Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 25 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 5. На память мученицы Іулиты [1], и продолженіе сказаннаго въ предыдущей бесѣдѣ: о благодареніи.

Поводомъ къ сему собранію служить сдѣланное провозглашеніе о блаженной мученицѣ. Ибо напередъ объявили мы вамъ о семъ днѣ, что въ оный совершается память великаго подвига, подвига въ женскомъ тѣлѣ самаго мужественнаго, тогда приводившаго въ изумленіе всѣхъ присутствовавшихъ на зрѣлищѣ, а въ послѣдствіи слышащихъ сказаніе о претерпѣнныхъ мученіяхъ, — подвига, какимъ подвизалась Іулитта, блаженнѣйшая изъ женъ, если только прилично наименовать женою ту, которая величіемъ своей души скрыла немощь женскаго естества, и которою, какъ думаю, наипаче низложенъ общій нашъ противникъ, не терпящій побѣды отъ женъ. Онъ хвалился дѣлами великими, что сотрясетъ вселенную всю, объиметъ яко гнѣздо, и возьметъ яко оставленная яйца, и опустошитъ грады (Ис. 10, 14); но оказалось, что побѣжденъ доблестію жены. Онъ намѣревался обличить сію жену во время искушенія, что по естественной немощи не можетъ она до конца сохранить вѣры въ Бога; но на опытѣ извѣдалъ, что она мужественнѣе своей природы, и столько же посмѣялась его страхованіямъ, сколько надѣялся онъ привести ее ими въ ужасъ.

У нея началась тяжба съ однимъ изъ сильнымъ въ городѣ, съ человѣком корыстолюбивымъ и наглымъ, собравшимъ себѣ богатство хищеніемъ и грабежемъ, который, отрѣзавъ множество земли у этой женщины, и ея поля, деревни, стада, рабовъ и всякую утварь, нужную въ жизни, присвоивъ себѣ, склонилъ судъ на свою сторону, подкрѣпляемый тайными доносчиками, лжесвидѣтелями и продажностію судей. Когда же наступилъ срочный день, глашатай вызвалъ, ходатаи по дѣламъ были готовы, и она начала обнаруживать самоуправство этого человѣка, стала разсказывать, какъ имѣніе пріобрѣтено въ началѣ, и какъ давность времени утвердила владѣніе имъ, и потомъ жаловаться на насилія и корыстолюбіе сего человѣка: тогда онъ вышелъ и сказалъ, что это дѣло не подлежитъ судебному разбирательству; потому что не позводительно пользоваться общими правами тѣмъ, которые не служать богамъ царей и не отреклись отъ вѣры во Христа. Предсѣдатель разсудилъ, что онъ говоритъ справедливо и требуетъ необходимаго. Тотчасъ поданы ладонъ и жаровни, сдѣдано предложеніе тяжущимся, что, если она отречется отъ Христа, то можетъ пользоваться законами и выгодами отъ нихъ, а если будетъ упорно держаться вѣры, то нѣтъ ей участія ни въ судилищахъ, ни въ законахъ, ни въ прочихъ гражданскихъ правахъ наравнѣ съ лишенными чести по закону [2] державствовавшихъ тогда.

Что же послѣ сего? Уловлена ли она приманкою богатства? Презрѣла ли полезное для себя въ состязаніи съ обидчикомъ? Устрашилась ли опасности, какою угрожали судіи? Ни мало. А напротивъ того она говоритъ: «Гибни жизнь! пропадай имѣніе! Пусть не останется у меня тѣла, прежде нежели выговорю какое-нибудь нечестивое слово на создавшаго меня Бога»! И чѣмъ болѣе въ глазахъ ея предсѣдатель раздражался сими словами и до крайности воспламенялся на нее гнѣвомъ; тѣмъ болѣе благодарила она Бога, потому что, ведя тяжбу о тлѣнномъ богатствѣ, видимо утверждала за собою обладаніе небесными благами, лишалась земли, чтобы пріобрѣсти рай, осуждаема была на безчестіе, чтобы удостоиться вѣнца славы, терпѣла тѣлесные удары и лишалась временной жизни, чтобы получить блаженныя надежды быть со всѣми святыми въ радости царствія. Поелику же много разъ вопрошаемая многократно давала она одинъ и тотъ же отвѣтъ, именуя себя рабою Христовою, и проклинала приглашавшихъ ее къ отреченію; то судія неправедный не только лишилъ ее имѣнія, которое было отнято у нея несправедливо и вопреки законамъ, но думалъ нанести вредъ и самой жизни, предавъ ее огню. А она не текла такъ поспѣшно ни къ одному удовольствію въ жизни, какъ шла къ этому пламени, обнаруживая душевную радость въ лицѣ, во всей наружности, въ словахъ и въ веселомъ расположеніи духа. Увѣщавая стоявшихъ около женщинъ не ослабѣвать въ подвигахъ вѣры и не отговариваться немощію природы, говорила: «И мы изъ одного съ мужчинами состава; такъ же сотворены по Божію образу какъ и они; жену, равночестно съ мужемъ, Творецъ создалъ способною къ добродѣтели. Да и не по всему ли однородны мы съ мужами? Не одна только плоть взята для устроенія жены, но и кость отъ костей. А поэтому наравнѣ съ мужами обязаны мы Владыкѣ твердостію, бодростію, терпѣніемъ». Сказавъ сіе прянула она на костеръ; и онъ, какъ свѣтлый какой чертогъ, заключивъ въ себя тѣло святой, препослалъ душу въ небесную страну, въ подобающее ей упокоеніе, честное же тѣло сохранилъ неповрежденнымъ для ближнихъ; и оно, почивая въ прекраснѣйшемъ предмѣстьѣ города, освящаетъ мѣсто, освящаетъ и сходяшихся на оное. Земля же, благословенная пришествіемъ блаженной, изъ нѣдръ своихъ источаетъ самаго пріятнаго вкуса воду, такъ что мученица заступила мѣсто матери, живущихъ въ городѣ напоевая какъ бы общимъ какимъ млекомъ. Вода сія служитъ предохранительнымъ средствомъ для здоровыхъ, доставляетъ удовольствіе наслаждающимся цѣломудренно, подаетъ облегченіе больнымъ; потому что, какую благодать явилъ Елисей Іерихонянамъ (4 Цар. 2, 19-22), такую же и намъ явила мученица, соленость, вообще свойственную водамъ сего мѣста, перемѣнивъ благословеніемъ въ ощущеніе сладкое и мягкое, и всѣмъ пріятное.

Не попустите, мужи, чтобы вамъ оказаться въ благочестіи худшими женъ! Не оставляйте, жёны, въ пренебреженіи сего примѣра, но неуклонно держитесь благочестія, испытавъ самымъ дѣломъ, что немощь природы нимало не препятствуетъ вамъ къ пріобрѣтенію благъ!

Многое желалъ бы сказать я о мученицѣ: но слово, начатое нами вчера и оставшееся неконченнымъ, не позволяетъ долѣе на семъ останавливаться. А я по природѣ не люблю ничего недоконченнаго. Непріятно видѣть и изображеніе, въ половину доведенное до сходства; безполезенъ и трудъ путешествія, когда путникъ не достигаетъ предположеннаго конца и опредѣленныхъ мѣстъ отдохновенія; добыть не много на ловѣ значить то же, что и ничего не добыть; и бѣгущіе на поприщѣ не рѣдко, отставъ на одинъ шагъ, лишаются наградъ. Такъ и мы, напомнивъ себѣ вчера апостольскія слова и надѣясь кратко обозрѣть смыслъ ихъ, какъ оказывается, болѣе пропустили, нежели сколько сказали. Почему и почитаемъ необходимою уплату вамъ недостающаго.

Итакъ у Апостола сказано: всегда радуйтеся, непрестанно молитеся, о всемъ благодарите (1 Сол. 5, 16-18). О томъ, что надобно всегда радоваться, говорили мы въ прошедшій день, хотя и неудовлетворительно въ отношеніи къ предмету, однако же достаточно для насъ самихъ. Но должно ли непрестанно молиться, и возможна ли такая заповѣдь? Это и вы готовы спросить, и я, по мѣрѣ силъ, постараюсь защитить.

Молитва есть прошеніе благъ, возсылаемое благочестивыми къ Богу. Прошенія же, безъ сомнѣнія, не ограничиваемъ словами; ибо не думаемъ, что Богъ имѣетъ нужду въ словесномъ напоминаніи, но знаетъ полезное когда мы и не просимъ. Поэтому, что же говоримъ мы? То, что надобно не въ словахъ заключать молитву, а напротивъ того поставлять болѣе силу молитвы въ душевномъ произволеніи и въ добродѣтельныхъ дѣлахъ, непрерывно продолжаемыхъ чрезъ цѣлую жизнь. Ибо сказано: аще ясте, аще ли піете, аще ли ино что творите, вся въ славу Божію творите (1 Кор. 10, 31). Сидишь за столомъ, — молись: вкушаешь хлѣбъ, — воздавай благодареніе Давшему; подкрѣпляешь виномъ немощь тѣла, — помни Подавшаго тебѣ даръ сей на веселіе сердцу и въ облегченіе недуговъ. Миновалась ли потребность въ снѣдяхъ? да не прекращается памятованіе о Благодѣтелѣ. Надѣваешь хитонъ, — благодари Давшаго; облекаешься въ плащъ, — усугубь любовь къ Богу, даровавшему намъ покровы, пригодные для зимы и лѣта, сохраняющіе жизнь нашу и закрывающіе наше безобразіе. Прошелъ ли день? Благодари Даровавшаго намъ солнце для отправленія дневныхъ дѣлъ и Давшаго огнь освѣщать нощь и служить для прочихъ житейскихъ потребъ. Ночь пусть доставитъ тебѣ другія побужденія къ молитвѣ. Когда воззришь на небо и устремишь взоръ на красоту звѣздъ, молись Владыкѣ видимаго, и поклонись наилучшему Художнику всяческихъ, Богу, Который вся премудростію сотворилъ (Псал. 103, 24). Когда увидишь, что вся животная природа объята сномъ, опять поклонись Тому, Кто и противъ воли нашей посредствомъ сна разрѣшаетъ насъ отъ непрерывности трудовъ, и чрезъ малое успокоеніе опять приводитъ въ бодрость силъ. Поэтому ночь да не вся будетъ у себя собственнымъ и исключительнымъ удѣломъ сна; не попускай, чтобы отъ соннаго безчувствія сдѣлалась безполезною половина жизни, напротивъ того ночное время да раздѣлится у тебя на сонъ и на молитву. Даже и самые сны да будутъ упражненіемъ въ благочестіи; ибо и сонныя представленія часто бываютъ какъ бы отголосками дневныхъ заботъ: каковы житейскія наши занятія, таковы по необходимости и сновидѣнія. Такимъ образомъ непрестанно будешь молиться, не въ словахъ заключая молитву, но чрезъ все теченіе жизни приближаясь къ Богу, чтобы жизнь твоя была непрерывною и непрестанною молитвою.

Но сказано также: о всемъ благодарите. Говорятъ: «какъ можно быть тому, чтобы душа, мучимая бѣдствіями и какъ бы уязвляемая чувствомъ скорбей, не плачу и слезамъ предавалась, но, что въ дѣйствительности ненавистно, за то благодарила, какъ за благо? Ибо какъ мнѣ будетъ благодарить, претерпѣвая то, чего могъ бы пожелать мнѣ врагъ? Безвременно похищено дѣтище, и болѣзнующую о возлюбленномъ матерь мучатъ болѣзни, тягчайшія прежнихъ мукъ рожденія; какъ же ей, оставивъ плачъ, обратиться къ словамъ благодаренія?»

Возможно ли это? Возможно, если разсудишь, что рожденному ею дѣтишу ближайщій отецъ, разумнѣйшій попечитель и домостроитель жизни — Богъ. Почему же разумному Владыкѣ не дозволяемъ распоряжаться Своимъ достояніемъ, какъ ему угодно, но досадуемъ, какъ лишаемые собственности, и сожалѣемъ объ умирающихъ, какъ будто имъ дѣлается обида? А ты разсуждай, что дѣтище не умерло, но отдано назадъ, что другъ не скончался, но отправился въ путь и ушелъ отъ тебя нѣсколько впередъ по той же дорогѣ, по которой и намъ идти необходимо будетъ надобно.

Пусть заповѣдь Божія живетъ съ тобою неразлучно, непрестанно сообщая тебѣ какъ бы нѣкоторый свѣтъ и озареніе для сужденія о дѣлахъ. Она, заранѣе принявъ на себя надзоръ надъ твоею душею, и предуготовивъ въ ней вѣрныя мнѣнія о каждой вещи, не попуститъ, чтобы ты измѣнялся отъ чего-либо съ тобою случающагося, но сдѣлаетъ, что съ предуготовленною мыслію, подобно утесу, находящемуся близъ моря, безопасно и непоколебимо выдержишь удары сильныхъ вѣтровъ и волнъ. Почему не пріобыкъ ты о смертномъ думать смертно, но принялъ смерть дѣтища, какъ нѣчто неожиданное? Когда въ первый разъ извѣстили тебя о рожденіи сына; тогда, если бы кто спросилъ у тебя: что такое родилось? что отвѣчалъ бы ты? Сказалъ ли бы что иное, или, что родился человѣкъ? А если человѣкъ, то, конечно, и смертный? Что же тутъ необыкновеннаго, если смертный умеръ? Не видишь ли, что солнце восходитъ и заходитъ? Не видишь ли, что луна возрастаетъ, потомъ убываетъ, что земля покрывается зеленью, потомъ увядаетъ? Что изъ окружающаго насъ постоянно? Что по природѣ своей неподвижно и неизмѣнно? Возведи взоръ на небо, посмотри на землю: и они не вѣчны. Ибо сказано: небо и земля мимоидетъ: звѣзды спадутъ съ небесе, солнце померкнетъ, и луна не дастъ свѣта своего (Матѳ. 24, 35. 29). Что жъ удивительнаго, если и мы, составляя часть міра, испытываемъ свойственное міру?

Смотря на сіе, когда и на тебя пріидетъ общая участь, переноси это, смеживъ очи, не безстрастно и не безчувственно (ибо какая награда за нечувствительность?), но съ великимъ трудомъ и съ тысячами болѣзней. По крайней мѣрѣ, переноси какъ подвижникъ храбрый, показывающій крѣпость и мужество не въ томъ одномъ, что поражаетъ противниковъ, но и въ томъ, что съ твердостью терпитъ ихъ удары; и какъ кормчій мудрый, по великой опытности въ мореплаваніи ничѣмъ не смущаемый, сохраняющій душу свою въ положеніи прямомъ, непогружаемою и превозмогающею всякую непогоду.

Потеря возлюбленнаго сына, или дорогой жены, или кого нибудь изъ любезнѣйшихъ сердцу, соединенныхъ всѣми узами благорасположенія, не страшна тому, кто предусмотрителенъ, имѣетъ вождемъ жизни здравый разумъ и ходитъ не по какому-то навыку. Ибо и для безсловесныхъ несносно уклоненіе отъ навыка. Видалъ я иногда, что волъ плачеть надъ яслями по смерти другаго вола, съ которымъ онъ пасся и ходилъ въ одномъ ярмѣ. Можно видѣть, что и другія животныя сильно держатся навыка. Но ты не такъ учился, и не тому обученъ. Напротивъ того, хотя ничего нѣтъ несообразнаго въ томъ, чтобы полагалось начало дружеству долгимъ обращеніемъ и давнею привычкою; но совершенно неразумно плакать о разлукѣ по той причинѣ, что много времени жили мы вмѣстѣ.

Напримѣръ, раздѣляла съ тобой жребій общежитія супруга, доставлявшая тебѣ всѣ удовольствія въ жизни. Она была виновницей твоего душевнаго спокойствія, предуготовляла для тебя радости, пріумножала твое имущество, въ скорбяхъ отвращала отъ тебя большую часть горестнаго; — и она оставляетъ тебя, внезапно похищенная смертію. Не ожесточайся въ страданіи, не говори, что есть какое-то случайное стеченіе происшествій и нѣтъ попечителя, управляющаго міромъ. Не предполагай какого-то злаго творца, отъ неумѣренной скорби самъ себѣ вымышляя лукавыя ученія, и не выступай изъ предѣловъ благочестія. Поелику совершенно стали вы — два въ плоть едину (Быт. 2, 24); то весьма извинительно тебѣ съ болѣзнію принять разсѣченіе и расторженіе сего союза; но нѣтъ для тебя пользы по этой самой причинѣ выдумывать или говорить что нибудь несообразное.

Размысли, что устроившій и одушевившій насъ Богъ каждой душѣ далъ особенный путь въ этой жизни и для каждаго положилъ свои предѣлы исшествія. По неизреченнымъ законамъ Своей премудрости и правды, одному предуставилъ долѣе пребывать въ сотовариществѣ плоти, а другому повелѣлъ скорѣе разрѣшиться отъ тѣлесныхъ узъ. Какъ изъ ввергаемыхъ въ темницы одни большее время бываютъ заключены въ обременительныя узы, а другіе находятъ для себя скорѣйшее освобожденіе отъ злостраданія: такъ и души, однѣ надолго, а другія не надолго, удерживая въ настоящей жизни, по мѣрѣ достоинства каждаго, какъ о каждомъ изъ насъ премудро, глубоко и неизслѣдимо для ума человѣческаго предусмотрѣлъ Сотворившій насъ. Не слышишь ли, что говоритъ Давидъ? Изведи изъ темницы (говоритъ о бѣдствіяхъ) душу мою (Псал. 141, 8). Не слышалъ ли о святомъ, что душа его отпущена? Ибо что говорилъ Симеонъ, когда держалъ въ объятіяхъ нашего Господа? Какое произнесъ слово? Не это ли: нынѣ отпущаеши раба Твоего, Владыко (Лук. 2, 24)? Для поспѣшающаго къ горней жизни, всякаго наказанія и всякой темницы тяжелѣе пребываніе съ тѣломъ.

Поэтому не требуй, чтобы распоряженія Божіи о душахъ клонились къ твоему удовольстію. Напротивъ того о вступившихъ между собою въ союзъ во время жизни, и потомъ разлученныхъ смертію, разсуждай, что они подобны путникамъ, которые идутъ одною дорогою, и отъ непрерывнаго пребыванія другъ съ другомъ стали соединены привычкою. Такіе путники, прошедши общій путь, когда видятъ, что далѣе дорога дѣлится, поелику каждому необходимо уже нужно разлучиться съ товарищемъ, не оставляютъ въ пренебреженіи предлежащаго пути, удерживаясь привычкою другъ къ другу, но вспомнивъ о причинѣ, которая первоначально возбудила ихъ къ путешествію, отправляются каждый къ собственной своей цѣли. Какъ у нихъ цѣль пути была различна, и сближеніе между ними произошло отъ привычки другъ къ другу во время путешествія: такъ и соединеннымъ между собою супружествомъ, или другимъ какимъ общежитіемъ, безъ сомнѣнія, каждому предлежалъ свой предѣлъ жизни, и предназначенный конецъ жизни по необходимости раздѣлилъ и разлучилъ вступившихъ въ союзъ другъ съ другомъ.

Поэтому разсудительной душѣ свойственно не изъ терпѣнія выходить при разлукѣ, но благодарить Сочетавшаго жребіи за прежній союзъ. А ты, когда и живы были у тебя жена, или другъ, или дѣтище, или другое что, о чемъ нынѣ сѣтуешь, не благодарилъ Даровавшаго за настоящія блага, но ропталъ, что недостаетъ еще другихъ. Если жилъ съ одною только женою, ты жаловался, что нѣтъ дѣтей, которыхъ желалъ; а если были и дѣти, — что не богатѣлъ или видѣлъ нѣкоторыхъ изъ враговъ благоденствующими.

Смотри же, чтобы самимъ намъ не сдѣлать для себя необходимою утрату того, что наиболѣе намъ любезно, оставаясь нечувствительными, когда оно при насъ, и чрезъ мѣру сокрушаясь по немъ, когда оно отъ насъ уйдетъ. Поелику, если не благодаримъ за блага, подаваемыя Богомъ; то необходимымъ дѣлается отъятіе ихъ для приведенія насъ въ чувство. Какъ глаза не видятъ слишкомъ близкаго яркаго цвѣта, но требуютъ соразмѣрнаго нѣкотораго разстоянія: такъ и неблагодарныя души, обыкновенно по удаленіи благъ, начинаютъ чувствовать минувшее счастье. Ибо, не знавъ никакой благодарности къ Давшему пока пользовались дарами, по утратѣ ублажаютъ прошедшее.

Напротивъ того никто изъ насъ никакимъ обстоятельствомъ жизни не освобождается отъ обязанности благодарить, если захочетъ добросовѣстно разсмотрѣть каждое изъ сихъ обстоятельствъ. Ибо жизнь каждаго изъ насъ заключаетъ въ себѣ много и не совсѣмъ непріятныхъ предметовъ для размышленія, если только пріимемъ на себя трудъ посмотрѣть на состоянія низшія и такимъ образомъ, чрезъ сличеніе съ худшимъ, измѣрить, чего стоитъ благо, находящееся у насъ въ рукахъ. Ты рабъ? Есть и ниже тебя. Благодари, что имѣешь преимущестно, хотя передъ однимъ, что не осужденъ вертѣть жернова, что не принимаешь побоевъ. Но и у такого нѣтъ недостатка въ побужденіяхъ къ благодарности, потому что на немъ нѣтъ еще оковъ, онъ не носитъ на себѣ колодки. Узнику самая жизнь — достаточное побужденіе къ благодаренію; онъ видитъ солнце, дышетъ воздухомъ, благодаритъ и за то. Наказываютъ тебя несправедливо? Увеселяйся надеждою будущаго. Осужденъ ты справедливо? И въ этомъ случаѣ благодари за то, что здѣсь несешь казнь за преступленія, а не блюдешься для вѣчныхъ мукъ за грѣхи, не наказанные въ жизни. Такимъ же точно образомъ благоразумный, во всякомъ родѣ жизни, и при всякомъ занятіи, можетъ воздавать Благодѣтелю великія благодаренія за настоящее.

Но нынѣ многіе впадаютъ въ порокъ людей злонравныхъ, не уважая того, что у нихъ есть, и желая, чего нѣтъ. Ибо, не считая всѣхъ, которые ихъ ниже, не изъявляютъ благодарности Благодѣтелю за то, что имѣютъ, а напротивъ того, при сравненіи съ тѣмъ, что выше ихъ, высчитывая, чего у нихъ недостаетъ, и лишаемые принадлежащаго другимъ, печалятся и ропщутъ, какъ бы лишились своей собственности. Рабъ негодуетъ на то, что онъ несвободенъ; воспитанный на свободѣ, — что не высокаго происхожденія, не изъ знатныхъ по роду, не можетъ въ восходящемъ порядкѣ насчитать седми предковъ, которые расточали богатство на блестящихъ наѣздниковъ или на единоборцевъ. Знатный родомъ жалуется, что не слишкомъ богатъ; богатый скорбитъ и сѣтуетъ, что не правитель городовъ и народовъ; военачальникъ, что не царствуетъ; царь, что не обладаетъ всей подсолнечною, но что есть еще народы, не подклонившіеся подъ его скипетръ. Изъ всего же этого выходитъ то, что Благодѣтель ни за что не получаетъ благодарности.

Но мы, отложивъ скорбь о томъ, чего у насъ нѣтъ, научимся воздавать благодарность за то, что есть. Въ трудныхъ обстоятельствахъ жизни скажемъ мудрому Врачу: въ скорби малѣ наказаніе Твое намъ (Ис. 26, 16); скажемъ: благо мнѣ, яко смирилъ мя еси (Псал. 118, 71); скажемъ: недостойны страсти нынѣшняго времене къ хотящей славѣ явитися въ насъ (Рим. 8, 18); скажемъ: мало, о нихже согрѣшихомъ, уязвлени есмы (Іов. 15, 11); воззовемъ ко Господу: накажи насъ, Господи, обаче въ судѣ, а не въ ярости (Іер. 10, 24); ибо судими отъ Господа наказуемся, да не съ міромъ осудимся (1 Кор. 11, 32).

А при благополучномъ теченіи жизни будемъ говорить словами Давида: что воздамъ Господеви о всѣхъ, яже воздаде ми (Псал. 115, 3)? Онъ привелъ (насъ) изъ небытія въ бытіе; почтилъ разумомъ, споспѣшниками жизни даровалъ намъ художества; изъ земли производитъ пищу; на служеніе намъ далъ скотовъ; для насъ дожди, для насъ солнце; ради насъ украшены нагорья и равнины, уготовляющія намъ убѣжище на горныхъ высотахъ; для насъ текутъ рѣки, для насъ бьютъ ключи, намъ открыто море для торговли. А изобиліе металловъ, повсюду готовыя наслажденія, — потому что вся тварь приноситъ намъ дары, по богатой и неоскудѣвающей къ намъ милости Благодѣтеля!

И нужно ли говорить о маловажномъ? Для насъ Богъ — съ человѣками! Для растлѣнной плоти, Слово плоть бысть и вселися въ ны (Іоан. 1, 14). Съ неблагодарными вселился Благодѣтель; къ плѣнникамъ пришелъ Освободитель; къ сѣдящимъ во тмѣ — Солнце правды; на крестѣ — Безстрастный, до смерти доводится — Жизнь, до ада — Свѣтъ; для падшихъ воскресеніе, духъ сыноположенія, раздѣленія дарованій, обѣтованія вѣнцевъ и все прочее, что трудно даже исчислить, и чему вообще приличествуетъ пророческое слово: что воздадимъ Господеви о всѣхъ, яже воздаде намъ? Опять и здѣсь не сказано, что Великодаровитый далъ, но воздаде, какъ будто не Онъ первый оказываетъ милость, но вознаграждаетъ оказавшихъ милость; потому что благодарность пріемлющихъ вмѣняетъ въ благодѣяніе Себѣ. Онъ даетъ тебѣ имущество, и Самъ проситъ у тебя милостыни руками бѣдныхъ; хотя и Свое беретъ, однако же приноситъ тебѣ полную благодарность, какъ бы за твою собственость. Поэтому, что воздадимъ Господеви о всѣхъ, яже воздаде намъ?

Не могу разстаться съ сими словами Пророка, который прекрасно недоумѣваетъ и взвѣшиваетъ свою нищету; потому что нѣтъ ничего достойнаго для воздаянія Тому, Кто кромѣ столь великихъ и славныхъ благодѣяній, несравненныхъ по своему превосходству, обѣщаетъ намъ въ послѣдствіи еще большія: райское наслажденіе, славу въ царствіи, равноангельныя почести, познаніе Бога, что для удостоившихся составляетъ высочайшее благо, какого желаетъ всякая разумная природа, какого — о если бы и намъ сподобиться, очистивъ себя отъ плотскихъ страстей!

«Какъ же, — скажутъ, — окажемъ свою общительность и любовь къ ближнимъ, это первое и совершеннѣйшее изъ благъ, потому что исполненіе закона любы (Рим. 13, 10), когда, приходя къ кому-нибудь постигнутому великими бѣдствіями, станемъ не плакатъ съ нимъ, не слезы проливать, но благодарить за случившееся? Собственное страданіе переносить съ благодарностію служитъ доказательствомъ терпѣнія и твердости; но за чужія бѣдствія благодарить Бога значитъ радоваться о злѣ и огорчать скорбящихъ; между тѣмъ какъ и Апостолъ повелѣваетъ намъ плакати съ плачущими (Рим. 12, 15)».

Что же скажемъ на сіе? Не слѣдуетъ ли намъ опять напомнить себѣ слова Господни, о чемъ заповѣдано намъ радоваться, и о чемъ плакатъ? Сказано: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесѣхъ (Матѳ. 5, 12). И еще: дщери іерусалимски, не плачитеся о Мнѣ, но плачьте о чадахъ вашихъ (Лук. 23, 28). Слѣдовательно Божіе слово повелѣваетъ намъ скакать и веселиться съ праведными, а плакать и сѣтовать съ тѣми, которые проливаютъ слезы покаянія, или оплакивать тѣхъ, которые живутъ безпечально, потому что не знаютъ и о своей погибели.

Но не должно еще почитать исполнителемъ заповѣди того, кто оплакиваетъ смерть людей, и вопіетъ съ плачущими. Не хвалю того врача, который не помогаетъ страждущимъ, но самъ заражается болѣзнями; не хвалю того кормчаго, который не плывущими съ нимъ управляетъ, не съ вѣтрами борется, не волнъ избѣгаетъ, не робкихъ ободряетъ, но самъ страждетъ морскою болѣзнію и теряетъ бодрость вмѣстѣ съ неизвѣдавшими моря. Таковъ и тотъ, кто, приходя къ плачущимъ, не пользу имъ подаетъ словомъ своимъ, но принимаетъ на себя безобразіе чужихъ страстей. Печалиться о бѣдствіяхъ людей плачущихъ — слѣдуетъ; ибо такимъ образомъ сблизишься съ страждущими, не показывая ни веселія по причинѣ бѣдствій, ни равнодушія къ чужимъ горестямъ. Но неприлично вмѣстѣ съ скорбящими вдаваться въ излишества, какъ то: вопить, или плакатъ вмѣстѣ съ страждущимъ, или въ чемъ другомъ подражать и соревновать омраченному страстью, напримѣръ, вмѣстѣ съ нимъ затворяться, носить черное платье, падать на земь, не причесывать волосъ; ибо сими средствами можно болѣе увеличить, нежели облегчить бѣдствіе. Не видишь ли, что если при ранахъ появляются еще нарывы; а при воспаленіяхъ опухоли, то они усиливаютъ боль, а руки легкимъ своимъ прикосновеніемъ уменьшаютъ ощущеніе боли? Потому и самъ ты не ожесточай страданій своимъ присутствіемъ, и не падай вмѣстѣ съ падшимъ. Кто поднимаетъ лежащаго, тому непремѣнно должно находиться выше упавшаго; а кто одинаковымъ образомъ палъ, тотъ самъ имѣетъ нужду, чтобы другой его поднялъ.

Но какъ надобно соболѣзновать о случившемся и молча печалиться о скорбныхъ событіяхъ, выражая душевное страданіе видомъ внимательности и заботливой сосредоточенности на лицѣ: такъ, начиная бесѣду, не должно вдругъ приступать къ выговорамъ, какъ бы кидаясь и нападая на лежащихъ; потому что несносны выговоры людямъ, у которыхъ душа мучится скорбію, да и слова находящихся совершенно въ безстрастномъ состяніи худо принимаются страждущими, и не столько убѣдительны, чтобы могли утѣшить. Но дозволивъ скорбящему излить свои пустые и безполезные вопли и жалобы, когда зло уже ослабѣетъ и утихнетъ нѣсколько, тогда можешь осторожно и кротко коснуться и увѣщанія. Объѣзжающіе молодыхъ коней, когда конь упрямъ, не вдругъ натягиваютъ повода и осаживаютъ, — ибо въ такомъ случаѣ привыкаетъ онъ становиться на дыбы и сбрасывать съ себя всадника, — но сперва уступаютъ ему и сами предаются его стремительности; когда же увидятъ, что конь истощилъ свою рьяность въ собственной своей стремительности и въ усиліяхъ, тогда уже, укротившагося, взявъ въ свои руки, съ помощію искусства дѣлаютъ еще болѣе послушнымъ. Такъ да будетъ, по слову Соломонову, благо ходити въ домъ плача, нежели въ домъ пира (Еккл. 7, 3), если кто, искусно и кротко пользуясь даромъ слова, намѣренъ страждущему сообщить собственное свое здоровье, а не заразиться чужою скорбію, какъ воспаленіемъ въ глазахъ.

Итакъ, плачь съ плачущими. Когда видишъ брата сѣтующаго въ покаяніи о грѣхахъ; плачь съ таковымъ и состражди ему. Такимъ образомъ при чужихъ страстяхъ можно будетъ тебѣ исправить свою собственную; ибо кто о грѣхѣ ближняго источилъ горячія слезы, тотъ исцѣлилъ себя самого тѣмъ, что оплакивалъ брата. Таковъ былъ сказавшій: печаль пріятъ мя отъ грѣшникъ, оставляющихъ законъ Твой (Псал. 118, 53). Проливай слезы о грѣхѣ: это — душевный недугъ, это — смерть души безсмертной: грѣхъ достоинъ плача и немолчныхъ рыданій. О немъ да проливаются всѣ слезы, и да не прекращаются стенанія, возсылаемыя изъ глубины сердца. Плакалъ Павелъ о врагахъ креста Христова (Флп. 3, 18); плакалъ Іеремія о погибшихъ людяхъ. Поелику недоставало ему естественныхъ слезъ, то просилъ онъ источника слезъ и виталища послѣдняго (Іер. 9, 1-2). Сяду, говоритъ онъ, и плачуся людей моихъ погибшихъ, дни многи. Такія слезы и такой плачъ ублажаетъ слово, а не расположеніе предаваться всякой печали и быть готову плакать по всякому поводу.

Видалъ я еще иныхъ сластолюбцевъ, которые, по чрезмѣрному любосластію, подъ предлогомъ печали обращались къ вину и пьянству и покушались извинить свою невоздержность словами Содомона, который говоритъ: дадите вина сущымъ въ печалехъ (Прит. 31, 6). Но это приточное слово, которымъ не позволеніе упиваться дано, но поддерживается жизнь человѣческая. Не говорю уже о загадочномъ смыслѣ сего изреченія, по которому подъ виномъ разумѣется умственное веселіе; и по первому представляющемуся въ реченіи смыслу не малое выражается въ немъ попеченіе о томъ, чтобы безутѣшные и горько плачущіе, предавшись слишкомъ плачу, не вознерадѣли о пищѣ, но чтобы, какъ хлѣбомъ укрѣплялось сердце любителя грусти, такъ виномъ поддерживались упадшія силы. А винолюбцы и пьяницы не печаль утоляютъ, но обмѣниваютъ одно зло на другое, и ставъ какими-то неблагонамѣренными посредниками, однѣ душевныя болѣзни мѣняютъ на другія. Подражая тѣмъ, которые уравниваютъ тяжести на вѣсахъ, они столько же убавляютъ печали, сколько прибавляютъ сластолюбія. Впрочемъ, думаю, что вино должно подавать помощь природѣ, но не позволительно до того напиваться неразбавленнымъ виномъ, чтобы оно производило помраченіе разсудка; потому что скорбь не вытекаетъ вмѣстѣ съ виномъ, а между тѣмъ въ душѣ является новое зло — пьянство. Если же разсудокъ есть врачъ печали; то крайнимъ зломъ будетъ пьянство, препятствующее врачеванію души.

Но совокупи въ умѣ все по порядку мною сказанное, и найдешь возможность и пользу апостольскаго узаконенія; поймешь, какъ тебѣ всегда радоваться, слѣдуя здравому разуму, какъ непрестанно молиться, какъ о всемъ благодарить, какимъ образомъ утѣшать скорбящихъ, чтобы во всемъ быть тебѣ совершеннымъ и уготованнымъ при помощи Святаго Духа, и при обитаюшей въ тебѣ благодати Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
[1] Сія святая мученица пострадала въ началѣ IV вѣка по Р. X. Святая Церковь празднуетъ память ея 31-го Іюля.
[2] Сей законъ изданъ при Діоклитіанѣ въ 303 г. по Р. X.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 108-119.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0