Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
II. Похвальное слово святымъ сорока мученикамъ.

Вчера мученики призывали къ себѣ народъ; нынѣ сами пришедши, пріемлются какъ гости, въ гостинницѣ Церкви. Но есть нѣкоторый законъ для пиршествъ, чтобы круговыя эти угощенія давались пирующими взаимно по очереди. И такъ необходимо и намъ воздать мученикамъ за ихъ угощеніе подобнымъ же пиршествомъ. Но поелику у насъ недостаточны средства слова, то хорошо намъ угостить ихъ остатками ихъ же (трапезы), — ихъ, вчерашнихъ хозяевъ, нынѣшнихъ же гостей. Ибо достаточно и малой нѣкоторой части отъ богатой трапезы для приготовленія великаго пира, какъ скоро таковъ остатокъ. Какой же это остатокъ? Помните конечно, на чемъ остановились мы въ словѣ, когда сей вожделѣнный и пріятный для насъ отъ множества собравшихся шумъ помѣшалъ слушать, что говорилось; когда одушевленное сіе церковное море, переполняясь множествомъ притекаюшихъ, волновалось отъ напора постоянно тѣснящихся, подобясь дѣйствительному морю и по шуму, поражавшему нашъ слухъ подобно шуму волнъ. И такъ на чемъ остановили мы слово, обуреваемое шумомъ, конечно помните вы, заботящіеся имѣть мучениковъ въ памяти. Мы, какъ кажется, остановились на томъ, что избранные на сей подвигъ были не кто либо изъ обыкновенныхъ людей, и не какая нибудь простая и безвѣстная толпа отъ низкихъ занятій возвысилась до такого достоинства; но во-первыхъ, превосходя прочихъ стройностію тѣла, красотою, крѣпостію и избыткомъ силы, они зачислены были въ воинскіе списки; затѣмъ отличившись добродѣтельною жизнію и цѣломудреннымъ житіемъ, они при кончинѣ своей получили благодать мученичества, какъ бы нѣкоторую почесть и награду за мужество. И, чтобы слово наше было пріятнѣе, если угодно, мы опять по порядку припомнимъ все о мученикахъ, какъ бы на зрѣлищѣ представляя взорамъ настоящаго собранія ихъ подвиги.

Былъ древле въ сосѣднемъ городѣ воинскій отрядъ, защищавшій весь народъ отъ нападеній варваровъ. Сіи воины, по нѣкоторому прежде бышнему божественному явленію, ревновали болѣе о вѣрѣ, чѣмъ о воинскихъ дѣлахъ. И можетъ-быть не безвременно разсказать мимоходомъ объ одномъ дѣлѣ вѣры сихъ мужей. Однажды, когда у нихъ происходила война съ варварами и всѣ удобныя мѣста были прежде заняты войскомъ противниковъ, такъ что и вода находилась во власти враговъ, они пришли въ крайнюю опасность, или по неопытности нашихъ вождей или же по нѣкоему лучшему и болѣе божественному домостроительству, чтобы сильнѣе всего чрезъ это проявилось различіе христіанъ отъ чуждыхъ вѣрѣ. Когда они не знали что дѣлать въ этихъ обстоятельствахъ и было большое затрудненіе, потому что не было у нихъ въ виду въ этомъ мѣстѣ никакого источника или потока воды, такъ что была опасность подпасть власти противниковъ вынужденнымъ (къ тому) жаждою; тогда сіи доблестные (воины), оставивъ надежду на оружіе, рѣшились въ этихъ страшныхъ обстоятельствахъ призвать непобѣдимую и непреоборимую помощь. Оставивъ въ лагерѣ еще не принявшихъ вѣры и сами отдѣлившись отъ нихъ, они подражаютъ чудотворенію, бывшему при Иліи пророкѣ, общимъ и совокупнымъ гласомъ прося избавленія (ихъ) отъ неотвратимаго бѣдствія. Они молились; молитва же немедленно исполнилась. Когда они еще оставались колѣнопреклоненными, сильнымъ вѣтромъ откуда-то взятое облако стало въ воздухѣ надъ непріятельскимъ легеремъ; потомъ разразившись необычайнымъ громомъ и ударивъ на находившихся подъ нимъ пламенною молніею, оно низвергло воду, обильнѣйшую рѣкъ, такъ что для непріятелей оно было причиною совершенной гибели какъ отъ безпрерывнаго вихря съ молніею, такъ и отъ множества дождя, а для тѣхъ, кои сражались молитвами, это облако было достаточно для того и другаго, — и для побѣды надъ противниками, и для утоленія жажды, поелику потоки дождя доставили имъ обильное питье. Къ сему сонму воиновъ былъ причисленъ и нашъ воинскій ликъ; укрѣпившись и сами въ вѣрѣ повѣствованіями о семъ событіи, и воспитавъ себя подобнаго ради упражненіями, они возвысились до такого величія, что превосходствомъ добродѣтели возбудили противъ себя зависть. Ибо, какъ мы научились изъ прочитаннаго намъ нынѣ изъ исторіи Іова, врагъ рода человѣческаго считалъ обидою себѣ прославленіе Іова и потому домогался ему несчастій, что печалилъ его Іовъ, будучи истиненъ, справедливъ и непороченъ; такимъ же точно образомъ и на сихъ великихъ подвижниковъ смотрѣлъ лукавымъ окомъ возстающій на добрыхъ и не сносилъ, видя нравственную доблесть въ юношескомъ возрастѣ. Видѣлъ онъ цвѣтущее состояніе тѣла, украшаемаго цѣломудріемъ; видѣлъ нѣкій вооруженный строй, воински ликующій предъ Богомъ; узрѣлъ мужей прекрасныхъ на взглядъ, грозныхъ на видъ, бодрыхъ духомъ, увидѣлъ быстроту ихъ ногъ, обиліе силы, соразмѣрность членовъ тѣла, и при всѣхъ преимуществахъ, какими они обладали, душевную добродѣтель затмѣвающую своимъ сіяніемъ тѣлесныя совершенства. Ходитъ и между ними съ завистію обходящій вселенную (Іов. 1, 7); онъ видитъ не одного истиннаго человѣка, но цѣлый божественный сонмъ людей, которые всѣ истинны, праведны, благочестивы, — видитъ, выпрашиваетъ и ихъ въ свою волю.

И сперва внушаетъ идолонеистовстующему военачальнику совѣтъ, что онъ не иначе одержитъ побѣду надъ варварами, какъ только принесши въ жертву покланяющихся имени Христову. Когдаже они весьма скоро заявили себя добрымъ своимъ исповѣданіемъ и сами устремились къ кончинѣ чрезъ страданія; тотчасъ врагъ устроилъ, что имъ назначаютъ, какъ нѣчто человѣколюбивое, смерть отъ меча; ихъ сковали желѣзными узами, и это было началомъ ихъ мученія. Но для нихъ и узы были украшеніемъ; то было прекрасное и пріятное очамъ Христіанъ зрѣлище: избранные юноши въ такомъ числѣ цвѣтущіе красотою, превосходные возрастомъ, всѣ связывались одинъ съ другимъ узами, какъ нѣкоторый вѣнецъ или ожерелье кругомъ унизанное ровнымъ жемчугомъ. Таковы были сіи святые, и вѣрою соединенные, и узами вмѣстѣ связанные; каждый и самъ по себѣ былъ прекрасенъ и служилъ къ возвышенію красоты другаго. Какое чудесное зрѣлище представляетъ собою ясное и чистое небо, испещренное прекрасными звѣздами, когда каждая изъ нихъ привноситъ свой блескъ въ общее украшеніе неба; такь же прекрасно было и зрѣлище сихъ святыхъ, поистинѣ, какъ говоритъ нѣгдѣ Пророкъ Іезекіиль, видѣніе свѣщь сообращающихся (Іез. 1, 13). На видимой красотѣ охотно останавливается наше слово; ибо оно умѣетъ, какъ говоритъ Премудрость, отъ величества и красоты созданій познавать и сокровенную красоту (Прем. 13, 5), поелику и чистота души сіяла въ ихъ внѣшнемъ видѣ и видимый человѣкъ былъ достойнымъ обиталищемъ невидимаго. И такъ какое прекрасное зрѣлище представляли тогда для зрителей, — прекрасное, говорю, для желающихъ видѣть прекрасное, прекрасное для Ангеловъ, прекрасное для премірныхъ силъ, но горькое для демоновъ и для послѣдователей демоновъ, — сіи люди, если только могутъ быть названы людьми столь превзошедшіе другихъ величіемъ природы, — сіи ратоборцы Христовы, воины Святаго Духа, защитники вѣры, оплоты града Божія! Какъ бы надъ какимъ то дѣтскимъ неразуміемъ посмѣваются они надъ всякимъ мученіемъ и оскорбленіелъ, надъ всякимъ устрашеніемъ, надъ всякимъ прираженіемъ угрозъ, какъ будто они отдавали на біеніе не тѣло, но тѣни тѣлъ; поборовши плоть плотію, пренебреженіемъ смерти выказавъ презрѣніе ко всѣмъ устрашеніямъ мучителей, они явили себя высшими человѣческой мѣры. О какъ прекрасно упражнялись вы для полученія вещественныхъ трофеевъ, и какъ прекрасно примѣнили воинскую опытность къ борьбѣ съ діаволомъ! Они шли противъ сопротивной силы не мечемъ вооруживши руки, и не деревяннымъ щитомъ прикрывшись, не мѣднымъ шлемомъ и наколѣнниками оградившись, но воспріявши всеоружіе Божіе, которое вождь церкви, божественный Апостолъ называетъ щитомъ, бронею, шлемомъ и мечемъ (Ефес. 6, 13-17). Предводительствовала же ими небесная благодать; а ратью діавола — имѣющій державу смерти (Евр. 2, 14). Мѣстомъ сраженія для нихъ было судилище кровожадныхъ убійцъ; здѣсь, ставши вмѣстѣ, они вступили въ брань, одни метая стрѣлы угрозами, другіе отражая ихъ терпѣніемъ.

Противники предложили имъ, или отречься отъ вѣры въ Господа, или быть казненными смертію; доблестные (ратоборцы) отвѣчали, что до самой смерти пребудутъ въ исповѣданіи. Грозили имъ при этомъ огнемъ, мечемъ, низверженіемъ въ пропасть и иными видами казней. На все это слышался одинъ гласъ: Христосъ, исповѣдуемый устами святыхъ. Это было ударомъ для противниковъ; такаго рода копіе выставили они противъ непріятеля; этимъ гласомъ противникъ былъ пораженъ въ самое сердце. Это былъ камень, брошенный изъ пращи рукою Давида, попавшій подъ шлемъ противника (1 Цар. 17, 49); ибо исповѣданіе Христа есть праща добраго воина. Врагъ падаетъ обезглавленный. Но дерзновенное слово наше несется далѣе, переходитъ предѣлы, осмѣливается коснуться неизреченнаго, побуждается говорить о невидимомъ, какъ бы само было очевидцемъ: при семъ гласѣ дерзновеннаго исповѣданія Христа были одобренія горѣ, похвала отъ святыхъ Ангеловъ, привѣтствіе отъ гражданъ небеснаго града рукоплескавшихъ подвигу радость всего собранія небеснаго. Ибо какое тогда представилось для Ангеловъ зрѣлище въ человѣческомъ мірѣ! Какую борьбу діавола и людей видѣли зрители нашей жизни! Какъ противоположенъ былъ исходъ этой борьбы въ сравненіи съ первою, когда змій побѣдилъ Адама! Не вынесъ тогда человѣкъ даже одного нападенія отъ врага; (обольщенный) красивымъ видомъ предложеннаго ему лакомства, лишь только подвергся нападенію, какъ ниспровергнутъ былъ и палъ. Противъ нихъ же тщетно и не дѣйственно было все воинское искуство врага. Подавалъ онъ надежды, — они попирали; грозилъ ужасами, — они посмѣвались. Одно только страшно было для нихъ, — отрѣшиться отъ Христа; одно благо, — быть съ однимъ Христомъ; все же прочее, — смѣхъ и тѣнь, пустословіе и сонныя мечтанія. Посему-то дерзнуло наше слово коснуться невидимаго и сказать, что всѣ премірныя силы радовались при подвигѣ сихъ борцевъ. Но и еще наше слово рѣшается на то, что не доступно дерзновенію; еще осмѣливается повѣдать о премірномъ, о томъ что когда сіе совершалось здѣсь, въ сей борьбѣ съ противниками праведный Подвигоположникъ возлагалъ побѣдные вѣнцы, Началовождь божественныхъ силъ готовилъ побѣдителямъ награды, а Святый Духъ дарилъ ихъ многоразличными благодатными дарами; такъ какъ они исповѣдали вѣру въ Троицу, то и благодать воздана имъ отъ Троицы. Какая же благодать? То самое, что они явили себя высшими первыхъ ратаборцевъ Адама и Евы. Тѣ грѣхомъ ниспровергли человѣческую природу, еще стоявшую; сіи — ее, низложенную паденіемъ прародителей, опять возставили терпѣніемъ. Тѣ изъ рая изринуты на землю; сіи отсюда преселились въ рай. Тѣ дали на себя самихъ оружіе смерти; ибо какъ сказано: оружіе смерти — грѣхъ (1 Кор. 15, 56); сіи своимъ мужествомъ обезсилили вооруженную грѣхомъ смерть, терпѣніемъ страданій притупивши остріе жала, такъ что умѣстно сказать: гдѣ ти, смерте, жало, гдѣ ти, аде, побѣда? (1 Кор. 15, 55). Что ничтожнѣе древеснаго плода? Что маловажнѣе дерева? Но плодъ, прикрашенный красивымъ видомъ и пріятнымъ вкусомъ, сдѣлалъ то, что пренебрежена была пріятность рая. Симъ же великимъ подвижникамъ и самое солнце не показалось пріятнымъ; и сего они добровольно лишили себя, чтобы не отпасть отъ свѣта истиннаго. Что говоритъ писаніе объ Евѣ? (Продолжаю сверхъ должнаго повѣствованіе о прародителяхъ). И видѣ, сказано, яко добро древо въ снѣдь, и яко угодно очима видѣти (Быт. 3, 6); такимъ образомъ на пріятность этихъ плодовъ они промѣняли рай. А симъ для наслажденія и удовольствія предлежало все видимое: небо, солнце, земля, люди, отечество, матери, братья, друзья, сродники, сверстники. Что видѣть пріятнѣе сего? Что лучше наслажденія симъ? Дѣти, вы знаете любовь къ родителямъ; отцы, — знаете привязанность къ дѣтямъ; ты, видящій, знаешь пріятность свѣта солнечнаго; тебѣ братолюбцу не безъизвѣстна естественная привязанность къ братьямъ; ты, юноша, знаешь пріятность товарищества, какъ оно услаждаетъ твою жизнь. Но имъ все было враждебно, все чуждо. Одно благо для нихъ было, — Христосъ; отъ всего они отреклись, чтобы пріобрѣсти Его. Время заключенія въ узахъ было не мало; но у святыхъ вмѣстѣ съ протяженіемъ наказанія возрастало желаніе совершенства. И какъ заботящіеся о тѣлесной крѣпости, послѣ того какъ пріобрѣтутъ достаточную силу въ школѣ гимнастики, за тѣмъ смѣло идутъ на состязаніе; подобнымъ образомъ и сіи, узами и темницею достаточно усовершившись въ благочестіи, стремятся къ вѣнцу подвиговъ.

Наше слово послѣдовательно пришло къ окончанію или, лучше, къ самому верху всего подвига. Это самое тогда было время, эти самые дни подвиговъ; сіе преддверіе пасхи, — таинство святой четыредесятницы. Сорокъ дней (назначено) намъ для умилостивленія и столько же вѣнцевъ для святыхъ. Не говорилъ ли я лишняго и не кажусь ли вамъ слишкомъ болтливымъ, повѣствуя у васъ о вашихъ чудесахъ, и тѣша вашъ слухъ вашимъ же? Но чтобы слово не осталось недоконченнымъ, и мы вмѣстѣ съ святыми потечемъ до конца ихъ подвиговъ. Въ этотъ день былъ морозъ. Конечно нѣтъ нужды говорить вамъ, каковъ былъ морозъ; вы можете судить о томъ по настоящему дню, когда морозъ проникаетъ даже самые волосы. И пришельцы въ сихъ мѣстахъ и туземцы знаете чрезмѣрную суровость стужи, и нѣтъ никакой нужды говорить о томъ. Да и можетъ ли посторонній разсказать объ удивительныхъ вашихъ зимахъ, — какъ постоянно текущія рѣки останавливаются, задержанныя въ теченіи морозомъ, окаменяющимъ волны. А сосѣднее озеро имѣетъ нужду въ какихъ либо знакахъ, чтобы разпознать, что это озеро; оно такъ отвердѣваетъ отъ мороза, что желающіе, обыкновенно, ѣздятъ по нему верхомъ на лошадяхъ, поверхъ волнъ его. Извѣстно мнѣ и то, что туземцы часто прибѣгали къ добыванію воды посредствомъ огня, когда, отколовъ кусокъ льда, растопляли его какъ-бы какую мѣдь или желѣзо и дѣлали изъ камня воду. Такова была погода во время ихъ подвига, и это бѣдствіе еще усиливалось отъ необычайныхъ сѣверныхъ вѣтровъ, какъ слышали мы то отъ повѣствователей о ихъ чудесахъ.

И такъ, когда открыто предъ всѣмъ народомъ возвѣстивъ имя Господа и, явивъ уже себя вѣнчанными побѣдителями за такое исповѣданіе, они текли къ завершенію (страданій) смертію, измышленъ былъ для нихъ такой образъ подвига: отъ тиранна выходитъ повелѣніе, — лишить жизни подвижниковъ морозомъ. О какъ безсильны и слова мои и мысли! Насколько слово ниже достоинства (предмета)! Приказъ о смерти, — морозъ, мученіе, ожиданіе такой казни, — и блаженная юность со смѣхомъ и дѣтскою веселостію устремилась на мѣсто казни; бѣгомъ устремились подвижники на страданіе; то былъ священный и стройный бѣгъ; то было соревнованіе предвосхитить вѣнецъ исповѣданія; одинаково у всѣхъ ихъ было рвеніе побѣдить; никто не оказался послѣднимъ въ готовности, напротивъ всѣ единодушно, достигши сего самаго мѣста, какъ будто не было тогда общенародныхъ бань, и какъ бы сами имѣя намѣреніе освѣжить свои тѣла омовеніемъ, не медля сняли одежду, всѣ повторяя слова Іова: наги вошли мы въ міръ, наги и отойдемъ ко Введшему насъ въ міръ (Іов. 1, 21); ничего не принесли мы въ міръ, ничего недолжны и выносить; лучше-же, — вошедши нагими, мы выйдемъ исполненными сокровищъ добраго исповѣданія. Говоря сіе и такого рода словами ободряя себя, они предали тѣло на замороженіе; природа видимая страдала отъ холода, а естество мучениковъ какъ будто не было подвластно ему; или лучше сказать, естество тѣла терпѣло, что ему свойственно, и принимало страданія, а великій духъ подвижниковъ сражался съ самымъ естествомъ. Ибо тогда какъ сила тѣла истощаемая и уничтожаемая замерзаніемъ мало по малу исчезала; сила духа становилась больше и больше. Прекрасный видъ тѣла помрачался, краса его увядала: пальцы отпадали, морозомъ мало по малу обсѣкаемые; всѣ члены и органы чувствъ замирали отъ суровости стужи. Тѣло мало по малу покрывалось смертною блѣдностію и, вспухая и растрескиваясь на членахъ, отставало отъ костей; чувствуемы были предсмертныя страданія, — и такимъ образомъ смерть, по немногу приближаясь, продлилась на три дня. Во все это время ощущеніе ихъ не оставляло и они оставались въ томъ же самомъ порядкѣ, какъ стали сначала, будучи во всемъ побѣдителями надъ противникомъ. Но кто достойнымъ образомъ разскажетъ мнѣ о томъ, что за симъ послѣдовало? Какое слово опишетъ оное божественнное торжественное шествіе, когда сіи святыя тѣла на повозкахъ были везены на сожженіе? Какъ вмѣсто отторгнутаго діаволомъ введенъ благодатію въ число мучениковъ темничный сторожъ? Кто разскажетъ мнѣ объ оной матери, — достойномъ корнѣ мученика, которая, когда рожденный ею, какъ еще дышавшій, былъ оставленъ палачемъ, а не положенъ съ другими на колесницу, увидѣвъ человѣколюбіе палача къ подвижнику, не снесла такой обиды, но бранила его за то, что онъ разлучилъ подвижника отъ сподвижниковъ? Сама же она стояла около мученика, уже окоченѣвшаго, неподвижнаго отъ холода, видѣла холодное и слабое его дыханіе, видѣла какъ онъ на столько еще живой, чтобы чувствовать страданія, слабымъ и гаснущимъ взоромъ смотритъ на мать свою, мертвѣющею и безсильною рукою ободряетъ и утѣшаетъ ее, увѣщавая мужественно переносить (несчастіе). Видя все это, мать позволила ли себѣ что-либо материнское? Содрогнулась ли ея утроба? Растерзала ли одежду? Или, обнявъ сына, теплыми руками согрѣвала ли коченѣвшаго? Довольно! И говорить что нибудь подобное не умѣстно. Подлинно узнаемъ дерево по плоду; не можетъ гнилое дерево принести хорошіе плоды.

И такъ поелику плодъ мученія хорошъ, возхвали доблестную родительницу, — мать, по слову Апостола, спасающуюся чадородія ради (1 Тим. 2, 15); ибо представивъ Богу таковой плодъ, она явилась защитницею правъ всего женскаго пола. Не мое дитя, говорила она, не моей утробы порожденіе ты; Бога воспріявшій, отъ Бога ты рожденъ; ты получилъ власть быть чадомъ Божіимъ (Іоан. 1, 12). Спѣши къ своему Отцу, не отставая отъ сверстниковъ, чтобы не придти къ вѣнцу вторымъ; не сдѣлай напрасною материнскую молитву; ты не огорчишь мать, ставши увѣнчаннымъ, побѣдителемъ, украшеннымъ побѣдными знаками. Говоря такъ и укрѣпившись сверхъ-естественнымъ мужествомъ, или лучше сказать, укрѣпленная Духомъ, сама относитъ рожденнаго ею къ прочимъ на колесницу, со свѣтлымъ лицемъ провождая подвижника. Что же было послѣ сего? Подвизались святые въ воздухѣ; освятили они и огонь, коснувшійся ихъ, когда стали пищею пламени; принесли благословеніе и на воду. Во всемъ исполнялись Божественныя рѣченія. Три отрока включаютъ въ общее пѣснопѣніе стужу и зной (Дан. 3, 66-67): стужу отъ мороза, зной, — отъ жженія; такимъ образомъ они прошли сквозь огонь и воду.

Но слово наше хочетъ миновать это, какъ извѣстное, а теперь кстати сказать нѣчто относительно того, о чемъ прежде былъ у насъ вопросъ. Когда человѣкъ былъ изгнанъ изъ рая, было приставлено пламенное оружіе обращаемое (Быт. 3, 24), чтобъ охранять входъ въ рай; причиною таковой воли божественнаго промысла было то, чтобы человѣкъ не пришелъ къ древу жизни, не коснулся его и не сталъ бы безсмертнымъ. Помните, конечно, то, о чемъ мы говорили; вспомните же какъ слѣдуетъ и рѣшеніе, которое мы нашли для даннаго вопроса. Но еслибы мы захотѣли опять вести изслѣдованіе сначала и повторять сказанное нами, то наше слово продолжилось бы болѣе, чѣмъ сколько позволяетъ настоящее время. Вопросъ же состоялъ въ томъ: ужели и для святыхъ недоступенъ рай отъ обращаемаго оружія? Неужели и для подвижниковъ заключенъ рай? Гдѣ же наконецъ обѣтованіе, ради котораго они предпринимаютъ подвиги благочестія? И не получатъ ли они меньше, чѣмъ разбойникъ, которому Господь сказалъ: днесь со Мною будеши въ раи (Лук. 23, 43)? такъ какъ разбойникъ возшелъ на крестъ не добровольно; но поелику находился близъ спасенія, то усмотрѣлъ этотъ проницательный и доброродный хищникъ сокровище и, улучивъ время похитилъ жизнь, прекрасно и догадливо употребивъ въ дѣло свое искусство похищать, когда сказалъ: помяни мя, Господи, во царствіи Твоемъ. И такъ онъ удостоивается рая; а святымъ ужели пламенный мечь заграждаетъ входъ? Но здѣсь же вопросъ находитъ и разрѣшеніе; потому-то Писаніе и называетъ мечь не стоящимъ постоянно противъ входящихъ, но представляетъ обращающимся, чтобы для недостойныхъ онъ могъ являться направленнымъ остріемъ впередъ, а для достойныхъ обращеннымъ назадъ, открывая имъ свободный входъ въ жизнь. Въ сію жизнь уже вошли святые мученики дерзновеніемъ подвиговъ безболѣзненно прешедщи огонь, который и мы безбоязненно прошедши, достигнемъ рая, укрѣпляемые молитвою ихъ къ доброму исповѣданію Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть осьмая. М.: Типографія В. Готье, 1871. — С. 222-238. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 45.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0