Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 23 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)
ПѢСНОПѢНІЯ ТАИНСТВЕННЫЯ.

Слово 7. О душѣ.

Душа есть Божіе дыханіе, и будучи небесною, она терпитъ смѣшеніе съ перстнымъ. Это свѣтъ, заключенный въ пещерѣ, однакожъ божественный и неугасимый. Ибо образу великаго Бога неприлично разрушиться безславно, какъ разрушаются пресмыкающіяся и неразумныя животныя, — хотя грѣхъ и усиливался содѣлать его смертнымъ.

Душа не естество истребительнаго огня; потому что пожирающему несвойственно одушевлять пожираемое. Она не естество воздуха, то выдыхаемаго, то вдыхаемаго, и никогда не остающагося въ покоѣ. Она не кровавый токъ, пробѣгающій въ тѣлѣ, даже не гармонія составныхъ частей тѣла, приводимыхъ въ единство — потому что не одно и то же естество плоти и безсмертной формы. Да и какое преимущество имѣли бы добродѣтельные предъ самыми порочными, если раствореніе стихій сдѣлало ихъ или добрыми, или худыми? Почему и у безсловесныхъ нѣтъ разумной природы, такъ какъ и у безсловесныхъ есть гармонія формы и смертной плоти? По сему ученію, тотъ и лучшій, въ комъ есть благоустройство стихій. Но такъ разсуждали въ томъ предположеніи, что одушевляющимъ дóлжно признать то, съ удаленіемъ чего и душа оставляетъ тѣло. Почему же не назовешь одушевляющимъ и пищу, безъ которой вовсе невозможно житъ смертному; такъ какъ одно питаніе укрѣпляетъ?

Знаю и другое ученіе, котораго никакъ не приму; потому что у меня не какая-нибудь общая, всѣмъ раздѣленная и по воздуху блуждающая душа. Въ противномъ случаѣ, всѣ бы и вдыхали и выдыхали одинаковую душу, и всѣ тѣ, которые живутъ на свѣтѣ, испустивъ духъ, пребывали бы въ другихъ живущихъ: потому что и естество воздуха въ разныя времена бываетъ разлито въ разныхъ вещахъ. А если душа есть нѣчто пребывающее; что она имѣла сама въ себѣ, и что составляло мой зародышъ — также живое существо въ утробѣ раждающей, если меня [1] привлекла она извнѣ? И если предположишь, что раждающая есть мать многихъ дѣтей; то долженъ вмѣнить ей въ честь то, что она издержала большее число душъ.

И то не умныхъ людей ученіе, а пустая книжная забава, будто бы душа постоянно мѣняетъ разныя тѣла, каждое сообразно прежней жизни, доброй или худой, въ награжденіе за добродѣтели, или въ нѣкоторое наказаніе за грѣхи, они то облачаютъ, то разоблачаютъ неприличную душу, какъ человѣка въ одежды; напрасно утруждая себя, вертя колесо злочестиваго Иксіона, заставляютъ ее быть то звѣремъ, то растеніемъ, то человѣкомъ, то птицею, то змѣею, то псомъ, то рыбою, а иногда тѣмъ и другимъ по два раза, если такъ оборотится колесо. Гдѣ же этому конецъ? А я никогда не видывалъ мудраго звѣря, имѣющаго даръ слова, или говорящаго тёрна. Ворóна всегда болтлива; безгласная рыба всегда плаваетъ въ соленой влагѣ. Если же, какъ говорятъ и сами изобрѣтатели сего пустого ученія, будетъ душѣ еще послѣднее воздаяніе, то она потерпитъ наказаніе или безъ плоти, — я сіе весьма удивительно, — или съ плотію, — тогда которую изъ многихъ предашь огню? Всего же непонятнѣе, какимъ образомъ послѣ того, какъ ты соединялъ меня съ многими тѣлами, и эта связь сдѣлала меня знающимъ многое, одно только избѣгло отъ моего ума, а именно: какую кожу носилъ я напередъ, какую потомъ, и во сколькихъ умиралъ; потому что мой узоналагатель не столько богатъ былъ душами, сколько — мѣшками. Или, и это было слѣдствіемъ долговременнаго скитанія, что я впалъ въ забвеніе прежней жизни?

Теперь выслушай наше превосходнѣйшее ученіе о душѣ. А мы постараемся усладить нѣсколько пѣснь, начавъ ее такъ:

Было время, когда высокое Слово Ума, слѣдуя великому Уму Отца, водрузило несуществовавшій дотолѣ міръ. Оно рекло, и совершилось все, что было Ему угодно. Но когда все это — земля, небо и море, составило міръ, нуженъ сталъ зритель Премудрости — матери всего, и благоговѣйный царь земный. Тогда Слово рекло: «пространное небо населяютъ уже чистые присноживущіе служители, непорочные умы, добрые Ангелы, пѣснословцы, неумолчно воспѣвающіе Мою славу. Но земля украшается одними неразумными животными. Потому угодно Мнѣ создать такой родъ тварей, въ которомъ бы заключалось то и другое, родъ тварей, среднихъ между смертными и безсмертными, разумнаго человѣка, который бы увесилился Моими дѣлами, былъ мудрымъ таинникомъ небеснаго, великимъ владыкою земли, новымъ Ангеломъ изъ персти, пѣснопѣвцемъ Моего могущества и Моего ума». Такъ рекло Слово, и, взявъ часть новосозданной земли, безсмертными руками составило мой образъ и удѣлило ему Своей жизни; потому что послало въ него духъ, который есть струя невидимаго Божества. Такъ изъ персти и дыханія созданъ человѣкъ — образъ Безсмертнаго; потому что въ обоихъ царствуетъ естество ума. Посему, какъ земля, привязанъ я къ здѣшней жизни, какъ частица Божественнаго, ношу на груди любовь къ жизни будущей.

Такъ сопряженъ былъ первородный человѣкъ; а въ послѣдствіи тѣло берется отъ плотей, душа же примѣшивается недовѣдомымъ образомъ, привходя со-внѣ въ перстный составъ, какъ знаетъ сіе Соединившій, Который и въ началѣ вдохнулъ ее и сопрягъ образъ Свой съ землею. А иный, пришедши на помощь моей пѣсни, смѣло и слѣдуя многимъ, присовокупитъ и слѣдующее разсужденіе. Какъ тѣло, первоначально растворенное въ насъ изъ персти, содѣлалось впослѣдствіи потокомъ человѣческихъ тѣлъ, и отъ первозданнаго корня не прекращается, въ одномъ человѣкѣ заключая другихъ: такъ и душа, вдохнутая Богомъ, съ сего времени сопривходитъ въ образуемый составъ человѣка, раждаяся вновь, изъ первоначальнаго сѣмени удѣляемая многимъ, и въ смертныхъ членахъ всегда сохраняя постоянный образъ. Посему-то душа получаетъ въ удѣлъ умное господство. Но какъ въ тонкихь трубахъ и сильное дыханіе, даже весьма искуснаго человѣка, производитъ звуки слабые и нестройные, и когда даны ему въ руки трубы широкаго размѣра, тогда изливаютъ онѣ совершеннѣйшій звукъ; такъ и душа, оказывающаяся безсильною въ немощномъ составѣ, проявляется въ составѣ укрѣпившемся, и обнаруживаетъ тогда весь умъ.

Но поелику нетлѣнный Сынъ создалъ Своего человѣка съ тѣмъ, чтобы онъ пріобрѣлъ новую славу и, измѣнивъ въ себѣ земное въ послѣдніе дни, какъ богъ, шествовалъ отсюда къ Богу; то и не предоставилъ его собственной свободѣ, и не связалъ его совершенно, но вложивъ законъ въ его природу, и напечатлѣвъ въ сердцѣ добрыя склонности, поставилъ среди вѣчно-цвѣтущаго рая, хотя въ такомъ равновѣсіи между добромъ и зломъ, что онъ могъ по собственному выбору склонитъся къ тому или другому, однако же чистымъ отъ грѣха и чуждымъ всякой двуличности. А рай, по моему разсужденію, есть небесная жизнь. Въ немъ-то поставилъ Богъ человѣка, чтобы онъ былъ неослабнымъ дѣлателемъ Божіихъ словесъ. Запретилъ же ему употребленіе одного растенія, которое было совершеннѣе другихъ, заключая въ себѣ силу къ полному различенію добра и зла. Ибо совершенное хорошо для преуспѣвшихъ, а не для начинающихъ. Послѣднимъ оно столько же обременительно, сколько совершенная пища младенцу.

Но когда, по ухищренію завистливаго человѣкоубійцы, внявъ убѣдительности женскаго слова, человѣкъ вкусилъ преждевременно сладкаго плода, и облекся въ кожаныя ризы — тяжелую плоть, и сталъ трупоносцемъ, потому что смертію Христосъ положилъ предѣлы грѣху; тогда исшелъ онъ изъ рая на землю, изъ которой былъ взятъ, и получилъ въ удѣлъ многотрудную жизнь; а къ драгоцѣнному растенію приставилъ Богъ хранителемъ Свою пламенѣющую ревность, чтобы какой Адамъ, подобно прежнему, не взошелъ внутрь преждевременно, и прежде нежели бѣжалъ пожирающей снѣди сладкаго древа, находясь еще во злѣ, не приблизился къ древу жизни. Какъ увлеченный бурными волнами мореходецъ отнесенъ назадъ, и потомъ, или отдавъ парусъ на волю легчайшему вѣянію, или съ трудомъ на веслахъ, пускается снова въ плаваніе, такъ и мы, далеко отплывшіе отъ великаго Бога, опять не безъ труда совершаемъ вожделѣнное плаваніе. И этотъ новонасажденный грѣхъ къ злочастнымъ людямъ перешелъ отъ прародителя; отсюда прозябъ колосъ.

Примѣчаніе:
[1] Душу.

Печатается по изданію: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Григорiя Богослова, Архiепископа Константинопольскаго. Томъ II. — СПб.: Издательство П. П. Сойкина, 1910. — С. 31-35.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0