Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣды на шестодневъ.

Бесѣда 6. О сотвореніи небесныхъ свѣтилъ.

Кто смотритъ на подвизающихся, тотъ и самъ долженъ напрягать нѣсколько свои силы. Это всякій можетъ видѣть изъ зрѣлищныхъ уставовъ, которые требуютъ, чтобы засѣдающіе на поприщѣ сидѣли съ открытою головою. А сіе, мнѣ кажется, для того, чтобы каждый не только былъ зрителемъ подвизающихся, но въ нѣкоторой мѣрѣ и самъ сдѣлался подвижникомъ. Подобнымъ образомъ и цѣнителю великихъ и сверхъестественныхъ зрѣлищъ и слышателю подлинно высшей и неизреченной мудрости, приходя сюда, надобно имѣть уже въ себѣ нѣкоторое стремленіе къ созерцанію предлагаемаго, и по мѣрѣ силъ участвовать со мною въ подвигѣ, являясь не столько судіею, сколько сподвижникомъ, чтобы не лишиться намъ случая открыть истину, и чтобы моя ошибка не сдѣлалась общимъ вредомъ для слушающихъ. Къ чему же говорю сіе? Къ тому, что, поелику намъ предлежитъ изслѣдовать составъ міра и разсмотрѣть вселенную не по началамъ мірской мудрости, но какъ научилъ сему служителя Своего Богъ, глаголавшій съ нимъ явѣ, а не гаданіемъ (Числ. 12, 8), то совершенно необходимо, чтобы любители великихъ зрѣлищъ имѣли умъ не необученный къ уразумѣнію предлагаемаго намъ. Итакъ, если ты когда нибудь, среди ясной ночи смотря на несказанную красоту звѣздъ, составлялъ себѣ понятіе о Художникѣ всяческихъ, Кто Сей испестрившій небо сими цвѣтами, и почему въ видимомъ мірѣ болѣе необходимаго, нежели пріятнаго; и опять, если во время дня трезвеннымъ разумомъ изучалъ ты дивныя чудеса: то пришелъ ты сюда готовымъ слушателемъ, достойнымъ того, чтобы восполнить собою сіе честное и блаженное позорище.

Приступите же! Какъ въ городахъ берутъ за руку и всюду водятъ людей, въ нихъ не бывавшихъ, такъ и я введу васъ въ сокровенныя чудеса сего великаго града. А въ этомъ градѣ, въ которомъ древнее наше отечество, и изъ котораго изгналъ насъ человѣкоубійца-демонъ, поработившій человѣка своими приманками, — въ этомъ градѣ увидишь ты первое бытіе человѣка и вскорѣ постигшую насъ смерть, которую породилъ грѣхъ — этотъ первородный плодъ начальника зла — демона. Здѣсь познаешь и себя самого, земнаго по природѣ, но дѣло Божіихъ рукъ, много уступающаго безсловеснымъ въ силѣ, но поставленнаго властелиномъ надъ безсловесными и неодушевленными тварями, умаленнаго въ томъ, чѣмъ снабдила природа, но по превосходству разума способнаго возноситься въ самое небо. Если сіе изучимъ; то познаемъ себя самихъ, увѣдаемъ Бога, поклонимся Творцу, поработаемъ Владыкѣ, прославимъ Отца, возлюбимъ нашего Питателя, почтимъ Благодѣтеля, не престанемъ покланяться Началовождю нашей, и настоящей и будущей, жизни, — Тому, Который дарованнымъ уже богатствомъ удостовѣряетъ и въ обѣтованныхъ благахъ, и, по извѣданіи нами настоящаго, дѣлаетъ для насъ несомнѣннымъ ожидаемое. Ибо если временное таково; то каково же вѣчное? И если видимое такъ прекрасно; то каково невидимое? Если величіе неба превосходитъ мѣру человѣческаго разумѣнія; то какой умъ возможетъ изслѣдовать природу Присносущаго? Если сіе — подлежащее разрушенію солнце такъ прекрасно, такъ велико, такъ быстро въ своемъ движеніи, и совершаетъ чинныя обращенія, имѣетъ величину соразмѣрную вселенной, и не выступаетъ изъ своихъ отношеній къ цѣлому, а по красотѣ своего естества составляетъ какъ бы свѣтлое око, украшающее собою тварь; и если имъ не насыщается зрѣніе: то каково по красотѣ Солнце правды? Если не видѣть сего солнца — большая потеря для слѣпаго, то какая утрата для грѣшника быть лишеннымъ истиннаго Свѣта?

И рече Богъ: да будутъ свѣтила на тверди небеснѣй, освѣщати землю, и разлучати между днемъ, и между нощію (Быт. 1, 14). Всему предшествовали небо и земля; послѣ нихъ сотворенъ свѣтъ, различены ночь и день; потомъ опять твердь и явленіе суши; потомъ вода совокуплена въ постоянное и опредѣленное собраніе; земля наполнилась собственными порожденіями, произрастивъ безчисяенные роды травъ и обогатившись растеніями всякаго рода. Но солнца и луны еще не было, дабы не вѣдущіе Бога не именовали солнца начальникомъ и отцемъ свѣта, и не почитали его зиждителемъ земныхъ произрастеній. Посему насталъ четвертый день, и тогда рече Богъ: да будутъ свѣтила на тверди небеснѣй.

Какъ скоро слышишь о Говорящемъ; присоединяй немедленно въ мысли и Внемлющаго: Рече Богъ: да будутъ свѣтила. И сотвори Богъ два свѣтила (Быт. 1, 16). Кто сказалъ, и Кто сотворилъ? Не проразумѣваешь ли въ Семъ двойственности Лицъ? Вездѣ съ повѣствованіемъ таинственно всѣянъ и сей догматъ Богословія.

Указывается и потребность, по которой сотворены свѣтила. Сказано: освѣщати землю. Если сотвореніе свѣта предшествовало; то почему говорится, что и солнце теперь сотворено также освѣщати? Во-первыхъ, да не возбуждаетъ въ тебѣ ни малаго смѣха своеобразность реченія, если мы не слѣдуемъ вашей разборчивости въ словахъ, и не стараемся о стройности ихъ сочиненія. У насъ нѣтъ ваятелей слова, и вездѣ предпочитается не благозвучіе реченій, но ясность именованій. Итакъ смотри, не достаточно ли Моисей словомъ: освѣщати, выразилъ то, чтó хотѣлъ? Ибо онъ сказалъ: освѣщати, вмѣсто: быть свѣтлымъ. Но сіе ни мало не противорѣчитъ сказанному уже о свѣтѣ. Тогда произведено было самое естество свѣта, а теперь пріуготовляется это солнечное тѣло, чтобы оно служило колесницею тому первобытному свѣту. Иное есть огонь, а иное — свѣтильникъ; одинъ имѣетъ силу издавать свѣтъ, а другои устроенъ свѣтить, кому нужно. Такъ и оному чистѣйшему, ясному и невещественному свѣту устрояется теперь колесница, то есть свѣтила. Какъ Апостолъ говоритъ о нѣкоторыхъ свѣтилахъ міра (Флп. 2, 15), но иное есть истинный Свѣтъ міра, чрезъ причастіе Котораго святые содѣлались свѣтилами для душъ, ими наставленныхъ и освобожденныхъ отъ тмы невѣдѣнія; такъ и Зиждитель всяческихъ возжегъ теперь въ мірѣ сіе солнце, наполнивъ его онымъ свѣтозарнѣйшимъ свѣтомъ.

И никому да не кажется невѣроятнымъ утверждаемое, что иное есть блистателыюсть свѣта, а иное — тѣло, въ которомъ находится свѣтъ. Во-первыхъ, видно сіе изъ того, что все сложное дѣлится у насъ такимъ же образомъ на вмѣщающую сущность и на приданное ей качество. Посему какъ по природѣ иное есть бѣлизна, а иное — тѣло выбѣленное; такъ и теперь упоминаемые [1], будучи различны по природѣ, соединены силою Творца. И не говори, что нельзя отдѣлить ихъ другъ отъ друга. Я и не утверждаю, чтобы для меня или для тебя было возможно отдѣленіе свѣта отъ солнечнаго тѣла; но говорю только, что представляющееся намъ раздѣльнымъ въ мысляхъ можетъ быть и въ самой дѣйствительности раздѣлено Творцемъ ихъ природы. Тебѣ не возможно отдѣлить попаляющую силу огня отъ свѣтозарности; но Богъ, желая обратить вниманіе Своего служителя чуднымъ видѣніемъ, вложилъ въ купину огонь, въ которомъ дѣйствовала одна свѣтозарность, а сила жечь пребывала въ покоѣ. Такъ и Псалмопѣвецъ свидѣтельствуетъ, говоря: гласъ Господа пресѣцающаго пламень огня (Псал. 28, 7). Отсего и о воздаяніи за дѣла жизни нашей нѣкоторое ученіе втайнѣ преподаетъ намъ, что естество огня будетъ раздѣлено, и свѣтъ предоставленъ въ наслажденіе праведнымъ, а мучительность жженія назначена наказываемымъ.

А потомъ удостовѣреніе въ изслѣдуемомъ можно намъ находить и въ видоизмѣненіяхъ луны. Ибо когда она исходитъ и убываетъ; тогда не тѣло ея совершенно истребляется, но представляетъ она намъ явленія уменьшенія и возрастанія тѣмъ, что слагаетъ съ себя, и опять воспріемлетъ, облекающій ее свѣтъ. А что самое тѣло луны при ея исходѣ не уничтожается, яснымъ тому свидѣтельствомъ служитъ видимое. Ибо въ чистомъ и свободномъ отъ всякаго тумана воздухѣ, даже когда луна имѣетъ видъ самаго тонкаго серна, можно тебѣ, всмотрѣвшись, увидѣть несвѣтлую и не освѣщенную ея часть, описанную такою же дугою, какая очертываетъ цѣлую луну во время полнолуній; такъ что ясно усматривается полный кругъ, если зрѣніе сводитъ вмѣстѣ съ освѣщенною частію и ту, которая помрачена и темна. И не представляй мнѣ, что свѣтъ луны заимственный, потому что она ущербаетъ, приближаясь къ солнцу, и опять возрастаетъ, удаляясь отъ него. Не сіе подлежитъ нашему изслѣдованію въ настоящемъ случаѣ, но то, что иное есть тѣло луны, а иное — освѣщающее. Подобное же нѣчто представляй и о солнцѣ, кромѣ того, что оно, однажды пріявъ свѣтъ, и имѣя его раствореннымъ въ себѣ, не отлагаетъ свѣта. Но луна, постоянно какъ бы совлекающаяся свѣта и опять въ него облекающаяся, удостовѣряетъ собою и въ сказанномъ о солнцѣ.

Симъ свѣтиламъ повелѣно разлучати между днемъ и между нощію. И выше разлучи Богъ между свѣтомъ и между тмою; но тогда природу ихъ привелъ Онъ въ противоположность, чтобы они не смѣшивались между собою, и у свѣта не было ни какого общенія со тмою. Ибо чтó днемъ есть тѣнь, то (надобно представлять себѣ) ночью составляетъ природу тмы. Если всякая тѣнь отъ тѣлъ, освѣщенныхъ какимъ нибудь лучемъ, падаетъ со стороны противоположной свѣту, и утромъ простирается къ западу, вечеромъ склоняется къ востоку, а въ полдень бываетъ сѣверною; то и ночь отступаетъ въ сторону противоположную лучамъ, будучи по природѣ своей не что иное, какъ земная тѣнь. Какъ днемъ тѣнь неразлучна съ преграждающимъ лучъ; такъ и ночь обыкновенно происходитъ, когда воздухъ около земли затѣненъ. И сіе значитъ сказанное: разлучи Богъ между свѣтомъ и между тмою; ибо тма убѣгаетъ вторженій свѣта, въ слѣдствіе того естественнаго побужденія чуждаться другъ друга, какое вложено въ нихъ при первомъ сотвореніи. А теперь Богъ повелѣлъ солнцу измѣрять день; и луну, когда она бываетъ въ полномъ своемъ кругѣ, сдѣлалъ предводительницею ночи. Ибо тогда свѣтила бываютъ почти діаметрально противоположны другъ другу; потому что во время полнолуній, какъ съ восхожденіемъ солнца луна переходитъ въ невидимую часть неба, такъ опять, при захожденіи солнца, она большею частію восходитъ на востокѣ. Если же при другихъ видахъ луны свѣтъ ея не вмѣстѣ съ ночью появляется; то сіе не относится сюда. По крайней мѣрѣ луна, когда бываетъ полна, начинаетъ собою ночь, свѣтомъ своимъ превосходя звѣзды и освѣщая землю, и также наравнѣ съ солнцемъ опредѣляетъ мѣры времени.

И да будутъ въ знаменія, и во времена, и во дни, и въ лѣта (Быт. 1, 14). Для человѣческой жизни необходимы указанія свѣтилъ. И если кто не чрезъ мѣру многаго ищетъ въ ихъ знаменіяхъ, то при долговременномъ наблюденіи найдетъ полезныя примѣты. Многое можно узнавать объ изобиліи дождя, многое о засухѣ и о движеніи вѣтровъ, или мѣстныхъ или повсюдныхъ, сильныхъ или легкихъ. Одно изъ указаній солнца предалъ намъ и Господь, говоря: зима будетъ, дряселуетъ бо чермнуяся небо (Матѳ. 16, 3). Когда солнце поднимается сквозь туманъ, тогда лучи его помрачаются, и оно кажется огненнаго и кроваваго цвѣта, потому что густота воздуха производитъ въ глазахъ такое представленіе. Но сгущенный и остоявшійся воздухъ, котораго не разсѣяли и солнечные лучи, очевидно, не могъ быть ими преодолѣнъ по причинѣ избытка земныхъ паровъ, и по множеству влаги произведетъ ненастье въ тѣхъ странахъ, гдѣ онъ собирается. Подобнымъ образомъ, когда луна кажется увлаженною, или когда солнце окружаютъ, такъ называемые, вѣнцы, сіе служитъ признакомъ или множества воздушной воды, или движенія сильныхъ вѣтровъ. Или когда вмѣстѣ съ солнцемъ идутъ, такъ называемыя, побочныя солнца; они бываютъ знакомъ какихъ нибудь воздушныхъ перемѣнъ. А также столпы радужнаго цвѣта, являющіеся на облакахъ въ прямомъ положеніи, показываютъ дожди, или жестокія бури, или вообще большой переворотъ въ воздухѣ. И въ лунѣ возрастающей или убывающей упражнявшіеся въ этомъ замѣтили многіе признаки, а именно, что вмѣстѣ съ ея видоизмѣненіями необходимо измѣняется и окружающій землю воздухъ. Если трехдневная луна тонка и чиста, то предвѣщаетъ постоянную ясную погоду; а если она представляется съ толстыми рогами и красноватою, то угрожаетъ или обиліемъ воды изъ облаковъ, или сильнымъ южнымъ вѣтромъ. Кто же не знаетъ, сколько полезнаго доставляется такими указаніями? Пловецъ, предусматривая опасности отъ вѣтровъ, можетъ удержать ладію свою въ пристани. Путешественникъ, по мрачности воздуха ожидающій перемѣны, заранѣе можетъ уклониться отъ вреда. А земледѣльцы, занимающіеся посѣвами и хожденіемъ за растеніями, отсюда заключаютъ о благовременности всякаго дѣла. Господь же предсказалъ, что въ солнцѣ, лунѣ и звѣздахъ явятся даже знаменія разрушенія вселенной. Солнце обратится въ кровь, и луна не дастъ свѣта своего (Матѳ. 24, 29; сл. Іоил. 2, 31). Таковы знаменія скончанія вселенной!

Но преступающіе границы обращаютъ слова Моисеевы въ защищеніе науки о дняхъ рожденія, и говорятъ, что жизнь наша зависитъ отъ движенія небесныхъ тѣлъ; а на семъ основаніи у Халдеевъ сдѣланы по звѣздамъ указанія, чему должно съ нами случиться. И это простое выраженіе Писанія: да будутъ въ знаменія, по усмотрѣнію своему, разумѣютъ они не о состояніяхъ воздуха, и не о перемѣнахъ годовыхъ временъ, но о жребіяхъ жизни. Ибо чтó говорятъ? Стеченіе извѣстныхъ движущихся звѣздъ съ звѣздами находящимися на зодіакѣ, когда онѣ, сошедшись между собою, составляютъ извѣстную фигуру, производитъ опредѣленныя рожденія; а инаковое расположеніе звѣздъ доставляетъ противоположный жребій жизни.

О семъ не безполезно, можетъ быть, разсудить, начавъ, для ясности, нѣсколько выше. Но скажу не что либо собственное свое, а воспользуюсь къ обличенію ихъ собственными ихъ словами, чтобы зараженнымъ такимъ недугомъ доставить нѣкоторое врачеваніе, и прочихъ предостеречь отъ паденія въ подобныя заблужденія.

Изобрѣтатели этой науки о дняхъ рожденія, примѣтивъ, что, въ продолжительныя части времени, ускользаютъ отъ нихъ многія фигуры, заключили мѣры времени въ возможно-тѣсные предѣлы; потому что въ самое малое и краткое время, и какъ выражается Апостолъ, вскорѣ, во мгновеніи ока (1 Кор. 15, 52), бываетъ величайшая разность между рожденіемъ и рожденіемъ. И родившійся въ сію точку времени будетъ обладателемъ городовъ, княземъ народовъ, станетъ изобиловать богатствомъ и властительствовать, а родившійся въ другое мгновеніе времени будетъ попрошайкою и нищимъ, и ради насущнаго пропитанія станетъ ходить отъ дверей къ дверямъ. Посему, раздѣливъ на двѣнадцать частей, такъ называемый, зодіакальный кругъ, поелику солнце сію двѣнадцатую часть, такъ называемой, неподвижной сферы проходитъ въ тридцать дней, каждую двѣнадцатую часть раздѣлили они на тридцать частей. Потомъ, каждую таковую часть подраздѣли въ на шестьдесятъ частей, каждую изъ шестидесятыхъ разсѣкли опять на шестьдесятъ.

Итакъ, предполагая, что для родившихся есть извѣстныя положенія неба, посмотримъ, возмогутъ ли они соблюсти такую точность въ раздѣленіи времени. Какъ скоро родился младенецъ, бабка начинаетъ разсматривать, мужескаго или женскаго пола родившійся, а потомъ дожидается крика, который бы служилъ признакомъ жизни въ новорожденномъ. Сколько шестидесятыхъ доль протечетъ въ это время! Вотъ объявила она Халдею о новорожденномъ. Сколько надобно положить мелчайшихъ частей на пересказъ бабки, особливо, если случится, что замѣчающій часъ стоялъ внѣ женскаго отдѣленія въ домѣ? Ибо тому, кто хочетъ разсмотрѣть гороскопъ, надобно съ точностію описать часъ, будетъ ли это дневное, или ночное время. Какое же множество шестидесятыхъ доль протечетъ еще въ это время? Разсматривающему гороскопъ надобно найдти о звѣздахъ, не только въ какой онѣ изъ двѣнадцатыхъ частей, но и въ какой долѣ двѣнадцатой части, и въ какой шестидесятой долѣ изъ тѣхъ, на которыя, по сказанному, раздѣлена каждая изъ первыхъ доль, или, чтобы дойдти до точности, въ какой шестидесятой изъ тѣхъ, на которыя подраздѣляются первыя шестидесятыя. И такое столько дробное и неуловимое вычисленіе времени, говорятъ они, надобно сдѣлать для каждой изъ планетъ, чтобы найдти, какое положеніе имѣли онѣ въ разсужденіи неподвижныхъ звѣздъ, и какую фигуру составляли изъ себя взятыя въ совокупности звѣзды во мгновеніе рожденія младенца. Посему, если не возможно съ точностію опредѣлить время, а замѣненіе одной кратчайшей доли другою дѣлаетъ погрѣшительнымъ все; то смѣшны тѣ, которые трудятся надъ этою несостоятельною наукою и съ разверстымъ ртомъ углубляются въ себя, какъ будто могутъ узнать, чтó съ ними будетъ.

Каковы же и выводы? Говорятъ: этотъ будетъ кудрявъ волосомъ и съ голубыми глазами; потому что родился въ часъ Овна, и таково по виду сіе животное. Но онъ будетъ и человѣкъ великаго духа, потому что овенъ имѣетъ въ себѣ, владычественное; а также щедръ и промышленъ, потому что животное сіе безъ огорченія слагаетъ съ себя волну, и удобно облекается въ новую, по дѣйствію природы. А родившійся въ Тельцѣ, говорятъ они, будетъ терпѣливъ въ трудахъ и раболѣпенъ; потому что телецъ носитъ ярмо. Родившійся въ Скорпіонѣ охотникъ до дракъ, по подобію съ симъ животнымъ. Родившійся же въ Вѣсахъ правдивъ, по причинѣ вѣрности нашихъ вѣсовъ.

Чтó же можетъ быть смѣшнѣе сего? Овенъ, отъ котораго берешь ты время рожденія человѣка, есть одна изъ двѣнадцатыхъ частей неба, въ которой находящееся солнце касается весеннихъ знаковъ. А также Вѣсы и Телецъ суть двѣнадцатыя части, такъ называемаго, зодіакальнаго круга. Какъ же, говоря, что тамъ находятся главныя причины человѣческой жизни, даешь человѣческимъ нравамъ отличительные признаки взятые отъ скотовъ, родящихся у насъ? Родившійся въ Овнѣ щедръ, не потому что такой правъ производитъ та часть неба, но потому что таково свойство овцы. Для чего же стращаешь насъ достовѣрностію звѣздъ, и стараешься увѣрить блеяньемъ овецъ? Если небо имѣетъ такія свойства нравовъ, заимствовавъ ихъ у животныхъ; то и оно само подлежитъ постороннимъ началамъ, какъ имѣющее причины зависимыя отъ скотовъ. Но если смѣшно говорить такимъ образомъ; то гораздо смѣшнѣе усиліе придавать достовѣрность ученію отъ вещей, между которыми ничего нѣтъ общаго. Но такія ихъ мудрованія подобны паутиннымъ тканямъ, въ которыхъ если увязаетъ комаръ или муха, или что нибудь столько же безсильное, то остается связаннымъ; но если приближается къ нимъ другое сильнѣйшее животное, то удобно освобождается, и слабую паутину разрываетъ и уничтожаетъ.

Но они не останавливаются на семъ одномъ, а приписываютъ небеснымъ тѣламъ причину и того, въ чемъ властно произволеніе каждаго изъ насъ, то есть причину расположеній къ добродѣтели или къ пороку. Съ одной стороны смѣшно оспоривать ихъ, а съ другой, поелику многіе заражены симъ заблужденіемъ, можетъ быть, необходимость требуетъ не оставлять сего и въ молчаніи.

Итакъ прежде всего спросимъ у нихъ: не каждый ли день тысячекратно измѣняются фигуры изъ звѣздъ? Ибо, такъ называемыя, планеты непрестанно движутся, и однѣ скорѣе другъ съ другомъ сходятся, а другія совершаютъ медлительнѣйшія обращенія, часто бываютъ въ одинъ и тотъ же часъ и въ виду одна у другой и скрыты другъ отъ друга. А въ минуту рожденія, какъ они говорятъ, весьма великую имѣетъ силу — быть въ виду у благотворной или у злотворной звѣзды. И не рѣдко, по незнанію одной самомалѣйшей доли, не найдя времени, по которому звѣзда показывала себя благотворною, описывали ее, какъ состоящую въ числѣ неблагополучныхь. Ибо я вынужденъ употреблять собственныя ихъ реченія.

Но въ словахъ сихъ конечно много неразумнаго, а гораздо больше нечестиваго. Ибо злотворныя звѣзды причину своей злотворности переносятъ на Творца своего. Если зло имъ естественно; то Создателъ — творецъ зла. А если онѣ дѣлаются злыми по произволенію; то, во-первыхъ, онѣ суть живыя существа, одаренныя произволомъ, предающіяся непринужденнымъ и свободнымъ стремленіямъ. Утверждать же сіе о вещахъ неодушевленныхъ есть верхъ безумія. Потомъ, сколько несообразно съ разумомъ, чтобы зло и добро удѣлялось каждому не по достоинству, но чтобы звѣзда была благотворною, потому что находится въ такомъ-то мѣстѣ, и чтобы она же дѣлалась злотворною, потому что усматривается подъ такою-то звѣздою, и опять тотчасъ забывала свою злокачественность, если нѣсколько уклонилась отъ извѣстной фигуры! И о семъ довольно.

Если же въ каждое мгновеніе времени взаимное положеніе звѣздъ изъ одного вида превращается въ другой, а при безчисленности таковыхъ перемѣнъ, не одинъ разъ въ день составляются очертанія, показывающія рожденіе царей; то почему не каждый день родятся цари? Или почему достается имъ царство по наслѣдству отъ отцевъ? Ибо, конечно, не всякій царь тщательно соображаетъ рожденіе своего сына съ царственнымъ очертаніемъ звѣздъ? Да и какой человѣкъ властенъ въ этомъ? Какъ Озія родилъ Іоаѳама, Іоаѳамъ Ахаза, Ахазъ Езекію? И ни одному изъ нихъ не случилось родиться въ часъ рабскій?

Сверхъ того, если начала поступковъ порочныхъ и добродѣтельныхъ не отъ насъ зависятъ, но необходимы въ слѣдствіе рожденія; то напрасно есть законодатели, опредѣляющіе, что намъ дѣлать, и чего убѣгать, напрасно есть и судіи, награждающіе добродѣтель и наказывающіе порокъ. Ни воръ, ни убійца не виновенъ въ преступленіи; ему, если бы и хотѣлъ, невозможно было удержать руки, потому что къ симъ поступкамъ неизбѣжно побуждала его необходимость. А всѣхъ болѣе обманываются трудящіеся надъ искусствами. Напротивъ того, земледѣлецъ соберетъ обильные плоды, и сѣмянъ не бросая въ землю, и не точа косы; а купецъ обогатится, хочетъ ли того, или нѣтъ, потому что судьба соберетъ ему кучи денегъ. Великія же надежды христіанъ обратятся у насъ въ ничто, потому что ни праведность не будетъ почтена, ни грѣхъ осужденъ, такъ какъ люди ничего не дѣлаютъ по собственному произволу. Ибо гдѣ господствуютъ необходимость и судьба, тамъ не имѣетъ ни какого мѣста воздаяніе по достоинству, что и составляетъ преимущество правосудія.

Довольно сказано держащимся сего заблужденія. Ибо вы не имѣете нужды въ большемъ числѣ доводовъ, будучи здравы сами по себѣ, а время не позволяетъ распространяться сверхъ мѣры и съ ними. Возвратимся же къ послѣдующимъ словамъ Писанія.

Сказано: да будутъ въ знаменія, и во времена, и во дни, и въ лѣта. О знаменіяхъ у насъ говорено; а подъ временами, какъ полагаемъ, разумѣются перемѣны годовыхъ временъ: зимы, весны, лѣта и осени, которыя возвращаются у насъ въ непремѣнномъ порядкѣ, въ слѣдствіе установленнаго движенія свѣтилъ. Ибо зима бываетъ, когда солнце замедляетъ въ южныхъ частяхъ, и въ нашихъ мѣстахъ производитъ длинное ночное помраченіе; отчего охлаждается окружающій землю воздухъ, и всѣ влажныя испаренія, собравшіяся около насъ, дѣлаются причиною дождей, стужи и обильнаго снѣга. Когда же солнце, возвратившись опять изъ полуденныхъ странъ, достигаетъ средины, такъ что дѣлитъ время между ночью и днемъ поровну; тогда, чѣмъ болѣе замедляетъ оно надъ какимъ либо мѣстомъ на землѣ, тѣмъ большее въ каждомъ производитъ благораствореніе. И наступаетъ весна, виновница прозябенія во всѣхъ растеніяхъ, доставляющая оживленіе большей части деревъ, и чрезъ преемство раждающихся поддерживающая роды всѣхъ животныхъ, живущихъ на сушѣ и водѣ. Отсюда уже солнце, переходя на самый сѣверъ къ лѣтнимъ поворотамъ, производитъ у насъ самые долгіе дни, а тѣмъ, что наибольшее время дѣйствуетъ на воздухъ, какъ распаляетъ самый воздухъ, находящійся у насъ надъ головою, такъ изсушаетъ и землю, способствуя чрезъ то сѣменамъ созрѣвать, и побуждая древесные плоды приходить въ спѣлость. Тогда и самое солнце наиболѣе опаляетъ, и тѣни въ полдень дѣлаетъ короткими, потому что осіяваетъ наши страны съ высоты. Ибо тѣ дни бываютъ должайшіе, въ которые имѣютъ мѣсто самыя короткія тѣни, и опять, тѣ дни кратчайшіе, въ которые имѣемъ самыя длинныя тѣни. И сіе бываетъ у насъ, называемыхъ однотѣнными и населяющихъ сѣверную часть земли. Ибо изъ живущихъ на полдень есть такіе, что у нихъ по два дня въ продолженіе цѣлаго года совершенно не бываетъ тѣни. Солнце, сіяя у нихъ надъ головою, равно освѣщаетъ со всѣхъ сторонъ; такъ что и въ глубинѣ колодцевъ вода освѣщается чрезъ узкія отверстія. Отсего называютъ ихъ и безтѣнными. А живущіе далѣе страны изобильной ароматами имѣютъ тѣни поперемѣнно въ ту и другую сторону. Ибо они, одни въ обитаемой нами вселенной, въ полдень отбрасываютъ тѣнь къ югу; отчего нѣкоторые называютъ ихъ и круготѣнными. Все же сіе бываетъ, когда солнце переходитъ уже въ сѣверную часть. А изъ сего можно заключать, какое разгоряченіе въ воздухѣ бываетъ отъ солнечнаго луча, и какія производятся симъ явленія. Наступающее у насъ за симъ осеннее время года ослабляетъ излишній жаръ, и постепенно уменьшая теплоту посредственностію растворенія, безвредно вводитъ насъ за собою въ зиму, между тѣмъ какъ солнце изъ сѣверныхъ странъ переходитъ опять въ южныя. Сіи-то круговращенія годовыхъ временъ, слѣдующія за движеніями солнца, распоряжаютъ и нашею жизнію.

Но да будутъ, сказано, и во дни, не для того, чтобы производить дни, но чтобы начальствовать надъ днями. Ибо день и ночь были до сотворенія свѣтилъ. Это показываетъ намъ и Псаломъ, говоря: поставилъ солнце во область дне, луну и звѣзды во область нощи (Псал. 136, 8-9). Какъ же солнце имѣетъ власть надъ днемъ? Оно носитъ въ себѣ свѣтъ, и какъ скоро восходитъ надъ нашимъ горизонтомъ, разсѣявъ тму, доставляетъ намъ день. Посему не погрѣшитъ, кто дастъ такое опредѣленіе дню: это есть воздухъ, освѣщенный солнцемъ; или: день есть мѣра времени, въ которую солнце пребываетъ въ полушаріи надъ землею.

Но солнцу и лунѣ повелѣно быть также и въ лѣта. Луна, совершивъ двѣнадцатикратное свое теченіе, исполняетъ годъ, кромѣ случаевъ, въ которыхъ, для точнаго совпаденія годовыхъ временъ, бываетъ не рѣдко нуженъ дополнительный мѣсяцъ. Такъ измѣряли годъ въ Ветхомъ Завѣтѣ Евреи и древнѣйшіе изъ Еллиновъ. Солнечный же годъ есть возвращеніе солнца, въ слѣдствіе собственнаго его движенія, изъ извѣстнаго знака въ тотъ же самый знакъ.

И сотвори Богъ два свѣтила великая (Быт. 1, 16). Слово: великій, имѣетъ иногда отрѣшенный смыслъ; напримѣръ: великое небо, великая земля, великое море; а во многихъ случаяхъ употребляется сравнительно съ другимъ; напримѣръ: великій конь и великій волъ; ибо подобныя симъ вещи свидѣтельство о своей величинѣ заимствуютъ не отъ чрезмѣрной громадности тѣла, но отъ сравненія съ чѣмъ либо подобнымъ. Посему въ какомъ смыслѣ возмемъ здѣсь великое? Въ таковомъ ли же, въ какомъ муравья, или иное что по природѣ малое, называемъ великимъ, свидѣтельствуя о превосходствѣ по сличенію съ однороднымъ? Или возмемъ теперь великое такъ, что величина оказывается въ собственномъ устройствѣ свѣтилъ? Я полагаю послѣднее. Свѣтила сіи велики не потому, что они больше меньшихъ звѣздъ, но потому что имѣютъ объемъ достаточный къ тому, чтобы изливаемыми изъ нихъ лучами осіявать небо и воздухъ, и вдругъ распростираться по всей землѣ морю. Въ какой части неба ни бываютъ они, восходятъ ли и заходятъ, или занимаютъ средину неба, отвсюду представляются людямъ равными; а сіе служитъ яснымъ доказательствомъ чрезмѣрной ихъ величины, предъ которою широта земли ничего не значитъ, и не можетъ сдѣлать, чтобы они показались большими, или меньшими. Ибо предметы далеко отстоящіе видимъ нѣсколько меньшими, и чѣмъ болѣе къ нимъ приближаемся, тѣмъ большею находимъ величину ихъ. Но въ разсужденіи солнца никто ни ближе, ни дальше; а напротивъ того обитателямъ всѣхъ частей земли представляется оно въ равномъ разстояніи. Доказательствомъ же сему то, что и Инды и Бритаицы видятъ его равнымъ. Ибо для живущихъ на востокѣ не убываетъ оно въ величинѣ по захожденіи, и живущимъ на западѣ не кажется меньшимъ при восхожденіи, и, находясь въ срединѣ неба, не перемѣняетъ своего вида для тѣхъ или другихъ.

Ты не обманывайся видимостію, и изъ того, что солнце для смотрящихъ представляется величииою въ локоть, не заключай, что такова дѣйствительная его величина. Ибо на большихъ разстояніяхъ величина видимыхъ предметовъ обыкновенно сокращается; потому что сила зрѣнія оказывается недостаточною пробѣжать раздѣляющее пространство, но какъ бы поглощается средою, и только малою своею частію приражается къ видимымъ предметамъ. Посему зрѣніе наше, сдѣлавшись малымъ, заставляетъ почитать малыми и видимые предметы, перенося на нихъ собственный свой недостатокъ. А если зрѣніе обманывается; то и судъ его невѣренъ. Припомни о собственныхъ своихъ ошибкахъ, и самъ въ себѣ будешь имѣть подтвержденіе сказаннаго. Если ты сматривалъ когда нибудь съ вершины высокой горы на обширную и низкую равнину; какими представлялись тебѣ пары запряженныхъ воловъ? Каковы были сами земледѣльцы? Не казались ли они тебѣ въ видѣ муравьевъ? И если съ башни, обращенной къ великому морю, простиралъ ты взоры вдоль морской поверхности; какъ великими почиталъ ты самые большіе острова? и какимъ казался тебѣ одинъ изъ грузныхъ кораблей на бѣлыхъ парусахъ плывущій по лазоревому морю? Не представлялся ли онъ тебѣ по виду менѣе всякаго голубя? Посему, какъ сказалъ я, поглощаемое воздухомъ зрѣніе, сдѣлавшись слабымъ, недостаточно къ точному представленію видимыхъ предметовъ. Такъ и величайшія изъ горъ, прорѣзанныхъ глубокими пропастями, зрѣніе признаетъ повсюду выпуклыми и гладкими, потому что приражается къ однимъ выдавшимся мѣстамъ, а въ находящіяся между ними впадины, по слабости своей, проникать не можетъ. Посему и очертанія тѣлъ не сохраняетъ зрѣніе такимъ; каково оно дѣйствителыю; а напротивъ того четвероугольныя башни почитаетъ круглыми. Такимъ образомъ изъ всего видно, что зрѣніе на весьма большихъ разстояніяхъ получаетъ представленіе о тѣлахъ не совершенное, но слитное. А слѣдственно небесное свѣтило, согласно съ свидѣтельствомъ Писанія, велико, и до безконечности больше, нежели какимъ представляется.

Но яснымъ также признакомъ величины солнечной можетъ служить для тебя и слѣдующее. Хотя звѣздъ на небѣ безчисленное множество, однако же совокупнаго ихъ свѣта недостаточно къ тому, чтобы разсѣять сумрачность ночи. Но одно солнце, явившееся на горизонтѣ, или даже только еще ожидаемое, не успѣетъ стать совершенно надъ землею, какъ уже и тма исчезла, и звѣзды имъ помрачены, и воздухъ, дотолѣ сгущенный и сжатый около земли, разжижается и дѣлается текучимъ. Отсего бываютъ утренніе вѣтры, и росы увлаживаютъ землю въ ясную погоду. Но при такой величинѣ земли, какъ могло бы солнце въ одно мгнбвеніе времени освѣтить всю ее, если бы не изъ великаго круга посылало лучи свои? Изъ сего познай премудрость Художника, Который солнцу далъ теплоту соразмѣрную такому разстоянію. Жаръ солнца таковъ, что не пожигаетъ земли чрезмѣрностію, и не оставляетъ ее, по причинѣ недостатка жара, охлажденною и безплодною.

И о лунѣ представляй нѣчто подобное сказанному о солнцѣ. И ея тѣло велико и послѣ солнца самое свѣтлое. Впрочемъ величина ея не всегда пребываетъ видимою; а напротивъ того является то полною въ видѣ круга, то не достигающею до полнаго круга и уменьшенною, показывающею остатокъ той или другой своей части. Ибо луна одною своею частію помрачается, когда возрастаетъ, а другая ея часть закрывается во время ущерба. И премудрый Создатель имѣлъ какую нибудь тайную причину сего разнообразнаго измѣненія видовъ луны.

Можетъ быть, намъ хотѣлъ Онъ дать явственный образецъ нашего естества, что ничто человѣческое не постоянно, но иное изъ небытія приходитъ въ совершенство, а другое, достигнувъ своей зрѣлости и возрастши до наибольшей своей мѣры, чрезъ постепенныя убавленія истощается и утрачивается, и уменьшаясь, истребляется. Посему, взирая на луну, можемъ познать самихъ себя, и составивъ себѣ понятіе о скорой превратности всего человѣческаго, не думать высоко о благоденствіи жизни, не восхищаться своимъ могуществомъ, не превозноситься невѣрнымъ богатствомъ, презирать плоть, которой свойственна измѣняемость, имѣть же попеченіе о душѣ, которой благо непоколеблемо. Если тебя огорчаетъ луна, при постепенныхъ уменьшеніяхъ теряющая свѣтъ; то пусть еще болѣе огорчаетъ тебя душа, которая стяжала добродѣтель, и по нерадѣнію обращаетъ въ ничто свою доброту, никогда не остается въ томъ же расположеніи, но, по неосновательности мыслей, непрестанно обращается туда и сюда и измѣняется. Ибо дѣйствительно, по сказанному, безумный яко луна измѣняется (Сир. 27, 11).

Но думаю, что лунныя перемѣны имѣютъ не малое вліяніе на устройство животныхъ и на прочія земныя произведенія. Ибо инаково состояніе тѣлъ, когда луна убываетъ, и инаково, когда она возрастаетъ. То съ ущербомъ луны дѣлаются они тонки и тощи, то, при возрастаніи луны и приближеніи ея къ полнотѣ, и тѣла опять полнѣютъ; потому что луна непримѣтнымъ образомъ сообщаетъ имъ какую-то влажность, растворенную съ теплотою и проникающую во внутренность. Доказываютъ же сіе тѣ, которые спятъ на лунномъ свѣтѣ, и у которыхъ головныя пустоты наполняются излишнею влагой, а также мяса недавно убитыхъ животныхъ, которыя отъ паденія на нихъ лунныхъ лучей скоро портятся, и еще: мозги животныхъ, влажность животныхъ морскихъ и сердцевины деревъ. Но всего этого луна не могла бы измѣнять вмѣстѣ съ своимъ измѣненіемъ, если бы въ ней, согласно съ свидѣтельствомъ Писанія, не было чего-то особеннаго и превосходнаго по силѣ.

Но и видоизмѣненія въ воздухѣ бываютъ согласны съ перемѣнами луны, какъ свидѣтельствуютъ не рѣдко послѣ тихой и ясной погоды случающіяся у насъ при новолуніи бури отъ движенія и взаимнаго столкновенія облаковъ, также обратныя теченія евриповъ, приливъ и отливъ въ, такъ называемомъ, океанѣ, по замѣчанію прибрежныхъ жителей въ точности слѣдующій времени лунныхъ кругообращеній. Ибо еврипы при прочихъ видахъ луны текутъ въ ту и другую сторону; а во время рожденія ни на минуту не остаются въ покоѣ, но находятся въ волненіи и непрестанномъ колебаніи, пока луна, сдѣлавшись опять видимою, не введетъ нѣкоторой послѣдовательности въ обратныхъ теченіяхъ. А западное море подвержено отливамъ и приливамъ, то убывая, то опять прибывая, какъ будто бы луна своими вдыханіями отвлекаетъ его назадъ, и опять своими же выдыханіями гонитъ до свойственной ему высоты.

Сіе сказано мною въ доказательство величины свѣтилъ и въ подтвержденіе, что въ богодухновенныхъ словахъ нѣтъ ничего напрасно сказаннаго даже и до единаго слова; хотя наше слово и не коснулось почти ничего главнаго. Ибо о величинахъ и разстояніяхъ солнца и луны можно многое найдти посредствомъ умозаключеній, если кто не поверхностно разсмотритъ ихъ дѣйствія и силы. И намъ должно искренно признаться въ своей немощи, чтобы кто не сталъ нашимъ словомъ измѣрять величайшихъ созданій, а напротивъ того изъ не многаго нами сказаннаго самъ вывелъ заключеніе о томъ, сколь многое нами опущено, и какъ оно важно.

Посему измѣряй луну не глазомъ, но разсудкомъ, который при открытіи истины гораздо вѣрнѣе глазъ. Повсюду распространились смѣшныя какія-то басни — бредъ пьяныхъ старухъ, будто бы луна, сдвигнутая съ своего основанія какими-то чародѣйствами, низводится на землю. Какимъ же образомъ наговоры чародѣевъ подвигнутъ ту, которую основалъ Самъ Вышній? Да и гдѣ помѣстится она сведенная съ неба?

Хочешь ли изъ малыхъ признаковъ заимствовать доказательство объ ея величинѣ? Города, наиболѣе отстоящіе одинъ отъ другаго во вселенной, всѣ равно принимаютъ лунный свѣтъ на стогны свои, обращенныя къ востоку. Но если бы луна не была всѣмъ прямо противоположна; то она, безъ сомнѣнія, освѣщала бы узкія улицы, на одной прямой съ нею лежащія, а въ улицы, выходящія изъ ея широты, бросала бы наклоненные лучи, идущіе наискось. Это можно видѣть на свѣтильникахъ, зажигаемыхъ въ домахъ. Когда около свѣтильника стоятъ многіе; тѣнь стоящаго на одной съ нимъ прямой лежитъ прямо, а прочія тѣни уклоняются въ ту или другую сторону. Посему если бы лунное тѣло не было огромно и не имѣло превосходной величины, то не находилось бы одинаково противу всѣхъ. Ибо когда луна восходитъ въ мѣстахъ равноденственныхъ, одинаково видятъ ее живущіе въ холодномъ поясѣ подъ кругомъ Медвѣдицы и жители жаркаго пояса, вдавшагося на полдень. Ко всѣмъ имъ обращена она прямо своею широтою, и тѣмъ даетъ самое ясное свидѣтельство о своей величинѣ. Кто же будетъ еще спорить, что тѣло ея весьма велико, какъ равняющееся вдругъ столь многимъ предметамъ и на такихъ большихъ разстояніяхъ? И сего довольно о величинѣ солнца и луны.

Но Даровавшій намъ разумѣніе, чтобы и изъ малѣйшихъ твореній познавать великую мудрость Художника, да подастъ силы изъ великихъ тварей пріобрѣсть еще большія понятія о Творцѣ; хотя въ сравненіи съ Создателемъ и солнце и луна не болѣе муравья и мошки. Ибо изъ нихъ нельзя заимствовать такого умозрѣнія, которое было бы достойно величія Бога всяческихъ, но могутъ они возводить насъ только къ малымъ нѣкоторымъ и неяснымъ представленіямъ, равно какъ и каждое изъ самыхъ малыхъ животныхъ или былій. Удовольствуемся сказаннымъ, и возблагодаримъ — я Даровавшаго мнѣ сіе малое служеніе слова, а вы Питающаго духовными брашнами. Онъ и нынѣ напиталъ васъ малоцѣнностію моей рѣчи, какъ бы ячменнымъ какимъ хлѣбомъ, и да питаетъ всегда, по мѣрѣ вѣры подавая вамъ явленіе Духа (1 Кор. 12, 7), о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Свѣтъ и свѣтлое тѣло.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Изданіе третіе. — Часть первая. — М.: Типографія М. Г. Волчанинова, 1891. — С. 81-101.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0