Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 24 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Точное изъясненіе Пѣсни пѣсней Соломона.

Бесѣда 10.

(4, 16) Востани, сѣвере, и гряди, юже, и повѣй въ вертоградѣ моемъ, и да потекутъ ароматы моя. (5, 1) Да снидетъ братъ мой въ вертоградъ свой, и да ястъ плодъ овощій своихъ. Внидохъ въ вертоградъ мой, сестро моя невѣсто, объимахъ смирну мою со ароматами моими, ядохъ хлѣбъ мой съ медомъ моимъ, пихъ вино мое съ млекомъ моимъ; ядите, ближніи мои, и пійте, и упiйтеся, братія. (2) Азъ сплю, а сердце мое бдитъ.

Поелику предстоящее намъ теперь обозрѣніе Божественныхъ реченій, слѣдующихъ по порядку въ Пѣсни пѣсней, содержитъ въ себъ нѣкоторыя понятія, трудно постигаемыя и по неясности покрытыя тайною, то настоитъ для насъ потребность въ большей внимательности, лучше же сказать, въ большемъ содѣйствіи молитвъ и путеводительствѣ Святаго Духа, чтобы намъ въ изумленіи отъ сихъ высокихъ чудесъ не потерпѣть того же, что обыкновенно бываетъ съ нами, когда смотримъ на звѣзды, потому что и ихъ красотѣ дивясь издали, не можемъ придумать никакого способа къ познанію ихъ сотворенія, напротивъ того, по причинѣ красоты ихъ, наслажденіемъ служитъ для насъ пребывать въ удивленіи видимому. Ибо подлинно нѣкіими звѣздами представляются и эти лучи, и осіянія Божественныхъ сихъ словесъ, блистательнѣйшія и превосходнѣйшія душевныхъ очей, по высотѣ небеснѣй отъ земли, какъ говоритъ Пророкъ (Псал. 102, 11). А если и съ нашею душею произойдетъ то же, чтó слышимъ объ Иліи, и мысль наша, восхищенная на огненной колесницѣ, ставъ превыспреннею, преложится къ небеснымъ красотамъ (Святымъ же Духомъ будемъ представлять себѣ тотъ огонь, котораго Господь приходилъ воврещи на землю (Лук. 12, 49), удѣляемый ученикамъ въ видѣ языковъ), то и для насъ небезнадежнымъ сдѣлается приблизиться къ симъ звѣздамъ, разумѣю Божественныя понятія, которыя посредствомъ небесныхъ и духовныхъ словесъ осіяваютъ наши души. Ибо воззри душевнымъ окомъ, тебѣ говорю, слушатель, бывшимъ отъ Господа патріарху словомъ, воззри на небо сіе (Быт. 15, 5) и разсмотри звѣзды, если можешь измѣрить высоту самыхъ понятій. Обрати вниманіе на власть царицы, изъ повелѣній ея уразумѣвъ ея владычество; какое самодержавное полномочіе открывается въ томъ, чтó говоритъ; не моленіемъ успѣваетъ въ томъ, чего хочетъ, но по неложному слову Обѣтовавшаго, Который говоритъ, что вѣрный и мудрый строитель дѣлается господиномъ надъ всѣмъ имѣніемъ у Владыки (Лук. 12, 42-44). Пріявъ сію власть, невѣста царски въ угодность себѣ располагаетъ двумя вѣтрами, повелительно удаляя отъ себя вѣтеръ сѣверный, и благосклонно призывая южный, и побуждая скорѣе придти къ ней. Буквально же читается такъ: востани, сѣвере, и гряди, юже (Пѣсн. 4, 16).

Сродное нѣчто съ сказаннымъ найдется, можетъ быть, въ словахъ сотника, которымъ подивился Самъ Богъ Слово, какъ повѣствуетъ Евангелистъ, говоря: слышавъ же Іисусъ, удивися (Матѳ. 8, 10) и слова сотника предпочелъ вѣрѣ Израиля. Ибо кажется мнѣ, что Господь въ отношеніи къ вѣрѣ дѣлаетъ сравненіе сотника не съ народомъ Израильскимъ, но съ тѣмъ самымъ Израилемъ, который въ борьбѣ съ сопротивникомъ и при вспомоществованіи Божіемъ едва избѣжалъ паденія, оставшись несовершенно невредимымъ отъ противоборца, потому что получилъ болѣзнь стегна (Быт. 32, 24). А этотъ сотникъ, о которомъ теперь рѣчь, съ царственнымъ нѣкіимъ могуществомъ властно отсылая, чтó ему чуждо, приближаетъ къ себѣ, чтó ему угодно. И по моему мнѣнію, мужъ сей заслужилъ удивленіе преимущественно тѣмъ, что говоритъ о себѣ, какъ изъ подчиненныхъ ему воиновъ съ полною властію отсылаетъ отъ себя, кого хочетъ, и призываетъ къ себѣ, кого угодно, и назначаетъ рабу надлежащее ему служеніе. И при этомъ видно нѣкое любомудріе въ словахъ сотника: отосланнаго однажды не возвращаетъ уже онъ къ себѣ, но, какъ скоро уходитъ отосланный, вмѣсто него приближаетъ къ себѣ другаго. Ибо, сказавъ это: иди, и идетъ (Матѳ. 8, 9), продолжаетъ, что призываетъ другаго, а не отосланнаго; и симъ, думаю, Слово учитъ такому положенію, что взаимно противоположнымъ между собою не естественно въ одномъ и томъ же обращаться другъ съ другомъ, потому что никакого нѣтъ общенія свѣту ко тмѣ, говоритъ Апостолъ (2 Кор. 6, 14); напротивъ того, по всей необходимости, по удаленіи тмы видимъ вмѣсто нея свѣтъ, и по искорененіи порока на его мѣсто вводится добродѣтель; а по преуспѣяніи въ этомъ мудрованіе плоти не востаетъ уже противъ духа и не можетъ востать, потому что умерщвлена его сила противиться, но дѣлается готовымъ ко всякому надлежащему служенію, пребывая благопокорнымъ и послушнымъ владычеству духа. Ибо когда прогнанъ воитель — защитникъ порока, а на мѣсто его вошелъ ратоборецъ добродѣтели, облекшійся въ броню правды и вооруженный мечемъ духовнымъ, оградившійся защитительнымъ вооруженіемъ — шлемомъ спасенія, щитомъ вѣры, имѣющій на себѣ всякое духовное вооруженіе (Ефес. 6, 14-17), тогда рабъ — тѣло боится своего господина и съ готовностію принимаетъ повелѣнія преобладающаго, по которымъ при служеніи тѣла преспѣваетъ добродѣтель. Ибо на сіе указываеть слово сотника: глаголю рабу моему: сотвори сіе, и сотворитъ (Матѳ. 8, 9).

Но послушаемъ царицу, почему гонитъ отъ себя сѣверный вѣтръ, дуновеніе его обращая назадъ. Ибо не успокоиться ему приказываетъ, какъ Господь при волненіи моря велѣлъ бурѣ быть въ безмолвіи и волнамъ молчать (Марк. 4, 39), но, чтобы безпрепятственно могъ дуть вѣтръ южный, когда никакое противное дуновеніе не задержитъ его стремленія, повелѣваетъ сѣверному вѣтру удалиться и бѣжать, говоря: востани. Какая же причина удаленія сего вѣтра? Сѣверъ жестокъ вѣтръ, — говоритъ на это приточное слово, — именемъ же пріятенъ нарицается (Прит. 27, 16). Но сѣверъ ни для кого не съ правой стороны, развѣ у кого востокъ сзади, и кому путь на западъ. Безъ сомнѣнія же разумѣешь загадочный смыслъ сказуемаго, что отступившій отъ востока (а востокомъ въ пророчествѣ именуется Христосъ), и идущій на запады свѣта, гдѣ владычество тьмы, съ правой у себя руки имѣетъ сѣверный вѣтръ, снабжающій его дурными напутствіями, съ которыми совершается путь въ тьму. Такъ распутный справа у себя находитъ сѣверный вѣтръ, дующій вмѣстѣ съ страстью безчестія. Такъ у любостяжателя правымъ бываетъ этотъ вѣтръ лукавства, когда, подобно какому-то песку или праху, собираетъ ему питающее любостяжательность. Такъ, оказывая свое содѣйствіе каждому прегрѣшенію, онъ пріятенъ бываетъ, кому можетъ стать пріятнымъ, будучи жестокъ по природѣ, но жестокость свою прикрывая удовольствіями. Посему гонитъ сѣверный вѣтръ изъ подъ своего начальства та, которая, облекшись властію надъ страстями, говоритъ: востани, сѣвере. А что этимъ именемъ означается сопротивная сила, это ясно будетъ для всякаго уразумѣвшаго естество видимаго. Ибо кто не знаетъ о движеніи солнца, что оно, совершая теченіе съ востока по югу, склоняется къ западу? А поелику поверхность земли шарообразна, какъ говорятъ уразумѣвшіе подобное сему, то, будучи освѣщена солнцемъ въ одной части, по всей необходимости покрывается тьмою въ части противоположной, затѣняемая преградою того, что въ серединѣ. Итакъ, поелику оное мѣсто всегда пребываетъ неосвѣщеннымъ и холоднымъ, не будучи ни осіяваемо, ни согрѣваемо солнечными лучами, то посему князя власти темныя, который нѣжное естество души, подобно водѣ, приводя въ оцѣпенѣніе, окаменяетъ и дѣлаетъ жестокимъ, Слово называетъ и сѣвернымъ вѣтромъ, и жестокимъ, дѣлателемъ угрюмой зимы, разумѣю ту зиму, въ которую Евангеліе называетъ невозможнымъ бѣгство отъ опасностей (Матѳ. 24, 20), потому что во время ея увядаетъ красота цвѣтущихъ добродѣтелію.

Посему прекрасно это, что слово царицы со властію гонитъ сей вѣтръ, призываетъ же полуденный, теплый и всегда свѣтлый, который называетъ югомъ, отъ котораго течетъ потокъ наслажденія, говоря: и гряди, юже, и повѣй въ вертоградѣ моемъ, и да потекутъ ароматы моя (Пѣсн. 4, 16), чтобы сильнымъ дыханіемъ, какъ, слышали мы, было это съ учениками въ горницѣ, повѣявъ на одушевленныя насажденія, подвигнуть насажденіе Божіе къ изліянію ароматовъ и заставить изъ усть истечь благовонное пророчество и спасительные догматы вѣры, во всякомъ видѣ языковъ безпрепятственно разливающіе благоуханіе ученій. Такъ, сто двадцать учениковъ, насажденныхъ въ дому Божіемъ, дыханіемъ таковаго юга произрастили цвѣтъ — ученіе на разныхъ языкахъ. Посему-то, таковому югу говоритъ невѣста: повѣй въ вертоградѣ моемъ. Поелику сдѣлалась она матерью вертоградовъ, по гласу Жениха, содѣлавшаго ее источникомъ вертоградовъ, какъ содержитъ въ себѣ слово, то поэтому желательно ей, чтобы провѣянъ былъ вертоградъ ея, т. е. Церковь, изобилующая одушевленными древами, и потекли отъ нихъ ароматы, Пророкъ говоритъ: дхнетъ Духъ Его, и потекутъ воды (Псал. 147, 7), а невѣста, величаясь царскимъ богатствомъ, съ великолѣпіемъ измѣняетъ потоки, обращая ихъ въ рѣки ароматовъ, истекающія изъ деревъ вертограда по сильному дуновенію вѣтра, такъ что и изъ этого можно дознать разность Завѣтовъ Ветхаго и Новаго, и именно, что пророческая рѣка наполнена водами, а евангельская — ароматами. Таковою рѣкою ароматовъ, при содѣйствіи Духа текущею изъ вертограда Церкви, былъ великій Павелъ, токи котораго благоухали Христомъ. Другою таковою рѣкою были Іоаннъ, Лука, Матѳей, Маркъ и всѣ прочіе, какъ благородныя насажденія вертограда невѣсты, провѣваемые свѣтлымъ онымъ полуденнымъ югомъ, сдѣлались источниками ароматовъ, изливающими благоуханіе Евангелій.

Да снидетъ, — говоритъ невѣста, — братъ мой въ вертоградъ свой, и да ястъ плодъ овощiй своихъ (Пѣсн. 5, 1). Какой дерзновенный гласъ! Какая щедрая и великодаровитая душа, превышающая всякій избытокъ великодушія! Кого угощаетъ пиршествомъ изъ собственныхъ Его плодовъ? Кому уготовляетъ вечерю изъ собственныхъ Его благъ? Кого приглашаетъ вкусить Имъ же приготовленнаго? Тому, отъ Кого все и Кѣмъ все, и въ Комъ все, Кто всѣмъ даетъ пищу во благовременіи, отверзаетъ руку Свою и исполняетъ всякое животно благоволенія (Псал. 144, 15-16), есть хлѣбъ, сходяй съ небесе и даяй животъ міру (Іоан. 6, 33), изъ собственнаго Своего источника источаетъ жизнь всѣмъ существамъ, — Ему-то невѣста предлагаетъ трапезу. А трапеза есть вертоградъ, насажденный одушевленными древами. Древа же сіи — мы, если только и мы въ пищу Ему предлагаемъ спасеніе душъ нашихъ, потому что жизнь нашу вмѣняющій себѣ въ пиръ сказалъ такъ: Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего (Іоан. 4, 34). Очевидна же цѣль Божественной воли Того, Иже всѣмъ хощетъ спастися и въ разумъ истины пріити (1 Тим. 2, 4). Посему, вотъ уготованное Ему брашно — спасеніе наше. А плодомъ дѣлается наше произволеніе, собою, какъ бы какою вѣтвію, влагающее душу въ руки пожинающему насъ Богу. Надлежитъ же изъ сего видѣть, что сперва невѣста услаждается плодомъ яблони, говоря: и плодъ его сладокъ въ устахъ моихъ (Пѣсн. 2, 3), а тогда плодъ и самъ дѣлается зрѣлымъ и усладительнымъ, и дѣлателю предлагается на веселіе. А выраженіе; да снидетъ имѣетъ значеніе прошенія, будучи произносимо подобно словамъ; да святится имя Твое, — и: да будетъ воля Твоя. Ибо, какъ тамъ оныя реченія по своему виду заключаютъ въ себѣ молитвенное значеніе, такъ и здѣсь выраженіе: да снидетъ есть молитва невѣсты, показующей Богу обильное плодоносіе добродѣтели. А снисшествіе означаетъ дѣло человѣколюбія. Ибо, такъ какъ невозможно вознестись иначе къ Всевышнему, какъ развѣ къ пресмыкающемуся по землѣ преклонится Пріемляй кроткія Господь (Псал. 146, 6), то посему восходящая горѣ душа, призывая въ помощь руководство Вышняго, умоляетъ Сего снизойти изъ Своего величія, чтобы содѣлаться доступнымъ для дольнихъ.

А изрекшій устами Пророка: еще глаголющу ти тамъ, се пріидохъ (Ис. 58, 9), прежде, нежели молитва вышла изъ устъ у невѣсты, и услышалъ, въ чемъ имѣла она нужду, и внялъ готовности ея сердца, и былъ уже въ вертоградѣ, обвѣваемомъ южнымъ вѣтромъ, и собиралъ плоды ароматовъ, и насытился овощами добродѣтели, и пересказываетъ о пиршествѣ, говоря невѣстѣ такъ: снидохъ въ вертоградъ, сестро моя невѣсто: объимахъ смирну мою со ароматами моими, ядохъ хлѣбъ мой съ медомъ моимъ, пихъ вино мое съ млекомъ моимъ: ядите, ближніи мои, и пійте, и упiйтеся, братія мои (Пѣсн. 5, 1). Видишь ли, какъ щедростію превышаетъ прошеніе? Невѣста просила, чтобы источниками ароматовъ соделались ея насажденія въ вертоградѣ, обвѣянныя съ полудня вѣющимъ югомъ, и чтобы овощными плодами угощенъ былъ дѣлатель. Всякому же извѣстно, что благоуханіе, какое бы то ни было, доставляетъ удовольствіе чувству обонянія, а овощи, какъ снѣдь, менѣе хлѣба имѣютъ силы къ поддержанію здравія питаемыхъ. Но Снисшедшій въ вертоградъ Свой, естество плодовъ преложивъ въ нѣчто болѣе важное и дорогое, собираетъ въ вертоградѣ смирну, нашедши ее съ своими ароматами, потому что Его все, аще что добро, въ чемъ бы ни нашлось это, какъ воспѣваетъ пророческое слово (Зах. 9, 17). Онъ дѣлаетъ, что деревья вмѣсто плодовъ изобилуютъ хлѣбомъ, смѣшаннымъ съ медомъ Его. И съ этимъ согласно да изречется тоже пророческое слово, что Его медъ, какъ и прочія блага, и изъ тогоже почерпается вино, срастворенное съ млекомъ Его: ибо изъ Того, и Тѣмъ, и въ Немъ всяческая (Рим. 11, 36).

О, какъ блаженны оные вертограды, въ которыхъ насажденія, какъ засвидѣтельствовано, изобилуютъ такими плодами, что преобразуются во всякій родъ пищи по вожделѣнію наслажденія! Ибо для услаждающагося благовоніемъ дѣлаются смирною, умерщвленіемъ земныхъ членовъ уготовляя мѵро чистой и благоуханной жизни, сваренное изъ многихъ и различныхъ ароматовъ добродѣтели. А для ищущаго совершеннѣйшей пищи дѣлаются хлѣбомъ, который не съ горькимъ зеліемъ снѣдается, какъ повелѣваетъ законъ (Исх. 12, 8), потому что для настоящаго времени пригодно горькое зеліе, но приправою своею будетъ имѣть медъ, когда плодъ добродѣтели во время свое усладитъ чувствилища души, доказательствомъ чему служитъ по воскресеніи Господа явленный ученикамъ хлѣбъ, услаждаемый сотомъ меда (Лук. 24, 42). Для жаждущаго же дѣлается чашею, полною вина и млека, а не губкою, омоченною въ желчь и оцетъ, какую іудеи въ знакъ благожеланія на трости подаютъ Благодѣтелю. И, конечно, не неизвѣстенъ намъ загадочный смыслъ сказаннаго, а именно, какъ приносящимъ смирну древомъ былъ Павелъ, по вся дни умирающій (1 Кор. 15, 31), самъ себѣ произносящій осужденiе смерти (2 Кор. 1, 9), благоухающій чистотою и безстрастіемъ и дѣлающійся вонею животною для спасаемыхъ (2 Кор. 2, 16), какъ одушевленныя насажденія вертограда приносятъ хлѣбъ Владыкѣ вертограда, о чемъ свидѣтельствуетъ Сѣдящій на престолѣ: взалкахся, и дасте Ми ясти (Матѳ. 25, 35), потому что благотворительность есть хлѣбъ веселія, услаждаемый медомъ заповѣди, какъ еще тѣ плодоносныя насажденія вертограда, которымъ говоритъ Онъ: возжадахся, и напоисте Мя, изливаютъ Жениху вино, срастворивъ его съ молокомъ, а не съ водою, по обычаю корчемниковъ. Но молоко есть первая пища естества человѣческаго — и чистая, и простая, въ подлинномъ смыслѣ младенческая и не хитрая, очищенная отъ всякой лукавой вины.

Сказавъ это невѣстѣ, Слово предлагаетъ ближнимъ евангельскія таинства, говоря: ядите, ближніи Мои, и пійте, и упійтеся, братія Мои; ибо для знающаго таинственныя изреченія Евангелія не окажется никакого различія между сказаннымъ здѣсь и тайноводствомъ учениковъ, какое совершено тамъ, потому что Слово и здѣсь и тамъ одинаково говоритъ; ядите и пійте. Но въ этомъ совѣтѣ приходить въ упоеніе, какой здѣсь даетъ Слово братіямъ, какъ можетъ показаться многимъ, заключается нѣчто большее противъ Евангелія. Впрочемъ, если кто изслѣдуетъ въ точности, то и сіе окажется согласнымъ съ евангельскими предписаніями. Ибо, что здѣсь повелѣвалось друзьямъ на словахъ, то тамъ совершило Слово на самомъ дѣлѣ, потому что всякое упоеніе производитъ обыкновенно изступленіе ума, преобладаемаго виномъ. Посему, въ чемъ здѣсь подается совѣтъ, то и тогда производилось Божественною оною снѣдію и Божественнымъ питіемъ, и всегда производится, такъ какъ вмѣстѣ съ снѣдію и питіемъ пріемлется внутрь преложеніе отъ худшаго къ лучшему и изступленіе. Такъ упоеваются, по сказанному пророчествомъ, піющіе отъ тука дому Божія и напоеваемые потокомъ сладости (Псал. 35, 3), какъ упился однажды и великій Давидъ, когда, вышедши изъ себя самого и бывъ въ изступленіи, видѣлъ незримую красоту и возгласилъ это пресловутое слово: всякъ человѣкъ ложъ (Псал. 115, 2), слову ввѣряя истолкованіе несказанныхъ сокровищъ. Такъ былъ въ упоеніи и юнѣйшій Веніаминъ — Павелъ, когда пришелъ въ изступленіе, говоря: аще бо изумихомся, Богови (потому что для Бога было наше изступленіе); аще ли цѣломудрствуемъ вамъ (2 Кор. 5, 13), какъ и показалъ о себѣ въ словахъ къ Фисту, что онъ не бѣснуется, но цѣломудрія и правды глаголы вѣщаетъ (Дѣян. 26, 25). Знаю, что и блаженный Петръ въ таковомъ видѣ упоенія былъ вмѣстѣ приалченъ и упоенъ, ибо, прежде нежели принесена тѣлесная пища, когда бысть приалченъ и хотяше вкусити, домашнимъ же, приготовляющимъ ему трапезу, приходитъ на него Божественное и трезвенное упоеніе, отъ котораго выходитъ самъ изъ себя, видитъ евангельскую плащаницу, спускаемую сверху за четыре края, заключающую въ себѣ людей всякаго рода въ тмочисленныхъ видахъ и птицъ, и четвероногихъ, и гадовъ, и звѣрей, имѣющихъ на себѣ образъ по различію ихъ чтилищъ, и что въ нихъ было звѣринаго и безсловеснаго вида, то повелѣваетъ Слово Петру заколоть, чтобы по очищеніи ихъ, остальное сдѣлалось удобоснѣднымъ, когда преподается имъ чистое Слово благочестія, и неоднократно изрекъ Божественный гласъ: не скверно то, яже очистилъ есть Богъ (Дѣян. 10, 10-15), но трекратно повторено сіе провозглашеніе, чтобы дознали мы по единому гласу, что очищающій Богъ есть Отецъ, и по другому такъ же, что очищающій Богъ есть Единородный Сынъ, и подобно сему еще по иному, что очищающій все нечистое Богъ есть Духъ Святый. И такъ, поелику таково бываетъ упоеніе отъ вина, предлагаемаго Господомъ сопиршественникамъ, отъ котораго происходитъ душевное изступленіе въ Божественномъ, то прекрасно Господь сдѣлавшимся ближними по добродѣтелямъ, а не отстоящимъ далеко, повелѣваетъ: ядите, ближніи Мои, и пійте, и упійтеся. Ибо ядый и піяй недостойнѣ судъ себѣ ястъ и піетъ (1 Кор. 11, 29). Прекрасно такъ же достойныхъ снѣди нарекъ братіями; иже бо сотворитъ волю Его, сей братъ и сестра, и мати именуется Словомъ (Марк. 3, 35).

За упоеніемъ по порядку слѣдуетъ сонъ, чтобы пищевареніемъ возвращена была вечерявшимъ сила во здравіе тѣлу. Поэтому послѣ онаго пиршества невѣста погружается въ сонъ. Но сонъ этотъ какой-то странный и неслѣдующій естественному обычаю, потому что въ обыкновенномъ снѣ и спящій не бодрствуетъ, и бодрствующій не спитъ, но то и другое одно другимъ прекращается, и сонъ и бодрствованіе поперемѣнно другъ другу уступаютъ мѣсто. А здѣсь усматривается у невѣсты какое-то новое и необычайное стеченіе и соединеніе противоположностей. Она говоритъ: азъ сплю, а сердце мое бдитъ (Пѣсн. 5, 2). Въ какомъ же смыслѣ надобно принять это? Сонъ есть подобіе смерти, потому что во снѣ прекращается всякая чувственная дѣятельность тѣлъ: ни зрѣніе, ни слухъ, ни обоняніе, ни вкусъ, ни осязаніе во время сна не дѣйствуютъ, какъ свойственно имъ. Напротивъ того, сонъ разслабляетъ тѣлесныя силы, производитъ даже забвеніе о заботахъ, какія бываютъ у человѣка, усыпляетъ страхъ, укрощаетъ раздраженіе, отнимаетъ силу у огорчительнаго и приводитъ въ безчувствіе всѣхъ бѣдствій, пока владѣетъ тѣломъ. Посему изъ сказаннаго дознаемъ, что выше себя самой стала та, которая величается симъ и говоритъ: азъ сплю, а сердце мое бдитъ. Ибо дѣйствительно, когда умъ живетъ одинъ самъ собою, не смущаемый ни однимъ изъ чувствилищъ, тогда природа тѣла бываетъ приведена въ бездѣйствіе, какъ бы во снѣ какомъ и въ гробу, и справедливо можно сказать, что засыпаетъ отъ бездѣйствія зрѣніе, потому что презираются зрѣлища, которыя обыкновенно изумляютъ дѣтскіе взоры, разумѣю не эти только зрѣлища земнаго вещества, напримѣръ: золото, серебро, всякіе камни, какою-то доброцвѣтностію возбуждающіе въ глазахъ жадность, но и чудеса, видимыя на небѣ, блистанія звѣздъ, солнечный кругъ и многообразный видъ луны, и если иное что доставляетъ удовольствіе глазамъ, такъ какъ ничто не пребываетъ вѣчно, но все съ теченіемъ времени движется и вращается. Когда, при взглядѣ на истинныя блага, все сему подобное бываетъ презрѣно, тогда въ недѣятельности остается тѣлесное око, потому что душа, ставъ совершеннѣе, не привлекается тѣмъ, что оно показываетъ, взирая умомъ на одно то, что выше видимаго. Такъ и слухъ дѣлается какимъ-то мертвымъ и недѣятельнымъ, потому что душа бываетъ занята тѣмъ, чтó выше разума.

О чувствахъ же болѣе скотскихъ не стоитъ и говорить, потому что, подобно какому-то зловонію отъ мертвечины, далеко отвергаются душею и отыскивающее запахи обоняніе, и предавшій себя на служеніе чреву вкусъ, а съ ними и осязаніе, это рабское и слѣпое чувство, которое, можетъ быть, для слѣпыхъ только и произведено природою. Когда все это, по причинѣ бездѣйствія, одержимо какъ бы сномъ какимъ, тогда дѣятельность сердца чиста, помыслъ обращаетъ взоръ горѣ, не оглушаемый и невозмущаемый чувственнымъ движеніемъ. Такъ какъ въ естествѣ человѣческомъ удовольствіе двояко, одно производится въ душѣ безстрастіемъ, а другое въ тѣлѣ страстію, которое изъ двухъ избрано будетъ произволеніемъ, то и возобладаетъ надъ другимъ. Напримѣръ, если кто обращаетъ вниманіе на чувство, привлекаемый удовольствіемъ, какое чувствомъ производится въ тѣлѣ, то проведетъ онъ жизнь, не вкусивъ Божественнаго веселія, по привычкѣ лучшее какъ бы помрачать худшимъ. А у кого вожделѣніе устремлено къ Божественному, для тѣхъ благо пребываетъ неомрачаемымъ, и все обворожающее чувство почитается достойнымъ того, чтобы избѣгать сего. Посему душа, когда услаждается однимъ созерцаніемъ сущаго, не бываетъ бодрственна ни для чего такого, что приводить въ удовольствіе посредствомъ чувства, но, усыпивъ всякое тѣлесное движеніе ничѣмъ неприкровенною и чистою мыслію, въ Божественномъ бодрствованіи пріемлетъ Богоявленіе, котораго да сподобимся и мы при помощи сказаннаго сна, преуспѣвъ въ душевномъ бодрствованіи о Христѣ Іисусѣ. Ему слава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть третья. — М.: Типографія В. Готье, 1862. — С. 254-272. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 39.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0