Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 22 февраля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 7. Къ обогащающимся.

И сегодня утромъ говорили мы о семъ юношѣ (Матѳ. 19, 16 и д.); трудолюбивый слушатель, конечно, помнитъ тогдашнія наши изслѣдованія. И во-первыхъ, о томъ, что юноша сей не одно лице съ законникомъ, упоминаемымъ у Луки (Луки 10, 25-27). Послѣдній былъ пытливъ, предлагалъ вопросы въ насмѣшку; а тотъ спрашивалъ здраво, но только принималъ не благопокорно; ибо не пошелъ бы отъ Господа, скорбя о такихъ Его отвѣтахъ, если бы вопросы дѣлалъ Ему презрительно. Почему и нравъ его представился намъ какою-то смѣсью: по указанію Писанія, частію стóитъ онъ похвалы, а частію весьма жалокъ и не подаетъ никакой надежды. Въ немъ заслуживаетъ похвалу то, что позналъ истиннаго Учителя, и, не остановивъ вниманія на гордости фарисеевъ, на самомнѣніи законниковъ, на толпѣ книжниковъ, приписалъ это имя единому истинному и благому Учителю. Въ немъ хорошо и то, что, по-видимому, былъ озабоченъ тѣмъ, какъ наслѣдовать животъ вѣчный. Но прочее, — именно то, что, выслушавъ у истиннаго Учителя спасительные уроки, не написалъ ихъ на сердцѣ своемъ, и наставленій Его не привелъ въ исполненіе, но отошелъ съ прискорбіемъ, омраченный страстію богатолюбія, — изобличаетъ въ юношѣ, что воля его не всецѣло обращена была къ истинному благу, но имѣла въ виду нравящееся большему числу людей. Симъ же доказываются неровность и взаимное между собою не согласіе его нравовъ.

Ты называешь Господа Учителемъ, а не дѣлаешь, что должно ученику! Исповѣдуешь Его благимъ, а пренебрегаешь даруемымъ отъ Него! Между тѣмъ Благій, безъ сомнѣнія, подаетъ блага. Ты спрашиваешь о вѣчной жизни, а на дѣлѣ оказывается, что весь ты привязанъ къ наслажденію жизни настоящей. Какое же трудное, тяжелое, неудобоносимое слово предложилъ тебѣ Учитель? Продаждь имѣніе твое, и даждь нищимъ (Матѳ. 19, 21). Если бы возложилъ на тебя труды земледѣльческіе, или опасныя предпріятія по торговлѣ, или что еще есть труднаго для ищущихъ прибытка; то надлежадо бы тебѣ опечалится, огорчившись симъ повелѣніемъ. Если же такимъ удобнымъ путемъ, не требующимъ ни труда, ни пота, обѣщаетъ сдѣлать тебя наслѣдникомъ вѣчной жизни: почему не радуешься удобству спасенія, а удаляешься съ болѣзнующею и сѣтующею душею, и дѣлаешь для себя безполезными всѣ прежніе свои труды? Ибо, если ты, какъ говоришь, не убилъ, не прелюбодѣйствовалъ, не укралъ, не свидѣтельствовалъ ни на кого свидѣтельства ложнаго; то тщаніе свое объ этомъ самъ для себя дѣлаешь безполезнымъ, не присовокупивъ остальнаго, чрезъ чтó одно могъ бы ты войдти въ Царство Божіе. Если бы врачъ обѣщалъ исправить поврежденія въ членахъ какія у тебя есть отъ природы или отъ болѣзни; не благодушно ли выслушалъ бы ты это? Но когда великій Врачъ душъ хочетъ сдѣлать совершеннымъ тебя, у котораго недостаетъ существеннѣйшаго; не принимаешь милости, а сѣтуешь и становишься унылымъ.

Видно, что далекъ ты отъ этой заповѣди, и ложно засвидѣтельствовалъ о себѣ, что возлюбилъ ближняго, какъ самого себя. Ибо вотъ повелѣваемое Господомъ вполнѣ изобличаеть тебя, что нѣтъ въ тебѣ истинной любви. Если бы справедливо было утверждаемое тобою, что отъ юности сохранилъ ты заповѣдь любви, и столько же воздавалъ каждому, сколько и себѣ: то откуда у тебя такое огромное имѣніе? Попеченіе о нуждающихся расточительно для богатства. Хотя каждый на необходимое содержаніе беретъ не много; однако же, поелику всѣ вмѣстѣ получаютъ часть изъ имѣнія, то издерживаютъ его на себя. Поэтому, кто любитъ ближняго, какъ самого себя, тотъ ничего не имѣетъ у себя излишняго передъ ближнимъ. Но ты оказываешься имѣющимъ стяжанія многа (Матѳ. 19, 22). Откуда же это у тебя? Не ясно ли изъ этого видно, что собственное свое удовольствіе предпочитаешь ты облегченію участи многихъ? Поэтому чѣмъ больше у тебя богатства, тѣмъ меньше въ тебѣ любви.

Давно бы ты позаботился разстаться съ деньгами, если бы любилъ своего ближняго. А теперь имѣніе тѣснѣе съ тобою связано, нежели тѣлесные члены; разлученіе съ нимъ для тебя столько же проскорбно, какъ и отсѣченіе самыхъ необходимыхъ членовъ. Если бы одѣвалъ ты нагаго, еслибъ отдавалъ хлѣбъ свой алчущему, еслибъ дверь твоя отверста была всякому страннику, еслибъ ты былъ отцемъ сиротъ, еслибъ отдавалъ ты всякому немощному: то о какомъ имѣніи сталъ бы ты скорбѣть теперь? Отъ чего бы огорчаться тебѣ, отдавая остальное, если бы издавна заботился ты раздѣлять это нуждающимся?

Сверхъ того, никто не скорбитъ, когда отдаетъ свою собственность на торжищѣ, и въ замѣнъ пріобрѣтаетъ, чтó для него нужно; напротивъ, того, чѣмъ за меньшую цѣну покупаетъ дорогія вещи, тѣмъ болѣе радуется, что удался ему такой славный промѣнъ. А ты скорбишь, раздавая золото, сребро и стяжанія, т. е. уступая камни и прахъ, чтобы пріобрѣсти на нихъ блаженную жизнь.

Но на что же употребишь богатство? Облечешь ли себя въ многоцѣнную одежду? Для тебя достаточно будетъ хитона въ два локтя; прикрытіе себя одной одеждой удовлетворитъ всѣмъ нуждамъ въ одѣяніи. Но ты станешь употреблять богатство на роскошный столъ? Одного хлѣба довольно, чтобы наполнить чрево. Отъ чего же скорбишь? Чего лишаешься? Славы ли, доставляемой богатствомъ? Но если станешь искать славы не на землѣ, то обрѣтешь ту истинную и свѣтлую славу, которая вводитъ тебя въ небесное Царство.

Но «самое обладаніе богатствомъ вожделѣнно, хотя бы отъ него и никакой не было пользы». — Всякому извѣстно, что попеченіе о безполезномъ не разумно. Но, можетъ быть, покажется тебѣ страннымъ, чтó намѣренъ я сказать; однако жъ это всего справедливѣе. Богатство, если расточать его такъ, какъ повелѣваетъ это Господь, остается во владѣніи; а если удерживать его у себя, отходитъ отъ владѣтеля. Если станешь беречь его, оно не будетъ твоимъ; если станешь расточать, не потеряешь. Ибо расточи, даде убогимъ: правда его пребываетъ во вѣкъ (Псал. 111, 9).

Но не ради одежды и не ради пищи многимъ вожделѣнно богатство; напротивъ того, діаволъ придумалъ какой-то хитрый способъ доставлять богатымъ тысячи случаевъ къ издержкамъ; поэтому они домогаются излишняго и безполезнаго, какъ чего-то необходимаго: и всего имъ мало на придумываемыя ими траты. Раздѣляютъ богатство на нужду настоящую и на нужду будущую: часть отлагаютъ себѣ, и часть дѣтямъ; потомъ и это дѣлятъ на покрытіе разныхъ тратъ. Послушай, какія у нихъ распоряженія: эта часть, говорятъ, пойдетъ въ употребленіе, а эта отложится въ запасъ; и часть, назначенная на покрытіе нуждъ, пусть превыситъ предѣлы необходимости; вотъ это послужитъ на домашніе расходы, а это отдѣлится на то, чтобы показать себя людямъ; этого станетъ на пышность въ дорогѣ, а это сдѣлаетъ, чтобы, и сидя дома, житъ свѣтло и знатно. — А мнѣ остается только дивиться такой выдумкѣ излишествъ. У нихъ тысячи колесницъ; на однѣхъ возятъ всякую рухлядь, на другихъ, покрытыхъ золотомъ и серебромъ, ѣздятъ сами. У нихъ множество коней, и они, какъ люди, ведутъ родословныя по родовитости отцовъ: одни возятъ ихъ во время прогулки по городу, другіе участвуютъ съ ними на охотѣ, иные объѣзжены для дороги. Узды, подпруги, хомуты — всѣ серебряные, всѣ осыпаны золотомъ; попоны изъ багряницы украшаютъ коней, какъ жениховъ. У нихъ множество муловъ, раздѣленныхъ по цвѣту; возничіе ихъ смѣняютъ другъ друга, одни впереди, другіе сзади. У нихъ неисчетное множество другихъ домашнихъ слугъ, чтобы стало для пышности всякаго рода: управители, ключники, землепашцы, обученные всякому ремеслу, и необходимому и изобрѣтенному для наслажденія и роскоши; повара, хлѣбники, виночерпіи, охотники, ваятели, живописцы, учредители удовольствій всякаго рода. У нихъ стада верблюдовъ, то перевозящихъ тяжести, то пасущихся, табуны лошадей, гурты быковъ, овецъ и свиней; при нихъ свои пастухи; у нихъ своя земля достаточная для прокормленія всего этого (скота), и еще пріумножающая богатство получаемыми съ нея доходами. У нихъ бани въ городѣ, бани на дачахъ. Домы сіяютъ мраморами всякаго рода, — одинъ изъ фригійскаго камня, другой изъ лакедемонской или ѳессалійской плиты; и одни домы согрѣваютъ зимой, другіе прохлаждаютъ лѣтомъ; полы испещрены разноцвѣтными камнями, потолки вызолочены; гдѣ нѣтъ по стѣнамъ мрамора, тамъ украшено живописными цвѣтами. А когда, по раздѣлѣ на безчисленныя траты, богатство остается еще въ избыткѣ; его кладуть въ землю, берегутъ въ тайныхъ мѣстахъ, потому что будущее неизвѣстно, какъ бы не постигли насъ какія нибудь неожиданныя нужды.

Точно, неизвѣстно, будешь ли имѣть нужду въ зарытомъ золотѣ, но не неизвѣстно наказаніе за безчеловѣчные нравы. Когда при безчисленныхъ выдумкахъ не могъ ты расточить богатства, тогда скрылъ его въ землю. Страшное же безуміе — копаться въ землѣ, пока золото еще въ рудокопнѣ; а когда оттуда вынуто, опять прятать въ землѣ!

А потомъ, думаю, бываетъ и то, что, зарывая богатство, зарываешъ съ нимъ вмѣстѣ и сердце. Ибо сказано: идѣже сокровище твое ту и сердце (Матѳ. 6, 21). Потому то заповѣди и тяжелы (для подобныхъ людей); ибо они дѣлаютъ себѣ и жизнь не въ жизнь уже тѣмъ, что заняты безполезными издержками.

И мнѣ кажется, что страсть сего юноши и подобныхъ ему походитъ на то, какъ если бы какой путникъ, при сильномъ желаніи увидѣть городъ, неутомимо дошедши до самаго сего города, потомъ остановился бы въ какой нибудь гостинницѣ подъ городскими стѣнами, по лѣности сдѣлать небольшой переходъ, обращая въ ничто предшествовавшій трудъ и лишая себя возможности видѣть красоты города. Таковы и тѣ, которые предпринимаютъ, правда, сдѣлать иное, но не соглашаются отказаться отъ своего имѣнія. Знаю многихъ, которые постятся, молятся, воздыхаютъ, оказываютъ всякое неубыточное благоговѣніе, но не даютъ ни одного овола тѣснимымъ нуждою. Какая же для нихъ польза отъ прочихъ добродѣтелей? Ихъ не пріемлетъ Царствіе Божіе. Потому сказано: удобѣе вельбуду сквозѣ иглинѣ уши проити, неже богату въ Царствіе небесное (Лук. 18, 25).

Но хотя приговоръ такъ ясенъ и Изрекшій не лживъ; однако же убѣжденныхъ не много. Говорятъ: «какъ же будемъ жить, оставивъ все? какой видъ пріиметъ жизнъ, если всѣ станутъ продаватъ, всѣ отказыватъся отъ имѣнія?» — Не спрашивай у меня разумѣнія Владычнихъ заподвѣдей; Законодатель знаетъ, какъ съ закономъ поставить въ соотвѣтствіе и возможность (его исполненія). А у тебя испытывается сердце, какъ бы на вѣсахъ, куда оно наклонно, къ истинной ли жизни, или къ настоящимъ наслажденіямъ. Разсуждающіе здраво должны держаться той мысли, что богатство можемъ употреблять, какъ приставники, а не какъ имѣющіе право имъ наслаждатъся. И отказывающіеся отъ него должны радоваться, какъ уступающіе чужое, а не огорчаться, какъ лишающіеся собственности. Для чего же скорбишь? Для чего сѣтуешь въ душѣ, слыша: продаждь имѣніе твое? Если бы оно послѣдовало за тобою даже въ будущую жизнь, и тогда не надлежало бы столько къ нему пристращаться, потому что оно затмѣвается тамошними почестями. А если необходимо ему остатъся здѣсъ; то почему жъ не продать его, и не взятъ туда съ собою вырученной отъ него прибыли? Но ты, отдавая золото и пріобрѣтая коня, не унываешь; а уступая тлѣнное, и получая въ замѣнъ небесное Царство, проливаешь слезы, отказываешь просящему, отрекаешься отъ подаянія, придумывая тысячи предлоговъ къ издержкамъ. Чтó будешь отвѣчать Судіи — ты, который одѣваешь тканями стѣны, а не одѣнешь человѣка; убираешь коней, а равнодушно смотришь на брата, одѣтаго гнусно; даешь гнить пшеницѣ, а не питаешь алчущихъ; зарываешь въ землю золото, а утѣсненнаго оставляешь безъ вниманія?

А если и сожительница твоя — женщина богатолюбивая; то двойная болѣзнъ. И прихоти она воспламеняетъ, и сластолюбіе увеличиваетъ, и раздражаетъ суетныя пожеланія, придумывая какіе-то камни, — жемчуги, изумруды, яхонты, употребляя золото, то кованое, то тканое, и усиливая болѣзнь глупостями всякаго рода: потому что не между дѣломъ занимаются этимъ женщины, но дни и ночи проводятъ въ заботахъ о семъ. И тысячи какихъ-то ласкателей, угождая ихъ пожеланіямъ, приводятъ красильщиковъ, серебряниковъ, мѵроваровъ, ткачей, набойщиковъ. Ни на минуту не даетъ вздохнуть мужу, муча его непрестанными своими приказами. На удовлетвореніе женскихъ пожеланій не станетъ никакого богатства, хотя бы оно текло рѣками; когда имъ захочется имѣть у себя привозимое отъ варваровъ мѵро, какъ масло съ рынка, морскіе цвѣты, раковины, морское перо, и въ бóльшемъ еще количествѣ, нежели овечью шерсть. А золото, служа оправой драгоцѣннымъ камнямъ, составляетъ у нихъ уборъ то на челѣ, то на шеѣ, то въ поясахъ, или оковываетъ собою руки и ноги. Ибо златолюбивымъ женщинамъ пріятно носить на рукахъ оковы, только бы оковывало ихъ золото. Поэтому, когда позаботиться о душѣ человѣку, который услуживаетъ женскимъ пожеланіямъ? Какъ отъ бурь и непогодъ тонутъ непрочные корабли, такъ отъ худыхъ наклонностей женъ гибнутъ немощныя души ихъ сожителей. А богатство, расточаемое на столько предметовъ и мужемъ и женою, которые превосхоятъ другъ друга въ изобрѣтеніи суетныхъ тратъ, естественнымъ образомъ не имѣетъ уже никакого случая перейдти къ постороннимъ. Если слышишь: продаждь имѣніе твое, и даждь нищимъ, чтобы имѣть напутіе къ вѣчному блаженству; отходишь скорбя. Если же скажутъ: отдай деньги роскошествующимъ женщинамъ, отдай каменотесцамъ, столярамъ, мозаикамъ, живописцамъ; ты радуешься, какъ пріобрѣтающій нѣчто драгоцѣннѣйшее денегъ.

Не видишь ли этихъ стѣнъ, разрушенныхъ временемъ, и которыхъ остатки, подобно какимъ-то курганамъ, возвышаются по всему городу? Когда воздвигали ихъ, сколько было въ городѣ бѣдныхъ, которыхъ тогдашніе богачи презрѣли, заботясь объ этихъ зданіяхъ? Гдѣ жъ сіи пышныя постройки? Гдѣ возбуждавшій соревнованіе такимъ великолѣпіемъ? Не обращено ли все въ кучу и не истреблено ли, подобно тому, чтó дѣти для забавы вылѣпливаютъ изъ песку; а строитель не въ адѣ ли раскаявается, что заботился о суетномъ? Старайся имѣть великую душу; а стѣны, малы ли, или велики, исполняютъ одну и ту же службу. Когда вхожу случайно въ домъ человѣка глупаго и не кстати богатаго, и вижу, что домъ испещренъ всякаго рода цвѣтами: тогда узнаю, что у этого человѣка нѣтъ другихъ драгоцѣнностей, кромѣ видимыхъ, что онъ украшаетъ бездушныя вещи, а душа у него не украшена. Скажи мнѣ, къ какому выгоднѣйшему употребленію служатъ серебряныя ложа и серебряные столы, постели и сѣдалища изъ слоновой кости, между тѣмъ какъ ради ихъ богатство не переходитъ къ бѣднымъ, хотя они тысячами стоятъ у дверей и оглашаютъ ихъ всякимъ жалобнымъ голосомъ?

Но ты отказываешь въ подаяніи, говоря, что невозможно удовлетворить просящихъ. Твой языкъ подтверждаетъ это клятвою, но рука обличаетъ въ противномъ; она безмолвно разглашаетъ твою ложь, сіяя дорогимъ камнемъ въ перстнѣ. Одинъ твой перстень сколько человѣкъ можетъ освободить отъ долговъ? сколько поправить падающихъ домовъ? Одинъ сундукъ твой съ одеждами можетъ одѣть цѣлый народъ, цѣпенѣющій отъ холода. Но ты съ ожесточеніемъ отсылаешь бѣднаго ни съ чѣмъ, не страшась праведнаго воздаянія отъ Судіи: ты не миловалъ, и не будешь допущенъ въ Царствіе; не далъ хлѣба, и не получишь жизни вѣчной.

Но ты называешь себя бѣднымъ; и я соглашаюсь. Точно тотъ бѣденъ, кто нуждается во многомъ. А нуждающимися во многомъ дѣлаетъ насъ ненасытность пожеланій. Къ десяти талантамъ стараешься приложить другіе десять; а когда стало двадцать, домогаешься еще двадцати; и непрестанно прилагаемое не останавливаетъ стремленія, а только разжигаетъ желаніе. Какъ для упивающихся прибавленіе вина служитъ побужденіемъ къ тому, чтобы пить; такъ вновь разбогатѣвшіе, пріобрѣтя иного, желаютъ еще большаго, постояннымъ приращеніемъ богатства питая свою болѣзнь. И эта ревность приводитъ ихъ къ противному; потому что не столько веселитъ то, чтó въ рукахъ, какъ оно ни велико, сколько печалитъ то, чтó еще не у нихъ, и чего, по ихъ мнѣнію, не достаетъ имъ; отъ того душа ихъ всегда снѣдается заботами, домогаясь бóльшаго и бóльшаго. Имъ надлежало бы радоваться и благодарить, что они достаточнѣе очень многихъ, а они недовольны и мучатся, потому что не сравнились съ тѣмъ или другимъ, которые ихъ богаче. Когда станутъ въ рядъ съ этимъ богачемъ, тотчасъ усиливаются сравниться съ болѣе богатымъ; а если и того дистигнутъ, то предметомъ своего соревнованія дѣлаютъ еще инаго богача. Какъ входящіе по лѣстницѣ непрестанно заносятъ ногу на высшуго ступень, и не прежде останавливаются, какъ достигнувъ верха; такъ и эти люди не успокоиваются въ стремленіи къ обладанію, пока, взошедши высоко, не разобьются отъ паденія сверху. Творецъ вселенной на благодѣяніе людямъ устроилъ, что птица селевкидъ ненасытна [1]; а ты, во вредъ многимъ, сдѣлалъ ненасытною свою душу. Что только видитъ глазъ, всего того желаетъ любостяжательный; не насытится око зрѣти (Еккл. 1, 8), и сребролюбецъ не удовольствуется тѣмъ, чтó получаетъ. Адъ не скажетъ: довлѣетъ (Прит. 30, 16); и любостяжательный никогда не говоритъ: «довольно».

Когда сдѣлаешь употребленіе изъ того, чтó у тебя есть? Когда станешь наслаждаться этимъ ты, непрестанно предающійся трудамъ пріобрѣтенія? Горе совокупляющимъ домъ къ дому и село къ селу приближающимъ, да ближнему отъимутъ что (Ис. 5, 8). А ты чтó дѣлаешь? Не изобрѣтаешь ли тысячи предлоговъ, чтобы захватить принадлежащее ближнему? Говоритъ: домъ сосѣда загораживаетъ мнѣ свѣтъ, безпокоитъ шумомъ, принимаетъ въ себя бродягъ; или жалуясь на все, къ чему только есть случай, гонитъ, тѣснитъ, непрестанно таскаетъ, терзаегъ, и не прежде успокоивается, какъ доведя до необходимости переселиться. Чтó довело до смерти Израильтянина Навуѳея? Не Ахаавово ли пожеланіе имѣть его виноградникъ? Любостяжательный — худой сосѣдъ въ городѣ, худой сосѣдъ въ полѣ. Море знаетъ свои предѣлы; ночь не преступаетъ издревле положенныхъ ей границъ; но любостяжательный не уважаетъ времени: не знаеть предѣла, не уступаетъ порядку преемства, но подражаетъ стремительности огня; все захватываетъ, все пожираетъ. И какъ рѣки, сперва выходя не большими истоками, потомъ отъ постепенныхъ приращеній увеличившись до неопредолимой силы, своимъ стремленіемъ уносятъ все преграждаюшее путь: такъ и достигшіе великаго могущества въ томъ самомъ, что притѣснили уже нѣкоторыхъ, пріобрѣтая силы дѣлать еще бóльшія обиды подобно прежде притѣсненнымъ, порабощаютъ и остальныхъ: и съ возрастающимъ могуществомъ возрастаетъ и лукавство. Ибо тѣ, которые прежде потерпѣли отъ нихъ зло, оказываютъ имъ невольную помощь, содѣйствуютъ въ томъ, чтобы дѣлать другимъ вредъ и обиды. Кто изъ сосѣдей, изъ живущихъ вмѣстѣ и изъ имѣющихъ съ ними дѣло не увлекается? Ничто не противится силѣ богатства: все преклоняется предъ его самовластіемъ, все трепещетъ его владычества; потому что всякій изъ обиженныхъ болѣе думаетъ о томъ, какъ бы еще не потерпѣть какого зла, нежели о томъ, какъ бы отмстить за претерпѣнное. Богатый приводитъ пары воловъ, пашетъ, сѣетъ, жнетъ на землѣ ему не принадлежащей. Если станешь противорѣчитъ, — тебѣ удары. Если станешь жаловаться: обвиняютъ тебя въ оскорбленіи; если подашь въ судъ, будешь сидѣть въ тюрьмѣ; готовы клеветники, которые доведутъ тебя до опасности лишиться жизни. Радъ будешь и еще что-нибудь отдать, только бы освободиться отъ тяжбы.

Желалъ бы я, чтобы отдохнулъ ты немного отъ дѣлъ неправды, далъ время своему разсудку размыслить, къ какому концу стремится попеченіе объ этомъ. Есть у тебя такое-то число десятинъ пахатной земли подъ садами, столько же какой-нибудь другой, горы, поля, лѣса, рѣки, луга. Что жъ послѣ сего? Не всего ли три локтя земли ожидаютъ тебя? Не достаточно ли будетъ тяжести немногихъ камней, чтобъ охранять жалкое тѣло? Для чего трудишься? Для чего поступаешь беззаконное? Для чего собираешь своими руками безплодное и, о если еще только безплодное, а не пищу для вѣчнаго огня! Отрезвишься ли когда-нибудь отъ сего упоенія? Будешь ли имѣть здравый разсудокъ? Прійдешь ли въ себя? Представишь ли предъ своими очами Христово судилище? Чѣмъ оправдишься, когда обиженные станутъ вокругъ тебя и возопіютъ на тебя праведному Судіи? Что тогда будешь дѣлать? какихъ наймешь себѣ ходатаевъ? Какихъ представишь свидѣтелей? Какъ увѣришь Судію, не поддающагося никакому обману? Тамъ нѣтъ витій, нѣтъ убѣдительнаго краснорѣчія, которое бы могло скрыть истину предъ Судіею. Туда не сопровождаютъ ни льстецы, ни деньги, ни величіе сана. Останешься одинъ безъ друзей, безъ помощниковъ, беззащитный, безотвѣтный, постыжденнный, печальный, унылый, покинутый, не смѣющій отверсть устъ. Куда ни обратишь взоръ, вездѣ увидишь ясныя изображенія злыхъ дѣлъ: здѣсь слезы сироты, тамъ стенанія вдовицы, тамъ бѣдные, тобою избитые, слуги, которыхъ ты мучилъ, сосѣди, которыхъ раздражалъ. Все возстанетъ противъ тебя; лукавый сонмъ злыхъ твоихъ дѣяній окружитъ тебя. Ибо какъ за тѣломъ тѣнь, такъ за душею слѣдуютъ грѣхъ, явственно изображающіе ея дѣла. Поэтому тамъ нѣтъ мѣста запирательству, но заграждаются уста даже самыя безстыдныя; потому что сами о себѣ свидѣтельствуютъ дѣла каждаго, не голосъ издавая, но являясь такими, какъ были нами содѣяны. Какъ изображу предъ твоими взорами сей ужасъ? Если только слушаешь меня, если только принимаешь сіе къ сердцу: то помни тотъ день, въ который открывается гнѣвъ Божій съ небесе (Рим. 1, 18); помни тотъ день, въ который открывается славное пришествіе Христово, когда востанутъ сотворшіи благая, въ воскрешеніе живота, а сотворшіи злая, въ воскрешеніе суда (Іоан. 5, 29). Тогда вѣчный стыдъ грѣшникамъ и огня ревность поясти хотящаго сопротивныя (Евр. 10, 27). Пусть это огорчаетъ тебя, но да не огорчаетъ заповѣдь. Какъ мнѣ подѣйствовать на тебя? Что сказать тебѣ? Царствія ты не желаешь, геенны не боишься. Гдѣ съищется врачеваніе для души твоей? Если ужасное не устрашаетъ, радостное не привлекаетъ; то каменному говорю я сердцу.

Всмотрись, человѣкъ, въ природу богатства. Что тебя удивляетъ такъ въ золотѣ? Золото — камень, серебро — камень, жемчугъ — камень, камень и всякій изъ камней: хризолитъ, бериллъ, агатъ, яхонтъ, аметистъ, яшма. Это цвѣты богатства, часть ихъ кладешь ты въ скрытность, самые прозрачные камни покрывая тьмою, а часть носишь на себѣ, тщеславясь блескомъ сихъ драгоцѣнностей. Скажи: какая тебѣ польза вертѣть руку, блестящую камнями? Не стыдно ли тебѣ, подобно женшинамъ во время беременности, прихотливо желать камней? Какъ онѣ гложутъ камни, такъ и ты жаденъ до этихъ цвѣтныхъ камней, разъискивая сардониковъ, яшмы, аметисовъ. Какой любитель нарядовъ могъ прибавить хотя одинъ день своей жизни? Щадила ли кого смерть ради богатства? Миновала ли кого болѣзнь ради денегъ? Долго ли золоту быть силками для душъ, удою смерти, приманкого грѣха? Долго ли богатству служить предлогомъ къ войнамъ, изъ-за котораго куютъ оружіе, изощряютъ мечи? Ради его родные не знаютъ естественныхъ узъ, братья смотрятъ другъ на друга убійствомъ. Ради богатства пустыни питаютъ въ себѣ убійцъ, море — разбойниковъ, города — ябедниковъ. Кто отецъ лжи? Кто виновникъ ложныхъ подписей? Кто породилъ клятвопреступленіе? Не богатство ли? Не стараніе ли о богатствѣ? Что съ вами дѣлается, люди? Кто вашу собственностъ обратилъ въ средство уловлять васъ? Имѣніе дано вамъ въ пособіе жизни, а не въ напутіе къ злу, на искупленіе души, а не въ поводъ къ гибели.

Но богатство необходимо для дѣтей. — Это благовидный предлогъ любостяжательности; ссылаетесь на дѣтей, а удовлетворяете собственному сердцу. Не вини невиннаго; у него свой есть Владыка, свой Домостроитель; отъ другаго получилъ онъ жизнь, отъ Него ожидаетъ средствъ къ жизни. Развѣ не для вступившихъ въ браки написаны евангелія? Аще хощеши совершенъ быти, продаждь имѣніе твое, и даждь нищимъ (Матѳ. 19, 21). Ужели, когда у Господа просилъ ты благочадія, когда молился, чтобы быть тебѣ отцемъ дѣтей, присовокуплялъ въ молитвахъ это: дай мнѣ дѣтей, чтобы преслушать заповѣди Твои; дай мнѣ дѣтей, чтобы не достигнуть небеснаго Царствія? Кто жъ будетъ поручителемъ за произволеніе сына, что онъ употребитъ данное, какъ должно? Богатство многимъ послужило къ распутству. Не слышишь ли, что говоритъ Екклесіастъ: видѣлъ я недугъ великій и страшный, богатство хранимо отъ стяжателя во зло ему (Еккл. 5, 12); еще: оставлю его человѣку будущему по мнѣ: и кто вѣсть, мудръ ли будетъ, или безуменъ (Еккл. 2, 18-19)? Итакъ, смотри, чтобы тебѣ съ многими трудами собравъ богатство не приготовить для другихъ средства для грѣховъ, и потомъ не понести двойнаго наказанія, — и за то, что самъ дѣлалъ неправду, и за то, что другаго снабдилъ къ тому средствами. Душа не ближе ли тебѣ всѣхъ дѣтей? Не въ ближайшемъ ли она съ тобою свойствѣ, нежели все прочее? Ей первой дай лучшую часть наслѣдія, ей доставь богатыя средства къ жизни, и тогда уже дѣли имѣніе дѣтямъ. Дѣти, и ничего не наслѣдовавъ отъ родителей, не рѣдко наживали себѣ домы; но кто сжалится надъ душою, если она тобой оставлена?

Доселѣ сказанное говорено было отцамъ. Бездѣтные же какую представятъ намъ благовидную причину бережливости? — «Не продаю имѣнія, не даю нищимъ, по причинѣ необходимыхъ нуждъ въ жизни!» Слѣдственно не Господь — твой Учитель; не евангеліе служитъ правиломъ для твоей жизни. Но самъ ты даешь себѣ законы. Смотри же, въ какую опасность впадаешь, разсуждая такъ! Если Господь предписалъ намъ сіе, какъ необходимое, а ты отвергаешь, какъ невозможное; то не иное утверждаешь, а то, что ты разумнѣе Законодателя.

Но «насладившись богатствомъ въ продолженіе всей жизни, по смерти сдѣлаю бѣдныхъ наслѣдниками своего имѣнія, письменно и въ завѣщаніяхъ объявивъ ихъ владѣтелями всего моего». Когда не будешь уже въ кругу людей, тогда сдѣлаешься человѣколюбивымъ. Когда увижу тебя мертвецомъ, тогда назову братолюбцемъ. Великая тебѣ благодарность за щедролюбіе, что, лежа въ гробницѣ и разрѣшившись въ землю, сталъ ты щедръ на расходы и великодушенъ! Скажи мнѣ, за какое время потребуешь награды? За время ли жизни, или за время послѣ смерти? Но пока былъ ты живъ, тратилъ жизнь на удовольствія, погружался въ роскошь? тебѣ несносно было и взглянуть на бѣдныхъ; а у умершаго какая дѣятельность? На какую награду имѣютъ право поступки его? Покажи дѣла и требуй воздаянія. Никто не торгуетъ, когда торгъ кончился; никто не увѣнчавается, если пришелъ по окончаніи борьбы; никто не показываетъ своего мужества послѣ брани. Поэтому, какъ очевидно, и послѣ жизни не возможно стать благочестивымъ. Обѣщаешься дѣлать благотворенія чернилами и на письмѣ. А кто скажетъ тебѣ время отшествія? Кто поручится, какой будетъ родъ смерти? Сколъко людей были похищены изъ жизни въ сильныхъ припадкахъ, такъ что отъ страданія не могли произнести и одного слова? Какъ многихъ горячка дѣлала не владѣющими умомъ? Для чего же ждешь времени, въ которое, какъ часто случается, не будешь господиномъ своихъ помысловъ? Глубокая ночь, тяжкая болѣзнь, а помощника нѣтъ; простирающій замыслы на наслѣдство готовъ, все устроилъ въ свою пользу, и свои намѣренія дѣлаетъ неисполнимыми. Тогда-то, озрѣвшись туда и сюда, и увидя окружаюшую тебя пустоту, почувствуешь, наконецъ, свое безразсудство, тогда-то воздохнешь о своемъ неразуміи, что до такого времени отлагалъ ты исполненіе заповѣди, когда и языкъ ослабѣваетъ, и дрожащая рука трясется уже отъ предсмертныхъ содроганій, и ты ни на словахъ, ни на письмѣ не можешь объявить своей воли. Да если и все явственно написано и всякое слово раздѣльно произнесено, одной вставленной буквы достаточно, чтобы перемѣнить твое распоряженіе; одна поддѣльная печать, два или три неправедные свидѣтеля могутъ передать все наслѣдство другимъ.

Для чего же обманываешь самъ себя? Теперь худо распоряжаешься богатствомъ на плотскія наслажденія, а въ послѣдствіи обѣщаешь то, надъ чѣмъ не будешь уже господиномъ. Худо, какъ показало слово, твое намѣреніе. Пока живъ, буду наслаждаться удоволствіями, а умирая исполню заповѣданное. И тебѣ скажетъ Авраамъ: воспріялъ еси благая твоя въ животѣ твоемъ (Лук. 16, 25). Путь узкій и тѣсный не пріемлетъ тебя, который не сложилъ съ себя бремени богатства; ты пошелъ, неся его на себѣ, а не сбросивъ, какъ было тебѣ повелѣно. Во время жизни, себя самого ты предпочиталъ заповѣди, а по смерти и разрушеніи предпочелъ заповѣдь врагамъ; — говоришь, чтобы не досталось такому-то, пусть возьметъ Господь. Чѣмъ же назвать это, — мщеніемъ ли врагамъ, или любовію къ ближнему? Прочитай свое завѣщаніе. Хотѣлось бы мнѣ еще пожить и насладиться своимъ имуществомъ. Благодарность — смерти, а не тебѣ: если бъ ты былъ безсмертенъ, то не вспомнилъ бы о заповѣдяхъ. Не льститеся, Богъ поругаемъ не бываетъ (Гал. 6, 7). Мертвое не приводится къ алтарю: принеси жертву живую. Кто приноситъ избытки, тотъ не пріемлется: а ты, что осталось въ избыткѣ послѣ цѣлой жизни, то приносишь Благодѣтелю. Если остатками трапезы не смѣешь угощать знаменитыхъ людей, то какъ же осмѣливаешься остатками умилостивлять Бога?

Видите, богатые, конецъ богатолюбія, и перестаньте пристращаться къ имѣнію. Чѣмъ болѣе ты любишь богатство, тѣмъ паче ничего не оставляй изъ своего имѣнія. Все обрати въ свою собственность; все бери съ собою, не оставляй богатства чужимъ. Можетъ быть, что и домашніе твои не облекутъ тебя въ послѣднее украшеніе, но откажутъ въ погребеніи, оказывая свое расположеніе уже наслѣдникамъ. Или еще станутъ тогда умствовать къ твоей невыгодѣ, и скажутъ: глупо наряжать мертваго, и съ большими издержками хоронить ничего уже не чувствующаго. Не лучше ли оставшимся наряжаться въ дорогую и блистательную одежду, нежели вмѣстѣ съ мертвецомъ гноить многоцѣнныя одѣянія? Какая польза въ великолѣпномъ памятникѣ, въ богатомъ погребеніи, въ безплодныхъ издержкахъ? Оставшееся надобно употребить на необходимое для жизни. Вотъ что скажутъ, чтобы и тебѣ отмстить за несносные твои поступки, и твоимъ имѣніемъ услужитъ наслѣдникамъ. Поэтому предварительно соверши надъ собой погребеніе; и прекрасное погребеніе — благочестіе. Отойди отсюда облекшись во все; обрати богатство въ собственное свое украшеніе, имѣй его при себѣ. Повѣрь прекрасному Совѣтнику, возлюбившему тебя Христу, насъ ради обнищавшему, да мы нищетою Его обогатимся (2 Кор. 8, 9), давшему Себѣ избавленіе за насъ (1 Тим. 2, 6).

Или повѣримъ Ему, какъ мудрому и знающему, чтó для насъ полезно, или потерпимъ Его, какъ возлюбившаго насъ, или воздадимъ Ему должное, какъ своему Благодѣтелю. Непремѣнно же исполнимъ повелѣнное намъ, чтобы стать наслѣдниками вѣчной жизни, о самомъ Христѣ, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Птица сія, по мнѣнію древнихъ, истребляетъ саранчу.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 126-138.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0