Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 22 января 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣды на псалмы.

Бесѣда на первую часть перваго псалма.

Всяко писаніе богодухновенно и полезно есть (2 Тим. 3, 16), для того написано Духомъ Святымъ, чтобы въ немъ, какъ въ общей врачебницѣ душъ, всѣ мы человѣки находили врачевство — каждый отъ собственнаго своего недуга. Ибо сказано: исцѣленіе утолитъ грѣхи велики (Еккл. 10, 4). Но иному учатъ Пророки, иному бытописатели; въ одномъ наставляеть законъ, а въ другомъ — предложенное въ видѣ приточнаго увѣщанія: книга же Псалмовъ объемлетъ въ себѣ полезное изъ всѣхъ книгъ. Она пророчествуетъ о будущемъ, приводитъ на память событія, даетъ законы для жизни, предлагаетъ правила для дѣятельности. Короче сказать, она есть общая сокровищница добрыхъ ученій, и тщательно отыскиваетъ, чтó каждому на пользу. Она врачуетъ и застарѣлыя раны души, и недавно уязвленному подаетъ скорое исцѣленіе, и болѣзненное возставляетъ, и неповрежденное поддерживаетъ; вообще же, сколько можно, истребляетъ страсти, какія въ жизни человѣческой подъ разными видами господствуютъ надъ душами. И при семъ производить она въ человѣкѣ какое-то тихое услажденіе и удовольствіе, которое дѣлаетъ разсудокъ цѣломудреннымъ.

Духъ Святый зналъ, что трудно вести родъ человѣческій къ добродѣтели, и что, по склонности къ удовольствію, мы нерадимъ о правомъ пути. Итакъ чтó же дѣлаетъ? Къ ученіямъ примѣшиваетъ пріятность сладкопѣнія, чтобы, вмѣстѣ съ усладительнымъ и благозвучнымъ для слуха, принимали мы непримѣтнымъ образомъ и то, чтó есть полезнаго въ словѣ. Такъ и мудрые врачи; давая пить горькое врачевство имѣющимъ отъ него отвращеніе, не рѣдко обмазываютъ чашу медомъ. На сей-то конецъ изобрѣтены для насъ сіи стройныя пѣснопѣнія псалмовъ, чтобы и дѣти возрастомъ, или вообще не возмужавшіе нравами, повидимому, только пѣли ихъ, а въ дѣйствительности обучали свои души. Едва ли кто изъ простолюдиновъ, особливо нерадивыхъ, пойдетъ отсюда, удобно удержавъ въ памяти апостольскую и пророческую заповѣдь; а стихи изъ псалмовъ и въ домахъ поютъ, и на торжищахъ возглашаютъ. И если бы кто, какъ звѣрь, разсвирѣпѣлъ отъ гнѣва; какъ скоро усладится слухъ его псалмомъ, пойдетъ прочь, немедленно укротивъ въ себѣ свирѣпость души сладкопѣніемъ.

Псаломъ — тишина душъ, раздаятель мира; онъ утишаетъ мятежные и волнущіеся помыслы; онъ смягчаетъ раздражительность души и уцѣломудриваетъ невоздержность. Псаломъ — посредникъ дружбы, единеніе между далекими, примиреніе враждующихъ. Ибо кто можетъ почитать еще врагомъ того, съ кѣмъ возносилъ единый гласъ къ Богу? Посему псалмопѣніе доставляетъ намъ одно изъ величайшихъ благъ — любовь, изобрѣтя совокупное пѣніе вмѣсто узла къ единенію, и сводя людей въ одинъ согласный ликъ.

Псаломъ — убѣжище отъ демоновъ, вступленіе подъ защиту Ангеловъ, оружіе въ ночныхъ страхованіяхъ, упокоеніе отъ дневныхъ трудовъ, безопасность для младенцевъ, украшеніе въ цвѣтущемъ возрастѣ, утѣшеніе старцамъ, самое приличное убранство для женъ. Псаломъ населяетъ пустыни, уцѣломудриваетъ трожища. Для нововступающихъ — это начатки ученія, для преспѣвающихъ — приращеніе вѣдѣнія, для совершенныхъ — утвержденіе; это гласъ Церкви. Онъ дѣлаетъ празднества свѣтлыми; онъ производитъ печаль, яже по Бозѣ. Ибо псаломъ и изъ каменнаго сердца вынуждаетъ слезы. Псаломъ — занятіе Ангеловъ, небесное сожительство, духовный ѳиміамъ. Это — мудрое изобрѣтеніе Учителя, устроившаго, чтобы мы пѣли, и вмѣстѣ учились полезному. Отъ сего и уроки лучше напечатлѣваются въ душахъ. Ибо съ принужденіемъ выучиваемое не остается въ насъ на-долго; а что съ удовольствіемъ и пріятностію принято, то въ душахъ укореняется тверже.

Чему же не научишься изъ псалмовъ? Не познаешь ли отсюда величіе мужества, строгость справедливости, честность цѣломудрія, совершенство благоразумія, образъ покаянія, мѣру терпѣнія, и всякое изъ благъ, какое не наименуешь? Здѣсь есть совершенное богословіе, предреченіе о пришествіи Христовомъ во плоти, угроза судомъ, надежда воскресенія, страхъ наказанія, обѣтованія славы, откровенія таинствъ. Все, какъ бы въ великой и общей сокровищницѣ, собрано въ книгѣ Псалмовъ, которые изъ многихъ музыкальныхъ орудій Пророкъ приспособилъ къ такъ называемому псалтирю, давая тѣмъ, какъ кажется мнѣ, разумѣть, что въ немъ издаетъ гласы благодать, подаваемая свыше — отъ Духа; потому что въ этомъ одномъ изъ музыкальныхъ орудій причина звуковъ находится вверху. Въ цитрѣ и въ литаврѣ внизу звучитъ мѣдь подъ смычкомъ; а псалтирь причины гармоническихъ ладовъ имѣетъ вверху, чтобы и мы заботились искать горняго, пріятностію пѣнія не увлекались въ плотскія страсти. Притомъ пророческое слово, какъ думаю, глубокомысленно и премудро, самымъ устройствомъ сего орудія, показало намъ, что люди съ прекрасною и благонастроенною душею удобно могутъ восходить къ горнему.

Послѣ сего разсмотримъ и начало Псалмовъ.

(1). Блаженъ мужъ, иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ. Строители домовъ, возводя въ высоту огромныя зданія, и основанія полагаютъ соразмѣрно высотѣ. И кораблестроители, приготовляя корабль къ поднятію большихъ грузовъ, укрѣпляютъ подводную часть, соображаясь съ тяжестію нагружаемыхъ товаровъ. И при рожденіи животныхъ сердце, которое естественно образуется прежде всего, получаетъ отъ природы устройство, приличное будущему животному. Почему тѣлесная ткань образуется вкругъ сердца соразмѣрно собственнымъ началамъ; и отсюда происходятъ различія въ величинѣ животныхъ. Но что значатъ основаніе въ домѣ, подводная часть въ кораблѣ и сердце въ тѣлѣ животнаго, такую же силу, кажется мнѣ, имѣетъ и это краткое предисловіе въ отношеніи къ цѣлому составу псалмовъ. Поелику Псалмопѣвецъ, съ продолженіемъ слова, намѣренъ увѣщавать ко многому такому, что трудно и исполнено безчисленныхъ подвиговъ и усилій; то онъ подвижникамъ благочестія предварительно указываетъ на блаженный конецъ, чтобы мы, въ чаяніи уготованныхъ намъ благъ, безпечально переносили скорби настоящей жизни. Такъ и для путешественниковъ, идущихъ по негладкому и неудобопроходимому пути, облегчается трудъ ожидаемымъ ими удобнымъ пристанищемъ; и купцевъ отважно пускаться въ море заставляетъ желаніе пріобрѣсть товары; и для земледѣльцевъ дѣлаетъ непримѣтными труды надежда плодородія. Посему и общій Наставникъ въ жизни, великій Учитель, Духъ истины, премудро и благоискусно предложилъ напередъ награды, чтобы мы, простирая взоръ далѣе тѣхъ трудовъ, которые подъ руками, поспѣшили мыслію насладиться вѣчными благами.

Блаженъ мужъ, иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ. — Итакъ есть истинное благо, которое въ собственномъ и первоначальномъ смыслѣ должно назвать блаженнымъ; и это естъ Богъ. Почему и Павелъ, намѣреваясь упомянуть о Христѣ, говоритъ: по явленію блаженнаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа (1 Тим. 1, 11; Тит. 2, 13). Ибо подлинно блаженно сіе источное добро, къ Которому все обращено, Котораго все желаетъ, сіе неизмѣняемое Естество, сіе владычественное Достоинство, сія безмятежная Жизнь, сіе безпечальное Состояніе, въ Которомъ нѣтъ перемѣнъ, Котораго не касаются превратности, сей приснотекущій Источникъ, сія неоскудѣвающая Благодать, сіе неистощимое Сокровище. Но невѣжественные люди и міролюбцы, не зная природы самаго добра, часто называютъ блаженнымъ то, что не имѣетъ никакой цѣны: богатство, здравіе, блистательную жизнь, — что все по природѣ своей не есть добро; потому что не только удобно измѣняется въ противоположное, но и обладателей своихъ не можетъ сдѣлать добрыми. Ибо кого сдѣлало справедливымъ богатство, или цѣломудреннымъ здоровье! Напротивъ того, каждый изъ сихъ даровъ злоупотребляющему имъ часто способствуетъ ко грѣху. Посему блаженъ, кто пріобрѣлъ достойное большей цѣны, кто сталъ причастникомъ благъ неотъемлемыхъ. Но почему узнаемъ сіе? Этотъ тотъ, иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ.

И прежде нежели скажу, чтó значитъ не идти на совѣтъ нечестивыхъ, намѣренъ я рѣшить для васъ вопросъ здѣсь представляющійся. Спросите: для чего Пророкъ беретъ одного мужа, и его называетъ блаженнымъ? Ужели изъ числа блаженныхъ исключилъ онъ женъ? Нѣтъ; одна добродѣтель для мужа и жены, какъ и твореніе обоихъ равночестно; а потому и награда обоимъ одинакова. Слушай, чтó сказано въ книгѣ Бытія: Сотвори Богъ человѣка: по образу Божію сотвори его: мужа и жену сотвори ихъ (Быт. 1, 27). Но въ комъ природа одна, у тѣхъ и дѣйствованія тѣ же; а чьи дѣла равны, для тѣхъ и награда та же. Итакъ почему же Псалмопѣвецъ, упомянувъ о мужѣ, умолчалъ о женѣ? Потому что, при единствѣ естества, почиталъ достаточнымъ для обозначенія цѣлаго указать на преимуществующее въ родѣ.

Посему блаженъ мужъ, иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ. Смотри, какая точность въ словахъ, и сколько каждое реченіе исполнено мыслей. Не сказалъ: иже не ходитъ на совѣтъ нечестивыхъ; но: иже не иде. Кто еще въ живыхъ, того нельзя назвать блаженнымъ, по неизвѣстности окончанія жизни; но кто исполнилъ возложенныя на него обязанности и заключилъ жизнь неукоризненнымъ концемъ, того безопасно уже можно назвать блаженнымъ. Почему же блажени ходящіи въ законѣ Господни (Псал. 118, 1)? Здѣсь Писаніе называетъ блаженными не ходившихъ, но еще ходящихъ въ законѣ. Это потому, что дѣлающіе добро за самое дѣло достойны одобренія; а избѣгающіе зла заслуживаютъ похвалу не тогда, какъ они разъ или два уклонятся отъ грѣха, но тогда, какъ возмогутъ навсегда избѣжать искушенія во злѣ.

Но по связи понятій открывается намъ и другое затрудненіе. Почему Псалмопѣвецъ называетъ блаженнымъ не преуспѣвающаго въ добродѣтели, но не содѣлавшаго грѣха? Въ такомъ случаѣ и конь, и волъ, и камень могли бы назваться блаженными. Ибо какое неодушевленное существо стояло на пути грѣшныхъ? или какое безсловесное сидѣло на сѣдалищи губителей? Но потерпи не много, и найдешь вречество. Пророкъ присовокулляеть: (2) но въ законѣ Господни воля его. Поученіе же въ законѣ Божіемъ принадлежитъ только разумному существу. А мы скажемъ и то, что начало къ усвоенію добраго есть удаленіе отъ злаго. Ибо сказано: уклонися отъ зла, и сотвори благо (Псал. 36, 27).

Итакъ, премудро и благоискусно, приводя насъ къ добродѣтели, Псалмопѣвецъ удаленіе отъ грѣха положилъ началомъ добрыхъ дѣлъ. А если бы онъ вдругъ потребовалъ отъ тебя совершенства, то, можетъ быть, ты и замедлилъ бы приступить къ дѣлу. Теперь же пріучаетъ тебя къ болѣе удобопристуйному, чтобы ты смѣлѣе взялся за прочее. И я сказалъ бы, что упражненіе въ добродѣтели уподобляется лѣствицѣ, той именно лѣствицѣ, которую видѣлъ нѣкогда блаженный Іаковъ, которой одна часть была близка къ землѣ и касалась ея, а другая простиралась даже выше самаго неба. Посему вступающіе въ добродѣтельную жизнь должны сперва утвердить стопы на первыхъ ступеняхъ, и съ нихъ непрестанно восходитъ выше и выше, пока, наконецъ, чрезъ постепенное преспѣяніе, не взойдугъ на возможную для человѣческаго естества высоту. Посему какъ первоначальное восхожденіе по лѣствицѣ есть удаленіе отъ земли, такъ и въ жизни по Богу удаленіе отъ зла есть начало преспѣянія. Вообще же, всякое бездѣйствіе гораздо легче какого бы то ни было дѣла. Напримѣръ, не убій, не прелюбы сотвори, не укради (Исх. 20, 13-15); каждая изъ сихъ заповѣдей требуетъ только бездѣйствія и неподвижности. Возлюбиши искренняго твоего, яко самъ себе (Матѳ. 19, 19); и: продаждь имѣніе твое, и даждь нищимъ (Матѳ. 19, 21); и: аще кто тя пойметъ по силѣ поприше едино, иди съ нимъ два (Матѳ. 5, 41): — вотъ уже дѣйствія приличныя подвижникамъ; и къ совершенію ихъ потребна уже душа мужественная. Посему подивись мудрости того, кто чрезъ болѣе легкое и удобоприступное ведетъ насъ къ совершенству.

Псалмопѣвецъ предложилъ намъ три условія, требующія соблюденія: не ходить на совѣтъ нечестивыхъ, не стоять на пути грѣшныхъ, не сидѣть на сѣдалищи губителей. Слѣдуя естественному ходу дѣлъ, онъ внесъ этотъ порядокъ и въ сказанное имъ. Ибо сперва начинаемъ обдумывать намѣреніе, потомъ подкрѣпляемъ его, а послѣ того утверждаемся въ обдуманномъ. Посему первоначально должно назвать блаженною чистоту нашихъ помышленій, потому что корень тѣлесныхъ дѣйствій составляютъ сердечныя совѣщанія. Такъ любодѣяніе воспламеняется сперва въ душѣ сластолюбца, а потомъ производитъ тѣлесное растлѣніе. Посему и Господь говоритъ, что внутри человѣжа оскверняющее его (Матѳ. 15, 18). Поелику же грѣхъ противъ Бога называется въ себственномъ смыслѣ нечестіемъ; то никогда не допустимъ въ себѣ сомнѣній о Богѣ, по невѣрію. Ибо значитъ уже пойдти на совѣтъ нечестивыхъ, ежели скажешь въ сердцѣ своемъ: есть ли Богъ всѣмъ удравляющій? Есть ли Богъ на небѣ распоряжающій всѣмъ порознь? Есть ли судъ? Есть ли воздаяніе каждому по дѣламъ его? Для чего праведные живутъ въ нищетѣ, а грѣшные богатѣютъ? Одни немощны, а другіе наслаждаются здравіемъ? Одни безчестны, а другіе славны? Не самослучайно ли движется міръ? и не случай ли неразумный безъ всякаго порядка распредѣляетъ каждому жребій жизни? Если такъ помыслилъ ты, то пошелъ на совѣтъ нечестивыхъ. Посему блаженъ, кто не далъ въ себѣ мѣста сомнѣнію о Богѣ, кто не впалъ въ малодушіе при видѣ настояшаго, но ожидаеть чаемаго; кто о Создавшемъ насъ не возъимѣлъ недовѣрчивой мысли!

Блаженъ и тотъ, кто не сталъ на пути грѣшныхъ. Путемъ называется жизнь; потому что каждый изъ рожденныхъ поспѣшаетъ къ концу.

Какъ сидящіе на кораблѣ безъ всякаго усилія несутся вѣтромъ къ пристани, и хотя сами того не чувствуютъ, однако же бѣгъ корабля приближаетъ ихъ къ цѣли: такъ и мы, съ протекающимъ временемъ жизни нашей, какъ бы нѣкоторымъ непрерывнымъ и непрестаннымъ движеніемъ въ незамѣтномъ теченіи жизни, увлекаемся каждый къ своему предѣлу. Напримѣръ: ты спишь? а время утекаетъ отъ тебя. Ты бодрствуешь, и мысль твоя занята? но вмѣстѣ и жизнь тратится, хотя и убѣгаетъ это отъ нашего чувства. Всѣ мы человѣки бѣжимъ по какому-то поприщу, и каждый изъ насъ спѣшитъ къ своей цѣли; поэтому всѣ мы въ пути. И какимъ образомъ можешь составить себѣ понятіе о семъ пути. Ты путникъ въ этой жизни; все проходишь мимо; все остается позади тебя: видишь на пути растеніе, или траву, или воду, или другое что достойное твоего зрѣнія; полюбовался недолго, и пошелъ дальше. Опять встрѣчаешь камни, пропасти, утесы, скалы, пни, а иногда звѣрей, пресмыкающихся гадовъ, терніе, или иное что непріятное; поскорбѣлъ недолго, и потомъ оставилъ. Такова жизнь; она не имѣетъ ни удовольствій постоянныхъ, ни скорбей продолжительныхъ. Не твоя собственность этотъ путь, но и настоящее также не твое. У путниковъ такой обычай: какъ скоро первый сдѣлалъ шагъ, тотчасъ за нимъ заноситъ ногу другой, а за этимъ и слѣдующій. Смотри же, не подобна ли сему и жизнь! Нынѣ ты воздѣлывалъ землю, а завтра будетъ ее воздѣлывать другой, послѣ же него, еще другой. Видишь ли эти поля и великолѣпныя зданія? Сколько разъ каждое изъ нихъ, со времени своего существованія, перемѣняло имя! Называлось собственностію такого-то, потомъ переименовано по имени другаго, перешло къ новому владѣльцу, а теперь стало именоваться собственностію еще новаго. Итакъ жизнь наша не путь ли, на который вступаютъ то тѣ, то другіе, и по которому всѣ одинъ за другимъ слѣдуютъ? Посему блаженъ, иже на пути грѣшныхъ не ста.

Чтó же значитъ не ста? Человѣкъ, находясь въ первомъ возрастѣ, еще ни пороченъ, ни добродѣтеленъ, потому что сей возрастъ не способенъ ни къ тому, ни къ другому состоянію. Но когда разумъ въ насъ созрѣлъ, тогда сбывается написанное: пришедшей же заповѣди, грѣхъ убо оживе, азъ же умрохъ (Рим. 7, 9-10). Ибо возникаютъ лукавые помыслы, рождающіеся въ душахъ нашихъ отъ плотскихъ страстей. Дѣйствительно, заповѣдь пришла, то есть пріобрѣтено познаніе добра, и если она не преодолѣетъ худаго помысла, но попуститъ разсудку поработиться страстямъ; то грѣхъ ожилъ, умеръ же умъ, сдѣлавшись мертвъ чрезъ грѣхопаденія. Посему блаженъ, кто не закоснѣлъ на пути грѣшныхъ, но благимъ разумомъ востекъ въ жизнь благочестную.

Два есть пути, одинъ другому противоположные, — путь широкій и пространный, и путь тѣсный и скорбный. Два также путеводителя, и каждый изъ нихъ старается обратить къ себѣ. На пути гладкомъ и покатомъ путеводитель обманчивъ; это лукавый демонъ, и онъ посредствомъ удовольствій увлекаетъ слѣдующихъ за нимъ въ погибель: а на пути негладкомъ и крутомъ путеводителемъ добрый Ангелъ, и онъ чрезъ многотрудность добродѣтели ведетъ слѣдующихъ за нимъ къ блаженному концу. Пока каждый изъ насъ младенецъ, и гоняется за тѣмъ, чтó услаждаетъ въ настоящемъ, до тѣхъ поръ ни мало не заботится онъ о будущемъ. Но ставъ уже мужемъ, когда понятія усовершились, онъ какъ бы видитъ, что жизнь передъ нимъ дѣлится, и ведетъ то къ добродѣтели, то къ пороку; и часто обращая на нихъ душевное око, различаетъ, чтó свойственно добродѣтели и пороку. Жизнь грѣшниковъ показываетъ въ себѣ всѣ наслажденія настоящаго вѣка. Жизнь праведныхъ являетъ одни блага будущаго вѣка. Путь спасаемыхъ столько обѣщаетъ благъ будущихъ, столько представляетъ трудовъ въ настоящемъ. А жизнь сластолюбивая и невоздержная предлагаетъ не ожидаемое въ послѣдствіи, но настоящее уже наслажденіе. Посему всякая душа приходитъ въ круженіе и не можетъ устоять среди помысловъ. Когда приведетъ себѣ на мысль вѣчное, избираетъ добродѣтель; когда же обратитъ взоръ на настоящее, предпочитаетъ удовольствіе. Здѣсь видитъ прохладу для плоти, а тамъ ея порабощеніе; здѣсь піянство, а тамъ постъ; здѣсь необузданный смѣхъ, а тамъ обильныя слезы; здѣсь пляски, а тамъ молитву; здѣсь свирѣли, а тамъ воздыханія; здѣсь блудъ, а тамъ дѣвство. Поелижу же истинное благо удобопостижимо разумомъ только чрезъ вѣру (ибо оно отдалено отъ насъ, и око не видало его, и ухо о немъ не слыхало); а сладость грѣха у насъ подъ руками, и наслажденіе, вливается посредствомъ каждаго чувства: тотъ блаженъ, кто не увлекся въ погибель приманками удовольствія, но съ терпѣніемъ ожидаетъ надежды спасенія, и при выборѣ того или другаго пути, не вступилъ на путь ведущій къ злу.

И на сѣдалищи губителей не сѣде. О тѣхъ ли говоритъ сѣдалищахъ, на которыхъ покоимъ тѣла свои? И какое отношеніе дерева ко грѣху, такъ что сѣдалища, которое было прежде занято грѣшникомъ, мнѣ должно бѣгать, какъ чего-то вреднаго? Или надобно думать, что подъ сѣдалищемъ разумѣется неподвижное и постоянное коснѣніе въ одобреніи грѣха? Сего должно остерегаться намъ, потому что ревностное коснѣніе во грѣхѣ производитъ въ душахъ нѣкоторый неисправимый навыкъ. Ибо застарѣвшаяся душевная страсть, или временемъ утвержденное помышленіе о грѣхѣ, съ трудомъ врачуются, или дѣлаются и совершенно неисцѣлимыми, когда навыки, какъ всего чаще случается, переходятъ въ природу. Посему должно желать, чтобы намъ даже и не прикасаться къ злу. А другой путь — тотчасъ по искушеніи бѣжать его, какъ удара наносимаго стрѣлкомъ, по написанному у Соломона о злой женѣ: ниже настави ока своего къ ней, но отскочи, не замедли (Прит. 9, 18). И теперь знаю такихъ, которые въ юности поползнулись въ плотскія страсти, и до самой сѣдины, по привычкѣ къ злу, пребываютъ во грѣхахъ. Какъ свиньи валяясь въ тинѣ, непрестанно болѣе и болѣе обливаютъ грязью; такъ и эти люди, чрезъ сластолюбіе, съ каждымъ днемъ, покрываютъ себя новымъ позоромъ. Итакъ, блаженное дѣло — и не помышлять о злѣ. Если же, уловленный врагомъ, принялъ ты въ душу совѣты нечестія: не стой во грѣхѣ. А если и тому подвергся; не утверждайся во злѣ. Посему не сиди на сѣдалищи губителей.

Если ты понялъ, какое сѣдалище разумѣетъ Писаніе, а именно, называетъ такъ продолжительное пребываніе во злѣ; то изслѣдуй, кого именуетъ оно губителями. О моровой язвѣ люди свѣдущіе въ этомъ говорятъ, что она, если прикоснется къ одному человѣку или скоту, чрезъ сообщеніе распространяется на всѣхъ приближающихся. Таково свойство этой болѣзни, что всѣ другъ отъ друга наполняются тою же немощію. Таковыя и дѣлатели беззаконія. Ибо, передавая другъ другу болѣзнь, всѣ вмѣстѣ страждутъ недугомъ, и вмѣстѣ погибаютъ. Не случалось ли тебѣ видѣть, какъ блудники сидятъ на торжищахъ, осмѣиваютъ цѣломудренныхъ, разсказываютъ свои срамныя дѣла, свои занятія достойныя тмы, и перечисляютъ случаи своего безчестія, какъ подвиги, или другія какія доблести? Это губители, которые стараются собственный свой порокъ передать всѣмъ, и усиливаются сдѣлать многихъ себѣ подобными, чтобы избѣжать поношенія, когда пороки будутъ общими. Огонъ, коснувшись удобосгараемаго вещества, не можетъ не обхватить всего этого вещества, особенно если подуетъ сильный вѣтеръ, который переноситъ пламень съ одного мѣста на другое. Такъ и грѣхъ, прикоснувшись къ одному человѣку, не можетъ не перейдти ко всѣмъ приближающимся, когда раздуваютъ его лукавые духи. Такъ духъ блуда не ограничивается тѣмъ, чтобы подвергнуть безчестію одного, но тотчасъ присоединяются товарищи: пиры, піянство, срамныя повѣсти и непотребная женщина, которая вмѣстѣ пьетъ, одному улыбается, другаго соблазняетъ, и всѣхъ распаляетъ къ тому же грѣху. Ужели мала эта зараза, маловажно такое распространеніе зла? А подражаюшій лихоимцу, или человѣку, который другимъ какимъ нибудь порокомъ достигъ значительной власти въ обществѣ, сталъ правителемъ народовъ, или военачальникомъ, и потомъ предался самымъ постыднымъ страстямъ, — ужели подражающіи ему не пріемлетъ въ душу свою пагубы, обративъ въ свою собственность порокъ того, кому подражаетъ? Блистательное положеніе въ свѣтѣ показываетъ вмѣстѣ съ собою и жизнь людей поставленныхъ на виду. Воины всего чаще подражаютъ военачальникамъ, живущіе въ городахъ берутъ для себя примѣры съ начальствующихъ; и вобще, когда многіе почтутъ достойнымъ подражанія порокъ одного человѣка, тогда справедливо и прилично будетъ сказать, что отъ него распространяется въ жизни какая-то пагуба душъ. Ибо грѣхъ въ лицѣ именитомъ многихъ поползновенныхъ привлекаетъ подражать тому же. И поелику одинъ отъ другаго заимствуютъ поврежденіе, то о таковыхъ людяхъ говорится, что они губятъ души. И такъ не сиди на сѣдадищи губителей, не участвуй въ собраніи людей, повреждающихъ нравственность и пагубныхъ, не оставайся въ обществѣ совѣтниковъ на зло!

Но слово мое доселѣ медлитъ на одномъ предисловіи, между тѣмъ примѣчаю, что обиліе его превзошло должную мѣру, такъ что и вамъ не легко соблюсти въ памяти, если бы сказано было больше, и мнѣ трудно продолжать служеніе слову, потому что, по врожденной немощи, недостаетъ у меня голоса. Но хотя и не досказано то, о чемъ мы говорили: хотя, показавъ, что должно бѣгать зла, умолчалъ я о томъ, какъ усовершаться посредствомъ добрыхъ дѣлъ: впрочемъ, предложивъ настоящее благосклоннонному вниманію, обѣщаюсь, при Божіей помощи, восполнить и недостающее, если только не наложено будетъ на меня совершеннаго молчанія. Да даруетъ же Господь и намъ награду за сказанное, и вамъ плодъ отъ того, что слышали, по благодати Христа Своего: такъ какъ Ему слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академіи. Томъ I. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 94-102.

Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0