Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 23 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Точное изъясненіе Пѣсни пѣсней Соломона.

Бесѣда 13.

(5, 8). Закляхъ вы, дщери іерусалимскія, въ силахъ и въ крѣпостехъ сельныхъ: аще обрящете брата моего, чтó возвѣстите Ему? Яко уязвлена любовію азъ есмь. (9) Что братъ твой отъ брата, добрая въ женахъ? Яко тако закляла еси насъ? (10) Братъ мой бѣлъ и черменъ, избранъ отъ темъ. (11) Глава Его злато Кефазъ, власы Его кудрявы, черны яко вранъ. (12) Очи Его яко голубицы на исполненіихъ водъ, измовени во млецѣ, сѣдящія въ наполненіихъ водъ.

Кто чрезъ Моисея постановилъ таинства закона, а на себѣ самомъ исполнилъ весь законъ и пророковъ, какъ говоритъ въ Евангеліи: не пріидохъ разорити законъ, но исполнити (Матѳ. 5, 17), Кто воспрещеніемъ гнѣва изгладилъ и мысль объ убійствѣ, истребленіемъ пожеланія изгналъ мерзость прелюбодѣянія, Тотъ извергаетъ изъ жизни и проклятое клятвопреступленіе запрещеніемъ клятвы, приведя въ бездѣйствіе эту косу. Ибо невозможно совершиться нарушенію клятвы, когда нѣтъ клятвы. Почему говоритъ: слышасте, яко речено бысть древнимъ: не во лжу кленешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Азъ же глаголю тебѣ, — продолжаетъ, не клятися всяко: ни небомъ, яко престолъ есть Божій: ни Іерусалимомъ, яко градъ естъ Великаго Царя. Ниже главою твоею кленися, яко не можеши власа единаго бѣла или черна сотворити. Буди же слово ваше: ей, ей: ни, ни: лишше же сею, отъ непріязни есть (Матѳ. 5, 33-38). Но душа, по свидѣтельству Пѣсни пѣсней, достигшая совершенства и сложившая съ себя душевное покрывало при совлеченіи ветхой ризы, сбросившая съ лица верхнюю одежду, подъ которою разумѣемъ всякую исполненную сомнѣнія и колеблющуюся мысль, такъ чтобы чисто и безъ сомнѣній взирать на истину, заклинаетъ дщерей іерусалимскихъ не Престоломъ Божіимъ, который Писаніе называетъ небомъ, не царственнымъ Божіимъ градомъ, которому имя Іерусалимъ, и не тою досточтимою главою, которой волосы не могутъ сдѣлаться ни бѣлыми, ни черными, но переноситъ клятвы на село, заклиная отроковицъ силами сельными, говоря: закляхъ вы, дщери іерусалимскія, въ силахъ и крѣпостехъ сельныхъ (Пѣсн. 5, 8) [1]. А та, о которой вполнѣ засвидѣтельствовано, что она добра и чиста отъ всякаго порока, не произноситъ ничего излишняго — такого, что принадлежитъ къ части непріязненнаго, напротивъ же того изглашаетъ слово, которое отъ Бога, отъ Котораго, по слову Михея, аще чтó благо, и аще чтó добро (Зах. 9, 17), и ничего кромѣ этого. Сіе явно всякому, кто по свидѣтельству Владычнему изучилъ преимущества, какія имѣетъ невѣста, потому что она оставила всъ запрещенные виды клятвы и не заклинаетъ отроковицъ ни царственнымъ городомъ, ни Престоломъ Великаго Царя (а изъ сего научаемся, сколько надлежитъ намъ удерживаться отъ дерзкаго употребленія имени Божія въ клятвахъ: потому что подается намъ совѣтъ не упоминать въ клятвахъ ни Престола, ни города), сверхъ сего щадитъ даже и честную главу, которую въ послѣдствіи описываетъ въ рѣчи золотою, и о волосахъ которой говоритъ, что они ни бѣлы, ни черны (ибо какъ золоту почернѣть или принять на себя бѣлый цвѣтъ?), безъ сомнѣнія, потому что предлагаетъ дѣвамъ такую нѣкую клятву, которая и евангельскому закону не противорѣчитъ и служитъ поводомъ къ похвалѣ поклявшихся, по слову Пророка, который говоритъ: похвалится всякъ кленыйся Имъ (Псал. 62, 12). Посему смыслъ сказаннаго не выступаетъ изъ того двоякаго способа удостовѣрять въ истинѣ, какой угодно предлагать евангельскому закону, говоря: буди слово ваше: ей, ей: и: ни, ни. Посему, если употреблять въ числѣ клятвенныхъ выраженій запрещается именованіе Царскаго Престола, запрещается и названіе города, въ которомъ пребываетъ Царь, а также и выраженіе: истинная глава — воспрещается къ употребленію въ клятвѣ, дозволяются же только слова: ей и ни; такъ какъ при томъ и другомъ реченіи истина наравнѣ усматривается съ словомъ: ей: то сдѣлается явнымъ, что и теперь заклинаніе, налагаемое невѣстою на отроковицъ ограничивается тѣмъ значеніемъ слова: ей, въ которомъ оно употребляется, когда надобно имъ подтвердить соизволеніе души нашей.

Читается же сіе такъ: закляхъ вы, дщери іерусалимскія, въ силахъ и крѣпостехъ сельныхъ: аще, обрящете брата моего, чтó возвѣстите ему? Яко уязвлена любовію азъ (Пѣсн. 5, 8). Хотя слова сіи разсмотрѣны уже прежде, какъ требовала того послѣдовательность мыслей, однакоже и теперь вкратцѣ сказано будетъ представляющееся намъ. Апостолъ говоритъ, что клятва есть непреложная нѣкая вещь (Евр. 6, 18), утверждающая собою истину и, по его опредѣленію, она въ дознанномъ всякому прекословію кончина во извѣщеніе есть (Евр. 6, 16). Посему невѣста налагаетъ на дѣвъ заклинаніе, чтобы ненарушимо сохраняли, чтó говорится имъ. Но поелику кленется всякій болшимъ, какъ говоритъ Апостолъ (Евр. 6, 16), ибо никто не станетъ кляться тѣмъ, что малоцѣннѣе его, то надлежитъ разсмотрѣть, чтó большее указуется невѣстою въ ея клятвѣ отроковицамъ: закляхъ вы, говоритъ она, дщери іерусалимскія въ силахъ и крѣпостехъ сельныхъ. Итакъ чтó же въ этомъ высшее насъ? Не сомнѣваемся, что подъ именемъ села, въ переносномъ значеніи разумѣется міръ, потому что Господь такъ и наименовалъ и протолковалъ міръ (Матѳ. 13, 38). Посему какія же многія силы и крѣпости міра представлены въ клятвѣ такими, что надлежитъ признавать ихъ бóльшими насъ, чтобы получила силу къ утвержденію истины клятва, въ которой клянутся бóльшимъ? Поэтому къ уясненію предложеннаго необходимо будетъ присовокупить другой переводъ, иначе толкующій реченія, именно слѣдующій: «закляхъ вы, дщери іерусалимскія, сернами и оленями сельными». Такъ изъ этихъ наименованій, которыя въ клятвѣ берутся въ подтвержденіе истины, познаемъ, въ чемъ крѣпость, и въ чемъ сила міра сего. Два въ человѣкѣ качества дѣлаютъ его своимъ Богу. Первое — непогрѣшительность въ опредѣленіи о дѣйствительно-сущемъ, чтобы обманчивыми предразсудками не вовлекаться въ языческія и еретическія мнѣнія о Божествѣ, — и это въ подлинномъ смыслѣ есть: ей; другое же — чистый помыслъ, не дающій мѣста всякому страстному расположенію въ душѣ, — и это также не чуждо слову: ей. Посему при этомъ двоякомъ отношеніи человѣка къ благамъ (изъ которыхъ одно производитъ, что человѣкъ обращаетъ взоръ на дѣйствительно-сущее, а другое отгоняетъ вредоносныя для души страсти), напоминаніе о сернахъ и оленяхъ въ образахъ даетъ познавать силу. Ибо серна непогрѣшительно видитъ, олень же имѣетъ способность пожирать и истреблять гадовъ. Сіе-то: ей произноситъ невѣста дѣвамъ, то есть, что должно благочестно взирать на божественное и протекать жизнь чисто — въ безстрастіи. Если преуспѣваемъ въ этомъ, утверждается въ насъ непреложная сія вещь: ей. Вотъ та клятва, удостовѣряющая въ истинѣ, которою хвалится въ себѣ всякъ кленыйся, какъ говоритъ пророкъ. Ибо дѣйствительно, кто пріобрѣлъ въ себѣ несомнѣнный успѣхъ въ разсужденіи того и другаго (и слова вѣры, когда непогрѣшительно взираетъ на истину, и образа жизни, когда дѣлается чистымъ отъ всякой скверны порока), тотъ клянется Господеви, что невзыдетъ на одръ постели, не дасть сна очима своима, и вѣждома дреманія, дондеже обрящетъ въ себѣ мѣсто Господеви, сдѣлавшись селеніемъ Живущему въ немъ (Псал. 131, 2-5). Итакъ, если и мы чада вышняго Іерусалима, то послушаемъ наставницы невѣсты, какъ можно увидѣть Желаннаго?

Посему, чтó же говоритъ она? Если наложимъ на себя это заклятіе быть въ силахъ зоркихъ сернъ и въ крѣпостехъ истребителей порока оленей, то при этомъ возможно увидѣть чистаго Жениха, сего стрѣльца любви, и душа каждаго скажетъ Ему: уязвлена любовію азъ есмъ (Пѣсн. 5, 8). А что язвы любви прекрасны, дознаемъ сіе и изъ притчи, которая говоритъ: вожделѣнны язвы друга, худы же лобзанія врага (Прит. 27, 6). Но кто другъ, чьи язвы предпочтительнѣе лобзаній врага, — сіе явно всякому и не знающему тайнъ спасенія. Истинный и прочный другъ тотъ, кто не переставалъ любить насъ, бывшихъ еще врагами. Невѣрный же и жестокій врагъ, кто ничѣмъ не обидѣвшихъ доводитъ до смерти. Язвою казалось первозданнымъ запрещеніе зла, дѣлаемое заповѣдію; потому что язвою было признано отчужденіе отъ пріятнаго: а вызовъ на пріятное и видное на взглядъ почтенъ лобзаніемъ. Но опытъ показалъ, что мнимыя язвы друга были полезнѣе и вожделѣннѣе лобзаній врага. Итакъ поелику прекрасный Любитель нашихъ душъ составляетъ свою любовь, по которой [2] еще грѣшникомъ намъ сущимъ Христосъ умре за ны (Рим. 5, 8), то посему и невѣста, взаимно возлюбившая Возлюбившаго, показываетъ въ себѣ глубоко лежащую стрѣлу любви, то есть общеніе съ Божествомъ Жениха. Ибо, какъ сказано, Богъ Любы есть (1 Іоан. 4, 8), жаломъ вѣры входящая въ сердце. А если надобно сказать и имя сей стрѣлы, то скажемъ, чему научились у Павла, а именно, что стрѣла сія есть вѣра любовію споспѣшествуема (Гал. 5, 6).

Но это пусть принимаетъ каждый, какъ ему кажется. Разсмотримъ же и вопросъ, предложенный дѣвами наставницѣ: чтó братъ твой паче брата, добрая въ женахъ? Братъ твой отъ брата, яко тако закляла еси насъ (Пѣсн. 5, 9)? По моему мнѣнію, изреченіе сіе, какъ можно догадываться по связи съ тѣмъ, чтó прежде изслѣдовано, заключаетъ въ себѣ такій нѣкій смыслъ. Поелику дѣвы видѣли прекрасное исшествіе души невѣсты, когда прилѣпилась къ Слову изрекшая: душа моя изыде въ слово Его, и узнали, что исшедшая искала Необрѣтаемаго по признакамъ и призывала, взывая Невнимавшему наименованіямъ, то посему говорятъ, какъ намъ узнать Его, не обрѣтаемаго ни по одному отличительному признаку, когда Онъ призываемый не внемлетъ, и взысканный не дается въ обладаніе? Посему и ты сними съ очей нашихъ покрывала, какъ поступили съ тобою городскіе стражи, чтобы и у насъ было какое-либо путеуказаніе къ Искомому? Скажи, кто братъ твой, сколько возможно это въ отношеніи къ Его естеству. По какимъ-нибудь знакомымъ примѣтамъ дай намъ напутствіе къ Его познанію ты, исполненная добра и потому содѣлавшаяся доброю въ женахъ. Ознакомь насъ съ искомымъ, и научи насъ, по какимъ признакамъ отыскивается Невидимый, чтобы извѣстить намъ Его о стрѣлѣ любви, которою уязвлена ты въ средину сердца и сладостнымъ мученіемъ увеличиваешь въ себѣ страсть.

Лучше же изреченіе это повторить опять буквально, чтобы соотвѣтствовала и мысль, выраженная словами: что братъ твой паче брата, добрая въ женахъ? Что братъ твой отъ брата, яко тако закляла еси насъ? Поэтому послушаемъ той, съ которой вовсе снята верхняя риза, и которая безъ покрывала душевнымъ окомъ взираетъ на истину. Какъ описываетъ имъ искомое? Какъ изображаетъ словомъ черты желаннаго? Какъ взорамъ дѣвъ представляетъ незнаемаго. Поелику во Христѣ есть и созданное, и несозданное: несозданнымъ же въ Немъ называемъ присносущное, предвѣчное и творящее всѣ существа, а созданнымъ по домостроительству о насъ сообразное съ тѣломъ смиренія нашего (Флп. 3, 21), лучше же сказать (понятіе объ этомъ приличнѣе изложить въ словѣ самыми Божественными реченіями), несозданнымъ называемъ сущее въ началѣ Слово, Имъ же вся быша, и безъ Него ничтоже бысть, еже бысть (Іоан. 1, 13), а созданнымъ — Слово, содѣлавшееся плотію и вселившееся въ ны (Іоан. 1, 14), чья слава, обнаружившаяся и по воплощеніи Его, даетъ видѣть, что Богъ явился во плоти (1 Тим. 3, 16), конечно, Богъ единородный, сый въ лонѣ Отчи (Іоан. 1, 18); ибо такъ сказалъ Іоаннъ: видѣхомъ славу Его (видимое было человѣкъ, но познаваемое въ видимомъ Апостолъ называетъ славою), яко Единороднаго отъ Отца исполнь благодати и истины (Іоан. 1, 14); — итакъ, поелику несозданное во Христѣ предвѣчно, присносущно, для всякаго естества совершенно непостижимо и неизглаголанно, а явленное намъ во плоти можетъ нѣсколько входить въ наше познаніе, то посему наставница на это всегда обращаетъ вниманіе, и о всемъ томъ ведетъ рѣчь, чтó можетъ вмѣстимымъ сдѣлаться для слушающихъ; разумѣю же велію благочестія тайну, по которой Богъ явися во плоти, Иже, во образѣ Божіи сый (Флп. 2, 6), и въ рабіемъ зракѣ плотію поживъ съ людьми, поелику единожды въ начаткѣ пріялъ на Себя смертное естество плоти, которое заимствовалъ чрезъ нерастлѣнное дѣвство, всегда освящаетъ нетлѣніемъ общій составъ естества чрезъ вступающихъ съ Нимъ въ единеніе пріобщеніемъ Таинства, питая тѣло Свое — Церковь, и приличнымъ образомъ счинѣвая съ общимъ тѣломъ члены, пораждаемые вѣрою въ Него, все производитъ благолѣпно, какъ слѣдуетъ и какъ удобно, содѣлавъ вѣрующихъ очами, устами, руками и прочими членами. Ибо такъ говоритъ Павелъ: тѣло едино есть, уды же имать много (1 Кор. 12, 12), и не всѣ уды состоятъ въ томъ же чинѣ, но кто окомъ въ тѣлѣ, тотъ не пренебрегаетъ руки; и кто — глава, тотъ не отвергаетъ ногъ, а, напротивъ того, все тѣло изъ членовъ разнообразіемъ дѣйствій срастворяется само въ себѣ, такъ что члены не разногласятъ съ цѣлымъ. Предложнвъ мысли сіи загадочно, Апостолъ приводить рѣчь въ бóльшую ясность, сказавъ: положи Богъ въ Церкви Апостоловъ, Пророковъ, учителей и пастырей (1 Кор. 12, 28) къ совершенію святыхъ въ дѣло служенія, въ созиданіе тѣла Христова: дондеже достигнемъ вси въ соединеніе вѣры и познанія Божія, въ мужа совершенна, въ мѣру возраста исполненія Христова (Ефес. 4, 12-13). И еще продолжаетъ: всѣми мѣрами возрастемъ въ Него, Яже есть глава Христосъ: изъ Негоже все тѣло составляемо и счинѣваемо приличнѣ, всяцѣмъ осязаніемъ подаянія, по дѣйству въ мѣрѣ единыя коеяждо части, возращеніе тѣла творитъ въ созданіе самого себе любовію (Ефес. 4, 15-16). Посему, кто имѣетъ въ виду Церковь, тотъ имѣетъ въ виду Самаго Христа, Который пріумноженіемъ спасаемыхъ созидаетъ и возращаетъ Себя Самаго. Поэтому сложившая покрывало съ очей чистымъ окомъ взираетъ на неизреченную красоту Жениха, и въ слѣдствіе сего уязвлена нетѣлесною и разжженною стрѣлою пламенной любви; потому что усиленная любовь называется пламенною (ἔρως), такою любовію, какой никто не стыдится, когда стрѣляніе ея бываетъ не плотское, а, напротивъ, того, всякій хвалится паче язвою, когда въ глубинѣ сердца пріемлетъ остріе невещественнаго пожеланія. Сіе-то и сдѣлала невѣста, говоря отроковицамъ: уязвлена любовію азъ есмъ.

Посему пришедшая въ такую мѣру совершенства, поелику должна была и дѣвамъ показать красоту Жениха, говоритъ не то, чтó было въ началѣ (слово не имѣло и возможности открыть неизреченное), но руководитъ дѣвъ къ совершившемуся для насъ богоявленію во плоти. Такъ поступилъ и великій Іоаннъ, умолчавъ о томъ, еже бѣ исперва, но тщательно повѣдавъ о томъ, еже видѣхомъ и слышахомъ, и руки наша осязаша, о Словеси истины (1 Іоан. 1, 1). Посему невѣста говоритъ имъ: (10) Братъ мой бѣлъ и черменъ, избранъ отъ темъ. (11) Глава Его злато Кефазъ, власы Его кудрявы, черны яко вранъ. (12) Очи Его яко голубицы на исполненіихъ водъ, измовени во млецѣ, сѣдящія въ наполненіихъ водъ: (13) ланиты Его аки фіалы ароматъ, прозябающія благовоніе: устнѣ Его крины, каплющіи смирну полну. (14) Руцѣ Его обточены златы, наполнены Ѳарсиса, чрево Его сосудъ слоновый на камени сапфировѣ. (15) Лыста Его столпи марморовы, основани на степенехъ златыхъ, видъ Его яко Ливанъ, избранъ яко кедрове. (16) Гортань Его сладость, и Весь желаніе: сей братъ мой, и сей ближній мой, дщери іерусалимли. Все это, изъ чего составлено изображеніе красоты, показываетъ не невидимое и непостижимое въ Божествѣ, но то, чтó открылось по домостроительству, когда видимъ былъ на землѣ, жилъ съ людьми, облекшись въ естество человѣческое, отчего, по апостольскому слову, и невидимая Его творенми помышляема видима суть (Рим. 1, 20), открываясь въ устроеніи церковнаго міра. Ибо то же мірозданіе — и устроеніе Церкви, въ которой, по слову Пророка, творится небо ново (Ис. 65, 17), то есть, какъ учитъ Павелъ, утвержденіе [3] вѣры во Христа (Кол. 2, 5), и уготовляется земля нова, піющая сходящій на нее дождь, и созидается иный человѣкъ, рожденіемъ свыше обновляемый по образу Создавшаго его (Кол. 3, 10); происходить другое естество свѣтилъ, о которыхъ сказано: вы есте свѣтъ міра (Матѳ. 5, 14), и: въ нихже являетеся, якоже свѣтила въ мірѣ (Флп. 2, 15); и много звѣздъ возсіяваетъ на тверди вѣры. И не то достойно удивленія, что въ этомъ новомъ мірѣ перечисляется и поименовывается Богомъ множество звѣздъ, которыхъ имена, сказуетъ Творецъ таковыхъ звѣздъ, написаны на небесахъ. Ибо слышу, что Зиждитель сей новой твари такъ говоритъ собственнымъ Своимъ свѣтиламъ: имена ваша написана суть на небесѣхъ (Лук. 10, 20). Посему не это одно составляетъ необычайность новой твари, что въ ней множество звѣздъ зиждется Словомъ, но что творятся и многія солнца, озаряющія вселенную лучами добрыхъ дѣлъ; ибо такъ говоритъ Творецъ таковыхъ солнцевъ: да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки (Матѳ. 5, 16), и: тогда праведницы просвѣтятся яко солнце (Матѳ. 13, 43). Поэтому, какъ тотъ, кто, взирая на чувственный міръ, и уразумѣвъ премудрость, проявляющуюся въ красотѣ сушествъ, изъ видимаго заключаетъ о красотѣ невидимой, объ источникѣ премудрости, изліяніемъ котораго составилось естество существъ; такъ и тотъ, кто обращаетъ взоръ на этотъ новый міръ церковнаго созиданія, вмѣстимымъ и постижимымъ для нашей вѣры руководясь въ вѣдѣніи къ невмѣстимому, усматриваетъ Того, Кто есть и содѣлывается всяческая во всѣхъ. Посему-то, такъ какъ къ душѣ, восходящей къ совершенству, души, дѣвы обращаются съ этою просьбою содѣлать для нихъ знаемымъ вожделѣннаго, она описываетъ дѣвамъ признаки Искомаго, открытые намъ въ дѣлѣ спасенія, всю Церковь содѣлавъ единымъ тѣломъ Жениха, въ описаніи красоты каждому изъ членовъ указуетъ особое нѣкое значеніе; изъ всего же этого, обозрѣваемаго по частямъ, составляется красота тѣла.

Посему началомъ ученія полагаетъ близкое и доступное намъ; ибо оглашеніе начинаетъ тѣломъ, какъ поступилъ и Матѳей; съ Авраама и Давида начавъ родословіе таинства по плоти, соблюлъ онъ великому Іоанну, чтобы тѣмъ, которые уже обучены симъ начаткамъ, благовѣствовалъ онъ и о началѣ умопредставляемомъ отъ вѣчности, и о Словѣ уразумѣваемомъ въ этомъ началѣ. Сими же понятіями невѣста тайноводствуетъ отроковицъ, по тому что разумѣніе наше не прежде возводится къ непостижимому и неопредѣлимому, какъ объявъ вѣрою явленное открыто. А это явленное есть естество плоти. Ибо, сказавъ: братъ мой бѣлъ и черменъ, невѣста смѣшеніемъ сихъ двухъ цвѣтовъ изображаетъ въ словѣ отличительное свойство плоти. Это же сдѣлала она и прежде, когда наименовала Жениха яблокомъ, у котораго наружный цвѣтъ усматривается смѣшаннымъ изъ того и другаго, потому что яблоко и бѣло, и красновато, и его краснота, какъ думаю, гадательно указуетъ на естество крови. Но поелику всякая плоть образуется одинаковымъ способомъ, и вступающимъ въ жизнь сію посредствомъ рожденія пролагается путь къ зачатію непремѣнно бракомъ, — то, чтобы кто, и въ тайнѣ благочестія допустивъ плотское рожденіе, не поползнулся мыслію на дѣла и страданія естественныя, рожденіе и оной плоти представивъ мысленно однороднымъ со всякимъ другимъ; — по сему самому о Пріобщившемся плоти и крови, хотя исповѣдала невѣста, что онъ и бѣлъ и черменъ, двумя цвѣтами давая разумѣть естество тѣла, однако сказуетъ, что зачатіе Его произошло не подобнымъ обыкновенному рожденію способомъ, напротивъ того, изъ всѣхъ темъ людей и бывшихъ съ того времени, какъ стали они происходить на свѣтъ, и будущихъ, доколѣ продолжится потокъ естества зачатіемъ приходящихъ вновь, Онъ одинъ вступилъ въ эту жизнь новымъ способомъ зачатія. Чтобы придти въ бытіе, естество Ему не содѣйствовало, а служило. Посему говоритъ невѣста, что бѣлъ и черменъ Тотъ, Кто, при посредствѣ плоти и крови посѣтивъ эту жизнь, отъ всѣхъ темъ избранъ одинъ изъ дѣвической чистоты. Его осѣменѣніе не отъ четы, зачатіе не скверно, рожденіе безъ болѣзней рожденія, для Него брачнымъ ложемъ — сила Вышняго, подобно нѣкоему облаку осѣняющая дѣвство; брачнымъ свѣтильникомъ — облистаніе Духомъ Святымъ, ложемъ — безстрастіе, бракомъ — нерастлѣніе. Посему такъ происходящій прекрасно наименованъ избраннымъ (ἐκλελοχισμένος) отъ всѣхъ темъ, чѣмъ означается, что Онъ не отъ брачнаго союза (λέχους). Ибо Его только рожденіе безъ плотскаго зачатія, какъ и начало бытія безъ брака. Ибо о нерастлѣнной и неискусобрачной невозможно въ собственномъ смыслѣ употребить слово: зачатіе, потому что именованія: дѣвство и плотское зачатіе не соединимы въ одной и той же. Но какъ Сынъ данъ намъ безъ отца, такъ и отроча раждается безъ плот-скаго зачатія. Дѣва, какъ не познала, какимъ образомъ въ тѣлѣ ея составилось Богопріемное тѣло, такъ не ощутила рожденія, потому что, по свидѣтельству пророчества, безъ болѣзней рожденія было у ней рожденіе. Исаія говоритъ: прежде, неже пріити труду, чревоболѣнія избѣже, и породи мужескъ полъ (Ис. 66, 7). Посему-то, будучи избранъ, не подлежа естественному порядку въ томъ и другомъ, какъ не по сластолюбію пріявшій начало бытія, и какъ не съ трудомъ происшедшій на свѣтъ (и это совершается въ порядкѣ, не выходитъ изъ обычнаго чина; ибо какъ вводящая грѣхомъ въ естество смерть осуждена рождать въ печаляхъ и трудахъ; такъ Матери жизни, безъ сомнѣнія, должно было и чревоношеніе начать съ радостію, и рожденіе совершить въ радости, потому что Архангелъ говоритъ ей: радуйся благодатная (Лук. 1, 28), изреченіемъ симъ устраняя ту печаль, какая первоначально подъ грѣхомъ дана въ удѣлъ рожденію). Онъ одинъ изъ всѣхъ темъ содѣлывается таковымъ по новости и особенности рожденія, прекрасно по плоти и крови именуется бѣлъ и черменъ, и по нетлѣнному и безстрастному качеству рожденія въ отличіе отъ прочихъ избранъ отъ темъ (Пѣсн. 5, 10). Или, можетъ быть, невѣста приложила къ Нему реченіе сіе и по причинѣ прочихъ видовъ рожденія, совершающихся безъ [4] чревоношенія. Конечно же, не не знаешь, сколько разъ рожденъ перворожденъ всея твари (Кол. 1, 15), первородный во многихъ братіяхъ (Рим. 8, 29), перворожденъ изъ мертвыхъ (Кол. 1, 18); первый разрѣшившій болѣзни смертныя, и воскресеніемъ проложившій всѣмъ путь къ рожденію изъ мертвыхъ. Ибо для всего этого былъ Онъ рожденъ, но не чревоношеніемъ пришелъ въ бытіе. Не допускаетъ болѣзней чреворожденія и рожденіе отъ воды, и пакибытіе изъ мертвыхъ, и первородство божественной сей твари, напротивъ того, во всемъ этомъ рожденіе изъято отъ чревоношенія. Посему невѣста говоритъ: избранъ отъ темъ.

Но время уразумѣть изъ сказаннаго, какая красота описывается въ каждомъ изъ членовъ Его. Глава Его злато Кефазъ (Пѣсн. 5, 11). Если же еврейское реченіе переведено будетъ на нашъ языкъ, то словомъ симъ означается чистое золото, неподдѣльное, чуждое всякой примѣси. А перелагавшіе еврейскія слова на еллинскія реченіе: Кефазъ оставили непереведеннымъ, мнѣ кажется, потому, что между еллинскими реченіями не нашли ни одного слова, которое бы выражало силу, усматриваемую въ еврейскомъ словѣ. Мы же, дознавъ это, а именно, что реченіемъ симъ означается золото совершенно чистое, несмѣшанное и несмѣшивающееся ни съ какимъ оскверненнымъ веществомъ, приводимся къ слѣдующему разумѣнію предложеннаго реченія: Глава тѣла — Церкви есть Христосъ. О Христѣ же теперь говоримъ, относя имя сіе не къ вѣчности Божества, но къ богопріемному человѣку, явившемуся на землѣ, пожившему съ человѣками, сему прозябенію дѣвства, въ Комъ живетъ всяко исполненіе Божества тѣлеснѣ (Кол. 2, 9), сему начатку общаго смѣшенія, посредствомъ Котораго Слово облеклось въ наше естество, содѣлавъ его чистымъ и избавленнымъ отъ всѣхъ прирожденныхъ ему немощей. Ибо такъ говоритъ о Немъ Пророкъ: грѣха не сотвори, ни обрѣтеся лесть во устѣхъ Его (Ис. 53, 9); искушена по всяческимъ по подобію нашего естества, развѣ грѣха (Евр. 4, 15). Посему Глава тѣла — Церкви, начатокъ всего естества нашего есть чистое, несмѣшанное и несмѣшивающееся ни съ однимъ недостаткомъ золото.

Власы же, нѣкогда темные и черные, по виду уподоблявшіеся вранамъ, тѣхъ разумѣю врановъ, дѣло которыхъ, по слову притчи, исторгать глаза, и лишенныхъ ими сихъ зрительныхъ чувствилищъ уготовлять въ пищу птенцамъ орлимъ (Прит. 30, 17), — сіи кудрявые власы, содѣлавшись высокими и къ небу возносящимися древами, своимъ стремленіемъ отъ земли къ небесной высотѣ на Божественной главѣ Жениха служатъ приращеніемъ Его красоты. Конечно же, всякій знаетъ, въ чемъ состоитъ дѣло сихъ волосовъ, изъ собственныхъ словъ Жениховыхъ, сказанныхъ выше: власи Мои наполнились капель водныхъ. Итакъ, власы Его, у Пророковъ называемые облаками, источаютъ капли; изъ нихъ бываетъ дождь ученія, напоевающій одушевленныя [5] нивы къ плодоносію воздѣланнаго Богомъ. Думаю также, что власами въ словѣ Божіемъ въ переносномъ смыслѣ означаются Апостолы, изъ которыхъ нѣкіе, по житейскнмъ занятіямъ, были прежде темны: кто разбойникомъ, кто мытаремъ, кто гонителемъ и инымъ изъ таковыхъ, подобно черному и плотоядному истребителю очей ворону; разумѣю же начальника власти темныя (Кол. 1, 13), какъ говоритъ изъ ворона содѣлавшійся кудрявымъ, и потому названный власами Божественной Главы, а именно, что онъ, бывшій прежде, пока былъ враномъ, хульникъ, гонитель и досадитель (1 Тим. 1, 13), пріуготовленъ къ сей благодати, дѣлаясь власами, увлажненными небесною росою, всему тѣлу — Церкви источилъ ученіе о сокровенныхъ и непроницаемыхъ тайнахъ. Ихъ-то, по нашему разумѣнію, невѣста называетъ власами; держась на златой Главѣ, придаютъ они не малое приращеніе красотѣ, колеблемые вѣяніемъ Духа, и служатъ прекрасными вѣнцами пречистой Главѣ, украшая ее своею окружностію. О нихъ, кажется мнѣ, говоритъ пророчество: положилъ еси на главѣ Его вѣнецъ отъ камене честна (Псал. 20.4); такъ что разумѣются они подъ тѣмъ и другимъ представленіемъ и какъ благолѣпные власы, и какъ драгоцѣнные камни, украшающіе собою Главу.

По порядку слѣдовало бы разсмотрѣть въ словѣ и сказанное объ очахъ. Буквально же читается сіе такъ: очи Его яко голубицы на исполненіихъ водъ, измовени во млецѣ, сѣдящія въ наполненіихъ водъ (Пѣсн. 5, 12). Но смыслъ словъ сихъ выше нашего постиженія; ибо какое понятіе ни составимъ о нихъ, будетъ оно, какъ думаемъ, ниже истины. По тщательномъ же разсмотрѣніи кажется намъ, что смыслъ сего подобенъ слѣдующему. Божественный Апостолъ въ одномъ мѣстѣ своихъ Писаній говоритъ: не можетъ око рещи руцѣ: не требѣ ми еси (1 Кор. 12, 21), излагая въ семъ то ученіе, что тѣлу Церкви надлежитъ хорошо дѣйствовать тѣмъ и другимъ, способность разсматривать истину, срастворяя съ силою дѣятельною, потому что ни созерцаніе не совершаетъ душу само по себѣ, если нѣтъ дѣлъ, показывающихъ преспѣяніе въ нравственной жизни, ни дѣятельное любомудріе не заключаетъ въ себѣ достаточной пользы, если не управляетъ дѣлами истинное благочестіе. Посему, если необходимо сочетаніе очей и рукъ, то сказаннымъ приводимся, можетъ быть, сперва выразумѣть, какія это очи, а потомъ уже принять въ разсмотрѣніе восписанную имъ похвалу. А слово о рукахъ побережемъ до принадлежащаго ему мѣста. Очамъ свойственное по природѣ дѣло смотрѣть. Посему и по мѣстному положенію поставлены выше всѣхъ чувствилищъ, какъ самою природою назначенныя въ путеводство всему тѣлу. Посему, когда слышимъ, что въ Божественномъ Писаніи такъ называются руководители къ истинѣ, и одинъ изъ нихъ именовался прозорливцемъ (1 Цар. 9, 11), другой — видящимъ (Амос. 7, 12), а иный стражемъ, будучи такъ отъ Бога наименованъ по причинѣ пророчества (Іез. 3, 17), то симъ приводимся къ той мысли, что здѣсь называются очами поставленные предусматривать, наблюдать и надзирать.

А что въ очахъ совершается чудо въ какомъ-то сравнительномъ сходствѣ, дознаемъ сіе изъ сличенія съ лучшимъ, изображающаго ихъ красоту. Ибо невѣста говоритъ: очи яко голубицы. Подлинно прекрасная похвала для таковыхъ очей — непорочность, въ какой преуспѣваютъ неоскверненные еще плотскою жизнію, но живущіе и ходящіе духомъ (Гал. 5, 25). Ибо духовная и невещественная жизнь отличается голубинымъ видомъ, потому что и самъ Духъ Святый въ такомъ видѣ сходящимъ съ небеси на воду явился Іоанну. Посему, кто вмѣсто очей поставленъ Богомъ въ тѣлѣ Церкви, тому, если намѣренъ надзирать и наблюдать чисто, надлежитъ всякую нечистоту порока омыть водою. Но не одна есть вода, омывающая очи: напротивъ того, невѣста говоритъ, что многія исполненія таковыхъ водъ. Ибо сколько добродѣтелей, столько же надлежитъ представлять себѣ и источниковъ очистительныхъ водъ, отъ которыхъ очи непрестанно дѣлаются самихъ себя чище: напримѣръ, цѣломудріе есть источникъ очистительной воды; другой такой же источникъ — смиренномудріе, истина, правда, мужество, вожделѣніе добра, отчужденіе отъ зла. Сіи и подобныя симъ воды, хотя изъ одного источника, но собираются различными потоками въ одно исполненіе, и ими производится очищеніе очей отъ всякой страстной нечистоты.

Но хотя на исполненіихъ водъ тѣ очи, которые по своей невинности и непорочности уподобляются голубицамъ, однако же купѣлію для нихъ невѣста назначаетъ млеко, ибо такъ выражается Писаніе: измовени во млецѣ. Приличная похвала подобнымъ очамъ — сказать о нихъ, что такая голубица, омываясь молокомъ, дѣлается прекраснѣе. Ибо, дѣйствительно, примѣчается въ молокѣ, что эта одна жидкость [6] имѣетъ такое свойство — не показывать въ себѣ изображенія и подобія чего бы то ни было. Все, чтó по естеству жидко, подобно зеркаламъ, дѣлаетъ, что по причинѣ гладкой поверхности появляются подобія смотрящихся въ эту жидкость. Но въ одномъ молокѣ такое кумиротвореніе не имѣетъ мѣста. По сей причинѣ для очей Церкви весьма совершенна такая похвала — не изображать въ себѣ, вопреки дѣйствительности вещей, по обольщенію ничего неосуществившагося, погрѣшительнаго и суетнаго, но имѣть въ виду дѣйствительно существуюшее и не допускать до себя блуждающихъ взглядовъ на эту жизнь и мечтательныхъ представленій. Посему-то для чистоты очей совершенною душею признано надежнымъ омовеніе молокомъ.

Послѣдующее же слово служитъ для слушателей закономъ, о чемъ надлежитъ прилагать раченіе очамъ. Сказано: сѣдящія въ наполненіихъ водъ. Таковая рѣчь тѣмъ самымъ, что ставитъ въ похвалу чистымъ очамъ, требуетъ постояннаго со вниманіемъ занятія Божественными уроками, научая и насъ, какъ можемъ, присѣдя всегда при наполненіихъ водъ, пріобрѣсть свойственную очамъ красоту; такъ какъ многіе изъ поставленныхъ быть очами, оставивъ вѣдѣніе при таковыхъ наполненіихъ, преселяются сидѣть на рѣкахъ вавилонскихъ, приводя въ исполненіе то, въ чемъ отъ лица Божія обвинены таковые: Мене оставиша, источника воды живы, и ископаша себѣ кладенцы сокрушенныя, иже не возмогутъ воды содержати (Іер. 2, 13). Итакъ, воть урокъ: око, чтобы сдѣлаться ему добрымъ, благоприличнымъ и сообразнымъ златой главѣ, должно быть непорочно, подобно голубю, непогрѣшительно и необольстимо, подобно естеству молока, не довѣрять никакому обману вещей неосуществленныхъ, но съ твердостію и неотступностію сидѣть при наполненіихъ Божественныхъ водъ, подобно древу, насажденному при исходищихъ водъ (Псал. 1, 3) и не пересаживаемому на другое мѣсто. Ибо въ такомъ случаѣ плодъ принесенъ будетъ въ свое время, и вѣтвь сохранится всегда свѣжею, одѣтая доброцвѣтностію листьевъ. Нынѣ же многіе изъ духовныхъ очей, не поспѣшая къ симъ водамъ и мало заботясь о внимательномъ изученіи слова, или искапываютъ себѣ кладенецъ любостяжательности, или въ камнѣ истесываютъ прибѣжище тщеславію, или роють кладезь гордости, или со тщаніемъ искапываютъ какіе-либо другіе кладенцы обольщенія, которые не имѣютъ свойства навсегда удерживать вожделѣваемую ими воду, потому что честь, владычество, слава, о которыхъ у многихъ здѣсь столько раченія, вмѣсть и составляются, и утекаютъ, и не оставляютъ обольщеннымъ никакого слѣда суетной ихъ рачительности.

Слову угодно, чтобы таковы были наблюдающіе и надзирающіе, которымъ надлежитъ и ограждаться, какъ бы оплотомъ какимъ бровей, безопасною твердынею Божественныхъ ученій, и какъ бы покровомъ какимъ вѣждей прикрыть смиренномудріемъ чистоту и свѣтлость житія, чтобы сучекъ самомнѣнія, попавъ въ чистую зеницу, не содѣлался препятствіемъ зрѣнію. Какая же, послѣ очей, восписуется похвала членамъ Жениховымъ, если дастъ Богъ, сообщимъ въ послѣдующихъ бесѣдахъ, по благодати Господа нашего Іисуса Христа. Ему слава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
[1] Такъ читается по рукописи.
[2] По рукописи читается: δι ἣν.
[3] Точнѣе: твердь (στερέωμα).
[4] По рукописи вмѣсто: διὰ читается: δίχα.
[5] По рукописи: τὰς ἐμψυχοὺς.
[6] По рукописи: μόνον τῶν ὀγρῶν τούτο.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть третья. — М.: Типографія В. Готье, 1862. — С. 320-346. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 39.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0