Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 29 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)

Св. Григорій родился ок. 326-328 г. въ Аріанзѣ близъ Назіанза (въ Каппадокіи), гдѣ отецъ его былъ сначала градоначальникомъ, а потомъ епископомъ (см. 1 янв.). Какъ сынъ обѣта, св. Григорій былъ посвященъ Богу съ самаго дѣтства своею благочестивою матерію Нонною, очень рано началъ обнаруживать любовь къ подвигамъ благочестія и во всю жизнь оставался дѣвственникомъ. Образованіе онъ получилъ сначала въ Неокесаріи у Амфилохія, знаменитаго учителя краснорѣчія, потомъ въ Александріи и, наконецъ, въ Аѳинахъ, гдѣ подружился со св. Василіемъ Великимъ. У свв. друзей въ Аѳинахъ была одна комната, одинъ образъ жизни; имъ были знакомы только двѣ дороги: одна — къ св. храмамъ и находящимся при нихъ наставникамъ въ словѣ Божіемъ, другая — къ училищу, гдѣ они слушали наставниковъ наукъ внѣшнихъ; улицъ, ведущихъ на зрѣлища, они не знали, считая недостойнымъ вниманія то, что не ведетъ къ добродѣтели. Въ 356 г. св. Григорій принялъ крещеніе и съ неохладѣваемою ревностію продолжалъ изучать Св. Писаніе и подвизаться въ богомысліи, постѣ и молитвѣ. Пустыня сильно привлекала къ себѣ св. Григорія, но онъ рѣшился остаться въ домѣ родителей, чтобы въ лицѣ ихъ служить обществу и въ то же время жить строгимъ аскетомъ. далѣе>>

Творенія

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)
Слово 39, на святые свѣты явленій Господнихъ.

Опять Іисусъ мой, и опять таинство, — не таинство обманчивое и неблагообразное, не таинство языческаго заблужденія и піянства (какъ называю уважаемыя язычниками таинства, и какъ, думаю, назоветъ ихъ всякій здравомыслящій); но таинство возвышенное и божественное, сообщающее намъ горнюю свѣтлость! Ибо святый день свѣтовъ, до котораго мы достигли, и который сподобились нынѣ праздновать, имѣетъ началомъ крещеніе моего Христа, истиннаго свѣта, просвѣщающаго всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9), производитъ же мое очищеніе, и вспомоществуетъ тому свѣту, который мы, въ-началѣ получивъ отъ Христа свыше, омрачили и сдѣлали слитнымъ чрезъ грѣхъ.

Итакъ внемлите Божественному гласу, который для меня, поучающаго таковымъ таинствамъ (а хорошо, если бы и для васъ!), весьма внятно вопіетъ: Азъ есмь свѣтъ міру (Іоан. 8, 12). И для сего приступите къ Нему, и просвѣтитеся, и лица ваша, ознаменованныя истиннымъ свѣтомъ, не постыдятся (Псал. 33, 6). Время возрожденія; возродимся свыше! Время возсозданія; воспріимемъ перваго Адама! Не останемся такими, каковы теперь; но содѣлаемся тѣмъ, чѣмъ были созданы. Свѣтъ во тмѣ свѣтится, то есть въ сей жизни — жизни плотской; и хотя гонитъ Его, но не объемлетъ тма (Іоан. 1, 5), то есть сопротивная сила, которая съ безстыдствомъ приступаетъ къ видимому Адаму, но приражается къ Богу, и уступаетъ побѣду; почему мы, отложивъ тму, приближимся къ свѣту, и потомъ, какъ чада совершеннаго Свѣта, содѣлаемся совершеннымъ свѣтомъ!

Видите благодать дня, видите силу таинства: не восторглись ли вы отъ земли? не явно ли вознеслись уже горѣ, подъемлемые моимъ словомъ и тайноводствомъ? И еще болѣе вознесетесь, когда Слово благоуправитъ словомъ. — Таково ли подзаконное и прикровенное какое-нибудь очищеніе, доставляющее пользу временными кропленіями и окропляющее оскверненныхъ пепломъ юнчимъ? Тайноводствуютъ ли къ чему подобному язычники? Для меня всякій обрядъ ихъ и всякое таинство есть сумасбродство, темное изобрѣтеніе демоновъ, и произведеніе жалкаго ума, которому помогло время, и которое закрыла баснь; ибо чему покланяются какъ истинному, то сами скрываютъ какъ баснословное. Если оно истинно; надлежало не баснями называть, но показать, что это не срамно. Если же оно ложно; то надобно не дивиться сему, и не держаться съ такимъ безстыдствомъ самыхъ противныхъ мнѣній объ одномъ и томъ же, уподобляясь тѣмъ, которые забавляютъ на площади дѣтей, или мужей, но въ полномъ смыслѣ потерявшихъ умъ, а не тѣмъ, которые разсуждаютъ съ мужами, имѣющими умъ и покланяющимися Слову; хотя они и презираютъ эту многоискусственную и грязную убѣдительность слова.

Здѣсь (скажу, хотя язычникамъ не понравится сіе) не рожденіе и сокрытіе Дія — Критскаго властелина; не клики, и военныя рукоплесканія и пляски Куретовъ, заглушающія голосъ плачущаго бога, чтобы не услышалъ отецъ-чадоненавистникъ; потому что опасно было плакать, какъ младенцу, кто проглощенъ былъ какъ камень. Здѣсь не искаженія Фригіянъ, не свирѣли и Корибанты, не тѣ неистовства, какія въ честь Реи, матери боговъ, совершаемы были и посвящающими и посвящаемыми (что и прилично матери такихъ боговъ). У насъ не дѣва какая-нибудь похищается, не Димитра странствуетъ, вводитъ къ себѣ какихъ-нибудь Келеевъ, Триптолемовъ и драконовъ, и то дѣйствуетъ, то страждетъ. Стыжусь выставлять на свѣтъ ночные ихъ обряды, и студныя дѣла обращать въ таинство. Это знаютъ Елевзисъ и зрители того, что предается молчанію, и дѣйствительно достойно молчанія. Здѣсь не Діонисъ, не бедро раждаетъ недоношенный плодъ какъ прежде голова произвела нѣчто другое; не богъ андрогинъ, не толпа пьяныхъ, не изнѣженное войско, не безуміе Ѳивянъ чтущихъ Діониса, не поклоненіе перуну Семелы; не блудныя таинства Афродиты, которая, какъ сами говорятъ, и рождена и чествуется срамно, не какіе-нибудь Фаллы и Иѳифаллы, гнусные и видомъ и дѣлами; не умерщвленіе чужестранцевъ у Тавровъ; не обагряющая жертвенникъ кровь Лакедемонскихъ юношей, сѣкущихъ себя бичами, и въ семъ одномъ не кстати оказывающихъ мужество, въ честь богинѣ и притомъ дѣвѣ; потому что они и нѣгу чтили и неустрашимость уважали. Куда же отнесешь приготовленіе въ снѣдь Пелопса для угощенія голодныхъ боговъ, — страннопріимство отвратителытое и безчеловѣчное? Куда отнесешь страшные и мрачные призраки Гекаты, Трофоніевы изъ-подъ земли обманы и предсказанія, или пустословіе Додонскаго дуба, или обоюдныя прорицанія Дельфійскаго треножника, или даръ предвѣдѣнія сообщающія воды Кастальскаго источника? Одного только не предсказали они, а именно, что сами приведены будутъ въ молчаніе. Здѣсь не жреческое искусство маговъ, и угадываніе будущаго по разсѣченнымъ жертвамъ; не Халдейская астрономія и наука предсказывать судьбу по дню рожденія, наука сличающая нашу участь съ движеніемъ небесныхъ свѣтилъ, которыя не могутъ знать о себѣ самихъ, чтó они такое, или чѣмъ будутъ. Здѣсь не оргіи Ѳракіянъ, отъ которыхъ, какъ говорятъ, ведетъ начало слово: τὸ ϑρησϰέυειν, то есть богослуженіе; не обряды и таинства Орфея, мудрости котораго столько дивились Еллины, что и о лирѣ его выдумали баснь, будто бы она все увлекаетъ своими звуками; не справедливыя истязанія, положенныя Миѳрою для тѣхъ, которые рѣшаются приступить къ таковымъ таинствамъ; не растерзаніе Озириса (другое бѣдствіе чтимое Египтянами); не несчастныя приключенія Изиды; не козлы почтеннѣйшіе Мендезіянъ; не ясли Аписа — тельца, лакомо откармливаемаго по простодушію жителей Мемфиса. Здѣсь не то, чѣмъ въ своихъ чествованіяхъ оскорбляютъ они Нилъ, какъ сами воспѣваютъ, плодоносный и доброкласный, измѣряющій благоденствіе жителей лактями [1]. Не буду говорить о чествованіи пресмыкающихся и гадовъ, о расточительности на срамныя дѣла, такъ что для каждаго гада были какой-нибудь особенный обрядъ и особое таинство; хотя общимъ во всѣхъ видимъ одно — злосчастное положеніе кланяющихся. И если бы имъ надлежало сдѣлаться совершенными нечестивцами, вовсе отпасть отъ славы Божіей, предавшись идоламъ, произведеніямъ искусства и дѣламъ рукъ человѣческихъ; то благоразумный не пожелалъ бы имъ ничего инаго, какъ имѣть такіе предметы чествованія, и такъ ихъ чествовать, чтобы, какъ говоритъ Апостолъ, возмездіе, еже подобаше прелести ихъ, воспріяти (Рим. 1, 27) въ томъ, что они чтутъ, не столько чествуя чтимое, сколько безчестя имъ себя, содѣлавшись мерзкими по своему заблужденію, а еще мерзостнѣйшими по ничтожности того, чему кланяются и что чтутъ, и чтобы стать безчувственнѣе самыхъ чтимыхъ предметовъ, столько превосходя ихъ безуміемъ, сколько предметы поклоненія превышаютъ ихъ ничтожностію.

Итакъ, пусть всѣмъ этимъ забавляются дѣти еллинскія и демоны, которые доводятъ ихъ до безумія, присвояя себѣ Божію честь, и дѣлятъ ихъ между собою, внушая имъ тѣ или другія срамныя мнѣнія и понятія. Ибо демоны съ того времени, какъ древомъ познанія, изъ котораго не во-время и не кстати сдѣлано употребленіе, удалены мы отъ древа жизни, стали нападать на насъ, какъ уже на слабѣйшихъ, похитивъ у насъ владычественный умъ и отворивъ дверь страстямъ. Они, будучи, или, вѣрнѣе сказать, по собственной злобѣ сдѣлавшись естествомъ завистливымъ и человѣконенавистнымъ, не потерпѣли, чтобы дольніе сподобились горняго чина, когда сами они ниспали свыше на землю, и чтобы произошло такое перемѣщеніе въ славѣ и первичныхъ природахъ. Отсюда гоненіе на тварь Божію! Отсего поруганъ образъ Божій! И поелику не разсудили мы соблюсти заповѣдь; то преданы самозаконію прельщенія. И поелику заблудились; то обезчестили себя тѣмъ самымъ, чему воздавали почтеніе. Ибо не то одно ужасно, что сотворенные на дѣла благія, чтобъ славить и хвалить Сотворшаго, и сколько возможно, подражать Богу, стали вмѣстилищемъ всякаго рода страстей, ко вреду питаемыхъ и потребляющихъ внутренняго человѣка, но и то, что боговъ сдѣлали покровителями страстямъ, чтобы грѣхъ признаваемъ былъ не только не подлежащимъ отвѣтственности, но даже божественнымъ, имѣя для себя прибѣжищемъ сильную защиту — самые предметы поклоненія.

Поелику же намъ даровано, избѣгнувъ суевѣрнаго заблужденія, придти къ истинѣ, служить Богу живому и истинному, и стать превыше твари, оставивъ за собою все, что подъ временемъ и зависитъ отъ перваго движенія: то будемъ тому поучаться, о томъ любомудрствовать, что относится къ Богу и къ Божественному.

Станемъ же любомудрствовать, начавъ съ того, съ чего начать всего лучше. Всего же лучше начать, съ чего заповѣдалъ намъ Соломонъ. Начало премудрости, говоритъ онъ, стяжати премудрость (Прит. 4, 7). Что сіе значитъ? Онъ началомъ премудрости называетъ страхъ. Ибо надобно, не съ умозрѣнія начавъ, оканчивать страхомъ (умозрѣніе необузданно, очень можетъ завести на стремнины), но, научившись начаткамъ у страха, имъ очистившись, и, такъ скажу, утончившись, восходить на высоту. Гдѣ страхъ, тамъ соблюденіе заповѣдей; гдѣ соблюденіе заповѣдей, тамъ очищеніе плоти — сего облака, омрачающаго душу и препятствующаго ей ясно видѣть Божественный лучъ; но гдѣ очищеніе, тамъ озареніе; озареніе же есть исполненіе желанія для стремящихся къ предметамъ высочайшимъ или къ Предмету Высочайшему, или къ Тому, Что выше высокаго. Посему должно сперва самому себя очистить, и потомъ уже бесѣдовать съ чистымъ: если не хотимъ потерпѣть одного съ Израилемъ, который не вынесъ славы лица Моисеева, и потому требовалъ покрывала; не хотимъ испытать и сказать съ Маноемъ, удостоеннымъ видѣнія Божія: погибли мы, жена, яко Бога видѣхомъ (Суд. 13, 22); не хотимъ подобно Петру высылать съ корабля Іисуса, какъ недостойные такого посѣщенія (а когда именую Петра, кого разумѣю? — того, кто ходилъ по водамъ); не хотимъ потерять зрѣніе подобно Павлу, до очищенія отъ гоненій вступившему въ сообщеніе съ Гонимымъ, или, лучше сказать, съ малымъ блистаніемъ великаго Свѣта; не хотимъ, прося врачевства, какъ сотникъ, изъ похвальной боязни не принимать въ домъ Врача. И изъ насъ иный, пока онъ не очищенъ, но еще сотникъ, надъ многими первенствуетъ во злѣ, и служитъ кесарю — міродержителю влекомыхъ долу, пусть скажетъ: нѣсмь достоинъ, да подъ кровъ мой внидеши (Матѳ. 8, 8). Когда же увидитъ Іисуса, и хотя малъ ростомъ духовно, подобно Закхею, взойдетъ на смоковницу, умертвивъ уды, яже на земли (Кол. 3, 5), и ставъ выше тѣла смиренія (Флп. 3, 21); тогда да пріемлетъ Слово и да услышитъ: днесь спасеніе дому сему (Лук. 19, 2), и получитъ спасеніе, и принесетъ плодъ совершеннѣйшій, прекрасно расточая и разливая, что худо собралъ какъ мытарь. Ибо то же Слово и страшно, по естеству, для недостойныхъ, и удобопріемлемо, по человѣколюбію, для пріуготовленныхъ. Таковы тѣ, которые, изгнавъ изъ душъ нечистаго и вещественнаго духа, пометя и украсивъ души свои познаніемъ, не оставили ихъ праздными и недѣятельными, чтобы ихъ (такъ какъ труднѣйшее и вожделѣннѣе) опять не заняли еще съ большимъ запасомъ семь духовъ злобы (какъ семь же считается духовъ добродѣтели), но сверхъ удаленія отъ зла упражняются и въ добродѣтели, всецѣло, или сколько можно болѣе, вселивъ въ себя Христа, чтобы лукавая сила, занявъ какую-нибудь пустоту, опять не наполнила души собою; отчего будутъ послѣдняя горша первыхъ (Матѳ. 12, 43-45); потому что и нападеніе стремительнѣе, и охранная стража безопаснѣе, и съ большимъ трудомъ одолѣвается. Когда же, всяцѣмъ храненіемъ соблюдши душу свою (Прит. 4, 23), положивъ восхожденія въ сердцѣ (Псал. 83, 6), поновивъ себѣ поля (Іер. 4, 3), и посѣявъ въ правду, какъ учатъ Соломонъ, Давидъ и Іеремія, просвѣтимъ себѣ свѣтъ вѣдѣнія (Ос. 10, 12); тогда возглаголемъ Божію премудрость, въ тайнѣ сокровенную (1 Кор. 2, 7), и возсіяемъ для другихъ. А до тѣхъ поръ будемъ очищаться и предусовершаться Словомъ, чтобы, какъ можно болѣе, облагодѣтельствовать самихъ себя, содѣлываясь богоподобными и пріемля пришедшее Слово, даже не только пріемля, но и содержа въ себѣ, и являя другимъ.

Поелику же очистили мы словомъ позорище; то полюбомудрствуемъ уже нѣсколько о праздникѣ, и составимъ общій праздникъ съ душами любопразднственными и боголюбивыми. И какъ главное въ праздникѣ — памятованіе о Богѣ, то воспомянемъ Бога. Ибо и шумъ празднующихъ (Псал. 41, 5) тамъ, гдѣ веселящихся всѣхъ жилище (Псал. 86, 7), по моему мнѣнію, не что иное есть, какъ Богъ пѣснословимый и славословимый удостоившимися тамошняго жительства. Если же настоящее слово будетъ заключать въ себѣ нѣчто изъ сказаннаго уже прежде; никто не удивляйся. Ибо стану говорить не только тоже, но и о томъ же, имѣя трепетный языкъ, и умъ, и сердце, всякій разъ, когда говорю о Богѣ, и вамъ желая того же самаго похвальнаго и блаженнаго страха. Когда же произношу слово: Богъ; вы озаряйтесь единымъ и тройственнымъ свѣтомъ — тройственнымъ въ отношеніи къ особеннымъ свойствамъ, или къ Ѵпостасямъ (если кому угодно назвать такъ), или къ Лицамъ (ни мало не будемъ препираться объ именахъ, пока слова ведутъ къ той же мысли), — единымъ же въ отношеніи къ понятію сущности, и слѣдственно Божества. Богъ раздѣляется, такъ сказать, нераздѣлимо, и сочетавается раздѣленно; потому что Божество есть Единое въ трехъ, и едино суть Три, въ Которыхъ Божество, или, точнѣе сказать, которыя суть Божество. А что касается до преизбытка и недостатковъ, то мы безъ нихъ обойдемся, не обращая ни единства въ слитность, ни раздѣленія въ отчужденіе. Да будутъ равно далеки отъ насъ и Савелліево сокращеніе и Аріево раздѣленіе; ибо то и другое въ противоположномъ смыслѣ худо, и одинаково нечестиво. Ибо для чего нужно — или злочестиво сливать Бога, или разсѣкать на неравныхъ? — Намъ единъ Богъ Отецъ, изъ Негоже вся, и единъ Господь Іисусъ Христосъ, Емже вся (1 Кор. 8, 7), и единъ Духъ Святый, въ Которомъ все. Словами: изъ Него (ἐξ οὗ), Имъ (δἰ οὗ) и въ Немъ (ἐν ὧ), не естества раздѣляемъ (иначе не переставлялись бы предлоги, или не перемѣнялся бы порядокъ именъ), но отличаемъ личныя свойства единаго и несліяннаго естества. А сіе видно изъ того, что различаемые опять сводятся во-едино, если не безъ вниманія прочтешь у того же Апостола слѣдующія слова: изъ Того, и Тѣмъ, и въ Немъ (ἐις ἀυτὸν) всяческая: Тому слава во вѣки, аминь (Рим. 11, 36). Отецъ есть Отецъ и безначаленъ; потому что ни отъ кого не имѣетъ начала. Сынъ есть Сынъ, и не безначаленъ; потому что отъ Отца. Но если начало будешь разумѣть относительно ко времени, то Сынъ и безначаленъ; потому что Творецъ временъ не подъ временемъ. Духь есть истинно Духъ Святый, происходящій отъ Отца, но не какъ Сынъ (οὐχ ὑϊϰῶς); потому что происходитъ не рожденно (γεννητῶς), но исходно (ἐϰπορευτῶς); если для ясности надобно употребить новое слово. Между тѣмъ ни Отецъ не лишенъ нерожденности, потому что родилъ; ни Сынъ — рожденія, потому что отъ Нерожденнаго (ибо какъ Имъ лишиться?); ни Духъ Святый не измѣняется или въ Отца, или въ сына, потому что исходитъ, и потому что Богъ; хотя и не такъ кажется безбожнымъ. Ибо личное свойство непреложно; иначе какъ оставалось бы личнымъ, если бы прелагалось и переносилось? Тѣ, которые нерожденность и рожденность признаютъ за естества одноименныхъ боговъ, можетъ быть и Адама и Сиѳа, изъ коихъ одинъ не отъ плоти (какъ твореніе Божіе), а другой отъ Адама и Евы, станутъ признавать чуждыми другъ другу по естеству. Итакъ, одинъ Богъ въ Трехъ, и Три едино, какъ сказали мы.

Поелику же таковы Три, или таково Единое, и надлежало, чтобы поклоненіе Богу не ограничивалось одними горними, по были и долу нѣкоторые поклонники, и все исполнилось славы Божіей (потому что все Божіе); то для сего созидается человѣкѣ, почтенный рукотвореніемъ и образомъ Божіимъ. А такъ созданнаго, когда онъ, завистію діавола, чрезъ горькое вкушеніе грѣха, несчастно удалился отъ сотворшаго его Бога, Богу не свойственно было презрѣть. Что же совершается? И какое великое о насъ таинство? — Обновляются естества, и Богъ дѣлается человѣкомъ. И восшедшій на небо небесе на востоки (Псал. 67, 34) собственной славы и свѣтлости, прославляется на западѣ нашей низости и нашего смиренія. И Сынъ Божій благоволитъ статъ и именоваться и сыномъ человѣческимъ, не измѣняя того, чѣмъ былъ (ибо сіе неизмѣняемо), но, принявъ то, чѣмъ не былъ (ибо Онъ человѣколюбивъ), чтобы Невмѣстимому сдѣлаться вмѣстимымъ, вступя въ общеніе съ нами чрезъ посредствующую плоть, какъ чрезъ завѣсу; потому что рожденному и тлѣнному естеству невозможно сносить чистаго Его Божества. Для сего соединяется несоединимое; не только Богъ съ рожденіемъ во времени, умъ съ плотію, довременное съ временемъ, неочертимое съ мѣрою, но и рожденіе съ дѣвствомъ, безчестіе съ тѣмъ, что выше всякой чести, безстрастное съ страданіемъ, безсмертное съ тлѣннымъ. Поелику изобрѣтатель грѣха мечталъ быть непобѣдимымъ, уловивъ насъ надеждою обоженія, то самъ уловляется покровомъ плоти, чтобы, приразясь какъ къ Адаму, срѣтить Бога. Такъ новый Адамъ спасъ ветхаго, и снято осужденіе съ плоти, по умерщвленіи смерти плотію!

Но Рождеству праздновали, какъ должно, и я — предначинатель праздника, и вы, и все, какъ заключающееся въ мірѣ, такъ и премірное. Со звѣздою текли мы, съ волхвами покланялись съ пастырями были озарены, съ Ангелами славословили, съ Симеономъ принимали въ объятія, и съ Анною, престарѣлой и цѣломудренной, исповѣдалися Господеви. И благодареніе Тому, Кто во своя пріиде какъ чуждый, чтобъ прославить странника!

А нынѣ другое Христово дѣяніе, и другое таинство. Не могу удержать въ себѣ удовольствія, и дѣлаюсь вдохновеннымъ. Почти какъ Іоаннъ благовѣствую; и хотя я не предтеча, однако же изъ пустыни. Христосъ просвѣщается; озаримся съ Нимъ и мы! Христосъ крещается; сойдемъ съ Нимъ, чтобы съ Нимъ и взойти! Крещается Іисусъ; это одно, или и другое надобно принять во вниманіе? Кто крещающійся? отъ кого и когда крещается? — Чистый, отъ Іоанна, и когда начинаетъ творить знаменія. Что же познаемъ изъ сего, чему научаемся? — Должно предочиститься, смиренномудрствовать, и проповѣдывать уже по усовершеніи и духовнаго и тѣлеснаго возраста. Первое нужно тѣмъ, которые приступаютъ къ крещенію небрежно и безъ приготовленія, и не обезпечиваютъ искупленія навыкомъ въ добрѣ. Ибо хотя благодать сія, какъ благодать, даетъ отпущеніе прежнихъ грѣховъ; но тогда тѣмъ паче требуется отъ насъ благоговѣніе, чтобы не возвращаться на ту же блевотину (Прит. 26, 11). Второе нужно тѣмъ, которые превозносятся противъ строителей таинствъ, если преимуществуютъ предъ ними какимъ-либо достоинствомъ. Третье нужно тѣмъ, которые смѣло полагаются на юность, и думаютъ, что всегда время учительству или предсѣдательству. Іисусъ очищается; а ты пренебрегаешь очищеніемъ? Очищается отъ Іоанна; а ты возстаешь противъ своего проповѣдника? Очищается, будучи тридцати лѣтъ; а ты, не имѣя еще бороды, учишь старцевъ, или думаешь, что можно учить, не заслуживъ уваженія ни по возрасту, ни даже, можетъ быть, по образу жизни? Потомъ является у тебя Даніилъ, тотъ и другой — юные судіи, и всѣ примѣры на языкѣ; потому что всякій, поступающій несправедливо, готовъ оправдываться. — Но что рѣдко, то не законъ для Церкви, такъ какъ одна ласточка не показываетъ весны, или одна черта не дѣлаетъ геометромъ, или одно краткое плаваніе — мореходцемъ.

Но Іоаннъ креститъ. Приходитъ Іисусъ, освящающій можетъ быть, самаго Крестителя, несомнѣнно же всего ветхаго Адама, чтобъ погребсти въ водѣ, а прежде ихъ и для нихъ освящающій Іорданъ и, какъ Самъ былъ духъ и плоть, совершающій духомъ и водою. Креститель не пріемлетъ; Іисусъ настоитъ. Азъ требую Тобою креститися (Матѳ. 3, 14), говоритъ свѣтильникъ Солнцу, гласъ — Слову, другъ — Жениху, тотъ, кто въ рожденныхъ женами выше всѣхъ (Матѳ. 11, 11), Перворожденному всея твари (Кол. 1, 5), взыгравшійся во чревѣ — Тому, Кто еще въ чревѣ принялъ поклоненіе, Предтеча и имѣющій быть Предтечею — Тому, Кто явился и имѣетъ явиться. Азъ требую Тобою креститися, присовокупи: и за тебя. Ибо Креститель зналъ, что будетъ креститься мученичествомъ, или что у Него будутъ очищены не однѣ ноги, какъ у Петра. И Ты ли грядеши ко мнѣ? И въ этомъ пророчество. Ибо Креститель зналъ, что какъ послѣ Ирода будетъ неистовствовать Пилатъ, такъ за отшедшимъ Предтечею послѣдуетъ Христосъ. Что же Іисусъ? Остави нынѣ. Въ этомъ Божіе домостроительство. Ибо Іисусъ зналъ, что вскорѣ Самъ будетъ Крестителемъ Крестителя. Что же значитъ лопата (Матѳ. 3, 12)? Очищеніе. Что — огонь? — Потребленіе маловѣснаго и горѣніе духа. Что же сѣкира? — Посѣченіе души, остающейся неуврачеванною и по обложеніи гноемъ. Что мечъ. — Разсѣченіе словомъ, посредствомъ котораго отдѣляется худшее отъ лучшаго, отлучается вѣрный отъ невѣрнаго, возбуждается сынъ противъ отца, дочь противъ матери, и невѣстка противъ свекрови, новое и недавнее противъ древняго и прикровеннаго. Что же значитъ ремень сапога (Марк. 1, 7), котораго не развязываешь ты, Креститель Іисусовъ, житель пустыни, не вкушающій пищи, новый Илія, лишшій Пророка (Матѳ. 11, 9), потому что видѣлъ Предреченнаго, посредствующій между ветхимъ и новымъ? — что значитъ онъ? — Можетъ быть ученіе о пришествіи и воплощеніи, въ которомъ и самое крайнее не удоборазрѣшимо, не только для людей плотскихъ и еще младенцевъ во Христѣ, но и для тѣхъ, которые по духу подобны Іоанну. Но восходитъ Іисусъ отъ воды, ибо возноситъ съ Собою весь міръ, и видитъ разводящіяся небеса (Марк. 1, 10) — небеса, которыя Адамъ, для себя и для потомковъ своихъ, заключилъ такъ же, какъ и рай пламеннымъ оружіемъ. И Духъ свидѣтельствуетъ о Божествѣ, потому что приходитъ къ равному; и гласъ съ небесъ, потому что съ неба Тотъ, о Комъ свидѣтельство. И духъ яко голубь, потому что чествуетъ тѣло (и оно по обоженіи Богъ), потому что тѣлесно и вмѣстѣ издалека видимый голубь обыкъ благовѣствовать прекращеніе потопа. Если же по объему и вѣсу судишь о Божествѣ — ты, мелко разсуждающій о величайшемъ, и Духъ малъ для тебя, потому что явился въ видѣ голубя; то тебѣ прилично поставить ни во что и царство небесное, потому что оно уподобляется зерну горчичному; прилично величію Іисуса предпочесть противника, потому что онъ называется горою великою (Зах. 4, 7) и левіаѳаномъ (Іов. 7, 8) [2], и царемъ всѣмъ живущимъ въ водахъ (Іов. 41, 25), а Іисусъ именуется агнцемъ (1 Петр. 1, 19), бисеромъ (Матѳ. 13, 46), каплею (Мих. 2, 11), и подобно сему.

Но поелику настоящее торжество ради Крещенія, и намъ должно злопострадать сколько-нибудь съ Тѣмъ, Кто для насъ вообразился, крестился и распятъ; то полюбомудрствуемъ нѣсколько о различіяхъ крещеній, чтобы выйти отсюда очищенными. Крестилъ Моисей; но въ водѣ; а прежде сего во облацѣ и въ мори (1 Кор. 10, 2); и сіе имѣло прообразовательный смыслъ, какъ разумѣетъ и Павелъ. Моремъ прообразовалась вода, облакомъ — Духъ, манною — хлѣбъ жизни, питіемъ — Божественное питіе. Крестилъ и Іоаннъ, уже не по-Іудейски, потому что не водою только, но и въ покаяніе (Матѳ. 3, 11); однако же не совершенно духовно, потому что не присовокупляетъ: и духомъ. Креститъ и Іисусъ; но Духомъ: въ семъ совершенство. Какъ же не Богъ Тотъ, чрезъ Котораго (осмѣлюсь сказать) и ты сдѣлаешься богомъ? Знаю и четвертое крещеніе — крещеніе мученичествомъ и кровію, которымъ крестился и Самъ Христосъ, которое гораздо достоуважительнѣе прочихъ, поколику не оскверняется новыми нечистотами. Знаю также еще и пятое — слезное, но труднѣйшее; имъ крестится измывающій на всяку нощь ложе свое и постелю слезами (Псал. 6, 7), кому возсмердѣша и раны грѣховныя (Псал. 37, 6), кто плача и сѣтуя ходитъ (Псал. 34, 14), кто подражаетъ обращенію Манассіину, смиренію помилованныхъ Ниневитянъ, кто произноситъ во храмѣ слова мытаревы, и оправдывается паче тщеславнаго фарисея, кто припадаетъ съ Хананеянкой, проситъ человѣколюбія и крошекъ — пищи самаго голоднаго пса.

Признаюсь, что человѣкъ есть существо премѣнчивое и по природѣ непостоянное; а потому съ готовностію принимаю сіе послѣднее крещеніе, покланяюсь Даровавшему оное, и сообщаю его другимъ, и милостію искупаю себѣ милость. Ибо знаю, что самъ обложенъ немощію (Евр. 5, 2), и какою мѣрою буду мѣрить, то и мнѣ возмѣрится. Но ты, что говоришь? какой даешь законъ, о новый фарисей, именемъ, а не произволеніемъ чистый, и внушающій намъ Новатовы правила, при той же немощи? Ты не принимаешь покаянія? не даешь мѣста слезамъ? не плачешь слезно? — Да не будетъ къ тебѣ таковъ и Судія! Ужели не трогаетъ тебя человѣколюбіе Іисуса, Который недуги наша пріятъ, и понесе болѣзни (Матѳ. 8, 17), Который не къ праведникамъ пришелъ, но къ грѣшникамъ, призвать ихъ на покаяніе, Который хочетъ милости, а не жертвы (Матѳ. 9, 13), прощаетъ грѣхи до семьдесятъ кратъ седмерицею (Матѳ. 18, 22)? Какъ блаженна была бы твоя высокость, если бы она была чистота, а не надменность, дающая законы неисполнимые для человѣка, и исправленіе оканчивающая отчаяніемъ! Равно худы — и отпущеніе грѣховъ не исправляющее, и осужденіе не знающее пощады; первое совершенно ослабляетъ узду, а послѣднее чрезмѣрнымъ напряженіемъ душить. Докажи мнѣ свою чистоту, и я одобрю твою жестокость. А теперь опасаюсь, не по тому ли доказываешь неисцѣльность, что самъ покрытъ весь ранами. Ужели не примешь и Давида кающагося, въ которомъ покаяніе сохранило и даръ пророческій? — или великаго Петра, который испыталъ на себѣ нѣчто человѣческое при спасительномъ страданіи? Но его принялъ Іисусъ, и троекратнымъ вопрошеніемъ и исповѣданіемъ уврачевалъ троекратное отреченіе. Ужели не примешь и крестившагося кровію (и до того прострется твое высокоуміе!), или Коринѳскаго беззаконника? Но Павелъ утвердилъ и любовь (2 Кор. 2, 8), когда увидѣлъ исправленіе, и причину представилъ, да не многою скорбію пожертъ будетъ таковый (2 Кор. 2, 7) обремененный чрезмѣрностію наказанія.

Ты не позволяешь молодымъ вдовамъ выходить замужъ, несмотря на поползновенность возраста? Но Павелъ отважился на сіе; а ты вѣрно его учитель, какъ восходившій до четвертаго неба, въ иный рай, слышавшій глаголы еще болѣе неизреченные, объявшій еще большій кругъ Евангеліемъ! «Но Павелъ дозволялъ сіе не послѣ крещенія»: какое на то доказательство? Или докажи, или не осуждай. Если же дѣло сомнительно; пусть препобѣдитъ человѣколюбіе.

Но говорятъ, что Новатъ не принималъ тѣхъ, которые пали во время гоненія. Что жъ изъ сего? Если нераскаявшихся; справедливо. И я не принимаю такихъ, которые или непреклонны, или не довольно смягчаются, и не вознаграждаютъ за худое дѣло исправленіемъ. Когда и приму; назначаю имъ приличное мѣсто. А если Новатъ не принималъ истекшихъ слезами; не стану ему подражать. И что мнѣ за законъ человѣконенавистничество Новата, который не наказывалъ любостяжанія — втораго идолослуженія, а блудъ осуждалъ такъ строго, какъ безплотный и безтѣлесный? Что скажете? Убѣждаемъ ли васъ сими словами? Станьте на одну сторону съ нами — человѣками. Возвеличимъ вмѣстѣ Господа. Никто изъ васъ, хотя бы и слишкомъ на себя надѣялся, да не дерзнетъ говорить: «не прикоснися мнѣ, яко чистъ есмь (Ис. 65, 5); и кто чистъ столько, какъ я?» Сообщите и намъ такой свѣтлости. Но мы не убѣдили? — И о васъ будемъ проливать слезы.

Итакъ сіи, если хотятъ, пусть идутъ нашимъ путемъ и Христовымъ; если же нѣть, то своимъ. Можетъ быть они будутъ тамъ крещены огнемъ — этимъ послѣднимъ крещеніемъ самымъ труднымъ и продолжительнымъ, которое поядаетъ вещество какъ сѣно, и потребляетъ легковѣсность всякаго грѣха. А мы почтимъ нынѣ Крещеніе Христово, и благочестно будемъ праздновать, не чрево пресыщая, но веселясь духовно. Какъ же насладимся? Измыйтеся, чисти будете (Ис. 1, 16). Если вы багряны отъ грѣха и не совсѣмъ кровавы, то убѣлитесь, какъ снѣгъ; если же червлены и совершенные мужи кровей, то придите по крайней мѣрѣ въ бѣлизну волны. Во всякомъ же случаѣ будьте очищены, и очищайтесь. Богъ ни чему такъ не радуется, какъ исправленію и спасенію человѣка; для сего и все слово, и всякое таинство. Да будете якоже свѣтила въ мірѣ (Флп. 2, 15) — живоносная сила для другихъ людей, и совершенными свѣтами представъ великому Свѣту, да научитесь тайнамъ тамошняго свѣтоводства, чище и яснѣе озаряемые Троицею, отъ Которой нынѣ пріяли въ малой мѣрѣ одинъ лучъ изъ единаго Божества, во Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ. Ему слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Въ устьѣ Нила былъ высѣченъ на камняхъ размѣръ, по которому замѣчалось возвышеніе воды въ Нилѣ во время разлива; а изъ сего выводимо было заключеніе о плодородіи въ Египтѣ и о благоденствіи жителей.
[2] По переводу Симмаха, у Седмидесяти и въ Славенскомъ великаго кита.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Григорія Богослова, Архіепископа Константинопольскаго. Томъ I. — СПб.: Издательство П. П. Сойкина, [1910.] — С. 532-544.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0