Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Точное изъясненіе Пѣсни пѣсней Соломона.

Предисловіе. Къ Олимпіадѣ.

И честной твоей жизни, и чистой твоей душѣ призналъ я приличнымъ тщательное изученіе Пѣсни пѣсней, съ намѣреніемъ, какъ и лично, и письменно изъясняла ты намъ, при надлежащемъ обозрѣніи книги содѣлать явнымъ сокровенное въ реченіяхъ любомудріе, здравыми понятіями очищенное отъ буквальнаго, съ перваго взгляда усматриваемаго, словозначенія. Почему охотно соглашаюсь, что заботливость твоя объ этомъ не только полезна тебѣ для твоей нравственности (ибо увѣренъ, что око души твоей чисто отъ всякой страстной и нечистой мысли, и въ сихъ Божественныхъ реченіяхъ безпрепятственно усматриваетъ безпримѣсную лѣпоту), но послужитъ даже нѣкіимъ руководствомъ для людей болѣе плотскихъ, чтобы и имъ придти въ духовное и невещественное состояніе души, къ какому ведетъ книга сія сокровенною въ ней премудростію.

Но поелику нѣкоторымъ изъ принадлежащихъ къ Церкви кажется общимъ правиломъ держаться буквы Святаго Писанія, и они не соглашаются, чтобы въ немъ на пользу нашу говорилось что-либо загадочно и намеками: то нѣобходимымъ почитаю прежде всего предъ обвиняющими насъ оправдаться въ этомъ, и именно, что не дѣлаемъ ничего несообразнаго, стараясь въ Божественномъ и богодухновенномъ Писаніи всячески уловлять полезное для насъ; такъ что, если полезно сколько-нибудь буквальное чтеніе, понимаемое въ томъ смыслѣ, въ какомъ сказано, то имѣемъ уже въ готовности требуемое: если же что сказанное съ скрытностію, загадочно и предположительно не служить къ пользѣ по ближайшему сего разумѣнію, то таковыя изреченія, какъ предписываетъ слово, обучающее насъ притчами, будемъ брать въ иномъ значеніи, разумѣя сказанное, или какъ притчу, или какъ темное слово, или какъ изреченія мудрыхъ, или какъ одну изъ загадокъ (Прит. 1, 6). И по наукѣ истолкованія, пожелаетъ ли кто назвать это примѣненіемъ рѣчи, или иносказаніемъ, или чѣмъ другимъ, не будемъ спорить объ имени, только бы держаться полезныхъ разумѣній.

Ибо и великій Апостолъ, говоря, что Законъ духовенъ есть (Рим. 7, 14), подъ именемъ Закона заключаетъ и историческія повѣствованія, такъ что все богодухновенное Писаніе для читающихъ есть Законъ не только явственными заповѣдями, но и историческими повѣствованіями, разумѣющихъ глубоко обучающій вѣдѣнію таинъ и чистому образу житія. Способомъ же толкованія пользуется Апостолъ, какимъ ему угодно, имѣя въ виду полезное; а не заботится объ имени, какое надлежить дать способу толкованія. Напротивъ того, намѣреваясь обратить исторію въ доказательство домостроительства о завѣтахъ, въ одномъ мѣстѣ говоритъ, что измѣняетъ гласъ (Гал. 4, 20); а потомъ, упомянувъ о другихъ чадахъ у Авраама, рожденныхъ ему отъ рабы и оть свободной, воззрѣніе на нихъ называеть иносказаніемъ (Гал. 4, 24); также, изложивъ нѣкоторыя историческія событія, говорить: образы прилучахуся онѣмъ: писана же быша въ наученіе наше (1 Кор. 10, 11); и еще сказавъ, что не должно заграждать устѣнъ вола молотяща, присовокупилъ, что не о волѣхъ радитъ Богъ, но насъ ради всяко написася (1 Кор. 9, 9-10); а въ другомъ мѣстѣ менѣе ясное разумѣніе и вѣдѣніе оть части называетъ зерцаломъ и гаданіемъ (1 Кор. 13, 12); и также переходъ оть тѣлеснаго къ умственному именуетъ обращеніемъ ко Господу и снятіемъ покрывала (2 Кор. 3, 16). Во всѣхъ же сихъ различныхъ способахъ и наименованіяхъ разумнаго воззрѣнія Павелъ преподаеть намъ одинъ видъ ученія, что должно не на буквѣ непремѣнно останавливаться, такъ чтобы съ перваго взгляда представляющееся значеніе сказаннаго о добродѣтельной жизни во многомъ могло вредить намъ, а, напротивъ того, переходитъ къ невещественному и умственному взгляду, такъ чтобы понятія плотскія измѣнялись по смыслу и разумѣнію послѣ того, какъ плотское значеніе сказаннаго отрясено будеть подобно праху. И посему-то говоритъ Апостолъ, что буква убиваетъ, а духъ животворитъ (2 Кор. 3, 6): такъ какъ исторія (то есть въ Писаніи), если будемъ останавливаться на голыхъ событіяхъ, во многихъ мѣстахъ представляетъ намъ примѣры недоброй жизни. Ибо, какую пользу относительно къ добродѣтели доставитъ слушателю Пророкъ Осія, рождающій чада блуженія (Ос. 1, 2), и Исаія, входящій ко пророчицѣ (Ис. 8, 3), если остановится кто на буквѣ сказаннаго?

Или сколько содѣйствовать будутъ къ доблестной жизни повѣствованія о Давндѣ, какъ прелюбодѣяніе и убійство вмѣстѣ сходятся въ одно преступленіе? Но если найдется какое-либо основаніе, показывающее неукоризненность того, что устроялось этимъ, то истиннымъ окажется тогда слово Апостола, что буква убиваетъ, такъ какъ содержитъ въ себѣ примѣры дурныхъ дѣлъ, а духъ животворитъ (2 Кор. 3, 6), потому что первоначально представляющееся и достойное охужденія понятіе прелагаеть въ значенія Божественныя.

Знаемъ же, что и Само всею тварію покланяемое Слово, когда въ человѣческомъ подобіи и видѣ при посредствѣ плоти сообщало Божественныя тайны, такъ открывало намъ смыслъ закона, что два человѣка, которыхъ свидѣтельство истинно, по слову Его, суть Онъ Самъ и Отецъ (Іоан. 8, 17-18); и поставленный на высотѣ мѣдный змій, который для народа служилъ врачевствомъ отъ смертоносныхъ угрызеній, по Его объясненію есть совершенное на крестѣ о насъ домостроительство. Да и самихъ святыхъ учениковъ Своихъ обучаетъ тонкости разумѣнія прикровенными и тайными словами, въ притчахъ, въ подобіяхъ, въ темныхъ реченіяхъ, въ сказаніяхъ, предлагаемыхъ загадочно, хотя дѣлалъ имъ истолкованіе сего наединѣ, объясняя сказанное неясно, а иногда, если не былъ понимаемъ ими смыслъ сказаннаго, порицалъ ихъ медлительность и неспособность къ уразумѣнію. Ибо, когда повелѣвалъ имъ Господь воздерживаться отъ фарисейской закваски, а они по недогадливости смотрѣли на свои сумы, въ которыхъ не принесли хлѣбнаго запаса, тогда укоряетъ, какъ не уразумѣвшихъ, что закваскою означалось ученіе. И еще, когда ученики предлагали Ему трапезу, а Господь отвѣчалъ: Азъ брашно имамъ ясти, егоже вы не вѣсте (Іоан. 4, 32), — и они предположили, что говоритъ о тѣлесной пищѣ, принесенной Ему изъ другаго мѣста, тогда толкуетъ слово Свое, что приличнымъ для Него и соотвѣтственнымъ брашномъ служитъ исполненіе спасительной воли.

И въ евангельскихъ изреченіяхъ можно набрать тысячи таковыхъ мѣсть, что въ нихъ иное представляется съ перваго взгляда, а къ иному относится смыслъ сказаннаго. Такъ, напримѣръ, разумѣть должно воду, о которой Онъ обѣтовалъ жаждущимъ, что вѣрующіе содѣлаются отъ нея источниками рѣкъ (Іоан. 7, 38); а также хлѣбъ, сходяй съ небесе (Іоан. 6, 33), храмъ разоряемый и треми денми воздвигаемый (Іоан. 2, 19), путь (Іоан. 14, 6), дверь (Іоан. 10, 7), камень, ни во что вмѣняемый зиждущими и полагаемый во главу угла (Матѳ. 21, 42), двоихъ на одрѣ единомъ (Лук. 17, 34), жерновъ мелющихъ: одну поемлемую, другую оставляемую (Матѳ. 24, 41), трупъ, орловъ (Матѳ. 24, 28), смоковницу, дѣлающуюся сочною и прозябающую вѣтви (Матѳ. 24, 32). Все сіе и подобное сему да будетъ для насъ побужденіемъ пользоваться Божественными изреченіями и испытывать ихъ, быть внимательными при чтеніи и всѣми способами изслѣдовать, не найдется ли гдѣ слово, которое выше разумѣнія, представляющагося по первому взгляду, руководящее мысль къ Божественному и безплотному. Посему-то мы увѣрены, что запрещенное для вкушенія древо — не смоковница, какъ утверждали нѣкоторые, и не другое какое изъ плодовитыхъ деревъ. Ибо, если тогда смертоносна была смоковница, то, конечно, и теперь не служила бы въ пищу. Притомъ же дознали мы изъ Владычняго изреченія, рѣшительно тому научающаго, что ничто входящее во уста не можетъ сквернить человѣка (Матѳ. 15, 11). Напротивъ того, въ законѣ ищемъ другаго какого-либо смысла, который былъ бы достоинъ величія Законодателя. И, если слышимъ, что рай есть дѣло Божія насажденія, и что среди рая насаждено древо жизни, то у Открывающаго сокровенныя тайны пытаемся дознать, какихъ растеній дѣлателемъ и насадителемъ бываетъ Отецъ, и какъ возможно въ самой срединѣ рая быть двумъ древамъ, древу спасенія и древу погибели? Ибо точная середина, какъ въ окружности круга, должна, конечно, находиться въ одномъ средоточіи. Если же по которую-либо сторону средоточія поставить другое средоточіе, то, по всей необходимости, вмѣстѣ съ средоточіемъ перемѣстится и весь кругъ, такъ что прежнее средоточіе уже не будетъ серединою. Итакъ, если рай былъ тамъ одинъ, то почему говоритъ Писаніе, что, хотя каждое изъ деревъ представлялось особо, однакоже, посрединѣ было и то, и другое, между тѣмъ, какъ смертоносному изъ нихъ странно быть Божіимъ насажденіемъ, чему учитъ то же Писаніе, утверждающее, что всѣ дѣла Божіи добра зѣло (Быт. 1, 31)? Если кто не усмотритъ въ этомъ истины при помощи любомудрія, то для неспособныхъ разсуждать покажется, что сказанное не состоятельно и баснословно. И долго было бы собирать, что найдется у каждаго изъ Пророковъ, какъ, напримѣръ, Михей говоритъ, что будетъ въ послѣдняя дни явлена гора надъ верхи горъ (Мих. 4, 1), именуетъ же горою тайну благочестія, являемую на погибель сопротивныхъ силъ.

Почему возвышенный Исаія говоритъ, что восходитъ жезлъ и цвѣтъ изъ корня (Ис. 11, 1), указывая симъ на явленіе Господа во плоти? Или какой имѣютъ смыслъ, по буквальному значенію, у великаго Давида, гора усыренная (Псал. 67, 16), или колесница тмами темъ (Псал. 67, 18), или сонмъ юнецъ, оставляемый въ юницахъ людскихъ (Псал. 67, 31), или нога, омоченная въ крови, или языки псовъ (Псал. 67, 24), или Ливанъ, на подобіе тельца, истниваемый съ кедрами (Псал. 28, 6)? И кромѣ сего можно, изъ остальнаго пророчества собравъ тысячи мѣсть, научить необходимости такого взгляда на реченія относительно къ ихъ смыслу, отвергнувъ который, какъ это нѣкоторымъ угодно, по моему мнѣнію, поступитъ всякій подобно тому, кто въ снѣдь человѣку на трапезѣ предложить хлѣбное произрастеніе, не обдѣлавъ его, не обмолотивъ колоса, не отдѣливъ на вѣялкѣ зеренъ отъ мякины, не измоловъ жита въ муку и не приготовивъ хлѣба по надлежащему способу печь хлѣбы. Посему, какъ необдѣланное произрастеніе составляетъ пищу скотовъ, а не людей; такъ иный можетъ сказать, что составляютъ пищу скорѣе неразумныхъ, нежели разумныхъ людей и богодухновенныя реченія, не пріуготовленныя болѣе тонкимъ обозрѣніемъ, и не только реченія Ветхаго Завѣта, но даже многiя и въ евангельскомъ ученiи, какъ напримѣръ: лопата, отребляющая гумно (Матѳ. 3, 12), плевы, отвѣваемые вѣтромъ, пшеница, остающаяся при ногахъ вѣющаго, огнь негасающій, добрая житница, дерево, приносящее худые плоды, утроза сѣкирою, грозно указующая на посѣченіе деревъ (Матѳ. 3, 10), камни, претворяемые въ естество человѣческое (Матѳ. 3, 9).

Сіе пусть будетъ у меня написано къ твоему благоразумію, какъ нѣкое письменное оправданіе передъ тѣми, которые поставляютъ въ законъ въ Божественныхъ реченіяхъ не искать ничего больше, кромѣ ближайшаго буквальнаго ихъ значенія. Если же и свой трудъ предать бумаге пожелали мы послѣ Оригена, усердно потрудившагося надъ этою книгою, то никто да не обвиняетъ насъ въ этомъ, имѣя въ виду Божественное изреченіе Апостола, который говоритъ: кійждо свою мзду прiиметъ по своему труду (1 Кор. 3, 8). Но сочинено это мною не напоказъ; напротивъ того, поелику многое изъ сказаннаго въ Церкви по любознательности замѣчено было нѣкоторыми изъ окружающихъ насъ, то, иное, именно все, что было связно въ ихъ замѣчаніи, взявъ у нихъ, а иное, что необходимо требовало дополненія, присовокупивъ отъ себя, составилъ я сіе толкованіе, въ видѣ бесѣдъ; въ слѣдъ за прочитаннымъ мѣстомъ предлагая обозрѣніе сказаннаго, столько употребилъ на сіе досуга, сколько въ эти дни поста дозволили время и дѣла; потому что въ продолженіи ихъ слово сіе приготовлено было нами для народнаго слышанія. Если же и продолженіе жизни и мирное состояніе даруетъ намъ Податель жизни — Богъ, то, можетъ быть, простремся и до остальнаго, потому что теперь наше слово и обозрѣніе дошли уже до половины.

Благодать Господа нашего Іисуса Христа со всѣми нами во вѣки вѣковъ! Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть третья. — М.: Типографія В. Готье, 1862. — С. 1-11. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 39.)

Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0