Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 22 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 9. О томъ, что Богъ не виновникъ зла.

Много видовъ ученія, какіе чрезъ священнаго псалмопѣвца Давида показалъ намъ дѣйствовавшій въ немъ Духъ. Иногда Пророкъ, описывая собственныя свои страданія и мужество, съ какимъ переносилъ онъ встрѣчавшееся съ нимъ въ жизни, въ примѣрѣ своемъ оставляетъ намъ ясное ученіе о терпѣніи. Напримѣръ, когда говоритъ: Господи, что ся умножиша стужающіи ми (Псал. 3, 2)? А иногда изображаетъ онъ Божію благость и скорость помощи, какую подаетъ Богъ истинно взыскавшимъ Его; и тогда говоритъ: внегда призвати ми, услыша мя Богъ правды моея (Псал. 4, 2), выражаясь равносильно съ Пророкомъ, который сказалъ: еще глаголющу ти, речетъ: се пріидохъ (Ис. 58, 9), то есть, не успѣлъ я призвать, какъ слухъ Божій внялъ уже конецъ призыванія. Еще, принося молитвы и моленія къ Богу, научаетъ насъ, какимъ образомъ живущіе во грѣхахъ должны умилостивлять Бога. Господи, да не яростію Твоею обличиши мене; ниже гнѣвомъ Твоимъ накажеши мене (Псал. 6, 2). А въ двѣнадцатомъ псалмѣ показываетъ какую-то продолжительность искушенія словами: доколѣ, Господи, забудеши мя до конца (Псал. 12, 2)? и во всемъ псалмѣ учитъ насъ не терять бодрости въ скорбяхъ, но ожидать Божіей благости, и знать, что Богъ по особенному домостроительству предаетъ насъ скорбямъ, по мѣрѣ вѣры каждаго посылая и мѣру испытаній.

Поэтому, сказавъ: доколѣ, Господи, забудеши мя до конца? и доколѣ отвращаеши лице Твое отъ меня? тотчасъ переходитъ къ зломыслію людей безбожныхъ, которые, едва встрѣтятъ хотя малое огорченіе въ жизни, не перенося затруднительности обстоятельствъ, тотчасъ начинаютъ колебаться въ мысляхъ: имѣетъ ли Богъ попеченіе о здѣшнемъ мірѣ, назираетъ ли за дѣлами каждаго, воздаетъ ли каждому должное? Потомъ, когда видятъ, что непріятное ихъ положеніе все еще продолжается, утверждаютъ въ себѣ лукавое мнѣніе, и рѣшительно говорятъ въ сердцѣ своемъ, что нѣтъ Бога. Рече безуменъ въ сердцѣ своемъ: нѣсть Богъ (Псал. 13, 1). А кто вложилъ себѣ это въ умъ, тотъ уже безъ осторожности вдается во всякій грѣхъ. Ибо ежели нѣтъ назирающаго, нѣтъ воздающаго каждому по достоинству того, чтó сдѣлано въ жизни; то воспрепятствуетъ ли что притѣснять нищаго, убивать сиротъ, умерщвлять вдову и пришельца, отважиться на всякое нечестное дѣло, осквернять себя нечистыми и мерзкими страстями, всякими скотскими вожделѣніями? Посему, какъ слѣдствіе мысли, что нѣтъ Бога, присовокупилъ: растлѣша и омерзишася въ начинаніихъ (Псал. 13, 1). Ибо невозможно совратиться съ праваго пути тому, кто не болѣзнуетъ въ душѣ забвеніемъ Бога. Почему язычники преданы въ неискусенъ умъ и творятъ неподобная (Рим. 1, 28)? Не потому ли, что сказали: нѣсть Богъ? Почему они впали въ страсти безчестія, и жены ихъ измѣниша естественную подобу въ чрезъестественную, и мужи и на мужахъ студъ содѣваютъ (Рим. 1, 26-27)? Не потому ли, что измѣниша славу нетлѣннаго Бога въ подобіе скотовъ, и четвероногъ и гадъ (Рим. 1, 23)?

Поэтому, какъ дѣйствительно лишенный ума и смысла, безуменъ тотъ кто говоритъ нѣсть Богъ. Но близокъ къ нему и нимало не уступаетъ ему въ безсмысліи и тотъ, кто говоритъ, что Богъ — виновникъ зла. Я полагаю, что грѣхъ ихъ равно тяжекъ: потому что оба равнымъ образомъ отрицаютъ Бога благаго, одинъ говоря, что Бога нѣтъ, а другой утверждая, что Онъ не благъ. Ибо, если Богъ — виновникъ зла, то, очевидно, не благъ. А поэтому и въ томъ и другомъ случаѣ отрицается Богъ.

«Отъ чего же, говорятъ, болѣзни? Отъ чего безвременная смерть? Отъ чего истребленіе городовъ, кораблекрушенія, войны, повальныя болѣзни? Это есть зло, продолжаютъ, и между тѣмъ все это — Божіе произведеніе. Поэтому кого же инаго, кромѣ Бога, признаемъ отвѣтственнымъ за происходящее?» Итакъ, поелику коснулись мы сего часто повторяемаго вопроса; то, возводя слово къ какому нибудь всѣми принятому началу и тщательнѣе разобравъ предложенный предметъ, попытаемся сдѣлать на него внятное и несбивчивое объясненіе.

Предварительно должны мы утвердить въ мысляхъ своихъ одно слѣдующее: поелику мы творенія благаго Бога и состоимъ во власти Того, Кто устрояетъ все до насъ касающееся, и важное и маловажное, то не можемъ ничего потерпѣть безъ воли Божіей, и если что терпимъ, оно не вредно, или не таково, чтобы можно было промыслить что либо лучшее. Ибо, хотя смерть отъ Бога, однако же, безъ сомнѣнія, смерть не зло; развѣ кто назоветъ зломъ смерть грѣшника; потому что для него перехожденіе отсюда бываетъ началомъ мученій во адѣ. Но опять не Богъ причиной золъ во адѣ, а мы сами; потому что началомъ и корнемъ грѣха отъ насъ зависящее, наша свобода. Удержавшись отъ зла, могли бы мы не терпѣть ничего бѣдственнаго. Но поелику удовлены сластолюбіемъ въ грѣхъ; то можемъ ли представить какое благовидное доказательство, что мы не сами для себя сдѣлались виновниками горестей?

Поэтому иное зло только въ нашемъ ощущеніи, а иное зло въ собственной своей природѣ. Зло само въ себѣ зависитъ отъ насъ, таковы: неправда, распутство, неразуміе, робость, зависть, убійства, отравы, лживыя дѣла, и всѣ однородныя съ сими страсти, которыя, оскверняя душу, созданную по образу Сотворшаго, обыкновенно помрачаютъ ея красоту. Еще зломъ называемъ, чтó для насъ трудно и болѣзненно для ощущенія: тѣлесную болѣзнь, тѣлесныя раны, недостатокъ необходимаго, безславіе, ущербъ имѣнія, потерю родныхъ. Между тѣмъ каждое изъ сихъ бѣдствій мудрый и благій Владыка посылаеть намъ къ нашей-же пользѣ. Богатство отнимаетъ у тѣхъ, которые употребляютъ его худо, и тѣмъ сокрушаетъ орудіе ихъ неправды. Болѣзнь насылаетъ тѣмъ, кому полезнѣе имѣть связанные члены, нежели безпрепятственно устремляться на грѣхъ. Смерть насылается на тѣхъ, которые достигли предѣла жизни, какой отъ начала положенъ въ праведномъ судѣ Бога, издалека предусмотрѣвшаго, чтó полезно для каждаго изъ насъ.

А голодъ, засухи, дожди суть общія какія-то язвы для цѣлыхъ городовъ и народовъ, которыми наказывается зло, преступившее мѣру. Посему, какъ врачъ, хотя производитъ въ тѣлѣ труды и страданія, однако же благодѣтеленъ, потому что борется съ болѣзнію, а не съ больнымъ; такъ благъ и Богъ, Который частными наказаніями устрояетъ спасеніе цѣлаго. Ты не ставишь въ вину врачу, что онъ иное въ тѣлѣ рѣжетъ, другое прижигаетъ, а друтое совершенно отнимаетъ; напротивъ того, даешь ему деньги, называешь его спасителемъ; потому что остановилъ болѣзнь въ небольшой части тѣла, пока страданіе не разлилось во всемъ тѣлѣ. А когда видишь, что отъ землетрясенія обрушился на жителей городъ, или что на морѣ съ людьми разбился корабль; не боишься подвигнуть хульный языкъ на истиннаго Врача и Спасителя. Но тебѣ надлежало разумѣть, что въ болѣзняхъ умѣренныхъ и излѣчимыхъ люди получаютъ пользу отъ одного объ нихъ попеченія; а когда оказывается, что страданіе не уступаетъ врачебнымъ средствамъ, тогда необходимымъ дѣлается отдѣленіе поврежденнаго, чтобы болѣзнь, распространяясь на соприкосновенныя съ нимъ мѣста, не перешла въ главные члены. Посему какъ въ рѣзаніи и прижиганіи не виновенъ врачъ, а виновна болѣзнь; такъ и истребленія городовъ, имѣя началомъ чрезмѣрность грѣховъ, освобождаютъ Бога отъ всякой укоризны.

Но говорятъ: «если Богъ не виновенъ въ злѣ, то почему же сказано: Азъ устроивый свѣтъ, и сотворивый тму, творяй миръ, и зиждяй злая (Ис. 45, 7)? И еще говорится: снидоша злая отъ Господа на врата Іерусалимля (Мих. 1, 12). И: нѣсть зло во градѣ, еже Господь не сотвори (Ам. 3, 6). И въ великой пѣсни Моѵсеевой сказано: видите, видите, яко Азъ есмь, и нѣсть Богъ развѣ Мене: Азъ убію, и жити сотворю, поражу и Азъ исцѣлю (Втор. 32, 39)».

Но для разумѣющаго смыслъ Писанія ни одно изъ сихъ мѣстъ не заключаетъ въ себѣ обвиненія Богу, что Онъ виновникъ и творецъ зла.

Ибо Сказавшій Азъ устроивый свѣтъ и творяй тму, объявляетъ чрезъ сіе, что онъ Создатель твари, а не творецъ зла. Творцемъ же и Художникомъ того, что въ твари кажется противоположнымъ, наименовалъ Онъ Себя, чтобы ты не подумалъ, будто бы иный есть виновникъ свѣта, и иный — виновникъ тъмы, и чтобы ты не сталъ искать инаго создателя огня, инаго — воды, инаго — воздуха, инаго — земли; потому что стихіи сіи, по противнымъ своимъ качествамъ представляются нѣсколько одна другой противоборствующими; какъ и дѣйствительно случилось съ нѣкоторыми, — отъ-чего совратились они въ многобожіе.

Творитъ же миръ, зиждетъ зла. Особенно творитъ миръ въ тебѣ, когда добрымъ ученіемъ умиротворяетъ умъ твой и умиряетъ страсти, возстающія на душу. Зиждетъ злая, то есть преобразуеть зло и ведетъ къ лучшему, чтобы оно, переставъ бытъ зломъ, приняло въ себя свойство добра. Сердце чисто созижди во мнѣ, Боже (Псал. 50, 12). Не вновь сотвори, но обнови обветшавшее отъ грѣха. И: да оба созиждетъ во единаго новаго человѣка (Ефес. 2, 15). Да созиждетъ не въ томъ смыслѣ, чтобы произвести изъ небытія, но въ томъ, чтобы преобразовать уже существующихъ. И: аще кто во Христѣ, нова тварь (2 Кор. 5, 17). И еще Моѵсей говоритъ: не самъ ли сей отецъ твой стяжа тя, и сотвори тя, и созда тя (Втор. 32, 6)? Здѣсь слово: «созданіе», поставленное послѣ слова: «сотвореніе», яснымъ образомъ даетъ намъ разумѣть о себѣ, что оно весьма часто употребляется въ значеніи улучшенія. Посему Творяй миръ творитъ миръ чрезъ созиданіе зла, то есть, чрезъ образованіе и приведеніе зла въ лучшее.

Сверхъ того, если подъ словомъ «миръ» будешь разумѣть освобожденіе отъ войнъ, а зломъ, назовешь трудности, сопровождающія воюющихъ — дальніе походы, труды, бдѣнія, безпокойства, пролитіе пота, раны, убійства, взятіе городовъ, порабощенія, отведеніе въ плѣнъ, жалкій видъ плѣнныхъ, и вообще всѣ скорбныя послѣдствія войнъ; то утверждаю, что сіе бываетъ по праведному суду Божію; Богъ въ войнахъ насылаетъ казни на достойныхъ наказанія. Или тебѣ хотѣлось бы, чтобы Содомъ не былъ сожженъ послѣ беззаконныхъ его дѣлъ? чтобы Іерусалимъ не былъ разрушенъ и храмъ опустошенъ, послѣ ужаснаго неистовства Іудеевъ противъ Господа? Но какъ же иначе справедливо было совершиться сему, какъ не руками Римлянъ, которымъ предали Господа нашего враги жизни своей Іудеи? Поэтому иногда справедливость требуетъ, чтобы зло, порождаемое войною, насылаемо было на достойныхъ того.

И слова: Азъ убію и жити сотворю, принимай, если угодно, въ первомъ представляющемся тебѣ смыслѣ. Ибо людей простыхъ назидаетъ и страхъ. Поражу, и Азъ исцѣлю. И это полезно даже въ буквальномъ значеніи словъ; потому что пораженіе внушаетъ страхъ, а исцѣленіе побуждаетъ къ любви.

Но тебѣ можно найти въ сказанномъ и высшій смыслъ. Азъ убію — грѣхомъ, и жити сотворю — правдою. Ибо въ какой мѣрѣ внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, въ такой внутренній обновляется (2 Кор. 4, 1). Посему разумѣй не такъ, что одного убиваетъ, а другаго жити творитъ; но что одного и того же оживотворяетъ тѣмъ самымъ, чѣмъ убиваетъ, и исцѣляетъ тѣмъ, чѣмъ поражаетъ, согласно съ притчею, которая говоритъ: ты побіеши его жезломъ, душу же его избавиши отъ смерти (Прит. 23, 14). Итакъ, поражается плоть, чтобы исцѣлилась душа; умерщвляется грѣхъ, чтобы жила правда.

А слова: снидоша злая отъ Господа на врата Іерусалимля, сами въ себѣ заключаютъ объясненіе. Какія злая? Шумъ колесницъ и конниковъ (Мих. 1, 13).

Когда же слышишь: нѣсть зло во градѣ, еже Господь не сотвори; слово «зло» понимай такъ, что Писаніе разумѣетъ подъ онымъ бѣдствія, посылаемыя на грѣшниковъ къ исправленію прегрѣшеній. Ибо сказано: озлобихъ тя, и гладомъ заморихъ, да блага тебѣ сотворю (Втор. 8, 3. 16), остановивъ неправду прежде, нежели разлилась она до безмѣрности, какъ потокъ, удерживаемый какою ни есть твердою плотиною и преградою.

Поэтому болѣзни въ городахъ и народахъ, сухость въ воздухѣ, безплодіе земли, и бѣдствія, встрѣчающіяся съ каждымъ въ жизни, пресѣкаютъ возрастаніе грѣха. И всякое зло такого рода посылается отъ Бога, чтобы предотвратить порожденіе истинныхъ золъ. Ибо и тѣлесныя страданія, и внѣшнія бѣдствія измышлены къ обузданію грѣха. Итакъ, Богъ истребляетъ зло, а не отъ Бога зло. И врачъ истребляетъ болѣзнь, а не влагаетъ ее въ тѣло. Разрушенія же городовъ, землетрясенія, наводненія, гибель воинствъ, кораблекрушенія, всякое истребленіе многихъ людей, случающееся отъ земли, или моря, или воздуха, или огня, или какой бы то ни было причины, бываютъ для того, чтобъ уцѣломудрить оставшихся; потому что Богъ всенародные пороки уцѣломудриваетъ всенародными казнями. Посему въ собственномъ смыслѣ зло, то есть, грѣхъ, — это зло, наиболѣе достойное сего наименованія, зависитъ отъ нашего произволенія; потому что въ нашей волѣ — или удержаться отъ порока, или быть порочнымъ. А изъ прочихъ золъ, иныя какъ подвиги, бываютъ нужны къ показанію мужества, напримѣръ, Іову лишеніе дѣтей, истребленіе всего богатства въ одно мгновеніе времени и пораженіе гнойными струпами; а иныя посылаются, какъ врачевство отъ грѣховъ, напримѣръ, Давиду домашній позоръ служитъ наказаніемъ за беззаконное вожделѣніе. И еще знаемъ страшныя казни другаго рода, насылаемыя праведнымъ судомъ Божіимъ, чтобы поползновенныхъ на грѣхъ содѣлать цѣломудренными. Напримѣръ, Даѳанъ и Авиронъ были пожраны землею въ разверстыя подъ ними бездны и пропасти. Ибо здѣсь таковымъ родомъ наказанія не сами они приводились къ исправленію (возможно ли это для сошедшихъ во адъ?), но примѣромъ своимъ сдѣлали цѣломудренными прочихъ. Такъ и Фараонъ потопленъ былъ со всѣмъ войскомъ. Такъ истреблены и прежніе жители Палестины.

Посему, хотя Апостолъ называетъ таковыхъ въ одномъ мѣстѣ сосудами гнѣва совершенными въ погибель (Рим. 9, 22); однако же не должны мы думать, что устроеніе Фараона было чѣмъ-нибудь (въ такомъ случаѣ вина справедливо падала бы на устроившаго); а, напротивъ того, когда слышишь о сосудахъ, разумѣй, что каждый изъ насъ сотворенъ на что-нибудь полезное. И какъ въ большомъ домѣ одинъ сосудъ золотой, другой серебряный, иный глиняный, и иный деревянный (2 Тим. 2, 20), и отъ произволенія каждаго изъ насъ зависитъ сходство съ тѣмъ или другимъ веществомъ (человѣкъ чистый по нравственности и нековарный есть сосудъ золотой, а низшій его по достоинству — сосудъ серебряный, мудрствующій же земное и годный къ сокрушенію — сосудъ глиняный, а удобно оскверняющійся грѣхомъ и дѣлающійся пищею для вѣчнаго огня сосудъ деревянный); такъ и сосудомъ гнѣва бываетъ тотъ, кто въ себѣ, какъ въ сосудѣ, вмѣстилъ всю силу діавола, и по происшедшему въ немъ отъ порчи зловонію не можетъ быть взятъ на какое-нибудь употребленіе, но достоинъ одного истребленія и погибели. Поелику же надобно было его сокрушить; то разумный и мудрый Домостроитель душъ устроилъ, чтобы онъ содѣлался знаменитымъ и для всѣхъ извѣстнымъ, а чрезъ сіе, когда самъ по чрезмѣрной порочности сталъ неисцѣленъ, своимъ бѣдствіемъ принесъ пользу другимъ. Ожесточилъ же его Богъ, Своимъ долготерпѣніемъ и замедленіемъ въ наказаніи, давъ усилитъся его грѣху, чтобы открылась на немъ правда суда Божія, когда лукавство его возрасло до крайняго предѣла. Почему, начавъ съ меньшихъ язвъ и непрестанно умножая и усиливая казни, не смягчилъ его упорства, но нашелъ, что онъ и Божіе долготерпѣніе презираетъ и насылаемыя на него бѣдствія переноситъ, какъ нѣчто обычное. Даже и послѣ этого не предалъ его смерти, пока онъ самъ себя не потопилъ, въ киченіи сердца своего отважившись идти путемъ праведныхъ, и возмечтавъ, что Чермное море, какъ для народа Божія, такъ и для него будетъ проходимо.

Итакъ, наученный сему Богомъ, получивъ понятіе о раздѣльныхъ видахъ зла, зная, чтó такое — зло дѣйствительное, именно грѣхъ, котораго конецъ — погибель, и чтó такое — зло мнимое, зло по болѣзненности для ощущенія, но имѣющее силу добра, какъ напримѣръ злостраданія, насылаемыя къ обузданію грѣха, которыхъ плоды — вѣчное спасеніе душъ, перестань огорчаться распоряженіями Божія домостроительства, и вообще не почитай Бога виновнымъ въ существованіи зла, и не представляй себѣ, будто бы зло имѣетъ особенную свою самостоятельность. Ибо лукавство не самостоятельно, подобно какому-нибудь животному, и сущности его не должны мы представлять себѣ чѣмъ-то самостоятельнымъ. Зло есть лишеніе добра. Сотворенъ глазъ, а слѣпота произошла отъ потери глазъ. Поэтому, если бы глазъ по природѣ своей не подлежалъ порчѣ, не имѣла бы мѣста слѣпота. Такъ и зло не само по себѣ существуетъ, но является за поврежденіями души. Оно не есть нерожденно, какъ говорятъ нечестивые, которые благому естеству дѣлаютъ равночестнымъ естество лукавое, признавая то и другое безначальнымъ и высшимъ рожденія; оно не есть и рожденно; потому что, если все отъ Бога, то какъ злу быть отъ благаго? Безобразное не отъ прекраснаго, порокъ не отъ добродѣтели. Прочти исторію мірозданія, и найдешь, что тамъ вся добра, и добра зѣло (Быт. 1, 31). Поэтому зло не сотворено вмѣстѣ съ тѣмъ, что добро. Но и умная тварь, происшедшая отъ Создателя, не съ примѣсью лукавства приведена въ бытіе. Ибо если тѣлесныя твари не имѣли въ себѣ присозданнаго зла; то умнымъ тварямъ, которыя столько отличны чистотою и святостію, какъ имѣть общую съ зломъ самостоятельность?

Однако же зло есть, и дѣйствіе показываетъ, что его много разлито въ цѣломъ мірѣ. Поэтому говорятъ: «откуда же ему быть, если оно и не безначально, и не сотворено?» Доискивающихся чего-либо подобнаго спросимъ: откуда болѣзни? откуда тѣлесныя поврежденія? Болѣзнь не что-либо нерожденное, она и не созданіе Божіе. Напротивъ того, животныя сотворены съ такимъ устройствомъ, какое имъ прилично по естеству, и введены въ жизнь съ совершенными членами, бываютъ же больны, уклонившись отъ того, чтó имъ естественно; либо лишаются здоровья или отъ худаго корма, или отъ другой какой болѣзнетворной причины. Слѣдственно Богъ сотворилъ тѣло, а не болѣзнь. Поэтому же Богъ сотворилъ душу, а не грѣхъ. Повредилась же душа, уклонившись отъ того, чтó ей естественно. А что было для нея преимущественнымъ благомъ? Пребываніе съ Богомъ и единеніе съ Нимъ посредствомъ любви. Отпавъ отъ Него, она стала страдать различными и многовидными недугами. Почему же въ ней есть общая пріемлемость зла? по причинѣ свободнаго стремленія, всего болѣе приличнаго разумной природѣ. Не будучи связана никакою необходимостію, получивъ отъ Творца жизнь свободную, какъ сотворенная по образу Божію, она разумѣетъ доброе, умѣетъ имъ наслаждаться, одарена свободой и силой, пребывая въ созерцаніи прекраснаго и въ наслажденіи умопредставляемымъ, можетъ соблюдать жизнь, какая ей естественна: но имѣетъ также свободу и уклониться иногда отъ прекраснаго. А сіе бываетъ съ нею, когда пресытившись блаженнымъ наслажденіемъ, и какъ бы въ отягченіи какою-то дремотою ниспавъ съ высоты горняго, входитъ въ общеніе съ плотію для гнусныхъ наслажденій сластолюбіемъ.

Горѣ́ былъ нѣкогда Адамъ, не мѣстопребываніемъ, но произволеніемъ; горѣ́ онъ былъ, когда, получивъ душу, воззрѣлъ на небо, восхитился видимымъ, возлюбилъ Благодѣтеля, Который даровалъ ему наслажденіе вѣчною жизнію, поставилъ его среди утѣхъ рая, далъ ему начальство по подобію Ангеловъ, содѣлалъ его подобожителемъ Архангеловъ и слышателемъ божественнаго гласа. При всемъ томъ, находясь подъ защитою Бога и наслаждаясь Его благами, скоро пресытился онъ всѣмъ, и какъ бы надмившись отъ своего пресыщенія, умной красотѣ предпочелъ показавшееся пріятнымъ для плотскихъ очей, и выше духовныхъ наслажденій поставилъ наполненіе чрева. Вскорѣ сталъ онъ внѣ рая, внѣ оной блаженной жизни, содѣлавшись злымъ не по необходимости, но по безразсудству. Поэтому онъ, какъ согрѣшилъ по причинѣ худаго произволенія, такъ умеръ по причинѣ грѣха. Оброцы бо грѣха, смерть (Рим. 6, 23). Въ какой мѣрѣ удалился отъ жизни, въ такой приблизился къ смерти; потому отъ Богъ — жизнь, а лишеніе жизни — смерть. Поэтому Адамъ самъ себѣ уготовалъ смерть чрезъ удаленіе отъ Бога, по написанному: яко се удадяющіи себе отъ Тебе, погибнутъ (Псал. 72, 27). Такъ, не Богъ сотворилъ смерть, но мы сами навлекли ее на себя лукавымъ соизволеніемъ. Богъ не воспрепятствовалъ нашему разрушенію по причинамъ, объясненнымъ выше, чтобы самого недуга не сохранить въ насъ безсмертнымъ, какъ и горшечникъ такого глинянаго сосуда, который течетъ, не захотѣлъ бы положить въ огонь, пока передѣлкою не будетъ исправленъ находящійся въ немъ недостатокъ.

Но говорятъ: «почему въ самомъ устройствѣ не дано намъ безгрѣшности, такъ что нельзя было бы согрѣшить, хотя бы и хотѣли?» Потому же, почему и ты не тогда признаешь служителей исправными, когда держишь ихъ связанными, но когда видишь, что добровольно выполняютъ передъ тобою свои обязанности. Поэтому и Богу угодно не вынужденное, но совершаемое по добродѣтели. Добродѣтель же происходитъ отъ произволенія, а не отъ необходимости: а произволеніе зависитъ отъ того, чтó въ насъ; и чтó въ насъ, тó свободно. Посему, кто порицаетъ Творца, что не устроилъ насъ по естеству безгрѣшными, тотъ не иное что дѣлаетъ, какъ предпочитаетъ природѣ разумной неразумную, природѣ, одаренной произволеніемъ и самодѣятельностію, — неподвижную и не имѣющую никакихъ стремленій.

Сіе сказано въ видѣ отступленія, однако жъ по необходимости, чтобы ты, впавъ въ бездну помысловъ, при утратѣ вожделѣваемаго тобою, не утратилъ вмѣстѣ и Бога. Посему перестанемъ поправлять Премудраго. Перестанемъ доискиваться того, чтó было бы лучше Имъ сотвореннаго. Хотя сокрыты отъ насъ причины частныхъ Его распоряженій; однако же утвердимъ въ душахъ своихъ слѣдующее положеніе: отъ Благаго не бываетъ никакого зла.

Къ сему вопросу, по связи понятій, привходитъ другой: о діаволѣ. «Откуда діаволъ, если зло не отъ Бога»? Чтó скажемъ на сіе? То, что и на сей вопросъ достаточно намъ того же разсужденія, какое представлено о лукавствѣ въ человѣкѣ. Ибо почему лукавъ человѣкъ? По собственному своему произволенію. Почему золъ діаволъ? По той же причинѣ; потому что и онъ имѣлъ свободную жизнь, и ему дана была власть, или пребывать съ Богомъ, или удалиться отъ Благаго. Гавріилъ — Ангелъ и всегда предстоитъ Богу. Сатана — Ангелъ, и совершенно ниспалъ изъ собственнаго своего чина. И перваго соблюло въ горнихъ произволеніе, и послѣдняго низринула свобода воли. И первый могъ стать отступникомъ, и послѣдній могъ не отпасть. Но одного спасла ненасытимая любовь къ Богу, а другаго сдѣлало отверженнымъ удаленіе отъ Бога. И это, отчужденіе отъ Бога, естъ зло. Небольшое обращеніе глаза производитъ, что мы или на сторонѣ солнца, или на сторонѣ тѣни своего тѣла. И тамъ просвѣщеніе готово тому, кто взираетъ прямо: необходимо же омраченіе тому, кто отвращаетъ взоръ къ тѣни. Такъ и діаволъ лукавъ, имѣя лукавство отъ произволенія, а не природа его противоположна добру.

«Отъ чего же у него брань съ нами?» Отъ того, что, ставъ вмѣстилищемъ всякаго порока, принялъ въ себя и болѣзнь зависти, и позавидовалъ нашей чести. Для него несносна была наша безпечальная жизнь въ раю. Коварствомъ же и хитростями обманувъ человѣка, и употребивъ средствомъ къ обману то самое вожделѣніе, какое имѣлъ человѣкъ уподобляться Богу, показалъ онъ древо, и обѣщалъ, что чрезъ вкушеніе сего плода человѣкъ станетъ подобенъ Богу. Ибо сказалъ: аще снѣсте, будете яко бози, вѣдяще доброе и лукавое (Быт. 3, 5). Поэтому онъ не созданъ нашимъ врагомъ, но завистію приведенъ во вражду съ нами. Ибо видя, что самъ низринутъ изъ Ангеловъ, не могъ равнодушно смотрѣть, какъ земнородный чрезъ преуспѣяніе возвышается до ангельскаго достоинства.

А поелику сталъ онъ врагомъ; Богъ соблюлъ въ насъ противленіе ему, когда, относя угрозу къ нему самому, сказалъ звѣрю, который служилъ ему орудіемъ: вражду положу между тобою и между сѣменемъ тоя (Быт. 3, 15). Ибо дѣйствительно, вредны сближенія съ порокомъ; потому что у сближающихся такой союзъ дружбы возникаетъ обыкновенно въ слѣдствіе уподобленія другъ другу. Поэтому справедливо сказанное: тлятъ обычаи благи бесѣды злы (1 Кор. 15, 33). Какъ въ странахъ нездоровыхъ понемногу вдыхаемый воздухъ непримѣтно зараждаетъ въ жителяхъ болѣзнь; такъ дурное сообщество вноситъ въ душу великое зло, хотя вредъ въ настоящее время и непримѣтенъ для ощущенія. Посему-то непримирима вражда со зміемъ. Если же орудіе достойно такой ненависти; то не тѣмъ ли паче должны мы враждовать на дѣйствовавшаго орудіемъ?

Но говорятъ: «для чего было въ раю дерево, съ помощію котораго діаволъ могъ успѣть въ злоумышленіи противъ насъ? Ибо если бы не было у него обольстительной приманки, то какъ бы ввелъ насъ въ смерть чрезъ преслушаніе?» Оно было для того, что нужна была заповѣдь, для испытанія нашего послушанія. Для того было растеніе, приносившее красивые плоды, чтобы мы, въ уклоненіи отъ пріятнаго показавъ превосходство воздержанія, по праву удостоились вѣнцовъ за терпѣніе. За вкушеніемъ же послѣдовало не только преслушаніе заповѣди, но и познаніе наготы. Ибо сказано: ядоста, и отверзошася очи ихъ, и разумѣша, яко нази бѣша (Быт. 3, 6-7). А наготы знать не надлежало, чтобы умъ человѣка, придумывая себѣ одежды и защиты отъ наготы, не развлекался заботою о восполненіи недостающаго, и чтобы вообще попеченіемъ о плоти не былъ онъ отвлекаемъ отъ внимательнаго устремленія къ Богу.

Но почему не устроено ему одеждъ тотчасъ по сотвореніи? Потому что не были приличны ни естественныя, ни искусственныя одежды. Одежды естественныя свойственны безсловеснымъ; таковы: перья, волосы, и грубая кожа, способная защищать отъ холода и переносить зной. И въ этомъ одно животное ни мало не преимуществуетъ предъ другимъ, потому что во всѣхъ природа одинаковаго достоинства. А человѣку приличное было, по мѣрѣ любви къ Богу, получать отличныя дарованія благъ. Упражненія же въ искусствахъ произвели бы недосугъ, чего наипаче надлежало избѣгать, какъ вреднаго для человѣка. Посему и Господь, снова призывая насъ къ райской жизни, истребляетъ въ душахъ нашихъ заботу, говоря: не пецытеся душею вашею, что ясте, ни тѣломъ вашимъ, во что облечетеся (Матѳ. 6, 25). Поэтому не прилично было человѣку имѣть какъ естественные, такъ и искусственные покровы. Напротивъ того, если бы показалъ свою доблесть, для него пріуготовлены были иные покровы, которые бы, по Божіей благодати, украсили человѣка, и стали сіять на немъ въ видѣ свѣтлыхъ одеждъ, подобныхъ ангельскимъ, превосходящихъ пестроту цвѣтовъ, свѣтлость и лучезарность звѣздъ. По сей-то причинѣ человѣку не вдругъ даны одежды, потому что онѣ назначились ему въ награду добродѣтели; но злость діавола не дозволила человѣку получить ихъ.

Итакъ діаволъ сталъ нашимъ противоборникомъ въ слѣдствіе паденія, до котораго доведены мы древле его злобою. И по Господню домостроительству у насъ съ нимъ борьба, чтобы преобороли его послушаніемъ и восторжествовали надъ противникомъ. Иное дѣло, если бы онъ не сдѣлался діаволомъ, но пребылъ въ томъ чинѣ, въ какомъ въ началѣ поставилъ его Чиноначальникъ! Но поелику сталъ онъ отступникомъ, врагомъ Бога и врагомъ человѣковъ, сотворенныхъ по образу Божію (по той же причинѣ онъ человѣконенавистникъ, по какой и богоборецъ: онъ ненавидитъ насъ какъ тварей Владыки, ненавидитъ и какъ Божія подобія); то мудрый и благопромыслительный Домостроитель дѣлъ человѣческихъ воспользовался его лукавствомъ къ обученію душъ нашихъ, какъ врачъ употребляетъ ядъ ехидны въ составъ спасительнаго врачевства.

«Кто же такое діаволъ? Какой его чинъ? какое достоинство? И почему собственно называется онъ сатаною?» Онъ — сатана, потому что противоборствуетъ добру. Ибо такое значеніе еврейскаго слова, какъ знаемъ изъ книги Царствъ. Ибо сказано: воздвиже Господь на Соломона противника (σαταν), Адера, царя сирскаго (3 Цар. 11, 14). Діаволъ же онъ потому, что бываетъ и пособникомъ, и обвинителемъ нашимъ въ грѣхѣ; радуется нашей погибели и выставляетъ на посмѣшище наши дѣянія. А природа его безплотна, по словамъ Апостола, сказавшаго: нѣсть наша брань въ крови и плоти, но къ духовомъ злобы. И достоинство его начальственное. Ибо сказано: къ началомъ, и ко властемъ, и къ міродержителемъ тмы сея (Ефес. 6, 12). Мѣсто же начальствованія въ воздухѣ, какъ говоритъ тотъ же Апостолъ: по князю власти воздушныя, духа, иже нынѣ дѣйствуетъ въ сынѣхъ противленія (Ефес. 2, 2). Поэтому называется и князмъ міра, потому что начальство его въ странахъ надземныхъ. Такъ и Господь говоритъ: нынѣ судъ есть міру сему: нынѣ князь міра сего изгнанъ будетъ вонъ (Іоан. 12, 31). И еще: грядетъ князь міра сего, и во Мнѣ не обрѣтетъ ничесоже (Іоан. 14, 30). Когда же говорится о воинствѣ діавола, что это духи злобы въ поднебесныхъ (Ефес. 6, 12), то надобно знать, что Писаніе обычно называетъ небомъ воздухъ; напримѣръ: птицы небесныя (Матѳ. 6, 26); и: восходятъ до небесъ (Псал. 106, 26), то есть, высоко поднимаются въ воздухѣ. Поэтому и Господь видѣлъ сатану, яко молнію съ небесе спадша (Лук. 10, 18), то естъ, свергнутаго съ собственнаго своего начальства поверженнаго долу, чтобы попирали его возложившіе упованіе на Христа. Ибо Онъ далъ ученикамъ Своимъ власть наступати на змію, и на скорпію, и на всю силу вражію (Лук. 10, 19).

Поелику же лукавое его мучительство свергнуто, и надземныя мѣста очищены спасительнымъ страданіемъ Умиротворившаго яже на земли, и яже на небеси (Кол. 1, 16); то намъ проповѣдуется уже царствіе Божіе. Такъ Іоаннъ говоритъ: приближися царствіе небесное (Матѳ. 3, 2); и Господь повсюду проповѣдуетъ евангеліе царствія (Матѳ. 4, 23); и еще прежде возглашаютъ Ангелы: слава въ вышнихъ Богу, и на земли миръ (Лук. 2, 14); и веселящіеся о вшествіи Господа нашего во Іерусалимъ восклицаютъ: миръ на небеси и слава въ вышнихъ (Лук. 19, 38). И вообще тысячи есть побѣдныхъ гласовъ, свидѣтельствующихъ о конечномъ низложеніи врага; почему намъ не остается никакой борьбы и никакого подвига въ горнихъ, никто не противится и не отклоняетъ насъ отъ блаженной жизни, но безпечально можемъ простираться впредъ, чтобы всегда наслаждаться древомъ жизни, котораго пріобщиться воспрепятствовало намъ въ началѣ коварство змія; потому что пристави Богъ пламенное оружіе хранити путь древа жизни (Быт. 3, 24). И сей-то путь совершивъ невозбранно, да внидемъ въ наслажденіе благами о Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки! Аминь.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 149-160.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0