Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 18 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Похвальное слово святому первомученику Стефану.

Потечемъ же и мы, братіе, нашимъ словомъ на зрѣлище и посмотримъ, какъ будетъ подвизаться великій борецъ, выступая на поприще исповѣданія противъ лукаваго противника человѣческой жизни. Ибо истинно, по слову Павла, сдѣлался зрѣлищемъ для міра и ангеловъ и человѣковъ (1 Кор. 4, 9) великій Стефанъ, первый украшенный вѣнцемъ исповѣданія, первый открывшій входъ лику мучениковъ, первый противоставшій грѣху даже до крове (Евр. 12, 4). И мнѣ кажется, для всего премірнаго воинства и для всѣхъ темъ Ангеловъ, какъ служащихъ такъ и предстоящихъ, для всѣхъ, какіе намъ извѣстны, горнихъ высшихъ чиновъ, для началъ, силъ, престоловъ, властей, господствъ и для всего небеснаго сонма, служилъ тогда зрѣлищемъ сей подвижникъ, борющійся съ противникомъ. Ибо жизнь человѣческая простиралась предъ борющимися какъ бы какое поприще, гдѣ они взаимно возбуждали къ бою другъ друга; съ одной стороны лукавый противникъ человѣковъ, со времени паденія прародителей до временъ Стефана искусившійся въ одержаніи побѣдъ надъ людьми; съ другой, — великій подвижникъ вѣры, ни во что ставящій нападеніе противника. Было у обоихъ и оружіе другъ противъ друга: у виновника смерти, — угроза (смертію), у ученика жизни, — исповѣданіе вѣры. И кто не подивится этому новому виду борьбы, когда основаніемъ сужденія объ истинѣ служила жизнь и смерть, когда доказательствомъ истины была смерть? Ибо проповѣдникъ сокровенной вѣры и невѣдомой жизни самымъ дѣломъ провозгласилъ людямъ (истину) своего проповѣданія; поелику для людей здравосудящихъ готовность оставить сію жизнь служила доказательствомъ того, что жизнь оставляемая перемѣняется на лучшую.

Но лучше постараемся точно живописать словомъ, какъ бы на картинѣ, весь подвигъ Стефана, чтобы послѣдовательнымъ изображеніемъ того, что было, удобнѣе показать цѣлый рядъ чудесъ. Незадолго прежде, бурное дыханіе свыше, разсѣявшее воздушную и лживую силу демоновъ, наполнило домъ, въ которомъ находились апостолы и Духъ, раздѣлившись въ видѣ огненныхъ языковъ по числу пріемлющихъ благодать, пребылъ на каждомъ изъ нихъ. При видѣ необычайнаго чуда, обнаружившагося въ звукахъ и языкѣ, объяли ужасъ и смятеніе всѣхъ собравшихся въ Іерусалимѣ изъ всякаго народа, когда они раздѣленные различными и разнообразными особенностями языковъ, всѣ внезапно оказались понимающими рѣчь учениковъ на этихъ языкахъ, и когда у Апостоловъ способность говорить (иными языками) возникла не вслѣдствіе предварительнаго ученія и какого-либо упражненія, но отъ вдохновенія Духа, чрезъ внезапное дарованіе сей благодати. Ибо нужно было, чтобъ утратившіе единство языкá при строеніи земной башни опять обрѣли сіе единство при духовномъ созиданіи Церкви. Посему домостроительство Святаго Духа хорошо начинаетъ дѣйствіе благодати тѣмъ, что общее для всѣхъ людей благодѣяніе одинаково содѣлываетъ доступнымъ разумѣнію на всякомъ человѣческомъ языкѣ, дабы проповѣдь благочестія, будучи заключена въ предѣлахъ одного только языка, не осталась бы безполезною и недѣйствительною для говорящихъ на иныхъ языкахъ.

Итакъ, когда Фарисеи не вѣрили собственнымъ ушамъ и старались ввести въ заблужденіе изумленныхъ чудодѣйствіемъ, насмѣшливо говоря, что такое необычайное состояніе произвело въ нихъ сладкое вино; когда Петръ одною рѣчью, какъ бы какою сѣтью, уловилъ Христу три тысячи душъ, и Церковь затѣмъ постоянно умножалась приращеніемъ спасающихся; когда хромый отъ рожденія опять отверзъ спасающимся красныя врата храма, сидя при которыхъ, посредствомъ своего чудеснаго исцѣленія, руководилъ къ вѣрѣ храмлющихъ душею, — и такъ въ то самое время, когда многіе стекались на проповѣдь вѣры и когда потребно было большее количество людей для служенія благодати, — тогда на помощь Апостоламъ призывается Духомъ великій по мудрости и благодати Стефанъ. И пусть никто, останавливаясь на названіи служеніе (Дѣян. 6, 2), не думаетъ, будто этимъ онъ ставится ниже апостольскаго достоинства; поелику и Павелъ признавалъ себя служителемъ Таинъ Христовыхъ (1 Кор. 6, 5), и Господь вселенной, своею плотію совершившій домостроительство спасенія человѣка, не стыдился именованія служенія, говоря, что Онъ посреди (учениковъ) яко служай (Лук. 22, 27), совершая раздѣленіе служеній, какъ говоритъ Апостолъ (1 Кор. 12, 5). Ибо какъ огонь, охвативъ пригодное для него вещество, подъемлетъ пламень въ высоту и производитъ бóльшій прежняго свѣтъ; такъ и Духъ Святый, вселившись въ великую душу Стефана, содѣлалъ яснѣйшими лучи благодати. Посему на него обращали взоры всѣ имѣвшіе какое-либо знаніе и образованіе; и тѣ, кои почитали себя въ этомъ отношеніи сильнѣе другихъ, согласившись вмѣстѣ, образовали какъ бы какой плотный ратный строй, пытаясь такимъ образомъ отразить удары Стефана. Но онъ для всѣхъ былъ равно не преоборимъ, вступалъ ли въ борьбу со многими, или съ немногими. Въ настоящемъ случаѣ, по видимости, вступали въ борьбу съ подвижникомъ истины Александрійцы, Либертинцы, Киринейцы и другіе отовсюду собравшіеся; но тотъ, кто скрывался за сею видимостію, былъ отецъ лжи, въ лицѣ людей возставшій противъ глаголавшей въ Стефанѣ истины. Между тѣмъ хотя истина и восторжествовала надъ ложью, когда оный доблестный мужъ совершенно обратилъ въ бѣгство всѣхъ поборниковъ лжи; однако служитель истины терпитъ навѣты отъ врага истины, какъ будто открывалъ не дѣйствительную, а измышлялъ мнимую истину Я сказалъ бы діаволу: къ чему ты строишь эти ковы противъ провозвѣстника (истины)? Если у тебя есть сила, то поражай истину говорящую въ Стефанѣ; если же она не доступна твоимъ ухищреніямъ, то что изощряешь злобу свою противъ сосуда истины и уничтожаешь содержащее, оставивъ (неприкосновеннымъ) содержимое? Не подобное ли нѣчто дѣлаютъ псы, грызущіе камни, которыми въ нихъ бросаютъ, но не трогающіе того, кто бросаетъ? И такъ, поелику ложь была изобличена противопоставленною ей (истиною), и оный лукавый уже не въ состояніи былъ найти какого-либо другаго поборника лжи, такъ какъ всѣ обратили взоры къ ясно открытой истинѣ; то онъ вспоминаетъ о собственномъ своемъ ратномъ искусствѣ, раздѣляетъ свою силу между обвинителями и судьями и, дѣйствуя въ тѣхъ и другихъ, однихъ побуждаетъ говорить ложь на Стефана, другихъ съ гнѣвомъ принимать клевету: и различно настроивъ Іудеевъ своими внушеніями, становится противъ Стефана всѣмъ, и обвинителемъ, и судьею, и палачомъ, и всѣмъ прочимъ, что могло служить къ его смерти, не зная какому паденію подвергнется самъ послѣ такого приговора противъ Стефана. Ибо какъ опытные борцы, уступая тѣлесной силѣ противниковъ, готовятъ имъ болѣе тяжкое паденіе посредствомъ нѣкоторой искусственной ловкости; такъ и великій Стефанъ, простертый по землѣ, наноситъ тяжкое пораженіе противнику. Ибо съ этой поры потекли апостолы по вселенной; здѣсь начало распространенія ученія повсюду; поелику, еслибъ Іудейскій народъ послѣ убійства Стефана не возсталъ съ неистовствомъ на Апостоловъ, то благодать Евангелія ограничилась бы, можетъ быть, однимъ Іерусалимомъ; теперь же, гонимые Іудеями, они разсѣяваются каждый по различнымъ народамъ вселенной, отовсюду изгоняя діавола ученіемъ таинствъ. Такъ, пріемлетъ слово Божіе Самарія; такъ, мимоходомъ на пути Филиппъ содѣлываетъ спасеніе евнуха; такъ великій сосудъ Церкви Павелъ, вооруженный отъ діавола гнѣвомъ и угрозами, обращаетъ стрѣлы противъ того самаго, кто вооружилъ его, изгоняя его за предѣлы всей вселенной, такъ какъ ни одной страны не оставилъ онъ недоступною вѣрѣ во Христа. Съ этихъ поръ Егинтяне, Сиріяне, Парѳяне и жители Месопотаміи, Италійцы и Галаты, Иллирійцы, Македоняне (познаютъ Христа), и ученіе, распространяясь всюду, приводитъ всѣ народы къ вѣрѣ. Видишь ли ратоборческое искусство Стефана? Видишь ли, сколь многими ударами сокрушенъ врагъ, мнившій посредствомъ клеветы взять верхъ надъ своимъ противникомъ?

Но возвратимся назадъ, на поприще борьбы. Какими словами клеветники возбуждаютъ народъ? Человѣкъ сей не престаетъ, говорятъ они, глаголы хульныя глаголя на мѣсто святое сіе и законъ. Слышахомъ бо его глаголюща яко Іисусъ Назорей сей разоритъ мѣсто сіе, и измѣнитъ обычаи, яже предаде намъ Моисей (Дѣян. 6, 13-14). Таково обвиненіе риторовъ діавола. Но каково безуміе слушающихъ? За что съ гнѣвомъ возстаютъ противъ обвиняемаго? Что худаго усмотрѣли въ сихъ словахъ? Что выставляли они какъ обвиненіе противъ него, то впослѣдствіи совершилось. Говорили, будто онъ сказалъ, что мѣсто сіе имѣетъ быть разрушено и постановленія Моисеевы будутъ отмѣнены. Какое же преступленіе заключается въ сихъ словахъ, истинны ли они, или ложны? Ибо если говоритъ ложь, то не произойдетъ этого печальнаго событія, если же правду, то что преступнаго въ словѣ, которое предсказываетъ то, что сбудется? Чему быть непремѣнно, то совершится, будемъ ли мы молчать о томъ, или нѣтъ: а улучшитъ ли сколько-нибудь участь опечаленныхъ умерщвленіе предсказателя? Потомъ обвиняется Іисусъ Назорей, а къ наказанію приговаривается Стефанъ. И если преступникъ возбуждаетъ гнѣвъ, преступленіе же состоитъ въ переустройствѣ мѣста и обычаевъ, а это по словамъ обвинителя произведено не Стефаномъ, а Іисусомъ; то судъ конечно долженъ былъ обратиться противъ обвиняемаго. О, несправедливый приговоръ слушающихъ! Поелику, говорятъ, Іисусъ измѣнитъ законы, то пусть будетъ побитъ камнями Стефанъ. Но какимъ образомъ измѣнитъ законъ Іисусъ, Который такъ стоялъ за законъ, Который все установилъ для утвержденія древнихъ (законовъ) и сказалъ: не пріидохъ разорити законъ, но исполнити (Матѳ. 5, 17); Іисусъ, Который законъ воспрещающій убійство подтвердилъ Своимъ ученикамъ тѣмъ, что совершенно возбраннлъ гнѣвъ (Матѳ. 5, 21-22), Который вмѣстѣ съ вожделеніемъ изгналъ прелюбодѣяніе (Матѳ. 5, 28), Который запрещеніемъ мстить за оскорбленіе узаконилъ не допускать даже и начала злыхъ обидъ (Матѳ. 5, 43-44), Который заповѣдавъ раздаяніе имущества искоренилъ страсть любостяжанія. Какъ же этого и не припомнили и не подвергли изслѣдованію и обсужденію? Желалъ бы я теперь присутствовать на собраніи оныхъ кровожадныхъ судей и спросить о мѣстахъ, изъ за которыхъ они неистовствуютъ: гдѣ оный знаменитый храмъ, гдѣ тѣ, до невѣроятности огромные камни, гдѣ оное золото, которое по цѣнѣ едва ли не должно было равняться остальнымъ матеріаламъ храма, гдѣ законныя священнодѣйствія, овенъ, телецъ, агнецъ, телица, голубь, горлица, козелъ отпущенія? Если съ тою цѣлію осуждаютъ на смерть Стефана, чтобы не постигло какое-либо изъ этихъ бѣдствій, то пусть покажутъ, что они сберегли для себя посредствомъ этого беззаконнаго убійства? Если же ничего такого не уцѣлѣло, изъ-за чего произнесенъ оный приговоръ, то пусть скажутъ, изъ-за чего это убійство? Но мы увидимъ въ дальнѣйшемъ изображеніи подвиговъ Стефана, какъ мститъ кровожаднымъ убійцамъ осыпаемый камнями, какъ хлопьями снѣга, какими ударами отражаетъ тѣхъ, которые сыплютъ на него градъ камней. Пусть сыны Іудеевъ узнаютъ оружіе христіанъ, которое великій Стефанъ, употребивъ для отмщенія мучителямъ, своимъ примѣромъ далъ законъ для нашей жизни. Они съ звѣрскою и безчеловѣчною яростію обступивъ святаго, всѣ имѣли въ виду одну цѣль: все, чтó было подъ рукою, обратить въ оружіе противъ Стефана; а онъ какъ нѣкій священникъ, по духовному закону закалающій чистую жертву, приносящій не чужое, а собственное тѣло, вмѣсто возліянія изливающій кровь, самъ собою за согрѣшившихъ умилостивлялъ Бога, Котораго зрѣлъ въ недоступныхъ небесахъ, за убійство отмщая благодѣяніемъ, вопія въ слухъ убійцамъ и говоря: Господи, не постави имъ грѣха сего (Дѣян. 7, 60). Онъ молитвою изглаждалъ грѣхъ ихъ, который убійцы вписали своими беззаконными руками, а они, разрдажаясь даже молитвою, не переставали бросать камни до тѣхъ поръ, какъ великій Стефанъ, засыпанный ими какъ нѣжными цвѣтами, или какъ бы покрытый какою легкою росою, погрузился въ сладкій и блаженный сонъ.

Но побѣда предварила (окончаніе) борьбы, и мы видимъ борца увѣнчаннымъ прежде конца подвиговъ; ибо прежде чѣмъ мы разсмотрѣли самый подвигъ, наше слово коснулось уже конца подвиговъ. Однако я думаю, наше слово не должно опускать изъ виду того, въ чемъ особенно ясно открывалась доблесть мученика: каково было собраніе замышлявшихъ убійство и какъ у всѣхъ равно духъ возбужденъ былъ къ убійству, какое согласіе на зло было у собравшихся, каковъ взоръ каждаго, каковъ внѣшній видъ, какой скрежетъ зубовъ, какъ даетъ знать о томъ божественное Писаніе: распылахуся ссрдцы своими и скрежетаху зубы нань (Дѣян. 7, 54). Но стоявшій посреди столькихъ и такихъ людей, возставшій противъ всей силы вражіей, дѣйствовавшей посредствомъ сихъ кровожадныхъ, во всемъ препобѣдилъ ихъ величіемъ души, противопоставивъ гнѣву, — долготерпѣніе, угрозамъ, — пренебреженіе, страху смерти, — презрѣніе жизни, ненависти, — любовь, злобѣ, — благорасположеніе, клеветѣ, — очевидность истины. Подвижникъ истины явилъ себя побѣдителемъ не однимъ какимъ-либо способомъ; но противъ всякаго вида злобы, обнаруживаемой тогда Іудеями, онъ противопоставлялъ въ себѣ различныя добродѣтели; со всѣми видами зла сражался и всѣ побѣждалъ. Такъ я слышалъ, что въ гимнастическихъ упражненіяхъ борцевъ тѣ, кои превосходятъ другихъ силою, часто, вступая въ состязаніе со всѣми участвующими въ бѣгѣ, одерживаютъ побѣду надъ всѣми противниками: таковъ былъ и предводительствующій на поприщѣ мучениковъ; онъ, противоставъ всей силѣ противника, надъ всѣми торжествуетъ побѣду. Ибо лжеименную, боровшуюся съ нимъ мудрость Либертинцевъ, Киринейцевъ и Александрійцевъ, побѣдилъ истинною мудростію; страхъ, — дерзновеніемъ, угрозу, — презрѣніемъ, озлобленіе, — благодѣяніемъ, ложь, — истиною. Они готовились къ убійству и уже вооружили руки камнями, выражая озлобленіе и взорами и тяжелымъ дыханіемъ и скрежетомъ зубовъ; а онъ смотрѣлъ на нихъ какъ на братьевъ и привѣтствовалъ какъ отцевъ; ибо, мужіе, говоритъ онъ, братіе и отцы, послушайте (Дѣян. 7, 2). Они измышляли вѣроподобныя клеветы; а для него сонмище убійцъ было мѣстомъ преподаванія истины; не прерывалось слово отъ страха, не ослабѣвало отъ ожидаемыхъ опасностей, не было у него смерти предъ глазами, но вознесшись духомъ горѣ и взлянувъ на тѣхъ, кто находился предъ нимъ, онъ какъ неразумныхъ дѣтей руководитъ ихъ словомъ, для доказательства ихъ заблужденія относительно догматовъ пользуясь тѣмъ самымъ, чему они вѣрили. Въ рѣчь вводится Авраамъ и вся исторія его представляется въ немногихъ словахъ; потомъ по порядку являются слѣдующіе святые; повѣствуется при этомъ о Моисеѣ, о его рожденіи, воспитаніи, наученіи; о тайноводствѣ на горѣ; о томъ, какъ поразилъ онъ казнями Египетъ, какъ спасъ Израиля, какъ предвозвѣстилъ тайну Господню (Дѣян. гл. 7). Особенно же привело въ волненіе синедріонъ и воспламенило его гнѣвъ то, что Моисей, котораго они, какъ имъ казалось, съ особеннымъ вниманіемъ изучали, оказался защитникомъ ученія Стефанова. Посему, вставши, приводятъ дѣло къ концу, достойному и ихъ собственнаго озлобленія и желанія Стефана. Ибо онъ, переступивъ предѣлы естества, прежде исшествія изъ тѣла, чистыми очами видитъ отверзтыя предъ нимъ небесныя врата, открытое внутреннее святилище, и какъ самую божественную славу, такъ и сіяніе славы (Евр. 1, 3). Видъ славы Отчей не можетъ быть описанъ никакимъ словомъ; сіяніе же въ видимомъ для людей образѣ созерцается подвижникомъ, являясь настолько, насколько можетъ то вмѣстить человѣческая природа. И такъ онъ ставъ выше человѣческой природы и преобразившись въ ангельскую красоту (такъ что служилъ предметомъ удивленія и для самихъ убійцъ, когда видъ лица его измѣнился по подобію достоинства ангельскаго) увидѣлъ недоступное взору и громогласно возвѣстилъ явившуюся ему благодать. А они затыкали уши и не хотѣли слушать повѣствованія о видѣніи, поступая хорошо по крайней мѣрѣ на сей разъ; ибо слухъ нечистыхъ не былъ достоинъ принять повѣствованіе о божественномъ явленіи. И такъ, онъ сообщалъ всѣмъ предстоящимъ о благодати, передавая своимъ разказомъ во всеобщее свѣдѣніе то, чего былъ удостоенъ только онъ одинъ; вижу, говоритъ онъ, небеса отверзта и Сына человѣча одесную стояща Бога (Дѣян. 7, 50). Они же, возопивъ громкимъ голосомъ и затыкая уши, единодушно устремились на него. Очень хорошо въ повѣствованіи о нихъ и вопль ихъ причисленъ къ дѣламъ, чтобы показать сродство произволенія ихъ съ произволеніемъ Содомлянъ. Ибо и ихъ беззаконіе Судіею названо воплемъ; вопль, говоритъ онъ, Содомскій и Гоморрскій взыде ко Мнѣ (Быт. 18, 20). И такъ они вопіяли для того, чтобы былъ услышанъ ихъ вопль противъ Стефана. Подвижнику же не было неизвѣстно, что чрезъ озлобленіе убійцъ онъ получаетъ благодѣяніе; ибо какъ бы вѣнцемъ увѣнчанный въ кругу побивавшихъ его камнями, онъ такъ принималъ происходившее, какъ будто руки противниковъ сплетали ему побѣдный вѣнецъ. Посему-то убійцамъ и мститъ благословеніемъ, прося не возмездія за содѣянное надъ нимъ, въ противоположныхъ послѣдствіяхъ, — чтобы ему принесло это жизнь, противникамъ же его погибель; но моля, чего удостоивался самъ, того не лишать и враговъ, какъ содѣйствовавшихъ ему въ достиженіи благъ. Такъ умѣетъ относиться ко врагамъ тотъ, который зрѣлъ Христа; поелику онъ увидѣлъ Законодателя терпѣнія, то припомнилъ законъ, повелѣвающій любить враговъ, добро творить ненавидящимъ насъ и молиться за враждующихъ съ нами (Матѳ. 5, 44).

Но не людскія похвалы могутъ прославить подвижника, да и цѣль его подвига состояла не въ достиженіи славы отъ людей; превзошедши цѣлый міръ величіемъ дѣянія и превысивши мѣру человѣческихъ силъ, онъ тѣмъ самымъ содѣлалъ совершенно безсильнымъ всякое хвалебное краснорѣчіе. И такъ его подвиги превыше всякаго человѣческаго слóва; но намъ его дѣянія пусть послужатъ для спасенія душъ. Ибо какъ между борцами тѣлесными, тѣ, которые перестали состязаться, обучаютъ гимнастическимъ упражненіямъ юношей, наставляя ихъ, какъ посредствомъ искусственной ловкости отражать нападенія противниковъ; такъ думаю и намъ должно учиться благочестію у великаго Стефана, чтобы, при его помощи, избѣжать нападеній духоборцевъ. Безумно возстающіе противъ славы Духа называютъ соучастникомъ своего безумія Стефана, который воззрѣвъ на небо, увидѣлъ славу Божію и Іисуса, стоящаго одесную Бога. И такъ, извращающіе догматы благочестія говорятъ, что если Духъ долженъ быть несомнѣнно счисляемъ со Отцемъ и Сыномъ, то какъ Стефанъ, въ видѣніи, съ Сыномъ не видѣлъ и Духа? Какъ же Стефанъ простретъ руку помощи тѣмъ, которые обольщаются такими словами? Какъ поможетъ тѣмъ, кои слабы въ искусствѣ спорить? Въ томъ же самомъ (мѣстѣ писанія) помощь, которая ниспровергаетъ невѣріе противника. Ты, духоборецъ, спрашиваешь: если видима была слава Отца и Сынъ, стоящій одесную, то гдѣ Духъ? Еслибы въ тебѣ былъ Духъ, то ты не пропустилъ бы предложеннаго о Немъ слóва, какъ потерявшіе зрѣніе проходятъ, не узнавая лежащаго у ихъ ногъ золота. По крайней мѣрѣ теперь послушай, если ты не затыкаешь ушей подобно Іудеямъ. Какимъ образомъ Стефанъ видѣлъ пренебесную славу? Кто отверзъ ему небесныя врата? Человѣческихъ ли силъ то было дѣло? Или кто изъ ангеловъ подъялъ на оную высоту долу находящуюся человѣческую природу? Нѣтъ; не то говоритъ дѣеписаніе о Стефанѣ, будто бы онъ видѣлъ, что видѣлъ, въ слѣдствіе особенной своей силы, или будучи исполненъ ангельской помощи. А что говоритъ? Стефанъ же сый исполнь Духа Свята, видѣ славу Божію и Единороднаго Сына Божія (Дѣян. 7, 55). Нельзя, какъ говоритъ пророкъ, увидѣть свѣтъ иначе, какъ видя его при посредствѣ свѣта; ибо во свѣтѣ Твоемъ, говоритъ, узримъ свѣтъ (Псал. 35, 10). И такъ, если созерцаніе свѣта возможно не иначе какъ при посредствѣ свѣта же, то какимъ образомъ можетъ взирать на солнце тотъ, кто находится внѣ лучей солнца? И такъ, поелику Единородный Свѣтъ созерцается въ Свѣтѣ Отца, то-есть, во Святомъ Духѣ, отъ Него исходящемъ, то посему предъовсѣщенный славою Духа уразумѣваетъ Славу Отца и Сына. Потомъ какъ назовемъ истиннымъ Евангельское изреченіе, что Бога никтоже видѣ нигдѣже (Іоан. 1, 18)? Какъ словá Апостола не будутъ противорѣчить разсказанному, когда онъ говоритъ: Его же никтоже видѣлъ есть отъ человѣкъ, ниже видѣти можетъ (1 Тим. 6, 16)? Ибо если слава Отца и Сына признается вмѣстимою для человѣческой природы и силы, то конечно былъ бы лжецомъ тотъ, кто сказалъ, что видѣніе Божества невозможно для людей. Но необходимо допустить, что онъ не лжетъ и то, что повѣствуется, истинно. Итакъ, ясно открывается зломысліе духоборцевъ, потому что, по свидѣтельству Писанія, подобное усматривается подобнымъ. Стефанъ зритъ Божество не съ человѣческою природой и силами оставаясь, но исполнившись благодати Святаго Духа, которою онъ возвысился до созерцанія Бога. Посему, если безъ Духа нельзя даже рещи Господа Іисуса (1 Кор. 12, 3), какъ говоритъ Апостолъ, ни уразумѣть Отчую славу, то ясно открывается, что гдѣ есть Духъ, тамъ зрится и Сынъ и вмѣстѣ созерцается Отчая слава.

Другое оружіе нечестія находятъ противъ насъ въ томъ же повѣствованіи христоборцы. Они говорятъ, что въ этомъ событіи обнаруживается низшее достоинство Единороднаго; ибо тѣмъ, что Онъ стоитъ одесную Отца, дается указаніе на то, что Онъ подвластенъ Отцу. Чтоже Павелъ, — сказалъ бы я таковымъ, чтоже прежде его жившій Пророкъ Давидъ, — оба по наученію отъ Духа повѣствующіе о славѣ Единороднаго? Ибо Давидъ говоритъ: рече Господь Господеви Моему: сѣди одесную Мене (Псал. 109; 1); а Апостолъ говоритъ, что Господь сѣдитъ одесную престола Божія (Кол. 3, 1). Слѣдовательно, если стояніе есть знакъ умаленія, то сѣденіе конечно есть знакъ равночестія. Пусть же они, или уничтожатъ свидѣтельства о Божескомъ достоинствѣ, которыми обозначается высота (пребыванія) одесную, или благочестно примутъ сіе; ибо одинъ учитель у каждаго изъ сказанныхъ, — благодать Духа. Стефанъ видѣлъ то, что видѣлъ, будучи исполненъ Святаго Духа (Дѣян. 6, 8), и то, что видѣлъ, разсказалъ; Давидъ же Духомъ Господа Его нарицаетъ (Матѳ. 22, 44), какъ говоритъ Евангеліе, а Павелъ, какъ самъ говоритъ, Духомъ глаголетъ тайны (1 Кор. 14, 2). И такъ, если одинъ Учитель, не разногласящій самъ съ собою (ибо учитель есть Духъ истины, пребывающій въ богодухновенныхъ мужахъ); то какимъ образомъ могъ бы кто подозрѣвать какое-либо разногласіе въ догматахъ! — Но по обыкновенному разумѣнію, говорятъ, иной смыслъ соединяется съ понятіемъ сѣденія и иной съ понятіемъ стоянія. И я соглашаюсь съ этимъ. Но слово, въ томъ значеніи, въ какомъ оно прилагается къ предметамъ тѣлеснымъ, не можетъ быть правильно примѣняемо къ природѣ безтѣлесной. По отношенію къ человѣку, сѣденіе означаетъ успокоеніе тѣла на бедренныхъ частяхъ, чтобы колѣнныя чашки, держа на себѣ тяжесть тѣла, не страдали отъ постояннаго напряженія; наоборотъ, стояніе обозначаетъ прямое положеніе человѣка на ногахъ, не успокоивающагося сидѣніемъ на бедрахъ. Въ отношеніи же къ высшей природѣ, сидѣніе и стояніе не соединены съ сими понятіями; то и другое равно далеко и отъ обыкновеннаго значенія (сихъ словъ); ибо мы не поймемъ ни стоянія на ногахъ того, что безтѣлесно, ни сидѣнія на бедрахъ того, что не имѣетъ внѣшняго вида; но подъ каждымъ изъ сихъ словъ благочестно будемъ разумѣть твердость во всякомъ добрѣ и неизмѣняемость во всемъ. Говорящій, что Божество сѣдитъ и говорящій, что Оно стоитъ, нисколько не разногласятъ между собою относительно смысла, не смотря на различіе реченій; первый утверждая, что Божество твердо стоитъ въ добрѣ, и послѣдній, что Оно неизмѣнно пребываетъ въ немъ. И какъ Пророкъ Давидъ и Апостолъ Павелъ, каждый въ свойственныхъ себѣ выраженіяхъ говоря о сѣденіи Единороднаго, не даютъ тѣмъ разумѣть, что Сынъ сѣдитъ на престолѣ, тогда какъ Отецъ стоитъ; такъ и въ словахъ Стефана, услышавъ о стояніи Сына, ты неправильно сталъ бы предполагать, что сѣденіе свойственио только Отцу, ибо какъ у Павла и Давида сѣденіемъ Сына одесную предполагается вмѣстѣ и сѣденіе Отца, хотя прежде и не было рѣчи объ Отцѣ; такимъ же точно образомъ и у Стефана стояніемъ Сына указывается вмѣстѣ на такое же положеніе и относительно славы Отца. Ибо понятіе образа (Евр. 1, 3) можетъ сохраниться только тогда, если мы все, что ни разумѣемъ и усматриваемъ въ немъ, будемъ признавать находящимся и въ первообразѣ. Какъ во благѣ благо, въ свѣтѣ свѣтъ, и во всемъ соотвѣтственными свойствами отображается въ образѣ первообразная красота; такъ и въ сѣденіи Сына (что бы ни давало разумѣть сіе наименованіе), вмѣстѣ разумѣется и сѣденіе Отца, подобно тому и въ стояніи Его, — стояніе Отца; иначе исчезло бы понятіе образа, какъ скоро съ измѣненіемъ свойствъ онъ сталъ бы инымъ, чѣмъ Первообразъ. Вотъ что, братіе, мы могли сказать мимоходомъ на представившійся вопросъ, такъ какъ видѣніе Стефана подало поводъ нашему слову коснуться разсмотрѣнія этого предмета. Намъ же, дай Богъ, быть не зрителями только подвига Стефанова, но и участниками благодати, исполненными Святаго Духа, въ низложеніе противниковъ, во славу Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть осьмая. — М.: Типографія В. Готье, 1871. — С. 105-125. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 45.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0