Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 24 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 10. На гнѣвливыхъ.

Какъ польза врачебныхъ предписаній, когда даны они удачно и на основаніи искусства, всего болѣе выказывается по испытаніи; такъ и въ духовныхъ увѣщаніяхъ, когда совѣты особенно оправдываются послѣдствіемъ; тогда видны ихъ мудрость и польза къ исправленію жизни и къ усовершенствованію внявшихъ симъ увѣщаніямъ. Слышимъ, какъ ясно выражено въ притчахъ, что гнѣвъ губитъ и разумныя (Прит. 15, 1); слышимъ также апостольское увѣщаніе, всякъ гнѣвъ и ярость и кличъ да возмется отъ васъ, со всякою злобою (Ефес. 4, 31); слышимъ, что и Господь говоритъ: гнѣваяйся на брата своего всуе, повиненъ есть суду (Матѳ. 5, 22): а теперь, когда на опытѣ извѣдали мы страсть сію, — страстъ не въ насъ самихъ открывшуюся, но совнѣ, подобно какой-то неожиданной бурѣ, къ намъ приразившуюся, теперь наипаче узнали мы, какого удивленія достойны Божественныя предписанія. Давъ мѣсто гнѣву, какъ свободный путь стремительному потоку, и въ спокойномъ состояніи наблюдая неблагообразное смятеніе одержимыхъ сею страстію, на самомъ дѣлѣ узнали мы вѣрность изреченія, что мужъ ярый не благообразенъ (Прит. 11, 25).

Эта страсть, какъ скоро однажды отринетъ внушенія разсудка и овладѣетъ душею, дѣлаетъ уже человѣка совершеннымъ звѣремъ и не дозволяетъ ему быть человѣкомъ, лишивъ его помощи разума. Что въ ядовитыхъ животныхъ ядъ, то въ сердитыхъ раздраженіе. Они бѣсятся какъ псы, бросаются какъ скорпіоны, угрызаютъ какъ змѣи. Такъ и Писаніе обладаемыхъ этою страстію называетъ именами тѣхъ звѣрей, которымъ они уподобляются своимъ порокомъ. Оно именуетъ ихъ псами нѣмыми (Ис. 56, 10), зміями, порожденіями ехидниными (Матѳ. 23, 33). И за готовность взаимно губить другъ друга и вредить единоплеменнымъ, справедливо причислить ихъ къ звѣрямъ и ядовитымъ животнымъ, у которыхъ отъ природы непримиримая ненависть къ людямъ. Отъ раздражительности — необузданный языкъ, неукротимыя уста, невоздержныя руки, обиды, упреки, злорѣчіе, удары и многое другое, что едва ли кто и перечтетъ, — вотъ худыя послѣдствія гнѣва и раздражительности. Отъ раздражительности и мечъ изощряется; рука человѣческая отваживается на убійство человѣка. Отъ нея и братья не узнаютъ другъ друга, родители и дѣти забываютъ узы природы. Разгнѣванные сначала не знаютъ сами себя, а потомъ не знаютъ также и всѣхъ ближнихъ. Какъ горные потоки, стекая въ мѣста низменныя, увлекаютъ съ собою все встрѣчающееся, такъ насильственныя и неудержимыя стремленія разгнѣванныхъ поражаютъ всѣхъ одинаково. Раздраженные не уважаютъ ни сѣдины, ни добродѣтельной жизни, ни родственной связи, ни прежнихъ милостей, ни всего прочаго, что имѣетъ какую-либо цѣну. Раздраженіе есть какое-то кратковременное бѣшенство. Раздраженные часто ввергаютъ сами себя въ явное зло; стараясь отмстить другимъ, нерадятъ о себѣ. Воспоминаніемъ объ оскорбителяхъ уязвляемые, какъ жаломъ, въ порывахъ и скачкахъ своего гнѣва до тѣхъ поръ они не успокаиваются, пока или не сдѣлаютъ какого зла огорчившему, или при случаѣ не потерпятъ чего худаго и сами, какъ и нерѣдко стремительно упадающее болѣе терпитъ, нежели причиняетъ вреда, разбиваясь о то, къ чему приразилось.

Кто объяснитъ это зло? Отъ чего люди скоро приходятъ въ раздраженіе, воспламеняемое маловажными причинами; крича, свирѣпѣя, кидаясь опрометчивѣе всякаго ядовитаго животнаго, до тѣхъ поръ не останавливаются, пока отъ чрезмѣрности и неисцѣльности зла, гнѣвъ ихъ, подобно пузырю, не лопнетъ и горячка не останетъ? Душу, приведенную въ бѣшенство гнѣвомъ, ни остріе меча, ни огонь, ни другое что страшное, не сильны удержать почти такъ же, какъ и человѣка одержимаго бѣсомъ, отъ котораго разгнѣванный не отличается ни наружнымъ видомъ, ни душевнымъ расположеніемъ. У желающихъ за оскорбленіе воздать оскорбленіемъ, кровь въ сердцѣ кипитъ, бурля и клокоча, какъ на сильномъ огнѣ; устремившись на поверхность тѣла, показываетъ она разгнѣваннаго въ иномъ видѣ, обыкновенныя и всѣмъ извѣстныя черты его замѣнивъ какъ бы личиной употребляемой на позорищѣ. У нихъ не узнаешь тѣхъ глазъ, какіе имъ свойственны и обычны; напротивъ того взоръ блуждаетъ и сверкаетъ огнемъ. Они скрипятъ зубами, какъ свиньи, когда онѣ бросаются другъ на друга. Лице мрачно и налито кровью; все тѣло надуто, жилы готовы лопнуть, оттого что духъ взволнованъ внутреннею бурей. Голосъ жестокъ и напряженъ, рѣчь несвязна, вдается въ излишества, течетъ нераздѣльно, не въ порядкѣ, невразумительно. А когда, какъ огонь при обиліи сгораемаго вещества, человѣкъ воспламенень до крайней степени огорчительнымъ для него; тогда, о! тогда увидишь такія зрѣлища, которыхъ нельзя пересказать словомъ и стерпѣть на дѣлѣ. Онъ поднимаетъ руки на единоплеменныхъ, заноситъ на всѣ части тѣла, ноги его нещадно попираютъ самые важные члены; что ни попадается въ руки, дѣлается орудіемъ его бѣшенства. А если и на противной сторонѣ встрѣтится готовымъ къ отпору одинаковое зло — подобный гнѣвъ и неистовство равной степени; въ такомъ случаѣ раздраженные во взаимной схваткѣ все то другъ другу наносятъ и другъ отъ друга терпятъ, что только свойственно терпѣть ратоборствующимъ подъ вліяніемъ подобнаго демона; такіе ратоборцы въ награду гнѣва получаютъ нерѣдко поврежденіе членовъ или даже смерть. Одинъ наноситъ обиду рукою, другой мститъ тѣмъ же; одинъ отвѣчаетъ на ударъ новымъ ударомъ, другой не хочетъ уступить. Разбиты уже уста, но раздраженіе лишаетъ чувства боли. У нихъ нѣтъ и времени ощутить, что потерпѣли, потому что вся душа занята мщеніемъ оскорбителю.

Не врачуйте зла зломъ, не старайтесь превзойти другъ друга въ бѣдствіяхъ. Въ недобрыхъ борьбахъ злосчастнѣе тотъ, кто побѣдилъ: потому что съ побѣды приноситъ больше грѣха. Не будь собирателемъ худой дани, и еще болѣе лукавымъ воздаятелемъ лукаваго долга. Обидѣлъ тебя разгнѣванный? Останови зло молчаніемъ. А ты гнѣвъ его, какъ потокъ, принявъ въ собственное свое сердце, подражаешь вѣтрамъ, которые противнымъ своимъ дыханіемъ отбрасываютъ назадъ, что принесено. Не бери врага въ учители себѣ; не ревнуй о томъ, что ненавидишь. Не будь для гнѣвнаго какъ бы зеркаломъ, показывая въ себѣ его образъ. Онъ багровъ; а ты развѣ не раскраснѣлся? У него глаза налились вровью; но скажи мнѣ, и въ твоихъ глазахъ видна ли тишина? Его голосъ суровъ; но и твой кротокъ ли? Пустынное эхо не отзывается говорящему съ такой полнотой, съ какой обиды возвращаются укорителю. Справеливѣе же сказать, эхо повторяетъ, что скажешь самъ ты, а укоризна возвращается съ прибавкой. Ибо что говорятъ другъ другу ругатели? Одинъ скажетъ: ты подлъ и подлаго рода; другой отвѣтитъ: а ты рабъ у рабовъ. Одинъ назоветъ нищимъ, другой бродягой; одинъ — невѣждой, другой — глупцомъ, и такъ далѣе, пока не станетъ уже обидныхъ словъ, какъ стрѣлъ въ колчанѣ. А потомъ, когда разстрѣляны языкомъ всѣ укоризны, переходятъ уже къ мщенію самымъ дѣломъ. Ибо раздраженіе возбуждаетъ ссору, ссора родитъ ругательство, рутательства родятъ драку, драка — раны, а отъ ранъ нерѣдко бываетъ смерть.

Остановимъ зло въ первомъ его началѣ, всѣми мѣрами истребляя въ душахъ гнѣвъ. Въ такомъ случаѣ будемъ въ состояніи вмѣстѣ съ этой страстію подсѣчь, какъ бы въ корнѣ и въ началѣ, большую часть худаго. Укоряетъ кто тебя? а ты благословляй. Бьетъ? а ты терпи. Презираетъ и за ничто почитаетъ тебя? а ты приведи себѣ на мысль, что изъ земли ты составленъ, и въ землю опять разрѣшишься. Кто ограждаетъ себя такими разсужденіями, тотъ найдетъ всякое безчестіе болѣе легкимъ, чѣмъ оно обыкновенно бываетъ въ дѣйствительности. Чрезъ это и врагу невозможнымъ сдѣлаешь мщеніе, показавъ, что не уязвляютъ тебя укоризны, и себѣ предуготовишь великій вѣнецъ терпѣнія, когда бѣшенство другаго обратишь въ поводъ къ собственному своему любомудрію.

Поэтому, если послушаешься меня, то къ обиднымъ словамъ другаго отъ себя прибавь нѣчто. Онъ назвалъ тебя подлымъ, безславнымъ, нигдѣ ничего не значащимъ? А ты назови себя землею и пепломъ. Ты не честнѣе отца нашего Авраама, который такъ себя называетъ (Быт. 18, 27). Онъ назвалъ тебя невѣждою, нищимъ, человѣкомъ, ничего не стоющимъ? А ты, говоря словами Давида, скажи о себѣ, что ты червь и ведешь начало отъ гноища (Псал. 21, 7). Присовокупи къ сему прекрасный поступокъ Моисея. Укоренный Аарономъ и Маріамой, не жаловаться на нихъ сталъ онъ Богу, но молиться за нихъ. Чьимъ ученикомъ желаешь ты лучше быть? Мужей ли богоугодныхъ и блаженныхъ, или людей, исполненныхъ духомъ лукавства?

Когда смущаетъ тебя искушеніе сказать укоризненное слово, представь, что долженъ ты рѣшить о себѣ, приблизиться ли тебѣ къ Богу долготерпѣніемъ, или чрезъ гнѣвъ передаться на сторону противника. Дай время своимъ помысламъ избрать благую честь. И врагу, или окажешь нѣкоторую пользу примѣромъ кротости, или сильнѣе отмстишь презрѣніемъ. Можетъ ли что быть для него болѣзненнѣе, какъ видѣть, что врагъ его выше обидъ? Не теряй благоразумія, и не позволяй себѣ поддаваться обидчику. Пусть онъ безъ пользы на тебя лаетъ и надрываетъ самъ себя. Кто бьетъ не чувствующаго боли, тотъ самъ себя наказываетъ, потому что и врагу не отмщаетъ, и своего раздраженія не успокоиваетъ; и кто оскорбляетъ словами человѣка, не трогающагося укоризнами, тотъ не можеть найдти удовлетворенія своей страсти; а напротивъ того, какъ сказалъ я, разрывается съ досады.

Какъ же въ этомъ случаѣ присутствующіе назовутъ каждаго изъ васъ? Его — ругателемъ, а тебя — великодушнымъ; его — сердитымъ и несноснымъ, а тебя — долготерпѣливымъ и кроткимъ. Онъ будетъ жалѣть о томъ, что говорилъ, а ты никогда не будешь раскаяваться въ добродѣтели. Нужно ли говорить много? Ему укоризны его заградили царствіе небесное. Ибо досадители царствія Божія не наслѣдятъ (1 Кор. 6, 10). А тебѣ молчаніе уготовало царство. Ибо претерпѣвый до конца, той спасенъ будетъ (Матѳ. 10, 22).

А если отмщаешь и на укоризны отвѣчаешь укоризнами; что скажешь въ свое оправданіе? То, что раздражилъ тебя начавшій ссору? Но достойно ли это какого извиненія? Блудникъ, который слагаетъ вину на блудницу, что она побудила его ко грѣху, не меньшему за это подвергается осужденію. Нѣтъ и вѣнцовъ, гдѣ нѣтъ противоборниковъ; нѣтъ и пораженій, гдѣ нѣтъ противниковъ. Выслушай, что говоритъ Давидъ: внегда востати грѣшному предо мною, не раздражался, не отмщалъ я, но онѣмѣхъ и смирихся, и умолчалъ отъ благъ (Псал. 38, 2-3). А ты самъ огорчаешься укоризною, какъ чѣмъ-то худымъ; но опять и подражаешь ей, какъ чему-то доброму. И вотъ сталъ виновенъ въ томъ же, что осуждаешь. Или въ чужой порокъ всматриваешься внимательно, а что гнуснаго въ тебѣ, то ставишь ни во что? Обида развѣ не худое дѣло? Бѣгай же подражанія. А того, что началъ ссору другой, конечно, недостаточно къ извиненію. Поэтому, какъ самъ себя увѣряю, справедливѣе противнику твоему негодовать на тебя за то, что не видалъ отъ тебя уцѣломудривающаго примѣра. Видя, какъ безобразенъ разгнѣванный, ты не остерегся отъ подражанія ему, напротивъ того самъ негодуешь, самъ раздражаешься, самъ гнѣваешься, и страсть твоя служитъ извиненіемъ предупредившему тебя. Ибо тѣмъ, что дѣлаешь, и его освобождаешь отъ вины, и себя самого обвиняешь. Если раздраженіе не хорошо; почему не уклонился ты отъ худого? А если заслуживаетъ оно снисхожденія; почему негодуешь на раздраженнаго? Поэтому, если ты и не первый сталъ мстить; это ни мало тебѣ не поможетъ. Въ подвигахъ, за которые увѣнчиваютъ, вѣнчается не начавшій борьбу, но побѣдитель. Потому и осуждается не только предначавшій худое дѣло, но и тотъ, кто за лукавымъ вождемъ послѣдовалъ въ грѣхъ.

Если онъ назвалъ тебя нищимъ, и говоритъ правду, прійми это, какъ правду, а если лжетъ, что тебѣ до сказаннаго имъ? Не надмевайся похвалами, которыя выше правды; не огорчайся и обидами, которыя не касаются тебя. Не видишь ли, что стрѣлы пробиваютъ, обыкновенно, насквозь тѣла твердыя и упорныя, а въ тѣлахъ мягкихъ и уступчивыхъ теряютъ свою стремительность? Чѣмъ-то подобнымъ представляй себѣ и свойство укоризны. Кто противоборствуетъ ей, тотъ принимаетъ ее на себя; а кто поддается и уступаетъ, тотъ мягкостію нрава ослабляетъ устремленную противъ него злобу. Почему возмущаетъ тебя названіе: нищій? Вспомни о своей природѣ; нагъ взошелъ ты въ міръ, нагъ и выйдешь (Іов. 1, 21). А что бѣднѣе нагаго? Ничего не услышишь обиднаго, если самъ себѣ усвояешь то, что о тебѣ говорятъ. Кого за бѣдность отводили когда-нибудь въ темницу? Укоризненно — не нищимъ быть, а не имѣть мужества въ перенесеніи нищеты. Вспомни Владыку: Онъ богатъ сый насъ ради обнища (2 Кор. 8, 9). А если назоветъ тебя неразумнымъ и невѣждою, вспомни обидныя слова Іудеевъ, какими укоряли истинную Премудрость: Самарянинъ еси Ты, и бѣса имаши (Іоан. 8, 48). Если гнѣваешься, то симъ подтверждаешь укоризну. Ибо что неразумнѣе гнѣва? А если останешься негнѣвнымъ, то приводишь въ стыдъ обидчика, показавъ цѣломудріе на самомъ дѣлѣ. Ты заушенъ? Но заушенъ былъ и Господь. Ты оплеванъ? Но оплеванъ былъ и Владыка нашъ; ибо не отвратилъ лица отъ студа заплеваній (Ис. 50, 6). Тебя оклеветали? Но оклеветанъ былъ и Судія. У тебя разодрали рубашку? И съ Господа моего сняли хитонъ, и одежды Его раздѣлили по себѣ. Ты еще не осужденъ; ты еще не распятъ. Многаго недостаетъ тебѣ, чтобы дойдти до уподобленія Господу.

Пусть все это прійдетъ тебѣ на мысль, и утушитъ воспламененіе. Ибо подобныя симъ предуготовленія и расположенія, останавливая какъ бы порывы и трепетанія сердца, приводятъ помыслы въ благоустройство и тишину. Сіе-то самое сказано у Давида: уготовихся, и не смутихся (Псал. 118, 60). Поэтому бѣшеное и неразумное движеніе сердца должно усмирять припоминаніемъ примѣровъ блаженныхъ мужей. Съ какою кротостію великій Давидъ перенесъ укоризны Семея! Онъ не далъ времени возбудиться гнѣву, обративъ мысль къ Богу; ибо сказалъ: Господь рече Семею проклинати Давида (2 Цар. 16, 10). Потому, слыша названія: мужъ кровей и мужъ беззаконный (2 Цар. 16, 7), не раздражился онъ противъ Семея, но самъ себя смирилъ, какъ бы заслуживъ встрѣченную имъ обиду.

Истреби въ себѣ двѣ мысли: не признавай себя достойнымъ чего-либо великаго, и не думай, чтобы другой какой человѣкъ былъ многимъ ниже тебя по достоинству. Въ такомъ случаѣ наносимыя намъ безчестія никогда не приведутъ насъ въ раздраженіе. Ужасно, если человѣкъ облагодѣтельствованный, обязанный величайшими милостями, при неблагодарности своей, наноситъ ему обиду и безчестіе. Ужасно это, но здѣсь больше вреда тому, кто дѣлаетъ, а не кто терпитъ. Пусть онъ обижаетъ; но ты не обижай. Слова его да будутъ для тебя упражненіемъ въ любомудріи. Если они не трогаютъ тебя; это значитъ, что ты неуязвимъ. А если и страждетъ нѣсколько душа, удержи прискорбное внутри себя. Ибо сказано: во мнѣ смятеся сердце мое (Псал. 142, 4), то есть страсть не выказалась наружу, но усмирилась, подобно волнѣ, разбившейся внутри береговъ. Успокой свое лающее и разсвирѣпѣвшее сердце. Пусть страсти твои устыдятся присутствія въ тебѣ разума, какъ рѣзвыя дѣти стыдятся пришествія достопочтеннаго мужа.

Поэтому какъ избѣжимъ вреда, причиняемаго нашею гнѣвливостію? если внушимъ своей раздражительности не предупреждать разсудка, но прежде всего позаботимся, чтобы никогда не шла впередъ мысли; станемъ же обходиться съ нею, какъ съ конемъ, который данъ намъ въ управленіе, какъ нѣкоторой уздѣ, покоряется разуму, никогда не выступаетъ изъ собственнаго своего долга, но идетъ, куда ему укажетъ разумъ. Раздражительная сила души пригодна намъ еще для многить дѣлъ добродѣтели, когда она, подобно какому-то воину, сложившему оружіе передъ вождемъ, съ готовностію подаетъ помощь, гдѣ приказано, и споборствуетъ разуму противъ грѣха. Ибо раздражительность есть душевный нервъ, сообщающій душѣ силу къ прекраснымъ предпріятіямъ. И если когда случится, что душа разслаблена сластолюбіемъ, раздражительность, закаливъ ее, какъ желѣзо закаливается погруженіемъ, изъ слабой и весьма изнѣженной дѣлаетъ ее мужественною и суровою. Если ты не раздраженъ противъ лукаваго, не возможно тебѣ ненавидѣть его, сколько должно. Думаю, что съ равною ревностію должно и любить добродѣтель, и недавидѣть грѣхъ. Для этого же весьма полезна раздражительность, когда она, какъ песъ за пастухомъ, слѣдуя за разсудкомъ, остается кроткою и послушною тѣмъ, которые оказываютъ помощь, скоро бѣжитъ на зовъ разсудка, но приходитъ въ свирѣпость отъ чужаго голоса и взора хотя, повидимому, они и дружелюбны, сжимается же отъ страха, когда слышитъ голосъ знакомаго и друга. Вотъ самое лучшее и правильное содѣйствіе, какое раздражительная сила можетъ оказать разумной части души. Въ такомъ случаѣ она будетъ непримирима съ умышляющими зло, не вступитъ съ ними ни въ какія сношенія, никогда не заключитъ дружбы во вредъ, а напротивъ того всегда, какъ на волка, станетъ лаять и кидаться на коварное сластолюбіе. Такова польза раздражительности, если кто умѣетъ держать ее въ рукахъ; потому что всякая другая способность, по образу ея употребленія, бываетъ или худа или хороша для имѣющаго ее. Напримѣръ: кто вожделѣвательную силу души употребилъ на услажденіе плотскими и нечистыми удовольствіями, тотъ гнусенъ и невоздерженъ; но кто обратилъ ее на любовь къ Богу и желаніе вѣчныхъ благъ, тотъ достоинъ подражанія и блаженъ. И опять, кто хорошо владѣетъ судительною силою, тотъ благоразуменъ и смышленъ; а кто изострилъ умъ ко вреду ближняго, то лукавецъ и злодѣй.

Поэтому, что Творецъ далъ намъ ко спасенію, того не будемъ обращать для себя въ поводъ ко грѣху! Въ такомъ случаѣ и раздражительность, приводимая въ дѣйствіе, когда должно и сколько должно, производитъ мужество, терпѣніе и воздержаніе; а если дѣйствуетъ вопреки здравому разуму, обращается въ бѣшенство. Поэтому и вразумляетъ насъ псаломъ: гнѣвайтеся, и не согрѣшайте (Псал. 4, 5). И Господь гнѣвающемуся напрасно угрожаетъ судомъ, но не запрещаетъ, гдѣ должно, употреблять гнѣвъ, какъ бы въ видѣ врачества. Ибо слова: вражду положу между тобою и между зміемъ (Быт. 3, 15), и: враждуйте Мадіанитомъ (Числ. 25, 17), — слова научающаго пользоваться раздражительностію, какъ оружіемъ. Поэтому Моисей, самый кроткій изъ всѣхъ людей (Числ. 12, 3), когда наказывалъ за идолопоклонство, вооружилъ руки Левитовъ на убіеніе братьевъ. Онъ говорилъ: препояшите кійждо мечъ при бедрѣ своемъ, и пройдите отъ вратъ до вратъ и возвратитеся сквозѣ полкъ, и убійте кійждо брата своего ближняго, и кійждо сосѣда своего (Исх. 32, 27). И вскорѣ потомъ сказано: и рече Моисей: наполнисте руки ваша днесь Господу, кійждо въ сынѣ своемъ, и въ братѣ своемъ, да дастся на васъ благословеніе (Исх. 32, 29). Что оправдало Финееса? Не праведный ли гнѣвъ на соблудившихъ? Онъ былъ весьма человѣколюбивъ и кротокъ; но когда увидѣлъ блудодѣяніе, явно и безстыдно совершаемое Замвріемъ и Мадіанитянкою, такъ что они не скрыли позорнаго зрѣлища своего студа, тогда, не потерпѣвъ сего, благовременно воспользовался раздражительностію, и пронзилъ обоихъ сулицею (Числ. 25, 7-8). И Самуилъ не умертвилъ ли въ праведномъ гнѣвѣ, выведя на среду, царя амаликитскаго Агага, котораго вопреки Божію повелѣнію спасъ Саулъ (1 Цар. гл. 15)? Такъ раздражительность нерѣдко бываетъ служительницею добрыхъ дѣлъ. И ревнителъ Илія, въ разсудительномъ и цѣломудренномъ раздраженіи, къ пользѣ всего Израиля предалъ смерти четыреста пятьдесятъ священниковъ студныхъ и четыреста священниковъ дубравныхъ, ядущихъ трапезу Іезавелину (3 Цар. 18, 19).

Но ты гнѣваешься на брата своего напрасно. Ибо не напрасенъ ли гнѣвъ, когда одинъ бываетъ причиною дѣйствія, а ты раздражаешься на другаго? Не то же ли дѣлаешь, что и псы, которые грызутъ камень, а не трогаютъ бросившаго камень? Жалокъ, кто служитъ орудіемъ дѣйствія; но ненавистенъ, кто дѣйствуетъ. Противъ него обрати свою раздражительность — противъ человѣкоубійцы, отца лжи, дѣлателя грѣха; но будъ сострадателенъ къ брату, который, если пребудетъ во грѣхѣ, то вмѣстѣ съ діаволомъ преданъ будетъ вѣчному огню.

Какъ различны слова: раздраженіе и гнѣвъ; такъ весьма различно между собою и означаемое ими. Ибо раздраженіе есть какое-то воспламененіе и скорое испареніе страсти, гнѣвъ — постоянная скорбь и продолжительное стремленіе воздать равнымъ тому, кто обидѣлъ, такъ что душа, какъ бы жаждетъ мщенія. Поэтому надобно знать, что люди погрѣшаютъ въ томъ и другомъ расположеніи духа, когда или неистово и безумно кидаются на огорчившихъ, или коварно и злонамѣренно разставляютъ сѣти оскорбившимъ. Мы должны остерегаться того и другаго.

Какъ же сдѣлать, чтобы страсть не возбуждалась, гдѣ не должно? Какъ сдѣлать? Обучись предварительно смиренномудрію, которое Господь, и словомъ заповѣдалъ, и дѣломъ показалъ. Заповѣдалъ словомъ, когда говоритъ: кто хощетъ въ васъ старый быти, да будетъ всѣхъ меньшій (Марк. 9, 35); показалъ дѣломъ, когда кротко и безъ гнѣвнаго движенія потерпѣлъ и того, кто ударилъ. Творецъ и Владыка неба и земли, Которому покланяется всякая тварь, и умная, и чувственная, Носяй всяческая глаголомъ силы Своея (Евр. 1, 3), не низринулъ его живаго во адъ, не повелѣлъ землѣ разверзнуться подъ нечестивымъ, но увѣщаваетъ и учитъ его: аще злѣ глаголахъ, свидѣтельствуй о злѣ: аще ли добрѣ, что Мя біеши (Іоан. 18, 23)? Если, по заповѣди Господней, научишься быть всѣхъ меньшимъ; то можешь ли когда вознегодовать, какъ получившій незаслуженную обиду? Когда укоритъ тебя неразумный ребенокъ; укоризны его подадутъ тебѣ поводъ къ смѣху. И когда говоритъ тебѣ безчестныя слова безумный, помѣшанный въ умѣ; ты почитаешь его достойнымъ болѣе жалости, нежели ненависти. Поэтому, обыкновенно, возбуждаютъ въ насъ скорбь не слова, но презрѣніе къ укорившему насъ и представленіе каждаго о себѣ самомъ. Потому, если уничтожишь въ мысли своей то и другое, произносимое будетъ не болѣе, какъ пустый шумъ звуковъ.

Итакъ, престани отъ гнѣва и остави ярость (Псал. 36, 8), чтобы не узнать тебѣ на опытѣ гнѣва, открывающагося съ небесе на всякое нечестіе и неправду человѣковъ (Рим. 1, 18). Ибо, если въ состояніи будешь цѣломудреннымъ разсудкомъ подсѣчь горькій корень раздражительности, то симъ уничтожишь много страстей въ самомъ ихъ началѣ. Коварство, подозрительность, недовѣріе, злонравіе, злонамѣренность, дерзость и весь рой подобныхъ пороковъ суть отпрыски этого грѣха. Поэтому не допустимъ въ себя столь великаго зла — этого душевнаго недуга, помраченія разсудка, отчужденія отъ Бога, незнанія родства, начала браней, полноты бѣдствій, — этого лукаваго демона, который зараждается въ самыхъ душахъ нашихъ, подобно какому-то безпокойному обитателю занимаетъ нашу внутренность и заграждаетъ входъ Святому Духу. Ибо гдѣ вражды, рвенія, ярости, разжженія (Гал. 5, 20), состязанія, производящія въ душахъ неумолкаемые мятежи; тамъ не упокоивается Духъ кротости. Но, покорившись увѣщанію блаженнаго Павла, возмемъ отъ себя всякъ гнѣвъ и ярость и кличъ со всякою злобою (Ефес. 4, 31), будемъ добры и милосердны другъ къ другу, ожидая блаженнаго упованія, обѣщаннаго кроткимъ (ибо блажени кротцыи: яко тіи наслѣдятъ землю — Матѳ. 5, 5), о Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки! Аминь.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 160-168.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0