Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 23 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Точное изъясненіе Пѣсни пѣсней Соломона.

Бесѣда 8.

(4, 8) Гряди отъ Ливана, невѣстпо, гряди отъ Ливана, пріиди и прейди изъ начала вѣры, отъ главы Санира и Аермона, отъ оградъ львовыхъ, отъ горъ пардалеовъ. (9) Сердце наше привлекла еси, сестро Моя невѣсто, сердце наше привлекла еси единымъ отъ очію твоею, единою, монистомъ выи твоея.

Великій Апостолъ, описавшій коринѳянамъ великія видѣнія, когда, какъ говорилъ, пришелъ въ недоумѣніе объ естествѣ своемъ, тѣломъ ли оно было или мыслію, во время тайноводства въ раю, свидѣтельствуя о семъ, говоритъ: себе не у помышляю достигша, но еще въ предняя простираюся, предавая забвенію предшествовавшее (Флп. 3, 13), то есть, и послѣ онаго третіяго неба, которое позналъ онъ одинъ (потому что Моисей ничего не повѣдалъ о немъ въ книгѣ міробытія), и по неизреченномъ слышаніи таинъ рая, простирается еще къ высшему и не прекращаетъ восхожденія, пріобрѣтеннаго блага не полагая предѣломъ вожделѣнію, а симъ, какъ думаю, научая насъ, что, хотя и много всегда обрѣтается онаго блаженнаго естества благъ, однако же непрестанно пріобрѣтаемаго въ безконечное число кратъ больше то, что еще выше, и это всегда бываетъ съ причащающимся благъ, по причинѣ во всю вѣчность вѣковъ продолжающагося въ причастникахъ приращенія все большихъ и большихъ благъ. Ибо чистый сердцемъ, по нелживому слову Владыки, видитъ Бога (Матѳ. 5, 8) всегда, по мѣрѣ силы, столько пріемлетъ разумѣнія, сколько можетъ вмѣстить. Неопредѣлимое и неуловимое въ Божествѣ остается за предѣлами всякаго постиженія, потому что великолѣпію славы нѣсть конца (Псал. 144, 3), какъ свидѣтельствуетъ пророкъ. Божество всегда тождественно и всецѣло умопредставляется на одной и той же высотѣ, какъ и великій Давидъ, полагавшій благія восхожденія (Псал. 83, 6) въ сердцѣ и восходившіи всегда отъ силы въ силу (Псал. 83, 8), воззвалъ къ Богу: Ты же вышній во вѣкъ Господи (Псал. 91, 9), симъ изреченіемъ, какъ думаю, давая разумѣть, что во всю вѣчность нескончаемаго вѣка стремящійся къ Тебѣ, хотя непрестанно дѣлается большимъ и высшимъ себя самого, соразмѣрно этому всегда возрастая въ восхожденіи благъ; но Ты тотъ же Вышній, во вѣкъ пребываешь, и никогда не можетъ показаться восходящимъ вверхъ, будто бы сталъ Ты ниже для нихъ, потому что Ты всегда въ равной мѣрѣ выше и превосходнѣе силы возвышаемыхъ, Итакъ, сему-то, по нашему понятію, учитъ Апостолъ объ естествѣ неизреченныхъ благъ, говоря, что онаго блага око не познаетъ, хотя бы и непрестанно видѣло, потому что видитъ не сколько есть, но сколько можно оку вмѣстить, и ухо не слышитъ въ полной мѣрѣ означаемаго, хотя бы слухомъ и непрестанно воспринимало слово; и на сердце человѣку не входитъ, хотя бы чистый сердцемъ и видѣлъ всегда сколько можно, потому что, хотя вновь постигаемое больше всего постигнутаго прежде, однакоже оно не опредѣляеть собою искомаго, но конецъ обрѣтеннаго служитъ началомъ для восходящихъ къ обрѣтенію высшаго. И восходящій никогда не останавливается, отъ одного начала заимствуя другое начало, и начало всегда большаго не заканчивается самимъ собою, потому что пожеланіе восходящаго не останавливается на познанномъ, но душа, въ слѣдствіе другаго еще большаго пожеланія, восходя по порядку къ новому высшему, шествуетъ всегда отъ высшаго къ высшему до безпредѣльности.

Но послѣ такого разъясненія сихъ понятій время присовокупить обозрѣніе божественныхъ словъ: гряди отъ Ливана, невѣсто, гряди отъ Ливана, пріиди и прейди изъ начала вѣры, отъ главы Санира и Аермона, отъ оградъ львовыхъ, отъ горъ пардалеовъ (Пѣсн. 4, 8). Посему, что же примѣчаемъ въ этомъ? Источникъ благъ всегда привлекаеть къ Себѣ жаждущихъ, какъ въ Евангеліи говорить Сей Источникъ: аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ и піетъ (Іоан. 7, 37). Въ словахъ сихъ не положилъ Господь предѣла ни жаждѣ, ни стремленію къ Нему, ни наслажденію питіемъ, напротивъ того, не назначивъ опредѣленнаго времени въ повелѣніи, симъ самымъ подаетъ совѣтъ непрестанно и жаждать, и пить, и имѣть къ Нему стремленіе. А вкусившимъ уже и на опытѣ дознавшимъ, яко благъ Господь (Псал. 33, 9), вкушеніе сіе дѣлается какъ бы нѣкимъ убѣжденіемъ пріобщиться большаго. Посему никогда не оскудѣваетъ для восходящаго предлагаемый ему совѣтъ, привлекающій всегда къ большему. Ибо припомнимъ о побужденіи Слова, какое въ сказанномъ прежде уже неоднократно дѣлаетъ невѣстѣ: пріиди, ближняя Моя, — говоритъ Оно; и еще: пріиди, голубице Моя; и: пріиди въ покровѣ каменнѣ (Пѣсн. 2, 13-14). И другія подобныя воззванія, побуждающія и привлекающія къ вожделѣнію бóльшихъ благъ, сдѣлавъ душѣ; засвидѣтельствовавъ, что душа, восходящая къ Нему, уже во всемъ непорочна, сказавъ: вся добра еси и порока нѣсть въ тебѣ, чтобы, возгордившись симъ свидѣтельствомъ, не встрѣтила въ семъ препятствія въ восхожденіи къ большему, снова убѣдительнымъ симъ гласомъ повелѣваетъ восходить, вожделѣвая выспреннихъ благъ, и говоритъ: гряди отъ Ливана, невѣсто. А смыслъ сказаннаго таковъ: прекрасно въ предшествовавшее сему время послѣдовала ты Мнѣ, — говоритъ Слово, — и пришла за Мною къ горѣ смѵрнѣй: потому что спогреблась Мнѣ крещеніемъ въ смерть (Рим. 6, 7); сопровождала Меня и къ холму Ливанску; ибо совостала со Мною и возвысилась въ общеніи Божества, на которое указуетъ имя Ливана. Взойди же съ нихъ и на другія горы, преспѣвая и возвышаясь яснымъ вѣдѣніемъ. Посему гряди отъ Ливана, — говорить Слово (не уневѣщиваемая только, но уже невѣсто)ибо невозможно сожительствовать Мнѣ съ тѣмъ, кто смѵрною смерти не измѣненъ въ божественность Ливана. Поелику стала ты уже на этой высотѣ, то не останавливайся въ восхожденіи, какъ будто чрезъ это достигшая уже совершенства. Началомъ вѣры служить тебѣ этотъ Ливанъ, котораго пріобщилась ты воскресеніемъ, — но и началомъ въ шествіи къ высшимъ благамъ. Посему изъ сего начала, которое есть вѣра, пріиди и прейди, то есть, и теперь продолжай идти, и, непрестанно продолжая шествіе, не прекращай таковыхъ восхожденій.

Буквально же читается такъ: пріиди и прейди изъ начала вѣры, отъ главы Санира и Аермона. Симъ указуетъ Слово на тайну рожденія свыше. Ибо отсюда, какъ сказываютъ, вытекаютъ источники Іордана; за ними лежитъ эта гора, раздѣляемая на два гребня, которымъ приданы сіи имена: Саниръ и Аермонъ. Итакъ, поелику изъ сихъ источниковъ составившійся потокъ сдѣлался для насъ началомъ обоженія, то посему-то невѣста слышитъ отъ призывающаго ее къ Себѣ сіи слова: гряди отъ Ливана, изъ начала вѣры, отъ главы сихъ высотъ, откуда проистекли для тебя источники таинства, Весьма же кстати присовокупляетъ Слово упоминаніе о львахъ и леопардахъ [1] чтобы прибавленіемъ скорбнаго сдѣлать болѣе пріятнымъ наслажденіе тѣмъ, что увеселяетъ. Человѣкъ, сложивъ съ себя нѣкогда Божественный образъ, по подобію безсловесной природы измѣнился въ звѣря, по причинѣ лукавыхъ своихъ предначинаній, ставъ леопардомъ и львомъ. Ибо, кто увлеченъ львомъ, подстерегающимъ въ оградѣ, какъ говоритъ Пророкъ (Псал. 10, 30), и въ сѣти его смиренъ, тотъ, какъ скоро превозможетъ естество звѣря, преобразуется въ его природу, по сказанному: подобни имъ да будутъ творящіи я, и вси надѣющiися на ня (Псал. 113, 16). А подобно сему делается леопардомъ, кто житейскими сквернами запятналъ душу. Итакъ, поелику было время, когда въ этомъ состояніи находилось человѣчество, содержимое въ заблужденіи идолослуженіемъ, іудейскимъ обольщеніемъ и разнообразною злобою грѣшниковъ, а послѣ Іорданомъ, Смѵрною и Ливаномъ возвышено до того, что уже превыспренно шествуетъ съ Богомъ, то по сей причинѣ Слово увеличиваетъ веселіе, доставляемое настоящими благами, присовокупленіемъ описанія бывшихъ нѣкогда печалей, какія ощущала душа прежде Ливана и начала вѣры, прежде нежели познаны нами Іорданскія таинства. Какъ мирная жизнь бываетъ пріятнѣе послѣ войны, услаждаемая грустными разсказами, и какъ благо здравія болѣе услаждаетъ чувствилища нашего тѣла, если природа изъ какаго-либо болѣзненнаго состоянія снова приходитъ сама въ себя, такъ добрый Женихъ, устрояя, чтобы блага веселія для приходящей къ Нему души получили большую силу и стали многочисленнѣе, не только показываетъ невѣстѣ ея красоту, но и напоминаетъ въ словѣ о страшномъ звѣриномъ видѣ, чтобы тѣмъ паче услаждалась настоящими добротами, дознавъ по сравненію, изъ чего и во что она измѣнена. А можетъ быть, что этимъ и другое нѣкое благо промыслительно уготовляется невѣстѣ. Поелику Слову угодно, чтобы мы, по природъ перемѣнчивые, своею перемѣнчивостію не увлекались въ зло, а напротивъ того, при непрестанномъ возрастаніи въ лучшемъ, измѣняемость сію обращали въ содѣйствіе себѣ при восхожденіи къ высшему, такъ чтобы по измѣняемости природы нашей преспѣвать намъ въ неизмѣняемости во зло, то по сему самому Слово, какъ бы наставникомъ и стражемъ какимъ для устраненія насъ оть худыхъ дѣлъ, придало намъ памятованіе объ обладавшихъ нѣкогда нами звѣряхъ, чтобы съ отвращеніемъ отъ худшаго преспѣвали мы неуклонностію и неизмѣнностію въ добрѣ, не останавливаясь при обращеніи къ лучшему, и не обращаясь къ злу. Посему-то Женихъ повелѣваетъ невѣстѣ придти отъ Ливана, напоминаетъ ей объ оградѣ львовъ, въ которой водворялась, и описываетъ въ словъ горы леопардовъ, на которыхъ пребывала, когда питалась вмѣстѣ съ звѣрями.

Но поелику гласъ Слова всегда есть гласъ силы, то, какъ при твореніи свѣтъ возсіялъ вмѣстѣ съ повелѣніемъ, также съ изреченіемъ повелѣнія составилась вмѣстѣ твердь, и подобно и прочая вся тварь появилась вмѣстѣ съ творческимъ Словомъ, такъ и нынѣ, когда Слово душѣ, соделавшейся лучшею, повелѣло придти къ Нему, душа, приведенная въ силу повелѣніемъ, немедленно дѣлается благоугодною Жениху, — претворившись въ Божественную, и отъ славы, въ какой была, добрымъ измѣненіемъ преобразившись въ высшую славу, такъ что дѣлается чудомъ для лика окружающихъ Жениха Ангеловъ; и всѣ благоговѣйно обращаютъ къ ней гласъ удивленія: сердце наше привлекла еси, сестро наша невѣсто (Пѣсн. 4, 9). Ибо черта безстрастія, одинаково сіяющая и въ ней, и въ Ангелахъ, въ родство и братство съ безплотными вводитъ и ее, еще во плоти преуспѣвшую въ безстрастіи. Посему-то говорятъ ей: сердце наше привлекла еси, сестро наша невѣсто. Тѣмъ и другимъ именемъ величаемая въ собственномъ смыслѣ, ты сестра наша по безстрастному сродству, и невѣста по союзу съ Словомъ. Означаемое же словами: привлекла еси сердце, какъ думаемъ, таково же, какъ и выражаемое словомъ: ты одушевила. Друзья Жениховы какъ бы такъ говорятъ невѣстѣ: ты вложила въ насъ сердце. Но для ясности, чтобы сказанное сдѣлалось для насъ еще болѣе понятнымъ, въ помощники къ истолкованію сихъ тайнъ возмемъ Божественнаго Апостола. Ибо въ одномъ мѣстѣ словесъ своихъ, пиша къ ефесеямъ, когда изображалъ великое домостроительство совершеннаго для насъ Богоявленія во плоти, говоритъ онъ, что не человѣческій только родъ наученъ былъ Божественнымъ сей благодати тайнамъ, но и Началамъ, и Властямъ небеснымъ содѣлана извѣстною многоразличная премудрость Божія, явленная домостроительствомъ Христовымъ у человѣковъ. Буквально же мѣсто сіе читается такъ: да скажется Началомъ и Властемъ на небесныхъ Церковію многоразличная премудрость Божія: по предложенію вѣкъ, еже сотвори о Христѣ Iисусѣ Господѣ нашемъ, о Немже имамы дерзновеніе и приведеніе въ надѣяніи вѣрою Его (Ефес. 3, 10-12). Ибо, дѣйствительно Церковію сказуется премірнымъ Силамъ многоразличная премудрость Божія, совершающая великія чудеса чрезъ противоположное. Какъ произошла жизнь отъ смерти, правда отъ грѣха, благословеніе отъ клятвы, слава отъ безчестія и сила отъ немощи? Въ предшествовавшія сему времена премірныя силы знали единую простую, единовидную Божію премудрость, сообразно съ естествомъ творящую чудеса. И никакого разнообразія не было въ видимомъ ими въ томъ, что естество Божіе есть сила, со властію совершаетъ всякую тварь, единымъ движеніемъ воли приводя въ бытіе естество существъ, и, что только истекаетъ изъ источника добротъ, творитъ добра зѣло (Быт. 1, 31). Многоразличному же сему виду премудрости, состоящей изъ соплетенія противоположностей, нынѣ ясно научены они Церковію, научены, почему Слово дѣлается плотію, почему жизнь входитъ въ общеніе съ смертію, почему собственною Своею язвою исцѣляетъ нашу язву, почему немощію Креста препобѣждаетъ силу сопротивника, почему невидимое является во плоти, какъ искупаетъ плѣнныхъ, Самъ будучи купцемъ, и Самъ служа платою за покупку; потому что Себя Самого отдалъ за насъ въ искупительную цѣну смерти; какъ и смерти предается, и жизни не оставляетъ, какъ и рабству пріобщается и пребываетъ Царемъ. Ибо всѣ сіи и подобныя симъ, подлинно разнообразныя и не простыя дѣла премудрости, отъ Церкви дознавъ друзья Жениховы, привлечены были сердцемъ, уразумѣвъ въ таинствѣ другую отличительную черту Божіей премудрости. И если не смѣло будетъ сказать, и они, съ помощію невѣсты увидѣвъ красоту Жениха, удивились, можетъ быть, тому, что для всѣхъ существъ невидимо и непостижимо. Ибо Тотъ, Кого никтоже нигдѣже видѣ (1 Іоан. 4, 12), какъ говоритъ Іоаннъ, ниже видѣти кто можетъ (1 Тим. 6, 16), какъ свидѣтельствуетъ Павелъ, содѣлалъ Церковь тѣломъ Своимъ и пріумноженіемъ спасаемыхъ созидаетъ ее въ любви, дондеже достигнемъ вси въ мужа совершенна, въ мѣру возраста исполненія Христова (Ефес. 4, 13). Посему, если Церковь есть тѣло Христа, а Христосъ — Глава тѣлу, и по Своимъ отличительнымъ чертамъ образуетъ лице Церкви, то, можеть быть, друзья Жениховы, съ помощію одного усматривая другое, привлеклись сердцемъ, потому что въ Церкви яснѣе видятъ Невидимаго. Какъ тѣ, которые не въ состояніи видѣть самый кругъ солнца, смотрятъ на него при помощи луча отъ воды, такъ и они: какъ въ чистое зеркало смотря въ лице Церкви, видятъ Солнце правды, уразумѣваемое по видимому ими.

По сей-то причинѣ неоднократно друзьями сказано невѣстѣ: сердце наше привлекла еси, то есть, вложила ты въ насъ собою нѣкую душу и смыслъ къ уразумѣнію свѣта, но и снова произносятъ они то же слово, повтореніемъ придавая достовѣрность сказанному. Ибо, то же повторяя, говорятъ: сердце наше привлекла еси единымъ отъ очію твоею (Пѣсн. 4, .9), то есть, сіе всего болѣе произвело въ друзьяхъ чудное расположеніе къ невѣстѣ. Поелику зрительная дѣятельность души двояка: одна усматриваетъ истину, а другая блуждаетъ вкругъ суетнаго, то, такъ какъ чистое око невѣсты отверсто на одно естество добра, другое же ея око, безъ сомнѣнія, остается бездѣйственнымъ, посему самому друзья восписують хвалу единому оку, которымъ однимъ созерцаетъ Единаго, разумѣю онаго Единаго, въ непремѣнномъ и вѣчномъ естествѣ сообъемлемаго, истиннаго Отца, Единороднаго Сына и Святаго Духа. Ибо въ подлинномъ смыслѣ едино созерцаемое въ единомъ естествѣ, такъ что различіе по ѵпостасямъ не производитъ никакого отдѣленія или отчужденія. Между тѣмъ какъ иные разными очами, во вредъ себъ изощренными до того, что видятъ несуществующее, въ представленіяхъ извращенныхъ очей единое дѣлятъ на многія естества. Таковы, такъ называемые, многовидящіе, которые, потому, что имѣютъ въ виду многое, ничего не видятъ. И всѣ тѣ, которые, хотя теперь и взираютъ на Бога, но снова вводятся въ заблужденіе вещественными представленіями, недостойны хвалы ангельской, какъ безумно представляющіе себѣ не существующее. А кто острозрителенъ для одного Божества, тотъ слѣпъ для всего инаго, на что только обращены взоры многихъ. Посему невеста единымъ окомъ творитъ чудо для друзей. Какъ слѣпъ многоочитый, который многими очами смотритъ на суетное, такъ острозрителенъ и прозорливъ, кто однимъ душевнымъ окомъ смотритъ на одно — на доброе.

Кто же сія единая, или что значитъ монистъ выи невѣстиной, не трудно заключить по изъслѣдованному, хотя чтеніе и кажется нѣсколько неяснымъ по связи рѣчи. Ибо Писаніе говоритъ такъ: сердце наше привлекла еси единымъ отъ очію твоею, единою, монистомъ выи твоея (Пѣсн. 4, 9), такъ что слово единою соотвѣтствуетъ выраженію единымъ отъ очію твоею, потому что разумѣемъ оное съ дополненіемъ: единою душею. Ибо много бываетъ душъ въ каждомъ изъ людей невѣжественныхъ, въ которыхъ страсти, по причинѣ обладанія ими, занимаютъ мѣсто души, отличительное ея свойство превращая въ печаль, удовольствіе, раздражительность, боязнь, робость, дерзость. О той же, которая обращена къ Слову въ единообразіи добродѣтельной жизни, свидѣтельствуется, что живетъ одною душею. Посему рѣчь должна быть раздѣлена такъ, что слово: единою по понятію соединено съ предыдущимъ, и, по нашему разумѣнію, значитъ или единою душею, или единою настроенностію духа, а слѣдующее за симъ выраженіе: монистомъ выи твоея имѣетъ другій смыслъ. Почему иный, цѣлую рѣчь прелагая въ болѣе ясную, могъ бы сказать: и око у тебя одно, потому что на одно взираетъ, и душа одна, потому что не дѣлится на разныя расположенія, имѣетъ совершенство и положеніе выи Твоей, подъявшей на Себя Божественное иго. Посему, въ монистѣ выи твоея видимъ иго Христово, а въ расположеніи къ дѣйствительно доброму — одно око и одну душу. И по этому сознаемся, что привлекла ты сердце наше чудесами своими, показывая одно око и одну душу монистомъ выи твоея. Монистъ же выи невѣстиной, какъ сказано, есть иго.

Итакъ, вотъ похвала Ангеловъ, какую воздали они красотѣ невѣсты; ибо понимаемъ такъ, что друзья Жениховы суть Ангелы. А чтобы не подумалъ кто, будто бы похвала ихъ безразсудна и погрѣшительна, сужденіе друзей о красотѣ невѣсты подтверждаетъ Слово Своимъ приговоромъ, и въ засвидѣтельствованіе красоты Само присовокупляетъ еще большія чудеса, описывая въ рѣчи своей красоту видимую въ самыхъ членахъ, каковую, дастъ Богъ, и представимъ въ послѣдующемъ, если при содѣйствіи свыше достанетъ у насъ силы къ уразумѣнію таинъ, къ познанію красоты Церкви и къ похвалѣ славы благодати Божіей о Христѣ Іисусѣ. Ему подобаетъ всякая слава во вѣки! Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Или пардалахъ.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть третья. — М.: Типографія В. Готье, 1862. — С. 211-225. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 39.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0