Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣды на шестодневъ.

Бесѣда 3. О тверди.

Дѣла перваго дня, лучше же сказать (не будемъ отнимать у него естественнаго преимущества, какое получилъ онъ отъ Создателя, будучи произведенъ особенно и не включенъ въ одинъ разрядъ съ другими днями), дѣла единаго дня, именно то, что произведено въ оный, изобразило слово вчера и, преподавъ толкованіе слушателямъ, составило для душъ какъ утреннее препитаніе, такъ и вечернее веселіе; а теперь переходимъ къ чудесамъ втораго дня. Говорю же такъ, приписывая это не силѣ толкователя, но изяществу Писанія; потому что оно естественнымъ образомъ нравится, привлекательно и вожделѣнно для всякаго сердца, предпочитающаго истинное правдоподобному. Такъ и Псалмопѣвецъ, весьма выразительно изображая усладительность истины, говоритъ: коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устомъ моимъ (Псал. 118, 103). Почему, увеселивъ вчера души ваши, по мѣрѣ возможности, собесѣдованіемъ о словесахъ Божіихъ, опять собрались мы нынѣ — на другой день, чтобы обозрѣтъ чудеса дѣлъ втораго дня.

Но не сокрыто отъ меня и то, что среди насъ стоятъ многіе ремесленники, которые, занимаясь художествами рукодѣльными, съ трудомъ добываютъ себѣ пропитаніе дневною работою; и они-то обсѣкаютъ у меня слово, чтобы не надолго отвлекаться отъ работы. Чтó же скажу имъ? То, что часть времени, данная въ-заимъ Богу, не пропадаетъ, но вознаграждается Имъ съ великимъ прибыткомъ. Ибо всѣ тѣ обстоятельства, которыя способствуютъ къ дѣлу, благоустроитъ Господь предпочитающимъ духовное, подавъ въ дѣлахъ ихъ и крѣпость тѣла, и усердіе души, и удобство къ сбыту работъ, и благоуспѣшность въ цѣлой жизни. Но хотя бы въ настоящей жизни плоды трудовъ нашихъ и не соотвѣтствовали надеждамъ; по крайней мѣрѣ для послѣдующаго вѣка доброе сокровище — ученіе Духа. Посему отложи изъ сердца всякое житейское попеченіе, и весь соберись теперь самъ въ себя. Ибо мало пользы, если тѣломъ ты здѣсь, а сердце твое занято земнымъ сокровищемъ.

И рече Богъ: да будетъ твердь посредѣ воды: и да будетъ разлучающи посредѣ воды и воды (Быт. 1, 6). И вчера уже слышали мы слова Божіи: да будетъ свѣтъ; и нынѣ слышимъ: да будетъ твердь. Но въ настоящемъ случаѣ они, по-видимому, заключаютъ въ себѣ нѣчто бóльшее; потому что слово не ограничилось простымъ повелѣніемъ, но опредѣлило и причину, по которой требуется устроеніе тверди. Сказано: да разлучаетъ посредѣ воды и воды.

Остановившись на первомъ, спрашиваемъ: какъ говоритъ Богъ? Такъ же ли, какъ и мы, то есть, сперва въ мысли рождается образъ предметовъ, потомъ, по представленіи ихъ, избравъ значенія свойственныя и соотвѣтственныя каждому предмету, Онъ излагаетъ, а потомъ, передавъ мыслимое на производство словесныхъ органовъ, такимъ уже образомъ, чрезъ сотрясеніе воздуха, нужное къ членораздѣльному движенію голоса, дѣлаетъ ясною тайную Свою мысль? И не походитъ ли на баснь утверждать, что Богу нужно столько околичностей для обнаруженія Своей мысли? Или благочестивѣе будетъ сказать, что Божіе хотѣніе и первое устремленіе мысленнаго движенія есть уже Божіе слово? Писаніе же изображаетъ Бога многословно, дабы показать, что Онъ не только восхотѣлъ бытія твари, но и привелъ ее въ бытіе чрезъ нѣкоего Содѣйственника. Какъ сказало оно въ началѣ, такъ могло бы выразиться и обо всемъ; сказавъ: въ началѣ сотвори Богъ небо и землю, потомъ могло бы сказать: сотвори свѣтъ, а потомъ: сотвори твердь. Но теперь, представляя Бога повелѣвающимъ и разглагольствующимъ, самымъ умолчаніемъ указываетъ на того, кому Богъ повелѣваетъ и съ кѣмъ разглагольствуетъ, ни мало не скупясь въ сообщеніи намъ вѣдѣнія, но распаляя въ насъ желаніе тѣмъ, что набрасываетъ нѣкоторые слѣды и указанія Неизрѣченнаго. Ибо пріобрѣтенное съ трудомъ и съ радостію пріемлется и тщательно соблюдается. А гдѣ пріобрѣтеніе удобно, тамъ и обладаніе не важно. Посему Писаніе какъ бы окольною дорогою и постепенно приближаетъ насъ къ мысли объ Единородномъ.

Но для естества безтѣлеснаго и въ этомъ случаѣ не было нужды въ словѣ, произносимомъ посредствомъ голоса, потому что Содѣйствующему самыя мысли могли быть переданы. Ибо какая нужда въ словѣ тѣмъ, которые могутъ другъ другу сообщать изволенія свое мысленно? Голосъ для слуха и слухъ по причинѣ голоса. А гдѣ нѣтъ ни воздуха, ни языка, ни уха, ни извитаго прохода, который бы переносилъ звуки къ сочувствію въ головѣ, тамъ не нужны реченія, но передаются самыя, какъ сказалъ бы иный, сердечныя помышленія воли. Посему, какъ замѣчено, для того, чтобы возбудить умъ нашъ къ изслѣдованіямъ о Лицѣ, къ Которому изречены слова, премудро и искусно употребленъ этотъ образъ разглагольствія.

Во-вторыхъ, должно изслѣдовать, иное ли что отличное отъ неба, сотвореннаго въ началѣ, эта твердь, которая и сама называется небомъ, и точно ли два неба?

Любомудрствовавшіе о небѣ согласились бы лучше лишиться языка, нежели признать сіе истиннымъ. Ибо они предполагаютъ, что небо одно, и что нѣтъ естества, изъ котораго могло бы произойти второе, третіе, и такъ далѣе, небо; потому что вся сущность небеснаго тѣла, какъ они думаютъ, издержана на составленіе одного неба. И круговращающееся тѣло, говорятъ они, одно и притомъ ограничено: если же оно употреблено на первое небо; то ничего не остается къ происхожденію втораго и третьяго неба. Такъ представляютъ себѣ тѣ, которые, кромѣ Создателя, вводятъ несотворенное вещество и, сложивъ первую баснь, увлекаются къ послѣдующей лжи.

Но мы просимъ Еллинскихъ мудрецовъ не смѣяться надъ нами, пока они не кончатъ между собою своихъ споровъ. Ибо есть между ними и такіе, которые говорятъ, что небесъ и міровъ безчисленное множество. Но когда изобличатъ они невѣроятность послѣдняго мнѣнія, употребивъ самые сильные доводы, и съ геометрическою неизбѣжностію докажутъ, что по природѣ невозможно быть другому небу, кромѣ одного; тогда особенно посмѣемся надъ ихъ чертежною мудростію и ученымъ пустословіемъ; если только они, видя, что отъ одинаковой причины происходятъ и одинъ пузырь и многіе пузыри, при всемъ томъ сомнѣваются касательно многихъ небесъ, достаточно ли зиждительной силы къ проведенію ихъ въ бытіе. Ибо думаемъ, что крѣпость и величіе небесъ немного превосхотятъ эту влагу, въ видѣ пустаго шара надувшуюся въ родникахъ, если обращено будетъ вниманіе на превосходство Божія могущества. Такъ смѣшно ихъ понятіе о невозможномъ! А мы столько далеки отъ мысли не вѣрить второму небу, что взыскуемъ и третьяго неба, видѣть которое удостоенъ былъ блаженный Павелъ (2 Кор. 12, 2). Псаломъ же, наименовывая небеса небесъ (Псал. 148, 4), подалъ мнѣ мысль и о бóльшемъ числѣ небесъ.

И это ни мало не страннѣе тѣхъ седми круговъ, по которымъ, какъ всѣ почти согласно признаютъ, вращаются седмь звѣздъ, и которые, какъ говорятъ, принаровлены другъ къ другу, на подобіе кадей, одна въ другую вложенныхъ, и движась противоположно вселенной, по причинѣ разсѣкаемаго ими эѳира, издаютъ какой-то благозвучный и гармоническій голосъ, который превосходитъ всякую пріятность сладкопѣнія. Потомъ, когда у говорящихъ это требуютъ чувственнаго удостовѣренія, чтó отвѣчаютъ они? То, что мы по первоначальной привычкѣ къ сему звуку, и прислушавшись къ нему съ перваго мгновенія бытія, отъ долговременнаго упражненія въ слушаніи потеряли ощущеніе, подобно людямъ, у которыхъ уши постоянно бываютъ поражаемы стукомъ въ кузницахъ. Обличать ухищренность и гнилость такихъ разсужденій, когда это ясно показываетъ каждому собственный его слухъ, не дѣло человѣка, который умѣетъ беречь время и предполагаетъ слушателей людьми разумными.

Но внѣшнія ученія оставляя внѣшнимъ, возвратимся къ ученію церковному. Нѣкоторыми прежде насъ сказано, что это не твореніе втораго неба, но полнѣйшее повѣствованіе о первомъ небѣ: потому что тамъ описывается вообще твореніе неба и земли, а здѣсь Писаніе передаетъ намъ, какъ происходили и небо и земля окончательнымъ образомъ. Но мы говоримъ, что, поелику передано намъ и другое имя и особенное назначеніе втораго неба, то оно отлично отъ сотвореннаго въ началѣ, имѣетъ естество болѣе плотное и служитъ во вселенной для особеннаго употребленія.

И рече Богъ: да будетъ твердь посредѣ воды: и да будетъ разлучающи посредѣ воды и воды. И сотвори Богъ твердь: и разлучи Богъ между водою, яже бѣ подъ твердію, и между водою, яже бѣ надъ твердію (Быт. 1, 6-7).

Прежде нежели коснемся смысла написаннаго, попытаемся рѣшить возраженіе, какъ дѣлаютъ другіе. Ибо спрашиваютъ у насъ: если тѣло тверди шарообразно, какъ показываетъ зрѣніе, а вода текуча и скатывается съ возвышенностей, то какъ было возможно утвердиться водѣ на кривой окружности тверди? Чтó будемъ отвѣчать на сіе? — То особенно, что ежели видимъ какую вещь съ внутренней вогнутости кругообразною, нѣтъ еще необходимости заключать, что и внѣшняя ея поверхность сдѣлана шаровидно, вся выточена на станкѣ и гладко выведена. Иногда видимъ каменные потолки въ баняхъ и постройку пещеровидныхъ зданій, которыя, если смотрѣть изнутри, выведены полукружіемъ, а сверху строенія имѣютъ часто ровную поверхность. Посему ради такихъ причинъ не должны и сами они затрудняться въ дѣлѣ, и насъ затруднять, какъ будто не можемъ удержать воды вверху.

Теперь слѣдуетъ сказать, какое естество имѣетъ твердь, и для чего повелѣно ей занимать средину между водою.

Наименованіе тверди (στερέωμα) въ Писаніи обыкновенно дается тому, чтó имѣетъ превосходную крѣпость; напримѣръ, когда говорится: Господь утвержденіе (στερέωμα) мое, и прибѣжище мое (Псал. 17, 3); и: Азъ утвердихъ (ἐστερέωσα) столпы ея (Псал. 74, 4); и: хвалите Его во утвержденіи (ἐν στερεώματι) силы Его (Псал. 150, 1). А писатели внѣшніе называютъ твердымъ (τὸ στερεὸν) тѣло какъ бы плотное и наполненное, въ отличіе отъ тѣла геометрическаго. Геометрическое же тѣло есть то, которое состоитъ въ однихъ размѣреніяхъ, то есть въ широтѣ, глубинѣ [1] и высотѣ; между тѣмъ какъ твердое тѣло сверхъ размѣреній имѣетъ и упорство. Но въ Писаніи обыкновенно, чтó имѣетъ силу и неуступчиво, то называется твердію; такъ часто употребляется сіе слово и о сгустившемся воздухѣ: напримѣръ, когда говорится: утверждаяй громъ (Амос. 4, 13). Ибо твердость и упорство духа, заключеннаго въ полостяхъ облаковъ и усильнымъ исторженіемъ производящаго громовый трескъ, Писаніе наименовало утвержденіемъ грома.

Посему думаемъ, что и теперь употреблено сіе слово о какомъ нибудь твердомъ естествѣ, достаточномъ къ удержанію воды, которая удобно скатывается и разливается. Но на томъ основаніи, что, по общепринятому мнѣнію, твердь представляется происшедшею изъ воды, не слѣдуетъ еще почитать ее подобною или отвердѣвшей водѣ, или такому веществу, которое получаетъ начало чрезъ процѣживаніе влаги, какъ, напримѣръ, камень кристаллъ. который, какъ сказываютъ, превращается изъ воды вслѣдствіе чрезвычайнаго ея отвердѣнія, или слюда, образующаяся между металлами; а это такой прозрачный камень, имѣющій преимущественно ему свойственный и самый ясный блескъ, что если найденъ въ чистомъ своемъ видѣ, не источенъ какою-нибудь гнилостію, и не наполненъ внутри трещинами, то прозрачностью подобенъ почти воздуху. Посему мы не уподобляемъ тверди ничему такому. Ибо, конечно, дѣтскому и простому разуму свойственно — имѣть такія понятія о небесномъ. А также, хотя и все находится во всемъ, огонь въ землѣ, воздухъ въ водѣ, и прочія стихіи одна въ другой, такъ что изъ стихій, подпадающихъ чувствамъ, ни одна не бываетъ въ чистомъ состояніи и не въ сообщеніи съ чѣмъ нибудь или среднимъ или противоположнымъ: однако же не осмѣливаемся поэтому утверждать, что твердь состоитъ или изъ одного простаго вещества, или изъ смѣшенія простыхъ веществъ; ибо мы научены Писаніемъ не давать себѣ свободы представлять умомъ что либо, кромѣ дозволеннаго.

Но не оставимъ безъ замѣчанія и слѣдующаго. Послѣ того, какъ Богъ повелѣлъ: да будетъ твердь, сказано не просто: и бысть твердь; но: и сотвори Богъ твердь, и еще: разлучи Богъ. Пусть глухіе слышатъ, и слѣпые прозрятъ! И кто же глухъ, кромѣ не слышащаго, когда столь громогласно вопіетъ Духъ? И кто слѣпъ, кромѣ не видящаго столь ясныхъ доказательствъ объ Единородномъ? Да будетъ твердь, — это вѣщаніе первоначальной Вины! Сотвори Богъ твердь, — это свидѣтельство о Силѣ творческой и зиждительной!

Но обратимъ слово къ продолженію толкованія. — Сказано: да будетъ разлучающи посредѣ воды и воды. Разлитіе водъ было безпредѣльно; какъ вѣроятно, онѣ со всѣхъ сторонъ омывали собою землю и возвышались надъ нею, такъ что, повидимому, выходили изъ соразмѣрности съ прочими стихіями. Посему-то выше было сказано, что бездна отовсюду облегала собою землю.

Причину такого множества воды покажемъ впослѣдствіи. Между тѣмъ, конечно, никто изъ васъ, хотя онъ много работалъ умомъ и хорошо проникъ во все, чтó касается до сего тлѣннаго и текущаго естества, никто, говорю, не нападаетъ на сію мысль, будто бы мы вопреки разуму предполагаемъ что нибудь невозможное и вымышленное; и не потребуетъ отъ насъ изысканій о томъ, на чемъ было утверждено водное естество. На какомъ основаніи говорятъ, что земля, которая тяжелѣе воды, виситъ посрединѣ и удалена отъ краевъ, на томъ же основаніи должны, безъ сомнѣнія, согласиться, что и это необъятное количество воды, по естественному стремленію книзу и по причинѣ равнаго тяготѣнія во всѣ стороны, держалось около земли. Такимъ образомъ, водное естество въ безмѣрномъ множествѣ было разлито вокругъ земли, не въ соразмѣрности съ него, но во много кратъ превосходило ее; ибо такъ изъ начала предусматривалъ будущее великій Художникъ и въ первыхъ распоряженіяхъ соображался съ послѣдующею потребностію.

Какая же была потребность въ томъ, чтобы вода избыточествовала въ такой чрезмѣрности? Во вселенной необходима огненная сущность, не только для благоустройства земныхъ вещей, но и для восполненія вселенной. Цѣлое было бы не полно, при недостаткѣ самой важной и благопотребной изъ всѣхъ стихій. Но огонь и вода противоположны между собою и другъ для друга разрушительны, именно: огонь для воды, когда преодолѣваетъ ее силою, и вода для огня, когда превосходитъ его множествомъ. А надобно было, чтобы и между ними не происходило мятежа, и совершенное оскудѣніе того или другого изъ нихъ не послужило къ разрушенію вселенной. Посему-то Домостроитель вселенной пріуготовилъ важное естество въ такой мѣрѣ, чтобы оно, постепенно истребляемое силою огня, пребывало во все то время, какое назначено стоять міру. А Расположившій все вѣсомъ и мѣрою (ибо по слову Іова: изотчены Ему суть капли дождевныя, Іов. 36, 37) зналъ, сколько времени опредѣлить пребыванію міра, и сколько нужно приготовить пищи огню. Такова причина преизбытка воды во время творенія!

А что касается до необходимости огня въ мірѣ, то нѣтъ человѣка, столько не знакомаго съ нуждами жизни, чтобы потребовалъ о семъ ученіи разума. Не только огненнаго содѣйствія требуютъ всѣ искусства, служащія къ поддержанію нашей жизни (разумѣю: ткацкое, кожевное, строительное и земледѣліе), но даже и произрастаніе деревъ, и созрѣваніе плодовъ, и рожденіе животныхъ земныхъ и водныхъ, и также все, служащее къ ихъ питанію, или въ началѣ не состоялось бы, или со временемъ не могло бы продолжаться, если бы не было теплоты.

Посему, какъ необходимо было созданіе теплоты для образованія и пребыванія всего рождающагося: такъ необходимо было и обиліе влаги по причинѣ непрестаннаго и неизбѣжнаго истребленія ея огнемъ. Обозри всѣ твари и увидишь, что сила теплоты владычествуетъ во всемъ рождающемся и разрушающемся. Для сего и множество воды, которое разлито по землѣ, поднято выше видимаго тобою, и также разсѣяно во всѣхъ земныхъ глубинахъ. Отсего неоскудѣваемость родниковъ, скопленіе воды въ колодцахъ, теченія рѣкъ и не пересыхающихъ, и образующихся во время дождей, по причинѣ соблюдаемой влажности во многихъ и различныхъ хранилишахъ. Съ востока [2], отъ зимнихъ поворотовъ течетъ рѣка Индъ; это, какъ повѣствуютъ описатели окружностей земли, самая большая водотечь изъ всѣхъ рѣчныхъ водъ. Съ средняго же востока текутъ Бактръ, Хоаспъ и Араксъ, отъ котораго отдѣлившійся Танаисъ вливается въ Меотійское озеро. Кромѣ сихъ, Фазисъ, вытекающій изъ Кавказскихъ горъ, и множество другихъ рѣкъ отъ сѣверныхъ странъ стремятся въ Евксинскій Понтъ. А отъ лѣтняго запада изъ-подъ горы Пиринейской выходятъ Тартисъ и Истръ, изъ которыхъ первый впадаетъ въ море за Столпами, а Истръ, протекая чрезъ Европу, вливается въ Понтъ. И къ чему перечислять другія рѣки, порождаемыя Рифейскими горами, лежащими за внутреннѣйшею Скифіей? Въ числѣ ихъ находится Роданъ и множество другихъ рѣкъ даже судоходныхъ, которыя всѣ, омывши страны западныхъ Галатовъ, Келтовъ и сосѣдственныхъ съ ними варваровъ, вливаются въ западное море. Другія рѣки текутъ съ полудня изъ верхнихъ странъ чрезъ Эѳіопію, и однѣ входятъ въ наше море, а другія вливаются въ море, неизвѣстное мореходцамъ. Таковы: Егонъ, Низисъ, такъ называемый Хреметисъ, и сверхъ того Нилъ, который не походитъ даже на рѣку, когда, подобно морю, наводняетъ Египетъ. Такъ, вся часть населяемой нами земли объемлется водою, окружаемая необъятными морями и орошаемая тысячами не пересыхающихъ рѣкъ, по неизреченной премудрости Предустроившаго, чтобы естество, противоборствующее огню, было неудобоистребимо. Но настанетъ время, когда все будетъ изсушено огнемъ, какъ говоритъ Исаія, обращая рѣчь къ Богу всяческихъ: Глаголяй безднѣ: опустѣеши, и рѣки твоя изсушу (Ис. 44, 27). Посему, отринувъ объюродѣвшую мудрость, вмѣстѣ съ нами прими ученіе истины, хотя и не ученое по слову, но непогрѣшительное въ познаніи.

Посему да будетъ твердь посредѣ воды, и да будетъ разлучающи посредѣ воды и воды. Сказано, что значитъ въ Писаніи наименованіе: твердь, а именно: не естество упорное, твердое, имѣющее тяжесть и сопротивленіе, называетъ оно твердію (въ такомъ случаѣ, въ болѣе собственномъ смыслѣ принадлежало бы сіе именованіе землѣ), — напротивъ того, поелику все, лежащее выше, по природѣ своей тонко, рѣдко и для чувства неуловимо, то въ сравненіи съ симъ тончайшимъ и неуловимымъ для чувства она названа твердію. И ты представь себѣ какое-то мѣсто, въ которомъ отдѣляются влаги, и тонкая, процѣженная влага пропускается вверхъ, а грубая и землянистая отлагается внизъ, чтобы, при постепенномъ истребленіи влажностей, отъ начала до конца сохранялось то же благораствореніе.

Но ты не вѣришь множеству воды, а не обращаешь вниманія на множество теплоты, которая и въ маломъ количествѣ имѣетъ силу истреблять много влажности. Ибо она притягиваетъ влагу, подверженную ея дѣйствію, какъ видно въ рожкѣ, всасывающемъ кровь; притянутую же влагу истребляетъ, подобно огню въ свѣтильникѣ, который всасываемое, посредствомъ свѣтильни, горючее вещество тотчасъ, по измѣненіи его, сожигаетъ. Кто же сомнѣвается объ эѳирѣ, что онъ не огненъ, и не въ раскаленномъ состояніи? Если бы Творецъ не сдерживалъ его необходимымъ закономъ, чтó воспрепятствовало бы ему, воспламеняя и сожигая все приближающееся, истребить вдругъ всю влажность, какая есть въ существахъ? Посему-то, чтобы не обхватилъ всего раскаляюшій все эѳиръ, есть воздушная вода, и она образуется чрезъ увлаженіе горнихъ мѣстъ поднимающимися парами, какіе даютъ изъ себя рѣки, источники, болота, озера и всѣ моря.

Видимъ, что и это солнце, лѣтомъ, въ самое короткое продолженіе времени, страну часто влажную и болотистую дѣлаетъ сухою и совершенно безвлажною. Гдѣ же эта вода? Пусть покажутъ намъ знатоки всего. Не всякому ли извѣстно, что она поглощена, раздробленная теплотою солнечною? Но они говорятъ, что солнце не имѣетъ даже теплоты. Такъ у нихъ на все готово слово. И смотрите, на какой опираясь доводъ, доходятъ они до очевидности. Говорятъ: поелику солнце цвѣтомъ бѣло, а не красно и не желто, то посему самому, по природѣ своей, оно не огненное, теплота же его происходитъ отъ скораго обращенія. Чтó же думаютъ пріобрѣсть себѣ изъ этого? — Доказать, что солнце не истребляетъ влажности. А я, хотя сказанное и несправедливо, не отвергаю сего потому, что оно служитъ къ подтвержденію моего слова. Ибо сказано было, что множество водъ нужно по причинѣ истребленія ихъ теплотою. Но нѣтъ разности — быть ли теплымъ по природѣ своей, или стать раскаленнымъ вслѣдствіе какого либо видоизмѣненія, для произведенія тѣхъ же перемѣнъ въ тѣхъ же веществахъ. Если дерева, приведенныя во взаимное треніе, возжигаютъ огонь и даютъ пламень, или если они загораются отъ возженнаго пламени, — въ обоихъ случаяхъ конецъ бываетъ равный и сходный. Но мы видимъ, что великая премудрость Правителя вселенной переводитъ солнце изъ одного мѣста въ другое, чтобы оно, оставаясь всегда въ одномъ мѣстѣ, не разстроивало порядка, избыткомъ теплоты. Напротивъ того, во время зимняго поворота, уводитъ солнце въ южную часть неба, потомъ перемѣщаетъ въ равноденственные знаки, и оттуда, во время лѣтняго поворота, ведетъ на сѣверъ; такъ что, чрезъ постепенное перехожденіе солнца, соблюдается на земной окружности благораствореніе. И пусть разсудятъ, не противорѣчатъ ли сами себѣ тѣ, которые говорятъ, что море не прибываетъ отъ рѣкъ, по причинѣ убыли, производимой солнцемъ, и что сверхъ того оно остается соленымъ и горькимъ вслѣдствіе поглощенія теплотою всего тонкаго и годнаго къ питію, что опять производится по бóльшей части посредствомъ отдѣленія влагъ солнцемъ, которое, похищая легкое, оставляетъ грубое и землянистое, какъ нѣкоторую тину и отсѣдъ; отчего вода въ морѣ получаетъ горькій, соленый и жгучій вкусъ. И тѣ же, которые утверждаютъ сіе о морѣ, перемѣнивъ свое мнѣніе, говорятъ, что никакого уменьшенія во влагѣ не производится солнцемъ.

И нарече Богъ твердь, небо (Быт. 1, 8). Хотя названіе сіе собственно приличествуетъ другому; но и твердь, по подобію, пріемлетъ то же наименованіе. Примѣчаемъ же, что небомъ (οὐρανὸς) называется часто видимое (ὁρώμενον) пространство, — по причинѣ густоты и непрерывности воздуха, который ясно подлежитъ нашимъ взорамъ, и, какъ видимый, получаетъ наименованіе неба; напримѣръ, когда говорится: птицы небесныя (Псал. 8, 9), и еще: летающыя по тверди небеснѣй (Быт. 1, 20). Подобно сему выраженіе: восходятъ до небесъ (Псал. 106, 26). И Моисей, благославляя колѣно Іосифово, даетъ благословенія отъ красотъ небесныхъ и росы, отъ солнечныхъ обращеній и схожденій мѣсячныхъ, и отъ верха горъ и холмовъ вѣчныхъ (Втор. 33, 13-15); потому что, при благоустройствѣ всего этого, угобжается окружность земли. Но и въ проклятіяхъ Израилю сказано: будетъ небо надъ главою мѣдяно (Втор. 28, 23). Чтó сіе означаетъ? Совершенную сухость и оскудѣніе воздушныхъ водъ, которыми землѣ сообщается плодородіе.

Посему, когда говорится, что роса или дождь приносится съ неба, тогда представляемъ въ умѣ тѣ воды, которымъ назначено занимать горнюю страну. Ибо если испаренія собрались въ высотѣ, и сгнетаемый вѣтрами воздухъ сгустился; то, какъ скоро парообразно и въ тонкихъ частицахъ разсѣяны дотолѣ по облаку влаги между собою сблизятся, тотчасъ образуются капли, тяжестію соединившихся частицъ влекомыя къ низу; и таково происхожденіе дождя. Когда же влага, раздробленная стремительностію вѣтровъ, обратится въ пѣну, потомъ, до крайности охлажденная въ цѣломъ своемъ объемѣ, замерзнетъ; тогда, по расторженіи облака, падаетъ внизъ снѣгъ. И вообще, такимъ же образомъ, можешь ты разсмотрѣть все влажное естество, составившееся въ воздухѣ надъ нашими головами.

Но простоту и непріуготовленность духовнаго ученія никто да не сравниваетъ съ пытливостію любомудрствовавшихъ о небѣ. Сколько красота въ женахъ цѣломудренныхъ предпочтительнѣе красоты любодѣйной, столько же разности между нашими ученіями и ученіями внѣшнихъ. Ибо внѣшніе вводятъ въ ученія натянутое правдоподобіе; а здѣсь предлагается истина обнаженная отъ всякихъ измышленій ума. И нужно ли намъ трудиться надъ обличеніемъ ихъ лжи? Не довольно ли и того, чтобы, сличивъ между собою собственныя ихъ книги, въ совершненомъ покоѣ оставаться зрителями ихъ борьбы? Ибо и числомъ не меньше, и достоинствомъ не ниже, а по многословію гораздо еще преимущественнѣе защитники противнаго симъ ученія, которые утверждаютъ, что вселенная сгараетъ и опять оживотворяется изъ сѣменныхъ началъ, какія остаются по перегорѣніи. Отсюда производятъ они безчисленное множество разрушеній и обновленій. — Такъ, въ ту и другую сторону уклоняясь отъ истины, и здѣсь и тамъ находятъ себѣ новыя стези къ заблужденію!

Но намъ о раздѣленныхъ водахъ нужно сказать одно слово тѣмъ церковнымъ толковникамъ, которые, подъ видомъ примѣненія и возвышеныхъ размышленій прибѣгли къ иносказаніямъ, утверждая, что подъ водами, въ переносномъ смыслѣ, разумѣются духовныя и безплотныя силы, и что вверху, надъ твердію, силы совершенныя, а внизу, въ мѣстахъ надземныхъ, наполненныхъ грубѣйшимъ веществомъ, удержались силы лукавыя [3]. Посему-то, разсуждаютъ они, и воды, яже превыше небесъ (Псал, 148, 11), хвалятъ Бога, то есть добрыя силы, по чистотѣ владычественнаго въ нихъ, достойны воздавать Творцу подобающую хвалу. А воды, которыя ниже небесъ, суть духи лукавые, съ естественной своей высоты ниспадшіе во глубину поврежденія; и они-то, какъ безпокойные и мятежные, волнуемые бурями страстей, и именуются моремъ, по удобоизмѣняемости и непостоянству движеній воли.

Отринувъ подобныя симъ ученія, какъ толкованіе сновъ и басни старыхъ женщинъ, мы подъ водою будемъ разумѣть воду, и раздѣленіе, произведенное твердію, будемъ приниматъ сообразно съ изложенною выше причиною. Хотя къ славословію общаго всѣхъ Владыки пріобщаются иногда и воды, яже превыше небесъ; однако же на семъ основаніи не признаёмъ ихъ разумною природою. Ибо небеса неодушевленны, когда повѣдаютъ славу Божію, и твердь — не животное, одаренное чувствомъ, когда возвѣщаетъ твореніе руку Его (Псал. 18, 1). Если кто скажетъ, что небо означаетъ силы созерцательныя, и твердь — силы дѣятельныя, приводящія въ исполненіе, чтó прилично; то принимаемъ сіе, какъ остроумное слово, но не согласимся вполнѣ, чтобы оно было истинно. Иначе и роса, и слана, и студь, и зной, которымъ у Даніила (Дан. 3, 64-72) повелѣвается хвалить Зиждителя всяческихъ, будутъ природы умныя и невидимыя. Напротивъ того, и въ сихъ твореніяхъ людьми, имѣющими умъ, созерцательно постигнутый законъ служитъ восполненіемъ къ славословію Творца; ибо не только вода, которая выше небесъ, какъ удостоенная преимущественной чести по превосходству своихъ совершенствъ, приноситъ хвалу Богу, но сказано: хвалите Его, и яже отъ земли: зміеве и вся бездны (Псал. 148, 7). Посему и бездна, которую иносказательно толкующіе причислили къ худшей части, и она у Псалмопѣвца не признана достойною отверженія, но включена въ общее ликостояніе твари, и она, по вложеннымъ въ нее законамъ, стройно возноситъ пѣснопѣніе Творцу.

И видѣ Богъ, яко добро (Быт. 1, 8). Созидаемое Богомъ не очамъ Божіимъ доставляетъ пріятность; и одобреніе красоты у Бога не таково, какъ у насъ. Для Него прекрасно то, чтó совершенно по закону искусства, и направлено къ благопотребному концу. Посему-то Предположившій явственную цѣль созидаемаго одобрялъ творимое по частямъ, сообразуясь съ Своими художническими законами, поколику оно служило къ достиженію конца. Когда рука лежитъ сама по себѣ, а глазъ особо, и каждый членъ статуи положенъ отдѣльно, тогда не для всякаго покажутся они прекрасными. А если все поставлено на своемъ мѣстѣ, то красота соразмѣрности, часто и съ перваго взгляда, усматривается даже невѣждою. Но художникъ и прежде сложенія знаетъ красоту каждой части и хвалитъ ее отдѣльно, возводя мысль свою къ концу. Подобнымъ художникомъ, одобряющимъ каждое свое произведеніе порознь, изображается теперь и Богъ. Но онъ воспишетъ приличную похвалу и цѣлому міру вмѣстѣ взятому, когда будетъ онъ совершенъ.

Симъ да прекратится у насъ слово о второмъ днѣ, чтобы трудолюбивымъ слушателямъ осталось времени изслѣдовать слышанное, и чтó полезно, тó удержать въ памяти, и посредствомъ тщательнаго размышленія, какъ бы посредствомъ нѣкотораго переваренія, пріуготовить къ изнесенію изъ себя служащаго на пользу, и чтобы снискивающимъ пропитаніе трудами имѣть досугъ кончить свои попеченія въ остающееся свободнымъ время и съ душею чистою отъ заботъ пріидти на вечерній пиръ слова.

Богъ же, создавшій великое и устроившій, чтобы сказано было сіе маловажное, да дастъ вамъ во всемъ разумѣніе истины Его, чтобы вы изъ видимаго познавали невидимое, изъ величія и красоты тварей собирали подобающее понятіе о Сотворшемъ насъ. Невидимая бо Его отъ созданія міра творенми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество (Рим. 1, 20). Да дастъ намъ и въ землѣ, и въ воздухѣ, и въ небѣ, и въ водѣ, и въ ночи и во днѣ, и во всемъ видимомъ собирать ясныя напоминанія о Благодѣтелѣ. Ибо не оставимъ никакого времени грѣхамъ, не уступимъ мѣста врагу въ сердцахъ своихъ, если чрезъ непрестанное памятованіе будемъ вселять въ себѣ Бога, Которому всякая слава, и поклоненіе, нынѣ и всегда, и во вѣки вѣковъ, аминь.

Примѣчанія:
[1] То есть длинѣ.
[2] Слѣдующія за симъ свѣдѣнія о рѣкахъ взяты св. Василіемъ бóльшею частью изъ Аристотеля (см. Ἀριστοτέλους Μετεωρολογικὰ, lib. I, c. XIII).
[3] Іеронимъ, въ письмѣ 61, приписываетъ сіе мнѣніе Оригену.

Печатается по изданію: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академіи. Томъ I. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 23-34.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0