Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 21 февраля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣды на шестодневъ.

Бесѣда 7. О пресмыкающихся.

И рече Богъ: да изведутъ воды гады душъ живыхъ по роду, и птицы летающія по тверди небеснѣй, по роду (Быт. 1, 20). По сотвореніи свѣтилъ наполняются и воды животными, чтобы и эта область была украшена. Земля получила уже украшеніе въ свойственныхъ ей произрастеніяхъ; и небо имѣло также цвѣты свои — звѣзды, и, какъ бы два ока, украшала его чета великихъ свѣтилъ; оставалось и водамъ дать приличное украшеніе. Вышло повелѣніе; и тотчасъ рѣки производятъ, и озера раждаютъ свойственныя себѣ и естественныя породы; и море чревоболѣзнуетъ всякаго вида плавающими животными. Гдѣ только ни была вода, въ болотахъ и тинистыхъ мѣстахъ, — она не остается бездѣйственною и не участвующею въ размноженіи тварей. Ибо нѣтъ сомнѣнія, что изъ воды воскипѣли жабы, мошки и комары. Видимое нынѣ служитъ доказательствомъ и прошедшаго. Такъ, всякая вода спѣшила исполнить повелѣніе Зиждителя; дѣятельная и самодвижная жизнь тварей, которыхъ породы даже неисчислимы, немедленно явлена великою и неизреченною Божіею силою, потому что повелѣніемъ Божіимъ сообщена водамъ способность живораждать.

Да изведутъ воды гады душъ живыхъ. Теперь въ первый разъ созидается животное одушевленное и одаренное чувствомъ. Ибо растенія и дерева, хотя имъ приписывается жизнь, какъ имѣющимъ питательную и растительную силу, еще не животныя и не одушевленныя твари. Для сего-то да изведутъ воды гады. Все плавающее, плаваетъ ли по поверхности водъ, или разсѣкаетъ водныя глубины, принадлежитъ къ природѣ пресмыкающихся, потому что влачитъ тѣло по водѣ. Хотя нѣкоторыя изъ водяныхъ животныхъ имѣютъ ноги и могутъ ходить (особенно таковы многія изъ водоземныхъ, какъ-то: тюлени, крокодилы, бегемоты, жабы и раки); но имъ свойственнѣе плавать. Посему да изведутъ воды гады. Какая порода опущена въ сихъ, немногихъ словахъ? Чтó не включается въ этомъ зиждительномъ повелѣніи? Не включаются ли живородящія, каковы: тюлени, делфины, гнюси и подобныя имъ, такъ называемыя, хрящеватыя рыбы? Не включаются ли мечущія икру, каковы почти всѣ породы рыбъ твердочешуйныхъ и мягкочешуйныхъ, снабженныхъ перьями и не снабженныхъ ими? Гласъ повелѣнія кратокъ, или лучше сказать, это не гласъ, а только мановеніе и устремленіе воли, но мысль, заключающаяся въ повелѣніи, столько же многообъемлюща, сколько есть различій и сходствъ у рыбъ, которыхъ всѣхъ описать подробно то же значитъ, чтó и сочесть морскія волны, или попытаться ладонью вымѣрять воду въ морѣ.

Да изведутъ воды гады. Въ числѣ ихъ находятся и морскія, и прибрежныя, и водящіяся въ глубинахъ, и живущія на камняхъ, плавающія стадами и поодиначкѣ, киты, огромныя и мелкія рыбы. Отъ той же силы, отъ одинаковаго повелѣнія получаетъ бытіе и великое и малое.

Да изведутъ воды. Симъ показано тебѣ, что плавающія животныя имѣютъ естественное сродство съ водою; почему рыбы, не надолго разлученныя съ водою, умираютъ, ибо не имѣютъ дыханія, чтобы втягивать въ себя этотъ воздухъ. Но чтó для земныхъ животныхъ воздухъ, то для породы плавающихъ вода. Причина сему очевидна. Въ насъ есть легкое, наполненное пустотами и скважинами, и грудобрюшня, которая, чрезъ расширеніе груди принимая въ себя воздухъ, провѣтриваетъ и прохлаждаетъ внутренній жаръ, а у нихъ расширеніе и сжатіе жаберъ, принимающихъ и выпускающихъ воду, заступаетъ мѣсто дыханія. У рыбъ собственное свое назначеніе, собственная своя природа, отдѣльная пища, своеобразная жизнь. Поэтому ни одно изъ плавающихъ животныхъ не можетъ сдѣлаться ручнымъ и вообще терпѣть прикосновенія руки человѣческой.

Да изведутъ воды гады душъ живыхъ породу. Теперь повелѣваетъ произойдти начаткамъ каждой породы, и какъ бы нѣкоторымъ сѣменамъ естества, а множество живыхъ тварей сокрыто въ послѣдующемъ преемствѣ, когда нужно имъ будетъ расти и множиться. Къ иному роду принадлежатъ, такъ называемыя, черепокожныя, напримѣръ: раковины, гребенки, морскія улитки, веретенки, и тысячи разнообразныхъ устрицъ. Иной опять кромѣ сего родъ составляютъ, такъ именуемыя, мягкочерепныя: крабы, раки и тому подобное. Къ иному сверхъ сего роду принадлежатъ, такъ названные, слизняки, имѣющіе плоть мягкую и губчатую: полипы, каракатицы, и имъ подобные. И между сими опять есть безчисленныя различія; ибо драконы, мурены, угри, которые водятся въ илистыхъ рѣкахъ и озерахъ, по сходству природы своей, приблиятаются болѣе къ ядовитымъ пресмыкающимся, нежели къ рыбамъ. Иной родъ мечущихъ икру, и иной — живородящихъ. Живыхъ дѣтей раждаютъ вьюны и мокрицы, и вообще животныя, такъ называемыя, хрящеватыя. Живородящіе суть: большая часть китовъ, делфины и тюлени, о которыхъ разсказываютъ, что они новорожденныхъ дѣтей своихъ, чѣмъ нибудь испуганныхъ, принявъ опять въ чрево, прячутъ тамъ.

Да изведутъ воды по роду. Иной родъ составляютъ киты, и иной — мелкія рыбы. И опять, между рыбами есть безчисленныя разности, различаемыя по родамъ; у нихъ и имена свои, и пища несходная, и наружность, и величина, и качества плоти — все раздѣлено между собою, имѣетъ весьма великія разности и относится къ различнымъ видамъ. Кто изъ наблюдавшихъ свойства рыбъ въ состояніи перечислить намъ разности породъ? Хотя они говорятъ о себѣ, что въ великихъ стадахъ рыбъ могутъ опредѣлять даже число; однако же кто изъ состарѣвшихся на взморьяхъ и берегахъ можетъ разсказать намъ подробную исторію всѣхъ рыбъ? Иныя породы извѣстны рыболовамъ Индійскаго моря, иныя рыбнымъ промышленникамъ Египетскаго залива, иныя — островитянамъ, иныя Маврузіямъ [1]. Но все, и малое и великое, одинаково произведено онымъ первымъ повелѣніемъ, оною неизреченною силою. Много несходствъ въ образѣ жизни, много разностей и въ расположеніи каждой породы. Большая часть рыбъ не насиживаютъ яицъ, какъ птицы, не вьютъ гнѣздъ, не вскармливаютъ съ трудомъ дѣтей своихъ, но вода, принявъ выметанную икру, производитъ изъ нея животное. И у каждой породы способъ распложенія неизмѣненъ и бываетъ безъ смѣшенія съ другою природою. Невозможно такое же распложеніе рыбъ, какъ распложаются лошаки на сушѣ, или невозможны такія же совокупленія, какія бываютъ у нѣкоторыхъ птицъ, производящихъ отъ себя смѣшанныя породы. Между рыбами нѣтъ вооруженныхъ зубами въ половину, какъ у насъ волъ и овца. Ибо ни одна изъ нихъ не имѣетъ жванія, исключая развѣ скара, о которомъ сіе разсказываютъ. Но всѣ рыбы снабжены весьма частыми и острыми зубами, чтобы пища при продолжительномъ жеваніи не растекалась; ибо, если бы не скоро была раздробляема и передаваема чреву, то во время самаго измелченія могла бы уносима быть водою.

Пища же различнымъ рыбамъ опредѣлена различная, по роду каждой. Однѣ питаются иломъ, другія поростами, иныя довольствуются травами, растущими въ водѣ, большая же часть пожираютъ другъ друга, и меньшая изъ нихъ служитъ пищею большей. Иногда случается, что овладѣвшая меньшею себя дѣлается добычею другой, и обѣ переходятъ въ одно чрево послѣдней? Чтó же иное дѣлаемъ и мы люди, угнетая низшихъ? Чѣмъ различается отъ сей послѣдней рыбы, кто по ненасытимому богатолюбію во всепоглощающія нѣдра своего лихоимства сокрываетъ безсильныхъ? Онъ овладѣлъ достояніемъ нищаго, а ты, уловивъ его самого, сдѣлалъ частію своего стяжанія. Ты оказался несправедливѣе несправедливыхъ и любостяжательнѣе любостяжательнаго. Смотри, чтобы и тебя не постигъ одинакой конецъ съ рыбами — уда, верша, или сѣть. Безъ сомнѣнія же, и мы, совершивъ много неправдъ, не избѣгнемъ послѣдняго наказанія.

Примѣчая уже и въ слабомъ животномъ много хитрости и лукавства, желаю, чтобы ты избѣгалъ подражанія дѣлающимъ зло. Ракъ жаденъ до мяса устрицы; но ему трудно поймать эту добычу, у которой оболочкою черепъ. Ибо сама природа несокрушимымъ оплотомъ обезопасила нѣжную плоть устрицы, почему и называется она черепокожною. И поелику двѣ вогнутыя раковины, плотно прилаженныя одна къ другой, совершенно закрываютъ устрицу; то клещи рака по необходимости остаются недѣйствительными. Что же онъ дѣлаетъ? Какъ скоро видитъ, что устрица въ безвѣтреномъ мѣстѣ съ наслажденіемъ грѣется и открываетъ половинки своего черепа солнечнымъ лучамъ, непримѣтно вбросивъ въ нихъ камень, препятствуетъ закрыться и овладѣваетъ добычею, недостатокъ силы замѣнивъ выдумкою. Такая злоумышленность въ животныхъ не одаренныхъ ни разумомъ, ни словомъ! А я хочу, чтобы ты, подражающій умѣнью и ловкости раковъ снискивать пищу, удерживался отъ вреда ближнимъ. Таковъ тотъ, кто съ коварствомъ приходитъ къ брату, содѣйствуетъ невзгодамъ ближняго, увеселяется чужими бѣдами. Бѣгай того, чтобы подражать людямъ предосудительнымъ; довольствуйся собственнымъ. Нищета, при истинномъ самодовольствѣ, для цѣломудренныхъ предпочтительнѣе всякаго наслажденія.

Не могу умолчать о лукавствѣ и вороватости полипа, который всякій разъ принимаетъ цвѣтъ камня, къ которому легко пристаетъ; почему многія рыбы, безъ опасенія плавая, приближаются къ полипу, точно какъ къ камню, и дѣлаются готовою добычею хитреца. Таковы нравомъ тѣ, которые угождаютъ всякой преобладающей власти, каждый разъ сообразуются съ обстоятельствами, не держатся постоянно одного и того же намѣренія, удобно дѣлаются то тѣмъ, то другимъ, съ цѣломудренными уважаютъ цѣломудріе, съ невоздержными невоздержны, въ угодность всякому перемѣняютъ расположенія. Отъ такихъ людей не легко уклониться, и спастись отъ наносимаго ими вреда; потому что задуманное ими лукавство глубоко закрыто личиною дружбы. Людей такого нрава Господь называетъ волками хищными, которые являются во одеждахъ овчихъ (Матѳ. 7, 15). Бѣгай на все изворотливаго и многоличнаго нрава, домогайся истины, искренности и простоты. Змѣя пестровидна, за то и осуждена пресмыкаться. Праведникъ не лукавъ, какъ и Іаковъ (Быт. 25, 27). Посему вселяетъ Господь единомысленныя въ домъ (Псал. 67, 7).

Сіе море великое и пространное: тамо гади, ихже нѣсть числа, животная малая съ великими (Псал. 103, 25). Однако же у нихъ есть мудрый и благоустроеный порядокъ. Мы не осуждать только должны рыбъ; у нихъ есть нѣчто и достойное подражанія. Какимъ образомъ каждая порода рыбъ, получивъ въ удѣлъ удобную для себя страну, не дѣлаетъ нашествій на другія породы, но живетъ въ собственныхъ своихъ предѣлахъ? Ни одинъ землемѣръ не отводилъ имъ жилищъ, онѣ не ограждены стѣнами, не отдѣлены рубежами, но безспорно каждой породѣ уступлено полезное. Одинъ заливъ прокармливаетъ такія породы рыбъ, а другой — другія; во множествѣ водящіяся здѣсь рыбы рѣдки въ другихъ мѣстахъ. Не раздѣляетъ гора, возносящая острыя вершины, не пересѣкаетъ перехода рѣка; но есть какой-то законъ природы, который равно и правдиво, сообразно съ потребностями каждой породы, распредѣляетъ имъ мѣста жительства. Но мы не таковы. Изъ чего сіе видно? Изъ того, что прелагаемъ предѣлы вѣчныя, яже положиша отцы наши (Прит. 26, 28). Перерѣзываемъ землю, совокупляемъ домъ къ дому и село къ селу, да ближнему отъимемъ что (Ис. 5, 8). Киты знаютъ опредѣленное имъ природою мѣстопребываніе; они заняли море, лежащее внѣ обитаемыхъ странъ, не имѣющее острововъ, за которымъ нѣтъ уже ни какой твердой земли; почему оно не кораблеходно; ни любопытство, ни какая либо нужда не побуждаютъ пловцевъ пускаться въ него. Сіе-то море занявъ киты, величиною, какъ сказываютъ самовидцы, уподобляющіеся величайшимъ горамъ, пребываютъ въ собственныхъ своихъ предѣлахъ, не дѣлая вреда ни островамъ, ни приморскимъ городамъ. Такъ, каждая порода поселяется въ назначенныхъ ей частяхъ моря, какъ бы въ городахъ, или селахъ, или древнихъ родовыхъ отчинахъ.

А есть и перехожія рыбы. Онѣ, какъ бы по общему совѣщанію собравшись на переселеніе, всѣ отправляются подъ однимъ знаменемъ. Ибо, какъ скоро наступитъ опредѣленное для нихъ время чадородія, поднявшись изъ разныхъ заливовъ, и побуждаемыя общимъ закономъ природы, поспѣшаютъ въ сѣверное море. Во время сего восхожденія увидишь рыбъ, соединенныхъ какъ бы въ одинъ потокъ, и текущихъ чрезъ Пропонтиду въ Евксинскій Понтъ. Кто же ихъ движетъ? Какое царское повелѣніе, какіе указы прибитые на площади извѣщаютъ о наступившемъ срокѣ? Кто у нихъ проводники? Видишь, какъ Божіе распоряженіе все замѣняетъ собою и доходитъ до самыхъ малыхъ тварей!

Рыба не прекословитъ Божію закону; а мы человѣки не соблюдаемъ спасительныхъ наставленій. Не презирай рыбъ потому, что онѣ совершенно безгласны и неразумны; но бойся, чтобы не сдѣлаться тебѣ неразумнѣе и рыбъ, чрезъ противленіе постановленію Творца. Выслушай, чтó едва не говорятъ тебѣ рыбы своими дѣйствіями: «мы для продолженія рода собираемся въ это дальнее странствованіе». У нихъ нѣтъ своего разума, но есть естественный законъ, крѣпко въ нихъ основанный, и показывающій, чтó имъ дѣлать. «Пойдемъ, — говорятъ онѣ, — въ сѣверное море». Въ немъ вода слаще, нежели въ прочихъ моряхъ, потому что солнце стоитъ надъ нимъ не долго, и не извлекаетъ изъ него лучами всего годнаго къ питію. А сладости любятъ и обитатели морей, почему часто уплываютъ въ рѣки и, стремятся вдаль отъ моря. Поэтому Понтъ предпочитается ими прочимъ заливамъ, какъ благопріятный къ рожденію и воспитанію дѣтей. Но какъ скоро достаточно выполнено желаемое; опять всею толпою возвращаются онѣ домой. И какая тому причина? выслушаемъ у безмолвныхъ. «Сѣверное море, — говорятъ онѣ, — не глубоко, и будучи открыто для сильныхъ вѣтровъ, мало имѣетъ береговъ и убѣжищъ, почему вѣтры удобно взволновываютъ его до самаго дна, такъ что и глубокій песокъ мѣшаютъ съ волнами. Къ тому же оно зимней порою холодно, какъ наполняемое многими и большими рѣками». Посему рыбы, въ извѣстной мѣрѣ насладившись имъ во время лѣта, къ зимѣ опять поспѣшаютъ въ теплоту глубинъ и въ страны лежащія подъ солнцемъ, и избѣгая бушеванія сѣверныхъ вѣтровъ, укрываются въ заливахъ менѣе обуреваемыхъ.

Видѣлъ я это, и дивился во всемъ Божіей премудрости. Если неразумныя твари догадливы и искусны въ попеченіи о собственномъ своемъ спасеніи, и если рыба знаетъ, чтó ей избрать, и чего ей бѣгать; чтó скажемъ мы, отличенные разумомъ, наставленные закономъ, побужденные обѣтованіями, умудренные Духомъ, и при всемъ томъ распоряжающіе своими дѣлами неразумнѣе рыбъ? Ибо онѣ умѣютъ промышлять нѣсколько о будущемъ, а мы, отринувъ надежду на будущее, губимъ жизнь въ скотскомъ сластолюбіи. Рыба мѣняетъ столько морей, чтобы найдти какое нибудь удобство; что же скажешь ты, провождающій жизнь въ праздности? Праздность — начало злыхъ дѣлъ. Никто да не извиняется невѣдѣніемъ. Въ насъ вложенъ природный разумъ, который учитъ присвоять себѣ доброе, а удалять отъ себя вредное.

Но перестану представлять въ примѣръ морскихъ обитателей; потому что они подлежатъ нашему разсмотрѣнію. Слышалъ я отъ одного приморскаго жителя, что морской ежъ, животное, конечно, малое и презрѣнное, часто даетъ знать пловцамъ о тишинѣ и бурѣ. Когда предчувствуетъ онъ волненіе отъ вѣтровъ, взойдя на какой нибудь значительный камень, на немъ, какъ на якорѣ, съ твердостію выноситъ бурю, потому что тяжесть камня препятствуетъ увлечь его волнамъ. И какъ скоро мореходцы усматриваютъ этотъ признакъ; знаютъ, что надобно ожидать сильнаго движенія вѣтровъ. Ни какой звѣздочетъ, ни какой Халдей, предугадывающій по восхожденію звѣздъ волненія въ воздухѣ, не училъ сему ежа, но Господь моря и вѣтровъ и въ маломъ животномъ положилъ ясные слѣды великой Своей премудрости. У Бога ничто не оставлено безъ промышленія и попеченія; все назираетъ сіе недремленное Око, всему Оно присуще, предустрояя спасеніе каждой твари. Ежели и ежа не исключилъ Богъ изъ Своего надзора; то какъ не надзирать Ему за твоею жизнію?

Мужіе, любите жены (Ефес. 5, 25), хотя вы чужды были другъ другу, когда вступали въ брачное общеніе! Сей узелъ естества, сіе иго, возложенное съ благословеніемъ, да будутъ единеніемъ для васъ, бывшихъ далекими! Ехидна, самая лютая изъ пресмыкающихся, для брака сходится съ морскою муреною, и свистомъ извѣщая о своемъ приближеніи, вызываетъ ее изъ глубинъ для супружескаго объятія. И она слушается и вступаетъ въ соединеніе съ ядовитою ехидной. Къ чему клонится сія рѣчь? Къ тому, что если и суровъ, если и дикъ нравомъ сожитель, супруга должна переносить это и ни подъ какимъ предлогомъ не соглашаться на расторженіе союза. Онъ буенъ? Но мужъ. Онъ пьяница? Но соединенъ по естеству. Онъ грубъ и своенравенъ? Но твой уже членъ и даже драгоцѣннѣйшій изъ членовъ.

Да выслушаетъ и мужъ приличное ему наставленіе! Ехидна, уважая бракъ, предварительно извергаетъ свой ядъ; ужели же ты изъ уваженія къ союзу не отложишь жестокосердія и безчеловѣчія? Но примѣръ ехидны, можетъ быть, и иначе послужитъ намъ въ пользу; потому что соединеніе ехидны съ муреною есть нѣкоторое прелюбодѣяніе въ природѣ. Да вразумятся же тѣ, которые посягаютъ на чужое брачное ложе; какому пресмыкающемуся уподобляются они? У меня одна цѣль — все обращать въ назиданіе Церкви. Да укротятся страсти невоздержныхъ — обуздываемыя примѣрами взятыми съ суши и моря!

Здѣсь принуждаютъ меня положить конецъ слову и тѣлесная немощь и вечернее время, хотя для любителей слушанія и могъ бы я присовокупить еще много достоудивительнаго о морскихъ произведеніяхъ, о самомъ морѣ: какъ вода отвердѣваетъ въ соль; какъ многоцѣнный камень кораллъ въ морѣ бываетъ травой, а когда вынесенъ на воздухъ, получаетъ твердость камня; откуда природа въ самое малоцѣнное животное — устрицу вложила драгоцѣнный бисеръ. Чего домогаются царскія сокровищницы, то разсыпано на взморьяхъ, при берегахъ, около дикихъ камней и лежитъ въ оболочкахъ устрицъ. Изъ чего морскія перья [2] возращаютъ златую волну, цвѣту которой доселѣ не умѣлъ подражать ни одинъ красильщикъ? Изъ чего улитки дарятъ царямъ порфиры, которыя доброцвѣтностію превзошли и полевые цвѣты?

Да изведутъ воды. И что жъ изъ необходимаго не произведено ими? Что изъ многоцѣннаго не даровано жизни? Одно сотворено на службу человѣкамъ, а другое для того, чтрбы онъ созерцалъ чудеса творенія; иное же для насъ страшно, чтобы вразумлять нашу нерадивость.

Сотвори Богъ киты великіи (Быт. 1, 21). Великими названы они не потому, что больше нежели сквилла и мена [3], но потому что огромностію тѣлъ равняются съ самыми великими горами, а иногда кажутся островами, если всплываютъ на поверхность воды. И они при такой величинѣ не у береговъ водятся и не на взморьяхъ, но живутъ въ, такъ называемомъ, Атлантическомъ морѣ. Таковы животныя созданныя намъ въ страхъ и въ ужасъ. Но если слышишь, что малѣйшая рыбка прилпуша останавливаетъ величайшіе корабли, при благополучномъ вѣтрѣ несущіеся на полныхъ парусахъ, и что она долгое время держитъ корабль неподвижнымъ, какъ будто бы имъ середи самаго моря пущены корни; то и въ этой малой рыбкѣ не имѣешь ли такого же доказательства о могуществѣ Творца? Ибо не только Мечи, Пилы, Аккулы, Балены и Молотки рыбы страшны, но не менѣе страшны — жало рыбы пилохвоста, даже мертвой, и рыба пинагорь, потому что онѣ приносятъ скорую и неизбѣжную гибель. Такимъ образомъ Творецъ всѣмъ хочетъ пріучить тебя къ бдительности, чтобы ты, въ надеждѣ на Бога, избѣгалъ причиняемаго ими вреда.

Но, спасшись изъ глубинъ, прибѣгнемъ на твердую землю. Ибо чудеса мірозданія, одно за другимъ подавляя насъ собою, какъ бы подобно волнамъ, частыми и непрерывными притоками, держали слово ваше погруженнымъ въ водахъ; хотя для меня и то будетъ удивительно, если мысль наша не встрѣтитъ на твердой землѣ еще большихъ чудесъ и, по примѣру Іоны, не побѣжитъ опять къ морю. Но мнѣ кажется, что слово мое, увлекшись тысячами чудесъ, забыло соразмѣрность, и подверглось одной участи съ плавающими но морю, которые, не имѣя непремѣнныхъ знаковъ къ измѣренію своего движенія, часто не знаютъ, далеко ли уплыли. То же, кажется мнѣ, случилось и съ нами; пока слово обтекало твореніе, мы и не почувствовали множества нами сказаннаго. Но хотя честное сіе собраніе и имѣетъ охоту къ слушанію, и для слуха рабовъ пріятно повѣствованіе о чудесахъ Владычнихъ; однако же, здѣсь введя слово въ пристань, подождемъ дня, чтобы пересказать остальное. Востанемъ же всѣ, возблагодаримъ за сказанное, и помолимся объ исполненіи оставшагося. Да будетъ у васъ и во время принятія пищи предметомъ застольныхъ бесѣдъ какъ то, чего коснулось слово утромъ, такъ и то, что излагало оно вечеромъ; въ мысляхъ о семъ застигнутые сномъ, и почивая, да насладитесь дневнымъ веселіемъ, чтобы можно было сказать вамъ о себѣ: азъ сплю, а сердце мое бдитъ (Пѣсн. 5, 2), день и ночь поучаясь въ законѣ Господа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Жителямъ Мавританіи.
[2] Такъ называются раковины, въ которыхъ заключающіяся животныя выпускаютъ изъ себя шелкъ.
[3] Породы морскихъ раковъ.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Изданіе третіе. — Часть первая. — М.: Типографія М. Г. Волчанинова, 1891. — С. 102-113.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0