Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Къ Армонію, о томъ, что значитъ имя и названіе: христіанинъ.

Какъ поступаютъ въ отношеніи къ правительству обязанные платить ежедневно подати, если не ввесуть деньги за многіе дни, такъ поступлю и я по отношенію къ твоей святости. Они, какъ скоро представится кому удобный случай, выплачиваютъ, чтó были должны по частямъ, вдругъ, соединивъ долгъ въ одну сумму: и я, будучи долженъ посылать тебѣ письма непрерывно (потому что у христіанъ обѣщаніе есть долгъ), невольное опущеніе переписки за прошедшее время хочу восполнить теперь, распространивъ мѣру посланія на столько, что если бы раздѣлить его на письма обыкновенной мѣры, оно могло считаться вмѣсто многихъ. Но, чтобы длиннота письма не была пустымъ препровожденіемъ времени, думаю, что хорошо будетъ въ этой письменной рѣчи подражать личному нашему собесѣдованію. Конечно помнишь, что предметомъ всегдашнихъ нашихъ взаимныхъ бесѣдъ были заботы о добродѣтели и упражненія въ богопочтеніи, при чемъ ты, настойчиво, всегда предлагалъ вопросы касательно того, о чемъ шла рѣчь, и ничего изъ сказаннаго не принималъ безъ изслѣдованія; а я, какъ старшій возрастомъ, каждый возникающій по ходу рѣчи вопросъ разрѣшалъ. Если бы возможно было и теперь быть сему, такъ чтобы твое разумѣніе давало направленіе слову, то это было бы всего лучше; ибо для обоихъ насъ была бы двойная польза, какъ отъ взаимнаго лицезрѣнія (что пріятнѣе сего для меня въ жизни?), такъ и отъ того, что твое благоразуміе, на подобіе музыкальной палочки, привело бы въ движеніе нашу ветхую цитру. Поелику же обстоятельства жизни дѣлаютъ то, что мы разъединены по тѣлу, хотя и соединены душами, то необходимо будетъ — говорить и отъ твоего лица, какъ скоро по ходу рѣчи возникнетъ у насъ возраженіе противъ сказаннаго. Хорошо также будетъ предложить сперва какой либо душеполезный предметъ, какъ цѣль письма, а затѣмъ уже заняться изслѣдованіемъ того, что предложено. Итакъ, предметомъ нашихъ изысканій будетъ вопросъ: что значитъ названіе: христіанинъ?

Можетъ быть, не безполезно будетъ изслѣдованіе о семъ. Ибо, если бы мы въ точности открыли, что значитъ это имя, то получили бы большое содѣйствіе къ добродѣтельной жизни, стараясь посредствомъ высокаго образа жизни по истинѣ и быть тѣмъ, чѣмъ именуемся. Ибо, если кто пожелаетъ назваться врачемъ или риторомъ или геометромъ, тотъ не допуститъ, чтобы его невѣжествомъ обличилась лживость названія, если на дѣлѣ не окажется тѣмъ, кѣмъ именуется; но желающій назваться кѣмъ либо таковымъ, по истинѣ, постарается оправдать названіе знаніемъ самаго дѣла, чтобы наименованіе его не оказалось лжеименнымъ. Такимъ же точно образомъ и мы, если, изслѣдуя, найдемъ истинную цѣль названія: христіанинъ, не рѣшимся не быть тѣмъ, что возвѣщаетъ о насъ это имя, чтобы и къ намъ не могъ быть примѣненъ извѣстный у язычниковъ разсказъ объ обезьянѣ. Говорятъ, что въ городѣ Александріи, одинъ искусникъ выучилъ обезьяну съ извѣстною ловкостію принимать видъ танцовщицы, надѣвалъ на нее личину танцовщицы и одежду приличную сему занятію. Посѣтители театра хвалили обезьяну, плясавшую подъ тактъ музыки, и во всемъ, что ни дѣлала и представляла, скрывавшую свою природу. Когда же зрители были заняты новостію зрѣлища, одинъ находившійся тамъ остроумецъ, восредствомъ шутки, показалъ увлеченнымъ зрѣлищемъ, что обезьяна есть не болѣе, какъ обезьяна. Когда всѣ восклицали и рукоплескали ловкости обезьяны, стройно плясавшей подъ тактъ пѣнія и музыки; онъ, говорятъ, бросилъ на сцену тѣ лакомства, которыя привлекаютъ жадность этихъ животныхъ. Обезьяна, какъ скоро увидѣла разбросанный впереди сцены миндаль, ни на что не обращая вниманія, забывъ и пляску и рукоплесканія и нарядную одежду, подбѣжала къ нему и горстями начала собирать то, что находила; а чтобы личина не мѣшала рту, старалась сбросить ее, разрывая своими когтями обманчиво принятый образъ, такъ что, вмѣсто похвалъ и удивленія, внезапно возбудила между зрителями смѣхъ, когда изъ-за обрывковъ личины показалась ея безобразная и смѣшная наружность. Итакъ, какъ обезьянѣ недостаточно было ложно принятаго вида, чтобы сочли ее за человѣка, какъ скоро жадность къ лакомствамъ изобличила ея природу: такъ и тѣ, кои не истинно образовали свое естество вѣрою, посредствомъ лакомствъ, предлагаемыхъ отъ діавола, легко изобличаются въ томъ, что они нѣчто иное, отличное отъ того, за что выдаютъ себя. Ибо, вмѣсто смоквъ и миндаля и тому подобнаго, тщеславіе, честолюбіе, любостяжаніе, страсть къ удовольствіямъ и другіе такого же рода злые припасы діавольскіе, будучи вмѣсто лакомствъ предложены жадности людей, легко изобличаютъ подобныя обезьянамъ души, которыя посредствомъ подражанія принимаютъ на себя лицемѣрный видъ христіанства, а въ пору страстей свергаютъ съ себя личину цѣломудрія, кротости, или другой какой добродѣтели. Итакъ необходимо разсудить о значеніи названія: христіанство. Можетъ быть мы станемъ тѣмъ, чего требуетъ это имя, дабы, имѣя видъ христіанъ, по одному только исповѣданію и покрову имени не оказаться чѣмъ либо инымъ, а не тѣмъ, чѣмъ кажемся, предъ Видящимъ тайное (Матѳ. 6, 6).

Итакъ, во-первыхъ разсмотримъ, какой смыслъ заключается въ самомъ названіи: христіанство. Болѣе мудрые конечно могутъ найти какой либо болѣе высокій и величественный смыслъ, соотвѣтствующій высотѣ сего имени; а что доступно нашему разумѣнію о семъ имени, таково. Имя Христосъ, если замѣнить оное болѣе яснымъ и понятныиъ реченіемъ, значитъ Царь, такъ какъ Священное Писаніе преимущественно употребляетъ это имя для обозначенія царскаго достоинства. Но поелику, какъ говоритъ Писаніе, Божество неизреченно и непостижимо и превыше всякаго уразумѣнія мыслію, то движимые Святымъ Духомъ пророки и апостолы по необходимости руководятъ насъ къ уразумѣнію нетлѣннаго Естества многими именами и понятіями. Каждое изъ боголѣпныхъ понятій направляетъ насъ къ какой либо мысли, такъ что власть надъ всѣмъ означается именемъ царства, а чистота и свободность отъ всякой страсти и всякаго зла именуется именами добродѣтелей, изъ которыхъ каждая разумѣется въ Совершенномъ и изрекается о Немъ, такъ что одно и тоже Божество есть и правда, и мудрость, и сила, и истина, благость и жизнь, и спасеніе, и нетлѣніе, и непрелагаемость и неизмѣняемость; а все, что ни разумѣется высокаго чрезъ обозначеніе таковыми именами, все это и есть Христосъ и изрекается о Немъ. Итакъ, если въ имени Христосъ разумѣется совокупность всего высокаго (ибо въ высочайшемъ изъ значеній содержатся и прочія, такъ что каждое изъ нихъ умопредставляется въ понятіи царства), то, выводя отсюда слѣдствіе, мы можетъ быть уразумѣемъ, чтó значитъ христіанство. Ибо если именемъ, превосходящимъ всѣ имена служащія для изъясненія нетлѣннаго естества, именуемся также и мы, соединившіеся съ Нимъ чрезъ вѣру въ Него, то вполнѣ необходимо, чтобы вслѣдствіе сего мы имѣли общность именъ и относительно тѣхъ понятій, которыя вмѣстѣ съ симъ именемъ усматриваются въ ономъ нетлѣнномъ естествѣ. Ибо какъ по причастію ко Христу мы получили названіе: христіане, такъ въ слѣдствіе сего самаго необходимо, чтобы это имя влекло за собою общеніе насъ со всѣми высокими именами. И какъ въ сѣти, потянувшій за крайнюю петлю посредствомъ одной потянулъ бы и всѣ соединенныя одна съ другою; такъ, поелику съ именемъ Христосъ соединяются и прочія имена изъясняющія оное неизреченное и многовидное блаженство, то необходимо, воспріявъ одно имя, вмѣстѣ съ однимъ привлечь и прочія.

Итакъ, если кто принимаетъ на себя имя Христово, а того, что умопредставляется съ симъ именемъ, не являетъ въ жизни, тотъ ложно носитъ сіе имя; по представленному нами примѣру, оно бездушная личина, съ чертами человѣческаго образа, наложенная на обезьяну. Ибо какъ Христосъ не можетъ быть Христомъ, если Онъ не есть правда и чистота и истина и отчужденіе отъ всякаго зла, такъ не можетъ быть и христіаниномъ (то есть истиннымъ христіаниномъ) тотъ, кто не обнаруживаетъ въ себѣ общенія и съ этими именами. Итакъ, если бы нужно было кому либо истолковать смыслъ слова: христіанство посредствомъ опредѣленія, то мы скажемъ такъ: христіанство есть подражаніе божескому естеству. И никто пусть не порицаетъ этого опредѣленія, какъ чрезмѣрнаго и превышающаго смиреніе нашего естества; ибо опредѣленіе это не выходитъ за предѣлы естества. Если кто размыслитъ о первомъ состояніи человѣка, тотъ изъ ученія Писаній найдетъ, что опредѣленіе не вышло изъ мѣры нашего естества. Ибо первое устроеніе человѣка было по подражанію подобія Божія (такъ любомудрствуетъ о человѣкѣ Моисей, когда говоритъ, что: сотвори Богъ человѣка, по образу Божію сотвори его — Быт. 1, 27), а названіе: христіанство выражаетъ возведеніе человѣка въ древнее благополучіе.

Если же древле человѣкъ былъ подобіе Божіе, то можетъ быть мы сдѣлали не безцѣльное опредѣленіе, сказавъ, что христіанство есть подражаніе божескому естеству. Значеніе названія такимъ образомъ велико. Теперь время разсмотрѣть, безопасно ли тому, кто носитъ это имя, жить несоотвѣтственно ему? То, о чемъ мы спрашиваемъ, будетъ яснѣе посредствомъ примѣра. Предположимъ, что кто нибудь объявляетъ себя искуснымъ въ живописи, и что отъ начальника ему дается приказаніе начертать для далеко живущихъ образъ царя. Если теперь онъ, начертавъ на дскѣ какой либо неблаговидный и безобразный видъ, это непристойное изображеніе назоветъ образомъ царя, то не приведетъ ли онъ въ справедливое негодованіе начальство тѣмъ, что оное дурное изображеніе будетъ причиною оскорбительнаго мнѣнія о красотѣ первообраза, между незнающими его. Ибо какимъ представляется видъ на картинѣ, такимъ по необходимости будетъ почитаемъ и первоначальный образъ. Итакъ, если опредѣленіе говоритъ, что христіанство (есть) подражаніе Богу, то не пріявшій еще слова таинства, какою увидитъ у насъ жизнь проводимую, какъ онъ увѣренъ, по подражанію Богу, таковымъ будетъ почитать и наше Божество. Такъ что, если онъ увидитъ примѣры всего благаго, то увѣруетъ, что Божество нами чтимое, благо. Если же кто будетъ преданъ страстямъ и звѣрообразенъ, и въ своихъ нравахъ сообразно различнымъ страстямъ будетъ отображать виды различныхъ звѣрей (ибо въ извращеніяхъ нашего естества должно видѣть именно отображенія звѣрей), и за тѣмъ станетъ именовать себя христіаниномъ, тотъ, поелику его имя обѣщаетъ и возвѣщаетъ подражаніе Богу, своею жизнію подаетъ невѣрнымъ поводъ порицать Божество, въ которое мы вѣруемъ. Посему и Писаніе возвѣщаетъ таковымъ страшнѣйшую грозу, говоря: горе тѣмъ, ради кого имя Мое хулится во языцѣхъ (Ис. 32, 5). И мнѣ кажется, что къ этой преимущественно мысли руководя насъ, Господь сказалъ могущимъ слышать: будите совершени, якоже Отецъ вашъ небесный совершенъ есть (Матѳ. 5, 48). Ибо, наименовавъ истиннаго Отца отцемъ вѣрующихъ, хочетъ, чтобы и рожденные отъ Него имѣли подобіе съ созерцаемымъ въ Немъ совершенствомъ благъ.

Скажешь мнѣ: но какъ для человѣческаго смиренія возможно простирать стремленіе къ блаженству усматриваемому въ Богѣ, когда въ семъ самомъ повелѣніи какъ будто выказывается неудобоисполнимость его? Ибо какъ возможно земному уподобиться Тому, Кто на небесахъ, когда самое различіе по естеству показываетъ недостижимость подражанія? Ибо, какъ невозможно лицемъ достать до величія небесъ и содержащихся въ нихъ красотъ, такъ и земному человѣку равно невозможно уподобиться небесному Богу. Но слово Писанія о семъ ясно: не приравнивать естество человѣческое естеству Божескому повелѣваетъ оно, но Его благимъ дѣйствіямъ, сколько возможно, подражать въ жизни. Итакъ, какого рода наши дѣйствія могутъ быть подобны дѣйствіямъ Божіимъ? Отчуждаться всякаго зла, сколько возможно, дѣломъ, словомъ и помышленіемъ стараясь быть чистыми отъ оскверненія имъ. Въ этомъ состоитъ истинное подражаніе божескому и свойственному небесному Богу, совершенству.

Ибо не думаю, чтобы Евангеліе въ словахъ, которыми повелѣваетъ быть намъ совершенными какъ небесный Отецъ, говорило о стихіѣ неба, какъ объ отдѣльномъ какомъ-то жилищѣ Божества, котому что Божество равно находится во всемъ и одинаково проницаетъ все твореніе; нѣтъ ничего, что бы пребывало въ бытіи внѣ Сущаго, но божеское естество соприкасается каждому существу, все содержа въ себѣ всеобъемлющею силою, какъ и пророкъ поучаетъ сему, говоря, что перенесусь ли мыслію на небо, изслѣдую ли, нисходя мысленно, то, что подъ землею, простру ли разумную силу души къ предѣламъ существующаго, — во всемъ увижу всевластвующую Твою десницу. Подлинное же изреченіе его таково: аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во адъ, тамо еси; аще возму крилѣ мои рано, и вселюся въ послѣднихъ моря, и тамо бо рука Твоя наставитъ мя, и удержитъ мя десница Твоя (Псал. 137, 8-10). Итакъ изъ сихъ словъ можно видѣть, что не отдѣлено для Бога, по преимуществу, небесное жилище. Но поелику горній удѣлъ признается чистымъ отъ зла (на это во многихъ мѣстахъ загадочно указываетъ намъ Писаніе), а въ сей дольней, болѣе вещественной жизни совершаются злыя страсти, такъ какъ здѣсь, въ земной жизни, извивается и ползаетъ изобрѣтатель зла, — змій, о которомъ приточно говоритъ Писаніе, что онъ на персѣхъ и чревѣ ходитъ и землею питается всегда (Быт. 3, 14); а этотъ образъ движенія и видъ пищи указываетъ намъ на то, что земная именно и дольняя жизнь допускаетъ въ себя поползновенія многообразнаго зла и дѣлается пищею ползающаго по ней звѣря: то повелѣвающій подражать небесному Отцу повелѣваетъ быть чистыми отъ земныхъ страстей, отдаленіе отъ которыхъ совершается не посредствомъ мѣстнаго перехожденія, но однимъ движеніемъ воли. Итакъ, если отчужденіе отъ зла естественно совершается однимъ устремленіемъ разумѣнія, то евангельское слово не повелѣваетъ намъ ничего затруднительнаго. Ибо съ устремленіемъ разумѣнія не соединено даже и труда, но можно для насъ безъ усилія, посредствомъ желаній быть тамъ, гдѣ бы ни пожелали. Такъ что, желающему, и на землѣ удобно вести небесный образъ жизни, какъ скоро, по руководству Евангелія, будемъ мудрствовать небесная и слагать въ тамошнихъ сокровищницахъ богатство добродѣтели; ибо, не скрывайте, говоритъ, сокровищъ на земли, но скрывайте сокровище на небеси, идѣже ни червь ни тля тлитъ и идѣже татіе не подкапываютъ ни крадутъ (Матѳ. 6, 19-20). Сіи слова показываютъ, что въ горней жизни не обитаетъ никакой тлетворной для блаженства силы. Ибо многоразлично дѣйствующій своею разнообразною злобою на гибель сей жизни, то на подобіе моли проникаетъ въ разумъ, дѣлая непригодною ту часть души, въ которую внѣдрится; то, если въ скорости не будетъ изгнанъ изъ одной части, посредствомъ поядающей и истребляющей силы, переползая къ близъ лежащимъ частямъ, какъ знакъ своего движенія, оставляетъ слѣдъ поврежденія вездѣ, куда ни приближится. Если же внутреннее непоколебимо, строитъ ковы посредствомъ внѣшнихъ обстоятельствъ; онъ или посредствомъ удовольствія проламываетъ стѣну къ сокровищницѣ сердца или другою страстію опустошаетъ хранилище души, гнѣвомъ или печалію или иною подобною страстію окрадывая разумъ. Итакъ поелику въ горнихъ сокровищницахъ, какъ говоритъ Господь, нѣтъ ни моли ни тли ни хищнической злобы, научающей тому, о чемъ мы упомянули; то туда дóлжно переносить наше дѣланіе, гдѣ собранныя сокровища, недоступныя хищенію и умаленію не только навсегда остаются, но и на подобіе сѣмянъ производятъ многоразличное приращеніе. Ибо конечно необходимо, чтобы воздаяніе было велико, соотвѣтственно естеству пріявшаго сокровище на храненіе. И какъ мы, дѣйствуя сообразно своему естеству, приносимъ мало, потому что такова наша природа; такъ прилично, чтобы Тотъ, Кто во всемъ богатъ, за ввѣренное Ему малое воздалъ тѣмъ, что имѣетъ по естеству. Итакъ ни кто да не унываетъ, внося въ божественныя сокровищницы по своимъ силамъ, какъ будто онъ получитъ по мѣрѣ того, что онъ далъ; но пусть пребываетъ въ надеждѣ исполненія обѣщанія сказавшимъ, что Онъ малое замѣнитъ великимъ, воздавъ небеснымъ за земное, вѣчнымъ за временное; сіи же блага такого рода, что ихъ ни мыслію нельзя постичь, ни словомъ изъяснить; о нихъ учитъ богодухновенное Писаніе: ниже око видѣ, ниже ухо слыша, ниже на сердце человѣку взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его (1 Кор. 2, 9). Написавъ сіе тебѣ, о честная глава, мы не только восполнили опущенныя нами письма, но и предварили могущія быть послѣ сего опущенія. Ты же трудись о Господѣ, по сердцу; по сердцу же да будетъ тебѣ всегда то, что и Господу благоугодно и намъ по сердцу.

Печатается по изданiю: Творенiя святаго Григорiя Нисскаго. Часть седьмая. М.: Типографiя В. Готье, 1865. – С. 211-223. (Творенiя святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академiи, томъ 44.)

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0