Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 26 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Точное изъясненіе Пѣсни пѣсней Соломона.

Бесѣда 11.

(5, 2). Гласъ брата моего ударяетъ въ двери: отверзи ми, сестро моя, ближняя моя, голубице моя, совершенная моя, яко глава моя наполнися росы, и власы мои капель нощныхъ: (3). Совлекохся ризы моея, како облекуся въ ню? Умыхъ нозѣ мои, како оскверню ихъ? (4). Братъ мой посла руку свою сквозѣ скважню, и чрево мое вострепета отъ него.

Вотъ одна изъ великихъ заповѣдей Господнихъ, по которымъ разумъ обучаемыхъ словомъ, какъ бы персть какую оттрясши съ себя все въ естествѣ вещественное, возносится къ вожделѣнію высшаго, то есть, имѣющимъ въ виду жизнь горнюю должно быть выше сна и всегда бодрствовать разумомъ, какъ бы обольстительницу какую душъ и навѣтницу истины, отгоняя отъ очей дремоту, разумѣю ту дремоту и тотъ сонъ, которыми въ погружающихся въ житейское обольщеніе образуются эти мечтательныя представленія: начальство, богатство, господство, кичливость, очаровательность удовольствій, славолюбіе, пристрастіе къ наслажденіямъ, честолюбіе и все, что въ этой жизни для неосмотрительныхъ, по какому-то пустому представленію, вожделѣнно, протекаетъ вмѣстѣ съ преходящимъ естествомъ времени, имѣетъ бытіе только во мнѣніи, не будучи тѣмъ, за что признается, и даже во мнѣніи нашемъ не оставаясь постоянно тѣмъ же, но представляясь вмѣстѣ и приходящимъ въ бытіе и гибнущимъ, подобно волнамъ, воздымающимся надъ водами, и на время надмѣваемымъ движеніемъ вѣтровъ, но неостающимся на долго въ этомъ надмѣніи, потому что воздвигнутыя стремительностію вѣтра, вскорѣ опавъ вмѣстѣ съ вѣтромъ, опять показываютъ гладкую поверхность моря. Посему, чтобы мысль наша стала свободна отъ таковыхъ призраковъ, Слово повелѣваетъ тяжелый этотъ сонъ отрясти съ душевныхъ очей, чтобы по рачительности о несостоятельномъ не утратить намъ состоятельнаго и дѣйствительно существующаго. Посему и внушаетъ намъ мысль о бодрствованіи, говоря: да будутъ чресла ваша препоясана, и свѣтильницы горящіи въ рукахъ вашихъ (Лук. 12, 35); потому что показывающійся глазамъ свѣтъ гонитъ отъ очей сонъ, и чресла, стянутыя поясомъ, дѣлають тѣло неспособнымъ къ сну. Ощущеніе трудовъ недопускаетъ упокоенiя во снѣ. Конечно же, ясно, — чтó выражается загадочною рѣчью: препоясанный цѣломудріемъ живетъ во свѣтѣ чистой совѣсти, потому что свѣтильникъ дерзновенія озаряетъ жизнь, въ которой душа отъ явленія истины пребываетъ неусыпною и неподдающеюся обману, не приводимою въ безуміе ни одною изъ этихъ ничего незначущихъ грезъ. Если же преуспѣетъ и въ этомъ подъ руководствомъ Слова, то послѣдуетъ съ нами ангельская нѣкая жизнь, потому что Божія заповѣдь уподобляетъ насъ тѣмъ, о которыхъ говоритъ: и вы подобны человѣкомъ чающимъ Господа своего, когда возвратится отъ брака, да пришедшу и толкнувшу, абіе отверзутъ ему (Лук. 12, 36). Ибо и они ожидають Господня возвращенія съ брака и съ бодрственнымъ окомъ сидятъ при небесныхъ вратахъ, чтобы Царь Славы, когда возвратится съ брака, вошелъ опять ими въ пренебесное оное блаженство. Откуда, яко женихъ, по словамъ псалмопѣнія, исходяй отъ чертога (Псал. 18, 6), обручилъ Онъ Себѣ насъ въ дѣву, это естество, соблудившее съ идолами, таинственнымъ возрожденіемъ претворилъ въ дѣвственное нерастлѣніе. Итакъ, по совершеніи уже брака, по уневѣщеніи Церкви Словомъ, какъ говоритъ Іоаннъ: имѣяй невѣсту, женихъ есть (Іоан. 3, 29), по принятіи ея въ чертогъ таинствъ, Ангелы ожидали возвращенія Царя, по введеніи Церкви въ естественное блаженство. Посему имъ-то, изрекло Слово, должна уподобляться наша жизнь, чтобы какъ они, ведя жизнь далекую отъ порока и обмана, готовы къ принятію Владычняго пришествія, такъ и мы, бодрствуя у преддверія нашихъ временныхъ жилищъ, содѣлали себя готовыми къ послушанію, когда пришедши толкнетъ Онъ въ дверь. Ибо блажени, сказано, раби тіи, ихже пришедъ Господь ихъ обрящетъ, творящими такъ (Лук. 12, 37).

Посему, такъ какъ блаженное дѣло быть послушнымъ толкущему въ двери, то по сей причинѣ душа, которая неусыпно хранитъ свои сокровища, непрестанно помышляя о блаженствѣ, ощущаетъ стоящаго при дверяхъ и говоритъ: гласъ брата моего ударяетъ въ двери (Пѣсн. 5, 2). Какъ изъ словъ сихъ можно иному достойнымъ образомъ уразумѣть восхожденіе невѣсты къ Божественному? Та, которая съ такою властію и увѣренностію отогнала отъ себя жестокій оный сѣверъ, привлекла къ себъ свѣтлый вѣтръ, производитъ въ устахъ сады шипковъ, плоды которыхъ ароматы; та, которая Владыкѣ твари предложила вертоградъ свой въ трапезу, на которой ничто изъ предложеннаго не оказалось такимъ, чтобы могло быть отринутымъ, а напротивъ того все было прекрасно, что засвидѣтельствовано смирною, ароматомъ, хлѣбомъ съ медомъ и виномъ съ молокомъ; та, совершенство которой подтвердило Слово, сказавъ: вся добра еси, и порока нѣсть въ тебѣ (Пѣсн. 4, 7); та самая расположена теперь, какъ въ первый разъ готовящаяся принять пришествіе Божіе, и какъ еще не пріявшая и не вселившая у себя стоящее нынѣ предъ дверьми Слово, силу голоса вмѣняетъ въ чудо. Посему сказываетъ, что голосъ Жениховъ касается не ея, но двери ея; ибо говоритъ: гласъ брата моего ударяетъ въ двери.

Видишь ли, какъ безпредѣльно шествіе для восходящихъ къ Богу, какъ пройденное дѣлается всегда началомъ тому, что лежитъ выше? По сказанному невѣстѣ надѣялись мы нѣкоторой остановки въ продолженiи шествія вверхъ. Ибо по засвидѣтельствованіи о совершенствѣ чего большаго сталъ бы иный искать? Что же видимъ? Невѣста еще дома, не выходила и изъ дверей, не насладилась лицезрѣніемъ пришедшаго, но слухомъ только путеводится къ причастію благъ. Посему изъ сказаннаго дознаемъ слѣдующее ученіе: къ преуспѣвающимъ въ важнѣйшемъ всегда удобоприложимо апостольское слово, въ которомъ сказано: аще кто мнится вѣдѣти чтó, не у чтó разумѣ, якоже подобаетъ разумѣти (1 Кор. 8, 2). Ибо въ предшествовавшемъ душа познала Жениха, сколько постигла. Но какъ не постигнутое еще въ безконечное число кратъ больше постигнутаго, то посему, хотя Женихъ многократно являлся душѣ, однакоже гласомъ возвѣщаетъ о себѣ невѣстѣ, что явится ей, какъ не представавшій еще ея очамъ. А чтобы мысль сія содѣлалась для насъ болѣе ясною, присовокуплю къ рѣчи для примѣра нѣкоторое подобіе: какъ если бы кто находился близъ того источника, о которомъ Писаніе сказало, что въ началѣ исхождаше изъ земли въ такомъ обиліи, что напаяше все лице земли (Быт. 2, 6); то приблизившійся къ источнику будетъ дивиться несмѣтному сему множеству безпредѣльной воды, непрестанно его наполняющей и имъ изливаемой, но не скажетъ, что видѣлъ всю эту воду (ибо возможно ли ему видѣть сокрывающееся въ нѣдрахъ земли?), посему, если и долго простоитъ у ліющагося источника, всегда будетъ только въ началѣ этого зрѣлища, потому что вода все еще не прекращаетъ своего теченія и все еще начинаетъ только изливаться. Такъ и тотъ, у кого предъ очами оная Божественная и неопредѣлимая красота, поелику обрѣтаемое вновь непрестанно представляется непремѣнно болѣе новымъ и необычайнымъ въ сравненіи съ постигнутымъ уже, хотя и дивится всегда предъ нимъ появляющемуся, но никогда не останавливается въ вожделѣніи еще видѣть, потому что ожидаемое велелѣпнѣе и божественнѣе всего видимаго. Посему и здѣсь невѣста, всегда дивясь познаваемому и изумѣвая предъ этимъ, никогда не удовлетворяется познаннымъ въ желаніи продолжать обозрѣніе. По этой причинѣ и теперь, такъ какъ ощущаетъ еще, что Слово ударяетъ въ двери, съ послушаніемъ возстаетъ и говоритъ: гласъ брата моего ударяетъ въ двери.

Потомъ, давъ успокоеніе слуху, слушаетъ гласъ вѣщающаго Слова: отверзи ми, сестро моя, ближняя моя, голубице моя, совершенная моя: яко глава моя наполнися росы, и власы мои капель нощныхъ (Пѣсн. 5, 2). Смыслъ же сего постигнетъ тотъ, кто составитъ себѣ такой взглядъ. Великому Моисею Богоявленіе началось свѣтомъ; потомъ Богъ бесѣдуетъ съ нимъ въ облакѣ, послѣ же сего Моисей, ставъ выше и совершеннѣе, видитъ Бога во мракѣ. А изъ сего дознаемъ подобное слѣдующему: первое удаленіе отъ ложныхъ и погрѣшительныхъ предположеній о Богѣ есть переходъ изъ тмы въ свѣтъ. Болѣе же внимательное наблюденіе сокровеннаго, видимымъ путеводящее душу къ естеству невидимому, дѣлается какъ бы нѣкіимъ облакомъ, которое, затѣняя собою все видимое, руководитъ и пріобучаетъ душу къ тому, чтобы обращала взоръ на скрытое. Душа же, простирающаяся чрезъ это къ горнему, сколько доступно сіе естеству человѣческому, оставляя дольнее, входитъ въ святилище боговѣдѣнія, отвсюду будучи объята Божественнымъ мракомъ, въ которомъ, поелику все видимое и постигаемое оставлено внѣ, обозрѣнію души остается только невидимое и непостижимое, и въ семъ-то мракѣ — Богъ, какъ говоритъ Слово о законодателѣ: Моисей же вниде во мракъ, идѣже бяше Богъ (Исх. 20, 21).

По такомъ обозрѣніи сего должно разсмотрѣть, какое сродство между сказаннымъ и предлагаемымъ нашему вниманію. Черна была нѣкогда невѣста, омраченная несвѣтлыми ученіями, когда облиставшее ее солнце пожгло, по причинѣ искушеній, неукоренившееся на камняхъ сѣмя. Побѣжденная нѣкогда сварившимися съ ней, не сохранила она винограда своего, потому что, не познавъ себя самой, вмѣсто овецъ пасла стада козловъ. Но какъ скоро, оставивъ союзъ свой съ зломъ, возжелала въ таинственномъ ономъ лобзаніи сблизить уста съ источникомъ свѣта, дѣлается тогда прекрасною, озаренная свѣтомъ истины и омытая водою отъ черноты невѣдѣнія. Потомъ по скорости теченія уподобляется она конямъ, а по быстротѣ разумѣнія — голубицѣ. Подобно конямъ обѣжавъ и подобно голубицѣ облетѣвъ все постигаемое и видимое, она сперва съ вожделѣніемъ упокоевается подъ тѣнію яблони, называя яблонію отѣняющее ее вмѣсто облака; и теперь она объемлется уже божественною нощію, во время которой Женихъ, хотя и приходитъ, но не показывается. Ибо какъ ночью показалось бы невидимое? Но хотя даетъ Онъ душѣ нѣкое ощущеніе Своего присутствія, однакоже избѣгаетъ яснаго уразумѣнія, сокрываясь по невидимости естества. Посему какое же тайноводство совершается въ эту ночь надъ душею? Слово прикасается къ дверямъ. Подъ именемъ же дверей разумѣетъ гадательный смыслъ таинственнаго, которымъ вводится въ насъ искомое. Посему истина, стоя внѣ нашего естества, вѣдѣніемъ отъ части (1 Кор. 13, 12), какъ говоритъ Апостолъ, предположеніями и гаданіями ударяетъ въ двери разумѣнія, говоря: отверзи; и къ убѣжденію присовокупляетъ способъ, какъ надлежитъ отверзать двери — прекрасныя оныя именованія — подавая какъ бы нѣкіе ключи, которыми отверзается запертое. Ибо значенія именованій сихъ: сестро, ближняя, голубица, совершенная, въ прямомъ смыслѣ суть ключи, отверзающіе сокровенное. Если желательно тебѣ, говоритъ Женихъ, чтобы двери отверзлись и взяты были врата души твоей, и вошелъ Царь славы (Псал. 20, 7); то надлежитъ тебѣ сдѣлаться моею сестрою, принявъ отъ души волю мою, какъ сказано въ Евангеліи, что тотъ дѣлается Ему братомъ и сестрою, кто живетъ по волѣ Его (Матѳ. 12, 49). Надлежитъ же тебѣ приступить и къ истинѣ, содѣлаться ближнею, чтобы не застѣняла тебя никакая среда, и твое совершенство состояло въ свойствѣ голубицы; а сіе значитъ — безъ недостатка исполниться всякаго незлобія и всякой чистоты. Какъ бы нѣкіе ключи, пріявъ сіи именованія, отверзи ими, душа, входъ истинѣ, дѣлаясь сестрою, ближнею, голубицею, совершенною. Прибыткомъ же отъ того, что примешь и введешь Меня къ себѣ въ домъ, будетъ для тебя съ Моей головы роса, которой Я полонъ, и съ волосъ Моихъ текущія ночныя капли. А изъ нихъ роса подастъ исцѣленіе, какъ ясно дознали мы сіе отъ пророка, который говоритъ: роса бо, яже отъ Тебе, исцѣленіе имъ есть (Ис. 26, 19). А нощныя капли состоятъ въ связи съ обозрѣннымъ выше, ибо кто былъ во святилищъ вблизи необозримаго, тому невозможно домогаться какого-либо дождя или потока вѣдѣнія; напротивъ того для него вожделѣнно, если истина окропитъ его вѣдѣніе тонкими и неуясненными мыслями, при содѣйствіи разумной капли, истекающей отъ святыхъ и богоносныхъ мужей. Ибо власами на Главѣ всяческихъ, по моему мнѣнію, въ переносномъ смыслѣ называются Пророки, Евангелисты и Апостолы, изъ которыхъ каждый, сколько вмѣщалъ, почерпая сіи во мракѣ таящіяся, сокровенныя и невидимыя сокровиша, дѣлается для насъ рѣкою, но въ самой дѣйствительности это капли только росы, хотя и преисполнены обиліемъ и величіемъ ученія. Какою рѣкою былъ Павелъ, волнами мыслей возносимый выше неба, даже до третіяго небесе, даже до рая, туда, гдѣ слышалъ неизреченные и непроизносимые глаголы (2 Кор. 12, 3-4)! И подобно морю, всю таковую высоту рѣчи, разливая въ словѣ, показываетъ онъ также, что слово сіе въ сравненіи съ подлиннымъ Словомъ есть нѣкая капля росы, когда говоритъ: отъ части разумѣваемъ, и отъ части пророчествуемъ (1 Кор. 13, 9); и: аще ли кто мнится вѣдѣти что, не у что разумѣ, якоже подобаетъ разумѣти (1 Кор. 8, 2); и: азъ себе не у помышляю достигша (Флп. 3, 13)! Посему, если влагою росы и каплями на волосахъ почитаются въ сравненіи съ нашими силами признаваемые рѣками, морями и волнами, то что надлежитъ заключить о семъ Источникѣ, изрекшемъ: аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ и піетъ (Іоан. 7, 37)? Каждый изъ слушающихъ по мѣрѣ сказаннаго составитъ себѣ понятіе о чудѣ. Ибо если достаточно капли, чтобы произошли рѣки, то чтó должно заключать по сей каплѣ о самой рѣкѣ Божіей?

Но посмотримъ, какъ невѣста послушна Слову, какъ отверзаеть входъ Жениху. Совлекохся ризы моея, — говоритъ она, — како облекуся въ ню? Умыхъ нозѣ мои, како оскверню ихъ? (Пѣсн. 5, 3) Прекрасно послушала она Повелѣвшаго ей содѣлаться сестрою, ближнею, голубицею и совершенною, чтобы вслѣдствіе сего вселилась въ душѣ истина. Ибо сдѣлала то, что слышала, совлекшись кожаной одежды, въ которую облеклась послѣ грѣха, и смывъ съ ногъ земную нечистоту, которою была покрыта, когда, изъ райскаго житія возвратившись на землю, услышала: яко земля еси, и въ землю отъидеши (Быт. 3, 19). Посему отверзла Слову входъ къ душѣ, открывъ завѣсу сердца, то есть плоть, а говоря о плоти, разумѣю ветхаго человѣка, котораго совлечь и сложить съ себя божественный Апостолъ повелѣваетъ готовящимся въ купѣли слова омыть нечистоту душевныхъ стопъ. Итакъ, совлекшись ветхаго человѣка и отъявъ покрывало сердца, душа отверзла входъ Слову, и когда Оно вошло, дѣлаетъ Его своею одеждою, по руководству Апостола, который повелѣваетъ совлекшему съ себя плотское одѣяніе ветхаго человѣка облечься въ ризу, созданную по Богу въ преподобіи и въ правдѣ (Ефес. 4, 24). Одеждою же называетъ Іисуса. А признаніе невѣсты, что не возложитъ уже опять на себя свергнутую ризу, но по данному ученикамъ закону будетъ довольствоваться одною ризою, въ которую облеклась, обновившись рожденіемъ свыше, подтверждаетъ Господнее слово, повелѣвающее однажды украсившимся божественною одеждою не облекаться уже болѣе въ ризу грѣха и имѣть не двѣ одежды, а только одну, чтобы двѣ ризы на одномъ и томъ же не были одна съ другою несходящимися, потому что какое общеніе одежды потемненной съ свѣтовидною и невещественною? Законъ же повелѣваетъ не только не имѣть двухъ ризъ, но и новаго плата не пришивать къ ризѣ ветсѣ (Марк. 2, 21), чтобы не произошло большаго неблагообразія, если кто надѣнеть такую одежду, и пришитое не останется цѣлымъ, и на старомъ сдѣлается большая и неисправимая дыра. Ибо сказано: отторгнетъ приставленіе новое отъ ветхаго, и горша дира будетъ (Марк. 2, 21), такъ что и неблагообразное отъ того обнаружится.

Посему говоритъ невѣста: совлекохся ризы моея, како облекуся въ ню? Ибо кто, видя на себѣ солнцезрачную ризу Господню, возложенную на него за чистоту и нерастлѣніе, напримѣръ, какую показалъ Господь на горѣ во время преображенія, согласится потомъ, чтобы возложили на него одежду бѣдную и раздранную, въ какую, какъ говоритъ притча, облекается піяница и блудникъ (Прит. 23, 21)? Да и омывъ ноги, не соглашается сквернить ихъ снова, ступая по землѣ. Ибо говоритъ: умыхъ нозѣ мои, како оскверню ихъ? Ибо и о Моисеѣ повѣствуется, что по Божественному повелѣнію освободивъ ноги отъ мертвой кожаной обуви, не надѣлъ опять на ноги сапоговъ, когда вступалъ на святую и освященную землю, а также, когда по образу, показанному на горѣ, устроилъ священническую одежду — въ одной ткани соединилъ блескъ золота, багряницы, виссона, синеты и червленицы, чтобы сіяла красота, срастворенная изъ всего, никакого же украшенія не ухитрился сдѣлать для ногъ, напротивъ того, нарядомъ для священнической ноги служило — быть обнаженною и свободною отъ всякаго покрова, потому что священнику непремѣнно надлежало ступать по святой землѣ, на которую не позволительно было входить съ мертвыми кожами. Посему и Господь запрещаетъ ученикамъ имѣть сапоги, когда повелѣваетъ имъ на путь языкъ не ходить, но идти путемъ святымъ (Матѳ. 10, 5. 10). Конечно же, не не знаешь этотъ святый путь, которымъ повелѣвается идти ученикамъ, дознавъ сіе отъ Рекшаго: Азъ есмь путь (Іоан. 14, 6) — путь, котораго не возможно и коснуться не совлекшему съ себя одежды человѣка мертваго. Посему такъ какъ на семъ пути была невѣста, на которомъ Господь шествующимъ по оному омываетъ ноги водою и отираетъ лентіемъ, которымъ препоясанъ; а препоясаніе Господне есть сила, очищающая отъ греховъ, ибо сказано: облечеся Господь въ силу и препоясася (Псал. 92, 1); то невѣста, очистивъ ноги, хранитъ себя на пути царскомъ, не совращаясь ни на десно, ни на лѣво (Втор. 5, 39), чтобы, перенеся слѣдъ на ту или другую сторону пути, не замарать ноги грязью. Конечно же разумѣешь, что означается сказаннымъ, а именно, что душа, однажды отрѣшивъ сапоги крещеніемъ (ибо собственное дѣло крещающаго отрѣшить ремни сапоговъ, какъ засвидѣтельствовалъ Іоаннъ (Іоан. 1, 22), что не можетъ сдѣлать сего надъ однимъ только Господомъ: ибо какъ разрѣшить у Того, Кто вовсе не былъ связанъ ремнемъ грѣха?), сама омыла ноги, вмѣстѣ съ сапогами отринувъ всю земную нечистоту. А посему стопы свои на пути гладкомъ хранитъ неоскверненными, какъ поступалъ и Давидъ, когда, омывъ ноги свои отъ бренія тины, поставилъ на камнѣ, выражая сіе словомъ такъ: воздвигъ мя отъ рова страстей, и отъ бренія тины, и постави на камени нозѣ мои, и исправи стопы моя (Псал. 39, 3). Подъ именемъ же камня разумѣемъ Господа, Который есть свѣтъ, и истина, и нетлѣніе, и правда — то, чѣмъ уравнивается духовный путь. Кто не совратился съ него ни въ ту, ни въ другую сторону, тотъ хранитъ слѣды свои нимало не оскверненными бреніемъ сластолюбія. Вотъ то самое, чѣмъ невѣста, по моему разумѣнію, отверзаетъ дверь Слову. Ибо исповѣданіе, что не приметъ болѣе на себя отринутой тины и на жизненномъ пути не коснется земной скверны, дѣлается входомъ святыни въ уготованную такъ душу, святыня же — Господь. Такова заключительная мысль сказаннаго.

Послѣ сего душа снова приступаетъ къ восхожденію въ высшее, потому что не гласъ только ударяетъ въ двери сердца, но сама божественная рука проникаетъ во внутренность, сквозѣ скважню. Братъ мой, — говоритъ невѣста, — посла руку Свою сквозѣ скважню, и чрево мое вострепета отъ Него (Пѣсн. 5, 4). Безъ сомнѣнія же для разумно слушающаго явно, сколько предъ сказаннымъ прежде избыточествуетъ высотою сказанное теперь. Слово, говоря невѣстѣ: отверзи Божественными наименованіями даетъ ей силу отверзть. Невѣста послушна Слову, потому что дѣлается тѣмъ, чтó выслушала: сестрою, ближнею, голубицею и совершенною; совлекаетъ съ себя оную кожаную ризу, омываетъ съ ногъ нечистоту, не налагаетъ на себя опять этой гнусной и раздранной одежды, не утверждаетъ болѣе стопы своей на землѣ. Услышала голосъ Жениха и повинуется повелѣнію; отверзаетъ дверь, снявъ покровъ съ сердца; раздвигаетъ завѣсу двери, то есть плоти, отверзаетъ всѣ врата души чтобы вошелъ Царь славы. Но широкія врата оказались какою-то малою, узкою и тѣсною скважиною, въ которую не могъ войти Самъ Женихъ, и едва вмѣстилась рука Его, такъ что ею только проникъ внутрь и прикоснулся возжелавшей увидѣть Жениха, и отсего ту только выгоду пріобрѣла невѣста, что въ коснувшейся рукѣ узнала руку Возлюбленнаго.

Какія же указуются намъ ученія любомудріемъ, заключающимся въ сказанномъ, дознаемъ, если не на долго остановимся на семъ словѣ. Душа человѣческая на предѣлахъ двухъ естествъ, изъ которыхъ одно безплотно, духовно и чисто, а другое — тѣлесно, вещественно и неразумно. Какъ же скоро, освободившись отъ привязанности къ жизни грубой и земной, по причинѣ добродѣтели обратитъ взоръ къ сродному ей и Божественному, то не останавливается въ изслѣдываніи и изысканіи начала существъ — то есть на томъ, какой источникъ красоты ихъ, откуда изливается сила, что источаетъ изъ себя премудрость, обнаруживающуюся въ сущности. Приводя же въ движеніе всѣ силы разсудка и всю мысленную способность изслѣдованія, съ пытливостію домогается постигнуть искомое, предѣломъ постиженія поставляя для себя только дѣйственность Божію, даже до насъ простирающуюся, которую ощущаемъ въ жизни своей. И какъ воздухъ, передаваемый землею водѣ, не останавливается на днѣ озера, но образовавшійся пузырекъ стремится на верхъ къ сродному себѣ, и тогда прекращаетъ движеніе къ верху, когда выйдетъ на самую поверхность воды и смѣшается съ окружающимъ воздухомъ, такъ подобное нѣчто бываетъ и съ душею, которая изслѣдываетъ Божественное; когда отъ дольняго простирается къ вѣдѣнію превысшаго и, постигнувъ чудеса Его дѣятельности, не можетъ идти пока далѣе въ любозначительности своей, но дивится и благоговѣетъ предъ Тѣмъ, Чье бытіе познается только потому, что дѣйствуетъ. Видитъ она небесную красоту, блистаніе свѣтилъ, быстрое круговращеніе полюса, чинное и стройное теченіе звѣздъ, къ своему началу возвращающійся кругъ четырехъ годовыхъ временъ, землю, сообразующуюся съ окружающимъ ее и собственныя свои дѣйствія измѣняющую по различію движенія въ томъ, что выше надъ нею, многоразличныя породы животныхъ, живущихъ въ водахъ и получившихъ себѣ въ удѣлъ движеніе по воздуху, и живущихъ на сушѣ, всякаго рода виды растеній, разныя травы, отличающіяся одна отъ другой качествомъ, силою, наружностію, свойства плодовъ и соковъ; взирая и на все другое, въ чемъ обнаруживается Божія дѣйственность, душа по чудесамъ видимаго заключаетъ разумомъ, что есть уразумѣваемый по симъ дѣламъ. Въ будущій же вѣкъ, когда прейдетъ все видимое, по слову Господа, Который сказалъ: небо и земля мимоидетъ, словеса же Моя не мимоидутъ (Матѳ. 24, 35), и мы перейдемъ въ ту жизнь, которая выше и зрѣнія, и слуха, и мысли, тогда можетъ быть не отъ части уже, не изъ дѣлъ только познаемъ естество Благаго, какъ теперь, и не изъ дѣйственности видимаго уразумѣется нами превысшее, но, безъ сомнѣнія, иначе будетъ постигнутъ родъ неизглаголаннаго блаженства и откроется иной способъ наслажденія, которому нынѣ несвойственно взойти и на сердце человѣку. А пока нынѣ предѣломъ въ вѣдѣніи неизглаголаннаго душѣ служитъ проявляющаяся въ существахъ дѣйственность, которая, по нашему разумѣнію, иносказательно называется рукою. Итакъ, вотъ то ученіе, которое любомудренно преподается намъ въ сихъ Божественныхъ реченіяхъ; по онымъ чистая душа, проходящая уже не земную и вещественную жизнь, чтобы не осквернить слѣда своего, опираясь стопами на дольнее, ожидавшая, что приметъ Самаго Жениха, всецѣло вошедшаго въ домъ, возлюбила пока увидѣть только въ скважинѣ руку, подъ именемъ которой разумѣется дѣйственная сила Его. Братъ мой, — говоритъ она, — посла руку Свою сквозѣ скважню, потому что сила человѣческая не имѣетъ такой вмѣстимости, чтобы принять въ себя естество неопредѣлимое и непостижимое.

И чрево мое вострепета отъ Него, — продолжаетъ невѣста. Словомъ трепетъ означается какое-то изумленіе и удивленіе явившемуся чуду, потому что вся сила разумѣнія приведена въ ней въ движеніе чудесностію совершаемаго рукою Божіею, постиженіе чего, превосходя силы ея, выражаетъ собою непостижимость и невмѣстимость естества дѣйствующаго, потому что все сотвореніе существъ есть дѣло этой руки, явленной намъ сквозѣ скважню, какъ взываетъ Іоаннъ, и согласно съ Евангеліемъ говоритъ Пророкъ. Ибо одинъ говоритъ: вся тѣмъ быша (Іоан. 1, 2), а Пророкъ рукою называетъ творящую существа силу, сказавъ: вся сія сотвори рука Моя (Псал. 66, 2). Посему, если и все прочее, и красоты небесныя — произведеніе оной дѣятельности, не постигъ же человѣческій умъ доискивающійся, чтó такое по сущности человѣкъ или солнце, или чтó-либо другое изъ видимыхъ въ твари чудесъ, то по сему самому трепещетъ сердце предъ Божіею дѣйственностію, разсуждая, что, если этого не въ состояніи постигнуть, то какъ постигнетъ естество сего превысшее? Но иный, и иначе понявъ загадочный смыслъ сказаннаго, во взглядѣ своемъ, можетъ быть, не погрѣшитъ противъ требуемаго истиною.

Ибо думаю, что подъ домомъ невѣсты разумѣется вся человѣческая жизнь, а сія творящая сушества рука, посѣтивъ кратко временность и бренность человѣческой жизни, сокращаетъ сама себя пріобщеніемъ естества нашего по всяческимъ по подобію, развѣ грѣха (Евр. 4, 15). Пришедши же къ намъ, производитъ въ душахъ трепетъ и удивленіе, какъ Богъ является во плоти? Какъ Слово дѣлается плотію? Какъ Дѣва раждаетъ? Какъ съ тмою смѣшивается свѣтъ, и съ смертію срастворяется жизнь? Какъ малая скважина жизни пріемлетъ въ себя всѣ существа содержащую руку, которою измѣряется все небо, объемлется вся земля и вся вода? Посему вѣроятно, что подъ загадочнымъ именованіемъ руки у невѣсты пророчески означается намъ евангельская благодать. Ибо, когда Господь на земли явился и среди людей жилъ, тогда чистую и невещественную лѣпоту Жениха, Божество Слова, сіяніе истиннаго свѣта познали мы по дѣйственной рукѣ. Ибо подъ именемъ руки разумѣемъ чудодѣйственную Его силу, которою оживотворялись мертвые, возстановлялось зрѣніе слѣпымъ, изгонялся недугъ проказы, и по одному повелѣнію оставляла тѣла всякаго рода неисцѣлимая и тяжкая болѣзнь.

Поелику предложено намъ двоякое сіе воззрѣніе на слово рука, и одно предполагаетъ, что Божественное Естество, какъ совершенно непостижимое и ни съ чѣмъ несравнимое, познается по одной только дѣйственности, а другое утверждаетъ, что словами невѣсты предвозвѣщается евангельская благодать, то предоставляемъ слушателю предпочтительно предъ другимъ избрать болѣе сродное и наипаче сообразное съ предложенными словами. По крайней мѣрѣ, какое изъ нихъ ни будетъ признано болѣе душеполезнымъ, да послужитъ намъ достаточнымъ путеуказаніемъ ко благу тѣмъ и другимъ изъ сказаннаго. Зная, что разумное Божіе, по слову Павлову, отъ созданія міра творенми помышляемо видимо есть (Рим. 1, 19-20), воздержимся отъ пытливаго изслѣдованія о непостижимомъ, чтобы разсужденія объ естествѣ недоступномъ и неизобразимомъ не послужили поводомъ къ уклоненію отъ истины. Если же, имѣя въ виду Евангеліе, составимъ и гадательное понятіе о рукѣ, то и въ такомъ случаѣ вѣра въ таинственныя ученія содѣлается въ насъ болѣе твердою, въ предварительномъ провозглашеніи догматовъ, заимствовавъ для себя вящшую несомнѣнность о Христѣ Іисусѣ. Ему слава во вѣки! Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть третья. — М.: Типографія В. Готье, 1862. — С. 272-293. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 39.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0