Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 24 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 28.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)
ПОСЛАНІЯ.

Посланіе 3, къ пресвитеру Кледонію, противъ Аполлинарія — первое.

Честнѣйшему, боголюбивѣйшему брату и сопресвитеру Кледонію Григорій желаетъ о Господѣ радоваться.

Хочу знать, чтó это за нововведеніе въ Церкви, по которому, всякому хотящему и, по Писанію, мимоходящему (Псал. 79, 13), позволительно паству, хорошо обученную, расторгать и расхищать, производя на нее нашествія украдкою, лучше же сказать, внушая ей разбойническія и странныя ученія. Если бы тѣ, которые наступаютъ на насъ нынѣ, и могли осудить насъ за что-нибудь касательно Вѣры; то имъ не надлежало отваживаться на такія дѣла, не вразумивъ насъ предварительно. Прежде надобно было или убѣдить, или захотѣть убѣдиться, если только и мы что-нибудь значимъ, какъ люди богобоязненные, потрудившіеся ради слова и сдѣлавшіе нѣчто полезное для Церкви; тогда, если бы и новое было введено, имѣли бы можетъ быть въ семъ какое-нибудь извиненіе оскорбители. Но когда вѣра наша проповѣдана письменно и не письменно, здѣсь и въ отдаленныхъ странахъ, съ опасностями и безъ опасностей; какъ одни рѣшаются на такое дѣло, а другіе молчатъ? И не то еще тяжело (хотя и сіе не легко), что они лжеученіе свое, съ помощію людей злонамѣренныхъ, вливаютъ въ умы простодушныхъ, но то, что и на насъ клевещутъ, называя единомысленными и согласными съ ними, надѣваютъ приманку на уду, и чрезъ этотъ обманъ злобно выполняютъ свою волю, и нашу простоту, по которой мы смотрѣли на нихъ, какъ на братій, а не какъ на чужихъ, обращаютъ въ пособіе своей злобѣ. И не довольно сего; но, какъ слышу, говорятъ, что они приняты Западнымъ Соборомъ, который прежде, какъ всякому извѣстно, осудилъ ихъ. Но если послѣдователи Алоллинаріевы или нынѣ приняты, или прежде были пріемлемы; то пусть докажутъ сіе, и мы успокоимся. Тогда явно будетъ, что они согласны съ правымъ ученіемъ; иначе не возможно было бы имъ сего и достигнуть. Докажутъ же, безъ сомнѣнія, или соборнымъ свиткомъ, или общительными посланіями; ибо таковъ законъ Соборовъ. Если же это одни слова и вымыселъ, изобрѣтенный ими для благовидности и для того, чтобы пріобрѣстъ вѣроятіе у народа достовѣрностію лицъ, то научи ихъ молчать, и обличи. Сіе почитаемъ приличнымъ и образу жизни и православію твоему. Да не обольщаютъ они другихъ, и сами да не обольщаются, пріемля, что человѣкъ Господень, какъ они говорятъ, лучше же сказать, Господь нашъ и Богъ, не имѣетъ ума [1]. Мы не отдѣляемъ въ Немъ человѣка отъ Божества, но учимъ, что одинъ и тотъ же — прежде не человѣкъ, но Богъ и Cынъ Единородный, предвѣчный, не имѣющій ни тѣла, ни чего-либо тѣлеснаго, а наконецъ и человѣкъ, воспріятый для нашего спасенія, подлежащій страданію по плоти, безстрастный по Божеству, ограниченный по тѣлу, не ограниченный по духу; одинъ и тотъ же — земный и небесный, видимый и умопредставляемый вмѣстимый и невмѣстимый, чтобы всецѣлымъ человѣкомъ и Богомъ возсозданъ былъ всецѣлый человѣкъ падшій подъ грѣхъ. Если кто не признаетъ Марію Богородицею; то онъ отлученъ отъ Божества. Если кто говоритъ, что Христосъ, какъ чрезъ трубу, прошелъ чрезъ Дѣву, а не образовался въ ней Божески вмѣстѣ и человѣчески, — Божески, какъ родившійся безъ мужа, человѣчески, какъ родившійся по закону чревоношенія; то и онъ также безбоженъ. Если кто говоритъ, что въ Дѣвѣ образовался человѣкъ, потомъ уступилъ мѣсто Богу; то онъ осужденъ: ибо это значитъ не рожденіе Бога признавать, но избѣгать рожденія. Если кто вводитъ двухъ сыновъ — одного отъ Бога и Отца, а другого отъ Матери, а не одного и того же; то да лишится онъ всыновленія, обѣщаннаго право вѣрующимъ. Ибо хотя два естества — Богъ и человѣкъ (какъ въ человѣкѣ душа и тѣло), но не два сына, не два Бога (какъ и здѣсь не два человѣка, хотя Павелъ (2 Кор. 4, 16) наименовалъ человѣкомъ и внѣшнее и внутреянее въ человѣкѣ). Кратко сказать: въ Cпасителѣ есть иное и иное: потому что не тождественны невидимое съ видимымъ и довременное съ тѣмъ, что подъ временемъ; но не имѣетъ въ Немъ мѣста иный и иный. Сего да не будетъ! Ибо то и другое въ сраствореніи — и Богъ вочеловѣчился, и человѣкъ обожился, или какъ ни наименовалъ бы кто сіе. Когда же говорю: иное и иное, разумѣю сіе иначе, нежели какъ дóлжно разумѣть о Троицѣ. Тамъ Иный и Иный, чтобы не слить Ѵпостасей, а не иное и иное: ибо Три Ѵпостаси по Божеству суть едино и тождественны. Если кто говоритъ, что во Христѣ Божество, какъ въ пророкѣ, благодатно дѣйствовало, а не существенно было сопряжено и сопрягается: то онъ да не будетъ имѣть въ себѣ лучшаго вдохновенія, а напротивъ того да исполнится противнаго! Если кто не покланяется Распятому; то онъ да будетъ анаѳема, и да причтется къ богоубійцамъ. Если кто говоритъ, что Христосъ сталъ совершенъ чрезъ дѣла, и что Онъ, или по крещеніи, или по воскресеніи изъ мертвыхъ, удостоенъ всыновленія (подобно какъ язычники допускаютъ боговъ сопричтенныхъ); да будетъ анаѳема: ибо то не Богъ, что получило начало, или преуспѣваетъ, или усовершается, хотя и приписывается сіе Христу (Лук. 2, 52), относительно къ постепенному проявленію. Если кто говоритъ, что теперь отложена Имъ плоть, и Божество пребываетъ обнаженнымъ отъ тѣла, а не признаетъ, что съ воспріятымъ человѣчествомъ и теперь пребываеть Онъ, и придетъ; то да не узритъ таковый славы Его пришествія! Ибо гдѣ теперь тѣло, если не съ Воспріявшимъ оное? Оно не въ солнцѣ, какъ пустословятъ Манихеи, положено, чтобы прославиться безславіемъ; оно не разлилосъ и не разложилось въ воздухѣ, какъ естество голоса и изліяніе запаха и полетъ неостанавливающейся молніи. Иначе какъ объяснить то, что Онъ былъ осязаемъ по воскресеніи (Іоан. 20, 27), и нѣкогда явится тѣмъ, которые Его прободали (Іоан. 19, 37)? Божество само по Себѣ невидимо. Но, какъ думаю, Христосъ придетъ, хотя съ тѣломъ, впрочемъ, такимъ, какимъ явился, или показался, ученикамъ на горѣ, когда Божество препобѣдило плоть. Но какъ сіе говоримъ въ отклоненіе подозрѣнія, такъ и слѣдующее пишемъ въ исправленіе нововведенія. Если кто говоритъ, что плоть сошла съ неба, а не отъ земли и не отъ насъ; да будетъ онъ анаѳема. Ибо слова Писанія: вторый человѣкъ съ небесе, и: яковъ небесный, тацы же и небесніи (1 Кор. 15, 47-48), и: никтоже взыде на небо, токмо сшедый съ небесе, Сынъ человѣческій (Іоан. 3, 13), и тому подобныя; дóлжно разумѣть сказанными по причинѣ соединенія съ небеснымъ; такъ же какъ и сказанное, что все стало Христомъ (1 Кор. 8, 6), и что Христосъ вселяется въ сердца наши (Ефес. 3, 17), относится не къ видимому, но къ умосозерцаемому въ Богѣ; потому что срастворяются какъ естества, такъ и наименованія, и переходятъ одно въ другое по закону тѣснѣйшаго соединенія. Если кто понадѣялся на человѣка не имѣющаго ума: то онъ дѣйствнтельно не имѣетъ ума, и не достоинъ быть всецѣло спасенъ; ибо невоспріятое не уврачевано; но что соединилось съ Богомъ, то и спасается. Если Адамъ палъ одною половиною; то воспріята и спасена одна половина. А если палъ всецѣлый; то со всецѣлымъ Рождшимся соединился и всецѣло спасается. Посему да не завидуютъ намъ во всесовершенномъ спасеніи, и да не приписываютъ Спасителю однихъ только костей, жилъ и облика человѣческаго. Если онъ человѣкъ не имѣющій души; то сіе говорятъ и аріане, чтобы приписать страданіе Божеству; такъ какъ что приводило въ движеніе тѣло, то и страдало. Если же Онъ человѣкъ, имѣющій душу, то, не имѣя ума, какъ могъ быть человѣкомъ? — Человѣкъ не есть животное неразумное. И необходимость потребуетъ допустить, при образѣ и покровѣ человѣческомъ, душу какого-нибудь коня, или вола, или другого животнаго неразумнаго. А таково будетъ и спасаемое. Итакъ, я обманутъ самою Истиною, и превозношусь, когда почтенъ другой. Если же Онъ человѣкъ разумный, а не лишенный ума; то да умолкнутъ безумствующіе.

Но говорятъ: «вмѣсто ума достаточно Божества». Что же мнѣ до этого ? — Божество съ одною плотію еще не человѣкъ, а также и съ одною душою, или съ плотію и душою, но безъ ума, который преимущественно отличаетъ человѣка. Итакъ, чтобы оказать мнѣ совершенное благодѣяніе, соблюди цѣлаго человѣка, и присоедини Божество.

Но говоришь: «Онъ не совмѣщалъ въ Себѣ двухъ совершенныхъ». Не совмѣщалъ, если представляешь сіе тѣлообразно. Сосудъ величиною въ одинъ медимнъ не вмѣститъ двухъ медимновъ; также мѣсто, занимаемое однимъ тѣломъ, не вмѣститъ двухъ или болѣе тѣлъ. Если же представляешь сіе, какъ мысленное и безтѣлѣсное; то смотри: и я вмѣщаю въ себѣ душу, и слово, и умъ, и Духа Святаго; и еще прежде меня міръ сей, то-есть сія совокупность видимаго и невидимаго, вмѣщалъ въ себѣ Отца и Сына и Святаго Духа. Такова природа всего умопредставляемаго, что оно не тѣлообразно и нераздѣлимо соединяется и съ подобнымъ себѣ и съ тѣлами. И многіе звуки вмѣщаются въ одномъ слухѣ, и зрѣніе многихъ помѣщается на однихъ и тѣхъ же видимыхъ предметахъ, а обоняніе — на тѣхъ же обоняемыхъ; но чувства не стѣсняются, или не вытѣсняются одно другимъ, и ощущаемые предметы не умаляются отъ множества ощущающихъ. Притомъ, какъ умъ человѣка или Ангела можно назвать совершеннымъ въ сравненіи съ Божествомъ, такъ чтобы присутствіемъ большаго вытѣснялось другое? Нельзя назвать совершеннымъ какое-нибудь освѣщеніе въ сравненіи съ солнцемъ, и небольшую влагу — въ сравненіи съ рѣкою. Возьмемъ для примѣра что-нибудь маловажное, — освѣщеніе дома и влагу земную, чтобы такимъ образомъ совмѣстились предметы большіе и совершеннѣйшіе. Ибо какъ совмѣстятъ въ себѣ двѣ совершенныя вещи, домъ — освѣщеніе и солнце, а земля — влагу и рѣку? Разсмотримъ сіе; потому что предметъ сей дѣйствительно достоинъ великаго вниманія. Развѣ не знаютъ, что совершенное относительно къ одному можетъ быть несовершеннымъ относительно къ другому, какъ напримѣръ несовершенны холмъ относительно къ горѣ, зерно горчичное относительно къ бобу или къ другому какому изъ большихъ сѣмянъ, хотя само оно и называется большимъ въ сравненіи съ сѣменами однородными; или, если угодно, Ангелъ относительно къ Богу, и человѣкъ къ Ангелу? Посему нашъ умъ есть нѣчто совершенное и владычественное, но только относительно къ душѣ и тѣлу, а не просто совершенное; относительно же къ Богу онъ есть нѣчто рабское и подчиненное, а не равновладычественное и не равночестное. И Моисей — богъ Фараону, и рабъ Божій, какъ написано (Исх. 7, 1; Числ. 12, 7). И звѣзды свѣтятъ ночь, но при солнцѣ скрываются, такъ что днемъ нельзя ихъ и замѣтить. И небольшой свѣтильникъ, поднесенный къ большему горящему костру, не исчезаетъ, и невридимъ, и неразлучимъ но все представляется однимъ костромъ; потому что препобѣждаетъ превозмогающее.

Но ты говоришь: «умъ нашъ осужденъ». — Что же плоть? развѣ не осуждена? Или отринь и плоть — по причинѣ грѣха, или допусти и умъ — ради спасенія. Если воспринято худшее, чтобъ оно освятилось воплощеніемъ; почему не быть воспринятымъ лучшему, чтобы оно освятилось вочеловѣченіемъ? Если бреніе приняло въ себя закваску и содѣлалось новымъ смѣшеніемъ; то какъ же, о мудрые, не принятъ въ себя закваску образу и не сраствориться съ Богомъ, обожившись чрезъ Божество? Присовокупимъ и слѣдующее. Если умъ, какъ грѣховный и осужденный, совершенно презрѣнъ, и потому воспринято тѣло, а умъ оставленъ; то извинительны погрѣшающіе умомъ. Ибо, по словамъ твоимъ, Божіе свидѣтельство ясно показало невозможность уврачевать его. Скажу еще болѣе: ты, превосходнѣйшій, какъ кланяющійся плоти, тогда какъ я кланяюсь человѣку, безчестишь мой умъ для того, чтобы съ плотію связать Бога, какъ будто бы ни съ чѣмъ инымъ не связуемаго, и для сего отъемлешь средостѣніе. А какъ разсуждаю я — человѣкъ нелюбомудрый и неученый? — Умъ соединяется съ умомъ, какъ съ ближайшимъ и болѣе сроднымъ, а потомъ уже съ плотію, при посредствѣ ума между Божествомъ и дебелостію.

Какую же у нихъ видимъ причину вочеловѣченія, или (какъ они говорятъ) воплощенія? Если ту, чтобы вмѣстился Богъ иначе невмѣстимый, и во плоти, какъ бы подъ завѣсою, бесѣдовалъ съ людьми; то это будетъ у нихъ одна нарядная личина и зрѣлищное лицедѣйство. Не говорю уже о томъ, что можно было иначе бесѣдовать съ нами, какъ прежде въ купинѣ огненной и въ человѣческомъ образѣ. Если же ту, чтобы разрушить осужденіе грѣха, освятивъ подобное подобнымъ; то нужны были Ему какъ плоть ради осужденной плоти, и душа ради души, такъ и умъ ради ума, который въ Адамѣ не только палъ, но, какъ говорятъ врачи о болѣзняхъ, первый былъ пораженъ. Ибо что приняло заповѣдъ, то и не соблюло заповѣди; и что не соблюло, то отважилось и на преступленіе; и что преступило, то наиболѣе имѣло нужду въ спасеніи; а что имѣло нужду въ спасеніи, то и воспринято. Слѣдовательно, воспринятъ умъ. Итакъ, сіе, противъ ихъ воли, доказано теперь съ геометрическою, какъ говорятъ они, необходимостію и строгими доводами. А ты поступаешь подобно тому, какъ если бы у человѣка, который повредилъ себѣ глазъ и потомъ повредилъ еще ногу, вылечилъ ты ногу, и глазъ оставилъ невылеченнымъ; или если бы когда живописецъ написалъ что-нибудь худо, написанное замѣнилъ ты другимъ, а живописца не тронулъ, какъ сдѣлавшаго свое дѣло. Если же вынужденные сими умозаключеніями прибѣгаютъ они къ той мысли, что Богу, и не воспринявъ ума, можно было спасти человѣка; то скажемъ: конечно, Ему можно было спасти человѣка, и не воспринявъ плоти, единымъ хотѣніемъ; такъ какъ и все прочее Онъ производитъ безъ тѣла. Посему вмѣстѣ съ умомъ отъими и плоть, чтобы тебѣ въ своемъ безуміи дойдти до совершенства.

Но они вводятся въ обманъ Писаніемъ, и потому прибѣгаютъ къ плоти, не зная образа выраженія обычнаго Писанію. Вразумимъ ихъ и въ этомъ. Что Христосъ въ Писаніи вездѣ называется человѣкомъ и Сыномъ человѣческимъ, нужно ли говорить о семъ людямъ знающимъ? Если же они отпираются на словахъ: Слово плоть бысть и вселися въ ны (Іоан. 1, 14), и на семъ основаніи обрѣзываютъ у человѣка лучшую его часть, какъ сапожники толстыя мѣста у кожъ, чтобы только слѣпить Бога съ плотію; то слѣдовало бы имъ сказать, что Богъ есть Богъ однихъ тѣлъ, а не душъ, на основаніи сказаннаго въ Писаніи: якоже далъ еси Ему власть всякія плоти (Іоан. 17, 2); и: къ Тебѣ всяка плоть пріидетъ (Псал. 64, 3); и да благословитъ всяка плоть, то есть всякій человѣкъ, имя святое Его (Псал. 144, 21); или опять надлежало бы имъ сказать, что отцы наши пришли въ Египетъ безплотными и невидимыми, — и что одна только душа Іосифова заключена была въ узы Фараономъ, также на основаніи написаннаго: въ седмидесятихъ и пяти душахъ снидоша во Египетъ (Втор. 10, 22), и: желѣзо пройде душа его (Псал. 104, 18), — тажая вещь, которая не можетъ быть связана. Тѣ, которые утверждаютъ сіе, не знаютъ, что подобныя наименованія берутся совмѣстительно, такъ что подъ частію разумѣется цѣлое. Такъ, сказано, что птенцы врановы призываютъ Бога (Псал. 146, 9), въ означеніе цѣлаго рода пернатыхъ; упоминаются Плеяди и Есперъ, и Арктуръ (Іов. 9, 9), въ означеніе всѣхъ звѣздъ и Божія о нихъ промышленія. Притомъ не иначе могла быть выражена любовь Божія къ вамъ, какъ чрезъ упоминаніе о плоти; потому что Онъ ради насъ нисшелъ и до худшаго. Ибо всякій здравомыслящій сознается, что плоть маловажнѣе души. Посему изреченіе: Слово плоть бысть, какъ мнѣ кажется, равносильно сказанному, что Онъ сдѣлался грѣхомъ (2 Кор. 5, 21) и клятвою (Гал. 3, 13), не потому, что Господь въ сіе претворился (какъ сіе возможно?), не потому, что чрезъ воспріятіе сего воспріялъ наши беззаконія и понесъ болѣзни. Итакъ, сего достаточно въ настоящемъ случаѣ, по причинѣ ясности и удобопонятности для многихъ. Ибо пишемъ сіе съ намѣреніемъ не книгу сочинить, но остановить обольщеніе. Болѣе же совершенное и пространное слово о семъ, если угодно, предлжимъ послѣ.

Нѣтъ, впрочемъ, нужды оставлять безъ вниманія то, что важнѣе сказаннаго доселѣ. О если бы отсѣчены были отъ насъ тѣ, которые возмущаютъ васъ и вводятъ новое іудейство, новое обрѣзаніе и новыя жертвы! Если это такъ; что препятствуетъ для отверженія ихъ снова родиться Христу, снова быть предану Іудою, и распяту, и погребену, и воскреснуть, чтобы исполнилось все въ прежнемъ порядкѣ, согласно съ принятымъ у эллиновъ круговращеніемъ, по которому то же движеніе звѣздъ ведетъ за собою тѣ же событія. Какое это дополненіе, по которому иное изъ совершившагося тогда имѣетъ еще мѣсто, а иное оставлено, пусть объяснятъ сіи мудрецы, хвалящіеся множествомъ книгъ. Поелику же, надмеваясь книгою своею о Троицѣ, они клевещутъ на насъ, будто бы Вѣра наша не здравая, и многихъ обольщаютъ; то необходимо нужно знать, что Аполлинарій, хотя присвоилъ Святому Духу именованіе Божества, однако же не сохранилъ у Него силы Божества. Ибо составлять Троицу изъ великаго, большаго и величайшаго, какъ бы изъ сіянія, луча и солнца (то есть изъ Духа, Сына и Отца), что ясно написано въ его книгахъ, есть такая лѣствица Божества, которая не на небо ведетъ, но низводитъ съ неба. Но мы знаемъ Бога Отца и Сына и Святаго Духа; и это не голыя именованія, которыми различается неравенство достоинствъ и силъ, но единое и то же какъ наименованіе, такъ и естество Божества, единая сущность и сила. Если же кто полагаетъ, что говоримъ сіе правильно, а между тѣмъ обвиняетъ насъ въ общеніи съ еретиками; то пусть это будетъ доказано кѣмъ-нибудь изъ нашихъ: тогда или оправдаемся, или отступимъ отъ общенія. А прежде суда небезопасно вводить новое какъ въ другомъ чемъ, такъ въ дѣлѣ столь важномъ и касающемся такихъ предметовъ.

Сіе мы уже засвидѣтельствовали и предъ Богомъ и предъ людьми, и теперь готовы засвидѣтельствовать. И будь увѣренъ, не писали бы сего нынѣ, если бы не видѣли, что Церковь раздирается и разсѣкается какъ иными чудовищными лжеученіями, такъ и нынѣшнимъ сонмищемъ суетности. Если же кто-нибудь, когда говоримъ и свидѣтельствуемъ сіе, или изъ какихъ-нибудь выгодъ, или по страху человѣческому, или по неумѣстному малодушію, или по неимѣнію Пастыря и руководителя, или по привязанности къ странностямъ и по готовности къ нововведеніямъ, презираетъ насъ, какъ недостойныхъ вниманія, обращается же къ подобнымъ людямъ и раздираетъ прекрасное тѣло Церкви; то, кто бы онъ ни былъ, понесетъ на себѣ осужденіе и дастъ отвѣтъ Богу въ день суда. Если же обширныя книги, новые псалтири, противорѣчащіе Давиду, и пріятные стихи почитаются третьимъ завѣтомъ; то и мы станемъ псалмопѣвствовать, писать много и слагать стихи: мню бо и азъ Духа Божія имѣти (1 Кор. 7, 40), если только это благодать Духа, а не человѣческое нововведеніе. Я хочу, чтобы ты засвидѣтельствовалъ сіе предъ многими, дабы не пало на насъ, что оставлено нами безъ вниманія такое зло, и по нашему нерадѣнію лукавое ученіе распространяется и усиливается.

Примѣчаніе:
[1] То-есть ума человѣческаго.

Печатается по изданію: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Григорiя Богослова, Архiепископа Константинопольскаго. Томъ II. — СПб.: Издательство П. П. Сойкина, 1910. — С. 8-15.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0