Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 28 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 4. О благодареніи.

Слышали вы слова Апостола, съ которыми обращается онъ къ Ѳессалоникійцамъ, предписывая законъ для цѣлой жизни; потому что ученіе преподавалось тѣмъ, которые когда-либо обращались съ Апостоломъ, польза же ученія простирается на всю человѣческую жизнь. Всегда радуйтеся, говоритъ онъ, непрестанно молитеся. О всемъ благодарите (1 Сол. 5, 16-18). Что значитъ радоваться? Какая отъ того польза? Какъ возможно исправлять непрестанную молитву и воздавать за все благодареніе Богу? — Объ этомъ, по мѣрѣ возможности, поговоримъ; нѣсколько послѣ. Предварительно же нужно намъ заняться тѣмъ, что возражаютъ противники, клевеща, что предписанное закономъ не возможно. Они говорятъ: что за добродѣтель — проводить день и ночь въ изліяніи души, веселясь и радуясь? Да и какъ возможно успѣть въ этомъ, когда окружаютъ насъ тысячи не отъ насъ зависящихъ бѣдствій, которыя производятъ въ душѣ необходимое уныніе, и въ которыхъ радоваться и благодушествовать еще болѣе невозможно, нежели сожигаемому не чувствовать боли и пронзаемому не мучиться?

Α можетъ быть, иный и изъ окружающихъ насъ здѣсь, болѣзнуя сею немощію разсудка, въ извиненіе своихъ грѣховъ представляетъ такіе же предлоги; по причинѣ своего нерадѣнія ο соблюденіи заповѣдей, думаетъ обратить сіе въ укоризну законодателю, что предписываетъ невозможное. И онъ говоритъ: какъ можно мнѣ всегда радоваться, когда причины радости не въ моей власти? Ибо то, что производитъ радость, внѣ насъ, а не въ насъ; напримѣръ: прибытіе друга, свиданіе съ родителями послѣ долговременной разлуки, находка денегъ, почести отъ людей, возстановленіе здоровья послѣ тяжкой болѣзни, и прочее благоденствіе жизни: домъ всѣмъ изобилующій, сытный столъ, дружелюбные сообщники въ веселіи, доставляющіе удовольствіе слухи и зрѣлища, здоровье близкихъ родныхъ, благоуспѣшное теченіе жизни ихъ во всемъ прочемъ, потому что прискорбны не только насъ самихъ постигающія огорченія, но и тѣ, которыя опечаливаютъ друзей и родныхъ. Α потому все это необходимо для составленія радости и душевнаго самодовольствія. И сверхъ того, когда случается видѣть паденіе враговъ, пораженіе злоумышляющихъ, вознагражденіе благодѣтелей, и однимъ словомъ, когда ни настоящія, ни ожидаемыя затрудненія ни мало не возмущаютъ жизни нашей, тогда можетъ быть радость въ душѣ. Итакъ для чего же дана намъ заповѣдь, исполненіе которой не въ нашемъ произволеніи, но бываетъ слѣдствіемъ другихъ причинъ? Да какъ и молиться буду непрестанно, когда тѣлесныя нужды необходимо обращаютъ на себя помышленіе души, и невозможно, чтобы мысль въ одно и то же время дѣлилась между двумя заботами? Но мнѣ повелѣваютъ и благодарить за все. Ужели благодарить, когда меня мучатъ, издѣваются надо мною, растягиваютъ меня на колесѣ, выкалываютъ мнѣ глаза? Ужели благодарить, когда ненавистникъ наноситъ мнѣ безчестные удары, когда цѣпенѣю отъ стужи, когда мучусь голодомъ, когда привязанъ я къ дереву, когда вдругъ я обезчадѣлъ, или лишился и самой жены, когда отъ караблекрушенія внезапно потерялъ достатокъ, попался на морѣ разбойникамъ, или на сушѣ грабителямъ, когда я въ ранахъ, оклеветанъ, сталъ нищимъ, живу въ темницѣ? Все сіе и еще многое другое собираютъ вмѣстѣ обвиняющіе законодателя, думая обратить въ оправданіе своимъ грѣхамъ ту клевету, что предписанное намъ невозможно.

Чтó же скажемъ на сіе? То, что Апостолъ имѣетъ въ виду другое, и пытается дýши наши вознести съ земли на высоту и ввести въ небесный образъ жизни. Они, не постигая великой мысли законодателя, въ тѣлесныхъ страстяхъ, какъ черви около грязи, обвиваясь около земли и плоти, требуютъ возможности исполнять апостольскія предписанія. Апостолъ же приглашаетъ всегда радоваться не всякаго, но того, кто подобенъ ему самому, не живетъ уже во плоти, но имѣетъ живущаго въ себѣ Христа; потому что общеніе съ высочайшимъ изъ благъ никакъ не допускаетъ сочувствія съ тѣмъ, что безпокоитъ плоть; но хотя бы и разсѣкаема была плоть, расторженіе связи остается въ страждущей части тѣла, распространеніе же боли не можетъ доходить до силы въ душѣ. Ибо, если, по апостольскому совѣту, умертвили мы уды, яже на земли (Кол. 3, 5), и носимъ мертвость Іисусову въ тѣлѣ (2 Кор. 4, 10); то необходимо, чтобы ударъ, нанесенный умерщвленному тѣлу, не доходилъ до души, которая отрѣшена отъ общенія съ нимъ. Также безчестія, потери и смерть ближнихъ не будутъ восходить до ума и возвышенность души низводить до сочувствія съ здѣшнимъ. Ибо, если подвергшіеся непріятностямъ разсуждаютъ одинаково съ человѣкомъ къ себѣ внимательнымъ; то не причинятъ они скорбей другому, потому что и сами безпечально переносятъ приключившееся съ ними. Если же живутъ по плоти, то и въ этомъ случаѣ не причинятъ скорби, но будутъ признаны жалкими, не столько по тѣснотѣ своихъ обстоятельствъ, сколько потому, что избрали для себя не то, что дóлжно. Вообще, душа, однажды объятая любовію къ Создавшему и привыкшая увеселяться тамошними красотами, отъ разнообразнаго превращенія плотскихъ страданій не утратитъ своей радости и благодушія; но скорбное для друшъ увеличитъ ея веселіе. Таковъ былъ Апостолъ, который благоволилъ въ немощехъ, въ скорбехъ, во изгнаніихъ, въ бѣдахъ (2 Кор. 6, 4; 12, 19), хвалился своею нищетою, находясь во алчбѣ и жажди, въ зимѣ и наготѣ, во изгнаніяхъ и тѣснотахъ (2 Кор. 11, 27; 6, 4); при чемъ другіе скорбятъ и отрекаются отъ жизни, при томъ Апостолъ радуется. Поэтому непонимающіе апостольской мысли и не разумѣющіе, что онъ призываетъ насъ къ жизни евангельской, дерзаютъ обвинять Павла, будто предписываетъ намъ невозможное.

Но пусть узнаютъ, сколько Божіею великодаровитостію дано намъ поводовъ разумно радоваться. Мы изъ небытія приведены въ бытіе, сотворены по образу Создавшаго, имѣемъ и разумъ и слово, которые составляютъ совершенство нашей природы, и которыми познали мы Бога. Тщательно же изучая красоты творенія, по онымъ, какъ по нѣкоторымъ письменамъ, уразумѣваемъ великій Божій ο всемъ промыслъ и Божію премудрость. Мы имѣемъ способность различать доброе и худое; самою природою научены избирать полезное и отвращаться вреднаго. Будучи отчуждены отъ Бога грѣхомъ, снова воззваны мы къ общенію (съ Нимъ), освобожденные кровію Единороднаго отъ безчестнаго рабства. Α надежда воскресенія, а наслажденія ангельскими благами, царство на небесахъ, обѣтованныя блага, превосходящія силу разумѣнія и слова!

Какъ же всего этого не признавать достаточною причиною къ непрекращающейся радости и къ непрестанному веселію, а напротивъ того думать, что тотъ, кто пресыщаетъ чрево, забавляется звуками свирѣли, возлежитъ на мягкомъ ложѣ, тотъ одинъ проводитъ жизнь, достойную радости? Α я бы сказалъ, что имѣющимъ умъ прилично — ο немъ плакать. ублажать же дóлжно тѣхъ, которые настоящую жизнь проводятъ въ надеждѣ будущаго вѣка и настоящее обмѣниваютъ на вѣчное. Соединившеся съ Богомъ, хотя пребываютъ въ пламени, какъ три отрока въ Вавилонѣ, хотя заключены вмѣстѣ со львами, хотя поглощены китомъ, должны и нами быть ублажаемы, и сами проводить жизнь въ радости, не скорбя ο настоящемъ, но увеселяясь надеждою на уготованное намъ въ послѣдствіи. Ибо думаю, что добрый подвижникъ, однажды вступивъ на поприще благочестія, мужественно долженъ переносить удары противниковъ, въ надеждѣ славы — быть увѣнчаннымъ. И въ тѣлесныхъ подвигахъ, привыкшіе къ трудамъ ратоборства не теряютъ духа отъ боли удара, но продолжаютъ борьбу съ противникомъ, по причинѣ желанія, чтобы ихъ провозгласили побѣдителями, презирая настоящіе труды. Такъ и у ревнителя добродѣтели, хотя встрѣтится что-либо трудное, не омрачитъ сіе радости; потому что скорбь терпѣніе содѣловаетъ, терпѣніе же искусство, искусство же упованіе: упованіе же не посрамитъ (Рим. 5, 3-5). Посему тотъ же Апостолъ, и въ другомъ мѣстѣ, повелѣваетъ намъ въ скорби быть терпѣливыми и радоваться упованіемъ (Рим. 12, 12). Итакъ, надежда дѣлаетъ, что радость обитаетъ въ душѣ добродѣтельнаго.

Но сей же Апостолъ заповѣдуетъ намъ, что дóлжно и плакати съ плачущими (Рим. 12, 15). И пиша къ Галатамъ, онъ плакалъ ο врагахъ креста Христова. И нужно ли говоритъ, что Іеремія плакалъ, что Іезекіиль, по повелѣнію Божію, писалъ плачъ князей (Іез. 19, 1), и что многіе святые предавались плачу? Горе мнѣ мати! вскую мя родила еси (Іер. 15, 10)? И: у лютѣ мнѣ, яко погибе благочестивый отъ земли, и исправляющаго въ человѣцѣхъ нѣсть. И: у лютѣ мнѣ, понеже быхъ, аки собираяй сламу на жатвѣ (Мих. 7, 1-2). И вообще, изслѣдуй гласы праведныхъ, и если только найдешь, что кто-нибудь изъ нихъ издаетъ плачевный гласъ, то убѣдишься, что всѣ они оплакиваютъ міръ сей и эту бѣдственную въ немъ жизнь. Увы мнѣ, яко пришельствіе мое продолжися (Псал. 119, 5); ибо желаніе имѣетъ разрѣшитися и со Христомъ быти (Флп. 1, 23); потому огорчается продолженіемъ сего пришельствія, какъ препятствіемъ къ радости. Давидъ же и въ пѣсняхъ оставилъ намъ плачъ ο другѣ Іонаѳанѣ, въ которомъ оплакивалъ вмѣстѣ и врага своего. Болѣзную ο тебѣ, брате мой Іонаѳане! И: дщери Израилевы, плачите по Саулѣ (2 Цар. 1, 26. 24)! Саула оплакиваетъ, какъ умершаго во грѣхѣ, а Іонаѳана, какъ человѣка, который во всю жизнь былъ съ нимъ въ тѣсной дружбѣ. И нужно ли говорить ο чемъ другомъ? Самъ Господь плакалъ ο Лазарѣ (Іоан. 11, 35), плакалъ и ο Іерусалимѣ (Лук. 19, 41), и ублажаетъ скорбящихъ (Матѳ. 5, 4) и въ другомъ мѣстѣ — плачущихъ (Лук. 6, 21).

Говорятъ: «какъ согласить сіе съ словами: всегда радуйтеся? Ибо слезы и радость происходятъ не изъ тѣхъ же причинъ. Слезы, обыкновенно, раждаются отъ неожиданнаго впечатлѣнія, которое, подобно удару, поражаетъ и приводитъ въ уныніе душу, стѣсняя дыханіе въ предсердіи; а радость есть какъ бы скаканіе души, восхищающейся тѣмъ, что дѣла согласны съ ея желаніемъ. Отъ-сего и перемѣны въ тѣлѣ бываютъ различныя. У скорбящихъ тѣло блѣдно, синевато, холодно; а у веселыхъ состояніе тѣла цвѣтущее, видъ румяный, душа едва не скачетъ и не рвется наружу отъ удовольствія».

На сіе скажемъ, что плачъ и слезы у святыхъ бывали отъ любви къ Богу. Взирая всегда на Возлюбленнаго и возращая въ себѣ почерпаемое тамъ веселіе, они имѣли попеченіе ο судьбѣ подобныхъ имъ рабовъ, оплакивая согрѣшающихъ, исправляя ихъ слезами. Но какъ стоящіе на берегу, сострадая объ утопающихъ на морѣ, попеченіемъ ο бѣдствующихъ не утрачиваютъ собственной безопасности; такъ оплакивающіе грѣхи ближнихъ не уничтожаютъ тѣмъ своего веселія, а напротивъ того еще болѣе оное увеличиваютъ, за слезы ο братѣ удостоиваясь радости отъ Господа. Посему блаженны плачущіе, и блаженны скорбящіе, ибо они утѣшатся, и возсмѣются (Лук. 6, 21; Матѳ. 5, 4). Смѣхомъ же называетъ не шумъ, выходящій изъ щекъ при воскипѣніи крови, но веселость, не растворенную и не смѣшанную ни съ чѣмъ печальнымъ. Поэтому Апостолъ дозволяетъ плакать съ плачущими; потому что эти слезы бываютъ какъ бы сѣменемъ и залогомъ вѣчной радости. Востеки мыслію и созерцай ангельское состояніе. Прилично ли имъ другое состояніе, кромѣ состоянія радости и благодушія: потому что они удостоены предстоять Богу и наслаждаться неизреченною красотою славы Создавшаго насъ? Къ сей-то жизни побуждая насъ, Апостолъ заповѣдалъ намъ всегда радоватися.

О томъ же, что Господь плакалъ ο Лазарѣ и ο городѣ, можемъ сказать, что Онъ и вкушалъ и пилъ, не Самъ имѣя въ томъ нужду, но тебѣ оставляя мѣру и предѣлъ необходимыхъ ощущеній души. Такъ онъ и плакалъ, чтобы исправить излишнюю чувствительность и малодушіе склонныхъ къ сѣтованію и слезамъ. Ибо какъ все прочее, такъ и плачъ требуетъ соразмѣрности съ разумомъ касательно того, ο комъ, сколько, когда и какъ дóлжно проливать слезы. Α что слезы Господни пролиты не по страстному движенію, а для нашего наученія, сіе видно изъ сказаннаго: Лазарь, другъ нашъ, ýспе: но иду, да возбужу его (Іоан. 11, 11). Кто изъ насъ оплакиваетъ спящаго друга, ο которомъ надѣется, что онъ въ скоромъ времени пробудится отъ сна? Лазаре, гряди вонъ (Іоан. 11, 43), и мертвый ожилъ, связанный сталъ ходить. Чудо въ чудѣ — имѣть ноги связанныя погребальными пеленами и не встрѣчать въ томъ препятствій къ движенію! Здѣсь укрѣпляющее было сильнѣе препятствующаго. Почему жъ, намѣреваясь совершить это, призналъ настоящій случай достойнымъ слезъ? Не явно ли, что, во всемъ поддерживая нашу немощь, въ нѣкоторую мѣру и предѣлы заключилъ необходимыя страстныя движенія, предотвращая несострадательность, потому что это звѣронравно, и не дозволяя предаваться скорби и проливать много слезъ, потому что это малодушно? Посему, проливъ слезы надъ другомъ, и Самъ показалъ общеніе съ челавѣческой природой, и насъ освободилъ отъ излишествъ въ томъ или другомъ, повелѣвая, чтобы мы и не разслабѣвали въ страстныхъ движеніяхъ, и не съ безчувственностію встрѣчали скорби. Какъ Господь чувствовалъ голодъ, когда у него испарялась твердая пища, испытывалъ жажду, когда истощалась влажность въ тѣлѣ, и утомлялся, когда отъ путешествія чрезмѣрно напрягалъ мышцы и жилы; между тѣмъ не Божество утомлялось трудомъ, но тѣло испытывало зависящія отъ природы его перемѣны: такъ допустилъ и слезы, дозволивъ произойдти естественной для плоти перемѣнѣ.

Α это бываетъ, когда полости мозга, въ слѣдствіе скорби наполненныя испареніями, чрезъ глазныя скважины, какъ бы чрезъ какой водопроводъ, извергаютъ изъ себя влажное бремя. Отъ сего-то, при неожиданномъ прискорбномъ слухѣ, происходитъ какой-то шумъ въ ушахъ, головокруженіе и помраченіе въ глазахъ, въ слѣдствіе потрясенія, произведеннаго въ головѣ испареніями, какія возгоняетъ сосредоточеніе теплоты во внутренности. Потомъ какъ облака въ дождевыя капли, такъ, думаю, и густота испареній разрѣшается въ слезы. Отъ этого огорченные находятъ нѣкоторое удовольствіе въ пролитіи слезъ; потому что слезами непримѣтно истощается отягощавшее ихъ. Справедливость же сего разсужденія подтверждаетъ дѣйствительный опытъ; ибо знаемъ, что многіе въ безотрадныхъ бѣдствіяхъ насильно удерживались проливать слезы, а послѣ сего однихъ постигали неизлечимыя болѣзни, ударъ или параличъ, а другіе и совсѣмъ испускали духъ, потому что сила ихъ, какъ слабая подпора, сокрушалась подъ тяжестію скорби. Можно видѣть на пламени, какъ оно задушается собственнымъ своимъ дымомъ, если дымъ не уходитъ, но стелется около него. То же, говорятъ, бываетъ и съ жизненною силою, она истаиваетъ и угасаетъ отъ огорченій, когда нѣть никакого испаренія наружу.

Поэтому наклонные къ излишней печали не должны въ оправданіе собственной страсти указываетъ на слезы Господа. Ибо какъ пища, которую вкушалъ Господь, должна служить для насъ не поводомъ къ сластолюбію, а напротивъ того самымъ высокимъ правиломъ воздержанія и умѣренности: такъ и слезы предложены намъ не въ законъ, предписывающій плакать, но въ самую пристойную мѣру и въ точное правило, по которому должны мы, оставаясь въ предѣлахъ естества, переноситъ скорбное честно и благопристойно. Посему ни женщинамъ, ни мужчинамъ не дозволяется много сѣтовать и плакать, но можно опечалиться нѣсколько во время скорбя и лить не много слезъ, впрочемъ тихо, безъ рыданій и воплей, не раздирая на себѣ одежды, не посыпая себя пепломъ, безъ всякихъ другихъ подобныхъ симъ неблагопристойностей, допускаемыхъ людьми, которые не имѣютъ понятія ο приличіяхъ. Ибо тому, кто очищенъ божественнымъ ученіемъ, должно оградиться правымъ словомъ, какъ твердою стѣною, мужественно и съ силою отражать отъ себя устремленія подобныхъ страстей, и не допускать, чтобы полчище страстей наводнило уступчивую и податливую душу какъ бы нѣкое низменное мѣсто. Душѣ слабой и ни мало не укрѣпляемой упованіемъ на Бога свойственно чрезъ мѣру надрываться и падать подъ тяжестію скорби. Какъ черви всего чаще заводятся въ деревьяхъ менѣе твердыхъ, такъ скорби зарождаются въ людяхъ болѣе изнѣженнаго нрава.

Не адамантовое ли сердце было у Іова? Не изъ камня ли сдѣлана была внутренность его? въ короткое мгновеніе времени умираютъ у него четверо дѣтей, сокрушенныя однимъ ударомъ въ дому веселія, во время наслажденія; потому что діаволъ обрушилъ на нихъ домъ. Видитъ онъ трапезу смѣшанную съ кровію: видитъ дѣтей, рожденныхъ въ разныя времена, но постигнутыхъ общимъ концемъ жизни. Онъ не плачетъ, не рветъ на себѣ волосъ, не издаетъ какого-нибудь немужественнаго гласа, но произноситъ это славное и всѣми воспѣваемое благодареніе: Господь даде, Господь отъятъ: яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословенно (Іов. 1, 21). Не безчувственный ли онъ человѣкъ? но возможно ли это? Онъ же самъ ο себѣ говоритъ: азъ ο всякомъ угнетаемомъ восплакахся (Іов. 30, 25). Но не лгалъ ли онъ, говоря сіе? Впрочемъ нѣтъ, истина свидѣтельствуетъ ο немъ, что при другихъ добродѣтеляхъ онъ былъ и истиненъ; сказано: человѣкъ непороченъ, праведенъ, богочестивъ, истиненъ (Іов. 1, 1).

Α ты плачешь, напѣвая какія-то пѣсни, сложенныя для грусти, и унылыми напѣвами стараешься томить свою душу. Какъ лицедѣямъ, когда представляютъ что-нибудь печальное, свойственно переодѣванье и нарядъ, въ которомъ являются на зрѣлище; такъ думаешь, что и у плачущаго должны быть соотвѣственный видъ, черная одежда, всклокоченные волосы, въ домѣ темнота, нечистота, пепелъ и унылый напѣвъ, которымъ бы рана скорби постоянно сохранялась въ душѣ незаживленною. Предоставь поступать такъ неимѣющимъ упованія. Α ты ο почившихъ во Христѣ наученъ, что сѣется въ тлѣніе, востаетъ въ нетлѣніи; сѣется въ немощи, востаетъ въ силѣ; сѣется тѣло душевное, востаетъ тѣло духовное (1 Кор. 15, 42-44). Для чего же плачешь ο томъ, кто пошелъ перемѣнить одежду? Не плачь и ο себѣ, какъ лишающійся какого-нибудь помощника въ жизни; ибо сказано: благо есть надѣятися на Господа, нежели надѣятися на человѣка (Псал. 117, 8). Не сѣтуй и ο немъ, какъ ο потерпѣвшемъ бѣдствіе; ибо въ скоромъ времени пробудитъ его небесная труба, и увидишь его предстоящимъ судилищу Христову. Итакъ оставь сіи малодушные и невѣжественные возгласы: «увы! какое неожиданное несчастіе!» и: «кто бы думалъ, что это случится?» и еще: «когда ожидалъ я, что покрою землею любезнѣйшую для меня главу!» При такихъ словахъ, если мы слышимъ ихъ и отъ другаго, намъ слѣдуетъ краснѣть; потому что и памятованіемъ прошедшаго, и опытами въ настоящемъ научены мы необходимости сихъ страданій естества.

Поэтому ни безвременная смерть, ни другія неожиданно встрѣчающіяся злополучія не поразятъ насъ, наставленныхъ словомъ благочестія. Напримѣръ: былъ у меня сынъ юноша, единственный преемникъ имѣнія, утѣшеніе старости, украшеніе рода, цвѣть сверстниковъ, подпора дома, — и онъ-то въ самомъ прелестномъ возрастѣ внезапно похищенъ смертію; землею и прахомъ сталъ тотъ, кого недавно такъ сладко было слушать, кто составлялъ пріятнѣйшее зрѣлище для очей родителя! Что же мнѣ дѣлать? Раздеру на себѣ одежду, стану валяться по землѣ, вопить и жаловаться, покажу себя окружающимъ въ родѣ ребенка, который кричитъ и бьется подъ ударами? Или, обративъ вниманіе на необходимость приключившагося, на то, что законъ смерти неумолимъ, одинаково простирается на всѣ возрасты, разрушаетъ по порядку все сложное, не буду дивиться случившемуся, какъ чему-то небывалому, не стану сходить съ ума какъ пораженный неожиданнымъ ударомъ, издавна будучи предувѣдомленъ, что самъ я смертенъ и смертнаго имѣлъ сына, то все человѣческое непрочно и не остается навсегда у обладающихъ; напротивъ того, даже великіе города, знаменитые блистательностію зданій, могуществомъ обитателей и отличающіеся цвѣтущимъ состояніемъ страны и торговли во всемъ прочемъ, теперь въ однѣхъ развалинахъ сохраняютъ признаки древняго величія. И корабль, неоднократно спасавшійся на морѣ, послѣ тысячи быстрыхъ плаваній принеся купцамъ тысячи грузовъ, погибаетъ отъ одного прираженія вѣтра. И воинства, много разъ одолѣвавшія враговъ въ битвахъ, съ перемѣною счастія становятся жалкимъ зрѣлищемъ и притчею. Даже цѣлые народы и острова, достигшіе великаго могущества, и на сушѣ и на морѣ воздвигнувшіе себѣ множество побѣдныхъ памятниковъ, собравшіе великія богатства изъ военной добычи, или поглощены временемъ, или, подпавъ плѣну, обмѣняли свободу на рабство. И вообще, какое ни наименуешь изъ самыхъ великихъ и нестерпимыхъ бѣдствій, въ прошедшей жизни есть уже одинаковые съ нимъ примѣры.

Поэтому, какъ тяжести различаемъ по наклоненію вѣсовъ, и различіе золота пробуемъ треніемъ ο камень, такъ, приводя себѣ на память указанную намъ Господомъ мѣру, никогда не выйдемъ изъ предѣловъ благоразумія. Итакъ, если когда случится съ тобою что-либо напріятное, прежде всего, упорядочивъ свои мысли, не подвергайся смущенію, а потомъ упованіемъ на будущее облегчай для себя настоящее. Какъ больные глазами, отвращая взоры отъ предметовъ, слишкомъ блестящихъ, успокоиваютъ ихъ, останавливая на цвѣтахъ и зелени; такъ и душѣ надобно не смотрѣть непрерывно на скорбное и не заниматься настоящими горестями, но возводить взоръ свой къ созерцанію истинныхъ благъ. Такъ въ состояніи будешь всегда радоваться, если жизнь твоя всегда обращена будетъ къ Богу, и надежда на воздаяніе будетъ облегчать житейскія скорби. Обезчещенъ ты? Но взирай на славу, какая уготована за терпѣніе на небесахъ. Нанесенъ тебѣ убытокъ? Но простирай взоръ къ небесному богатству и сокровищу, которое собираешь себѣ добрыми дѣлами. Изгнанъ ты изъ отечества? Но имѣешь отечествомъ небесный Іерусалимъ. Лишился ты чадъ? Но имѣешь Ангеловъ, съ которыми будешь ликовать предъ престоломъ Божіимъ и веселиться вѣчнымъ веселіемъ. Такъ настоящимъ горестямъ противополагая ожидаемыя блага, соблюдешь душу свою безпечальною и невозмущенною, къ чему и призываетъ насъ законъ апостольскій. И счастливое теченіе дѣлъ человѣческихъ да не производитъ въ душѣ твоей неумѣренной радости, и скорби да не унижаютъ ея бодрости и возвышенности уныніемъ и стѣсненіемъ. Ибо кто не пріобученъ предварительно смотрѣть такъ на дѣла житейскія, тотъ никогда не будетъ жить безъ треволненій и смущеній. Но въ семъ легко успѣешь, ежели будешь имѣть при себѣ заповѣдь, которая совѣтуетъ тебѣ всегда радоваться, станешь устранять отъ себя безпокойства плоти, собирать же душевныя веселія, восходить выше ощущенія настоящаго, устремлять мысль къ упованію вѣчныхъ благъ, ο которыхъ и одного представленія достаточно, чтобы наполнить душу веселіемъ и вселить въ сердца наши ангельское радованіе, ο Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки. Аминь.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 100-108.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0