Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 6. На слова изъ евангелія отъ Луки (12, 18): «разорю житницы, моя, и большія созижду»; и о любостяжательности.

Два рода искушеній; потому что, или скорби испытываютъ сердца, какъ золото въ горнилѣ, въ терпѣніи открывая ихъ доброту, или нерѣдко самое благоденствіе жизни служитъ для многихъ вмѣсто испытанія. Ибо одинаково трудно — сохранить душу не униженною въ затруднительныхъ обстоятельствахъ жизни, и не превознестись гордостью въ положеніи блистательномъ. Примѣромъ же искушеній перваго рода служитъ великій Іовъ, этотъ непреоборимый подвижникъ, который всѣ насилія діавола, какъ стремленіе потока, выдержавъ съ непоколебимымъ сердцемъ и неизмѣннымъ разсудкомъ, показалъ, что онъ тѣмъ выше искушеній, чѣмъ, повидимому, значительнѣе и труднѣе борьбы, на которыя вызывалъ его врагъ. Искушеній же благоденствіемъ жизни есть и другіе нѣкоторые примѣры, а также примѣромъ сего служитъ и этотъ богачъ, о которомъ читано намъ нынѣ. Онъ однимъ богатствомъ уже обладалъ, а другаго надѣялся. Между тѣмъ человѣколюбивый Богъ не осудилъ его въ началѣ, за неблагодарность нрава, но къ прежнему его богатству непрестанно прилагалъ новое богатство, въ ожиданіи, что, насытивъ его когда-нибудь, обратитъ душу его къ общительности и кротости. Ибо сказано: человѣку богату угобзися нива: и мысляше въ себѣ, глаголя: что сотворю! Разорю житницы моя, и большая созижду (Лук. 12, 16-18). Для чего жъ угобзися нива у человѣка, который не хотѣлъ сдѣлать ничего добраго изъ сего урожая? Чтобы тѣмъ въ большей мѣрѣ открылось Божіе долготерпѣніе, когда даже до такой степени простерлась благодать Божія; потому что Богъ дождитъ на праведныя и на неправедныя, и солнце Свое сіяетъ на злыя и благія (Матѳ. 5, 45). Но таковая благость Божія навлекаетъ большее наказаніе на лукавнующихъ. Богъ послалъ дожди на землю, воздѣланную руками любостяжательными; Богъ далъ солнце, чтобы согрѣть сѣмена и умножить плоды посредствомъ урожая. Вотъ что было отъ Бога: пригодность земли, благорастворенное состояніе воздуха, обиліе сѣмянъ, содѣйствіе воловъ и всѣ прочія условія, при которыхъ обыкновенно процвѣтаетъ земледѣліе. Что жъ — отъ человѣка? Злой нравъ, человѣконенавидѣніе, скупость. Симъ воздалъ онъ Благодѣтелю. Не помнилъ онъ общей природы, не думалъ, что избытки должно раздѣлять не имущимъ, не обратилъ вниманія на заповѣдь: не отрецыся благотворити требующему; и: милостыни и вѣра да не оскудѣваютъ тебѣ (Прит. 3, 27. 3); и: раздробляй алчущему хлѣбъ твой (Ис. 58, 7). Не услышаны имъ всѣ пророки, всѣ вопіющіе учители; ломились у него житницы, стѣсненныя множествомъ положеннаго въ нихъ, а скупое сердце было не полно. Непрестанно прикладывая къ старому новое и ежегодными прибавленіями увеличивая обиліе, впалъ онъ въ это неразрѣшимое затрудненіе, до любостяжательности не соглашаясь разстаться съ старымъ и по множеству не находя мѣста, гдѣ положить новое. Отъ-того у него безчисленныя предпріятія, мучительныя заботы.

Что сотворю? Кто не пожалѣетъ о человѣкѣ, который въ такомъ стѣснительномъ положеніи? Жалкимъ дѣлаетъ его урожай, жалкимъ дѣлаютъ настоящія блага, а еще болѣе жалкимъ дѣлаетъ ожидаемое. Земля ему приноситъ не доходы, но произращаетъ воздыханія; не урожай плодовъ доставляетъ она, но заботы и скорби и страшное затрудненіе. Онъ сѣтуетъ подобно бѣднякамъ, и не то же ли самое слышимъ отъ него, что и отъ человѣка, стѣсненнаго нищетою? Что сотворю? Откуда возьму пропитаніе? Откуда возьму одежду? То же говоритъ и богатый, мучится въ сердцѣ, снѣдаемый заботою. Что веселитъ другихъ, отъ того сохнетъ любостяжательный: не радуетъ его, что все у него въ домѣ наполнено; но текущее къ нему и льющееся чрезъ края хранилищъ богатство уязвляетъ душу его опасеніемъ, чтобы не перепало чего-нибудь постороннимъ, и чтобы это не обратилось въ источникъ какого-либо добра для нуждающихся. И мнѣ кажется, что болѣзнь души его подобна болѣзни людей прожорливыхъ, которые скорѣе согласятся надорвать себя многояденіемъ, нежели подѣлиться остатками съ нуждающимися.

Познай, человѣкъ, Даровавшаго. Вспомни себя самого, кто ты, къ чему приставленъ, отъ кого получилъ это, за что предпочтенъ многимъ. Ты служитель благаго Бога; приставникъ подобныхъ тебѣ рабовъ: не думай, что все приготовлено для твоего чрева; о томъ, что у тебя въ рукахъ, разсуждай, какъ о чужомъ. Оно не долго повеселитъ тебя, потомъ утечетъ и исчезнетъ; но у тебя погребуютъ строгаго въ этомъ отчета. А ты все держишь въ заперти, за дверьми и запорами, и приложивъ печати не спишь отъ заботъ, и раздумываешь самъ съ собою, слушаясь безумнаго совѣтника — себя самого. Что сотворю? Слѣдовало бы сказать: «наполню души алчущихъ, отворю свои житницы, созову всѣхъ нуждающихся. Буду подражать Іосифу, являя человѣколюбіе, произнесу великодушное слово: всѣ, у кого нѣтъ хлѣба, приходите ко мнѣ; какъ изъ общихъ источниковъ, пріобщись дарованной Богомъ благодати каждый, сколько кому нужно!» Но ты не таковъ! Отъ чего же? Отъ того, что завидуешь людямъ въ наслажденіи, и, сложивъ въ душѣ лукавый совѣтъ, заботишься не о томъ, чтобы дать каждому, что нужно, но, чтобы, все захвативъ, всѣхъ лишить возможной отъ того пользы.

Близко были пришедшіе за его душею, а онъ разсуждалъ въ душѣ о яствахъ. Въ эту ночь похищенъ онъ, а еще мечталъ о наслажденіи многіе годы. Дано только ему время обо всемъ передумать и сдѣлать явнымъ свое расположеніе, чтобы потомъ услышать приговоръ, какого заслуживало его произволеніе. — Да не будеть сего съ тобою! Для того и написано сіе, чтобы мы избѣгали подобныхъ поступковъ.

Подражай землѣ, человѣкъ: приноси плоды, какъ она, чтобы не оказатъся тебѣ хуже неодушевленной (земли). Она возрастила плоды не для своего наслажденія, но на служеніе тебѣ. А ты, если и явишь плодъ благотворенія, то соберешь его самъ для себя; потому что благотворность добрыхъ дѣлъ возвращается къ дающимъ. Подалъ ты алчущему? И поданное тобою возвращается къ тебѣ съ приращеніемъ. Какъ хлѣбное зерно, упавъ въ землю, обращается въ прибыль бросившаго; такъ хлѣбъ, поверженный алчущему, въ послѣдствіи приноситъ стократную пользу. Поэтому конецъ земледѣлія да будеть для тебя началомъ небеснаго сѣянія; ибо сказано: сѣйте себѣ въ правду (Ос. 10, 12).

Для чего же ты безпокоишься? Для чего мучишь себя, усиливаясь заключить богатство свое въ глину и кирпичъ? Лучше имя доброе, нежели богатство много (Прит. 22, 1). А если уважаешъ деньги за честь, получаемую ради нихъ; то смотри насколько выгоднѣе въ разсужденіи славы именоваться отцемъ тысячъ дѣтей, чѣмъ имѣть въ кошелькѣ тысячи монетъ? Деньги, и не хотя, оставишь здѣсь, а славу добрыхъ дѣлъ принесешь съ собою ко Господу, когда предъ общимъ Судіею окружитъ тебя цѣлый народъ, и будутъ именовать своимъ кормителемъ, благодѣтелемъ, и станутъ приписывать тебѣ всѣ имена человѣколюбія. Не видишь ли, что на зрѣлищахъ, ради кратковременнаго почета, ради народныхъ криковъ и рукоплесканій, тратятъ богатство на борцовъ, на шутовъ и на людей, сражающихся со звѣрями, на которыхъ иной погнушался бы и взглянуть? А ты скупъ на издержки, когда можешь достигнуть такой славы! Хвалить будетъ Богъ, ликовать будуть Ангелы; ублажать станутъ всѣ люди, сколько ихъ ни было отъ созданія міра. Вѣчная слава, вѣнецъ правды, Царство небесное будутъ тебѣ наградою за доброе распоряженіе симъ тлѣннымъ имуществомъ. Но ты ни о чемъ этомъ ни заботишься; стараясь о настоящемъ, презираешь чаемое. Итакъ, назначь богатство на разныя употребленія, поставляя великолѣпіе и славу въ издержкахъ на нужающихся. Пусть и о тебѣ будетъ сказано: расточи, даде убогимъ, правда его пребываетъ во вѣкъ (Псал. 11, 9). Не дорожись, повышая цѣну во время нужды; не выжидай скудости въ хлѣбѣ, чтобы отворить свои житницы: ибо продаяй пшеницу скупо, отъ народа проклятъ (Прит. 11, 26). Не жди голода для золота, ни общей скупости для собственнаго своего обилія. Не корчемствуй людскими бѣдствіями; гнѣва Божія не обращай въ случай къ умноженію у себя денегъ. Не раздирай ранъ у тѣхъ, которые биты бичами.

Но у тебя въ виду золото, а на брата не обращаешь вниманія. Знаешь чеканъ монеты, и различаешь настоящую монету отъ поддѣльной; но вовсе не узнаешь брата въ нуждѣ. Тебя крайне веселитъ доброцвѣтность золота, но не разсчитываешь, сколько стоновъ бѣднаго сопровождаетъ тебя.

Какъ представлю взорамъ твоимъ страданія бѣднаго? Осмотрѣвъ внутренность дома, видитъ онъ, что золота у него нѣтъ, и никогда не будетъ; домашніе приборы и одежда точно таковы, какъ и у всякаго нищаго; всѣ они стóятъ не многихъ оволовъ. Что жъ еще? Обращаетъ, наконецъ, взоръ на дѣтей, чтобы, отведя ихъ на торгъ, въ этомъ найдти пособіе противъ голодной смерти. Представь при этомъ борьбу неминуемаго голода и отеческой любви. Голодъ угрожаетъ самою бѣдственною смертію, а природа влечетъ къ противному, убѣждая умереть вмѣстѣ съ дѣтьми. Много разъ собирается онъ идти, много разъ останавливается; наконецъ препобѣжденъ вынужденный необходимостію и неумолимою нуждою. И надъ чѣмъ еще задумывается этотъ отецъ? «Котораго прежде продать мнѣ? На котораго пріятнѣе взглянетъ хлѣбопродавецъ? Не взять ли старшаго? Но уважаю его старшинство. Или младшаго? Но жаль его возраста, который не чувствуетъ еще несчастій. Этотъ сохраняетъ въ себѣ ясныя черты родителей; а этотъ способенъ къ ученію. Увы, какое затрудненіе! Что со мною будетъ? На котораго изъ нихъ напасть мнѣ? У какого звѣря занять мнѣ душу? Какъ забыть природу? Если всѣхъ удержу при себѣ, то увижу, какъ всѣ будутъ истаевать отъ голода. Если продамъ одного, то какими глазами буду смотрѣть на остальныхъ, сдѣлавшись уже для нихъ подозрительнымъ, такъ что перестанутъ мнѣ вѣрить? Какъ буду жить въ домѣ, самъ доведя себя до безчадія? Какъ пойду за столъ, на которомъ обиліе произведено такими средствами?» И онъ послѣ безчисленнаго множества слезъ идетъ продавать любезнѣйшаго сына!

А тебя не трогаетъ страданіе; ты не хочешь взойти въ чувствованіе природы! Этого несчастнаго угнетаетъ голодъ, а ты медлишь и смѣешься, способствуя къ тому, чтобъ продлилось его бѣдствіе! Онъ утробу свою предлагаетъ тебѣ цѣною за пищу, а у тебя не только не цѣпенѣетъ рука, собирающая подать съ такихъ несчастій, но даже ты еще домогаешься бóльшаго, и стараешься, какъ бы, взязъ больше, дать меньше, чтобы для этого бѣдняка несчастіе его сдѣлать во всѣхъ отношеніяхъ болѣе тягостнымъ! Ни слезы не возбуждаютъ въ тебѣ жалости, ни воздыханія не смягчаютъ сердца; ты непреклоненъ и неприступенъ! Во всемъ видишь золото, вездѣ представляешь золото; о немъ грезишь и во снѣ, о немъ думаешь и во время бодрствованія. Какъ сумасшедшіе, въ припадкѣ бѣшенства, не дѣйствительныя видятъ вещи, но представляютъ то, что производитъ въ нихъ болѣзнь; такъ и у тебя душа, одержимая сребролюбіемъ, во всемъ видитъ золото, во всемъ видитъ серебро. Пріятнѣе тебѣ смотрѣть на золото, нежели на солнце. Ты желалъ бы, чтобы все превратилось въ золотой составъ, и, какъ только можно, придумываешь къ тому способы. Чего не приводишь въ движеніе ради золота? Хлѣбъ у тебя дѣлается золотомъ, вино ссѣдается въ золото, и шерсть обращается у тебя въ золото; всякій торговый оборотъ, всякая выдумка приносятъ тебѣ золото. Золото само себя раждаетъ, размножаясь чрезъ ростъ; въ тебѣ нѣтъ сытости, не видно конца пожеланію. Дѣтямъ, когда они жадны, не рѣдко позволяемъ безъ мѣры ѣсть, что они особенно любятъ, чтобы излишнимъ пресыщеніемъ произвести отвращеніе; но не таковъ корыстолюбецъ: чѣмъ болѣе онъ получаетъ, тѣмъ большаго желаетъ.

Богатство аще течетъ, не прилагайте сéрдца (Псал. 61, 11); а ты удерживаешь текущее и преграждаешь ему всѣ пути. Но когда оно удержано и запружено, что тогда дѣлаетъ съ тобою? Расторгаетъ преграды. Такъ, конечно, и теперь, насильно будучи задержано и непрестанно прибывая, разоряетъ житницы богатаго, сравниваетъ съ землею его сокровищницы, подобно вторгшемуся непріятелю.

Но онъ построитъ большія? Не изѣстно, не оставитъ ли ихъ наслѣднику разоренными; ибо скорѣе самъ отойдетъ, похищенный смертію, нежели онѣ воздвигнутся по любостяжательному его замыслу. Но его конецъ согласенъ съ злыми его преднамѣреніями; а вы, послушайтесь меня, и, растворивъ всѣ двери своихъ сокровищницъ, дайте богатству безпрепятственный выходъ; какъ будто великой рѣкѣ, которая чрезъ тысячи протоковъ орошаетъ многоплодную землю, дайте и вы богатству различными путями вливаться въ домы бѣдныхъ! Въ колодцахъ, чрезъ вычерпываніе, вода дѣлается лучшею; а если колодцы запущены, то вода въ нихъ загниваетъ: и застой богатства безполезенъ; а движеніе его и перехожденіе изъ рукъ въ руки общеполезно и плодоносно. Сколько похвалъ отъ облагодѣтельствованныхъ! и ты не презирай ихъ. Какая награда отъ праведнаго Судіи! и ты не сомнѣвайся въ ней.

Всюду да будетъ передъ тобою примѣръ осуждаемаго богача, который, охраняя настоящее, безпокоясь объ ожидаемомъ, и не зная навѣрно, проживетъ ли завтра, сегодня уже грѣшитъ и на завтрашній день. Не приходилъ еще проситель, а онъ предварительно выказалъ уже свою жестокость; не собралъ еще плодовъ, а заслужилъ уже осужденіе за любостяжательность. Земля готовила ему богатый пиръ, заранѣе показывая на нивахъ обильную жатву, открывая на виноградныхъ лозахъ множество гроздовъ, предлагая маслину, обремененную плодами, обѣщая всякое наслажденіе въ древесныхъ плодахъ; а онъ былъ негостепріименъ и безплоденъ. Еще не собралъ, и завидуетъ уже нуждающимся. А сколько опасностей до собранія плодовъ? И градъ иногда побиваетъ, и зной похищаетъ изъ рукъ, и вода, неблаговременно излившаяся изъ облаковъ, портитъ плоды. Почему жъ не молишься Господу, чтобы довершилъ милость, но предварительно дѣлаешь себя недостойнымъ принять, что имѣешь уже въ виду?

Ты въ тайнѣ говоришь самъ съ собою; но слова твои оцѣниваются на небѣ. Потому оттуда приходятъ къ тебѣ отвѣты. Что же говоритъ богатый? Душе, имаши многа блага лежаща: яждь, пій, веселися ежедневно. Какое безуміе! Если бы у тебя была душа свиньи: чѣмъ инымъ, кромѣ этого, порадовалъ бы ты ее? Столько ты скотоподобенъ, до того несвѣдущъ въ душевныхъ благахъ, что предлагаешь душѣ плотскія снѣди! Что принимаетъ въ себя чрево, то назначаешь ты душѣ. Ежели въ душѣ есть добродѣтель, ежели исполнена она благихъ дѣлъ, ежели близка къ Богу; то имѣетъ многа блага, и пусть веселится прекраснымъ душевнымъ веселіемъ. Но поелику мыслишь ты земное, чрево у тебя богомъ (Флп. 3, 19), весь ты сталъ плотскимъ, поработился страстямъ: то выслушай приличное тебѣ наименованіе, которое далъ тебѣ не кто либо изъ людей, а самъ Господь: безумне! въ сію нощь душу твою истяжутъ отъ тебе: а яже уготовалъ еси, кому будутъ? Такое осмѣяніе безразсудства тягостнѣе вѣчнаго наказанія!

Тотъ, кто въ скоромъ времени будетъ похищенъ, что предпринимаетъ? Разорю житницы моя, и большыя созижду. Прекрасно дѣлаешь, сказалъ бы я ему; потому что сокровищницы неправды того и стóятъ, чтобы ихъ разорить. Разрушь своими собственными руками, что худо тобою построено; разломай хлѣбные закромы, отъ которыхъ никто никогда не отходилъ съ утѣшеніемъ. Уничтожь все зданіе, которое охраняетъ любостяжательность; сломай кровли, разбери стѣны, открой солнцу покрытую плѣсенью пшеницу, освободи изъ-подъ стражи заключенное въ узы богатство, отвори всѣмъ на показъ темныя убѣжища маммоны.

Разорю житницы моя, и большія созижду. А если и ихъ наполнишь, что тогда придумаешь? Ужели будешь опять разорять, и опять строить? Но что безумнѣе этого — безконечно трудиться, тщательно созидать и прилежно разорять? Ежели хочешь, есть у тебя житницы, — это домы бѣдныхъ. Скрывай себѣ сокровище на небеси (Матѳ. 6, 20). Что тамъ положено, того ни червь не поѣдаетъ, ни тля не изводитъ, ни разбойники не расхищаютъ.

Но тогда буду удѣлять нуждающимся, когда наполню вторыя житницы. Долгія лѣта жизни ты назначилъ себѣ. Смотри, чтобы не предварилъ тебя поспѣшающій срокъ. Это обѣщаніе показываетъ не доброту, а лукавство; потому что обѣщаешь не съ тѣмъ, чтобы давать впослѣдствіи, но чтобы отказать на сей разъ. Что нынѣ препятствуетъ подаянію? Бѣднаго ли нѣтъ? Житницы ли не полны? Награда ли не готова? Заповѣдь ли не ясна? Но голодный чахнетъ; нагій цѣпенѣетъ; должникъ притѣсненъ: а ты откладываешь милостыню до завтра! Послушай Соломона: не рцы: отшедъ возвратися, и заутра дамъ: не вѣси бо, что породитъ находящій день (Прит. 3, 28).

Какія заповѣди презираешь, заградивъ себѣ слухъ сребролюбіемъ! Сколько благодарности должно тебѣ имѣть къ Благодѣтелю, какъ веселиться и отличаться честію, что не самъ ты неотступно стоишь у чужихъ дверей, но другіе приступаютъ къ твоимъ дверямъ! А теперь ты пасмуренъ и недоступенъ, уклоняешься отъ встрѣчъ, чтобы не принудили тебя выпустить изъ рукъ какой малости. У тебя одно натвержено слово: «нѣтъ у меня, не дамъ; потому что самъ бѣденъ». Дѣйствительно, ты бѣденъ и скуденъ всякимъ добромъ; бѣденъ ты любовію, бѣденъ человѣколюбіемъ, бѣденъ вѣрою въ Бога, бѣденъ вѣчнымъ упованіемъ. Сдѣлай, чтобы братья имѣли долю въ твоей пшеницѣ; что завтра сгніетъ, то нынѣ удѣли нуждающемуся. Самый худшій родъ любостяжательности — не удѣлять нуждающимся и того, что можетъ повредиться.

Скажешь: кому дѣлаю обиду, удерживая свою собственность? — Скажи же мнѣ, что у тебя собственнаго? Откуда ты взялъ и принесъ съ собою въ жизни? Положимъ, что иной, занявъ мѣсто на зрѣлищѣ, сталъ бы потомъ выгонять входящихъ, почитая своею собственностію представляемое для общаго всѣмъ употребленія; таковы точно и богатые. Захвативъ всѣмъ общее, обращаютъ въ свою собственность, потому что овладѣли симъ прежде другихъ. Если бъ каждый, взявъ потребное къ удовлетворенію своей нужды, излишнее предоставлялъ нуждающемуся, никто бы не былъ богатъ, никто бы не былъ и скуденъ. Не нагъ ли ты вышелъ изъ матерняго чрева? Не нагъ ли и опять возвратишься въ землю? Откуда же у тебя, что имѣешь теперь? Если скажешь, что это отъ случая: то ты безбожникъ, не признаешь Творца, не имѣешь благодарности къ Даровавшему. А если признаешь что это отъ Бога; то скажи причину, ради которой получилъ ты? Ужели несправедливъ Богъ, неравно раздѣляющій намъ потребное для жизни? Для чего ты богатѣешь, а тотъ пребываетъ въ бѣдности? Не для того ли, конечно, чтобы и ты получилъ свою мзду за доброту и вѣрное домостроительство, и онъ почтенъ былъ великими наградами за терпѣніе? А ты, захвативъ все въ ненаполнимыя нѣдра любостяжательности, думаешь, что никого не обижаешь, лишая сего столь многихъ? Кто любостяжателенъ? Не удерживающійся въ предѣлахъ умѣренности. А кто хищникъ? Отнимающій у всякаго, что ему принадлежитъ. Какъ же ты не любостяжателенъ, какъ же ты не хищникъ, когда обращаешь въ собственность, что получилъ только въ распоряженіе? Кто обнажаетъ одѣтаго, того назовутъ грабителемъ; а кто не одѣваетъ нагаго, хотя можетъ это сдѣлать, тотъ достоинъ ли другаго какого названія? Алчущему принадлежитъ хлѣбъ, который ты у себя удерживаешь; обнаженному — одежда, которую хранишь въ своихъ кладовыхъ; необутому — обувь, которая гніетъ у тебя; нуждающемуся — серебро, которое закрыто у тебя. Поэтому всѣмъ тѣмъ дѣлаешь ты обиду, кого могъ бы снабдить.

Скажешь: хороши слова, но золото лучше. То же говорятъ и тѣмъ, которые предъ невоздержными разсуждаютъ о цѣломудріи. И они, когда осуждается предметъ ихъ вожделѣнія, самымъ напоминаніемъ разжигаются въ похоти. Какъ представлю твоему взору страданія бѣднаго, чтобы узнать тебѣ, изъ сколькихъ воздыханій составляешь свое сокровище? О, какъ драгоцѣнно въ день суда покажется тебѣ сіе слово: пріидите, благословенніи Отца Моего наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти; возжадахся, и напоисте Мя; нагъ, и одѣясте Мя (Матѳ. 25, 34-36)! Какой же трепетъ, какое изнеможеніе, какая тьма обнимутъ тебя, когда услышишъ осужденіе: идите отъ Мене проклятіи, во тьму кромѣшную уготованную діаволу и аггеломъ его, взалкахся бо, и не дасте Ми ясти; возжадахся бо, и не напоисте Мене; нагъ бѣхъ, и не одѣясте Мене (Матѳ. 25, 41-43). Ибо не хищникъ тамъ обвиняется, но осуждается недѣлившійся съ другими.

Я сказалъ, что почиталъ полезнымъ. Если послушаешься, извѣстны блага, уготованныя по обѣтованіямъ; а если преслушаешь, написана и угроза: но желаю, чтобы ты избѣжалъ и не дозналъ ея опытомъ, принявъ лучшее намѣреніе, и чтобы собственное твое богатство сдѣлалось для тебя искупительной цѣною, и ты достигъ уготованныхъ небесныхъ благъ, по благодати Призвавшаго всѣхъ насъ въ царство Свое. Ему слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 119-126.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0