Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 26 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)
СЛОВА.

Слово 27, противъ евноміанъ [1] и о богословіи первое или предварительное.

Слово къ хитрымъ въ словѣ, и начну отъ Писанія: се азъ на тя горде (Іер. 50, 31), то-есть на ученость, и слухъ, и мысль! Ибо есть, дѣйствительно есть люди, у которыхъ при нашихъ рѣчахъ чешутся и слухъ, и языкъ, и даже, какъ вижу, и руки, которымъ пріятны скверныя суесловія и прекословія лжеименнаго разума, и ни къ чему полезному не ведущія словопренія (1 Тим. 6, 4. 20). Ибо Павелъ проповѣдникъ и вводитель слова сокращенна (Рим. 9, 28), учитель и ученикъ рыбарей, называетъ такъ все излишнее и изысканное въ словѣ. Хорошо, если бы тѣ, о комъ у насъ рѣчь, также были нѣсколько искусны въ дѣятельномъ любомудріи, какъ оборотливъ у нихъ языкъ и способенъ пріискивать благородныя и отборныя слова. Тогда мало, и вѣроятно меньше, чѣмъ нынѣ, стали бы они вдаватвся въ нелѣпыя и странныя мудрованія и словами (о смѣшномъ дѣлѣ и выражусь смѣшно) играть, какъ шашками. Но, оставивъ всѣ пути благочестія, они имѣютъ въ виду одно — задать или рѣшить какой-нибудь вопросъ, и походятъ на зрѣлищныхъ борцевъ, представляющихъ не тѣ борьбы, которыя ведутъ къ побѣдѣ по законамъ ратоборства, но тѣ, которыя привлекаютъ взоры не знающихъ дѣла и похищаютъ у нихъ одобреніе. И надобно же, чтобъ всякая площадь оглашалась ихъ рѣчами, чтобъ на всякомъ пиршествѣ наводили скуку пустословіе и безвкусіе, чтобъ всякой праздникъ дѣлался непраздничнымъ и полнымъ унынія, а при всякомъ сѣтованіи искали утѣшенія въ большемъ злѣ — въ предложеніи вопросовъ, чтобъ во всякомъ женскомъ теремѣ — этомъ убѣжищѣ простодушія — нарушалось спокойствіе и поспѣшностію въ словѣ похищаемъ былъ цвѣтъ стыдливости! А если дошло уже до этого, если зло стало неудержимо и невыносимо, даже есть опасность, что и великое наше таинство [2] обратятъ въ низкое ремесло: то пусть сіи соглядатаи окажутъ столько терпѣнія, чтобъ, когда отеческое сердце наше приходитъ въ волненіе, и чувства наши терзаются, какъ говоритъ божественный Іеремія (4, 19), имъ безъ ожесточенія принять сіе о нихъ слово, и хотя нѣсколько, если только могутъ, удержавъ языкъ, преклонить къ намъ слухъ. И безъ сомнѣнія, вы не потерпите ущерба. Или буду говорить въ уши слышащихъ, и тогда слово принесетъ нѣкоторый плодъ, именно тотъ, что вы воспользуетесь словомъ, потому что, хотя сѣющій слово сѣетъ въ сердцѣ каждаго, однакоже плодоприноситъ одно доброе и плодотворное сердце. Или пойдите отъ меня, смѣясь и надъ симъ словомъ, находя въ немъ новый предметъ къ возраженіямъ и злословію на меня, что доставитъ вамъ еще большее удовольствіе. Не подивитесь же, если скажу слово, и оно будетъ не по вашему закону и странно для васъ, которые слишкомъ отважно и мужественно (боюсь оскорбить, сказавъ: невѣжественно и дерзко) утверждаете о себѣ, что знаете все и всему въ состояніи научить.

Любомудрствовать о Богѣ можно не всякому, — да! не всякому. — Это пріобрѣтается не дешево и не пресмыкающимися по землѣ! Присовокуплю еще: можно любомудрствовать не всегда, не передъ всякимъ и не всего касаясь, но дóлжно знать: когда, передъ кѣмъ, и сколько. Любомудрствовать о Богѣ можно не всѣмъ; потому что способны къ сему люди испытавшіе себя, которые провели жизнь въ созерцаніи, а прежде всего очистили, по крайней мѣрѣ очищаютъ, и душу и тѣло. Для нечистаго же, можетъ быть, небезопасно и прикоснуться къ чистому, какъ для слабаго зрѣнія къ солнечному лучу. Когда же можно? — Когда бываемъ свободны отъ внѣшней тины [3] и мятежа, когда владычественное въ насъ [4] не сливается съ негодными и блуждающими образами, какъ красота писменъ перемѣшанныхъ писменами худыми, или какъ благовоніе мѵра смѣшаннаго съ грязью. Ибо дѣйствительно нужно упраздниться, чтобъ разумѣть Бога (Псал. 45, 11), и егда пріимемъ время, судить о правотѣ Богословія (Псал. 74, 3). — Предъ кѣмъ же можно? — Предъ тѣми, которые занимаются симъ тщательно, а не на ряду съ прочимъ толкуютъ съ удовольствіемъ и объ этомъ послѣ конскихъ ристаній, зрѣлищъ и пѣсней, по удовлетвореніи чреву и тому, что хуже чрева; ибо для послѣднихъ составляетъ часть забавы и то, чтобъ поспорить о такихъ предметахъ и отличиться тонкостію возраженій. О чемъ же дóлжно любомудрствовать, и въ какой мѣрѣ? — О томъ, что доступно для насъ и въ такой мѣрѣ, до какой простираются состояніе и способность разумѣнія въ слушателѣ. Иначе, какъ превышающіе мѣру звуки или яства вредятъ одни слуху, другія тѣлу, или, если угодно, какъ тяжести не по силамъ вредны поднимающимъ, и сильные дожди — землѣ; такъ и слушатели утратятъ прежнія силы, если ихъ, скажу такъ, обременить и подавить грузомъ трудныхъ ученій.

И я не то говорю, будто бы не всегда дóлжно памятовать о Богѣ (да не нападаютъ на насъ за это люди на все готовые и скорые!). Памятовать о Богѣ необходимѣе, нежели дышать; и, если можно такъ выразиться, кромѣ сего не должно и дѣлать ничего инаго. И я одинъ изъ одобряющихъ слово, которое повелѣваетъ поучаться день и нощь (Псал. 1, 2), вечеръ и заутра и полудне повѣдать (Псал. 54, 18), и благословлять Господа на всякое время (Псал. 33, 2). А если нужно присовокупить и сказанное Моисеемъ; то лежа, и востая, и идый путемъ (Втор. 6, 7), и исправляющій другія дѣла долженъ памятовать о Богѣ, и симъ памятованіемъ возводить себя къ чистотѣ. Такимъ образомъ запрещаю не памятовать о Богѣ, но богословствовать непрестанно; даже запрещаю не богословствованіе, какъ бы оно было дѣломъ не благочестивымъ, но безвременность, и не преподаваніе ученія, но несоблюденіе мѣры. Медъ, не смотря на то, что онъ медъ, если принятъ въ излишествѣ и до пресыщенія, производитъ рвоту. И время всякой вещи, какъ разсуждаю съ Соломономъ (Екк. 3, 1). Даже прекрасное не прекрасно, если произведено внѣ порядка; какъ, напримѣръ, совершенно неприличны цвѣты зимою, мужскій нарядъ на женщинѣ и женскій — на мужчинѣ, геометрія во время плача, и слезы на пиру. Ужели же ни во что будемъ ставить время единственно тамъ, гдѣ всего болѣе надобно уважать благовременность? — Нѣтъ, друзья и братія (все еще называю васъ братіями, хотя ведете себя и не по братски)! Не такъ будемъ разсуждать, не побѣжимъ далѣе цѣли, какъ горячіе и неудержимые кони, сбросивъ съ себя всадника — разумъ, и отринувъ добрую узду — благоговѣніе, но станемъ любомудрствовать, не выступая изъ назначенныхъ Христіанину предѣловъ, не будемъ переселяться въ Египетъ, не дадимъ увлекать себя къ Ассиріянамъ, не воспоемъ пѣснь Господню на земли чуждей (Псал. 136, 4), т.-е. вслухъ всякому, и стороннему и нашему, и врагу и другу, и благонамѣренному и злонамѣренному, который чрезъ мѣру тщательно наблюдаетъ за нами, и желалъ бы, чтобы въ насъ каждая искра худаго обратилась въ пламя, самъ тайно ее возжигаетъ, раздуваетъ, воздымаетъ своимъ дыханіемъ къ небу, выше попаляющаго все окрестъ себя Вавилонскаго пламени. Поелику въ собственныхъ своихъ ученіяхъ не находятъ они для себя подкрѣпленія; то ищутъ его въ томъ, что слабо у насъ. А потому, какъ мухи на раны, нападаютъ на наши (какъ назвать это?) неудачи или погрѣшности.

Но не будемъ долѣе оставаться въ невѣдѣніи о себѣ самихъ и не уважать приличія въ такихъ предметахъ. Напротивъ того если невозможно истребить вражды, по крайней мѣрѣ согласимся въ томъ, чтобъ о таинственномъ говорить таинственно, и о святомъ — свято. Предъ имѣющими оскверненный слухъ не станемъ повергать того, о чемъ не дóлжно всѣмъ разглашать. Не попустимъ, чтобъ, въ сравненіи съ нами, оказались достойными большаго почтенія покланяющіеся бѣсамъ, служители срамныхъ басенъ и вещей; потому что и они скорѣе прольютъ кровь свою, нежели откроютъ ученіе свое непосвященнымъ. Будемъ знать, что есть нѣкоторое благоприличіе, какъ въ одеждѣ, пищѣ, смѣхѣ и походкѣ, такъ и въ словѣ и молчаніи; тѣмъ паче, что мы, кромѣ другихъ наименованій и силъ, чтимъ въ Богѣ и Слово.

Самыя состязанія да будутъ у насъ подчинены законамъ. О рожденіи Бога, о сотвореніи, о Богѣ изъ не-сущихъ [5], о сѣченіи, дѣленіи и разрѣшеніи для чего слушать тому, кто слушаетъ сіе непріязненно? для чего обвинителей дѣлаемъ судіями? даемъ мечъ въ руки врагамъ? Какъ и съ какими, думаешь ты, понятіями приметъ слово о семъ тотъ, кто одобряегъ прелюбодѣянія и дѣторастлѣнія, кто поклоняется страстямъ и не можетъ ничего представить выше тѣлеснаго, кто вчера и за день творилъ себѣ боговъ, боговъ отличающихся дѣлами самыми постыдными? Не съ понятіями ли (къ какимъ онъ привыкъ) грубыми, срамными, невѣжественными? И богословія твоего не сдѣлаетъ ли онъ поборникомъ собственныхъ своихъ боговъ и страстей? Если мы сами употребляемъ такія реченія во зло; то еще труднѣе убѣдитъ противниковъ нашихъ, чтобъ любомудрствовали, какъ слѣдовало бы намъ. Если мы сами у себя обрѣтатели злыхъ (Рим. 1, 30), то какъ имъ не коснуться того, что дѣйствительно въ насъ есть? Вотъ слѣдствія нашей междуусобной брани! Вотъ польза отъ подвизающихся за слово болѣе, нежели угодно Слову, и отъ подвергающихся одной участи съ лишенными ума, которые зажигаютъ собственный свой домъ, или терзаютъ дѣтей, или гонятъ отъ себя родителей, почитая ихъ чужими!

Но отлучивъ отъ слова чуждое, и многочисленный легіонъ, поступившій во глубину, пославъ въ стадо свиней, обратимся къ себѣ самимъ (что составляетъ вторый предметъ нашего слова), и какъ изваяніе изсѣчемъ богослова во всей красотѣ. Прежде же всего размыслимъ о томъ, что значитъ такое ревнованіе о словѣ и эта болѣзнь языка? что за новый недугъ? что за ненасытимость? для чего, связавъ руки, вооружили мы языкъ? Не хвалимъ ни страннолюбія, ни братолюбія, ни любви супружеской, ни дѣвства; не дивимся ни питанію нищихъ, ни псалмопѣнію, ни всенощному стоянію, ни слезамъ; не изнуряемъ тѣла постами, не преселяемся къ Богу молитвою, не подчиняемъ (какъ правильно разсуждающіе о своемъ составѣ) худшаго лучшему, то-есть персти духу; не обращаемъ жизни въ помышленіе о смерти; помня о горнемъ благородствѣ, не удерживаемъ за собою владычества надъ страстями; не укрощаемъ въ себѣ ни ярости, дѣлающей надменными и звѣрскими, ни унижающаго превозношенія, ни безразсудной скорби, ни необузданнаго сладострастія, ни блудническаго смѣха, ни наглаго взора, ни ненасытнаго слуха, ни неумѣренной говорливости, ни превратнаго образа мыслей, ни всего, что противъ насъ у насъ же самихъ беретъ лукавый, вводящій, какъ говоритъ Писаніе, смерть сквозѣ окно (Іер. 9, 21), то-есть чрезъ чувства. У насъ все напротивъ. Какъ цари даруютъ пощаду послѣ побѣды, такъ мы даемъ свободу страстямъ другихъ, если только поблажаютъ намъ, и дерзостнѣе или нечестивѣе устремляются противъ Бога; и за недоброе воздаемъ худою наградою, за нечестіе — своевольствомъ.

Но вопрошу тя мало, совопросникъ и вѣщій мужъ, ти же ми отвѣщай, говоритъ Іову Вѣщавшій сквозѣ бурю и облаки (Іов. 38, 1-3). Что слышишь: много у Бога обителей, или одна? — Безъ сомнѣнія согласишься, что много, а не одна? Всѣ ли онѣ должны наполниться? или однѣ наполнятся, а другія нѣтъ, но останутся пустыми, и приготовлены напрасно? — Конечно всѣ; потому что у Бога ничего не бываетъ напрасно. — Но можешь ли сказать, что разумѣешь подъ таковою обителью: тамошнее ли упокоеніе и славу уготованную блаженнымъ, или что другое? — Не другое что, а это. Но согласившись въ семъ, разсмотримъ еще слѣдующее. Есть ли что нибудь такое, какъ я полагаю, что доставляло бы намъ сіи обители; или нѣтъ ничего такого? — Непремѣнно есть нѣчто. Что же такое? — Есть разные роды жизни и избранія, и ведутъ къ той или другой обители по мѣрѣ вѣры, почему и называются у насъ путями. — И такъ всѣми ли путями, или нѣкоторыми изъ нихъ дóлжно идти? — Если возможно, пусть одинъ идетъ всѣми. А если нѣтъ, то, сколько можетъ, большимъ числомъ путей. Если же и того нельзя; то нѣкоторыми. Но если и сіе невозможно, то примется въ уваженіе, какъ мнѣ по крайней мѣрѣ кажется, когда кто-нибудь и однимъ пойдетъ преимущественно. Правильно разумѣешь сіе. Посему что же, по твоему мнѣнію, означаетея словомъ, когда слышишь, что путь одинъ и притомъ тѣсенъ? — Путь одинъ относительно къ добродѣтели: потому что и она одна, хотя и дѣлится на многіе виды. Тѣсенъ же онъ по причинѣ трудовъ, и потому что для многихъ, непроходимъ, а именно для великаго числа противниковъ, для всѣхъ, когорые идутъ путемъ порока. Такъ и я думаю. — Но если сіе справедливо; то почему же, наилучшій, какъ будто уличивъ наше ученіе въ какой-то скудости, оставшіи вы всѣ прочіе пути, а стремитесь и поспѣшаете на этотъ одинъ путь, на путь, какъ вамъ представляется разума и умозрѣнія, а какъ я скажу, — пустословія и мечтательности? Да вразумитъ васъ Павелъ, который, по исчисленіи дарованій, сильно упрекаетъ за сіе говоря; еда вси апостоли? еда вси пророцы? и такъ далѣе (1 Кор. 12, 29).

Положимъ, что ты высокъ, выше самыхъ высокихъ, а если угодно, выше и облаковъ; положимъ, что ты зритель незримаго, слышатель неизреченнаго, восхищенъ какъ Илія, удостоенъ богоявленія, какъ Моисей, небесенъ какъ Павелъ. Для чего же и другихъ, не больше какъ въ одинъ день, дѣлаешь святыми, производишь въ богословы, и какъ бы вдыхаешь въ нихъ ученость, и составляешь многія сонмища неучившихся книжниковъ? Для чего опутываешь паутинными тканями тѣхъ, которые наиболѣе немощны, какъ будто это дѣло мудрое и великое? Для чего противъ вѣры возбуждаешь шершней? Для чего распложаешь противъ насъ состязателей, какъ въ древности баснословіе — гигантовъ? Для чего, сколько есть между мужами легкомысленныхъ и недостойныхъ имени мужа, собравъ всѣхъ, какъ соръ въ одну яму, и своимъ ласкательствомъ сдѣлавъ ихъ еще женоподобнѣе, построилъ ты у себя новую рабочую, и не безъ разума извлекаешь для себя пользу изъ ихъ неразумія?

Ты возражаешь и противъ сего? У тебя нѣтъ другаго занятія? Языку твоему необходимо дóлжно господствовать? Ты не можешь остановить болѣзней рожденія и не разродиться словомъ? Но много есть для тебя другихъ обильныхъ предметовъ. На нихъ обрати съ пользою недугъ сей. Рази Пиѳагорово молчаніе, Орфеевы бобы, и эту надутую поговорку новыхъ временъ: самъ сказалъ! Рази Платоновы идеи, преселенія и круговращенія нашихъ душъ, припамятованіе и вовсе непрекрасную любовь къ душѣ ради прекраснаго тѣла; рази Епикурово безбожіе, его атомы и чуждое любомудрія удовольствіе; рази Аристотелевъ немногообъемлющій Промыслъ, въ одной искусственности состоящую самостоятельность вещей, смертныя сужденія о душѣ и человѣческій взглядъ на высшія ученія; рази надменность стоиковъ, прожорство и шутовство циниковъ. Рази пустоту и полноту, и тѣ бредни, какія есть о богахъ или жертвахъ, объ идолахъ, и демонахъ, благотворныхъ и злотворныхъ, какія разглашаются о прорицалищахъ, о вызываніи боговъ и душъ, о силѣ звѣздъ.

А если ты не удостоиваешь сіе и словомъ, какъ маловажное и многократно опровергнутое, хочешь заняться своимъ предметомъ, и въ немъ ищешь пищи любочестію; то и здѣсь укажу тебѣ широкіе пути. Любомудрствуй о мірѣ или мірахъ, о веществѣ, о душѣ, о разумныхъ — добрыхъ и злыхъ природахъ, о воскресеніи, судѣ, мздовоздаяніи, Христовыхъ страданіяхъ. Касательно этого и успѣть въ своихъ изслѣдованіяхъ не безполезно, и не получить успѣха не опасно. О Богѣ же будемъ разсуждать теперь не много, но въ скоромъ времени, можетъ быть, совершеннѣе, о самомъ Христѣ, Господѣ нашемъ, Которому слава во вѣки, аминь.

Примѣчанія:
[1] Евноміане отрицали не только единосущіе, но и подобосущіе Бога Отца и Бога Сына. Сверхъ сего они учили, что можно совершенно постигнуть Бога умомъ человѣческимъ. Противъ сего послѣдняго лжеученія Евноміанъ направлено настоящее слово.
[2] Христіанскую религію.
[3] Не порабощаемся плоти.
[4] Умъ.
[5] Аріане учили о Сынѣ Божіемъ, что было, когда Его не было, и что слѣдовательно Онъ сталъ изъ не сущаго сущимъ.

Печатается по изданiю: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Григорiя Богослова, Архiепископа Константинопольскаго. Томъ I. СПб.: Издательство П. П. Сойкина, [1910.] – С. 385-391.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0