Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 27 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Григорій Нисскій (†ок. 394 г.)

Младшій братъ св. Василія Великаго, весьма похожій на него наружностію, онъ получилъ прекрасное образованіе. Онъ былъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ и толкователемъ Слова Божія сначала въ санѣ пресвитера, а потомъ (съ 372 года) въ санѣ епископа г. Ниссы въ Каппадокіи. Онъ присутствовалъ на 2-мъ Вселенскомъ Соборѣ и ему приписываютъ дополненіе Никейскаго Сѵмвола, относительно ученія о Святомъ Духѣ. Какъ «сѣкира, сѣкущая еретиковъ стремленія», и какъ «огнь, хврастныя ереси попаляющій», онъ по проискамъ аріанъ, противъ которыхъ онъ много писалъ обличеній, лишенъ былъ сана и провелъ 8 лѣтъ въ изгнаніи. Императоръ Граціанъ возвратилъ ему снова епископскій санъ. «Проповѣдникъ истины, основаніе благочестія, источникъ догматовъ высокихъ, наказаній потокъ медоточныхъ, цѣвница боговѣщанная», св. Григорій отличался пламенною ревностію о правой вѣрѣ, сострадательностію къ нищимъ, терпѣливостію, миролюбіемъ, прямодушіемъ и рѣдкою почтительностію къ своимъ роднымъ. Онъ скончался послѣ 394 г. Отъ него дошло нѣсколько поученій и книгъ въ защиту православія и въ обличеніе аріанъ и македоніанъ. (С. В. Булгаковъ. «Мѣсяцесловъ Православной Церкви».)

Творенія

Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г.)
Письма.

I.
Григорій Нисскій — Флавіану.

Не въ хорошемъ положеніи, человѣкъ Божій, наши дѣла. Ибо злоба, возрастающая въ людяхъ питающихъ къ намъ несправедливую и незаслуженную нами ненависть, уже не по какимъ-нибудь догадкамъ подозрѣвается, но обнаруживается открыто съ дерзновеніемъ, какъ бы какое доброе дѣло. Вы же, доселѣ не угрожаемые симъ зломъ, нерадите о прекращеніи пламени, свирѣпствующаго въ вашемъ сосѣдствѣ; между тѣмъ какъ люди, благоразумно пекущіеся о собственномъ (имуществѣ), съ великимъ усердіемъ тушатъ пожаръ у сосѣдей, и такимъ образомъ помогая своимъ ближнимъ, дѣлаютъ не нужною ихъ помощь при подобныхъ обстоятельствахъ. Но о чемъ я говорю? Оскудѣло въ мірѣ преподобіе, удалилась отъ насъ истина (Псал. 11, 1); прежде хотя имя мира было у всѣхъ насъ въ устахъ, теперь же не только нѣтъ у насъ мира, но не осталось даже самого имени его. Для того же, чтобы яснѣе знать тебѣ на что жалуюсь, вкратцѣ изложу тебѣ самую трагедію.

Нѣкоторые сообщили, что достопочтеннѣйшій Елладій враждебно расположенъ противъ насъ и между всѣми распропраняетъ, будто я сдѣлался виновникомъ величайшихъ для него золъ. Я не довѣрялъ тому, чтó говорили, имѣя въ виду себя самого и (мою) правоту въ дѣлахъ. Но когда отъ всѣхъ единогласно до насъ стало доходить одно и тоже и когда слухамъ стали соотвѣтствовать и дѣла, то я почелъ приличнымъ не оставлять безъ уврачеванія это еще неукоренившееся и не возросшее враждебное расположеніе. Поэтому я и занялся тщательно симъ предметомъ, пославъ письма и къ твоему благочестію и ко многимъ другимъ, кои могли быть полезны чѣмъ-либо въ настоящемъ дѣлѣ. Наконецъ совершивъ поминовеніе блаженнѣйшаго Петра, въ первый разъ совершаемое у Севастійцевъ, и обычно празднуемыя у нихъ памяти святыхъ мучениковъ, которыя приходились въ одно и то же время съ этимъ поминовеніемъ, я возвращался обратно къ своей церкви. Когда же нѣкто далъ мнѣ знать, что Елладій находится въ сосѣднихъ горахъ, совершая памяти мучениковъ, я сначала продолжалъ прежній путь, разсуждая, что приличнѣе будетъ устроить свиданіе въ главномъ областномъ городѣ. Но когда на пути нарочито встрѣтилъ меня одинъ изъ знакомыхъ, и увѣрялъ меня,что онъ болѣнъ, то я, оставивъ повозку на томъ мѣстѣ, на которомъ дошелъ до меня этотъ слухъ, остальной путь, скалистый и не удобопроходимый отъ крутыхъ подъемовъ, совершилъ на конѣ. Разстоянія между нами было пятнадцать стадій. Прошедши иныя изъ нихъ пѣшкомъ, иныя съ трудомъ на конѣ, раннимъ утромъ, захвативши даже нѣкоторую часть ночи, въ первомъ часу дня я прибылъ въ Андумокины. Такъ называется мѣстность, гдѣ онъ съ другими двумя епископами отправлялъ церковное служеніе. Увидѣвъ издали, съ нѣкотораго холма, лежащаго выше селенія, что подъ открытымъ небомъ собралось церковное собраніе, мы тотчасъ пѣшкомъ отправились къ этому мѣсту, я и мои спутники, ведя за собой лошадей, такъ что къ одному и тому же времени пришлось и то и другое, — и онъ возвратился изъ церкви домой и мы приблизились къ храму мучениковъ. Безъ малѣйшаго промедленія отъ насъ посланъ былъ человѣкъ, — возвѣстить ему о нашемъ прибытіи; по прошествіи непродолжительнаго времени встрѣтился съ нами прислуживающій ему діаконъ, котораго мы просили поскорѣе увѣдомить его, чтобы намъ долѣе пробыть съ нимъ и найти (достаточно) времени для полнаго разъясненія и уврачеванія всѣхъ (недоразумѣній) между нами. Послѣ сего я сѣлъ подъ открытымъ небомъ, ожидая, не позоветъ ли кто насъ, и былъ неблаговременнымъ зрѣлищемъ для всѣхъ, пришедшихъ въ собраніе. Прошло не мало времени; притомъ, дремота, уныніе, усталость отъ пути усиливавшая уныніе, сильный зной, люди смотрѣвшіе на насъ и указывавшіе на насъ другъ другу пальцами, — все это было для меня до такой степени тяжело, что на мнѣ оправдалось слово Пророка: уны во мнѣ духъ мой (Псал. 142, 4). Приближался уже часъ полудня и я сталъ сильно раскаяваться объ этомъ приключеніи, какъ будто я самъ подалъ поводъ къ такому безчестію. Но болѣе тяжелыя страданія, чѣмъ оскорбленія моихъ враговъ, причиняли мнѣ собственныя мои мысли, нѣкоторымъ образомъ, боровшіеся другъ съ другомъ и позднимъ размышленіемъ осуждавшіе то, что было мною предположено. Наконецъ едва отверзсты были намъ царскія палаты и мы вошли внутрь святилища; народу входъ сюда былъ воспрещенъ; со мною же вошелъ мой діаконъ, который поддерживалъ рукою мое тѣло ослабѣвшее отъ утомленія. Сдѣлавъ привѣтствіе Елладію и постоявъ немного въ ожиданіи, не будетъ ли приглашенія сѣсть, — поелику ничего таковаго не послѣдовало, я обратившись присѣлъ на одной изъ дальнихъ ступеней, ожидая, не скажетъ ли онъ намъ чего-либо дружественнаго, человѣколюбиваго, или по крайней мѣрѣ не покажетъ ли чего такого хотя взглядомъ. Но все было вопреки нашимъ ожиданіямъ; съ его стороны молчаніе, какъ бы ночью, трагическое смущеніе, удивленіе, изумленіе и совершенное безмолвіе; прошло не мало времени въ тишинѣ, будто среди глубокой ночи. Я же особенно пораженъ былъ тѣмъ, что онъ не удостоилъ отвѣтить намъ хотя бы обычнымъ словомъ, какъ это обыкновенно водится между людьми при встрѣчѣ, — напримѣръ: добро пожаловать, или откуда идешь, или за чѣмъ, или какая цѣль прибытія? Это безмолвіе мнѣ представлялось подобіемъ жизни въ адѣ. Впрочемъ это сравненіе я не признаю вѣрнымъ, потому что въ аду господствуетъ совершенное равенство положеній, такъ какъ ничто изъ того, что составляетъ трагедію жизни на землѣ, не возмущаетъ пребывающихъ тамъ; ибо не сходитъ, какъ говоритъ пророкъ, вмѣстѣ съ людьми слава (Псал. 48, 18), но душа каждаго, оставивъ все, о чемъ теперь заботится большая часть людей, разумѣю надменность, превозношеніе, гордость, простою и безъ всякихъ прикрасъ преселяется въ преисподнюю и уже никакое изъ здѣшнихъ злосчастій не касается ихъ. Но то, что было тогда, для меня дѣйствительно казалось или адомъ или темнымъ узилищемъ, или другимъ какимъ мрачнымъ мѣстомъ наказанія, когда я размышлялъ, какихъ благихъ обычаевъ наслѣдниками мы были отъ отцовъ нашихъ и что скажутъ о насъ потомки Что сказать о любвеобильномъ отношеніи между собою отцевъ? Ничего нѣтъ удивительнаго въ томъ, что люди, будучи всѣ равночестны по естеству, не хотѣли ничего имѣть одинъ больше другаго, но по смиренію готовы были одинъ почитать другаго большимъ себя. Но особенно — то приходило мнѣ на мысль, что Владыка всей твари, Единородный Сынъ, Сущій въ нѣдрахъ Отчихъ, сущій въ началѣ, во образѣ Божіи Сый, всяческая носящій глаголомъ силы своея, не тѣмъ только смирилъ себя, что плотію водворился въ человѣческомъ естествѣ, но и предателя своего Іуду, приближавшагося съ лобзаніемъ, допустилъ къ своимъ устамъ, и вошедши въ домъ Симона прокаженнаго, какъ человѣколюбивый, порицалъ его за то, что онъ не привѣтствовалъ его лобзаніемъ. Меня же не сравняли даже и съ прокаженнымъ. Кто? Кого? Не могу найти различія. Откуда онъ низшелъ? Гдѣ поверженъ я? ежели только кто станетъ обращать вниманіе на мірскія преимущества. Ибо если кто станетъ разбирать (преимущества) плоти: то вѣроятно безъ обиды можно сказать, что у обоихъ насъ равночестно и благородство и свобода. Ежели кто станетъ искать истинной свободы и благородства но душѣ; то мы оба равно рабы грѣха; равно имѣемъ нужду во Вземлющемъ грѣхи; не мы, а Онъ избавилъ насъ своею кровію отъ смерти и грѣховъ; онъ и искупилъ насъ и не обнаружилъ никакого превозношенія въ отношеніи къ искупленнымъ, призывая мертвыхъ къ жизни, исцѣляя всякую болѣзнь и душъ и тѣлесъ.

Поелику же эта гордость въ отношеніи къ намъ и эта высота надменія едва не досягала высоты небесъ; а я не усмотрѣлъ никакой причины и повода къ такому негодованію, чѣмъ извинялся бы этотъ недугъ; (страдаютъ этою болѣзнію вслѣдствіе извѣстныхъ обстоятельствъ, когда или происхожденіе или образованіе или превосходство какихъ достоинствъ надмеваютъ людей суетныхъ нравомъ); то я не зналъ, какъ удержать себя въ спокойствіи, такъ какъ сердце мое волновалось отъ безразсудности всего чтó происходило, и не могло удержать помысловъ въ предѣлахъ терпѣнія. Въ это время я проникся особеннымъ удивленіемъ къ божественному Апостолу, который такъ ясно изобразилъ происходящую въ насъ брань, говоря, что есть въ удахъ нашихъ нѣкоторый законъ грѣховный, противовоюющій закону ума и часто плѣняющій и покоряюшій себѣ умъ (Рим. 7, 23). Такую брань двухъ противоположныхъ помысловъ я ощущалъ въ себѣ самомъ; одинъ раздражалъ за обиду отъ высокомѣрія, другой — умѣрялъ волненіе. Послѣ того какъ по благодати Божіей худшее побужденіе не одержало перевѣса, я такъ сказалъ ему: «мое прибытіе не препятствуетъ ли тебѣ заняться врачеваніемъ твоего тѣла и не благовременно ли мнѣ уйти?» Когда онъ отвѣтилъ, что ему нѣтъ нужды пещись о исцѣленіи тѣла, то я сказалъ ему нѣсколько по возможности успокоительныхъ словъ. Когда же онъ въ немногихъ словахъ далъ замѣтить, что огорченъ многими обидами съ нашей стороны, то я такъ отвѣчалъ ему: «ложь имѣетъ между людьми великую силу обмана; но судъ Божій не можетъ быть введенъ въ заблужденіе обманомъ; моя совѣсть во всѣхъ дѣлахъ, касающихся тебя, такъ спокойна, что позволяетъ мнѣ молиться о прощеніи другихъ моихъ согрѣшеній; если же я чтó сдѣлалъ противъ тебя, то пусть останется это навсегда безъ прощенія». Оскорбившись этими словами, онъ не хотѣлъ уже и слушать дальнѣйшихъ объясненій. Было болѣе шести часовъ; была и благоприличная баня; готовилось и угощеніе; день былъ субботній и праздникъ мучениковъ. А ученикъ Евангелія какъ подражаетъ евангельскому Владыкѣ? Тотъ, когда ѣлъ и пилъ съ мытарями и грѣшниками, порицавшимъ его отвѣчалъ, что дѣлаетъ это по человѣколюбію; сей же почитаетъ беззаконіемъ и оскорбленіемъ общеніе въ трапезѣ послѣ такого труда, какой понесли мы въ путешествіи, послѣ того зноя, въ какомъ пеклись мы, когда сидѣли подъ открытымъ небомъ у его дверей, послѣ того печальнаго униженія, какому подверглись мы въ его очахъ; и онъ отсылаетъ насъ опять на прежнее мѣсто, тѣмъ же путемъ, когда тѣломъ мы уже изнемогли отъ слабости и утомленія, такъ что перенесши на пути еще множество злоключеній, мы едва позднимъ вечеромъ достигли до своихъ спутниковъ, потому что и облако, внезапно нагнанное бурею въ воздухѣ, промочило насъ обильнымъ дождемъ до самыхъ костей; а мы по причинѣ чрезмѣрнаго зноя не запаслись чѣмъ защитить себя отъ дождя. Но по милости Божіей, какъ бы избавившись отъ бури и кораблекрушенія, мы съ радостію достигли своихъ спутниковъ, и отдохнувши ночью, живы и цѣлы вмѣстѣ съ другими добрались до нашихъ мѣстъ, вынесши изъ этой встрѣчи то только, что недавно полученная нами обида, обновила въ памяти все прежде бывшее. Теперь необходимость заставляетъ насъ подумать о самихъ себѣ или лучше о немъ самомъ; ибо то самое, что его намѣренія, обнаружившіяся въ прежнихъ поступкахъ, не получили отпора, и довело его до такой непомѣрной надменности. Потому, чтобы онъ сталъ лучше, чѣмъ каковъ есть, можетъ быть надобно и мнѣ съ своей стороны предпринять нѣчто, чтобы онъ научился, что онъ человѣкъ, и что не имѣетъ никакого права наносить обиды и безчестить людей съ нимъ одинаково мыслящихъ и равночестныхъ. Допустимъ, что съ моей стороны дѣйствительно было сдѣлано что-либо непріятное для него. Состоялся ли какой надъ нами судъ за дѣйствительные или подозрѣваемые поступки? Какія доказательства изобличили насъ въ неправдѣ? Какія противъ насъ приведены были правила? Какой законный епископскій приговоръ утвердилъ наше осужденіе? Если же и было что подобнаго, то по законамъ во всякомъ случаѣ была бы опасность относительно степени. А оскорбленіе людей свободныхъ и нанесеніе безчестія равночестнымъ, какими канонами узаконено? Праведный судъ судите, вы обращающіе взоры къ Богу, — чѣмъ извините оказанное намъ безчестіе? Если принимать во вниманіе достоинство по священству: то обоимъ намъ усвоены соборомъ равныя и одинаковыя права, или лучше одинаково поручено попеченіе объ исправленіи общихъ дѣлъ. Если же кто, оставивъ въ сторонѣ достоинство по священству, обратитъ вниманіе на насъ самихъ: то въ чемъ одинъ изъ насъ имѣетъ преимущество предъ другимъ? Въ родѣ? Въ образованіи? Въ свободѣ отношеній къ знатнымъ и благороднымъ? Въ познаніяхъ? Все это и у насъ можно найти, или въ равной степени, или во всякомъ случаѣ не въ меньшей. Можетъ-быть станутъ говорить о богатствѣ? Не дай Богъ дойти до необходимости разсказывать о немъ съ этой стороны; достаточно указать только то одно, каковъ онъ былъ въ началѣ и каковъ сталъ теперь, и представить другимъ разслѣдовать способы, какими увеличилось (его) богатство, до настояшаго времени каждый почти день возрастающее и какъ бы питаемое добрыми распоряженіями. Итакъ, какую власть онъ имѣетъ оскорблять насъ, когда нѣтъ ни превосходства по происхожденію, ни преимущества достоинствъ, ни избыточествующей силы въ словѣ, ни какой-либо услуги въ предшествующее время? Если бы все это и было, то и въ такомъ случаѣ обида въ отношеніи къ свободнымъ не извинительна. Но такъ какъ ничего такого нѣтъ, то я не думаю, чтобы мы хорошо сдѣлали, оставивъ такую болѣзнь гордости безъ врачеванія. Врачеваніе же состоитъ въ томъ, чтобы смирить превозношеніе, уничтожить эту пустую надутость, чтобы нѣсколько разсѣялась горделивая надменность. А какъ сего достигнуть, предоставимъ попеченію Божію.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть осьмая. М.: Типографія В. Готье, 1871. — С. 438-449. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 45.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0