Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 22 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣды на шестодневъ.

Бесѣда 5. О прозябеніяхъ земли.

И рече Богъ: да прораститъ земля быліе травное, сѣющее сѣмя по роду, и древо плодовитое, творящее плодъ по роду, емуже сѣмя его въ немъ (Быт. 1, 11). Послѣ того какъ земля, сложивъ съ себя бремя воды, успокоилась, весьма прилично ей дано повелѣніе произращать сперва траву, потомъ дерева, что, какъ видимъ, совершается еще и нынѣ. Ибо тогдашній глаголъ и первое оное повелѣніе сдѣлались какъ бы естественнымъ нѣкоторымъ закономъ и остались въ землѣ и на послѣдующія времена, сообщая ей силу раждать и приносить плоды.

Да прораститъ земля. Въ происхожденіи растеній первое есть появленіе ростка; потомъ, когда ростки нѣсколько поднимутся, является быліе [1]; а потомъ, увеличиваясь, оно дѣлается травою, при постепенномъ развитіи растенія и приближеніи его къ совершенству, то есть къ осѣмененію. Ибо зеленѣніе и созрѣваніе во всѣхъ одинаково.

Да прораститъ земля быліе травное. Земля сама собою должна произвести прозябеніе, не имѣя нужды ни въ какомъ постороннемъ содѣйствіи. Поелику нѣкоторые думаютъ, что причина произрастающаго изъ земли въ солнцѣ, которое притяженіемъ теплоты извлекаетъ на поверхность земли таящуюся въ глубинѣ силу, то земля украшается прежде солнца, чтобы заблуждающіе перестали поклоняться солнцу, и признавать, будто оно даетъ причину жизни. Посему, если убѣдятся, что вся земля украшена до сотворенія солнца, то уменьшатъ безмѣрное къ нему удивленіе, разсудивъ, что оно по бытію позднѣе травы и зелени.

Но когда заготовлена была пища скотамъ; неужели мы одни оказались недостойными какого либо промышленія? Напротивъ того, Заготовившій кормъ воламъ и конямъ наипаче пріуготовляетъ богатство и наслажденіе для тебя. Ибо Питающій твой скотъ умножаетъ тѣмъ твои жизненные запасы. Притомъ, самое произведеніе сѣмянъ — что иное, какъ не запасъ для твоего продовольствія? Сверхъ того, многія травы и зелія сами по себѣ служатъ пищею людямъ.

Сказано: да прораститъ земля быліе травное, сѣющее сѣмя по роду. Посему, хотя иной родъ былій полезенъ другимъ, но ихъ польза возвращается къ намъ, и намъ предоставлено употребленіе сѣмянъ. Почему смыслъ сказаннаго таковъ: да прораститъ земля быліе травное, и сѣмя сѣющее по роду. Ибо такимъ образомъ можно будетъ возстановить порядокъ рѣчи, въ которой теперь сочиненіе словъ представляется нестройнымъ; и тогда соблюдется необходимая послѣдовательность въ томъ, что производитъ природа. Ибо сначала ростокъ, потомъ зелень, потомъ возрастаніе травы, потомъ совершеше возращеннаго чрезъ сѣмя.

Скажутъ: какъ же Писаніе представляетъ, что все произрастающее изъ земли осѣменено, когда ни тростникъ, ни полевица, ни мята, ни шафранъ, ни чеснокъ, ни бутомъ, ни другіе безчисленные роды растеній, по видимому, не производятъ сѣмени? На сіе отвѣтимъ, что многіе изъ земныхъ произрастеній въ нижней своей части и корнѣ имѣютъ силу сѣмени. Напр. тростникъ, по однолѣтнемъ ростѣ, пускаетъ отъ корня нѣкоторый отпрыскъ, и онъ на будущее время заступаетъ мѣсто сѣмени. То же дѣлаютъ и другія безчисленныя растенія, которыя, будучи разсѣяны по землѣ, силу продолжать свой родъ содержатъ въ корняхъ. Итакъ всего несомнѣннѣе, что въ каждомъ растеніи или есть сѣмя, или скрывается нѣкоторая сѣменная сила. И это значитъ слово: по роду. Ибо отпрыскъ тростника не производитъ маслины, а напротивъ того, отъ тростника бываетъ другой тростникъ, и изъ посѣянныхъ сѣмянъ произрастаетъ сродное имъ. И такимъ образомъ, чтó при первомъ сотвореніи изникло изъ земли, то, соблюдается и до нынѣ, чрезъ сохраненіе рода послѣдовательностію преемства.

Да прораститъ земля. Представь себѣ, что, по малому реченію и по столь краткому повелѣиію, холодная и безплодная земля вдругъ приближается ко времени рожденія, подвигнута къ плодородію, и, какъ бы сбросивъ съ себя печальную и горестную одежду, облекается въ свѣтлую ризу, веселится своимъ убранствомъ, и производитъ на свѣтъ тысячи родовъ растеній.

Мнѣ желательно тверже укоренить въ тебѣ удивленіе къ твари, чтобы ты, гдѣ ни находишься, и какой родъ растеній ни встрѣчаешь, всегда возобновлялъ въ себѣ ясное воспоминаніе о Творцѣ. Посему, во-первыхъ, когда видишь на травѣ зелень и цвѣтъ, приведи себѣ на мысль человѣческое естество, припоминая изображеніе мудраго Исаіи: всяка плоть яко сѣно, и всяка слава человѣча яко цвѣтъ травный (Ис. 40, 6). Кратковременность жизни, непродолжительность радостей и веселій человѣческаго благоденствія нашли себѣ у Пророка самое приличное уподобленіе. Сегодня цвѣтетъ тѣлесно, утучненъ отъ наслажденій, сообразно съ цвѣтущимъ возрастомъ имѣетъ свѣжую доброцвѣтность, бодръ, развязенъ, неудержимъ въ стремленіи; а на утро онъ же самый жалокъ, или увянувъ отъ времени, или ослабѣвъ отъ болѣзни. Иной обращаетъ на себя взоры изобиліемъ богатства; вокругъ его множество льстецовъ, сопровожденіе притворныхъ друзей, уловляющихъ его благосклонность; множество сродниковъ, которые носятъ на себѣ личину; многочисленный рой слугъ, то заботящихся объ его пищѣ, то исполняющихъ другія его потребности, которыхъ влачитъ онъ за собою, выходя изъ дому и возвращаясь домой, и тѣмъ возбуждаетъ зависть встрѣчающихся. Присовокупи къ богатству какую либо гражданскую власть, или почести отъ царей, или управленіе народомъ, или начальство надъ войскомъ, провозвѣстника, который громко взываетъ передъ нимъ, жезлоносцевъ, которые здѣсь и тамъ вселяютъ въ подначальныхъ сильный ужасъ, побои, описаніе имущества, взятіе подъ стражу, темницы, что все увеличиваетъ въ подчиненныхъ нестерпимый страхъ. И что же послѣ сего? Одна ночь, или горячка, или боль въ боку, или воспаленіе легкихъ, похитивъ сего человѣка изъ среды людей, сводятъ съ позорища, и мѣсто его дѣйствія вдругъ дѣлается опустѣвшимъ, и эта слава оказывается ничѣмъ, какъ сновидѣніе. Посему-то составилось у Пророка уподобленіе человѣческой славы самому слабому цвѣтку.

Да прораститъ земля быліе травное, сѣющее сѣмя по роду и по подобію. И теперь еще порядокъ растительности свидѣтельствуетъ о первобытномъ постановленіи. Ибо всякой зелени и травѣ предшествуетъ появленіе ростка. Выходитъ ли что отъ корня изъ подземнаго отростка, какъ напр. шафранъ и полевица, оно должно сперва дать ростокъ и взойдти наружу, вырастаетъ ли что отъ сѣмени, и въ семь случаѣ необходимо быть сперва ростку, потомъ зелени, потомъ зеленѣющей травѣ, а потомъ плоду, зрѣющему уже на сухомъ и дебеломъ стеблѣ.

Да прораститъ земля быліе травное. Когда сѣмя упадетъ въ землю, которая имѣетъ въ себѣ соразмѣрную влажность и теплоту, тогда оно, разбухнувъ, сдѣлавшись многоскважиннымъ, и объемлемое близъ лежащею землею, привлекаетъ къ себѣ, что ему свойственно и сродно. Самыя же тонкія частицы земли, приставая къ скважинамъ и входя въ нихъ, разширяютъ объемъ сѣмени; отчего оно пускаетъ внизъ корни и идетъ вверхъ, давая изъ себя стебли, по числу корней. А при постоянномъ согрѣваніи ростка, привлекаемая корнями влага, притяженіемъ теплоты, извлекаетъ изъ земли сколько нужно питательнаго, и раздѣляетъ это стеблю, кожѣ, влагалищамъ зеренъ, самымъ зернамъ и колосьямъ. Такимъ образомъ, при постепенномъ возрастаніи, каждое растеніе приходитъ въ свойственную ему мѣру, будетъ ли оно изъ рода хлѣбныхъ, или бобовыхъ, или овощныхъ, или растущихъ кустарникомъ.

Одна травка, или одна былинка достаточна занять всю мысль твою разсмотрѣніемъ искусства, съ какимъ она произведена, какъ напр. стебель пшеницы опоясывается колѣнцами, чтобы они, подобно связкамъ, удобно поддерживали тяжесть колосьевъ, когда исполненные плодами клонятся къ землѣ. Посему стебель у овса совершенно пустъ; такъ какъ вершина его ничѣмъ не обременена; и стебель пшеницы природа защитила такими связками, зерно же заключила во влагалищѣ, чтобы не могло быть похищено птицами, и длинными остями, подобными игламъ, предотвратила вредъ отъ мелкихъ животныхъ. Чтó мнѣ сказать? и о чемъ умолчать? Въ богатыхъ сокровищницахъ творенія трудно найдти предпочтительное прочему, а если оставимъ что безъ вниманія, уронъ будетъ несносенъ.

Да прораститъ земля быліе травное. Вмѣстѣ съ питательнымъ произрасло и вредное; вмѣстѣ съ пшеницею и болиголовъ, и вмѣстѣ съ другими питательными растеніями — чемерица, борецъ, мандрагора и маковый сокъ. Итакъ что же? Ужели откажемся приносить благодареніе за полезное, и станемъ обвинять Создателя за разрушительное для нашей жизни? А не разсудимъ того, что не все создано для нашего чрева? Напротивъ, того, какъ назначенное намъ въ пищу у насъ подъ руками и всякому извѣстно; такъ каждая сотворенная вещь въ цѣломъ твореніи выполняетъ какой нибудъ свой особенный законъ. Поелику воловья кровь для тебя ядъ, то ужели по сему самому надлежало или не творить сего животнаго, или сотворить вола безкровнымъ, хотя сила его для столькихъ потребъ нужна намъ въ жизни? Но тебѣ довольно живущаго въ тебѣ разума, чтобы предохранить себя отъ вреднаго. Если овцы и козы умѣютъ избѣгать злотворнаго для ихъ жизни, посредствомъ одного чувства различая вредное, то скажи мнѣ, ужели трудно уклониться отъ ядоноснаго тебѣ, у котораго есть и разумъ, и врачебная наука, указывающая полезное, и опытъ предшественниковъ, внушающій убѣгать вреднаго? Но и изъ сего ничто не сотворено напрасно и безъ пользы. Ибо оно или служитъ пищею какому либо животному, или съ помощію врачебной науки открывается годнымъ для насъ самихъ, служа къ облегченію какихъ-нибудь недуговъ. Скворцы питаются болиголовомъ, и по устройству своего тѣла не терпятъ вреда отъ яда; имѣя въ сердцѣ тонкія скважины, они, кажется, перевариваютъ поглощенное, прежде нежели производимое имъ охлажденіе коснется главныхъ членовъ. Чемерица служитъ пищею перепеламъ, и они по своему сложенію остаются невредимыми. Но сіи же самыя растенія и намъ иногда бываютъ полезны. Мандрагорою врачи наводятъ сонъ, и опіумомъ успокоиваютъ жестокія боли въ тѣлѣ. А нѣкоторые болиголовомъ усмиряли ярость вожделѣній, чемерицею же искореняли многія застарѣлыя болѣзни. Посему, за чтó думалъ ты обвинять Творца, то самое обратилось для тебя въ побужденіе къ бóльшей благодарности.

Да прораститъ земля быліе травное. Сколько разумѣетъ подъ симъ Писаніе снѣдей, которыя сами собою готовы для насъ то въ корняхъ, то въ зелени, то уже въ плодахъ! Сколько еще снѣдей, которыя присоединяются нашимъ трудомъ и земледѣліемъ! Богъ повелѣлъ землѣ не вдругъ произвести сѣмя и плодъ, но сперва дать ростки и зелень, а потомъ уже закончить сѣменемъ, чтобы первое повелѣніе служило природѣ урокомъ къ соблюденію порядка на послѣдующее время. Говорятъ: какъ же земля приноситъ сѣмена по роду, а между тѣмъ часто, посѣявъ пшеницу, собираемъ черное пшеничное зерно [2]? Но это не измѣненіе въ другой родъ, а какъ бы недугъ и болѣзнь сѣмени. Здѣсь пшеница не перестала быть пшеницею, по почернѣла отъ обожженія, какъ можно видѣть изъ самаго названія. Загорѣвъ отъ чрезмѣрной стужи, она приняла другой цвѣтъ и вкусъ. Но сказываютъ, что она и опять, если будетъ имѣть пригодную землю и благорастворенный воздухъ, обращается въ первоначальный видъ. Посему ничего не найдешь въ растеніяхъ, чтó совершилось бы вопреки сему повелѣнію. А такъ называемый куколь и всѣ другія вносныя сѣмена, какія только примѣшиваются къ употребляемымъ въ пищу и въ Писаніи обыкновенно называются плевелами, происходятъ не чрезъ измѣненіе пщеницы, но имѣютъ собственное свое начало, и составляютъ свой особенный родъ. Они изображаютъ собою тѣхъ, которые искажають ученіе Господне, не изучили Писанія, какъ должно, и повреждены ученіемъ лукаваго, но присоединяются къ здравому тѣлу Церкви, чтобы непримѣтно сообщить свое поврежденіе не зараженнымъ. Но Господь и усовершеніе увѣровавшихъ въ Него уподобляетъ возрастанію сѣмянъ, говоря: яко (егда) человѣкъ вметаетъ сѣмя въ землю, и спитъ, и востаетъ нощію и днію, и сѣмя прозябаетъ и растетъ, якоже не вѣсть онъ. Отъ себе бо земля плодитъ прежде траву; потомъ класъ, таже исполняетъ пшеницу въ класѣ (Марк. 4, 26-28).

ДДа прораститъ земля быліе. И земля, соблюдая законы Создателя, начавъ съ ростка, въ краткое мгновеніе времени прошла всѣ виды возрастанія, и тотчасъ довела прозябенія до совершенства. Луга наполнились изобильною травою; плодоносныя равнины, воздымаясь отъ жатвъ, въ колебаніи класовъ, сохранили подобіе волнующагося моря. Всякая зелень и всякій родъ овощей, все, что растетъ кустарникомъ, и что приноситъ стручковые плоды, во всемъ изобиліи явились тогда на землѣ. Ибо ничто тогда не останавливало произрастанія; неопытность земледѣльцевъ, неблагорастворенность воздуха и какая либо другая причина не дѣлали вреда изникнувшему. Осужденіе еще не препятствовало плодородію земли: все сіе было прежде грѣха, за который осуждены мы въ потѣ лица своего ѣсть хлѣбъ.

Но сказано: и древо плодовитое, творящее плодъ, емуже сѣмя его въ немъ по роду и по подобію на земли. По сему глаголу сгустились кустарники, выбѣжали изъ земли всѣ деревья, обыкновеино достигающія чрезвычайной высоты, — ели, кедры, кипарисы, певги; всѣ мелкія дерева сдѣлались вдругъ вѣтвистыми и густыми; явились употребляемыя для вѣнцовъ растенія — розы, мирты и лавры. Ничего этого прежде не было на землѣ, и все въ одно мгновеніе времени пришло въ бытіе, съ принадлежащимъ каждому свойствомъ, самыми явными разностями отличениое отъ растеній инородныхъ, и узнаваемое по свойственному для каждаго признаку. Но роза была тогда безъ шиповъ; въ послѣдствіи уже къ красотѣ цвѣта присоединены тернія, чтобы неподалеку отъ пріятности наслажденія имѣли мы и готовую скорбь, воспоминая о грѣхѣ, за который земля осуждена возращать намъ тернія и волчцы (Быт. 3, 18).

Но скажутъ: повелѣно землѣ произрастить древо плодовитое, творящее плодъ на земли, емуже сѣмя его въ немъ; а между тѣмъ видимъ, что многія деревья не имѣютъ ни плодовъ, ни сѣменъ. Чтó отвѣтить на сіе? То, что здѣсь упомянуты преимущественно растенія предпочтительнѣйшія по природѣ; а сверхъ того, при тщательномъ разсмотрѣніи окажется, что всѣ растенія имѣютъ или сѣмя, или нѣчто равносильное сѣмени. Ибо осокори, ивы, ильмы, тополи и другія имъ подобныя деревья, повидимому, не приносятъ явно плода, но тщательный испытатель найдетъ, что каждое изъ нихъ имѣетъ сѣмя. Ибо лежащее подъ листомъ зерно, которое умѣющіе давать всему свои имена называютъ μίσχος [3], имѣетъ силу сѣмени. Дерева же, которыя обыкновенно разводятся отъ вѣтвей, пускаютъ отъ нихъ во множествѣ корни. А можетъ быть значеніе сѣмени имѣютъ и отростки корней, чрезъ отнятіе которыхъ садовники размножаютъ родъ. Но вопервыхъ, какъ сказано, удостоены упоминанія тѣ дерева, которыя наипаче поддерживаютъ жизнь нашу, и которыя должны были, снабжая человѣка своими плодами, уготовлять ему обильную пищу. Таковъ виноградъ, производящій вино, которое должно веселить сердце человѣка. Такова олива, доставляющая плодъ, который можетъ умастити лице елеемъ (Псал. 103, 15).

Сколько стеклось вмѣстѣ производимаго природою съ такою поспѣшностію! Корень виноградной лозы, зеленѣющія и большія вѣтви, кругами раскидывающіяся по землѣ, зародышъ, завиваніе лозы, зеленыя ягоды, спѣлые грозды! Достаточно для тебя одного взора, и разумный взглядъ на виноградную лозу внушитъ тебѣ, о чемъ напоминаетъ природа. Ибо помнишь, конечно, объ уподобленіи Господа, Который называетъ Себя лозою, а Отца дѣлателемъ, каждаго же изъ насъ именуетъ розгою, чрезъ вѣру насажденною въ Церкви, и побуждаетъ насъ къ многоплодію, чтобы не преданы мы были огню по осужденіи за безполезность (Іоан. 15, 16). И Онъ не престаетъ вездѣ уподоблять человѣческія души винограднымъ лозамъ. Ибо сказано: виноградъ бысть возлюбленному въ розѣ, на мѣстѣ тучнѣ. И: лозу насадихъ, и оградихъ огражденіемъ (Ис. 5, 1-2). Очевидно, что подъ виноградомъ разумѣетъ человѣческія души, для которыхъ соградилъ огражденіе — оплотъ заповѣдей и охраненіе отъ Ангеловъ. Ибо ополчится Ангелъ Господень окрестъ боящихся Его (Псал. 33, 8). Потомъ какъ бы и окопъ сдѣлалъ около насъ, положивъ въ Церкви первѣе Апостоловъ, второе пророковъ, третіе учителей (1 Кор. 12, 28). Примѣрами же древнихъ и блаженныхъ мужей возводя мысли наши на высоту, не оставилъ ихъ поверженными долу и достойными попранія. Онъ хочетъ также, чтобы мы, какъ бы нѣкоторыми завивками, соплеталисъ съ ближними объятіями любви и упокоевались въ нихъ, и, всегда стремясь къ горнему, какъ вьющіяся виноградныя вѣтви, старались уравниваться съ вершинами самыхъ высокихъ. Онъ требуетъ еще, чтобы мы терпѣли, когда окапываютъ насъ. А душа окапывается чрезъ отложеніе мірскихъ заботъ, которыя составляютъ бремя для нашихъ сердецъ. Посему отложившій плотскую любовь и привязанность къ богатству, и признавшій презрѣннымъ и смѣшнымъ пристрастіе къ здѣшней бѣдственной славѣ, какъ бы окопался и обновился въ силахъ, свергнувъ съ себя напрасное бремя земнаго мудрованія. Не должно же, по слову притчи, разрастатъся въ вѣтви [4], то естъ жить на показъ, и домогаться похвалы за внѣшность; но надобно быть благоплоднымъ, предоставляя истинному Земледѣлателю показаніе дѣлъ. А ты будь и яко маслина плодовита въ дому Божіи (Псал. 51, 10), никогда не совлекаясь упованія, но имѣя въ себѣ всегда цвѣтущее спасеніе, пріобрѣтаемое чрезъ вѣру. Ибо такимъ образомъ будешь подражать всегдашней зелености сего растенія, и соревновать его многоплодію, во всякое время подавая обильную милостыню.

Но возвратимся къ разсмотрѣнію Художническихъ распоряженій. Сколько произникло тогда родовъ растеній плодовитыхъ, годныхъ къ созиданію крововъ, къ строенію кораблей, къ сожженію! И здѣсь опять въ каждомъ деревѣ устройство частей его разнообразно, а также едва можно отыскать свойство каждаго дерева, и усмотрѣть взаимныя различія деревъ разнородныхъ. Отчего одни изъ нихъ пускаютъ корень въ глубь, а другія стелютъ по земной поверхности; одни растутъ прямо и имѣютъ одинъ стволъ, другія низки и отъ самаго корня раздѣлены на многіе отростки? Отчего у деревъ, имѣющихъ вѣтви длинныя и далеко раскинутыя по воздуху, корни глубоки и простираются вокругъ на большое пространство, какъ будто природа положила основанія соразмѣрныя тяжести верхнихъ частей? Сколько различій въ древесной корѣ! У однихъ деревъ кора гладкая, у другихъ морщиноватая; у однихъ однослойная, а у другихъ многослойная. А что удивительно, и въ растеніяхъ найдешь признаки похожіе на человѣческую юность и старость. Ибо на деревахъ молодыхъ и здоровыхъ кора бываетъ вокругъ плотно обтянута, а на состарѣвшихся она морщится и твердѣетъ. Одни дерева, будучи срѣзаны, прозябаютъ вновь; другія, потерпѣвъ посѣченіе, какъ бы это было для нихъ смертію, остаются безъ преемства. А нѣкоторые замѣтили даже, что срубленныя и обожженныя сосны превращались въ дубы. Извѣстно и то, что въ нѣкоторыхъ деревахъ естественный порокъ исправляется попеченіемъ земледѣльцевъ. Напримѣръ: кислые гранаты и горкіе миндали, когда стволъ у корня будетъ провернутъ и въ самую середину сердцевины впущенъ тучный клинъ изъ певга, перемѣняютъ горкій свой сокъ на пріятный. Посему, да не отчаявается въ себѣ никто изъ провождающихъ жизнь во грѣхѣ, зная, что какъ земледѣліе измѣняетъ качество растеній, такъ попечительность души о добродѣтели можетъ одержать верхъ надъ всякими недугами.

Въ плодоношеніи же плодовитыхъ растеній столько разности, что не возможно описать сего словомъ. Ибо не только на деревахъ разнородныхъ плоды различны, но много разностей бываетъ даже въ одномъ и томъ же видѣ дерева. Иный отличительный признакъ плода бываетъ иногда на растеніи мужескаго пола, и иный на растеніи женскаго пола, какъ различаютъ сіе садовники, которые и финиковыя дерева дѣлятъ на два пола, мужескій и женскій. И можешь видѣть, что иногда растеніе, какъ называютъ они, женскаго пола, опускаетъ вѣтви, какъ будто оно возбуждено вожделѣніемъ, и желаетъ мужескихъ объятій; ходящіе же за растеніями бросаютъ на вѣтви нѣчто подобное мужескимъ сѣменамъ, что называется у нихъ φῆνες [5]; и въ такомъ случаѣ дерева какъ бы чувствуютъ услажденіе, снова выпрямляютъ свои вѣтви, и многолиственныя вершины ихъ приходятъ въ прежній свой видъ. То же самое разсказываютъ о смоковницахъ. Посему дикія смоковницы сажаютъ вмѣстѣ съ садовыми; а другіе врачуютъ безсиліе садовыхъ смоковницъ, приносящихъ вкусные плоды, тѣмъ, что привязываютъ къ нимъ незрѣлыя смоквы, и поддерживаютъ симъ плодъ, который уже началъ истаевать и разсыпаться.

О чемъ же даетъ тебѣ разумѣть эта загадка природы? О томъ, что мы часто и у людей чуждыхъ вѣры должны заимствовать себѣ побужденіе къ показанію добрыхъ дѣлъ. Если видишь, что живущій въ язычествѣ, или отторгнутый отъ Церкви какою либо превратною ересію, цѣломудренъ по жизни и во всемъ прочемъ старается о нравственномъ благочиніи; то тѣмъ паче ты напрягай свое стараніе уподобиться плодоносной смоковницѣ, которая собираетъ силы изъ приближенныхъ къ ней дикихъ смоковницъ, перестаетъ истаевать, и тщательнѣе питаетъ свой плодъ.

Столь многочисленны различія въ образѣ рожденія плодовъ, если изъ многаго сказать только не многое! Но кто же опишетъ разнообразіе самыхъ плодовъ, ихъ видъ, цвѣтъ, свойства соковъ, и пользу каждаго? Отчего нѣкоторые созрѣваютъ на солнцѣ обнаженные, а другіе приходятъ въ полноту сокрытые въ оболочкахъ? Отчего, у которыхъ плодъ нѣженъ, у тѣхъ листвяный покровъ грубъ, — какъ на смоковницѣ; а у которыхъ плоды закрыты, у тѣхъ листвяная одежда легка, — какъ на орѣшникѣ? Потому что первыя по своей слабости имѣютъ нужду въ большей помощи, а послѣднимъ болѣе плотная оболочка причинила бы вредъ тѣнію отъ листьевъ. Какіе разрѣзы на виноградныхъ листьяхъ, чтобы гроздъ былъ и защищенъ отъ вредныхъ дѣйствій воздуха, и по причинѣ рѣдкости листьевъ въ обиліи принималъ на себя солнечные лучи! Ничто не безъ причины, и ничто не случайно; вездѣ видна какая-то неизглаголанная мудрость.

Какое же слово будетъ для сего достаточно? Какъ умъ человѣческій изслѣдуетъ все въ подробности, чтобы и свойства усмотрѣть, и взаимныя разности различить явственно, и безъ недостатка представить сокровенныя причины? Одна и та же вода, притянутая корнемъ, иначе питаетъ самый корень, иначе кору ствола, иначе древесину, и въ ней опять иначе сердцевину. Одно и то же и листомъ дѣлается, и раздѣляется по сучьямъ и вѣтвямъ, и доставляетъ ростъ плодамъ; отъ той же причины происходитъ и сокъ въ растеніи, и вытекающая изъ него наружу влага. Какая же есть разность между всѣмъ этимъ, не объяснитъ ни какое слово. Инакова влага, вытекающая изъ мастичника, и инаковъ сокъ бальсамическаго дерева; а нѣкоторые нарды въ Египтѣ и Ливіи источаютъ другой родъ сока. Сказываютъ также, что и янтарь есть сокъ растеній, отвердѣвшій въ камень. И такое мнѣніе подтверждаютъ примѣчаемыя въ янтарѣ травинки и мелкія животныя, которыя, будучи захвачены, когда сокъ былъ еще мягкій, остаются въ немъ. И вообще, кто не извѣдалъ опытомъ различія соковъ относительно къ ихъ качеству, тотъ не найдетъ и слова къ объясненію ихъ дѣйствій. Какъ опять изъ одной и той же влаги въ виноградѣ составляется вино, а въ маслинѣ — масло? И удивительно не одно то, какимъ образомъ влажность въ виноградѣ сдѣлалась сладкою, а въ маслинѣ тучною, но и то, что въ сладкихъ плодахъ неисчислимо различіе качествъ. Ибо инакова сладость въ виноградѣ, инакова въ яблокѣ, смоковницѣ и финиковомъ деревѣ. И я желаю, чтобы ты еще подумалъ объ этомъ вопросѣ: отчего одна и та же вода, то мягка для ощущенія, когда, находясъ въ извѣстныхъ растеніяхъ, дѣлается она сдадкою, то жестка для вкуса, когда, пройдя чрезъ другія растенія, окисляется; и опять обратившись въ крайнюю горечь, нестерпима для ощущенія, когда находится въ полыни и въ скаммонеи [6]; а въ желудяхъ, или въ плодѣ дерена превращается въ острое и вяжущее качество; въ терпентинныхъ же растеніяхъ и въ орѣхахъ измѣняется въ свойство нѣжное и маслянистое? И нужно ли говорить о чемъ либо малоизвѣстномъ, когда въ одной и той же смоковницѣ вода переходитъ въ противоположныя качества? Та же влага весьма горька въ древесномъ сокѣ, и весьма сладка въ самомъ плодѣ; и въ виноградѣ имѣетъ самый вяжущій вкусъ — въ сучьяхъ, и самый пріятный — въ ягодахъ.

Но сколько различій въ цвѣтахъ! Можешь видѣть на лугахъ, что одна и та же вода въ одномъ цвѣткѣ румяна, въ другомъ багрова, въ этомъ голуба, а въ этомъ бѣла. И опять, еще больше разности представляетъ она въ запахахъ, нежели сколько имѣетъ разнообразія въ цвѣтахъ. Но вижу, что слово мое, отъ ненасытимаго желанія все обозрѣть, преступаетъ мѣру, и если не наложу на него узъ, и не возведу къ необходимому закону творенія, то не достанетъ у меня дня на изображеніе предъ вами великой мудрости, сокрытой въ вещахъ самыхъ маловажныхъ.

Да прораститъ земля древо плодовитое творящее плодъ на земли. И тотчасъ вершины горъ осѣнились кудрями, устроились сады, и берега рѣкъ украсились тысячами родовъ растеній; и одни уготовилисъ украшать собою человѣческую трапезу, а другія предложили въ пищу скотамъ и листья и плоды. Но они доставляютъ намъ и врачебныя пользы въ своихъ сокахъ, влагахъ, прутьяхъ, корѣ, плодахъ. И однимъ словомъ, чтó открылъ намъ долговременный опытъ, изъ частныхъ случаевъ собирая полезное, то привелъ въ бытіе вдругъ все объемлющій Промыслъ Творца, предусмотрѣвъ изъ начала.

А ты, когда видишь растенія садовыя или дикія, прозябающія въ водѣ или на сушѣ, приносящія цвѣты, или безцвѣтныя, въ маломъ познавая великое, усугубляй непрестанно свое удивленіе, и возрастай въ любви къ Творцу. Размысли, какъ Онъ иныя растенія сотворилъ всегда зеленѣющими, а другія обнажающимися, и всегда зеленѣющія — то мѣняющими листья, то не теряющими листьевъ. Ибо мѣняютъ листья и олива и сосна, хотя перемѣна сія происходитъ непримѣтно, такъ что, по видимому, онѣ никогда не обнажаются отъ зелени. Но финиковое дерево не теряетъ листьевъ, и до конца сохраняетъ тѣ же листья, которые получило съ перваго прозябенія. Потомъ прими во вниманіе и то, отчего мирика [7] есть какъ бы водоземное растеніе, причисляется къ растущимъ въ водѣ и разводится въ мѣстахъ пустынныхъ. Посему и Іеремія (17, 6) справедливо уподобляетъ такому растенію нравы лукавые и преклонные на доброе и худое.

Да прораститъ земля. Краткое сіе повелѣніе тотчасъ стало великою природою и художественнымъ словомъ, быстрѣе нашей мысли производя безчисленныя свойства растеній. То же повелѣніе, и донынѣ дѣйствуя въ землѣ, побуждаетъ ее, по истеченіи каждаго года, обнаруживать силу свою, какую она имѣетъ къ произведенію травъ, сѣменъ и деревъ. Какъ кубарь, по силѣ перваго даннаго ему удара, совершаетъ послѣдующія обращенія, когда описываетъ круги, соблюдая въ себѣ средоточіе неколеблемымъ; такъ и послѣдовательный порядокъ природы, получивъ начало съ первымъ повелѣніемъ, простирается на все послѣдующее время, пока не достигнетъ общаго скончанія вселенной. Къ нему будемъ поспѣшать и мы всѣ, плодонося добрыя дѣла и преисполняясь ими, да насаждени въ дому Господни, во дворѣхъ Бога нашего процвѣтемъ (Псал. 91, 14) о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Зелень.
[2] Μέλανα πειρὸν; это пшеница, родящаяся собственно въ Сициліи, но также выраждающаяся и изъ обыкновенной пшеницы, въ употребленіи безвредная.
[3] У Гезихія читаемъ слѣдующее объясненіе сему слову: Μίσχος: такъ называютъ то, чѣмъ примыкается къ растенію или плодъ, или листъ. Μίσχος, зерно на листѣ.
[4] Здѣсь Св. Василій, вѣроятно, имѣетъ въ виду мѣсто изъ Осіи Пророка 10, 1, которое, по переводу Симмаха, читается: ἄμπελος ὑλημανοῦσα Ισραὴλ, виноградъ многовѣтвистый Израиль.
[5] Плодотворная пыль на деревѣ мужескаго пола, которую вѣкоторые древніе естествословы представляли въ видѣ червячковъ или мошекъ, къ чему привело ихъ, вѣроятно, наблюденіе надъ смоковничными деревами. Ибо насѣкомое, извѣстное подъ именемъ орѣхотворки, гнѣздясь на сихъ деревахъ и покрываясь пылью изъ тычинокъ, переноситъ сію пыль на женскіе цвѣтки и оплодотворяетъ ихъ.
[6] Изъ рода вьюнчиковъ (convolvulus); даетъ изъ корня сокъ острый и молочный, имѣющій сильное слабительное свойство, подобно корню ялаппа.
[7] Иначе — дрокъ.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Изданіе третіе. — Часть первая. — М.: Типографія М. Г. Волчанинова, 1891. — С. 65-80.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0