Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Богословъ († ок. 390 г.)
ПѢСНОПѢНІЯ ТАИНСТВЕННЫЯ.

Слово 11. О малоцѣнности внѣшняго человѣка и о суетѣ настоящаго [1].

Кто я былъ? Кто я теперь? И чѣмъ буду по прошествіи недолгаго времени? Куда приведешь и гдѣ поставишь, Безсмертный, великую тварь, ежели есть великое между тварями? А по моему мнѣнію, мы ничего не значащія однодневныя твари и напрасно поднимаемъ высоко брови, ежели въ насъ то одно и есть, что видятъ люди, и ничего не имѣемъ мы, кромѣ гибнущей жизни.

Телецъ, едва оставилъ нѣдра раждающей, уже и скачетъ, и крѣпко сжимаетъ сладкіе сосцы, а на третьемъ году носитъ ярмо, влачитъ тяжелую колесницу и могучую выю влагаетъ въ крѣпкій навыйникъ. Пестровидный олень, едва изъ матерней утробы, и тотчасъ твердо становится на ноги подлѣ своей матери, бѣжиггъ отъ кровожадныхъ псовъ и отъ быстраго коня, скрывается въ чащахъ густого лѣса. Медвѣди, порода губительныхъ вепрей, львы, равный въ скорости вѣтру тигръ и рыси, лишь въ первый разъ завидятъ желѣзо, тотчасъ у нихъ ощетинилась шерсть, и съ яростію бросаются они на сильныхъ звѣролововъ. Недавно еще покрытый перьями птенецъ, едва оперился, и высоко надъ гнѣздомъ кружится по просторному воздуху. Золотая пчела оставила только пещеру, и вотъ строитъ себѣ противоположную обитель, и домъ наполняетъ сладкимъ плодомъ; а все это — трудъ одной весны. У всѣхъ у нихъ готовая пища, всѣмъ пиръ даетъ земля. Не разсѣкаютъ они яраго моря не пашуть земли; нѣтъ у нихъ хранилищъ, нѣтъ виночерпцевъ. И быстролетную птицу питаютъ крылья, а звѣрей дебри. Если и трудятся, то у нихъ небольшая однодневная работа. А огромный левъ, какъ слыхалъ я, растерзавъ звѣря, имъ умерщвленнаго, гнушается остатками своего пира. Притомъ сказываютъ, что онъ, поперемѣнно въ одинъ день вкушаетъ пищу, а въ другой однимъ питіемъ прохлаждаетъ жадную гортань, чтобы пріучить къ воздержности чрево. Такъ жизнь ихъ не обременена трудами. Подъ камнемъ или вѣтвями всегда готовый у нихъ домъ. Они здоровы, сильны, красивы. Когда же смиритъ болѣзнь, безпечально испускаютъ послѣднее дыханіе, не сопровождаютъ другъ друга плачевными пѣснями, и друзья не рвутъ на себѣ волосъ. Скажу еще болѣе: они безтрепетно теряютъ жизнь; и звѣрь, умирая, не боится никакого зла.

Посмотри же на жалкій человѣческій родъ; тогда и самъ скажешь съ стихотворцемъ [2]: «нѣтъ ничего немощнѣе человѣка». Я плодъ истекшаго сѣмени; съ болѣзнями родила меня матерь, и вскормленъ я съ великими и тяжкими трудами. Сперва матерь носила меня въ объятіяхъ — сладостный трудъ! а потомъ не безъ болѣзненныхъ воплей сошелъ я на землю; потомъ сталъ ходить по землѣ, какъ четвероногій, пока не поднялся на колеблющіяся ступни, поддерживаемый чужими руками. Со временемъ въ намекахъ нѣмотствующаго голоса проблеснулъ мой умъ. А потомъ уже подъ руководствомъ другихъ я выплакалъ себѣ слово. Въ двадцать лѣтъ собрался я съ силами, но прежде сего, какъ подвизавшійся на поприщѣ, встрѣтилъ много пораженій. Иное остается при мнѣ, другое для меня погибло, а надъ инымъ (да будетъ извѣстно тебѣ, душа моя!) будешь еще трудиться, проходя жизнь — это стремленіе во всемъ тебѣ противное, этотъ дикій потокъ, это волнующееся море, то здѣсь, то тамъ вскипающее отъ непрестанныхъ порывовъ вѣтра. Часто обуреваюсь собственнымъ своимъ безразсудствомъ; а оное навелъ на меня противникъ нашей жизни — демонъ.

Если вѣрно уставишь вѣсы и взвѣсишь все, что въ жизни пріятнаго, и что прискорбнаго, то одна чаша, до верха нагруженная зломъ, пойдетъ къ землѣ, а другая, напротивъ, съ благами жизни, побѣжитъ вверхъ. Война, море, воздѣлываніе земли, трудъ, разбойники, пріобрѣтеніе имущества, описи имѣній, сборщики податей, ходатаи по дѣламъ, записи, судьи, неправдивый начальникъ — все это еще дѣтскія игрушки въ многотрудной жизни. Посмотри и на пріятность жизни: пресыщеніе, обремененіе, пѣніе, смѣхи, гробъ, всегда наполненный сотлѣвшими мертвецами; брачные дары, бракъ, бракъ вторый, если расторгся прежній, прелюбодѣи, поимка прелюбодѣевъ; дѣти — тревожная скорбь; красота — невѣрная приманка; безобразіе — невинное зло; заботы о добрыхъ дѣтяхъ, печаль о худыхъ; богатство и нищета — сугубое зло, презорство, гордость — все это какъ шаръ, летающій изъ рукъ въ руки у молодыхъ людей.

Итакъ, смотря на сіе, снѣдаюсь сердцемъ, если почитаютъ лучшимъ то, въ чемъ больше зла, нежели добра. Не плачешь ли, слыша, сколько было скорбей у жившихъ до насъ? Впрочемъ, не знаю, будешь ли ты при этомъ плакать, или смѣяться. Мудрецы древности находили для себя приличнымъ и то и другое; и у одного изъ нихъ извлекало слезы, а въ другомъ возбуждало смѣхъ, что Трояне и Ахеи, другъ на друга бросаясь, бились и взаимно себя истребляли за прелюбодѣйную жену; что брань была у Куретовъ и у браннолюбивыхъ Этолянъ за свиную голову и за щетину молодого кабана; что Эаковы сыны, при всей великой славѣ, умерли, одинъ среди враговъ отъ неистовой руки, а другой отъ женолюбія; что именитъ былъ Амфитріоновъ сынъ, но и этотъ всеразящій погибъ отъ ядоносной одежды. Не избѣжали злой участи и Киры и Крезы, а равно и наши, какъ будто вчерашніе только, цари. И тебя, почитавшійся сыномъ змія, неудержимая сила — Александръ, погубило вино, когда обошелъ ты цѣлую землю! Какое преимущество между согнившими? Тотъ же прахъ, тѣ же кости — и ирой Атридъ и нищій Иръ, царь Константинъ и мой служитель; и кто злострадалъ, и кто благоденствовалъ, у всѣхъ нѣтъ ничего, кромѣ гроба.

Такова здѣшняя участь; но что же въ другой жизни? Кто скажетъ, что приноситъ неправеднымъ послѣдній день? Тамъ клокочущій пламень, ужасная тма, удалившимся отъ свѣта, червь, всегдашнее памятованіе нашихъ грѣховъ. Лучше бы тебѣ, грѣшникъ, не вступать во врата жизни, и если вступилъ, всему разрушиться наравнѣ со звѣрями, чѣмъ послѣ того, какъ терпишь здѣсь столъко скорбей, понести еще наказаніе, которое тяжелѣе всего претерпѣваемаго тобою въ здѣшней жизни! Гдѣ великая слава моего прародителя? — Погублена снѣдію. Гдѣ премудрый Соломонъ? — Покоренъ женами. Гдѣ этотъ Іуда, сопричисленный къ двѣнадцати? — За малую корысть объятъ тмою.

Молю Тебя, Царь мой Христосъ: подай, Блаженный, Твоему служителю немедленное исцѣленіе отъ золъ, преселивъ его отселѣ! Для людей одно только благо, и благо прочное, — это небесныя надежды. Ими дышу я нѣсколько; а къ прочимъ благамъ чувствую великое отвращеніе. И я готовъ предоставить существамъ однодневнымъ все то, что влачится по землѣ, отечество и чужую сторону, престолы и сопряженныя съ ними почести, близкихъ, чужихъ, благочестивыхъ, порочныхъ, откровенныхъ, скрытныхъ, смотрящихъ не завистливымъ окомъ, снѣдаемыхъ внутренно самоубійственнымъ грѣхомъ. Другимъ уступаю пріятности жизни; а самъ охотно ихъ избѣгну.

О какъ продолжительною сдѣлали жизнь эту бѣдствія! — Долго ли мнѣ сидѣть у гноища? Какъ будто всѣ блага нашей жизни заключены въ одномъ утѣшеніи — изо дня въ день то принимать въ себя, то извергать отмѣренное. Не многимъ пользуется гортань; а все прочее переходитъ въ стокъ нечистотъ. Еще зима, еще лѣто; то весна, то осень поперемѣнно; дни и ночи — двойные призраки жизни; небо, воздухъ, море — во всемъ этомъ, и что неподвижно, и что вращается, ничего для меня нѣтъ новаго, всѣмъ я пресыщенъ. Другую даруй мнѣ жизнь и другой міръ, для котораго охотно понесу всѣ тяжести трудовъ. Лучше бы мнѣ умереть, когда заключилъ Ты меня въ матернюю утробу; ибо какъ скоро началъ я жизнь, моимъ удѣломъ стали тма и слезы.

Что это за жизнь? — Воспрянувъ изъ гроба, иду къ другому гробу, и возставъ изъ могилы, буду погребенъ въ нещадномъ огнѣ. Да и это время, пока дышу, есть быстрый потокъ бѣгущей рѣки, въ которой непрестанно одно уходитъ, другое приходитъ, и ничего нѣтъ постояннаго. Здѣсь все одинъ прахъ, который закидываетъ мнѣ глаза, и я дальше и дальше отпадаю отъ Божія свѣта, ощупью, по стѣнѣ, хватаясь за то и другое, брожу внѣ великой жизни. Отважусь на одно правдивое слово: человѣкъ есть Божія игра, подобная одной изъ тѣхъ, какія видимъ въ городахъ. Сверху надѣта личина, которую сдѣлали руки; когда же она снята, каменѣю отъ стыда, явившись вдругъ инымъ. Такова вся жизнь жалкихъ смертныхъ. У нихъ на сердцѣ лежитъ мечтательная надежда, но тѣшатся ею недолго.

А я, который емлюсь за Христа, никогда не отрѣшусь отъ Него, пока связанъ узами сей перстной жизни. Во мнѣ двоякая природа. Тѣло сотворено изъ земли, потому и преклонно къ свойственной ей персти. А душа есть Божіе дыханіе, и всегда, желаетъ имѣть лучшую участь пренебесныхъ. Какъ потокъ течетъ изъ источника по ровному мѣсту, а пламенѣющій огонь знаетъ одинъ неизмѣнный путь — возноситься вверхъ: такъ и человѣкъ великъ; онъ даже Ангелъ, когда, подобно змѣѣ, совлекши съ себя пестровидную старость, восходитъ отселѣ. Торжествуйте іереи, я умеръ! И вы, злые сосѣди, не прійдете уже отъ меня въ трепетъ, какъ прежде! Вы сами себѣ заграждаете великое милосердіе присноживущаго Царя. А я, оставивъ все, имѣю одно — крестъ, свѣтлый, столпъ моей жизни. Когда же я буду восхищенъ отселѣ, и коснусь пренебесныхъ жертвъ, къ которымъ не приближается скрытное зло — зависть; тогда (если позволено сказать) и за завистливыхъ буду беззавистно молиться.

[3] Кто я? Откуда пришелъ въ жизнь? И послѣ того, какъ земля приметъ меня въ свои нѣдра, какимъ явлюсь изъ возставшаго праха? Гдѣ поставитъ меня великій Богъ? И, исхитивъ отселѣ, введетъ ли въ покойную пристань? Много путей многобѣдственной жизни, и на каждомъ встрѣчаются свои скорби; нѣтъ добра для людей, къ которому бы не примѣшивалось зло; и хорошо еще, если бы горести не составляли большей мѣры! Богатство невѣрно; престолъ — киченіе сновидца; быть въ подчиненіи тягостно; бѣдность — узы; красота — кратковременый блескъ молніи; молодость — временное воскипѣніе; сѣдина — скорбный закатъ жизни; слова летучи; слава — воздухъ; благородство — старая кровь; сила — достояніе и дикаго вепря; пресыщеніе нагло; супружество — иго; многочадіе — необходимая забота; безчадіе — болѣзнь; народныя собранія — училище пороковъ; недѣятельность разслабляетъ; художества приличны пресмыкающимся по землѣ; чужій хлѣбъ горекъ; воздѣлывать землю трудно; большая часть мореплавателей погибли; отечество — собственная яма; чужая сторона — укоризна. Смертнымъ все трудно; все здѣшнее — смѣхъ, пухъ, тѣнь, призракъ, роса, дуновеніе, перо, паръ, сонъ, волна, потокъ, слѣдъ корабля, вѣтеръ, прахъ, кругъ, вѣчно кружащійся, возобновляющій все подобное прежнему, и неподвижный и вертящійся, и разрушающійся и непремѣнный — во временахъ года, дняхъ, ночахъ, трудахъ, смертяхъ, заботахъ, забавахъ, болѣзняхъ, паденіяхъ, успѣхахъ.

И это дѣло Твоей премудрости, Родитель и Слово, что все непостоянно, чтобы мы сохраняли въ себѣ любовь къ постоянному! Все обтекъ я на крылахъ ума — и древнее, и новое; и ничего нѣтъ немощнѣе смертныхъ. Одно только прекрасно и прочно для человѣка: взявъ крестъ, преселяться отселѣ. Прекрасны слезы и воздыханія, умъ, питающійся божественными надеждами, и озареніе пренебесной Троицы, вступающей въ общеніе съ очищенными. Прекрасны отрѣшеніе отъ неразумной персти, нерастлѣніе образа, пріятаго нами отъ Бога. Прекрасно жить жизнію чуждой жизни, и, одинъ міръ промѣнявъ на другій, терпѣливо переносить всѣ горести.

Примѣчанія:
[1] Биллія стихотвореніе 14-е: О малоцѣнности внѣшняго человѣка.
[2] Гомеръ, въ Одиссеѣ 18, 130.
[3] У Биллія начинается отселѣ стихотвореніе 15, подъ заглавіемъ: О путяхъ жизни.

Печатается по изданію: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Григорiя Богослова, Архiепископа Константинопольскаго. Томъ II. — СПб.: Издательство П. П. Сойкина, 1910. — С. 45-49.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0