пришелъ онъ въ то время, когда Ева была только сотворена, не знала еще, что такое голодъ, и красота дерева не возбуждала еще въ ней борьбы пожеланій. Итакъ, поелику Ева не чувствовала голода, и не введена была въ борьбу древомъ, то змію не воспрещено быть ея искусителемъ, чтобы, если Ева побѣдитъ въ кратковременной брани и въ недолгой борьбѣ, и змій, и кто былъ въ зміѣ, подверглись тому наказанію, какое и понесли, а Ева и мужъ ея вкусили плодовъ жизни, и пріобрѣли вѣчную жизнь; пріявъ же по правдѣ жизнь, какая была имъ обѣщана, они по правдѣ стали бы обладать и всѣмъ тѣмъ, что прежде дано имъ было по благости.

Посему, искуситель поспѣшилъ прійдти, и не былъ удержанъ; ибо и то самое, что искуситель приходитъ вмѣстѣ съ заповѣдію, могло вразумить искушаемыхъ, что это искуситель, и предостеречь отъ козней его. Искуситель приходитъ, и обѣщаетъ имъ нѣчто великое, да онъ и не могъ хвалиться чѣмъ-либо малымъ. И тотъ, кто былъ въ зміѣ, такъ сказалъ чрезъ него женѣ: подлинно ли сказалъ Богъ, да не ясте отъ всякаго древа райскаго? Здѣсь надлежитъ замѣтить, что велика была бы заповѣдь, если бы воспрещено было вкушать плоды всѣхъ деревъ, по сказанному зміемъ; а поелику заповѣдано было противное сему, то заповѣдь и не была почти заповѣдію, потому что была очень легка и дана только на время, пока не отступитъ отъ нихъ искуситель.

Ева отвѣчала змію, и сказала: (2) плодовъ всякаго древа райскаго ясти будемъ: (3) отъ плода же древа, еже есть посредѣ рая, рече Богъ, да не ясте отъ него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете. Змій и бывшій въ зміѣ, слыша, что плоды всѣхъ райскихъ деревъ отданы имъ въ пищу, и воспрещено только вкушать плоды одного древа, думали уже, что со стыдомъ имъ должно удалиться; ибо видѣли, что обѣщать имъ нечего. Поэтому, искуситель обращаетъ вниманіе на самую заповѣдь Давшаго оную, которою воспрещалось не только вкушать плоды древа, но даже приближаться къ нему; и онъ понялъ, что Богъ предостерегалъ ихъ отъ воззрѣнія на древо, чтобы они не плѣнились красотою его; а потому, склоняетъ Еву обратить на него взоръ и говоритъ: (4) не смертію умрете (5). Вѣдяше бо Богъ, яко въ онь же аще день снѣсте отъ него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, вѣдяще доброе и лукавое. Ева не вникнула въ слова змія, не разсудила, что онъ, какъ искуситель, говоритъ противное сказанному Богомъ, не возразила змію его же словами, и не сказала: какъ отверзутся очи мои, когда не заключены? и какъ, вкусивъ плодовъ древа, узнаю доброе и лукавое, когда и до вкушенія имѣю сіе вѣдѣніе? Она упустила изъ вида, что надлежало ей сказать въ отвѣтъ змію, и, по желанію его, отвратила очи свои отъ змія, который былъ предъ нею, устремила же взоръ на древо, къ которому запрещено было приближаться.

Змій умолкъ, потому что примѣчалъ давно уже ея виновность. Не столько услышанное Евою обѣщаніе убѣждало ее вкусить плода сего древа, сколько устремленный на древо взоръ обольщалъ сорвать плодъ его и вкусить. Ева могла сказать змію: если я лишена зрѣнія, то какъ вижу все видимое? если не умѣю различать добра и зла, то почему разумѣю, хорошо ли, худо ли твое обѣщаніе? почему знаю, что хорошо быть богомъ, вожделѣнно имѣть отверстыя очи? откуда мнѣ извѣстно, что смертъ есть зло? Если я лишена сего, то для чего пришелъ ко мнѣ? Приходъ твой къ намъ свидѣтельствуетъ, что имѣемъ мы все это; ибо обѣщаніе твое извѣдываю тѣмъ зрѣніемъ, которое уже имѣю, и тою способностію различать доброе и худое, которая уже есть у меня. Если же имѣю у себя, что обѣщаешь мнѣ; то гдѣ вся твоя хитрость, когда не укрылось отъ меня коварство твое? Но Ева не сказала сего змію, ибо, сказавъ, побѣдила бы его; устремила же взоръ свой къ древу, чтобы скорѣе быть побѣжденною.

Итакъ Ева, предавшись пожеланію очей своихъ и вожделѣвъ быть богомъ, что обѣщалъ ей змій, срываетъ запрещенный плодъ, и вкушаетъ тайно отъ мужа своего, а потомъ даетъ и мужу, который также вкушаетъ. Поелику Ева повѣрила змію; то поспѣшила, и вкусила прежде мужа, надѣясь, что уже облеченная божествомъ возвратится къ тому, отъ кого произошла человѣкомъ. Она поспѣшила вкусить прежде мужа, чтобы стать главою того, кто былъ ея главою, содѣлаться повелительницею того, отъ кого должна была принимать повелѣнія, быть по божеству старѣе того, предъ кѣмъ моложе была по человѣчеству. Когда же вкусила, и не стала превосходнѣе прежняго, хотя и не умалилась, не пріобрѣла того, чтобы отверзлись у ней очи, потому что не сдѣлалась богомъ, какъ ожидала, не примѣтила также, чтобъ отверзлись у ней очи увидѣть свою наготу; тогда принесла плодъ и мужу своему, и многими просьбами убѣдила его вкусить, хотя и не написано, что упрашивала его.

Итакъ, Ева вкусивъ не умерла смертію, какъ сказалъ Богъ, но и не стала богомъ, какъ говорилъ змій. Если бы открылась ея нагота, то Адамъ пришелъ бы въ страхъ, и не вкусилъ; и хотя не сталъ бы виновенъ, какъ невкусившій, однакоже не былъ бы и побѣдителемъ, какъ не подвергшійся искушенію. Ибо въ такомъ случаѣ Адамъ былъ бы удержанъ отъ вкушенія наготою жены, а не любовію къ Давшему заповѣдь, или страхомъ Божіимъ. Поелику же надлежало, чтобы Адамъ не надолго подвергся искушенію отъ обольщенія Евы, какъ она искушена была обѣщаніемъ змія; то Ева приблизилась къ древу, вкусила плода его, и не открылась нагота ея. Когда же обольстила она Адама, и вкусилъ онъ, тогда, говоритъ Писаніе, (7) отверзошася очи обѣма и разумѣша, яко нази бѣша. Итакъ, очи ихъ отверзлись, но не для того, чтобы стать имъ богами, какъ говорилъ змій, а для того, чтобы увидѣть наготу свою, чего и домогался врагъ.

Посему и прежде были отверсты очи прародителей, чтобы видѣть все, заключены же, чтобы не видѣть имъ древа жизни и собственной своей наготы. Ибо врагъ завидовалъ прародителямъ какъ потому, что они по славѣ и дару слова были выше всего, что на землѣ, такъ и потому, что имъ однимъ обѣщана была вѣчная жизнь, какую могло дать древо жизни. И такимъ образомъ, завидуя и тому, что было у Адама, и тому, что долженъ былъ онъ пріобрѣсти, врагъ устрояетъ козни свои, и въ кратковременной брани отъемлетъ у нихъ, чего не надлежало бы имъ утратить въ продолжительной борьбѣ. Ибо если бы змій не вовлекъ ихъ въ преступленіе, то вкусили бы они плодовъ древа жизни, и древо познаніе добра и зла тогда не было бы уже имъ воспрещено; — отъ одного изъ сихъ древъ пріобрѣли бы они непогрѣшительное вѣдѣніе, а отъ другаго пріяли бы вѣчную жизнь, и въ человѣчествѣ стали бы богоподобными.

Прародители пріобрѣли бы непогрѣшительное вѣдѣніе и безсмертную жизнь еще во плоти; но змій тѣмъ, что обѣщалъ, лишилъ ихъ того, что могли пріобрѣсти, увѣрилъ ихъ, что пріобрѣтутъ сіе преступленіемъ заповѣди, чтобы не пріобрѣли того соблюденіемъ заповѣди. Обѣщавъ, что будутъ яко бози, лишилъ ихъ сего, и чтобы обѣтованное древо жизни не просвѣтило очей ихъ, обѣщалъ, что отверзетъ очи ихъ древо познанія.

Если бы прародители захотѣли, и по преступленіи заповѣди покаялись, то, хотя не возвратили бы себѣ того, чѣмъ обладали до преступленія заповѣди, но, по крайней мѣрѣ, избавились бы отъ проклятій, какія изречены землѣ и имъ. Конечно и Богъ умедлилъ прійдти къ нимъ для того, чтобы они сознали взаимную вину, и когда пріидетъ къ нимъ Милосердый Судія, стали умолять Его. Пришествіе змія не было замедлено, чтобы красивый видъ древа не увеличилъ соблазна; Судія же медлилъ прійдти, чтобы дать возможность прародителямъ пріуготовиться къ моленію. Но поспѣшность искусителя не помогла имъ, хотя поспѣшность сія могла служить къ ихъ пользѣ; не воспользовались они и медлительностію Судіи, хотя медлительность сія имѣла ту же цѣль.

(8) И услышаста гласъ Господа Бога ходяща въ раи по полудни: и скрыстася отъ лица Господа Бога посредѣ древа райскаго. Не однимъ долготерпѣніемъ, оказаннымъ къ прародителямъ, Богъ хотѣлъ имъ пособить, но и гласомъ стопъ Своихъ желалъ оказать имъ помощь; тихія стопы Его для того и издавали гласъ, чтобы приготовились они умолить Пославшаго гласъ. Когда же ни медлительность Его, ни предшествующій Ему гласъ не произвели того, чтобы они пришли и предстали Ему съ молчаніемъ; тогда Богъ къ гласу стопъ Своихъ присовокупилъ гласъ устъ Своихъ, и сказалъ: (9) Адаме, гдѣ еси? Но Адамъ, вмѣсто того, чтобы исповѣдать вину свою и умолять Милосердаго, прежде нежели произнесетъ Онъ на него опредѣленіе суда, говоритъ: (10) гласъ Твой слышахъ въ раи, и убояхся; ибо увидѣлъ яко нагъ есмь, и скрыхся. Гласъ стопъ, предшествовавшій Богу и возвѣщавшій осужденіе Адамово, изображалъ тотъ гласъ Іоанновъ, который долженъ предшествовать Сыну Божію, Емуже лопата въ руцѣ Его: и отребитъ гумно Свое, плевы сожжетъ огнемъ, пшеницу же очиститъ, чтобы положить въ житницу Свою (Матѳ. 3, 12).

Гласъ Твой слышахъ, и убояхся. Когда же слышалъ ты гласъ Его, какъ услышалъ теперь? Ибо вотъ, когда создалъ Онъ тебя, ввелъ въ рай, навелъ на тебя сонъ, взялъ ребро твое, создалъ и привелъ къ тебѣ жену, не слышалъ ты гласа Его. Если же слышать гласъ Его для тебя есть нѣчто совершенно новое; то уразумѣй, хотя теперь, что гласъ Божественныхъ стопъ былъ для того, чтобы уста твои принесли моленіе. Скажи же Богу, пока не вопросилъ тебя, о приходѣ змія, о преступленіи твоемъ и Евиномъ; исповѣдь устъ твоихъ, можетъ быть, очиститъ васъ отъ грѣха, какой содѣлали руки ваши, сорвавшія плодъ. Но прародители не исповѣдали того, что сами, сдѣлали, сказали же Всевѣдущему, что въ нихъ происходило.

Адаме, гдѣ еси? Сталъ ли ты Богомъ, какъ обѣщалъ тебѣ змій, или подпалъ подъ власть смерти, какъ угрожалъ тебѣ Я, если вкусишь плодовъ дерева? Разсуди, Адамъ: если бы вмѣсто пришедшаго къ тебѣ змія, этой самой презрѣнной твари, пришелъ къ тебѣ Ангелъ, или другое высшее существо, то справедливо ли было бы тебѣ презрѣть заповѣдь Того, Кто даровалъ тебѣ все, и внять обѣщанію того, кто дотолѣ не оказалъ тебѣ никакого добра? справедливо ли было бы почитать тебѣ недобрымъ Того, Кто создалъ тебя изъ ничего, и сдѣлалъ тебя вторымъ богомъ надъ вселенною, почесть же добрымъ того, кто на словахъ только обѣщалъ тебѣ доброе? Если бы въ явленіи силы пришло къ тебѣ какое высшее существо и предложило свои обѣщанія; то и тогда не надлежало бы тебѣ поступать такъ, а тѣмъ паче не надлежало, когда пришелъ къ тебѣ змій, не явивъ ни знаменій, ни чудесъ. Но ты, по одному сказанному имъ пустому слову, солгалъ Богу своему, и повѣрилъ лжецу, почелъ лживымъ Того, Кто даровалъ тебѣ всѣ блага и содѣлалъ тебя владыкою надъ всѣмъ, призналъ же вѣрнымъ лжеца, который поступилъ съ тобой злокозненно, чтобы лишить тебя всей власти.

Если бы змію воспрещено было прійдти и искушать Адама; то жалующіеся теперь на то, что змій пришелъ, тогда стали бы жаловаться на то, что змію воспрещено было прійдти; они же бы стали утверждать, что змію воспрещено прійдти къ Адаму по зависти, чтобы Адамъ, по кратковременномъ искушеніи, не пріобрѣлъ вѣчной жизни; и тѣ самые, которые теперь говорятъ, что если бы змій не пришелъ, то Адамъ не согрѣшилъ бы, стали бы утверждать, что, если бы змій пришелъ, то Адамъ не согрѣшилъ бы. Какъ теперь увѣрены они въ справедливости утверждаемаго ими, что если бы змій не пришелъ, то Адамъ и Ева не согрѣшили бы; такъ еще болѣе стали бы увѣрять себя въ справедливости того, что если бы змій пришелъ, то они не согрѣшили бы. И что изъ сего было бы вѣроятнѣе, если бы самое дѣло не показало, что Адамъ послушался змія, и Ева повиновалась пресмыкающемуся?

Гласъ Твой слышахъ, и убояхся, и скрыхся: потому что умолчалъ о томъ, что нужно было сказать, и вмѣсто сего сказалъ о томъ, что не было нужно. Вмѣсто того, чтобы признаться, что самъ сдѣлалъ, каковое признаніе было бы для него полезно, Адамъ пересказываетъ, что происходило въ немъ, сказывать о чемъ было для него безполезно. Богъ говоритъ ему: (11) кто возвѣсти тебѣ, яко нагъ еси, аще не бы отъ древа, егоже заповѣдахь тебѣ, отъ него ялъ еси? Наготу свою увидѣлъ ты зрѣніемъ, какое дано тебѣ древомъ, обѣщавшимъ тебѣ зрѣніе божественное. Но Адамъ не исповѣдуетъ своей вины, обвиняетъ же подобную себѣ жену. (14) Жена, юже далъ еси со мною, та ми даде отъ древа, и ядохъ. Не я приблизился къ древу, не моя рука простерлась къ запрещенному плоду. Посему и Апостолъ говоритъ, что не Адамъ согрѣшилъ, но Ева преступила заповѣдь (1 Тим. 2, 14). Но если Богъ далъ тебѣ, Адамъ, жену; то далъ для того, чтобы помогала тебѣ, а не вредила, находилась у тебя въ подчиненіи, а не повелѣвала тобою.

Когда же Адамъ не хотѣлъ исповѣдать своей вины, тогда Богъ обращается съ вопросомъ къ Евѣ и говоритъ: (13) что сіе сотворила еси? И Ева вмѣсто того, чтобы умолять со слезами и принять на себя вину, какъ бы не желая исходатайствовать прощенія себѣ и мужу, не говоритъ, какое обѣщаніе далъ ей змій и чѣмъ убѣдилъ ее, говоритъ же просто: змій прельсти мя, и ядохъ. Когда оба были спрошены, и открылось, что не имѣютъ они ни покаянія, ни истиннаго оправданія; тогда обращается Богъ къ змію, но не съ вопросомъ, а съ опредѣленіемъ наказанія. Ибо, гдѣ было мѣсто покаянію, тамъ сдѣланъ вопросъ; а кто чуждъ покаянія, тому изреченъ прямо приговоръ суда. И что змій не могъ принести покаянія, сіе можешь уразумѣть изъ того, что, когда Богъ сказалъ ему: (14) яко сотворилъ еси сіе, проклятъ ты отъ всѣхъ скотовъ, тогда змій не говоритъ, что не сдѣлалъ сего, потому что боится солгать, но не говоритъ также, что сдѣлалъ, потому что чуждо ему покаяніе.

Проклятъ ты отъ всѣхъ скотовъ; потому что ввелъ въ обманъ поставленныхъ владыками надъ всѣми скотами. И поелику ты хитрѣе всѣхъ звѣрей, то будешь проклятъ отъ всѣхъ звѣрей земныхъ. И на чревѣ твоемъ ходити будети, потому что жену подвергъ ты болѣзнямъ рожденія. Землю снѣси вся дни живота твоего, потому что Адама и Еву лишилъ плодовъ древа жизни. (15) И вражду положу между тобою и между женою, и между сѣменемъ твоимъ и между Сѣменемъ тоя; потому что жену и рождаемыхъ ею ввелъ ты въ обманъ и поработилъ смерти своею коварною любовію. Объясняя вражду, которая полагается между зміемъ и женою, между сѣменемъ змія и Сѣменемъ жены, Богъ говоритъ: Той твою сотретъ главу — ту главу, которую желалъ ты освободить отъ рабства Сѣмени ея; и ты будешь поражать его не въ слухъ, но въ пяту.

Хотя, и по самой справедливости, опредѣленіе суда надлежало прежде изречь змію; потому что, гдѣ начало преступленія, тамъ должно было начаться и наказанію; но Богъ началъ съ сего презрѣннаго, конечно для того, чтобы — пока на него одного обращенъ былъ гнѣвъ правосудія — Адамъ и Ева пришли въ страхъ и покаялись, и тѣмъ благости открылась возможность освободить ихъ отъ проклятій правосудія. Когда же змій проклятъ, а Адамъ и Ева не прибѣгли къ моленіямъ; тогда Богъ изрекаетъ наказаніе имъ. Обращается же къ Евѣ, потому что ея рукою данъ Адаму грѣхъ, и произноситъ ей приговоръ суда, говоря: (16) умножая умножу печали твоя и зачатіе твое, и въ болѣзнехъ родиши чада. Хотя Ева и рождала бы по благословенію чадородія, какое дано ей вмѣстѣ со всѣми живыми тварями; однакоже рождала бы немногихъ, потому что рожденные ею пребыли бы безсмертны. Притомъ, была бы она свободна отъ болѣзней рожденія, отъ заботъ при воспитаніи рожденныхъ и отъ скорбей о смерти ихъ. И къ мужу твоему обращеніе твое, чтобы тебѣ быть подъ властію, а не самой властвовать. И той тобою обладати будетъ; потому что ты надѣялась, по вкушеніи плодовъ древа, сама возобладать имъ.

Когда Богъ изрекъ опредѣленіе Евѣ, въ Адамѣ же не обнаружилось покаянія; тогда и на него налагаетъ наказаніе, и говоритъ: (17) яко послушалъ еси гласа жены твоея, и согласился вкусить отъ древа, егоже заповѣдахъ тебѣ сего единаго не ясти, проклята земля ради тебя. Хотя за виновнаго Адама наказана неповинная земля; но проклятіемъ земли, которая не можетъ страдать, подвергался страданію Адамъ, который могъ страдать. Поелику проклята была земля; то подпалъ проклятію и тотъ, кто не былъ проклятъ. Не сказалъ же Богъ, что въ наказаніе человѣку обратится проклятіе, какому подпадаетъ земля; потому что и ему самому произнесъ приговоръ, сказавъ: въ печалѣхъ снѣси тую вся дни живота твоего по преступленіи заповѣди. Какъ при соблюденіи заповѣди вкушалъ бы ты плоды ея безпечально; такъ теперь послѣ грѣха она (18) тернія и волчцы возраститъ тебѣ, которыхъ не произращала бы, если бы не согрѣшилъ ты. Снѣси траву селную; потому что, внявъ пустому обольщенію жены, презрѣлъ ты вожделѣнные плоды райскіе. (19) Въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой; потому что не угодно тебѣ стало безъ всякаго труда наслаждаться утѣшеніями этого едемскаго сада. И сіе продолжится для тебя, дондеже возвратишися въ землю, отъ неяже взятъ еси; потому что презрѣлъ ты заповѣдь, которая вскорѣ даровала бы тебѣ вѣчную жизнь, когда было бы тебѣ дозволено вкусить плодовъ древа жизни. И поелику ты — отъ земли, и забылъ сіе; то возвратишися въ землю, и чрезъ сіе уничиженіе познаешъ, что такое — ты.

И сатана, сотворенный въ сіи же шесть дней, когда сотворенъ и змій, въ котораго вошелъ онъ, до сего шестаго дня былъ такъ же прекрасенъ, какъ прекрасны были Адамъ и Ева до преступленія заповѣди. Но сатана, въ сей день содѣлавшійся уже втайнѣ сатаною, былъ обвиненъ и осужденъ въ тотъ же день тайно; потому что Богъ суда Своего надъ нимъ не восхотѣлъ открыть прародителямъ, чтобы не могли они предузнать его искушенія. Посему-то сказала жена: змій прельсти мя, а не сатана.

Итакъ, сатана осужденъ былъ тайно, а съ нимъ осуждены и всѣ воинства его. Поелику грѣхъ былъ великъ, то наказаніе было бы мало, если бы постигло только одного или нѣкоторыхъ. Но какъ Евѣ и всѣмъ дщерямъ ея опредѣлены болѣзни рожденія; какъ Адаму и всѣмъ чадамъ его опредѣлены печали и смерть; какъ змію и всему сѣмени его опредѣлено быть въ попраніи: такъ и бывшему въ зміѣ со всѣми воинствами его опредѣлено идти въ огнь. Но сіе сокрыто было въ Ветхомъ Завѣтѣ и открыто въ Завѣтѣ Новомъ Господомъ нашимъ, Который говоритъ: о судѣ же, яко князь міра сего осужденъ бысть (Іоан. 16, 11), то-есть былъ обвиненъ.

Сказавъ о наказаніи, какое понесли искуситель и искушаемые, Моѵсей пишетъ о томъ, какъ (21) сотвори Богъ Адаму и женѣ его ризы кожаны, и облече ихъ. Рязы сіи были или сдѣланы изъ кожъ животныхъ, или сотворены вновь, потому что, по словамъ Моѵсея, Господь сотворилъ ризы сіи, и облекъ ими Адама и Еву. Можно думать, что прародители, коснувшись руками препоясаній своихъ, нашли, что облечены они въ ризы изъ кожъ животныхъ, умерщвленныхъ, можетъ быть, предъ ихъ же глазами, чтобы питались они мясомъ ихъ, прикрывали наготу свою кожами, и въ самой ихъ смерти увидѣли смерть собственнаго своего тѣла. Послѣ сего, (22) рече Богъ: се Адамъ бысть, яко единъ отъ Насъ, еже разумѣти доброе и лукавое. Въ словахъ: бысть яко единъ отъ Насъ, Богъ открываетъ тайну Святой Троицы, и вмѣстѣ посмѣвается Адаму; потому что сказано ему было: будете яко бози, вѣдяще доброе и лукавое.

Конечно, Адамъ и Ева по вкушеніи плодовъ древа узнали доброе и лукавое; но и до вкушенія знали они добро по опыту, о злѣ же только слышали; а по вкушеніи произошло противное тому; они стали слышать только о добромъ, худое же испытывать на дѣлѣ; потому что отнята у нихъ слава, какою облечены были, овладѣли же ими печали, которыя прежде далеки были отъ нихъ.

(22) И нынѣ да не когда простретъ руку свою, и возметъ отъ древа жизни, и снѣстъ, и живъ будетъ во вѣкъ. Если Адамъ дерзнулъ вкусить плодовъ съ древа, съ котораго воспрещено было вкушать; то не тѣмъ ли паче устремится онъ къ древу, плодовъ котораго не запрещено было вкушать? Но поелику прародителямъ опредѣлено уже было проводить жизнь въ трудѣ и потѣ, въ печаляхъ и болѣзняхъ; то, чтобы вкусивъ плода съ сего древа и получивъ вѣчную жизнь, не должны были вѣчно мучиться въ жизни, Богъ не допустилъ, чтобы подпавшіе проклятію вкусили плодовъ того дерева, которое для того уготовлялъ, чтобы дать имъ, когда будутъ они свободны отъ проклятій и облечены славою. Сдѣлалъ же сіе для того, чтобы животворный даръ не послужилъ къ ихъ бѣдствію, и пріятое отъ древа жизни не принесло имъ большаго несчастія, въ сравненіи съ тѣмъ, какое принесено имъ древомъ познанія. Отъ одного получили они временныя болѣзни, а другое содѣлало бы временныя болѣзни вѣчными; отъ одного пріобрѣли они смерть, которая разрѣшаетъ ихъ отъ узъ болѣзней, а другое содѣлало бы ихъ погребенными еще при жизни, потому что сохранило бы имъ жизнь для вѣчнаго мученія въ болѣзняхъ. Посему Богъ отъялъ у нихъ древо жизни. Притомъ и несообразно было жизнь блаженную имѣть на землѣ проклятій, и жизнь вѣчную обрѣсти въ мірѣ преходящемъ.

Если бы прародители вкусили плодъ древа жизни, то произошло бы одно изъ двухъ, или смертный приговоръ суда остался бы безъ исполненія, или древо жизни не было бы уже животворно. Посему, чтобы и смертный приговоръ суда не былъ нарушенъ, и древо жизни не оказалось недѣйствительнымъ и неживотворнымъ, Богъ изгналъ Адама изъ рая, чтобы не потерпѣлъ онъ вреда и отъ древа жизни, какъ пострадалъ отъ древа познанія; послалъ же его дѣлати землю, отъ неяже взятъ бысть, чтобы, воздѣлывая землю, пріобрѣлъ себѣ пользу тотъ, кому принесенъ вредъ райскимъ покоемъ. По изгнаніи прародителей изъ рая, Богъ, какъ написано, на восточной сторонѣ рая сладости (24) пристави херувима и остріе меча обращаемаго, хранити путь древа жизни. Оплотъ рая имѣлъ жизнь, потому что могъ вращаться самъ собою, чтобы путь къ древу жизни охранять отъ того, кто могъ пожелать плода его, и дерзнулъ бы сорвать оный. Но остріе меча поразило бы того смертнаго, который пришелъ бы восхитить безсмертную жизнь.

Глава 4.

Сказавъ объ изгнаніи Адама изъ едемскаго сада, о херувимѣ и объ остріѣ меча, ограждавшаго рай, Моѵсей обращается къ повѣствованію о рожденіи Каина и Авеля, и о принесеніи ими жертвъ, и говоритъ: (1) Адамъ же позна Еву, и она роди Каина, и рече: стяжахъ человѣка, не Адаму, познавшему ее, но Господу, образовавшему плодъ въ утробѣ ея. (2) И приложи родити Авеля. И бысть Авель пастырь овецъ: Каинъ же бѣ дѣлаяй землю; т.-е. когда пришли въ возрастъ, одинъ сталъ пастыремъ, а другой земледѣльцемъ.

(3) И бысть, принесе Каинъ отъ плодовъ земли жертву Богу: (4) и Авель принесе отъ первородныхъ овецъ своихъ и отъ туковъ ихъ. Авель принесъ жертву по выбору, а Каинъ безъ выбора. Авель избралъ и принесъ первородныхъ и туки, Каинъ же принесъ или класы, или вмѣстѣ съ класами и плоды, бывшіе въ то время. Хотя жертва его была скуднѣе жертвы брата его, но если бы онъ принесъ не съ пренебреженіемъ, то и его жертва была бы угодна, какъ жертва брата его. Но поелику, когда вмѣстѣ принесли они въ жертву: одинъ — овецъ изъ стадъ своихъ, а другой — плоды земные, тогда Каинъ, при самомъ началѣ жертвоприношенія, оказалъ свое небреженіе; то Богъ не восхотѣлъ пріять отъ него жертвы, чтобы научить его, какъ должно приносить жертву. У Каина были волы и тельцы; не было у него недостатка въ звѣряхъ и птицахъ, чтобы принести ихъ въ жертву, но онъ не принесъ ихъ въ тотъ день, когда надлежало принести начатки земныхъ плодовъ. И ужели былъ у него недостатокъ въ класахъ, чтобы принести въ жертву класы добрые, или въ плодахъ древесныхъ, чтобы избрать изъ нихъ лучшіе? Но онъ не сдѣлалъ сего, хотя было то удобно; не позаботился о класахъ добрыхъ, или о плодахъ лучшихъ. Въ душѣ приносящаго жертву не было любви къ Пріемлющему приношенія. И поелику съ небреженіемъ принесъ онъ жертву; то Богъ отвергъ ее, чтобы Каинъ не подумалъ, что Богу неизвѣстно его небреженіе, или что Ему дары пріятнѣе самихъ приносящихъ. Богъ отвергъ жертву Каина и за то, что было имъ сдѣлано, и за то, что готовъ онъ былъ сдѣлать, потому что Каинъ былъ и родителямъ непокоренъ, и къ брату жестокъ и предъ Богомъ неблагоговѣенъ. Итакъ, жертва Авелева принята была по усердію Авеля, а Каинова отринута по небреженію Каина.

(5) Опечалился Каинъ не о томъ, что отринута жертва его; потому что онъ избранною жертвою могъ умилостивить Прогнѣваннаго жертвою небрежною. И испаде лице его, не потому что былъ отринутъ; ибо нетрудно было ему принести молитву Богу. Но была ли бы, или не была угодна избранная его жертва, если бы и принесъ ее, онъ показалъ уже, чего хотѣлъ. Былъ ли бы, или не былъ умилостивленъ Богъ его молитвами, — онъ далъ уже видѣть, чего домогался. Если вмѣсто небрежной и отринутой жертвы не принесъ онъ жертву избранную, если пренебреженія, съ какимъ принесъ жертву Богу, не загладилъ молитвами; то явно, что опечалило его принятіе жертвы брата его, опечалилъ сошедшій съ небеси огонь, которымъ одна жертва отличена отъ другой. Испаде лице его; потому что отринутая жертва его внушала ему опасеніе быть осмѣяннымъ отъ родителей и сестеръ своихъ, которые видѣли, что жертва его была въ огнѣ, и осталась непринесенною.

(6) И рече Господь Богъ Каину: вскую прискорбенъ былъ еси? и вскую испаде лице твое? Тебѣ вмѣсто того, чтобы исполниться гнѣва, надлежало исполниться сокрушенія, и вмѣсто того, чтобы лицу твоему опечалиться, надлежало тебѣ проливать слезы изъ очей твоихъ. Если сдѣлалъ ты добро, не принесъ ли? Смотри, жертва Каинова не потому отринута, что мала; но потому не принята, что принесена съ небреженіемъ и неблагоговѣніемъ. Если сдѣлалъ ты добро, то не принесъ ли? Хотя и ничего не принесъ бы ты, вмѣстѣ съ избранною жертвою брата твоего была бы принята и отъ тебя жертва, когда, повидимому, и не была бы пріемлема. А если не сдѣлалъ ты добраго, то у дверей грѣхъ лежитъ. И Авель обратится къ тебѣ, послушаетъ тебя, и пойдетъ съ тобою въ поле. Ты же властелинъ грѣха, то-есть въ твоей власти сдѣлать его. Но Каинъ, хотя Богъ и обѣщалъ, если будетъ Дѣлать добро, пріять жертву его, какъ благоугодную, Кому принесъ прежде жертву небреженія, Тому приноситъ еще въ жертву убійство.

(8) И рече Каинъ Авелю: пойдемъ на поле. Говоритъ: пойдемъ на поле, или потому, что жили они на горѣ въ предѣлахъ рая, и Каинъ сводитъ его оттуда на равнину, или потому, что Авель пасъ стадо свое въ горѣ, и оттуда приводитъ его Каинъ на равнину, гдѣ по множеству класовъ и по мягкости земли удобнѣе для него было совершить убійство и скрыть убитаго въ землѣ. Ибо писаніе говоритъ: бысть, внегда быти имъ на поли, воста Каинъ на Авеля, брата своего, и уби его.

Каинъ, умертвивъ брата своего, ложно увѣрялъ родителей своихъ, будто бы Авель введенъ въ рай, потому что благоугодилъ Богу, и говорилъ: вотъ о введеніи его въ рай свидѣтельствуетъ благоугодность его жертвы. Ибо соблюденіе заповѣди вводитъ въ рай, какъ преступленіе оной изгнало вонъ изъ рая. Когда Каинъ думалъ, что обманулъ родителей своихъ, и некому отмстить за Авеля; тогда является Каину Богъ, и говоритъ: (9) гдѣ есть Авель, братъ твой? Богъ является ему безъ гнѣва, чтобы, если покается, молитва, произнесенная устами его, загладила грѣхъ убійства, совершенный рукою, а если не покается, то опредѣлено ему было тяжкое наказаніе, какого заслуживало злодѣяніе. Но Каинъ вмѣсто покаянія исполняется негодованія, и Всевѣдущему, вопросившему его о братѣ, чтобы привлечь Каина къ Себѣ, отвѣчаетъ съ гнѣвомъ и говоритъ: не вѣмъ: еда стражъ брату моему есмь азъ? Богъ продолжаетъ, и говоритъ: (10) что сотворилъ еси сіе? Если не знаешь, гдѣ Авель, потому что ты не стражъ его: то Вопрошающему тебя о сдѣланномъ тобою скажи, что сдѣлалъ ты, чтобы не спрашивать Ему о тебѣ другихъ. Скажи, что сотворилъ еси? Если бы Вопрошающій тебя не зналъ, что сдѣлано тобою, то не сталъ бы и спрашивать тебя о поступкѣ твоемъ.

Когда же Каинъ не хотѣлъ сказать и сего, то-есть что сдѣлано имъ; тогда обнаруживается Божіе вѣдѣніе, и Богъ, обличая преступленіе, говоритъ: гласъ крове брата твоего вопіетъ ко Мнѣ отъ земли. Что скажешь, Каинъ? Отмститъ, или не отмститъ Правосудіе за кровь, вопіющую къ Нему? Не для того ли медлило Оно, чтобы покаялся ты? Не для того ли Оно скрывало вѣдѣніе Свое, и вопрошало тебя, какъ невѣдущее, чтобы ты исповѣдалъ злодѣяніе свое? Поелику же не угодно тебѣ дѣлать доброе, какъ внушало тебѣ Правосудіе, и ты устремился ко грѣху, отъ котораго напередъ предостерегало Оно тебя: (11) проклятъ ты отъ всей земли, потому что причинилъ скорбь Адаму и Евѣ, праотцамъ всей земли; проклятъ ты отъ всей земли, потому что всей землѣ отверзъ двери шеола. (12) Егда дѣлаеши землю, и не приложитъ силы своея дати тебѣ, потому что одинъ ты хотѣлъ вкушать ея произведенія. Стеня и трясыйся будеши на земли, потому что ходилъ ты по ней съ гордостію и высокомѣріемъ.

Поелику проклятіе сіе немедленно исполнилось самымъ дѣломъ; то говорившій прежде съ гордостію: «не стражъ я брату моему», по произнесеніи проклятій съ высоты гордости своей низложенный тѣмъ, что сталъ стенать и трястись, говоритъ: (13) вящшая вина моя, еже оставитися ми. Но исповѣданіе это не принято, потому что Каинъ принесъ оное не тогда, какъ былъ спрашиваемъ, и принесъ по неволѣ; ибо сказалъ сіе, когда уже опредѣлено ему было: стеня и трясыйся будеши. И Каинъ, какъ бы не желая умилостивить Правосудіе своими молитвами, вмѣсто того, чтобы умолять Божіе долготерпѣніе, по причинѣ ли страха, или съ коварнымъ умысломъ, говоритъ: (14) вотъ Ты изгоняешь меня отъ лица земли, проклялъ меня отъ лица земли; и я отъ лица Твоего скрыюся, не могу стоять предъ Тобою, оказавъ себя дерзкимъ предъ лицемъ Твоимъ, когда сказалъ: «не стражъ я брату моему». И буду стеня и трясыйся на земли: и будетъ, всякъ обрѣтаяй мя убіетъ мя. Желаешь ли ты смерти себѣ, Каинъ, или боишься смерти? Но если умрешь, то какъ исполнится на тебѣ Божіе опредѣленіе? А если любезна тебѣ жизнь и при такихъ бѣдствіяхъ; то не гораздо ли вожделѣннѣе была она Авелю, который далекъ былъ отъ твоихъ бѣдствій.

Иные говорятъ, что Каинъ умолялъ здѣсь объ избавленіи отъ смерти, другіе же утверждаютъ, что умолялъ онъ объ ускореніи смерти; почему Богъ и сказалъ ему: (15) не тако съ тобою будетъ, какъ съ убійцами послѣ тебя. Убійцы послѣ Каина будутъ предаваемы смерти, какъ-скоро откроютъ ихъ; но одинъ Каинъ седмижды будетъ наказанъ. Поелику онъ просилъ себѣ смерти, чтобы люди не смѣялись надъ его уничиженіемъ; то въ продолженіе седми родовъ будутъ видѣть его уничиженіе, и потомъ уже умретъ онъ.

Но нельзя принять того, что говорятъ нѣкоторые, будто бы съ Каиномъ погибло седмь родовъ его потомства. Если положить, что потомство Каиново истреблено потопомъ, то потопъ истребилъ одно седмое поколѣніе. А если одно поколѣніе погибло съ Каиномъ; то почему же говорятъ, что погибло съ Каиномъ седмь родовъ? Притомъ, утверждающіе сіе не могутъ доказать, что потопъ былъ при седмомъ Каиновомъ родѣ. Ибо Писаніе говоритъ, что отъ Каина родился Енохъ, отъ Еноха родился Ирадъ, отъ Ирада родился Мехіаелъ, отъ Мехіаела родился Маѳусалъ, отъ Маѳусала родился Ламехъ, отъ Ламеха же родился Іовилъ, и (20) сей бяше отецъ живущихъ въ кущахъ и скотопитателей. Конечно же и сіи живущіе въ кущахъ и скотопитатели не хранили въ кущахъ своихъ дѣвства, особенно когда Писаніе говоритъ, яко растли всяка плоть путь свой (Быт. 6, 12). А если отъ Каина до сыновъ тѣхъ, которые жили въ кущахъ и были скотопитатели, прошло девять родовъ, потопа же еще не было; то какъ можно согласиться съ утверждающими, будто бы съ Каиномъ погибло седмь родовъ, когда, по сказанному нами, оказывается, что прошло девять родовъ, а потопа еще не было? Посему, справедливо сказанное, что позоръ Каиновъ продолжался до седмаго рода, тогда какъ Каинъ умолялъ, чтобы смерть избавила его отъ сего позора въ первый же день. А что Каинъ жилъ до седмаго рода, то, во-первыхъ; видно сіе изъ того, что таково было опредѣленіе Божія суда, а во-вторыхъ въ томъ же удостовѣряютъ лѣта жизни человѣческой въ первобытныхъ родахъ. Если отецъ Каиновъ Адамъ жилъ до девятаго рода, то-есть до сыновъ Ламеховыхъ, и умеръ на пятьдесятъ шестомъ году Ламеховой жизни; то неудивительно было и Каину прожить до седмаго рода.

Хотя Каинъ просилъ избавить его отъ позора, однакоже не только не избавленъ онъ, какъ желалъ, но сверхъ ожиданія его, кромѣ опредѣленнаго ему прежде наказанія, присовокуплено и знаменіе. Ибо сказано: положи Господь Богъ знаменіе на Каинѣ, еже не убити его всякому обрѣтающему его. Подъ обрѣтающими Каина должно разумѣть потомковъ Сиѳовыхъ, которые имѣли побужденіе отмстить ему за кровь дяди своего Авеля, и которые чуждались Каина, и по причинѣ позора и стенанія его, съ племенемъ его не вступали въ супружескіе союзы, но, поелику было на Каинѣ знаменіе, не осмѣливались убить его.

Когда Каинъ понесъ наказаніе, а сверхъ наказанія присовокуплено и знаменіе (о причинѣ котораго, поколику нужно было сказать сіе, сказано у насъ, умолчано же, какъ о ненужномъ, о томъ, въ чемъ состояло оно); тогда Писаніе говоритъ о Каинѣ: (16) изыде Каинъ отъ лица Божія, и вселися въ землю Нудъ прямо Едему. Каинъ удалился отъ родителей и братьевъ своихъ; ибо видѣлъ, что они не вступаютъ съ нимъ въ супружескіе союзы. Земля же названа Нудъ, потому что она, какъ земля Каинова, тряслась и стенала. Вѣроятно же, что, по слову Божію, подпала она и другому проклятію: егда дѣлаеши землю, не приложитъ силы своея дати тебѣ.

Послѣ сего (17) Каинъ позна жену свою, и заченши, роди Еноха: и бѣ зиждяй градъ, и именова градъ во имя сына своего: Енохъ. Сіе сдѣлалъ онъ для того, чтобы и городъ не назывался Нудъ, то-есть городомъ трясенія. (18) Родися же Еноху Ирадъ: и Ирадъ роди Мехіаела: и Мехіаелъ роди Маѳусала: Маѳусалъ же роди Ламеха. (19) И взя себѣ Ламехъ двѣ жены: (20) и роди Ада Іовила, сей бяше отецъ живущихъ въ кущахъ и скотопитателей. (21) И имя брату его Іувалъ, сей бяше отецъ всѣхъ играющихъ на гусляхъ и органѣ. (22) Селла же роди Тувалкаина, сей бяше млатобіецъ, ковачь мѣди и желѣза, сестра же Тувалкаинова Ноема.

(23) Рече же Ламехъ своимъ женамъ: услышите гласъ мой: яко мужа убихъ въ язву мнѣ, и юношу въ заушеніе мнѣ. (24) Яко седмицею отмстися отъ Каина, отъ Ламеха же семдесятъ седмицею. Нѣкоторые, объясняя слова Ламеха женамъ его, говорятъ, что жены были изъ племени Сиѳова и совѣтовали Ламеху стать благочестивымъ. Но онъ говоритъ имъ: что видите во мнѣ гнуснаго и подобнаго сдѣланному отцемъ моимъ Каиномъ? Убилъ ли я мужа, въ язву мнѣ, какъ Каинъ, или подобно тому, какъ Каинъ убилъ юношу Авеля, заушивъ его въ лице, такъ и я умертвилъ юношу въ заушеніе мнѣ? Если поступилъ я подобно Каину; то Каинъ наказанъ былъ седмицею, а я опредѣляю себѣ, чтобы наказали меня семдесятъ разъ седмицею.

Другіе, полагая, что отмщеніе Каину должно простираться до седмаго рода, и основываясь на словахъ: растли всяка плоть путь свой, говорятъ, что Ламехъ былъ злочестивъ. И поелику жены его видѣли, что прекращается преемство ихъ поколѣнія, потому что рождаемые ими были не мужескаго, но женскаго пола, по сказанному: егда начаша сыны человѣческіе мнози бывати на земли, и дщери родишася имъ (Быт. 6, 1), такое же умаленіе въ размноженіи рода ихъ приводило ихъ въ страхъ, подавая имъ мысль, что постигаетъ ихъ опредѣленіе суда, изреченное Каину и седми родамъ его; то Ламехъ ободряетъ женъ хитрымъ отвѣтомъ своимъ, и говоритъ: яко мужа убихъ въ язву мнѣ, и юношу въ заушеніе мнѣ. Если наказаніе Каину Богъ продлилъ до того, что съ нимъ погибло седмь родовъ, то мнѣ, убившему двоихъ, продлитъ еще болѣе, такъ что со мною должны погибнуть седмь разъ взятые семдесятъ родовъ; мы умремъ и, вкусивъ чашу смерти, избавимся отъ того наказанія, которое за меня простираться будетъ до седмикратно семдесятаго рода.

Иные говорятъ, что Ламехъ, будучи хитръ и коваренъ, поелику видѣлъ, что родъ его уменьшается, потомки же Сиѳовы не соглашаются вступать съ ними въ союзы, по причинѣ позора, лежащаго на родоначальникѣ ихъ Каинѣ, то, чтобы зéмли по недостатку земледѣльцевъ не остались невоздѣланными, и чтобы вовсе не исчезъ родъ ихъ, —возревновалъ о благѣ племени своего, и убилъ Каина и одного изъ сыновъ его, наиболѣе походившаго на отца, чтобы сходство сына сего съ отцемъ на все племя ихъ не налагало позорнаго пятна. Итакъ, убивъ Каина и тѣмъ какъ бы уничтоживъ преграду, раздѣлявшую поколѣнія Каиново и Сиѳово и препятствовавшую вступить имъ между собою въ родственныя связи, Ламехъ какъ бы за тайну говоритъ женамъ своимъ: мужъ и юноша умерщвлены, украсьте дочерей вашихъ для сыновъ Сиѳовыхъ: совершенныя мною убійства, красота и убранство дочерей вашихъ сдѣлаютъ, что въ нашемъ родѣ согласятся вступать въ брачные съ нами союзы даже и тѣ, которые въ прошедшіе шесть родовъ не хотѣли съ нами имѣть такихъ союзовъ.

И жены Ламеховы украшаютъ дочерей своихъ для сыновъ Сиѳовыхъ, Іовилъ услаждаетъ ихъ на пиршествахъ мясами животныхъ, Іувалъ плѣняетъ ихъ сладкими звуками гуслей своихъ, сыны же Сиѳовы устремляются къ нимъ, забываютъ прекрасный завѣтъ, завѣщанный имъ отцемъ ихъ, выходятъ изъ жилищъ своихъ, которыя были выше жилищъ Каинова племени. Такою хитростію Ламехъ привелъ въ смѣшеніе оба рода, разсуждая: если Богъ умилосердится къ Сиѳову роду, вступившему съ нами въ единеніе, и сохранитъ его отъ истребленія; то окажетъ милосердіе и намъ, а чрезъ сіе избавимся мы отъ наказанія за убійство ради невиновныхъ въ убійствѣ и вступившихъ съ нами въ брачные союзы.

Глава 5.

Исчисливъ роды въ племени Каиновомъ и окончивъ повѣствованіе о бесѣдѣ Ламеха съ женами его, Моѵсей обращается къ исчисленію родовъ въ племени Сиѳовомъ, и, начиная съ Адама, говоритъ: (3) поживе Адамъ лѣтъ сто тридесять, и роди сына по виду своему и по образу своему. Въ Сиѳѣ, который по всему подобенъ былъ Адаму, представлено намъ подобіе Сына Божія, Который есть образъ родшаго Его Отца, какъ Сиѳъ есть образъ родившаго его Адама. Когда же у Сиѳа родился Еносъ; тогда, говоритъ Писаніе (4, 26), начали называться по имени Господню, то-есть поелику Сиѳъ отдѣлился отъ рода Каинова, родъ его началъ называться по имени Господню, или праведнымъ народомъ Господнимъ.

Сказавъ о томъ, что Адамъ родилъ Сиѳа, Сиѳъ Еноса, Еносъ Каинана, Каинанъ Малелеила, Малелеилъ Іареда, Іаредъ Еноха, Писаніе говоритъ: (24) угоди Енохъ Богу, и не обрѣташеся. Иные толкуютъ, что Енохъ въ виду Адама преселенъ въ рай, какъ для того, чтобы не подумалъ Адамъ, будто бы Енохъ убитъ подобно Авелю, и не скорбѣлъ, такъ и для того, чтобы утѣшился онъ о своемъ праведномъ сынѣ Авелѣ и уразумѣлъ, что всѣ ему подобные или до смерти еще, или по воскресеніи вземлются въ рай.

Енохъ родилъ Маѳусала, Маѳусалъ родилъ Ламеха, Ламехъ родилъ Ноя. И пророчествовалъ Ламехъ о сынѣ своемъ, говоря: (29) сей упокоитъ насъ жертвою своею, которою умилостивитъ Бога отъ дѣлъ нашихъ, и отъ печали рукъ нашихъ, и отъ земли, юже прокля Господь Богъ; потому что Богъ, за грѣхи живущихъ на землѣ, въ водахъ гнѣва истребитъ построенные нами домы и сады, надъ которыми трудились руки наши.

По исчисленіи десяти родовъ отъ Адама до Ноя, Моѵсей говоритъ о Ноѣ, что (32) бѣ лѣтъ пятисотъ, и роди Сима, Хама, Іафеѳа. Ной, въ продолженіи столь долгаго времени хранившій дѣвство, служилъ образцомъ для своихъ современниковъ. Ибо пятьсотъ лѣтъ хранилъ онъ дѣвство среди людей, о которыхъ сказано: растли всяка плоть путь свой.

Глава 6.

Сказавъ о чистотѣ Ноевой, Моѵсей обращается къ повѣствованію о томъ, какъ въ современникахъ Ноевыхъ усилилось лукавое похотѣніе и говоритъ: (1) и бысть, егда начаша сыны человѣческіе мнози бывати, и дщери родишася имъ. Сынами человѣческими Моѵсей именуетъ здѣсь племя Каиново, и говоритъ, что дщери родишася имъ, желая тѣмъ показать, что, по сказанному нами выше, потомство Каиново сокращалось.

(2) Видѣвше сынове Божіи дщери человѣчи, яко добры суть, пояша себѣ жены отъ всѣхъ, яже избраша. Сынами Божіими называются сыны Сиѳовы. Они, какъ чада праведнаго Сиѳа, именуются народомъ Божіимъ. Добрыя на видъ дщери человѣческія, которыхъ увидѣли сыны Божіи, суть дшери Каиновы; ихъ красота и убранство послужили сѣтію для сыновъ Сиѳовыхъ. Слова же: пояша себѣ жены отъ всѣхъ, яже избраша, показываютъ, что когда брали ихъ себѣ въ жены, тогда гордились передъ ними, дѣлали изъ нихъ выборъ; бѣдный превозносился предъ богатою, старый кичился предъ юною, самый безобразный надмевался предъ самою красивою. Потомки же Каиновы не обращали вниманія ни на богатство, ни на наружность, а желали только имѣть земледѣлателей для своихъ земель, остававшихся незасѣянными. Начало сему положено было невоздержными и бѣдными: невоздержные увлекались красотою дщерей человѣческихъ, а бѣдные вожделѣвали ихъ богатства. Но по слѣдамъ таковыхъ устремилось и все племя Сиѳово. А поелику сыны Сиѳовы брали себѣ въ супружество дщерей Каиновыхъ и пренебрегали прежнихъ женъ своихъ; то послѣднія начали пренебрегать храненіе чистоты и стыдливости, соблюдаемыхъ ими до того времени ради мужей и вмѣстѣ съ ними. И какъ невоздержаніе сіе распространялось въ мужахъ и женахъ; то Писаніе говоритъ: растли всяка плоть путь свой. (3) И рече Господь Богъ: не имать духъ Мой пребывати въ человѣцѣхъ сихъ во вѣкъ, зане суть плоть: будутъ же дніе ихъ лѣтъ сто двадесять. Въ семъ родѣ жизнь не будетъ продолжаться до девяти сотъ лѣтъ, какъ продолжалась въ родахъ первобытныхъ. Зане плоть суть, потому что дни жизни ихъ проходятъ въ плотскихъ дѣлахъ. Будутъ же дніе ихъ лѣтъ сто двадесять. Если покаются въ продолженіи сего времени, то избавятся отъ угрожающаго имъ гнѣва; если же не покаются, то дѣлами своими привлекутъ на себя гнѣвъ. Такъ благость даетъ сто двадцать лѣтъ на покаяніе такому роду, который не заслуживалъ бы сего по правдѣ.

Послѣ сего Моѵсей пишетъ о дѣтяхъ, которыхъ Каиновы дщери рождали отъ сыновъ Сиѳовыхъ и говоритъ: (4) исполини бяху на земли во дни оны: и потомъ, егда вхождаху сынове Божіи ко дщеремъ человѣческимъ, и раждаху себѣ: тіи бяху исполини, иже отъ вѣка человѣцы именитіи. Рождавшіеся были исполинами для малорослаго племени Каинова, а не для крѣпкаго племени Сиѳова. Въ потомствѣ же Каиновомъ люди стали малорослы; потому что проклята была земля, не давала имъ силы своей и доставляла только слабыя и лишенныя силы произведенія, какъ бываетъ и нынѣ, что земля, плоды и травы иногда даютъ силу, а иногда не даютъ оной. Поелику потомки Каиновы, какъ проклятые, какъ сыны проклятыхъ и какъ жившіе на землѣ проклятой, собирали и ѣли въ это время произведенія земли, лишенныя силы, то и сами были такъ же безсильны, какъ и то, чѣмъ они питались.

У сыновъ же Сиѳовыхъ, поелику были они сынами благословенія, и жили на землѣ сопредѣльной раю, были и вкушаемыя ими земныя произведенія многочисленны и не лишены силы, и тѣла крѣпки. И сіи-то крѣпкіе сыны Сиѳовы, входя къ дщерямъ стенящаго Каина, рождали для Каинова племени исполиновъ именитыхъ. Словами: иже отъ вѣка, означается, что для Каинова племени рождались такіе же исполины, каковы были первобытные и именитые люди — Сиѳъ и Еносъ.

Послѣ повѣствованія объ исполинахъ, рождавшихся въ Каиновомъ потомствѣ, въ которомъ жены были, хотя красивы, но въ сравненіи съ сынами Сиѳовыми, слишкомъ малорослы, Моѵсей говоритъ: (5) видѣ Господь Богъ, яко умножишася злобы человѣковъ на земли, и всякъ помышляетъ въ сердцѣ своемъ прилежно на злая вся дни. Такъ и въ продолженіе лѣтъ, данныхъ для покаянія, люди прилагали грѣхи ко грѣхамъ. Умножишася злобы человѣковъ на земли, то-есть злоба распространилась въ томъ и другомъ племени. Помышленіе сердецъ ихъ устремлено на злая во вся дни, потому что не временемъ только, но постоянно и во всякой часъ грѣшили, ни днемъ, ни ночью не переставали исполнять лукавое свое помышленіе.

По причинѣ такого всеобщаго нечестія (7) рече Богъ: потреблю отъ человѣка даже до скота, и отъ гадъ даже до птицъ небесныхъ, зане раскаяхся, яко сотворихъ я. Богъ раскаявается не какъ непредвидѣвшій, что люди дойдутъ до сего развращенія, но Онъ хочетъ послѣдующимъ родамъ показать симъ великое нечестіе людей, дошедшее до такой степени невоздержанія, что ни въ чемъ нераскаявающагося Бога какъ бы доводитъ до раскаянія. Притомъ, Духъ Святый оправдывалъ Божіе правосудіе, давая разумѣть, что люди не напрасно истреблены потопомъ. Если и сіе ни въ чемъ не раскаявающееся Существо снизошло до того, что говоритъ о Себѣ: раскаяхся; то изрекло сіе, чтобы дерзкій родъ, слыша то, содрогнулся, и чтобы сѣмена раскаянія запали въ сердца упорствовавшихъ въ нераскаянности. Если бы недостатокъ какой былъ въ тваряхъ Божіихъ; то Богъ сотворилъ бы новый міръ, и не сохранилъ бы въ ковчегѣ тварь, о сотвореніи которой раскаявался. Но смотри: Богъ сказавъ: раскаяхся, симъ самымъ показываетъ, что Онъ не раскаявался. Ибо, если раскаялся о грѣшникахъ, то для чего было раскаяваться о скотахъ, гадахъ и птицахъ небесныхъ, которые не согрѣшили? Если же не раскаявался о нихъ; то почему сказалъ: раскаяхся, когда не раскаявался? Посему, раскаяніе въ сотвореніи не только виновныхъ, но и невинныхъ, удостовѣряетъ, что Богъ о раскаяніи Своемъ сказалъ по любви къ грѣшникамъ, а не показываетъ того, что не имѣлъ Богъ предвѣдѣнія. Создавшая людей Благость болѣзновала о томъ, что должны они погибнуть за дѣла свои, и что, если не погибнутъ, то чрезъ нихъ сдѣлаются нечестивыми послѣдующіе за ними роды.

Когда же сокращеніе жизни человѣческой и то, что Богъ раскаявался, не привело людей въ трепетъ и не пробудило въ нихъ раскаянія; тогда Богъ говоритъ Ною: (18) время всякой плоти пріиде предъ Мя. (14) Сотвори убо себѣ ковчегъ отъ древъ высокорастущихъ. (15) Трехъ сотъ лактей долгота ковчега, и пятидесяти лактей широта, и тридесяти лактей высота его. (16) И въ лакоть свершиши его свыше: обиталища трекровна сотвориши въ немъ, (14) и посмолиши его внѣуду смолою. Такой тяжкій трудъ возложилъ Богъ на праведника, не желая навести потопа на грѣшниковъ. Гдѣ было Ною взять такихъ деревъ? Гдѣ было взять смолы, желѣза и пакли? Чьими руками могъ онъ сдѣлать сіе? Откуда могъ взять людей, которые помогли бы ему въ дѣлѣ? Кто послушалъ бы его, когда въ родѣ человѣческомъ растли всяка плоть путь свой? Если бы сталъ сооружать ковчегъ самъ Ной съ своими домочадцами; то не посмѣялся ли бы надъ нимъ всякій видѣвшій? Однакоже Ной приступилъ къ построенію ковчега въ первый изъ тѣхъ годовъ, которые современникамъ его даны на покаяніе, и окончилъ построеніе въ сотый годъ.

Глава 7.

Когда же люди не покаялись при всемъ томъ, что Ной, по святости своей, служилъ для современниковъ своихъ образцомъ, и праведностію своею цѣлыя сто лѣтъ проповѣдывалъ имъ о потопѣ, даже смѣялись надъ Ноемъ, извѣщавшимъ ихъ, что искать спасенія въ ковчегѣ придутъ къ нему всѣ роды живыхъ тварей, и говорили, какъ придутъ звѣри и птицы, разсѣянныя по всѣмъ странамъ: тогда Богъ снова говоритъ ему: (1) вниди ты и весь домъ твой въ ковчегъ, яко тя видѣхъ праведна предо Мною въ родѣ семъ. (2) Отъ скотовъ же чистыхъ введи себѣ седмь седмь, мужескій полъ и женскій: отъ скотовъ же нечистыхъ два два мужескій полъ и женскій. Животными чистыми называются животныя кроткія, а нечистыми именуются вредоносныя. И въ самомъ началѣ Богъ сотворилъ животныхъ чистыхъ въ большемъ числѣ.

И вотъ, кого не убѣждало слово, тѣ должны были убѣдиться видимымъ. (4) Еще бо дней седмь. Азъ наведу дождь на землю четыредесять дней и четыредесять нощей, и потреблю все, еже сотворихъ. Въ сей же самый день начали приходить съ востока слоны, съ юга обезьяны и павлины, другія же животныя собирались съ запада, иныя же спѣшили идти съ сѣвера. Львы оставили дубравы свои, лютые звѣри выходили изъ логовищъ своихъ, олени и онагры шли изъ пустынь своихъ, животныя, водящіяся на горахъ, собирались съ горъ. Современники Ноевы стеклись на такое новое зрѣлище, но не для покаянія, а чтобы насладиться, видя, какъ передъ глазами ихъ входятъ въ ковчегъ львы, въ слѣдъ ихъ безъ страха спѣшатъ волы, ища съ ними убѣжища, вмѣстѣ входятъ волки и овцы, ястребы и воробьи, орлы и голуби.

Когда же такое поспѣшное собраніе звѣрей въ ковчегъ, и водворившійся вскорѣ между ними миръ, современниковъ Ноевыхъ не подвигли къ покаянію; тогда сказалъ Господь Богъ Ною: еще седмь дней, и истреблю всякую созданную Мною плоть. Богъ давалъ людямъ на покаяніе сто лѣтъ, пока строился ковчегъ, но они не покаялись; Онъ собралъ звѣрей, дотолѣ ими невиданныхъ, однакоже люди не хотѣли покаяться; водворилъ миръ между животными вредоносными и безвредными, и тогда они не устрашились. Даже послѣ того, какъ Ной и всѣ животныя вошли въ ковчегъ, Богъ медлилъ еще седмь дней, дверь ковчега оставляя отверзтою. Удивительно какъ то, что ни львы не вспомнили о своихъ дубравахъ и прочіе звѣри и птицы всякаго рода не стали снова искать жилищъ своихъ, такъ и то, что современники Ноевы, видя все, что совершалось внѣ ковчега и въ ковчегѣ, не убѣдились оставить нечестивыя дѣла свои.

Богъ отложилъ наказаніе нечестивыхъ людей на сто двадцать лѣтъ, во-первыхъ, чтобы они покаялись; сверхъ того, чтобы въ теченіе сего времени жившіе между ними праведники были ихъ судіями, и наконецъ, чтобы праведники исполнили лѣта своей жизни, и не было причины сказать: почему Богъ не избавилъ отъ истребленія тѣхъ, которые не грѣшили? Испытывая человѣческій родъ въ продолженіи ста лѣгъ, Богъ убавилъ двадцать лѣтъ; потому что тѣ седмь дней, которые медлилъ Онъ по вступленіи животныхъ въ ковчегъ, по знаменіямъ, въ оные совершившимся, были значительнѣе убавленныхъ двадцати лѣтъ. Ибо, если при знаменіяхъ, совершившихся въ теченіи сихъ седми дней, люди не покаялись, то явно, что не покаялись бы они и въ теченіе двадцати лѣтъ, протекшихъ безъ знаменій. Посему, Убавившій двадцать лѣтъ избавилъ тѣмъ людей отъ большаго числа преступленій.

По исполненіи седми дней (11) въ шестьсотное лѣто въ житіи Ноевѣ, втораго мѣсяца, въ двадесять седмый день мѣсяца, разверзошася источницы бездны великой, и хляби небесныя отверзошася. (16) И затвори Господь Богъ Ноя отвнѣ, чтобы при разлитіи водъ никто не могъ сокрушить дверь ковчега и войдти въ него. (17) И бысть потопъ, (21) и умре всякая плоть. (23) И оста Ное единъ и иже съ нимъ въ ковчегѣ. Источники бездны и небесныя хляби отверзты были сорокъ дней и ночей, и ковчегъ плавалъ по волнамъ сто пятьдесятъ дней.

Глава 8.

(3) И умаляшеся вода по стѣ пятидесятихъ днехъ. (4) И сѣде ковчегъ на горахъ Араратскихъ. (5) И въ десятый мѣсяць явишася верси горъ. (13) И бысть въ первое и шестьсотное лѣто, въ первый день перваго мѣсяца изсяче вода отъ лица земли. (14) Въ мѣсяцъ же вторый, который есть Іоръ, въ двадесять седмый день мѣсяца изсше земля. Итакъ, Ной и бывшіе съ нимъ находились въ ковчегѣ триста шестьдесятъ пять дней. Ибо отъ двадцать седмаго дня втораго мѣсяца Іоръ до двадцать седмаго дня того же мѣсяца другаго года, по лунному счисленію мѣсяцевъ, прошло триста шестьдесятъ пять дней. Смотри же, и въ Ноевомъ родѣ считали въ году триста шестьдесятъ пять дней; посему, можно ли утверждать, что халдеи и египтяне изобрѣли и установили таковое счисленіе.

(15) И рече Господь Богъ Ноеви: (16) изыди изъ ковчега ты и жена твоя, и сынове твои, и жены сыновъ твоихъ. Въ ковчегъ вводилъ Богъ порознь, чтобы сохраняли чистоту, изводитъ же попарно, чтобы растились и множились на землѣ. И животныя хранили чистоту въ ковчегѣ; сіе видно изъ словъ: вся звѣри, елицы суть съ тобою, и всяку плоть изведи съ собою: и раститеся и множитеся на земли.

Когда Ной со всѣми бывшими съ нимъ вышелъ изъ ковчега; тогда (20) взя отъ всѣхъ скотовъ чистыхъ, и вознесе во всесожженіе на жертвенникъ. Въ тотъ день, когда вышелъ Ной изъ ковчега, всѣ чистыя птицы и звѣри повиновались Ною, онъ принесъ всякую чистую плоть въ жертву угодную Богу, и сія жертва положила конецъ потопу. (21) И обоня Господь не запахъ отъ мясъ животныхъ или куреніе дровъ, но призрѣлъ Онъ и увидѣлъ чистоту сердца въ томъ, кто изъ всего и за все приносилъ Ему жертву. И сказалъ Господь Богъ Ною то, что и желательно было ему услышать: за праведность твою сохраненъ остатокъ тварей и не погибъ въ волнахъ потопа, и ради жертвы твоей, принесенной тобою отъ всякой плоти и за всякую плоть, не наведу болѣе потопа на землю. Богъ какъ бы напередъ связываетъ Себя обѣщаніемъ, чтобы снова не навести на людей потопа, когда люди опять будутъ ходить въ слѣдъ лукаваго помышленія, всякой день устремляемаго на зло.

И поелику потопомъ прерваны были сѣяніе и жатва, разстроенъ порядокъ временъ; то Богъ возвращаетъ землѣ отнятое у нея въ гнѣвѣ, и говоритъ: (22) во вся дни земли сѣятва и жатва, зима и зной, лѣто и весна, день и нощь не престанутъ. Ибо во время потопа, въ теченіи сорока дней, по причинѣ дождей, была ночь, а въ теченіи всего года, пока не высохла земля, продолжалась зима безъ лѣта.

Глава 9.

(1) И благослови Богъ Ноя, и сыны его, чтобы растились и множились, и чтобы страхъ ихъ былъ на всякой плоти, въ морѣ и на сушѣ. (4) Точію мяса въ крови души да не снѣсте, то-есть не вкушайте незакланнаго животнаго и мяса, пока не истекла изъ него кровь, въ которой душа животнаго. Такъ, Богъ съ Ноемъ и дѣтьми его постановляетъ три завѣта: — во-первыхъ, повелѣваетъ не ѣсть крови животныхъ, во-вторыхъ, обѣщаетъ воскресеніе, въ которое взыщется кровь ихъ отъ всѣхъ звѣрей, въ-третьихъ изрекаетъ, что всякій убійца долженъ быть умерщвляемъ. (5) Крови бо вашей отъ руки всякаго звѣря изыщу и отъ руки человѣка. Взыскиваетъ крови и здѣсь и въ будущемъ вѣкѣ. Здѣсь взыскиваетъ, опредѣляя убійцѣ смерть; почему, повелѣлъ побивать камнями даже вола, который избодетъ человѣка, (Исх. 21, 28). Взыщетъ и при концѣ, потому что въ день воскресенія звѣри возвратятъ пожранную ими плоть человѣческую. Отъ руки человѣка брата изыщу душу человѣка, какъ опредѣлилъ наказаніе и Каину за кровь Авеля. То-же означаютъ и сіи слова: (6) проливаяй кровь человѣчу, въ ея мѣсто его проліется между человѣками. Словами же: яко во образъ Божій сотворихъ человѣка, показывается, что человѣкъ, подобно Богу, облеченъ властію живить и мертвить.

Заключивъ завѣтъ съ Ноемъ и со всѣми вышедшими съ нимъ изъ ковчега, Богъ говоритъ: (11) не умретъ всяка плоть ктому отъ воды потопныя. И вотъ (13) дугу Мою полагаю во облацѣ, и будетъ въ знаменіе завѣта вѣчнаго между Богомъ (17) и между всякою плотію, яже есть на земли.

Послѣ сего Моѵсей пишетъ, какъ Ной насадилъ виноградъ (21) и испи отъ вина, и упися, уснулъ и обнажися въ дому своемъ, какъ Хамъ увидѣлъ (22) наготу отца своего, и среди стогна повѣда обѣма братома своима. Опьяненіе Ноя произошло не отъ того, что много испилъ онъ вина, но отъ того, что долгое время не пилъ вина. Въ ковчегѣ не пилъ онъ вина, потому что въ день гибели всякой плоти не могъ и подумать, чтобы внести съ собою вино въ ковчегъ. Итакъ, Ной не вкушалъ вина въ продолженіи года, пока былъ потопъ, не насаждалъ онъ винограда и въ тотъ годъ, какъ вышелъ изъ ковчега; потому что вышелъ въ двадцать седмый день мѣсяца Іора, — въ такое время, когда не могло быть даже незрѣлыхъ гроздовъ, и нельзя было насаждать виноградъ. Посему не ранѣе, какъ въ третій годъ, Ной насадилъ виноградъ сѣменами изъ сухихъ ягодъ, взятыхъ имъ съ собою въ ковчегъ, и ранѣе третьяго или четвертаго потомъ года не могъ получить отъ нихъ гроздовъ. Посему праведникъ не вкушалъ вина въ теченіи шести лѣтъ.

О такомъ продолжительномъ воздержаніи, и о томъ, что оно было причиною опьяненія, свидѣтельствуетъ и сказанное, что Хамъ вышелъ и возвѣстилъ братьямъ среди стогна. Какъ могли быть стогна, если не былъ выстроенъ у нихъ городъ? А если былъ уже у нихъ городъ, то безъ сомнѣнія строенъ много лѣтъ. Такъ, построеніе города и стогна въ городѣ свидѣтельствуетъ о томъ, что старецъ въ теченіи многихъ лѣтъ, какъ сказано нами, не вкушалъ вина, и это было причиною его опьяненія.

Братья Хамовы знали о чистотѣ отца своего и о томъ, что онъ, какъ впослѣдствіи Іаковъ, и въ бодрственномъ состояніи и во снѣ, охраняется Ангеломъ, и потому (23) покрыша наготу его, и притомъ такъ, что глазами своими наготы отца своего не видѣша.

(24) Истрезвися же Ное, и разумѣ, елика сотвори ему сынъ его юнѣйшій. Такъ, Ной и спалъ, и бодрствовалъ; спалъ, потому что не чувствовалъ своего обнаженія, бодрствовалъ, потому что зналъ, какъ поступилъ съ нимъ младшій сынъ его. И Ной проклялъ его. (25) И рече: проклятъ Ханаанъ отрокъ: рабъ будетъ братіямъ своимъ. Въ чемъ былъ бы виновенъ Ханаанъ, если бы онъ находился еще въ чреслахъ отца своего, и наготу Ноеву видѣлъ не онъ, а отецъ его? Говорятъ: Хамъ пріялъ благословеніе со всѣми, входившими въ ковчегъ, и потомъ снова дано ему благословеніе со всѣми вышедшими изъ ковчега; а потому, Богъ не въ собственномъ лицѣ его проклинаетъ его, но въ лицѣ сына его, хотя проклятіе сына должно было причинить скорбь и отцу.

Другіе же, — на основаніи сказаннаго въ Писаніи: и разумѣ Ное, елика сотвори ему сынъ его юнѣйшій, поелику извѣстно, что Хамъ былъ сынъ не младшій, а средній, — заключаютъ, что подъ сыномъ юнѣйшимъ разумѣется Ханаанъ, и что сей малолѣтній Ханаанъ посмѣялся надъ обнаженіемъ старца, Хамъ же съ смѣющимся лицемъ вышелъ и среди стогна возвѣстилъ братьямъ своимъ. Посему, можно думать, что, хотя проклятъ Ханаанъ не по всей справедливости, какъ сдѣлавшій сіе еще въ дѣтствѣ, однакожъ и не противъ справедливости, потому что проклятъ не за другаго. Притомъ Ной зналъ, что если бы Ханаанъ въ старости не содѣлался достойнымъ проклятія, то и въ отрочествѣ не совершилъ бы дѣла, заслуживающаго проклятіе.

Справедливость требовала лишить Хама благословенія, а не подвергать его проклятію. Ибо если бы подвергнутъ былъ онъ и проклятію за то, что посмѣялся вмѣстѣ съ отрокомъ, то хотя былъ бы проклятъ по справедливости, но вмѣстѣ съ проклятымъ Хамомъ подверглись бы тогда проклятію всѣ потомки Хамовы, вовсе не участвовавшіе въ посмѣяніи. Посему, проклятъ Ханаанъ какъ посмѣявшійся, а Хамъ лишенъ только благословенія за то, что смѣялся вмѣстѣ съ посмѣявшимся.

Изрекши проклятіе Хаму въ лицѣ сына его, Ной благословляетъ Сима и Іафеѳа, и говоритъ: (27) да распространитъ Богъ Іафеѳа, и да вселится въ селеніяхъ Симовыхъ: и да будетъ Ханаанъ отрокъ рабъ ему. Родъ Іафеѳовъ размножился и содѣлался могущественнымъ въ наслѣдіи на сѣверѣ и западѣ. Самъ Богъ вселился въ кущѣ Авраама, потомка Симова, Ханаанъ же содѣлался рабомъ Сима и Іафеѳа, потому что, во дни Іисуса Навина, потомки Симовы опустошили жилища Хананеевъ, покорили и поработили князей ихъ.

Глава 10.

Потомъ Моѵсей исчисляетъ происшедшія отъ Ноя поколѣнія, именно пятнадцать поколѣній отъ Іафеѳа, считая вмѣстѣ съ нимъ, тридцать поколѣній отъ Хама, считая также вмѣстѣ съ нимъ, исключая же Филистимлянъ и Каппадокійцевъ, которые произошли отъ нихъ послѣ, и двадцать седмь поколѣній отъ Сима, считая вмѣстѣ съ нимъ. Всѣхъ же поколѣній было семьдесятъ два. Каждое изъ нихъ составило особый народъ и языкъ, и каждое обитало въ своей землѣ.

О Невродѣ сказано: (9) сей бѣ исполинъ ловецъ предъ Господемъ Богомъ; потому что онъ, по Божіей волѣ, велъ брань съ каждымъ племенемъ и принуждалъ племена сіи удаляться въ тѣ страны, какія назначены имъ были Богомъ. Сего ради рекутъ: яко Невродъ исполинъ ловецъ предъ Господемъ. То-есть, отсюда произошелъ обычай, если кто выражаетъ благожеланіе князю или начальнику, говоритъ: будь какъ Невродъ, исполинъ ловецъ, прославившійся въ браняхъ Господнихъ. Невродъ царствовалъ въ Аракѣ, то-есть въ Едессѣ, въ Ахарѣ, то-есть въ Ниневіи, въ Халанни, то-есть въ Ктезифонѣ, въ Роовоѳѣ, то-есть въ Адіабенѣ, въ Халаѣ, то-есть въ Хетрѣ, въ Расѣ или Риш-айнѣ, бывшемъ въ то время великимъ городомъ.

Глава 11.

Послѣ сего Моѵсей говоритъ: (1) и бѣ вся земля устнѣ единѣ, и гласъ единъ всѣмъ. (4) И рекоша: пріидите созиждемъ себѣ градъ и столпъ, егоже верхъ будетъ даже до небесе: и сотворимъ себѣ имя, да не разсѣемся по лицу всея земли. Для чего созидаютъ укрѣпленный городъ, когда некого было имъ страшиться? Для чего имъ столпъ, восходящій до небесъ, когда данъ имъ былъ непреложный завѣтъ, что не будетъ болѣе потопа? Говорятъ, да не разсѣемся по лицу всея земли. Кому же разсѣять ихъ, когда кромѣ нихъ никого не было? Но изъ сказаннаго ими: сотворимъ себѣ имя, открываетея, что строить городъ и столпъ побудили ихъ гордость и высокомѣріе, и строеніе ихъ прекращено возникшимъ между ними раздѣленіемъ.

(5) И сниде Господь видѣти градъ и столпъ, то-есть Богъ видитъ дѣло безумія ихъ. (6) И рече: сіе начаша творити, и нынѣ не оскудѣютъ отъ нихъ вся, не оскудѣетъ то самое, что предполагали, то-есть не избавятся отъ наказанія, котораго боялись. Они говорили: да не разсѣемся, но это самое и постигнетъ ихъ. (7) Пріидите, и сошедше смѣсимъ тамо языкъ ихъ. Слова сіи сказаны не одному лицу, ибо несвойственно было бы одному лицу сказать: пріидите, смѣсимъ. Говоритъ сіе Богъ Отецъ Сыну и Духу; потому что въ первое время, какъ и въ послѣднее, даръ языковъ сообщенъ не безъ Сына и Духа.

Смѣсимъ тамо языкъ ихъ, да не услышатъ кійждо гласъ ближняго своего. Вѣроятно, что каждое племя начало говорить особымъ языкомъ, какой былъ ему данъ. Если бы не утратили они первоначальнаго языка своего, то не прекратилось бы начатое ими дѣло. Съ утратою же первоначальнаго языка всѣми племенами, кромѣ одного племени, у котораго онъ остался, прекратилось начатое ими строеніе. Новые языки столько отдалили племена одно отъ другаго, что не могли они понимать другъ друга, отъ раздѣленія же, произведеннаго разностію языковъ, произошли у нихъ брани. Такова была причина браней между тѣми, которые изъ опасенія нападеній созидали укрѣпленный городъ; отъ сего разсѣяваются по всей землѣ тѣ, которые боялись разсѣянія. Но въ разсѣяніи племенъ участвовалъ и Невродъ, который овладѣлъ Вавилономъ и первый сталъ въ немъ царствовать. Ибо, если бы не старался онъ разсѣвать племена одно за другимъ, то не могъ бы овладѣть общимъ всѣхъ отечествомъ.

Послѣ сего Моѵсей опять начинаетъ исчислять роды отъ Ноя до Авраама, и говоритъ: Ной родилъ Сима и братьевъ его, Симъ родилъ Арфаксада, Арфаксадъ родилъ Каинана, Каинанъ родилъ Салу, Сала родилъ Евера, Еверъ родилъ Фалека, Фалекъ родилъ Реу, Реу родилъ Серуха, Серухъ родилъ Нахора, Нахоръ родилъ Ѳарру, Ѳарра родилъ Аврама, Нахора и Аррана, Арранъ родилъ Лота, Мельху и Есху, то-есть Сару, которая названа такъ по красотѣ своей. Обѣ онѣ въ послѣдствіи были женами дядей своихъ. (31) И Ѳарра сына своего Аврама и внука своего Лота и невѣстку свою Сару извелъ изъ Ура Халдейскаго, пришелъ въ Харранъ, и вселился тамъ.

Глава 12.

Богъ явился Авраму, (1) и рече ему: изыди отъ дому отца твоего, и иди въ землю, юже ти покажу. (2) И сотворю тя въ языкъ велій. Аврамъ оставилъ родителей своихъ, потому что не хотѣли съ нимъ идти, но взялъ съ собою Лота, потому что повѣрилъ онъ обѣтованію, какое дано было Авраму. И Богъ хотя не сдѣлалъ Лота участникомъ въ наслѣдіи Аврамовомъ, однакоже и сынамъ Аврамовымъ не попускалъ войдти въ наслѣдіе сыновъ Лотовыхъ. Такъ, Аврамъ взялъ съ собою Лота и Сару, и пошелъ (5) въ землю Ханаанъ.

(10) И бысть гладъ на земли: и сниде Аврамъ во Египетъ. (11) И рече Аврамъ Сарѣ: (12) егда увидятъ тя Египтяне, рекутъ, яко жена его есть сія. (13) Рцы убо, яко сестра ему есмь, и будетъ жива душа моя тебе ради. Аврамъ сказалъ сіе какъ человѣкъ; а Сара отведена въ домъ царевъ, чтобы обнаружилась любовь ея къ мужу, когда и въ плѣну не промѣняла мужа своего на царя, и чтобы дщери Сары въ лицѣ ея видѣли поучительный для себя примѣръ, а именно, что, какъ Сара не прельстилась царствомъ египетскимъ, такъ онѣ не должны прилѣпляться къ египетскимъ идоламъ, къ чесноку и луку, и какъ весь домъ Фараоновъ подвергнутъ казнямъ для избавленія Сары, такъ при избавленіи чадъ ея будетъ пораженъ весь Египетъ. Домочадцы Фараоновы наказаны были за то, что выхваляли красоту Сары и возбуждали въ царѣ желаніе взять ее; самъ же Фараонъ наказанъ за то, что увелъ ее насильно и противъ воли заставлялъ быть его женою. Ибо, если бы не боялась Сара, что умертвятъ и ее и мужа ея, то не отдалась бы Фараону.

Глава 13.

(7) И бысть распря между пастухи скота Аврамля, и между пастухи скота Лотова. За сіе сварливые Лотовы рабы правдою Божіею посланы къ Содомлянамъ, которые были также сварливы, чтобы вмѣстѣ съ сими и они подверглись наказанію, а Лотъ исторгнутъ былъ изъ среды ихъ. Хотя земля сія обѣщана была Авраму, но онъ дозволилъ Лоту избрать для себя землю при Іорданѣ, то-есть всю землю содомскую, чрезъ которую протекалъ Іорданъ.

Послѣ того, какъ Лотъ отдѣлился отъ Аврама, Богъ явился Авраму, и сказалъ ему: возставъ пройди землю въ долготу ея и въ широту, яко тебѣ дамъ ю. Симъ, очевидно, прознаменуется крестъ. Но земля, обѣтованная родоначальникамъ въ тайнѣ креста, за крестъ же изринула чадъ своихъ, и отдана инымъ наслѣдникамъ.

Глава 14.

Потомъ царь еламскій Кедорлаомеръ съ тремя союзниками своими пришелъ на брань съ царемъ содомскимъ и четырьмя союзниками его, обратилъ въ бѣгство царя содомскаго и союзниковъ его, взялъ все богатство содомское, Лота съ имѣніемъ его, и удалился. Аврамъ же взялъ триста осьмнадцать рабовъ своихъ и вмѣстѣ съ Аниромъ и его союзниками погнался въ слѣдъ за царемъ еламскимъ, поразилъ его и возвратилъ плѣнныхъ съ имѣніемъ ихъ, также и Лота племянника своего со всѣмъ достояніемъ его. Поелику же имѣніе Содомлянъ перемѣшано было съ имѣніемъ побѣжденныхъ царей; то Аврамъ отказался отъ добычи, отнятой у царей имъ побѣжденныхъ.

(18) И Мелхиседекъ царь салимскій изнесе хлѣбы и вино: бяше же священникъ Бога вышняго. (19) И благослови Аврама, и рече: Благословенъ Богъ вышній, Иже предаде враги твоя подъ руки тебѣ; и даде ему десятину Аврамъ отъ всего. Сей Мелхиседекъ былъ Симъ; онъ по величію своему былъ царь, какъ родоначальникъ четырнадцати племенъ; но также былъ онъ и первосвященникъ, потому что по преемству пріялъ священство отъ отца своего Ноя. Симъ жилъ не только до временъ Аврама, какъ говоритъ Писаніе, но до Іакова и Исава, сыновъ Аврамова сына. Его вопрошать ходила Реввека, и Симъ сказалъ ей, что два народа во чревѣ ея, и старшій поработаетъ младшему (Быт. 25, 22-23). Но Ревекка мимо мужа своего, который такъ чудесно спасенъ отъ закланія, и мимо свекра своего, которому такъ часто были божественныя откровенія, не пошла бы вопрошать его, если бы не знала о величіи его отъ самого Аврама и сына его.

И Аврамъ не принесъ бы ему десятины, если бы не зналъ, что онъ несравненно выше его. Нельзя подумать, что кого либо изъ Хананеевъ или Содомлянъ вопрошала Ревекка, и что кому-нибудь изъ нихъ Аврамъ принесъ десятину возвращеннаго имъ достоянія. Поелику дни жизни Мелхиседека простирались до временъ Іакова и Исава; то вѣроятно сказанное, что онъ былъ Симъ. Отецъ его Ной жилъ на востокѣ, Симъ же обиталъ среди двухъ поколѣній, то-есть среди сыновъ Хамовыхъ и своихъ сыновъ, составляя какъ бы преграду между тѣмъ и другимъ племенемъ; ибо опасался, чтобы потомки Хамовы не увлекли его сыновъ въ идолопоклонство.

Глава 15.

Послѣ сего Богъ явился Авраму въ видѣній, и сказалъ: (1) мзда твоя многа будетъ зѣло за преспѣяніе твое въ праведности и за избавленіе тобою плѣнныхъ. (2) Глагола же Аврамъ: что ми даси? азъ же отпущаюся безчаденъ. (3) Домочадецъ же мой, наслѣдникъ мой будетъ. (5) Изведе же его вонъ, и рече ему: воззри на небо, и изочти звѣзды, аще возможеши исчести я. И рече: тако будетъ сѣмя твое. (6) И вѣрова Аврамъ, и вмѣнися ему въ правду, и притомъ въ правду великую. Поелику повѣрилъ онъ неудобоисполнимому, чему не всякой человѣкъ могъ повѣрить; то вмѣнилось ему сіе въ правду. Восхваливъ Аврама за вѣру, Богъ (7) рече къ нему: Азъ Богъ изведый тя изъ Ура халдейскаго, яко дати тебѣ землю сію наслѣдствовати. (8) И рече: по чесому уразумѣю, яко наслѣдити ю имамъ? Нѣкоторые говорятъ, что, за Аврамово сомнѣніе въ обѣтованіи, сказано потомъ: (13) вѣдый увѣси, яко пресельно будетъ сѣмя твое въ земли не своей. Но утверждающіе это пусть знаютъ, съ какою вѣрою Аврамъ въ то же время принялъ обѣтованіе, что сѣмя его будетъ многочисленно, какъ песокъ морской. Если Аврамъ повѣрилъ тому, что было гораздо важнѣе, именно, что отъ него одного и отъ одной неплодной и устарѣвшей Сары произойдетъ сѣмя многочисленное, какъ песокъ; то, конечно, неусумнившійся въ большемъ не усумнился и въ меньшемъ, то-есть что сѣмя его наслѣдуетъ землю. Если бы усумнился онъ; то для чего сказалъ бы ему Богъ: (9) возми юницу трилѣтну, и козу трилѣтну, и овна трилѣтна, и горлицу, и голубя? Сіе было сказано Авраму ночью, а днемъ исполнилъ онъ это, и отъ утра до вечера стоялъ, отгоняя отъ жертвы своей слетавшихся птицъ. И вотъ уже послѣ того, какъ на благоугодную жертву его снисшелъ вечеромъ огонь, явился ему Богъ и сказалъ о преселеніи сѣмени его. Если бы Богъ изрекъ ему сіе въ наказаніе; то не была бы принята жертва его, и Богъ не заключилъ бы съ нимъ въ этотъ день завѣта, не обѣщалъ бы ему въ день сей, что сѣмени его порабощены будутъ десять народовъ, не сказалъ бы, что и самъ онъ въ старости доброй отойдетъ къ отцамъ своимъ. Все это изрекъ Богъ Авраму въ сей самый день, потому что вѣрова Аврамъ и вмѣнися ему въ правду. Какъ же послѣ сего говорятъ, что въ день сей за недостатокъ вѣры изречено наказаніе сѣмени того, кто за вѣру, обнаруженную въ тотъ же день, сподобился великихъ наградъ?

Итакъ, Аврамъ повѣрилъ неудобоисполнимому, что изъ заматорѣвшей и почти омертвѣвшей Сариной утробы произойдетъ цѣлый міръ людей. О наслѣдованіи же земли спрашивалъ не въ томъ смыслѣ, будетъ ли оно, но въ томъ, какъ оно будетъ. Видѣлъ онъ, что земля Ханаанская имѣетъ царей и войска, видѣлъ, что она наполнена жителями, и теперь слышитъ, что земля сія дана будетъ не ему, а сѣмени его; и посему о томъ, что должно было совершиться не въ его время, желаетъ узнать, какъ это будетъ, и какъ сѣмя его войдетъ въ сію землю и получихъ ее въ наслѣдіе себѣ. Цари ли, думаетъ Аврамъ, истребятъ другъ друга, или придутъ другіе народы, истребятъ жителей ея, и сдѣлаютъ землю для насъ пустою, или сѣмя мое сдѣлается могущественнымъ, придетъ, истребитъ жителей земли, и получитъ ее въ наслѣдіе, или земля поглотитъ жителей за дѣла ихъ, или сами жители переселятся въ другую страну отъ голода, или побуждаемые какою молвою, или другимъ чѣмъ? Такъ Аврамъ, когда вопрошалъ Бога, не сомнѣвался въ вѣрности обѣтованія, но хотѣлъ только знать, какимъ изъ сихъ способовъ сѣмя его получитъ землю въ наслѣдіе.

Но Богъ зналъ, чего Аврамъ хотѣлъ, и вмѣстѣ съ желаемымъ открылъ ему и то, о чемъ онъ не просилъ. Въ томъ, что Аврамъ отъ уготованной имъ жертвы отгонялъ хищныхъ птицъ, Богъ показывалъ ему, что сѣмя его за грѣхи свои будетъ злострадать, но по молитвамъ праведниковъ спасется; въ образѣ огненной пещи, низшедшей съ неба, Богъ давалъ ему разумѣть, что спасеніе послано будетъ съ небесъ, когда не станетъ среди нихъ праведниковъ; юница трилѣтняя, коза трилѣтняя и овенъ трилѣтній изображали или то, что потомки Аврамовы избавлены будутъ отъ рабства чрезъ три поколѣнія, или то, что изъ среды ихъ произойдутъ цари, священники и пророки; раздѣленіе на полы животныхъ прознаменовало раздѣленіе потомковъ Аврамовыхъ на колѣна, а то, что птицы не было раздѣлены, означало ихъ взаимное согласіе.

Показавъ сіе Авраму, Богъ говорилъ: вѣдый увѣси, о чемъ и хотѣлъ ты знать, яко преселно будетъ сѣмя твое въ земли не своей. Не плѣнниками пойдутъ туда потомки твои, но переселятся на вьючныхъ скотахъ и юницахъ, какія будутъ у нихъ. И поработятъ я лѣтъ четыриста. Не стали бы они и умолять объ изведеніи ихъ оттуда, если бы не подверглись тяжкому рабству. (14) Языку же, емуже поработаютъ, сужду Азъ: по сихъ же изыдутъ сѣмо съ имѣніемъ многимъ. (15) Ты же отыдеши ко отцемъ твоимъ въ старости добрѣй. (16) Въ четвертомъ же родѣ возвратятся сѣмо. А присовокупленное: не бо исполнишася грѣси Аммореевъ донынѣ, показываетъ, что не исполнилась еще мѣра грѣховъ, за которые бы Аммореи по правдѣ подверглись конечному истребленію мечемъ.

(12) Сонъ нападе на Аврама. Какъ сонъ напалъ на Авимелеха (Быт. 20, 3), такъ напалъ сонъ и на Аврама, когда Богъ явился ему, заключилъ съ нимъ завѣтъ; изрекъ, что десять народовъ будутъ въ рабствѣ у сѣмени его, и что вся земля, отъ рѣки египетской до Евфрата, отдана будетъ въ наслѣдіе сѣмени его.

Глава 16.

Въ тотъ же годъ Сара, видя свое неплодство, сказала Авраму: (2) се заключи мя Господь, еже не раждати: вниди убо къ рабѣ моей; отъ нея, можетъ быть, получу я утѣшеніе. И поелику не успокоилась Сара, хотя Аврамъ и медлилъ исполнить совѣтъ ея; то, какъ написано, послуша Аврамъ гласа жены своей, и Сара дала ему Агарь Египтянку, данную съ прочими рабынями Фараономъ въ тотъ день, когда взялъ ее къ себѣ въ жену.

Когда же Агарь зачала; тогда стала пренебрегать госпожу свою, думая, что ея сѣмя войдетъ въ землю обѣтованія, и получитъ ее въ наслѣдіе. Сара могла бы обуздать кичливость Агари; но поелику видѣла, что бывшая дотолѣ рабою, съ того времени, какъ отдала ее мужу своему, раздѣлила ложе его, то не укоряетъ наложницу Аврамову, чтобы не нанести безславія самому Авраму. Однакоже сказала ему: (8) обида ми отъ тебе. Я не промѣняла тебя на царя, ты же предпочелъ мнѣ нынѣ рабу. Агари слѣдовало благодарить меня за то, что услышана молитва моя, и зачала она, потому что я дала ее тебѣ, чтобы получить мнѣ отъ нея утѣшеніе; но она, за сдѣланное ей мною добро, воздаетъ мнѣ зломъ, въ глазахъ всѣхъ рабынь наноситъ мнѣ жестокое оскорбленіе.

Агарь, надѣявшаяся на Аврама, когда увидѣла, что отдалъ ее въ руки госпожѣ, которую укорила она, убоялась и бѣжала. Но срѣтилъ ее Ангелъ, и сказалъ ей: (9) возвратися къ госпожѣ твоей, и покорися подъ руку ея. (10) Умножится сѣмя твое, и не сочтется отъ множества. (11) Яко услыша Господь смиреніе твое; если ты готова возвратиться и служить госпожѣ своей. И родиши сына, и наречеши имя ему Исмаилъ. (12) Сей будетъ онагръ между людьми, потому что поселится въ пустынѣ, и какъ онагръ, не будетъ въ мирѣ съ людьми; руцѣ его на всѣхъ, то-есть на расхищеніе всѣхъ; и руки всѣхъ на него. Поелику онъ будетъ нападать на всѣ народы, то и самъ подвергнется нападенію всѣхъ народовъ. И на предѣлахъ всея братіи своея, то-есть сыновъ Сары и Хеттуры, вселится; потому что сынамъ Симовымъ отдѣлены уже были земли наслѣдія ихъ.

Агарь уразумѣла, что у Аврама будетъ много дѣтей, но не отъ нея. Въ этомъ увѣряло ее то, что Аврамъ болѣе не входилъ къ ней, и, какъ скоро замѣтилъ, что зачала она, не приближался къ ней. Аврамъ по желанію только Сары вошелъ къ Агари, чтобы имѣть ей отъ Агари хотя малое утѣшеніе, пока Богъ не возвеселитъ ее плодомъ собственнаго ея чрева. И сказала Агарь: (13) Ты Богъ видѣнія, снисходишь и даешь видѣть себя тѣмъ, которые чтутъ Тебя. И еще присовокупивъ къ сему, сказала Агарь: видѣніе видѣла я послѣ того, какъ увидѣлъ Ты меня; потому что сначала Ангелъ, явившись, ничего не сказалъ ей, чтобы не привести ее въ ужасъ. Когда же обратилъ къ ней слово, тогда явилось ей видѣніе въ видѣніи, то-есть въ лицѣ Ангела явился Богъ; посему-то и кладязю дала она названіе: кладязь Живущаго Видящаго меня. Агарь возвратилась къ госпожѣ своей и испросила себѣ прощеніе. И когда Авраму и Сарѣ сказала она о видѣнномъ ею видѣніи, извѣстила, что сказалъ ей Ангелъ о сынѣ ея, а именно, что будетъ онъ жить на предѣлахъ братій своихъ, тогда сею вѣстію, принесенною Сарѣ загладила скорбь, какую причинила ей прежде. (15) И роди Агарь и нарече Аврамъ имя сыну своему Исмаилъ, какъ наученъ былъ Агарью.

Глава 17.

(1) Бысть же Авраму лѣтъ девятьдесять девять: и явися Господь Авраму, и рече ему: буди непороченъ въ завѣтѣ, который сдѣлаю съ тобою. (6) И возвращу тя зѣло, зѣло, и положу тя въ народы, то-есть во многія колѣна; конечно же разумѣются здѣсь и потомки Исава, Хеттуры и Исмаила, составившіе изъ себя многочисленные народы. И царіе изъ тебя изыдутъ. Симъ указывается на царей изъ колѣна Іудина и Ефремова и на царей идумейскихъ. (10) И сей завѣтъ Мой; обрѣжетъ всякъ мужескъ полъ (11) плоть крайнюю вашу.

(15) И рече Богъ Аврааму: (16) дамъ тебѣ чадо отъ Сарры, и благословлю е, и будетъ въ языки. (17) И паде Авраамъ на лице свое, и посмѣяся, и рече въ мысли своей: еда столѣтнему родится сынъ? Еда и Сарра девятидесяти лѣтъ родитъ? (18) И рече: Исмаилъ сей да живетъ предъ Тобою. Авраамъ посмѣялся, не потому что усумнился; сказавъ же: да живетъ Исмаилъ, обнаружилъ только любовь свою къ Исмаилу. Двадцать пять лѣтъ Богъ оставлялъ его въ надеждѣ имѣть потомство, и Авраамъ, при всѣхъ бывшихъ ему откровеніяхъ, свидѣтельствовалъ вѣру свою. Сколько было у него борьбы съ неплодіемъ, столько же показывалъ онъ и торжество вѣры. Но когда къ неплодству присоединилась старость; тогда Авраамъ посмѣялся въ мысли своей, то-есть удивился, что Богъ сотворитъ сіе съ ними. Посему-то и говоритъ ему Богъ (19) воистинну, се Сарра жена твоя родитъ тебѣ сына. Не искушая тебя, говорю сіе, чтобы вѣрилъ ты тому, чего не исполняю. (20) О Исмаилѣ же се послушахъ тебе, и се благословихъ его и умножу его. Если бы Авраамъ сомнѣвался; то Богъ не увѣрялъ бы клятвою въ истинѣ сказаннаго Имъ, не внялъ бы моленію Авраама объ Исмаилѣ, не возвѣстилъ бы, что въ слѣдующій годъ родится у Авраама сынъ, но укорилъ бы и обвинилъ Авраама. Сказанное же объ Исмаилѣ, что родитъ онъ двадесять князей, означаетъ, что отъ Исмаила произойдетъ двѣнадцать племенъ, какъ произошло отъ Іакова двѣнадцать колѣнъ. Въ этотъ день Авраамъ совершилъ обрѣзаніе надъ собою, надъ Исмаиломъ, сыномъ своимъ, и надъ всѣми домочадцами своими.

Глава 18.

Поелику податель Богъ опредѣлилъ, что въ слѣдующій годъ ниспосланъ будетъ Аврааму даръ; то Авраамъ размышляетъ, будетъ ли, или не будетъ открыто ему время, когда именно пріиметъ благословеніе, и отверзется заключенная утроба Сарры. Когда же Авраамъ размышлялъ о семъ, (1) явися ему Господь сѣдящу ему предъ дверьми сѣни своея въ полудни. Авраамъ желалъ насытить душевныя очи свои откровеніемъ симъ; но Богъ сталъ для него невидимъ. Пока же размышлялъ, почему Богъ явился ему, и, ничего не сказавъ ему, сокрылся; (2) видѣ, и се тріе мужи стояху надъ нимъ; и тогда отложивъ помышленіе свое, притече въ срѣтеніе имъ отъ дверей кущи своея.

Когда же Авраамъ поспѣшилъ къ нимъ отъ кущи своей, какъ къ странникамъ, и сею поспѣшностію обнаружилъ любовь свою къ страннопріимству; тогда является ему Богъ, и при дверяхъ кущи ясно даетъ видѣть Себя въ одномъ изъ трехъ странниковъ. И Авраамъ поклонися до земли, умоляя Того, въ Которомъ открылось Божеское величіе, войдти въ домъ его и благословить жилище его. (3) Аще обрѣтохъ благодать предъ Тобою, не мини раба Твоего. Умоляемый Авраамомъ не отказался, и отвѣчалъ: (5) тако сотвори, якоже глаголалъ еси. Тогда (6) потщася Авраамъ къ Саррѣ, и говоритъ ей: смѣси три мѣры муки чисты, а самъ поспѣшаетъ къ стадамъ, чтобы привести тучнаго тельца. Предлагаетъ же Авраамъ въ такомъ обиліи хлѣбъ и мясо не для насыщенія только Ангеловъ, но чтобы раздѣлить благословеніе всѣмъ домочадцамъ своимъ.

Когда омыты ноги странникамъ, и сѣли они подъ древомъ; Авраамъ приноситъ и предлагаетъ имъ все уготованное, самъ же не дерзаетъ сѣсть, но стоитъ предъ ними, какъ прилично прислуживающему. Вкусивъ отъ трапезы, предложенной Авраамомъ, спрашиваютъ они о Саррѣ: и Сарра, даже и въ старости хранившая стыдливость, выходитъ однакоже изъ внутренней храмины къ дверямъ кущи. Ибо, по заботливости Авраама и по молчанію, какое по мановенію его хранили всѣ въ домѣ, домочадцы Авраамовы уразумѣли, что не простые странники были сіи, простершіе ноги свои для омовенія Божію человѣку. Потомъ Господь говоритъ Аврааму и Саррѣ: (10) возвращаяся пріиду къ тебѣ во время сіе, и будетъ у Сарры сынъ. Сарра же, хотя Авраамъ стоя сзади укрѣплялъ ее въ упованіи, (12) разсмѣяся въ сердцѣ своемъ глаголющи: мнѣ ли, когда я состарѣлась, сдѣлаться молодою? И господинъ мой старъ.

Если бы Сарра просила знаменія; то знаменіе было бы дано ей, во-первыхъ, потому что была она неплодна и стара, а во-вторыхъ и потому, что никогда не бывало еще подобнаго тому, что ей обѣщано, почему, видя это или слыша о томъ, могла бы она повѣрить. Но хотя не просила она знаменія, однакоже знаменіе дано ей было ею самой и въ ней. Господь сказалъ: (13) что яко разсмѣяся Сарра въ себѣ, глаголющи: еда истинно рожду? азъ же состарѣхся. Но Сарра, вмѣсто того, чтобы принять данное ей знаменіе, истинное сіе знаменіе прикрываетъ ложью. (15) Отречеся Сарра, глаголющи: не разсмѣяхся. Ангелъ же, давая ей уразумѣть, что напрасно оправдывается ложью, говоритъ: ни, но разсмѣялася еси въ сердцѣ твоемъ. Вотъ сердце твое опровергаетъ суесловіе языка твоего. Ангелы, изрекши Саррѣ обѣтованіе о рожденіи сына, (16) воставше воззрѣша на лице Содома. Однакоже Саррѣ не было открыто, что идутъ они въ Содомъ, чтобы въ тотъ день, когда обрадована обѣтованіемъ о сынѣ, не причинить ей скорби о братѣ, возвѣстивъ грозное опредѣленіе суда, изреченное на Содомлянъ и собратій ихъ. Посему, сокрыли сіе отъ Сарры, чтобы не проливать ей слезъ непрестанно. Аврааму же было сіе открыто, чтобы не преставалъ онъ молиться, и чтобы молитва его открыла міру, что въ Содомѣ не нашлось и единаго праведника, ради котораго могъ бы онъ избавленъ быть отъ истребленія. (20) Вопль содомскій и гоморрскій умножися ко Мнѣ, и грѣси ихъ велицы зѣло. Что разумѣть подъ словомъ вопль, сіе объясняется сказаннымъ въ слѣдъ за симъ о грѣхахъ. (21) Сошедъ убо узрю, аще по воплю ихъ грядущему ко Мнѣ совершаются: аще же ни, да разумѣю. Сказалъ сіе Господь не потому, что не зналъ ихъ грѣховъ; Онъ прежде еще сказалъ: грѣси ихъ велицы зѣло; но хотѣлъ симъ показать примѣръ судіямъ, чтобы не прежде они произносили приговоръ, какъ увидѣвъ дѣло вполнѣ. Если Всевѣдущій представилъ себя какъ бы невѣдущимъ, чтобы не произвести опредѣленія о наказаніи прежде суда; то кольми паче должны судіи сознаваться въ своемъ невѣдѣніи, и прежде изслѣдованія дѣла не изрекать приговора.

Глава 19.

Два Ангела приходятъ къ Содому, приближаются къ вратамъ, у которыхъ сидѣлъ Лотъ, для принятія къ себѣ входящихъ въ городъ странниковъ. (1) Видѣвъ же Лотъ, воста въ срѣтеніе имъ, какъ и обыкновенно встрѣчалъ онъ странниковъ. Но приближаясь къ нимъ, въ одномъ изъ двухъ пришедшихъ узрѣлъ то же, что Авраамъ видѣлъ въ одномъ изъ трехъ, и поклонися лицемъ на землю. Вѣроятно, что пришедшіе къ Содомлянамъ Ангелы имѣли красивый видъ. Ибо слова: сошедъ убо узрю, значатъ то же, что — сошедши испытаю ихъ. Если бы Содомляне, узрѣвъ лице ихъ, не пришли въ неистовство, то, хотя и не получили бы оставленія прежнихъ своихъ грѣховъ, но и не подверглись бы тому наказанію, которое постигло ихъ въ послѣдствіи.

Лотъ спѣшитъ ввести странниковъ въ домъ свой, пока не собрались Содомляне и не соблазнились. Но странники медлятъ, давая Содомлянамъ время прійдти и подвергнуться испытанію. У Авраама не отказывались они войдти къ нему, потому что пришли не искушать его, но воздать награду уже испытанному. Въ Содомъ же пришли искусить Содомлянъ; поэтому Лоту, который понуждалъ ихъ войдти къ нему въ домъ, говорятъ: (2) ни, но на стогнѣ почіемъ.

Когда же Лотъ (3) принуди я, и внидоша, и вкусили предложенной Лотомъ, трапезы, но еще не опочили, тогда (4) мужіе Содомляне обыдоша домъ, и говорятъ Лоту: (5) изведи къ намъ вшедшихъ къ тебѣ нощію, да будемъ съ ними. Смотри, пришли они не днемъ, когда Содомляне могли видѣть красоту и соблазниться, но ночью, когда тьма скрывала красоту отъ взора Содомлянъ, чтобы не такъ сильно было искушеніе. Но и это не принесло пользы Содомлянамъ. И ночью, какъ днемъ, уготовляли они погибель душамъ своимъ. Лотъ убѣждаетъ Содомлянъ, но они не убѣждаются; предлагаетъ имъ двухъ дочерей своихъ, но они не принимаютъ, а съ угрозами говорятъ: (9) тя озлобимъ паче, нежели оныхъ, и приближишася разбити двери. Тогда странники (10) вовлекоша Лота къ себѣ въ храмину, а Содомлянъ, бывшихъ предъ домомъ, (11) поразили слѣпотою. Но и сіе не остановило неистовства Содомлянъ, потому что и послѣ сего продолжали они отыскивать двери. (12) Рѣша же мужіе къ Лоту: суть ли тебѣ здѣ зятіе или сынове или дщери? или аще кто тебѣ инъ есть во градѣ, изведи отъ мѣста сего. (13) Яко мы погубляемъ мѣсто сіе. Сыновьями называютъ зятей, которые хотѣли дочерей его взять себѣ въ жены. (14) Изыде же Лотъ, и глагола къ зятемъ своимъ. Содомляне не замѣтили, какъ вышелъ онъ изъ дома, и какъ возвратился. Даже когда Лотъ возвратился, осмѣянный зятьями своими, и (16) взяша Ангели за руку его, и за руку жену его, и за руки двухъ дщерей его, и извели ихъ вонъ; и тогда Содомляне не видѣли, какъ среди нихъ проходили они толпою.

Поелику же жены въ Содомѣ не были подвергнуты испытанію; то испытаны онѣ данною имъ заповѣдію по изшествіи изъ Содома. Когда Лотъ начинаетъ просить, чтобы спасенъ былъ Сигоръ, и можно было ему войдти туда, потому что отстоялъ недалеко; тогда Ангелъ говоритъ ему въ отвѣтъ: (21) се удивихся лицу твоему и о словеси семъ, еже не погубити града. Сіе дастся тебѣ за позоръ обѣихъ дочерей твоихъ. Когда Лотъ вошелъ въ Сигоръ: (24) Господь одожди на Содомъ и Гоморръ жупелъ, и огнь отъ Господа съ небесе, то-есть Ангелъ, въ которомъ явился Господь, отъ Господа, Сущаго на небесахъ, низвелъ на Содомъ жупелъ и огнь. Жена же Лотова преступила заповѣдь, данную ей для испытанія на краткое время, (26) и бысть столпъ сланъ; а тѣмъ усугубляла она искушеніе Лота и обѣихъ дочерей его; но они и послѣ сего не склонились на то, чтобы преступить заповѣдь Ангела.

Дочери Лотовы, поелику боялись жить въ опустѣвшемъ городѣ, стали просить Лота бѣжать въ гору. А поелику думали онѣ, что огненный потопъ истребилъ цѣлый міръ, какъ во время Ноево истребленъ цѣлый міръ воднымъ потопомъ; то (31) рече старѣйшая къ юнѣйшей: отецъ нашъ старъ, и никтоже есть на земли, иже внидетъ къ намъ. (32) Упоимъ отца своего виномъ, и возставимъ отъ отца нашего сѣмя, и произойдетъ отъ насъ третій міръ, какъ отъ Ноева дома произошелъ второй, а отъ Адама и Евы — первый. Недостатка же въ винѣ у нихъ не было, потому что все, что было въ Сигорѣ, осталось имъ во владѣніе. Жителей же въ Сигорѣ не стало; ибо, когда Ангелъ сказалъ Лоту: се удивихся лицу твоему и о словеси семъ, еже не погубити града; Сигоръ поглотилъ своихъ жителей, оставивъ ихъ имущества. И жителей поглотилъ, чтобы умиротворить тѣмъ Правосуднаго, Котораго прогнѣвали они дѣлами своими, имѣніе же ихъ оставилъ для праведнаго Лота, чтобы утѣшился онъ, потерявъ все, бывшее у него въ Содомѣ.

Лотовы дочери придумывали предлоги и говорили: боимся мы спать, ужасаютъ насъ призраки, предъ нами стоитъ матерь наша, обратившаяся въ сланый столпъ, представляются глазамъ нашимъ попаляемые Содомляне, въ ушахъ нашихъ раздаются вопли женъ, взывающихъ изъ огня, какъ бы передъ собою видимъ дѣтей, страждущихъ въ пламени. Поэтому, родитель, не спи, для успокоенія дочерей своихъ усладись виномъ, чтобы провести ночь въ бдѣніи, которое избавитъ насъ отъ ужасовъ. Но когда замѣтили, что Лотъ лишился разсудка отъ вина, и членами его овладѣлъ глубокій сонъ; тогда вошла старшая, и у спящаго дѣлателя восхитила сѣмя, (33) и не поразумѣ онъ. Потомъ старшая сестра, увидѣвъ, что умышленное ею исполнилось, стала и младшую сестру склонять, чтобы она на время сдѣлалась женою, и потомъ навсегда осталась въ дѣвствѣ; и младшая, убѣжденная сестрою, вошла, и вышла (35) и не поразумѣ онъ.

(37) И роди старѣйшая сына, и нарече имя ему Моавъ, и сталъ онъ родоначальникомъ великаго народа, какъ сынъ Лотовъ. (38) Роди же юнѣйшая сына, и нарече имя ему Барамми, то есть сынъ народа моего, потому что сынъ отца моего. Такъ даны два сына, по числу двухъ преступленій, даны два сына для двухъ народовъ. Ради двухъ Ангеловъ прощены два преступленія. Дочери Лотовы въ послѣдствіи не жили ни съ Лотомъ, потому что онъ отецъ ихъ, ни съ другими, хотя и были для нихъ женихи. Но поелику поспѣшили онѣ сдѣлать, чего не надлежало, то воздерживались и отъ того, что было дозволено. И послѣдующимъ воздержаніемъ, вѣроятно, заглаждена прежняя поспѣшность.

Глава 20.

Послѣ сего пошелъ Авраамъ къ Филистимлянамъ, и изъ опасенія говорилъ о Саррѣ, что она сестра ему; (2) посла же Авимелехъ царь герарскій, и взя Сарру. Но какъ Сарра подвергалась уже искушенію у Фараона, и сверхъ того, имѣла во чревѣ Исаака, и молитва Авраамова была неотступна; то, едва взошелъ на ложе Авимелехъ, внезапно, какъ и на Адама, напалъ на него сонъ, и сказалъ ему Богъ во снѣ: (3) се ты умираеши жены ради сея, юже взялъ еси: сія же есть сожительствующая мужу. Авимелехъ отвѣтствовалъ: (4) языкъ праведенъ погубиши ли? (5) Чистымъ сердцемъ и въ правдѣ рукъ сотворихъ сіе. Тогда Богъ сказалъ: (6) сего ради не попустихъ ти коснутися ея, да не согрѣшиши ко Мнѣ.

Авимелехъ, вставъ рано утромъ, призвалъ къ себѣ Авраама и укорялъ его, что едва не ввелъ его въ тяжкій грѣхъ. Авраамъ сказалъ на сіе: убоялся я, потому назвалъ Сарру сестрою, и не солгалъ въ этомъ; потому что она дѣйствительно мнѣ сестра, дочь отца моего, но не дочь матери моей; сестра мнѣ по отцѣ, потому что дочь отцева брата, но не сестра по матери, потому что Арранъ, сынъ Ѳарры, имѣлъ въ супружествѣ не сестру, но чужую; и она, любя родъ свой, осталась въ своемъ племени, и не захотѣла идти и жить вмѣстѣ съ сыномъ Лотомъ и съ дочерьми Саррою и Мельхою. Тогда Авимелехъ сказалъ Саррѣ: (16) се дахъ тысящу сребрениковъ брату твоему, и возвращаю тебя ему съ дарами; потому что положила ты покровъ на глаза всѣмъ, которые со мною, и предъ всѣми обличила меня. Авимелехъ говоритъ: положила покровъ на глаза всѣмъ, которые со мною, то-есть, пристыдила всѣхъ бывшихъ съ Авимелехомъ явнымъ обличеніемъ, какое сдѣлала ему при всѣхъ. Ибо, когда внезапный сонъ напалъ на Авимелеха, и показалъ Саррѣ, что Богъ ей помощникъ; тогда громкимъ голосомъ при всѣхъ сказала ему Сарра: неприлично тебѣ, оставивъ жену свою, брать себѣ другую для прелюбодѣянія. Но если бы Сарра по зачатіи Исаака не возвратила себѣ юности; то, конечно, Авимелехъ не ощутилъ бы вожделѣнія къ той, которой было уже девяносто лѣтъ. (17) Помолися же Авраамъ Богу, и исцѣли Богъ Авимелеха, и жену его, и рабыни его, и начаша раждати. Ибо съ того времени, какъ Авимелехъ вознамѣрился взять къ себѣ Сарру, и до возвращенія ея Аврааму, болѣзни рожденія мучили женъ въ домѣ Авимелеховомъ, и не могли рождать тѣ, которымъ наступило уже время рожденія.

Глава 21.

Саррѣ приближалось время родить, и родила она Исаака, и воскормила его сосцами старости. А послѣ того, какъ Исаакъ былъ обрѣзанъ и вскормленъ, въ день учрежденія велія, которое (8) сотвори Авраамъ, въ оньже день отдоися Исаакъ, Сарра увидѣла смѣющагося Исмаила. Примѣчая же, что Исмаилъ во всемъ походитъ на матерь, а потому заключая, что, какъ она оскорбляла Сарру, такъ и Исмаилъ смѣется надъ Исаакомъ, подумала она: если при жизни моей Исмаилъ такъ поступаетъ съ сыномъ моимъ; то, когда умру, не приметъ ли онъ части въ наслѣдствѣ моего сына, даже, можетъ быть, не возьметъ ли еще себѣ и двухъ частей, какъ первородный? Такъ Сарра возревновала о правахъ сына, — возревновала та, которая не заботилась о собственныхъ правахъ, когда безъ ревности отдала Агарь мужу своему. И чтобы сынъ наложницы не восхитилъ наслѣдства у сына свободной, Сарра (10) рече Аврааму: изжени рабу сію, и сына ея. Ибо несправедливо сыну рабыни получить наслѣдіе съ сыномъ обѣтованія. Не прилично и тебѣ поступать вопреки Божіей волѣ въ томъ, на что имѣешь обѣтованіе отъ Бога, и дѣлать наслѣдникомъ того, кого не сдѣлалъ наслѣдникомъ Богъ. Авраамъ же дѣйствительно хотѣлъ сдѣлать Исмаила наслѣдникомъ, потому что не было у него различія между сыновьями. И потому написано: (11) жестокъ явися глаголъ зѣло предъ Авраамомъ о сынѣ. (12) И рече Богъ Аврааму: вся, елика аще речетъ тебѣ Сарра, слушай гласа ея, яко во Исаацѣ наречется тебѣ сѣмя. (13) Сына же рабыни сея, въ языкъ великъ сотворю его: яко сѣмя твое есть. (14) Воста же Авраамъ заутра, и даде Агари хлѣбъ и воду и отрока и отпусти ю: отшедши же заблуждаше въ пустыни. (17) И воззва Ангелъ Агарь съ небесе, и рече ей: услыша Богъ гласъ отрочища: (18) ими рукою твоею его, въ языкъ бо великъ сотвори его. (19) И отверзе Богъ очи ея, и узрѣ кладязь воды: и налія мѣхъ воды, и напои отроча.

Послѣ сего Авимелехъ и воевода его Фихолъ говорятъ Аврааму: поелику извѣстно имъ, что съ Авраамомъ Богъ, и Онъ помогалъ ему въ браняхъ съ царями, и обѣщалъ дать ему землю Ханаанскую: то боятся они, что Авраамъ, истребивъ Хананеевъ, опустошитъ и землю Авимелехову. И потому спѣшатъ заключить съ нимъ Завѣтъ. (27) И завѣщаста оба завѣтъ съ Авраамомъ.

Глава 22.

И еще (1) Богъ искушаше Авраама, и рече ему: (2) поими сына твоего, и иди въ землю Морія, и вознеси его во всесожженіе, на едину отъ горъ, ихже ти реку. Чтобы не сказали, что Авраамъ былъ въ иступленіи, исполненіе отложено на три дня. (3) Воставъ Авраамъ утро, растнивъ дрова, и поятъ съ собою два отрочища и Исаака, и иде. Саррѣ же не открылъ, за чѣмъ идетъ, потому что не повелѣно было открывать; ибо конечно и она рѣшилась бы идти и участвовать въ жертвоприношеніи, какъ участвовала въ обѣтованіи о рожденіи Исаака. Не открылъ Авраамъ и для того, чтобы не воспрепятствовали ему домочадцы и не произвели распрей въ кущѣ его, чтобы не собрались жители страны и не отняли у него отрока или не заставили его отложить жертвоприношеніе на нѣсколько дней. Ибо, если Авраамъ боялся сказать и тѣмъ двоимъ отрокамъ, которыхъ взялъ съ собою на гору, то кольми паче долженъ былъ страшиться многихъ. И тотъ, который изъ страха не хотѣлъ открывать намѣренія своего двумъ отрокамъ, когда взошли уже они на гору, и Исаакъ спросилъ о жертвѣ, пророчествуетъ ему, какъ пророчествовалъ и рабамъ, оставленнымъ внизу у горы.

(9) И связавъ Исаака, возложи его на жертвенникъ, и извлекъ ножъ, но удержалъ его Ангелъ Господень, и чтобы Авраамъ не подумалъ, будто бы по какому-нибудь недостатку отринута жертва его, говоритъ ему: вотъ показалъ ты благоговѣніе свое предъ Богомъ, и чрезъ того, кто всего для тебя любезнѣе, открылась любовь твоя къ Господу всяческихъ. Итакъ, Авраамъ сталъ славенъ и тѣмъ, что въ сердцѣ заклалъ уже сына, хотя и не заклалъ его самымъ дѣломъ, и тѣмъ, что увѣровалъ, что сынъ и по смерти воскреснетъ и возвратится съ нимъ; потому что не сомнѣвался въ истинѣ сказаннаго ему: яко во Исаацѣ наречется тебѣ сѣмя (Быт. 21, 12).

И увидѣлъ Авраамъ овна у дерева, (13) и взя овна, и вознесе во всесожженіе вмѣсто сына своего. Что овна не было прежде, о томъ свидѣтельствуетъ вопросъ Исааковъ; а что не было и дерева тамъ, о томъ свидѣтельствуютъ дрова, возложенныя на рамена Исааку. Гора дала отъ себя дерево, а дерево овна, чтобы овенъ, повисшій на древѣ, и послѣ закланный вмѣсто сына Авраамова, прообразовалъ собою день Того, Кто, какъ овча, пригвожденъ былъ къ древу, и вкусилъ смерть за весь міръ. (15) И воззва къ нему вторицею: Мною самѣмъ кляхся, глаголетъ Господь, (17) умножая, умножу сѣмя твое, (18) и благословятся о Сѣмени твоемъ, то-есть о Христѣ, вси языцы земніи.

Глава 23.

Послѣ сего Сарра умерла въ Хевронѣ, ста двадцати семи лѣтъ, и погребена въ пещерѣ, купленной у сыновъ Хеттеовыхъ.

Глава 24.

Чрезъ три года по смерти Сарры (2) рече Авраамъ рабу своему старѣйшему: положи руку твою подъ стегно мое. И закляну тя, да не поймеши сыну моему жены отъ дщерей хананейскихъ. Рабъ клянется завѣтомъ обрѣзанія. Ибо на томъ, что люди осквернили въ началѣ бытія своего прежде и послѣ потопа, Богъ положилъ знаменіе завѣта, и что было презрѣно въ человѣческомъ тѣлѣ, тому сообщилъ преимущественную честь, положивъ на семъ знаменіе завѣта, такъ что симъ клялись дающіе клятву, и симъ заставляли свидѣтельствоваться требующіе клятвы. Рабъ поклялся господину своему, (10) и взя отъ всѣхъ благъ: и возставъ, иде въ Арамъ во градъ Нахоровъ. И остановился онъ у кладязя, сталъ молить Бога и просилъ себѣ знаменія. И, конечно, обрадованъ былъ пришествіемъ къ кладязю Ревекки, но старался еще узнать, изъ какого она семейства. Когда же узналъ, что она дочь Ваѳуила, сына Нахорова; тогда возблагодарилъ Бога, и вошелъ къ нимъ въ домъ, и остался тамъ. И какъ-скоро сказано было имъ, какою клятвою заклялъ его господинъ, и какъ исполнилось на самомъ дѣлѣ то, о чемъ молился онъ при кладязѣ, Ваѳуилъ и Лаванъ сказали ему: (50) отъ Господа пріиде дѣло твое и дѣло господина твоего. (51) Се Ревекка предъ тобою: поемъ ю, иди. Призвали и дѣвицу, чтобы узнать ея согласіе. И поелику она слышала о клятвѣ, какою заклялъ раба Авраамъ, о молитвѣ раба при кладязѣ и о знаменіи, какого просилъ онъ, и какое дано ему; то убоялась сказать: не пойду; она знала, что есть Божія на то воля, чтобы идти ей. И пошла Ревекка, и стала женою Исаака; и отъ радости о Ревеккѣ, пришедшей къ нему чрезъ три года по смерти матери его, (57) утѣшися Исаакъ о матери своей, по которой сѣтовалъ три года.

Глава 25.

Поелику не было еще поставлено закона о дѣвствѣ и цѣломудріи, чтобы вожделѣніе не полагало какого-либо пятна на душу праведника, и поелику Аврааму сказано было, что произойдуть отъ него цари и народы, и засвидѣтельствовалъ о немъ Богъ: знаю, что Авраамъ сынамъ своимъ и сынамъ сыновъ своихъ заповѣдуетъ хранить Мои заповѣди; то, по смерти Сарры, Авраамъ взялъ наложницу съ тою цѣлію, чтобы многочисленные сыны его, разсѣявшись по многимъ странамъ всей земли, благочестіемъ своимъ распространяли вѣдѣніе и чествованіе единаго Бога. И дѣйствительно у Авраама были дѣти и отъ Хеттуры, и онъ, давъ имъ дары, отпустилъ ихъ на востокъ, и умеръ ста осмидесяти пяти лѣтъ, и погребенъ съ женою своей Саррою.

(11) И благослови Богъ Исаака, (21) и моляшеся Господеви о Ревецѣ, яко неплоды бяше. И послѣ двадцати лѣтъ послуша его Богъ, и зачатъ во утробѣ Ревекка.

(22) Играста же младенца въ ней: и иде вопрошати Господа. (23) И рече ей Господь: два языка въ утробѣ твоей суть; то-есть народъ идумейскій и народъ еврейскій. Кого же ходила вопрошать она, о семъ сказано нами выше; ибо, говоря о Мелхиседекѣ, сказали уже мы, что его ходила вопрошать Ревекка. Но она скоро возвратилась въ домъ; потому что приближались уже болѣзни рожденія, и родила Ревекка Исава и Іакова.

И увидѣлъ Іаковъ, что Исавъ пренебрегаетъ свое первородство, и началъ ухищряться, чтобы присвоить оное себѣ, въ упованіи на Бога, Который сказалъ: (23) большій поработаетъ меньшему. И вотъ однажды Іаковъ варилъ чечевицу; Исавъ же приходитъ съ ловли утомленный и говоритъ Іакову: дай мнѣ вкусить сего изъ красныхъ краснаго, то-есть дай сколько-нибудь вкусить чечевицы. (31) И рече ему Іаковъ: отдаждь ми первенство свое, и возьми себѣ все. Поклялся Исавъ и продалъ первенство свое, а Іаковъ отдалъ ему вареніе и онъ ѣлъ. И писаніе, показывая, что Исавъ не по причинѣ голода продалъ свое первородство, присовокупляетъ, что послѣ того, какъ ѣлъ, (31) воставъ отъиде, и ни во чтоже вмѣни себѣ первенство. Итакъ, не отъ голода продалъ онъ первородство свое, но изъ пренебреженія, какъ ничего не стоющее, отдалъ за ничто.

Глава 26.

(1) Бысть же гладъ на земли, и отъиде Исаакъ ко Авимелеху царю филистимску, въ Герару. (12) Сѣя же Исаакъ, и пріобрѣте въ то лѣто стократный плодъ: благослови же его Господь. (13) И возвысися человѣкъ, и преуспѣвая, большій бываше, дондеже великъ бысть зѣло. Тогда Авимелехъ убоялся, что возобладаетъ имъ пришлецъ. И съ воеводою своимъ Фихоломъ приходитъ къ Исааку, и говоритъ ему: (28) видѣвше узрѣхомъ, яко бѣ Господь съ тобою, какъ былъ и съ отцемъ твоимъ Авраамомъ; уразумѣли мы это и изъ того, что пожалъ ты стократный плодъ, и изъ многаго другаго и рѣхомъ: завѣщаемъ съ тобою завѣтъ, (29) да не сотвориши съ нами зла, когда пришелъ ты въ силу, якоже не возгнушахомся тобою мы, когда былъ ты маломощенъ. (31) И клятся кійждо ближнему своему, и отъидоша въ мирѣ.

Глава 27.

Исаакъ состарѣлся, (1) и притупишася очи его, и рече Исаву: (3) улови ми ловъ: (4) и сотвори ми снѣди, да ямъ, яко да благословитъ тя душа моя, прежде даже не умру. Исавъ пошелъ на ловъ; услышавъ сіе Ревекка, чтобы Исавъ не получилъ первородства вопреки сказанному Богомъ: большій поработаетъ меньшему, совѣтуетъ Іакову идти къ отцу. Но онъ не слушалъ ея; ибо боялся, чтобы вмѣсто благословенія не получить проклятія. Когда же Ревекка сказала: (13) на мнѣ клятва твоя; тогда Іаковъ сдѣлалъ, что приказывала Ревекка. взялъ приготовленную снѣдь, принесъ къ отцу, и сказалъ ему: (18) отче. Спросилъ же его отецъ: кто еси ты? (19) И рече отцу: азъ Исавъ: сотворихъ, якоже реклъ ми еси. Исаакъ усумнился, слыша голосъ Іакова; и поелику боялся, чтобы благословеніе и первородство не перешли отъ Исава къ другому, сказалъ: (21) приближися ко мнѣ, и осяжу тя. Когда же обманчивое осязаніе рукъ сдѣлало, что признанъ ложнымъ истинный голосъ; тогда Іаковъ пріялъ благословеніе, и удалился. Потомъ пришелъ Исавъ, приготовилъ снѣдь, и приглашалъ отца вкусить. Исаакъ, увидѣвъ, что подъ именемъ Исава, другой овладѣлъ сокровищемъ его благословеній, (33) ужасеся, и сказалъ: кто убо уловивый мнѣ ловъ, и принесый ми? и благословихъ его, и благословенъ будетъ. Такъ, Исаакъ не могъ благословеній своихъ возвратить назадъ; ибо, во-первыхъ, зналъ, что исполнилась тѣмъ воля самого Господа, по сказанному Ревеккѣ; а во-вторыхъ, самъ онъ, благословляя Іакова, сказалъ: (29) проклинаяй тя, проклятъ, и потому боялся, чтобы, если проклянетъ Іакова, проклятіе устъ его, изреченное тому, кого прежде благословилъ онъ, не обратилось на него самого. Исавъ же (38) возопи гласомъ великимъ не о томъ, что утратилъ духовныя благословенія, но о томъ что лишился добрыхъ плодовъ земли благословенной, — не о томъ, что не могъ уже быть оправданъ, но о томъ, что не могъ обладать своими братьями, и не о томъ, что не наслѣдуетъ жизни безсмертной, но о томъ, что не его удѣломъ стала земля Ханаанская.

И возненавидѣлъ Исавъ Іакова такъ, что умышлялъ убить его. Тогда Ревекка уговорила Іакова идти въ домъ Лавана, чтобы братья во враждѣ не убили другъ друга, и чтобы самой ей не лишиться вдругъ обоихъ сыновей. Она сказала о семъ Исааку, и онъ благословилъ Іакова, и послалъ его въ Харранъ взять себѣ тамъ жену.

Глава 28.

Іаковъ шелъ цѣлый день, и ночевалъ нз пути; и когда наступилъ вечеръ, вмѣсто возглавія, какое употреблялъ въ кущѣ матери своей, (11) положи въ возглавіе себѣ камень, и спа. (12) И сонъ видѣ, се лѣствица, утверждена на земли, ея же

Глава досязаше до небесе: и Ангели нисхождаху и восхождаху по ней, (13) Господь же утверждашеся на ней. Въ образѣ лѣствицы показано Іакову восхожденіе и нисхожденіе Ангеловъ. А нисхожденіемъ и восхожденіемъ Ангеловъ надъ нимъ, когда онъ спалъ, означалось, какое прилагается о немъ попеченіе, и давалось разумѣть, что охраняется онъ не только во время бодрствованія, но и когда спитъ; ибо тогда Ангеламъ повелѣно восходить и низходить надъ нимъ для его охраненія.

Такъ, въ видѣніи лѣствицы Богъ ясно показалъ Іакову тайное Свое о немъ промышленіе. Когда спалъ онъ; представлялось ему, что спитъ въ странѣ далекой отъ Бога. Но когда пробудился, и увидѣлъ, какое попеченіе прилагается о немъ въ пустынѣ; тогда сказалъ: какъ въ дому Божіемъ спалъ я, и какъ предъ вратами небесными покоился. А чтобы показать Іакову, что Ангелы низходили и восходили для его собственно охраненія, Богъ говоритъ ему: (15) се Азъ есмь съ тобою сохраняяй тя, аможе аще пойдеши, и возвращу тя въ землю сію: яко не имамъ тебе оставити, дондеже сотвориши Ми вся, елика глаголахъ тебѣ.

(16) И рече Іаковъ: подлинно есть Господь на мѣстѣ семъ, и Онъ охраняетъ меня; азъ же не вѣдѣхъ. Елей же, который (18) возлія Іаковъ верху столпа, или съ собою онъ принесъ, или взялъ въ сосѣднемъ селеніи. И елей сей, изліянный Іаковомъ на камень, изображалъ ему тайну сокрытаго въ немъ грядущаго Христа. (19) И прозва Іаковъ имя мѣсту тому, Веѳиль, т- е. домъ Божій, какъ и выше сего называлъ онъ. (20) и положи обѣтъ надъ камнемъ, глаголя: аще будетъ Господь со мною, и дастъ ми хлѣбъ и ризы, (22) и камень сей будетъ ми домъ Божій: и отъ всѣхъ, яже ми даси, десятину одесятствую та Тебѣ. Въ камнѣ же изображалась тайна Церкви, которой воздаются обѣты и приношенія всѣхъ народовъ, вошедшихъ въ нее.

Глава 29.

Іаковъ продолжаетъ путь, подходитъ къ кладязю, и видитъ Рахиль. Она пришла съ стадомъ, босыми ногами, въ убогой одеждѣ, и лице у ней опалено было солнцемъ. Іаковъ уразумѣлъ, что Пославшій прекрасную Ревекку къ источнику и убогую Рахиль посылаетъ къ кладязю, и показываетъ ей опытъ своего мужества, отваливаетъ отъ кладязя закрывавшій его камень, который едва могли сдвинуть многіе сильные. Уневѣстивъ же Рахиль Богу симъ чуднымъ дѣломъ, и самъ обручается съ нею лобзаніемъ.

Іаковъ работалъ за нее седмь лѣтъ; но когда исполнился срокъ, обманулъ его Лаванъ, и вмѣсто Рахили выдалъ за него Лію. Лаванъ же прибѣгнулъ къ такой хитрости и сдѣлалъ это не потому только, что Лія была безобразна, и въ седмь лѣтъ, пока Рахиль была невѣстою, не нашлось жениха, но и потому, что видѣлъ Божіе благословеніе на имуществѣ своемъ въ седмь лѣтъ Іаковлева пастырства. Потому, умыслилъ сдѣлать его пастыремъ на другіе седмь лѣтъ, чтобы въ сіи другіе седмь лѣтъ умножилось достояніе его, пріобрѣтенное имъ въ первые седмь лѣтъ, когда Іаковъ работалъ за отданную ему Лію. Посему, Лаванъ и извиняется предъ Іаковомъ обычаемъ своего отечества, и говоритъ: (26) нѣсть тако въ нашемъ мѣстѣ, вдати меньшую прежде старѣйшія: а потомъ открываетъ, что дѣйствительно было имъ умышлено, и говоритъ: (27) скончай дни брака съ Ліею, и дамъ ти Рахиль за дѣло, еже дѣлаеши у меня еще седмь лѣтъ другія. Лаванъ собралъ жителей той страны, и они поручились Іакову за Лавана. И Іаковъ, разсуждая, что, если Лія останется въ домѣ у Лавана язычника, то сѣмя праведника можетъ уклониться тамъ въ язычество, а также опасаясь солгать женѣ своей Рахили, потому что невѣста есть уже и жена, беретъ одну, чтобы не измѣнить данному ей слову, а другую, чтобы не содѣлалось чрезъ нее грѣшнымъ сѣмя его. Но если бы Лаванъ не отнялъ у Іакова Рахили, и сказалъ ему: работай у меня седмь лѣтъ за Лію; то не согласился бы онъ работать за нее и седми дней; не потому что Лія была безобразна, но потому что противнымъ ему казалось быть мужемъ двухъ женъ.

Глава 30.

Лія родила Рувима, Симеона, Левія и Іуду, и перестала рождать; Рахиль же оставалась неплодною. А поелику слышала она отъ Іакова, что Авраамъ молился о неплодной Саррѣ, и былъ услышанъ, молился и Исаакъ о Ревеккѣ, и также былъ услышанъ; то думала, что заключенная утроба ея не отверзается, потому что Іаковъ не молится о ней. И потому съ гнѣвомъ и со слезами говоритъ мужу: (1) даждь ми чада, аще же ни, умру азъ. Она была разгнѣвана, и потому сказала: даждь ми чада, а не: помолись, чтобы даны мнѣ были чада. Посему, Іаковъ вразумляетъ ее, что отцы его, хотя и были услышаны Богомъ, но не вдругъ, — Авраамъ послѣ ста, а Исаакъ — послѣ двадцати лѣтъ. Но Рахиль, когда услышала, что нужно ей великое терпѣніе, чтобы не изнемочь ей отъ долгаго ожиданія, говоритъ Іакову: (3) вниди къ рабѣ моей, и да родитъ на колѣнахъ моихъ, и получу отъ нея утѣшеніе. И поелику она представляла ему: вотъ Авраамъ взялъ Агарь, и исполнилъ волю Сарры, потому что любилъ ее; а ты не убѣждаешься моими словами, потому что не любишь меня; то, чтобы не повторяла она непрестанно неотступной просьбы своей, дать ей чадъ, соглашается взять чуждую тотъ, кого родители послали взять дочь Лаванову. И конечно для того, чтобы вмѣстѣ съ сынами свободныхъ и сыновей рабынь сдѣлать наслѣдниками, беретъ онъ и рабынь и свободныхъ.

Итакъ, Іаковъ взялъ Валлу, и она зачала, и родила Дана и Невѳалима. Лія же видя, что перестала она рождать, стала принуждать Іакова, чтобы онъ взялъ и ея рабыню. И когда говорилъ онъ Ліѣ: есть у тебя утѣшеніе, потому что имѣешь дѣтей; тогда отвѣчала она: несправедливо ты подчиняешь одну рабыню другой. Если сдѣлалъ ты обиду мнѣ рабынею Рахили, то сдѣлай обиду и ей моею рабынею. Посему, чтобы не огорчать Ліи, прекратить раздоръ между сестрами, и водворить миръ въ домѣ, беретъ Іаковъ Зелфу; и она зачала, и родила Гада и Ассира.

Послѣ того (14) Рувимъ обрѣте яблока мандрагорова на поли, и принесе я къ Ліи матери своей. А мандрагоры, какъ говорятъ, есть душистый и вкусный земляный плодъ, похожій на яблоко. За сіи-то мандрагоры Лія, растворивъ веселіе вѣрою, ввела къ себѣ въ ночь сію Іакова. Ибо написано: (17) И послуша Богъ Ліи, и заченши роди Иссахара. (18) И рече Лія: даде ми Богъ мзду мою, зане дахъ рабу мою мужу моему. Если бы не по Божіей волѣ было то, что Іаковъ взялъ Зелфу; то Богъ не воздалъ бы Ліи за Зелфу никакой награды. Итакъ, Лія зачала, и родила Иссахара, а потомъ Завулона и Дину сестру ихъ. (22) Помяну же Богъ Рахиль, и родила она Іосифа и сказала: (24) уразумѣла я теперь, что приложитъ мнѣ Господь, а не мужъ мой. Послѣ того, какъ родился Іосифъ, сказалъ Іаковъ Лавану: (26) отдаждь ми жены и дѣти моя, ихже ради работахъ тебѣ, да отъиду. Лаванъ же поелику любилъ не Іакова, а себя, говоритъ въ отвѣтъ: (27) усмотрихъ, яко благослови мя Богъ ради тебя. (28) Раздѣли мзду свою у мене, и дамъ ти. Іаковъ согласился на раздѣлъ, потому что и не имѣлъ еще отъ Бога позволенія идти. Но Богъ, предвидя, что Лаванъ лишитъ награды того, кому сказано Богомъ: я пойду съ тобою, и изведу тебя оттуда, обогатилъ Іакова стадами Лавановыми безъ всякой обиды Лавану. Ибо, какъ Лаванъ дозналъ самымъ опытомъ, Богъ въ стадахъ его умножилъ овецъ пестрыхъ и съ крапинами, чтобы уразумѣлъ онъ, что съ Іаковомъ Богъ, и не причинялъ ему болѣе обидъ.

Глава 31.

Когда же начали притѣснять Іакова и сыны Лавановы, какъ притѣснялъ его Лаванъ, и о томъ, кто обогатилъ ихъ, стали говорить, что онъ сдѣлался богатъ имѣніемъ отца ихъ, и самъ Лаванъ, признавшійся прежде: усмотрихъ, яко благослови мя Богъ пришествіемъ твоимъ, перемѣнился къ Іакову и внутренно и наружно; тогда явился Богъ Іакову, и сказалъ ему: (3) возвратися въ домъ отца твоего. И призвалъ Іаковъ Рахиль и Лію, и сказалъ имъ: отецъ вашъ, которому (6) всею силою моею работахъ, (7) десять разъ измѣни мзду мою: но не даде ему Богъ зла сотворити мнѣ, и всѣ козни отца вашего обратились на него же самого. Когда обѣщалъ онъ дать мнѣ въ награду овецъ пестрыхъ, думая, что родится ихъ немного; тогда рождалось множество пестрыхъ овецъ. А когда обѣщалъ мнѣ овецъ съ крапинами, думая, что такихъ родится немного; тогда всѣ рождались съ крапинами. Тогда Рахиль и Лія сказали ему: (14) нѣтъ намъ части въ дому отца нашего. Все, что было у него, отдалъ онъ сыновьямъ своимъ, а насъ (15) продаде, и снѣде снѣдію серебро наше. Истощилъ и твои силы въ тѣ четырнадцать лѣтъ, въ которыя ты работалъ ему за насъ. (16) Нынѣ убо, елика тебѣ рече Господь, твори; мы готовы идти съ тобою въ тотъ день, когда пошлетъ тебя Богъ.

(91) Украде у Лавана Іаковъ сердце, а Рахиль боговъ его. И пришли они на гору Галаадъ, Лаванъ же (23) гна въ слѣдъ и достиже. (24) И явился Богъ Лавану во снѣ, и рече ему: блюди себе, да не когда возглаголеши ко Іакову зла, большаго или малаго. Однакожъ Лаванъ не могъ скрыть гнѣва своего, и сказалъ: (29) рука моя можетъ озлобити васъ; но Богъ отца твоего воспретилъ мнѣ сіе вчера вечеромъ.

(30) Вскую укралъ еси боги моя и дочерей моихъ, и бѣжалъ? Прекрасна была любовь Іакова къ Рахили, которая возлюбила Бога его, идоловъ же отца своего презрѣла, потому что обезчестила ихъ не только тѣмъ, что похитила, какъ нѣчто маловажное и ни къ чему не годное, но и тѣмъ, что въ день, когда отецъ искалъ ихъ, сидѣла на нихъ, имѣя (35) обычная женская.

Лаванъ не удовлетворился, и на другой день утромъ послѣ того, какъ вечеромъ явился ему истинный Богъ, требуетъ боговъ своихъ; вопреки тому, что самъ прежде говорилъ: ты обогатилъ меня, потому что благословилъ меня Господь пришествіемъ твоимъ, говоритъ теперь: (43) скоти, скоти мои: и вся елика ты видиши здѣсь, моя суть. (44) Гряди, завѣщаемъ завѣтъ, и будетъ во свидѣтельство между мною и тобою. Поелику они сперва обвиняли другъ друга, и Іаковъ говорилъ: (42) смиреніе мое и трудъ руку моею и все, что отнято у меня, увидѣ Богъ, и явился тебѣ вечеромъ; а Лаванъ говорилъ: скоти, скоти мои; и вся елика ты видиши, моя суть; то теперь говорятъ: оставимъ все, что было донынѣ. (15) И вземъ Іаковъ камень, постави его въ столпъ, и всѣ принесли по камню, (46) и сотвориша великій холмъ. Холмъ сей, воздвигнутый многими, долженъ былъ свидѣтельствовать, какъ-бы устами многихъ, о томъ, что поставляемъ между собою завѣтъ при многихъ. (47) И Іаковъ прозва холмъ свидѣтель; т. е. сложившіе холмъ сей суть свидѣтели тому, что и ты и я обѣщаемся не измѣнять ничего въ завѣтѣ, какой постановили мы при холмѣ семъ. Но чтобы сдѣлать извѣстнымъ, что холмъ сей нуженъ былъ только во свидѣтельство завѣта, которому съ сего времени не будутъ они впредь измѣнять, сказано: (53) кляся Іаковъ страхомъ отца своего Исаака, и Лаванъ сказалъ: Богъ Авраамль, и Богъ Нахоровъ да судитъ между нама.

Глава 32.

Послѣ того, какъ разлучились Іаковъ и Лаванъ, (1) срѣтоша Іакова Ангели Божіи, и симъ давали разумѣть Іакову, что, еслибы Лаванъ не послушалъ Бога, явившагося ему вечеромъ, то на слѣдующее утро и онъ и всѣ бывшіе съ нимъ были бы умерщвлены рукою Ангеловъ, хранящихъ Іакова. Ибо, какъ при пришествіи его, показаны ему были Ангелы, сопровождающіе его: такъ и при возвращеніи Богъ показываетъ ему Ангеловъ, удостовѣряя тѣмъ въ сказанномъ ему: Я пойду съ тобою, и Я изведу тебя оттуда. Полкъ Ангеловъ показанъ былъ также Іакову и для того, чтобы не убоялся онъ Исава; потому что сопровождающіе его многочисленнѣе идущихъ съ Исавомъ. Потомъ Іаковъ (3) посла послы къ Исаву брату своему, извиняясь въ томъ, что (4) умедлилъ. А когда услышалъ Іаковъ, что Исавъ (6) идетъ во срѣтеніе ему съ четырьмя стами мужей; тогда, хотя прибѣгъ съ молитвою къ Богу, прося воспомянуть завѣтъ, постановленный съ нимъ во время исшествія его, однакоже и къ брату своему послалъ умилостивительные дары, чтобы не помнилъ онъ обиды, нанесенной ему въ тотъ день, когда Іаковъ восхитилъ у него благословеніе.

Въ туже ночь явился Іакову Ангелъ, (24) и боряшеся съ нимъ. Онъ преодолѣлъ Ангела, и самъ былъ преодолѣнъ Ангеломъ, чтобы дознать чрезъ сіе, сколько онъ безсиленъ, и сколько силенъ; безсиленъ потому, что, когда Ангелъ (25) прикоснуся стегну его, вышло оно изъ мѣста своего; и силенъ, потому что Ангелъ (26) рече ему: пусти мя. Показывая же Іакову, сколько времени они боролись, Ангелъ присовокупилъ: взыде заря. И Іаковъ просилъ у Него благословенія, научая тѣмъ, что боролись они другъ съ другомъ по любви; и Ангелъ благословилъ Іакова, показывая симъ, что не гнѣвается онъ на того, кто противосталъ Ему, будучи человѣкомъ перстнымъ. Такъ, Богъ исполнилъ все, о чемъ далъ обѣтованіе Іакову. Ибо обогатилъ его, какъ сказалъ о семъ, извелъ его и шелъ съ нимъ, какъ обѣщалъ ему, избавилъ его отъ Лавана и спасъ отъ брата Исава. Впрочемъ Іаковъ, давшій обѣтъ Богу, при исшествіи своемъ, ту десятину, которую обѣщалъ Богу, въ страхѣ собралъ и послалъ къ Исаву. Потому и измѣнилось стегно его, какъ самъ онъ измѣнилъ слову своему. И тотъ, кто (28) укрѣпился съ Ангеломъ, который есть огнь, стоитъ теперь предъ Исавомъ хромый, хотя и не чувствуетъ боли.

Глава 34.

Послѣ сего Іаковъ пришелъ, и поселился въ Сихемѣ. (2) И видѣ Сихемъ, сынъ Емморовъ, Дину, дочь Іакова, и поимъ ю, и смири ю. Когда же Сихемляне стали просить у сыновей Іакова, чтобы Дина отдана была въ жену Сихему; тогда сыновья Іаковлевы (13) съ лестію сказали Сихемлянамъ, что, если они примутъ обрѣзаніе, то отдадутъ имъ Дину; но отца своего не извѣстили о семъ. И въ тотъ день, когда Сихемляне (25) бяху въ болѣзни, всѣхъ мужей въ Сихемѣ избили мечемъ, женъ плѣнили, а имѣніе расхитили.

Глава 35.

Послѣ сего (1) рече Богъ ко Іакову: воставъ, взыди въ Веѳиль: и сотвори жертвенникъ Богу, явльшемуся тебѣ, егда бѣжалъ еси отъ лица брата твоего. (2) Рече же Іаковъ сынамъ своимъ: поверзите боги чуждыя, которыхъ взяли вы въ разграбленномъ вами Сихемѣ. (4) И вдаша ему боги чуждыя, и усерязи златыя, яже во ушесѣхъ ихъ, и скрыли я подъ теревинѳомъ, чтобы не служили они соблазномъ для потомковъ Іакова. (27) Пріиде же Іаковъ ко Исааку, отцу своему въ Хевронъ по прошествіи двадцати трехъ лѣтъ. (29) Исаакъ умре ста осмидесяти лѣтъ, и погребоста его Исавъ и Іаковъ, сынове его.

Глава 37.

Іосифъ пасъ овецъ съ сынами наложницъ, и довелъ до отца худую о нихъ молву; и за то, что открылъ пороки ихъ, братья возненавидѣли его. И видѣлъ Іосифъ два сна, первый о снопахъ, а второй о томъ, что солнце, луна и двѣнадцать звѣздъ поклонялись ему; за сны сіи еще болѣе возненавидѣли его братья. А надъ снами его смѣялись, и говорили: ужели и Рахиль, которая умерла, придетъ и поклонится ему? Но они не знали, что, поелику, по сказанному, мужъ и жена суть одно тѣло, то, когда Іаковъ, представленный въ образѣ солнца, поклонился на верхъ жезла Іосифова, тогда въ немъ поклонилась и Рахиль, представленная подъ образомъ луны, хотя и не кланялась въ дѣйствительности.

Іаковъ послалъ Іосифа къ стадамъ, принести вѣсть о братьяхъ; а братья, вмѣсто вѣсти объ Іосифѣ, прислали къ отцу ризу его, обагренную кровію, а Іосифа безъ милосердія ввергли въ ровъ, бывшій въ пустынѣ, сами же дома слезно плакали о немъ; его нагого продали Аравитянамъ, а сами вопили о немъ въ присутствіи Хананеевъ; Іосифу на руки и на ноги наложили узы, и отправили въ путь, а сами, спокойно сидя въ домѣ, совершали о немъ сѣтованіе. Такъ, Іосифъ пришелъ въ Египетъ, проданъ тамъ, и въ короткое время перемѣнилъ двухъ господъ.

Глава 38.

Потомъ Іуда взялъ себѣ жену, и имѣлъ отъ нея трехъ сыновей: Ира, Авнана, и Силома. Иръ первенецъ его взялъ себѣ жену Ѳамарь. (7) Бысть же Иръ золъ предъ Господемъ, то-есть нечествовалъ предъ Богомъ, и уби его Богъ. Братъ Ировъ, поелику любилъ Ѳамарь, то взялъ ее себѣ въ жену; но поелику ненавидѣлъ брата своего, то не захотѣлъ возставить ему сѣмя. Когда же Богъ, за умышленное Авнаномъ лукавство, (10) умертви и сего, тогда представилось Іудѣ, что оба мужа Ѳамари погибли за ея грѣхи; и послалъ онъ ее въ домъ къ отцу ея, въ той надеждѣ, что выйдетъ она замумъ, (11) дондеже великъ будетъ Силомъ. Но когда Силомъ возросъ, а Іуда не хотѣлъ возвратить Ѳамарь и ввести ее въ домъ свой; тогда Ѳамарь размышляла сама съ собою: какъ могу внушить Евреямъ, что не супружества желаю, но вожделѣнно мнѣ сокровенное въ нихъ благословеніе? Отказавшись отъ супружества съ Силомомъ, можно мнѣ показать свое воздержаніе; но вступивъ съ нимъ въ супружество, не могу сдѣлать извѣстную вѣру мою. Не лучше ли имѣть мнѣ мужемъ самого Іуду? Тогда пріобрѣтенное мною сокровище обогатитъ мою скудость, а хранимое мною вдовство докажетъ, что невожделѣнно для меня супружество. Поелику же боялась она, что Іуда, узнавъ ее, умертвитъ ее въ гнѣвѣ за двухъ сыновъ своихъ, въ смерти которыхъ винилъ ее, то, какъ Еліезеръ, просила себѣ знаменія, и говорила: открыто Твоему всевѣдѣнію, что въ поступкѣ моемъ нѣтъ плотскаго вожделѣнія. Сама въ себѣ увѣрена я, что вожделѣваю только сокровеннаго въ Евреяхъ, но не знаю, угодно, или не угодно это Тебѣ. Даруй мнѣ показаться Іудѣ иною, чтобы не убилъ онъ меня, когда уста его будутъ изрекать на меня судъ. Сіе достаточно научитъ меня, что угодно Тебѣ, чтобы сокровенное въ обрѣзанныхъ сокровище дано было людямъ дщерію необрѣзанныхъ. Поэтому, пусть Іуда скажетъ мнѣ: иди; я войду къ тебѣ.

Когда молилась такъ Ѳамарь, Іуда входитъ, и видитъ ее, и противъ обычая уклоняется къ ней, какъ блудницѣ; потому что привлекла его молитва Ѳамари. Но какъ-скоро увидѣла Ѳамарь Іуду, — покрыла лице свое отъ страха. Когда же уста его изрекли слово просимаго ею знаменія; тогда уразумѣла она, что дѣло ея угодно Богу. И тогда уже безъ страха открываетъ лице свое, даже проситъ себѣ награды у владѣющаго сокровищемъ. Іуда даетъ ей жезлъ, перстень и гривну, и Ѳамарь пріемлетъ трехъ свидѣтелей, которые свидѣтельствовали о Ходатаѣ, имѣющемъ по преемству произойдти чрезъ нее, а потомъ возвращается въ домъ отца своего.

(24) Бысть же по трехъ мѣсяцѣхъ повѣдаша Іудѣ: соблуди Ѳамарь, и се во утробѣ имать отъ блуда, и Іуда увидѣвъ, что оправдываться ей трудно, опредѣлилъ сжечь ее. Жители Хеврона собрались уже сопровождать ее на сожженіе. Тогда Ѳамарь представляетъ своихъ свидѣтелей, и посылаетъ ихъ къ Іудѣ съ родственниками его, прося сказать ему: (25) отъ человѣка, егоже сія суть, азъ во утробѣ имамъ. И когда Іуда увидѣлъ дары свои, удивился вѣрѣ жены, и простерши руку взять ихъ, обратился мыслію къ тому времени, когда далъ сіе Ѳамари, и сказалъ: (26) оправдися Ѳамарь паче мене т. е., она столько праведнѣе меня, сколько грѣшнѣе были сыновья мои; потому что не далъ я ей Силома сына моего. Она праведна, тогда какъ я, по одной лукавой мысли моей, отказалъ ей въ сынѣ моемъ Силомѣ. Такъ Іуда, несправедливо отказавшій Ѳамари, когда просила она о законномъ бракѣ, оправдалъ ее, когда впала она въ блудъ, и ту, которую изгналъ за смерть двухъ первыхъ сыновъ своихъ, возвратилъ къ себѣ и принялъ въ свой домъ за другихъ двухъ сыновъ; но не имѣлъ ее себѣ женою, потому что была жена двухъ первыхъ сыновъ его, не взялъ себѣ также и другой жены, потому что она была матерью другихъ двухъ сыновъ его.

Глава 39.

(1) Іосифъ приведенъ бысть во Египетъ Мадіанитянами, и купи его Пентефрій, евнухъ Фараоновъ, архимагиръ. И Пентефрій сталъ богатъ ради Іосифа, какъ и Лаванъ обогатился ради отца его. Полюбила же Іосифа госпожа его, и сказала ему: (7) пребуди со мною. Но когда, употребивъ всѣ хитрости, не могла склонить его; тогда, чтобы побѣдить его, обманомъ ввела его въ ложницу свою. Когда же (14) ухвати его за ризы, и онъ, оставивъ ризы своя въ руку ея, бѣжа вонъ: тогда, опасаясь стать посмѣшищемъ въ глазахъ рабовъ своихъ, закричала громкимъ голосомъ, и собрались живущіе въ домѣ, чтобы стать свидѣтелями не того, что хотѣла она сдѣлать, но того, что намѣревалась сказать.

Іосифъ могъ при семъ бѣжать и возвратиться въ домъ отца своего, но бѣгство ненавистно было тому, кто спасся отъ прелюбодѣянія; и рѣшилеи онъ терпѣть, пока не увидитъ, какъ исполнятся сны его. Пришелъ господинъ Іосифовъ, выслушалъ слова жены своей; и свидѣтели подтвердили слова ея; и видѣлъ онъ также одежду Іосифову, которая явно обвиняла его. А потому, ввергъ его безъ одежды въ темницу, какъ безъ одежды же ввергнутъ онъ былъ и въ ровъ въ пустынѣ.

Глава 40.

Кто былъ утѣшеніемъ для рабовъ въ Пентефріевомъ домѣ, тотъ принесъ утѣшеніе и заключеннымъ съ нимъ узникамъ. И истолковалъ онъ въ темницѣ два сна двумъ слугамъ Фараоновымъ; и одинъ былъ повѣшенъ въ тотъ самый день, какъ предсказалъ ему Іосифъ, а другому, по истолкованію же Іосифову, возвращена чаша, которую подавалъ онъ Фараону. Іосифъ просилъ сего виночерпія напомянуть о немъ Фараону. Но слѣдствіемъ сказаннаго имъ: помяни мя, было только то, что два года забывали о немъ.

Глава 41.

(1) Бысть же по двою лѣту Фараонъ видѣ сонъ. Фараонъ видѣлъ во снѣ двояковаго свойства класы, и двояковаго свойства кравъ. Истолковать это не трудно было и всякому, но для того, чтобы истолкователемъ сна былъ Іосифъ, сокрыто было сіе отъ мудрецовъ Фараоновыхъ. И когда виночерпій послѣ двухъ лѣтъ напомнилъ Фараону объ Іосифѣ; тогда Фараонъ послалъ вывести его изъ темницы. Такъ волосы, возращенные скорбію, остригаетъ у Іосифа радость, и нечистую одежду, въ какую облекла его печаль, совлекаетъ съ него веселіе.

Іосифъ пришелъ къ Фараону, выслушалъ сны, и увидѣлъ, какое бѣдствіе угрожаетъ Египтянамъ. Тогда сказавъ истинное значеніе сновъ, присовокупилъ и полезный совѣть Фараону: (33) усмотри человѣка мудра, и постави его надъ всею землею египетскою. (35) И да соберутъ всякую пищу лѣтъ грядущихъ добрыхъ. (36) И будетъ пища на седмь лѣтъ гладныхъ, да не потребится весь Египетъ въ гладѣ. Сказанное Фараону: усмотри человѣка, Іосифъ разумѣлъ о себѣ, но по скромности не наименовалъ себя. Не указалъ же ни на кого другаго: ибо зналъ, что никто, кромѣ его, не можетъ избавить отъ великаго бѣдствія, которое постигнетъ Египтянъ.

Іосифъ возвысился въ глазахъ фараоновыхъ истолкованіемъ сновъ, и особливо тѣмъ полезнымъ совѣтомъ, какой былъ имъ придуманъ. И вручилъ Фараонъ Іосифу власть надъ всѣмъ царствомъ своимъ, и отдалъ ему перстень, которымъ запечатывались царскія сокровища. Что никогда не возлагалось на руку ни одному изъ Египтянъ, то Фараонъ въ глазахъ всего народа возлагаетъ на перстъ Іосифу. Съ даннымъ же ему перстнемъ передана ему и власть надъ всѣмъ. (44) Азъ Фараонъ повелѣваю: безъ тебе не воздвигнетъ руки, ни ноги, своея никтоже во всей земли египетстѣй. Итакъ, вмѣстѣ со всѣмъ прочимъ, что подчинено было Іосифу, подчинены ему и военачальники, и вельможи царскіе.

Когда Іосифъ толковалъ сны Фараону: прежній господинъ Іосифа былъ тамъ же, и увидѣвъ, что прежній рабъ его только царскимъ престоломъ сталъ меньше Фараона, съ такою же поспѣшностію идетъ въ домъ свой, съ какою прежде шелъ къ женѣ, выходящей къ нему на встрѣчу, чтобы оклеветать Іосифа. И говоритъ онъ женѣ своей: Іосифъ, бывшій нашимъ рабомъ, сталъ теперь господиномъ нашимъ; заключеннаго нами въ темницу безъ одежды Фараонъ облекъ въ багряницу; ввергнутый нами въ среду узниковъ возсѣдаетъ на Фараоновой колесницѣ; и кто связанъ былъ желѣзными узами, тому возложена на выю золотая гривна. Какъ же теперь буду обращать взоръ и смотрѣть на того, на кого не смѣю возвести и очей? Но жена говоритъ ему: не бойся того, кому не сдѣлалъ зла ты. Онъ знаетъ, справедливо, или несправедливо, постигло его безславіе, когда былъ изгнанъ изъ нашего дома; потому что понесъ онъ это отъ моихъ рукъ. Иди же теперь безъ страха съ прочими вельможами и военачальниками, сопровождающими колесницу его, чтобы не подумалъ Іосифъ, будто бы огорчаетъ насъ настоящее его величіе. А въ доказательство, что Іосифъ не золъ, вотъ, вопреки прежней моей лжи, скажу теперь всю правду. Сама я любила Іосифа, когда оклеветала его; сама я удержала его за одежду; потому что побѣждена была его красотою. Если онъ правдолюбивъ, то можетъ мстить мнѣ, а не тебѣ; но конечно, по правдолюбію своему, не будетъ мстить и мнѣ; потому что, если бы не былъ оклеветанъ, то не ввергли бы его въ темницу; а если бы не былъ онъ въ темницѣ, то не истолковалъ бы Фараону сновъ, и не достигъ бы того величія, о которомъ разсказываешь мнѣ. Хотя не мы возвели его на высоту сію, однакоже и мы какъ-будто содѣйствовали къ этому; потому что уничиженіе, въ какое приведенъ былъ нами, послужило причиною того, что онъ прославился и сталъ вторымъ по царѣ.

Пентефрій пошелъ, и вмѣстѣ съ вельможами сопровождалъ по улицамъ колесницу Іосифову. Іосифъ же не сдѣлалъ ему никакого зла. Ибо зналъ, что Тотъ, Кто попустилъ братьямъ ввергнуть его въ ровъ въ пустынѣ, и изъ рва въ узахъ послать въ Египетъ, попустилъ и Пентефрію ввергнуть его къ узникамъ, чтобы изъ сего уничиженія возвести на колесницу Фараонову.

Іосифъ началъ собирать хлѣбъ, и собиралъ ежегодно во всѣхъ городахъ египетскихъ. Когда же обильные годы прошли, и наступили годы голодные; тогда показалъ онъ свою заботливость о сиротахъ и вдовицахъ, и о всѣхъ бѣдныхъ, бывшихъ въ Египтѣ, никого не оставляя безъ призрѣнія. И если-бы голодъ былъ въ одномъ Египтѣ; то Египту нечего было бы страшиться, потому что много хлѣба собрано было Іосифомъ. Но голодъ былъ по всей землѣ, и всѣ имѣли нужду въ египетскомъ хлѣбѣ; а отъ того и самимъ Египтянамъ хлѣбъ продавался уже дорогою цѣною. И Писаніе, показывая, что голодъ былъ всеобщій, говоритъ: (57) и вся страны прихождаху во Египетъ, куповати ко Іосифу: обдержаше бо гладъ всю землю.

Глава 42.

Когда же голодъ одолѣвалъ и въ домѣ Іакова, тогда Іаковъ говоритъ сыновьямъ своимъ: не бойтесь; (2) се слышахъ, яко есть пшеница во Египтѣ: идите тамо, и купите, да живы будемъ, и не умремъ. Сказанное Іаковомъ: не бойтесь, показываетъ, что сыновья его дѣйствительно очень боялись; а слова: слышахъ, яко пшеница есть во Египтѣ, показываютъ, что во всей странѣ не было у нихъ хлѣба. Слова же: купите намъ, да живи будемъ и не умремъ — свидѣтельствуютъ о нуждѣ, какую сыновья Іаковлевы терпѣли отъ голода со всею землею Ханаанскою.

Пришли братья къ Іосифу, (6) и поклонишася ему лицемъ до земли. Онъ узналъ ихъ; ибо, зная, что и они со всѣми хананеями томятся голодомъ, какъ сожигаемые на сковородѣ, и прежде еще безпокоился о нихъ, говоря самъ въ себѣ: когда-то придутъ они взять себѣ хлѣба? Но, увидѣвъ братьевъ, Іосифъ показалъ видъ, что не узналъ ихъ, (7) и глаголаше имъ жестоко: (9) соглядатаи есте. Братья отвѣчаютъ и говорятъ: не знаемъ мы египетскаго языка, чтобы, пользуясь онымъ, пріобрѣсти довѣренность у Египтянъ и вывѣдать ихъ мысли; что живемъ мы въ землѣ Ханаанской, о семъ можешь судить по тому, что принесли мы сюда. Притомъ (13) дванадесять есмы братія, и невозможно, чтобы у всѣхъ насъ было одно злое желаніе, стать соглядатаями. И то, что пришли и предстали къ тебѣ по своей волѣ, свидѣтельствуетъ уже, что нѣтъ въ насъ неправды. Поелику же не знаемъ мы языка египетскаго, и одежда у насъ не египетская; то явно, что мы не соглядатаи. Дванадесять есмы братія и по роду своему, и потому что насъ много, извѣстны мы всюду; и се единъ отъ насъ со отцемъ нашимъ днесь, а другаго нѣсть.

Іосифъ, разсуждая, что сны его донынѣ еще не исполнились (ибо видѣлъ онъ во снѣ, что покланяется ему одинадцать звѣздъ, предъ нимъ же было только десять братьевъ), продолжаетъ скрываться отъ нихъ, чтобы если откроется, самому не сдѣлаться причиною лживости сновъ своихъ. И потому, говоритъ братьямъ: тогда только увѣрите меня, что вы братья, когда приведете ко мнѣ меньшаго брата. Потомъ ввергаетъ ихъ въ темницу на три дня, чтобы извѣдали они скорбь, какую много лѣтъ терпѣлъ Іосифъ въ заключеніи.

Послѣ сего, Іосифъ размышляетъ о своихъ снахъ, и припоминаетъ, что въ сонномъ видѣніи братья два раза поклонялись ему, то въ образѣ сноповъ, то въ образѣ звѣздъ; а изъ сего заключаетъ, что, когда братья поклонятся ему въ другой разъ, тогда прійдетъ время открыться братьямъ. А потому, беретъ Симеона, и при прочихъ братьяхъ заключаетъ его въ узы, чтобы узнать отъ него, что братья сказали отцу объ утратѣ Іосифа. Притомъ зналъ, что дѣти и жена Симеоновы будутъ вынуждать Іакова, скорѣе послать къ нему Веніамина. А, можетъ быть, Симеонъ показалъ болѣе жестокости къ Іосифу, когда братья связали его и продали.

Впрочемъ, нельзя видѣть въ семъ гнѣвнаго мщенія, потому что Іосифъ, когда открылся братьямъ, съ любовію облобызалъ ихъ. Но поелику теперь заключаемъ былъ въ узы тотъ самый, кто больше всѣхъ братьевъ настаивалъ, чтобы заключенъ былъ въ узы Іосифъ: то должны были они видѣть въ этомъ справедливое воздаяніе. Потому и сами они сказали: дѣйствительно заслужили мы, чтобы потерпѣть это, (21) яко презрѣхомъ скорбѣніе брата нашего, егда моляшеся намъ, и не сжалились надъ нимъ.

Іосифъ слышалъ, какъ Рувимъ говорилъ это братьямъ, и какъ напоминалъ имъ, что просилъ онъ не ввергать Іосифа въ ровъ. Тогда Іосифъ вспомнилъ о семъ и заплакалъ, не о томъ, что такъ поступили съ нимъ братья, но его побуждала къ тому мысль: откуда и на какую высоту возвелъ его Богъ.

Когда же братья Іосифовы снабженные путевыми запасами, возвратились домой; тогда пересказали отцу о несчасгіи, постигшемъ ихъ во время путешествія; а именно, что были они осмѣяны Египтянами, заподозрѣны въ соглядатайствѣ, и презрѣны, и не иначе могутъ избавиться отъ сего, какъ представивъ туда Веніамина. Пока же одни разсказывали о семъ Іакову; другіе начали развязывать вретища, и каждый во вретищѣ своемъ нашелъ серебро свое. Іаковъ скорбѣлъ о томъ, что ихъ постигло, особенно же о Симеонѣ, заключенномъ въ узы. Но когда сыновья ежедневно умоляли его отпустить съ ними Веніамина; Іаковъ, опасаясь, чтобы и его не постигло тоже, что постигло брата, не склонялся на ихъ просьбу.

Глава 43.

Когда же истощился у нихъ хлѣбъ, и всѣ домочадцы страдали отъ голода: тогда всѣ сыновья приступили къ Іакову, и говорили ему: сжалься надъ Симеономъ ради дѣтей Симеоновыхъ, и согласись нѣсколько дней не видѣть младшаго сына ради жены Симеоновой, которая лишена теперь мужа. Поелику же и самъ Іаковъ терпѣлъ голодъ; то, противъ воли своей, отпустилъ онъ съ ними Веніамина, и напутствовалъ ихъ благословеніями, и говорилъ: какъ лишился я Рахили; такъ вотъ лишенъ и сыновей Рахилиныхъ. Тогда Іуда въ утѣшеніе отцу своему сказалъ: (9) аще не приведу Веніамина, и не поставлю его предъ тобою, грѣшенъ буду къ тебѣ вся дни.

Взяли они (11) отъ плодовъ земныхъ стираксы, ладана, фисташекъ и прочаго, пришли въ Египетъ, и явились къ Іосифу. Онъ приказываетъ строителю дома ввести братьевъ къ себѣ въ домъ. Они же видя, что рабы Іосифовы снимаютъ вьюки съ скотовъ ихъ и привезенное ими вносятъ въ домъ, встревоженные симъ, говорятъ другъ другу: отецъ нашъ лишенъ нами Веніамина; и сами мы не увидимъ болѣе лица отцева. Ибо съ умысломъ положено было серебро во вретища наши; и если освободимся отъ подозрѣнія въ томъ, что мы соглядатаи, то возьмутъ насъ, какъ воровъ, и сдѣлаютъ рабами. Посему, сами признаемся строителю дома, что серебро нашлось въ нашихъ вретищахъ, пока не смотрѣли еще привезеннаго нами, и не обвинили насъ въ воровствѣ; и какъ пріѣздомъ Веніамина избавляемся отъ подозрѣнія въ соглядатайствѣ, такъ признаніемъ устъ нашихъ освободимся отъ подозрѣнія въ воровствѣ.

Приступивъ они (19) къ сущему надъ домомъ Іосифовымъ, рѣша ему: когда купивъ здѣсь хлѣба, возвратились мы (21) и отрѣшихомъ вретища своя, и се сребро коегождо во вретищи его: вотъ мы возвращаемъ его тебѣ; потому что несправедливо вмѣстѣ съ хлѣбомъ взять и то, чего стоитъ хлѣбъ. Строитель дома, примѣтивъ, въ какомъ они страхѣ, ободрилъ ихъ, сказавъ: (23) миръ вамъ, не бойтеся; введены вы сюда не ради серебра, которое было получено мною, но желаемъ видѣть васъ у себя за ту вѣрность, которая теперь дознана. Входите вы сюда не для осужденія васъ въ томъ, чего не сдѣлали; напротивъ того, господинъ нашъ призвалъ васъ имѣть у него пристанище и ѣсть его хлѣбъ. Господинъ же нашъ правдивъ, и почестію, какую воздастъ вамъ въ этотъ разъ, хочетъ изгладить изъ вашей памяти то безславіе, какое понесли вы въ первый разъ.

Потомъ (26) пріиде Іосифъ въ домъ: принесоша ему дары, и поклонишася съ трепетомъ. (37) И вопроси ихъ: здрави ли есте? и они ободрились; спросилъ и объ отцѣ, еще ли живъ есть? и они успокоились; спросилъ и о братѣ ихъ: (29) сей ли есть? и благословилъ Веніамина, и сказалъ: Богъ да помилуетъ тя, чадо мое, и миновался весь страхъ ихъ. Благословеніе брату Іосифъ произнесъ на египетскомъ языкѣ; братьямъ же передалъ оное переводчикъ.

(30) Подвижеся утроба Іосифа о братѣ своемъ: и вшедъ въ ложницу, плакася, когда братьямъ уготовлялъ веселое пиршество. Во время обѣда Іосифъ возлежалъ (32) особно, Египтяне возлежали также особно, и братьямъ Іосифовымъ уготованы были мѣста возлежать особно. Іосифъ, какъ-бы гадая на чашѣ, распредѣлялъ братьямъ мѣста по ихъ старшинству; старшему отведено высшее мѣсто, а младшему низшее.

Удивительно, что братья не узнали Іосифа, когда снабдилъ ихъ всѣмъ нужнымъ на путь; когда возвратилъ серебро за купленный ими въ первый разъ хлѣбъ; когда заключилъ въ узы Симеона и велѣлъ привезти Веніамина; когда спрашивалъ о престарѣломъ отцѣ; когда судилъ о нихъ презрительно; когда ввелъ ихъ въ свой домъ, и благословилъ Веніамина; наконецъ, когда показалъ, что знаетъ имена каждаго изъ нихъ. Притомъ, хотя наружность Іосифа была и притворна, и вводило ихъ въ заблужденіе величіе Іосифа; однако же могли они вспомнить о снахъ его. Итакъ, если не узнали его братья, по причинѣ его величія, сана, языка и строгаго обращенія; то все сіе было отъ Бога, Который скрывалъ отъ нихъ Іосифа, пока не исполнились сны его на тѣхъ, которые продали его, съ намѣреніемъ содѣлать сны сіи лживыми.

Глава 44.

Братья Іосифовы вкусили трапезы, пили, отдохнули, и отправились въ путь. Во вретище Веніамину положена была чаша, и во вретище каждому серебро его. За ними отправляется въ путь домоправитель Іорифовъ, догоняетъ ихъ, и слухъ ихъ поражаетъ угрозами, какъ приказалъ ему это господинъ его.

Они, увѣренные въ своей невинности, говорятъ: у кого найдется чаша, (9) да умретъ и всѣ мы будемъ раби. Потомъ съ поспѣшностію раскрываютъ свои вретища; домоправитель начинаетъ обыскъ съ вретища Рувимова, и, не нашедши чаши во вретищахъ старшихъ братьевъ, изъявляетъ скорбь свою, что ему невозможно уже возвратиться въ страну свою. Братья Іосифовы утѣшаютъ его, говоря: обыщи и вретища младшихъ, и возвратись скорѣе; ибо, можетъ быть, въ домѣ у себя найдешь чашу господина твоего. Домоправитель, какбы исполняя ихъ волю, влагаетъ руку во вретище, въ которомъ не было чаши, и хочетъ уже прекратить обыскъ. Когда же сталъ просить Веніаминъ, чтобы осмотрѣлъ и его вретище; тогда, какъ бы съ небреженіемъ влагаетъ руку свою, и дѣйствительно вынимаетъ чашу.

Братья Іосифовы не знали, что и сказать; не могли они не обвинять Веніамина, потому что чаша вынута изъ его вретища; но не могли и обвинять, потому что серебро въ другой разъ оказалось положеннымъ въ ихъ вретища. Приведенные въ ужасъ тѣмъ, что сдѣлалось съ ними, (13) растерзаша ризы своя, и возвратишася, чтобы со слезами вступить въ домъ, изъ котораго вышли съ радостію. Іосифъ съ гнѣвомъ, подражая въ этомъ Египтянамъ, укоряетъ ихъ: (15) что дѣло сіе сотвористе? Вы называли себя людьми правдивыми, и на великомъ пиршествѣ, учрежденномъ для васъ, провозгласили мы среди Египтянъ вашу правдивость: теперь же сдѣлались вы посмѣшищемъ въ глазахъ Египтянъ, потому что украли чашу, на которой я волхвую для всѣхъ Египтянъ. Не вѣдасте ли, яко нѣсть волхвователь человѣкъ, якоже азъ? Знать же о семъ могли они изъ того, что Іосифъ ударялъ въ сію чашу, когда назначалъ имъ мѣста за трапезой, одному послѣ другаго.

Іуда сказалъ: (16) Богъ обрѣте неправду рабовъ твоихъ, но не сію, а другую, за которую пріемлемъ должное воздаяніе. Поэтому, не тотъ одинъ, у котораго во вретищѣ найдена чаша, но и всѣ мы есмы рабы господину нашему. (17) Рече же Іосифъ: не буди намъ правдивымъ Египтянамъ, сотворити глаголъ сей. Ибо Египтяне ведутъ себя такъ величаво, что не хотятъ даже вкушать хлѣба съ Евреями, чтобы не осквернитъся отъ нихъ. Какъ же сдѣлать намъ что-либо чуждое нашей правдивости? Справедливость не позволяетъ намъ согрѣшить противъ того, кто не согрѣшилъ противъ насъ. Взыскать должны мы съ того, кто оказался противъ насъ виновнымъ. Мужъ, у негоже обрѣтеся чаша, той будетъ рабъ. Рабство будетъ для него лучше свободы, ибо сіе послѣднее рабство дѣйствительно освободитъ его отъ страсти къ воровству, и оно будетъ для него полезнѣе той свободы, которая дѣлала его рабомъ страсти.

Глава 45.

Трогательно говорилъ Іосифу Іуда, пока Іосифъ не былъ препобѣжденъ любовію къ братьямъ, и не только возвратилъ имъ Веніамина, чего они надѣялись, но и самъ открылся имъ, чего не ожидали. Повелѣлъ же Іосифъ отослать всѣхъ отъ себя; ибо въ вымышленномъ преступленіи судилъ ихъ при всѣхъ, а намѣреваясь судить въ преступленіи дѣйствительномъ, удалилъ всѣхъ свидѣтелей. Когда же съ удив-леніемъ удалились всѣ; тогда перемѣнилъ онъ языкъ и голосъ, и уже безъ переводчика, еврейскимъ языкомъ, сказалъ: (3) азъ есмь Іосифъ, братъ вашъ: и не могоша братія отвѣщати ему: смутишася бо. Они боялись, что по открытіи преступленія предастъ ихъ смерти. Но когда недоумѣвали они, — Іосифъ, опасаясь, что если скажетъ братьямъ: я — тотъ, котораго продали вы какъ раба, то услышатъ сіе стоящіе за дверьми Египтяне, и будутъ презирать его братьевъ, говоритъ имъ: (4) приближитеся ко мнѣ. И когда приближились они, — тихо продолжаетъ къ нимъ рѣчь: азъ есмь Іосифъ, егоже продасте во Египетъ. И видя, что они печальны, и отъ стыда не могутъ смотрѣть на него, утѣшаетъ ихъ такими словами: (5) нынѣ убо не скорбите, яко продасте мя: на жизнь бо всей земли посла мя Богъ предъ вами. (6) Еще пять лѣтъ глада оста, въ нихъ же не будетъ оранія, ни жатвы. А что предсказаніе мое истинно, достаточно доказано сіе протекшими седмью добрыми годами. (9) Потщавшеся убо, взыдите ко отцу моему, и рцыте ему: сотвори мя Богъ господина не братьевъ только моихъ, какъ предвѣщали мнѣ сны, но и всей земли египетстѣй, чего сны не обѣщали: и (13) возвѣстите ему всю славу мою сущую во Египтѣ, да возблагодаритъ онъ Бога за все, что совершилось со мною въ Египтѣ. Послѣ сего, Іосифъ облобызалъ Веніамина, и плакали оба на выи другъ у друга, облобызалъ также Іосифъ и прочихъ братьевъ. Когда же братья Іосифовы удостовѣрились, что Іосифъ не питаетъ на нихъ гнѣва; тогда отверзли уста свои, и начали съ нимъ бесѣдовать.

И когда кончилась взаимная ихъ бесѣда при затворенныхъ дверяхъ дома; тогда съ веселымъ лицемъ вошли вельможи и военачальники: (17) и пріятно сіе было Фараону и рабамъ его. Ибо достовѣрно узнали теперь, что не рабъ содѣлался (8) отцемъ Фараону и господиномъ всѣхъ свободныхъ и вельможъ въ Египтѣ, но сынъ свободныхъ изъ благословеннаго рода, изъ Авраамова дома.

Іосифъ, давъ братьямъ своимъ одежды, колесницы и всякія египетскія блага, послалъ ихъ привезти отца во Египетъ; (24) и рече имъ: не гнѣвайтеся на пути. Симъ Іосифъ запрещалъ имъ упрекать другъ друга, когда бы одинъ сталъ говорить другому: ты присовѣтовалъ ввергнуть Іосифа въ ровъ; а другой отвѣчалъ противъ него: нѣтъ, ты настаивалъ Іосифа въ узахъ и нагаго продать Аравитянамъ. Какъ я, разумѣлъ Іосифъ, простилъ всѣхъ васъ, такъ и вы всѣ простите другъ друга, чтобы отъ ссоръ и укоризнъ настоящая радость ваша не обратилась для васъ въ скорбь.

Братья Іосифовы отправились въ путь, радуясь, что нашли Іосифа, и вмѣстѣ безпокоясь о томъ, какъ оправдаться имъ предъ отцемъ. И вотъ, приходятъ къ Іакову, пересказываютъ ему все: и онъ, видя колесницы и дары, охотно вѣритъ имъ, и (27) оживе духъ его, и говоритъ: (28) велико есть всѣмъ намъ, но еще болѣе мнѣ, аще еще Іосифъ, сынъ мой, живъ есть. Когда же пересказали Іакову о славѣ Іосифа, о мудрости его въ правленіи, о послѣднемъ судѣ Іосифа надъ братьями, который былъ для нихъ горестнѣе перваго; тогда отецъ ихъ сказалъ имъ: что же не спросили вы Іосифа, какъ и по какой причинѣ переселился онъ во Египетъ? Всѣ они, смотря другъ на друга, не знали, что отвѣчать; одинъ Іуда отверзъ уста, и сказалъ отцу: признаемся теперь отцу нашему въ преступленіи своемъ. Изъ сновъ Іосифа братья, по простотѣ своей, заключили, что тебѣ и намъ должно быть въ рабствѣ у Іосифа, и по неразумію своему придумали, что лучше ему одному быть рабомъ, нежели быть въ рабствѣ намъ и отцу нашему. Итакъ, жалѣя тебя и Веніамина, сдѣлали это братья, а не потому, что любилъ ты Іосифа. Ибо вотъ любишь и Веніамина, но поелику не говоритъ онъ, что будемъ у него въ рабствѣ, то и мы всѣ любимъ его. Поэтому, прости насъ въ томъ, что уничижили мы Іосифа. Ибо уничиженіе сіе возвело его на высоту величія. Отецъ принялъ сіе оправданіе, и сказалъ: за ту вѣсть объ Іосифѣ, какою вы обрадовали меня, прощается вамъ преступленіе ваше, слухъ о которомъ причинилъ мнѣ скорбь.

Глава 46.

Іаковъ и весь домъ его вознамѣрились идти во Египетъ. Но поелику Іаковъ боялся, чтобы египетскія волхвованія не обратились во вредъ сынамъ его; то явился ему Богъ, и сказалъ: (3) не убойся изыти во Египетъ. А поелику думалъ Іаковъ, что по обилію египетскихъ благъ сыны его навсегда останутся въ Египтѣ, и потому останется неисполнившимся обѣтованіе; то Богъ говоритъ еще: (4) Азъ сниду съ тобою, и Азъ возведу тя оттуда. Наконецъ, поелику боялся Іаковъ, что Іосифъ скоро умретъ; то Богъ говоритъ: и Іосифъ, сынъ твой, возложитъ руки своя на очи твои. Послѣ сего, Іаковъ восталъ, и съ радостію пошелъ во Египетъ, съ семидесятью душами, включая въ сіе число Іосифа и двухъ его сыновъ. Іосифъ вышелъ на встрѣчу отцу своему съ колесницами и множествомъ народа, и срѣтивъ Іакова, поклонился ему, и плакали они на выи другъ у друга.

Глава 47.

Іосифъ велѣлъ говорить братьямъ предъ Фараономъ: (3) пастуси и мы, и отцы наши, чтобы Фараонъ поселилъ ихъ въ землѣ Гессемъ, и чрезъ это отдѣлены они были отъ поклоняющихся овцамъ и тельцамъ. И Фараонъ сказалъ Іосифу: (6) на лучшей земли посели отца твоего и братію твою. (7) Введе же Іосифъ отца своего къ Фараону, и благослови Іаковъ Фараона (10) и отыде отъ него.

Сперва Іосифъ продавалъ хлѣбъ Египтянамъ за сребро, потомъ, когда серебро истощилось, продавалъ за скотъ, и наконецъ, чтобы напитать ихъ, продавалъ и за поля, (22) кромѣ земли жреческія токмо: тоя бо не купи; потому что жрецы даромъ получали назначенный имъ отъ Фараона хлѣбъ. Въ седьмый годъ голода Іосифъ далъ Египтянамъ сѣмена, (26) и устави имъ заповѣдь, пятую часть даяти Фараону.

(29) Приближишася же дніе Іакову еже умрети, и рече Іосифу: подложи руку твою подъ стегно мое. Какъ Авраамъ заклиналъ Еліезера завѣтомъ обрѣзанія; такъ клялся и Іосифъ Іакову, что погребетъ его со отцы его, и Іаковъ (31) поклонися на верхъ жезла его.

Глава 48.

(1) И повѣдано бысть Іосифу, яко отецъ его изнемогаетъ: и поимъ два сына своя, привелъ къ Іакову, чтобы приняли отъ него благословеніе прежде смерти его. (3) И рече Іаковъ: Богъ всемогущій явился мнѣ въ Лузѣ, когда спалъ я, имѣя возглавіемъ себѣ камень; и благослови мя. (4) И рече ми: се сотворю тя въ собранія языковъ, т. е. въ колѣна. (5) Нынѣ Ефремъ и Манассія, аки Рувимъ и Симеонъ будутъ мнѣ. (6) Сыны же, яже аще родиши по сихъ, назовутся сынами колѣнъ Ефремова и Манассіина. (9) И рече: приведи ми я, да благословлю ихъ. И благословляя первороднаго Манассію, (11) Израиль премѣни руцѣ и руку десную возложи на главу Ефремлю, сей же бяше меньшій. Симъ явно начерталъ крестъ въ образъ той тайны, что первенецъ Израиль будетъ умаленъ, какъ первородный Манассія, а языческіе народы будутъ возвеличены, какъ младшій Ефремъ. Благословляя дѣтей, Іаковъ сказалъ: (16) Богъ да благословитъ дѣтища сія, и прозовется въ нихъ имя мое, и имя отецъ моихъ, то-есть, назовутся они сынами Авраама, Исаака и Іакова. Іосифъ же старался правую руку отца возложить на главу Манассіи, но Іаковъ не хотѣлъ, и сказалъ: и сей не лишится благословенія, и Манассія будетъ великъ, (19) но братъ его меньшій болій его будетъ. И, показывая преимущество младшаго предъ старшимъ, присовокупилъ: (20) въ тебѣ благословится Израиль, глаголюще: да сотворитъ тя Богъ яко же Ефрема, и яко Манассію.

(22) И рече Іосифу: азъ же даю ти часть свыше братіи твоея, юже взяхъ изъ руки Амморейски мечемъ моимъ и лукомъ, то-есть, часть, которую купилъ за сто овецъ (Быт. 33, 19), пріобрѣтенныхъ моими пастырскими трудами. Благословляя же рожденнаго Рахилью, Іаковъ съ горестію упоминаетъ о смерти Рахили, причиною которой было рожденіе сына.

Глава 49. Благословеніе Іакова.

(1) Призва же Іаковъ сыны своя, и рече имъ: соберитеся, да возвѣщу вамъ, что срящетъ васъ въ послѣднія дни. Ради Іосифа, пришедшаго къ отцу, и ради отца близкаго къ смерти, такъ какъ они жили не въ одномъ домѣ, но каждый особо, сыновья Іаковлевы собрались въ этотъ день, и пришли въ домъ отца. Іосифъ сидѣлъ, его окружали братья, и ждали не того только, чтобы пріять благословеніе или проклятіе, но чтобы узнать, что срящетъ ихъ въ послѣднія дни.

Тогда Іаковъ отверзъ уста свои, и сказалъ: (3) первенецъ мой, ты крѣпость моя и начатокъ силы моей. Изъ сего можно догадываться, что Іаковъ восемьдесятъ четыре года пребывалъ въ дѣвствѣ, пока не взялъ себѣ въ жену Лію. Ты крѣпость моя и начатокъ силы моей. Сіе значитъ, или сіе: ты сынъ моей юности, а прочіе братья твои рождены отъ останковъ крѣпости и силъ юности моей; или слѣдующее: если бы подобенъ ты былъ мнѣ, то, по праву первородства, принадлежала бы тебѣ лучшая часть. (4) Разлился, яко вода, которая, оставляя орошаемое ею, напояетъ другую землю. Изъ сказаннаго: разлился, яко вода, можно съ вѣроятностію заключать, что у Рувима была жена, но онъ оставилъ ее, и нетомимый жаждою возжелалъ пить украденныя воды. Ты, разлился, яко вода; но не постоишь, т. е. въ числѣ колѣнъ; и посему-то Моѵсей, благословляя колѣно Рувимово, говоритъ: да живетъ Рувимъ, и да не умретъ, и да будетъ въ числѣ братій своихъ (Втор. 33, 6). Возшелъ еси на ложе отца твоего: вѣроятно, что Рувимъ вошелъ къ Валлѣ, когда она спала, и потому Валла не проклята вмѣстѣ съ нимъ. Подлинно, осквернилъ еси постелю мою гнуснымъ дѣломъ, какое совершилъ на ложѣ; или подъ именемъ ложа разумѣется жена.

Послѣ Рувима Іаковъ обращается къ братьямъ его, и говоритъ: (5) Симеонь и Левій, братія, сосуды гнѣва, по природѣ своей, т.-е. по тому тайному умыслу, какой составили, обрѣзать и потомъ умертвить Сихемлянъ, о чемъ Іаковъ не зналъ. (6) Въ собраніи ихъ, когда вошли они въ Сихемъ, истребить жителей мечемъ, не утратилъ я славы моей; потому что Богъ навелъ страхъ на окрестные народы, и когда ожидалъ я себѣ отъ нихъ погибели, сохранилъ меня отъ посрамленія, какому подвергнуть меня имѣли они и силу и желаніе. Во гнѣвѣ своемъ избиста человѣки, но не по справедливости; ибо надлежало умертвить одного Сихема за посрамленіе сестры ихъ, а не жителей цѣлаго города. По собственному произволу разорили стѣну; подъ стѣною разумѣются городскіе домы. (7) Проклята ярость ихъ, потому что ожесточилась противъ Сихемлянъ; и гнѣвъ ихъ яко ожесточися: ибо съ того времени, какъ Сихемляне убѣждали сыновъ Іаковлевыхъ отдать сестру въ замужество Сихему, прошло много дней до тѣхъ поръ, какъ они совершили надъ собою обрѣзаніе, и терпѣли отъ сего болѣзнь. Но въ продолженіе всего этого времени ярость Симеона и Левія не укротилась. Раздѣлю ихъ во Іаковѣ, т.-е. отдѣлю одного отъ другаго. Послѣ проклятія не будутъ имѣть они того единодушія, какое имѣли до проклятія; ибо единодушны были, когда, не сообщивъ братьямъ своего намѣренія, пошли отмстить за посрамленіе Дины. Раздѣлю ихъ во Іаковѣ, т.-е. между сынами Іакова и разсѣю ихъ во Израили, т.-е. между сынами Израиля. Доказательствомъ ихъ раздѣленія служатъ Замврій изъ колѣна Симеонова и Финеесъ изъ колѣна Левіина. Какъ Левій и Симеонъ сговорилисъ убить многихъ ради жены, такъ послѣ проклятія Финеесъ за жену убилъ потомка Симеонова вмѣстѣ съ женою. И Богъ не только раздѣлилъ Симеона и Левія въ образѣ мыслей, такъ что не принесло имъ пользы прежнее единодушіе, но и разсѣялъ оба сіи колѣна между прочими колѣнами. Разсѣялъ колѣно Левіино, такъ что во всѣхъ колѣнахъ имѣло оно наслѣдіе; и Левію не дано особеннаго участка, какъ прочимъ братіямъ. И потомки Симеоновы, поелику участокъ Симеоновъ былъ малъ, должны были выселяться и жить на предѣлахъ наслѣдій прочихъ братьевъ.

(8) Іудо, тебе похвалятъ братія твоя за то, что удержалъ братьевъ своихъ отъ пролитія крови Іосифовой. Если бы не далъ ты совѣта, оставить Іосифа живымъ; то не произошли бы отъ него два колѣна, и прочія колѣна погибли бы отъ голода. Итакъ, поелику предохранилъ ты братьевъ своихъ отъ грѣха убійства и отъ голодной смерти, то похвалятъ тебе братія твоя за сіи два дѣла. Ибо твоею рукою избавлены они отъ того и другаго. Руцѣ твои на плещу врагъ твоихъ. Симъ обѣщаются побѣды царству Давида, который произошелъ отъ Іуды, обѣщается то, что Давидъ покоритъ всѣ народы отъ моря до рѣки Евфрата. (9) Отъ убіенія, сыне мой, восшелъ еси, т.-е. или уклонился отъ убіенія Ѳамари и двухъ ея сыновъ, или не согласился на убійство Іосифа. Преклонилъ колѣна, возлегъ въ своемъ наслѣдіи не какъ старый левъ, но яко скименъ, т.-е. молодой левъ, который ничего не боится. Сказанное: возлегъ яко левъ, можно понимать и о наслѣдіи, полученномъ Іудою, т.-е. никто не возможетъ отнять сего наслѣдія у Іуды. Но Іаковъ говоритъ о царствѣ, котораго никто не могъ отнять у колѣна Іудова, хотя и было оно угнетаемо и уничижаемо, потому что царство сіе въ колѣнѣ семъ блюлось для Господа царства. И, давая разумѣть, что говоритъ о царскомъ достоинствѣ, которое отъ Іуды, по преемству, должно перейдти ко Господу, а не о колѣнѣ Іуды, Іаковъ присовокупляетъ: (10) не отнимется скипетръ, т.-е. царь, и истолкователь, т.-е. пророкъ, предрекающій будущее, дондеже пріидетъ, не Давидъ, котораго возвеличило царство, но Іисусъ, сынъ Давидовъ, Который есть Господь царства. Такъ, не отнимется царь и пророкъ отъ дома Іудина, дондеже пріидетъ Тотъ, Кому принадлежитъ царство. Если не такъ; то пусть покажутъ мнѣ, что и до Давида были цари, происходившіе отъ Іуды, и сохранившіе царское достоинство для Давида. Если же прежде Давида не было ни одного царя изъ колѣна Іудина; то очевидно, что Давидомъ и сынами его передавалось и сохранялось царство Сыну и Господу Давида, Который есть Господь царства. И хотя, начиная съ словъ: Іудо, похвалятъ тебе братія твоя и до словъ: не отнимется скипетръ и истолкователь, пророчество сіе можно прилагать къ Іудѣ и къ царству Давида и сыновъ его, потомковъ Іудиныхъ; но, начиная съ словъ: дондеже пріидетъ Тотъ, Кому принадлежитъ царство, и все прочее дѣйствительно должно прилагать къ Сыну Божію, а не къ Давиду и къ сынамъ его, потомкамъ Іудинымъ. Сказанное: дондеже пріидетъ, Кому принадлежитъ царство — даетъ разумѣть, что всѣ прежде бывшіе цари были только царскими мѣстоблюстителями, т.-е. по преемству передавали царское достоинство, несоставлявшее ихъ собствености. И Той чаяніе языковъ, т.-е. Церкви изъ язычниковъ. (11) Привязуяй къ лозѣ жребя свое и къ винничію жребца осляте своего. Лозою называетъ синагогу, какъ называетъ ее и Давидъ (Псал. 79, 9-16). Сказано: привязываетъ къ лозѣ жребя свое; потому что царство Его привязано было къ синагогѣ, и ею было передаваемо. Тоже сказано и выше: не отнимется скипетръ отъ Іуды, дондеже пріидетъ Тотъ, Кому принадлежитъ царство. А когда пришелъ Господь нашъ, тогда привязалъ Онъ жребя Свое къ дѣйствительной виноградной лозѣ, чтобы Ему, какъ исполнилъ на Себѣ всѣ пророчества, такъ самымъ дѣломъ исполнить то, что предано было Іудеямъ въ образахъ; то-есть, когда Господь входилъ во храмъ въ Іерусалимѣ, внѣ храма была виноградная лоза, къ которой привязалъ Онъ жребя Свое, или въ той веси, изъ которой пришелъ Онъ, жребя привязано было къ лозѣ, какъ Самъ сказалъ ученикамъ Своимъ: обрящета жребя привязано: отрѣшше е приведита. И аще кто вама речетъ: что творита сіе? рцыта, яко Господь требуетъ е (Марк. 11, 2-3). Исперетъ виномъ одежду свою, т.-е. кровію Своею омоетъ тѣло Свое, и кровію гроздія одѣяніе Свое, т. е. кровію Своею омоетъ плоть, которая была покровомъ Божества Его. (12) Радостотворны очи Его паче вина, потому что истина помышленія Его свѣтлѣе чистаго вина. И бѣлы зубы Его паче млека, потому что прекрасно и чисто ученіе устъ его.

(14) Иссахаръ, мужъ крѣпкій, почиваяй посредѣ стезей. Это — Гедеонъ, который чрезъ пословъ призываетъ всѣхъ на пораженіе Мадіанитянъ, и съ тремя стами мужей укрѣпляется и нападаетъ на многочисленный станъ непріятельскій, въ которомъ были тысячи и тьмы.

(15) И видѣвъ покой, т.-е. мѣсто наслѣдія его, яко добръ, и землю, яко тучна; потому что текла медомъ и млекомъ. И хотя наслѣдіе его было не лучше наслѣдія другихъ колѣнъ; но Иссахаръ превзошелъ другихъ благодарностію. Подложи рамы свои въ рабство, не язычникамъ, но Богу; и бысть рабъ для приношенія дани, т.-е. для приношенія Левіинымъ сынамъ десятины изъ стадъ и земныхъ произведеній.

(13) Завулонъ при мори вселится, т.-е. при морскихъ пристаняхъ; и той на пристанищи кораблей, т.-е. будетъ заниматься торговлею, перевозя свои произведенія на корабляхъ. И предѣлъ его до Сидона, который также при морѣ.

(16) Данъ судити имать люди своя. Это — Сампсонъ, который двадцать лѣтъ былъ судіею израильскимъ. Яко единъ изъ племенъ Израилевыхъ, т.-е. какъ одинъ изъ братьевъ своихъ, свободныхъ сыновъ Іакова. (17) Будетъ Данъ змій надъ землею, т.-е. на мѣстахъ гористыхъ, и уподобится змѣямъ, водящимся въ пустыняхъ синайскихъ; которыя поднимаютъ голову свою изъ земнаго праха; василискъ на распутіи, т.-е. какъ идущіе, гдѣ не проложено пути, боятся горныхъ змѣй, и какъ идущіе по проложенной дорогѣ боятся василисковъ, скрывающихся при путяхъ: такъ Филистимляне будутъ бояться Сампсона, пойдутъ ли по проложенной дорогѣ, или по мѣстамъ, гдѣ нѣтъ пробитой стези. Угрызая пяту конску, (18) и падетъ конникъ вспять отъ голода, какой былъ у Филистимлянъ, когда Сампсонъ лисицами пожегъ ихъ нивы. Голодъ сей подавитъ ихъ, какъ конь давитъ всадника. Не имѣя хлѣба, они падутъ; и поелику нѣтъ у нихъ надежды, уподобятся, по паденіи, лежащимъ навзничъ. Ждалъ я спасенія Твоего Господи. Или Филистимляне ожидали себѣ спасенія отъ Господа, когда былъ у нихъ кивотъ, взятый ими въ плѣнъ; или говорится сіе о сынахъ Дановыхъ; или Іаковъ разумѣетъ весь Израиль, научая симъ, что всѣ бывшіе ихъ спасителями служили только образомъ того великаго избавленія, какое для всѣхъ народовъ совершится истиннымъ Спасителемъ Іисусомъ.

(19) Гадъ выйдетъ со множествомъ воиновъ: разумѣются тѣ сорокъ тысячъ вооруженныхъ, которые шли впереди слѣдовавшихъ за ними шести сотъ тысячъ съ дѣтьми, женами и стадами своими. И той повлечетъ пяту, т. е. весь сонмъ повлечется за нимъ, какъ пята.

(20) Асиръ, земля его добра. Сіе значитъ тоже, что сказано Моѵсеемъ, Асиръ омочитъ въ елеи ногу свою (Втор. 33, 24), вѣроятно потому, что земля его была обильна. И той дастъ пущу княземъ; разумѣются чистый елей и лучшія вина въ наслѣдіи Асировомъ.

(21) Нефѳалимъ, скорый вѣстникъ, не слышанное только передающій, но отъ себя произносящій прекрасныя рѣчи. Это — Варакъ, пославшій добрую вѣсть ко всѣмъ, бѣжавшимъ отъ силы и крѣпости Сисары.

(22) Сынъ воспитанія Іосифъ; потому что съ дѣтства получилъ хорошее воспитаніе. Взыди источникъ, зданіе огражденное; потому что огражденъ былъ Богомъ, по великой надеждѣ на Бога, огражденъ былъ также первородствомъ, царскимъ достоинствомъ и братьями, огражденъ, какъ источникъ, двумя сынами, съ той и другой стороны. Взошелъ на стѣну, т. е. достигъ высоты добродѣтели. Ополчились на него, противостали владыки сонмовъ, т. е. родоначальники колѣнъ. Иные читаютъ: мужи раздѣленія; но смыслъ тотъ же, ибо братья его были сынами раздѣленія, и они противостали ему, и продали его Египтянамъ. (24) Обратился лукъ его въ крѣпости, потому что сдѣлался онъ господиномъ и владыкою братьевъ своихъ. И разслабѣша мышцы рукъ его. Хотя лукъ крѣпокъ, но, если нѣтъ силы въ мышцахъ, крѣпость лука безполезна: такъ, Іосифъ имѣлъ власть предать смерти братьевъ, но не было у него гнѣва, изображаемаго здѣсь силою мышцъ; мышцы рукъ его разслабли отъ любви. Рукою сильнаго Іакова, т. е. ради Бога, Который былъ съ Іаковомъ, ради имени грядущаго Пастыря, Который путеводилъ ихъ въ пустынѣ, и всему Израилю давалъ хлѣбъ съ неба, и воду изъ камня, Богъ отца твоего поможетъ тебѣ въ брани съ врагами, потому что не сталъ ты мстить сынамъ отца твоего. (25) И Богъ всемогущій благословитъ тя благословеніемъ небеснымъ свыше, т.-е обильною и всегдашнею росою и изливающимися свыше благопоспѣшеніями ежегоднымъ произведеніямъ земли. Благословеніями бездны долу лежащей. Хотя все сотворено изъ ничего; но облака, какъ сказали мы выше, произошли изъ безднъ, и премудрость Божія, какъ воды въ безднахъ, по причинѣ ихъ великаго собранія, осолила, чтобы онѣ не портились, такъ воды въ облакахъ содѣлала сладкими, чтобы напояли онѣ людей, животныхъ, травы и всѣ прозябенія. Итакъ благословенія небесныя — дождь и роса, а благословенія бездны — рѣки и источники, орошающіе наслѣдіе Іосифа. Благословенія сосцевъ и ложеснъ, любвеобильныя благословенія, какими матерь благословляетъ сына своего, когда вкушаетъ онъ млеко изъ сорцевъ ея, и исполненныя любви благословленія, какими отецъ благословляетъ любимаго имъ сына отъ полноты любви своей. (26) Благословеніе отца твоего преодолѣ паче благословенія отцевъ моихъ, т.-е. благословенія, какими благословляю тебя, паче тѣхъ, какими благословленъ былъ я. Ибо тебя благословляетъ по вѣрѣ отецъ, который видитъ тебя, а я пріялъ благословеніе по вѣрѣ подъ именемъ другаго. И отецъ, въ то самое время, какъ давалъ мнѣ господство надъ братомъ, дѣлалъ меня рабомъ брату. Посему, мои благословенія паче благословеній отца моего, если не по силѣ, то по любви. Даже до упованія холмовъ вѣчныхъ, т.-е. паче и тѣхъ благословеній, какими благословилъ меня Исаакъ, который самъ пріялъ благословеніе на горѣ и на высотѣ, гдѣ приносимъ былъ въ жертву. Будутъ на главѣ Іосифовѣ: какъ теперь среди Египтянъ Іосифъ — похвала и слава братьевъ; такъ и въ послѣдствіи будетъ онъ ихъ вѣнцемъ, и воцарится надъ братіями въ наслѣдіи ихъ.

(27) Веніаминъ волкъ хищникъ, въ ожиданіи дрбычи, скрывающейся среди наслѣдія своего: рано ястъ добычу, во время того избавленія, какое будетъ имъ отъ Аравитянъ, отъ Сеннахерима и отъ народа Гогъ. И вечеромъ раздѣлитъ похищенное, т.-е. во время мира въ Іерусалимѣ раздѣлитъ съ колѣномъ Іудинымъ, живущимъ съ нимъ вмѣстѣ, ту добычу, какую похитилъ въ станѣ исчисленныхъ выше народовъ.

Доселѣ говорили мы о благословеніяхъ Іакова въ смыслѣ буквальномъ; теперь скажемъ о нихъ въ смыслѣ духовномъ. Говоря о нихъ въ смыслѣ буквальномъ не сказали мы, сколько надлежало; и говоря въ смыслѣ духовномъ, не скажемъ также, сколько должно. Недостаточно сказанное нами въ смыслѣ буквальномъ; еще недостаточнѣе будетъ, что скажемъ въ смыслѣ духовномъ.

Рувимъ крѣпость моя, начатокъ силы моей, разлился, яко вода, и не постоишь. Какъ сей первенецъ Іакова проклятъ былъ за преступленіе свое правдивымъ Іаковомъ, но проклятіе сіе снято Моѵсеемъ, потомкомъ Іакова: такъ Богомъ опредѣлена Адаму смерть за преступленіе заповѣди; но пришелъ Сынъ Божій, и обѣтованіемъ воскресенія Адаму отмѣнилъ опредѣленіе суда, изреченное ему при изшествіи изъ рая.

Симеонъ и Левій братія, сосуды ярости. Они образъ сатаны и смерти. Симеонъ и Левій въ гнѣвѣ истребили городъ, и, по жаждѣ корысти, расхитили имущество Сихемлянъ; а сатана, по зависти, подвергъ смерти весь міръ скрытно, какъ и тѣ избили Сихемлянъ явно. И смерть съ такою же яростію возобладала тѣлами всѣхъ, съ какою Симеонъ и Левій овладѣли имуществомъ убитыхъ Сихемлянъ. Но нынѣ тѣхъ, которые тайно умерщвлены грѣхомъ, воскрешаетъ евангеліе Господа нашего, и мертвецовъ, надъ которыми возобладала мучительствующая смерть, воскрешаетъ благословенное обѣтованіе Сына Божія.

Завулонъ, обитавшій на морскихъ берегахъ, есть образъ языческихъ народовъ, обитавшихъ не вдали отъ Пророковъ. И какъ предѣлъ его даже до Сидона, такъ къ народамъ симъ близокъ грѣхъ, представленный въ образѣ Сидона. Сюда относятся слова Пророка: что вы Мнѣ, Тире и Сидоне (Іоил. 3, 4)?

Иссахаръ, мужъ крѣпкій, почиваяй посредѣ стезей, изображаетъ Того, Кто преступающаго правду, но приносящаго покаяніе, уловляетъ въ жизнь. И видѣвъ покой, яко добръ, и землю, яко тучна, т.-е. видитъ, что Церковь Его добра, и обитель Его свята, подклоняетъ выю Свою подъ крестъ, и содѣлывается Искупителемъ отъ грѣховъ.

Данъ судити имать люди своя, яко едино изъ колѣнъ. Если потомки Дана судили народъ свой; то не паче ли будетъ судить всѣ народы Тотъ, Кто отъ Іуды, и Кому принадлежитъ царство? Ибо Господь нашъ сталъ зміемъ для древняго змія и василиска сатаны, какъ и мѣдный змій былъ противопоставленъ зміямъ въ пустынѣ. И поелику спасеніе одного человѣка, хотя бы и велико оно было, не имѣетъ еще большой цѣны; то Іаковъ въ духѣ говоритъ о спасеніи всѣхъ людей: ждалъ я спасенія Твоего, Господи.

Гадъ выйдетъ со множествомъ: сказано сіе о сорока тысячахъ вооруженныхъ, которые шли впереди сыновъ Израилевыхъ. Въ самой же дѣйствительности, это — двѣнадцать Апостоловъ, которые пошли впереди всѣхъ народовъ, чтобы всѣмъ множествомъ напасть на разбойника, и исхитить у него народы, бывшіе у него въ рабствѣ.

Асиръ, земля его добра, и той дастъ пищу княземъ. Это Церковь, которая даетъ отпущеніе грѣховъ и врачевство жизни не царямъ только, но и всему воинству, сопровождающему царей.

Нефѳалимъ скорый вѣстникъ, произносящій прекрасныя рѣчи. Когда Господь училъ въ предѣлахъ Завулоновыхъ и Нефѳалимовыхъ; тогда слышавшіе Его принесли вѣсть, и повторяли доброе слово; вотъ Тотъ, Кого мы ожидали.

Сынъ воспитанія Іосифъ. Какъ Іаковъ, вмѣсто первенца своего Рувима, имѣлъ опорою Іосифа: такъ вмѣсто первороднаго Адама, который преогорчилъ Бога, Сынъ старости сталъ опорою міра въ концѣ его; потому что на Немъ, какъ на столпѣ, утверждается и стоитъ весь міръ. Взыди источникъ, зданіе огражденное братьями и сынами. И міръ силою Господа нашего ограждаютъ Пророки и Апостолы. Іосифъ послужилъ стѣною братьямъ, насытивъ ихъ во время голода: Господь нашъ сталъ мысленною стѣною для міра, предавшагося заблужденію. На Іосифа возстали родоначальники колѣнъ: на Господа же нашего возстали князи народные. Обратилея лукъ его въ крѣпости: потому что и Іосифъ и Господь нашъ покорили себѣ враговъ своихъ. Разслабѣша мышцы рукъ его: потому что тотъ и Другой не изощряли и не метали стрѣлъ въ братій своихъ. Рукою сильнаго, т. е. ради имени самого Сына, Который у Апостола названъ камнемъ, слѣдовавшимъ за Израилемъ въ пустынѣ (1 Кор. 10, 4).

Веніаминъ волкъ хищникъ: это — Павелъ, который былъ волкомъ для волковъ, и исхитилъ души изъ власти лукаваго. Вечеромъ раздѣлитъ похищенное, т. е. при концѣ міра пріиметъ покой и преизбыточествующее воздаяніе за труды свои.

Глава 50.

Іаковъ, благословивъ сыновъ своихъ, умеръ ста сорока семи лѣтъ. Іосифъ пришелъ со старцами египетскими и со всѣми домочадцами отца своего, и погребли Іакова со отцами его. Потомъ Іосифъ и всѣ бывшіе съ нимъ возвратились въ Египетъ. Братья боялись Іосифа, и говорили: (16) отецъ твой закля прежде кончины своея сказать тебѣ: прошу тебя (17) остави неправду и грѣхъ братьямъ твоимъ, яко лукавая тебѣ показаша. И плакася Іосифъ, и сказалъ: (19) не бойтеся меня; хотя отецъ вашъ и умеръ, но живъ Богъ отца вашего. Ради Него не сдѣлаю вамъ никакого оскорбленія; потому что умышленное вами зло обратилъ мнѣ Богъ въ добро, и вручилъ мнѣ многочисленный народъ. Посему, не сдѣлаю обиды тѣмъ, которые были причиною, что спасена жизнь многихъ. Но какъ я не оставлялъ васъ безъ попеченія въ Египтѣ, такъ и вы не оставляйте костей моихъ въ Египтѣ. И заклялъ ихъ говоря: (24) посѣтитъ васъ Богъ, и изведетъ васъ въ землю, о нейже клятся Аврааму: (25) совознесите и кости моя съ вами. Если не наслѣдую вмѣстѣ съ вами обѣтованнаго наслѣдія; то вмѣстѣ съ вами воскресну. (26) И скончася Іосифъ лѣтъ ста десяти, и положиша его въ рацѣ во Египтѣ.


Богъ, сотворившій все словомъ Своимъ изъ ничего, не предалъ сего письменамъ вначалѣ; потому что вѣдѣнію Адама открыто было начало всего, и ближайшіе къ нему роды научались сему отъ предковъ. Но когда всѣ уклонились отъ Бога, и находились въ невѣдѣніи о всѣхъ твореніяхъ Божіихъ, тогда Богъ чрезъ Моѵсея предалъ сіе письменамъ для народа еврейскаго; потому что люди измѣнили природу, свидѣтельствующую о сотвореніи всѣхъ существъ. Такъ, Моѵсей написалъ въ пустынѣ, что уму Адама открыто было въ раю.

Отъ народовъ первыхъ, которые знали сіе безъ письмени, отъ народа, пріявшаго сіе въ Писаніи и увѣровавшаго, отъ народовъ послѣднихъ, которые пріяли Писаніе отъ сего народа Божія, и отъ тѣхъ, которые остаются еще при своихъ жертвахъ и не увѣровали, Богу и Христу и Духу Святому слава и честь и нынѣ, и во всѣ времена, и въ вѣки вѣковъ! Аминь и Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Мѣсто сіе читается въ сирскочъ изданіи Ассемана Т I, стр. 117 и 118.

Печатается по изданію: Творенiя преподобнаго отца нашего Ефрема Сирина. Часть шестая. — Репринтъ. — М.: Издательство «Отчій домъ», 1995. — С. 205-337. — Репр. изд.: Сергiевъ Посадъ, 1901 г.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0