Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 34.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 11. О зависти.

Богъ благъ и подаетъ блага достойнымъ; діаволъ лукавъ и способствуетъ въ грѣхахъ всякаго рода. И какъ за Благимъ слѣдуетъ беззавистность, такъ за діаволомъ всюду ходитъ зависть. Будемъ же, братія, остерегаться этой страсти — зависти, чтобы не стать намъ сообщниками въ дѣлахъ сопротивника, и въ послѣдствіи не подвергнуться одному съ нимъ осужденію. Если разгордѣвшійся въ судъ впадаетъ діаволъ (1 Тим. 3, 6); то завистливому кáкъ избѣжать наказанія, уготованнаго діаволу?

Другой страсти, болѣе пагубной, чѣмъ зависть, и не зарождается въ душахъ человѣческихъ. Она менѣе вредитъ постороннимъ, но первое и ближайшее зло для того, кто имѣетъ ее. Какъ ржавчина изъѣдаетъ желѣзо, такъ зависть — душу, въ которой живетъ она. Лучше же сказать, какъ объ ехиднахъ говорятъ, что онѣ рождаются, прогрызая носившую ихъ утробу, такъ и зависть обыкновенно пожираетъ душу, въ которой зарождается.

Зависть есть скорбь о благополучіи ближняго. Поэтому у завистливаго никогда нѣтъ недостатка въ печаляхъ и огорченіяхъ. Урожай ли на полѣ у ближняго? домъ ли изобилуетъ всѣми житейскими потребностями? или нѣтъ у него недостатка въ радостяхъ? — все это — пища болѣзни, и приращеніе скорби для завистливаго. Поэтому нимало не разнится онъ съ человѣкомъ, который ничѣмъ не покрытъ, и въ котораго всѣ мечутъ стрѣлы. Крѣпокъ ли кто, или здоровъ? — это поражаетъ завистливаго. Красивъ ли другой лицемъ? это — новый ударъ завистнику. Такой-то превосходитъ многихъ душевными преимуществами, обращаетъ на себя взоры и возбуждаетъ соревнованіе своимъ благоразуміемъ и силою слова; другой богатъ, славится щедростію подаяній и общительностью съ нуждающимися, и получаетъ много похвалъ отъ облагодѣтельствованныхъ. Все это — удары и раны, наносимыя въ самое сердце завистника.

И тяжко въ этой болѣзни то, что завистливый не можетъ сказать объ ней. Хотя потупляетъ онъ глаза, ходитъ унылый, смущенный, печальный и погибаетъ отъ недуга; однако же, когда спросятъ о страданіи, стыдится сдѣлать гласнымъ свое несчастіе и сказать: «я человѣкъ завистливый и злой; меня сокрушаютъ совершенства друга; сѣтую о благодушіи брата; не могу видѣть чужихъ совершенствъ; напротивъ того, благоденствіе ближняго считаю для себя несчастіемъ». Такъ надлежало бы сказать ему, если бы захотѣлъ говорить правду. Но поелику не рѣшается высказать сего, то въ глубинѣ удерживаетъ болѣзнь, которая гложетъ и снѣдаетъ его внутренности.

Поэтому не принимаетъ онъ врачующаго болѣзнь, не можетъ найдти никакого врачевства, избавляющаго отъ страданій, хотя Писанія полны такихъ цѣлительныхъ средствъ. Напротивъ, онъ ждетъ одного утѣшенія въ бѣдствіи — видѣть паденіе кого-либо изъ возбуждающихъ его зависть. Одинъ предѣлъ ненависти — увидѣть, что внушавшій зависть изъ счастливаго сталъ несчастнымъ, и возбуждавшій соревнованіе сдѣлался жалкимъ. Тогда примиряется и дѣлается другомъ, когда видитъ плачущимъ, встрѣчаетъ печальнымъ. Съ веселящимся не веселится вмѣстѣ, но съ сѣтующимъ проливаетъ слезы. И если оплакиваетъ переворотъ жизни, по которому человѣкъ изъ такого счастія впалъ въ такое несчастіе, то не изъ человѣколюбія, не изъ сострадательности хвалитъ прежнее его состояніе, но чтобы болѣе тягостнымъ сдѣлать для него бѣдствіе. По смерти сына, хвалить его, превозноситъ тысячами похвалъ, что онъ былъ и прекрасенъ, и понятенъ къ ученію, и способенъ ко всему: а если бы младенецъ былъ живъ, языкъ не вымолвилъ бы добраго о немъ слова. Какъ скоро видитъ, что многіе съ нимъ вмѣстѣ начинають хвалить, опять перемѣняется, опять начинаетъ завидовать умершему. Дивится богатству по разореніи. Тѣлесную красоту, или силу и здоровье хвалитъ и превозноситъ уже по наступленіи болѣзней. И вообще, онъ врагъ того, что есть, и другъ того, чтó погибло.

Чтó же можетъ быть пагубнѣе этой болѣзни? Это — порча жизни поруганіе природы, вражда противъ того, что дано намъ отъ Бога, противленіе Богу. Чтó виновника зла — демона вооружило на брань противъ человѣка? Не зависть ли? Въ зависти явно изобличилъ себя богоборецъ, когда вознегодовалъ на Бога за щедрые дары Его человѣку, но отмстилъ человѣку, потому что не могъ мстить Богу. То же дѣлающимъ оказывается и Каинъ, первый ученикъ діавола, научившійся у него и зависти и убійству — этимъ сродственнымъ между собою беззаконіямъ, которыя сочеталъ и Павелъ, сказавъ: исполненныхъ зависти, убійства (Рим. 1, 29). Чтó же сдѣлалъ Каинъ? Видѣлъ честь отъ Бога, и воспламенился ревностію, истребилъ отличеннаго честію, чтобы оскорбить Почтившаго. Не имѣя силъ къ богоборству, впалъ въ братоубійство. Будемъ, братія, избѣгать сего недуга, который дѣлается учителемъ богоборства, матерью человѣкоубійства, извращеніемъ природы, забвеніемъ родства, бѣдствіемъ самымъ неописаннымъ.

О чемъ скорбишь ты, человѣкъ, не потерпѣвъ ничего худаго? Для чего идешь войною противъ человѣка, который имѣетъ у себя нѣсколько благъ и не сдѣлалъ ущерба твоимъ благамъ? Если же ты и облагодѣтельствованный негодуешь; то не прямо ли собственной своей выгодѣ завидуешъ? Таковъ былъ Саулъ, который избытокъ благодѣяній обратилъ въ поводъ къ войнѣ противъ Давида. Сперва, его стройною и божественною игрою на гусляхъ освободившись отъ неистовства, покушался пронзить благодѣтеля копьемъ. Потомъ, спасенный отъ враговъ съ цѣлымъ воинствомъ, избавленный отъ позора, какимъ угрожалъ Голіаѳъ, какъ скоро ликовствующія дѣвы въ побѣдныхъ пѣсняхъ стали приписывать Давиду въ десять разъ большее участіе въ пріобрѣтеніи побѣды: побѣди Давидъ со тьмами, и Саулъ съ тысящами своими (1 Цар. 18, 1), за одно это выраженіе, за это на самой истинѣ основанное свидѣтельство сначала хотѣлъ убить Давида собственноручно и погубить хитростію, потомъ, принудивъ его стать бѣглецомъ, и послѣ этого не прекратилъ вражды, но въ заключеніе всего выступилъ противъ него съ тремя тысячами избранныхъ воиновъ и искалъ по пустынямъ. А если бы спросить его о причинѣ войны; то, конечно, указалъ бы на благодѣянія Давидовы; потому что въ самое время гоненія, когда застигнутъ былъ сонный и уготованный на убіеніе врагу, но спасенъ праведникомъ, удержавшимся наложить на него руки, не тронулся и этимъ благодѣяніемъ, но снова собиралъ войско, снова продолжалъ гоненіе, пока въ другой разъ не былъ захваченъ Давидомъ въ пещерѣ, гдѣ добродѣтели его показалъ въ большемъ свѣтѣ, и лукавство свое сдѣлалъ очевиднѣйшимъ.

Зависть есть самый непреодолимый родъ вражды. Другихъ недоброжелателей дѣлають болѣе кроткими благотворенія. Завистливаго же и злонравнаго еще болѣе раздражаетъ сдѣланное ему добро. Чѣмъ больше видитъ онъ себѣ благодѣяній, тѣмъ сильнѣе негодуетъ, печалится и огорчается. Онъ болѣе оскорбляется силою благодѣтеля, нежели чувствуетъ благодарность за содѣланное для него. Какого звѣря не превосходятъ и завистливые съ жестокостію своихъ нравовъ? Не превышаютъ ли свирѣпостію самаго неукротимаго изъ нихъ? Псы, если ихъ кормятъ, дѣлаются кроткими: львы, котда за ними ходятъ, становятся ручными. Но завистливые еще болѣе свирѣпѣютъ, когда оказываютъ имъ услуги.

Что содѣлало рабомъ благороднаго Іосифа? Не зависть ли братьевъ? Потому и достойно удивленія неразуміе этого недуга. Убоявшись исполненія сновъ, продали брата въ рабство, какъ будто рабу никогда не кланяются. Но если сны справедливы; можно ли сдѣлатъ, чтобы предвѣщаемое ими вовсе не исполнилось. А если сонныя видѣнія лживы, въ чемъ завидуете обманувшемуся? Но вотъ, по Божію усмотрѣнію, мудрость ихъ обращается въ ничто. Чѣмъ думали воспрепятствовать исполненію предвѣщанія, тѣмъ самымъ, какъ оказалось, проложили путь событію. Если бы не проданъ былъ Іосифъ; то не пришелъ бы въ Египетъ, не подпалъ бы, по своему цѣломудрію, навѣтамъ похотливой жены, не былъ бы заключенъ въ темницу, не свелъ бы знакомства съ служителями Фараоновыми, не сталъ бы толковать сновъ, не получилъ бы за это начальства надъ Египтомъ, и не поклонились бы ему братья, пришедшіе къ нему по недостатку въ хлѣбѣ.

Обратись мыслію къ величайшей зависти, оказавшейся въ самомъ важномъ случаѣ, какая по неистовству Іудеевъ была къ Спасителю! За что завиствовали? За чудеса. А что это были за чудодѣйствія? Спасеніе нуждающихся. Алчущіе были питаемы; и на Питающаго воздвигнута брань. Мертвые были воскрешаемы; и Животворящій сталъ предметомъ зависти. Демоны были изгоняемы, и на Повелѣвающаго демонамъ злоумышляли. Прокаженные очищались, хромые начинали ходить, глухіе слышать, слѣпые видѣть; и Благодѣтеля изгоняли. Напослѣдокъ предали смерти Даровавшаго жизнь, били бичами Освободителя человѣковъ, осудили Судію міра. Такъ на все простерлась злоба зависти. Этимъ однимъ оружіемъ, отъ сложенія міра до скончанія вѣка, всѣхъ уязвляетъ и низлагаетъ истребитель жизни нашей — діаволъ, который радуется нашей погибели, самъ палъ отъ зависти, и насъ низлагаетъ съ собою тою же страстію.

Премудръ былъ тотъ, кто запрещалъ и вечерять съ мужемъ завистливымъ (Прит. 23, 6), подъ сближеніемъ на вечери разумѣя и всякое также общеніе въ жизни. Какъ удобовозгараемое вещество заботимся мы класть подальше отъ огня; такъ, по мѣрѣ возможности, не надобно сводить дружескихъ бесѣдъ съ завистливыми, поставляя себя вдали отъ стрѣлъ зависти. Ибо не иначе можно предаться зависти, какъ сближаясь съ нею въ тѣсномъ общеніи; потому что, по слову Соломонову, ревность мужа отъ подруга своего (Еккл. 4, 4). Дѣйствительно, такъ и бываетъ: не Скиѳъ завидуетъ Египтянину, но всякій своему соплеменнику; и изъ соплеменниковъ завидуютъ не тому, кто неизвѣстенъ, но коротко знакомымъ, и изъ знакомыхъ — сосѣдямъ, людямъ того же ремесла и почему нибудь иному близкимъ, и изъ нихъ опять — сверстникамъ, сродникамъ, братьямъ. Вообще, какъ ржа есть болѣзнь хлѣбнаго зерна, такъ и зависть есть недугъ дружбы.

И то развѣ одно похвалитъ кто въ этомъ злѣ, что, чѣмъ сильнѣе оно дѣйствуетъ въ человѣкѣ, тѣмъ тягостнѣе имѣющему его въ себѣ. Стрѣлы, брошенныя сильно, когда попадаютъ во что-нибудь твердое и упругое, отлетаютъ назадъ къ тому, кто ихъ пустилъ; такъ и движенія зависти, не дѣлая вреда предмету зависти, наносятъ удары завистнику. Кто, огорчаясь совершенствами ближняго, уменьшилъ ихъ чрезъ это? Между тѣмъ, снѣдаемый скорбію, онъ изнуряетъ самъ себя.

Страждущихъ завистію почитаютъ еще болѣе вредоносными, нежели ядовитыхъ звѣрей. Тѣ впускаютъ ядъ чрезъ рану, и угрызенное мѣсто предается гніенію постепенно; о завистливыхъ же иные думаютъ, что они наносятъ вредъ однимъ взоромъ, такъ что отъ ихъ завистливаго взгляда начинаюгъ чахнуть тѣла крѣпкаго сложенія, по юности возраста цвѣтущія всею красотою. Вся полнота ихъ вдругъ исчезаетъ, какъ будто изъ завистливыхъ глазъ льется какой-то губительный, вредоноеный и истребительный потокъ. Я отвергаю такое повѣрье, потому что оно простонародно и старыми женщинами занесено въ женскіе терема; но утверждаю, что ненавистники добра — демоны, когда находятъ въ людяхъ демонамъ свойственныя произволенія, употребляютъ всѣ мѣры воспользоваться ими для собственнаго своего намѣренія; почему и глаза завистливыхъ употребляютъ на служеніе собственной своей волѣ.

Поэтому, ужели не придешь въ ужасъ, дѣлая себя служителемъ губительнаго демона, и допустишь въ себя зло, отъ котораго сдѣлаешься врагомъ людей, ничѣмъ тебя не обидѣвшихъ, и кромѣ того врагомъ благаго и беззавистнаго Бога? Убѣжимъ отъ нестерпимаго зла. Оно — внушеніе змія, изобрѣтеніе демоновъ, посѣвъ врага, залогъ мученія, препятствіе благочестію, путь въ геенну, лишеніе царствія.

Завистливыхъ можно узнать нѣсколько и по самому лицу. Глаза у нихъ сухи и тусклы; щеки впалы, брови навислы, душа возмущена страстію, не имѣетъ вѣрнаго сужденія о предметахъ. У нихъ не похвальны ни добродѣтельный поступокъ, ни сила слова, украшенная важностію и пріятностію, ни все прочее, достойное соревнованія и вниманія. Какъ коршуны, пролетая мимо многихъ луговъ, многихъ мѣстъ пріятныхъ и благоухающихъ, стремятся къ чему-либу зловонному; и какъ мухи, минуя здоровое, поспѣшаютъ на гной: такъ завистливые не смотрятъ на свѣтлость жизни, на величіе заслугъ, нападаютъ же на одно гнилое. И если случится въ чемъ проступиться (какъ часто бываетъ съ людьми), они разглашаютъ это, хотятъ, чтобы по одному этому узнавали человѣка, какъ и недобрые живописцы лице изображаемаго ими на картинѣ отличаютъ искривленнымъ носомъ, или какимъ-нибудь рубцомъ, или другимъ недостаткомъ природнымъ, либо происшедшимъ въ слѣдствіе болѣзни. Они искусиы сдѣлать презрѣннымъ и похвальное, перетолковавъ въ худую сторону, и оклеветать добродѣтель, представивъ ее въ видѣ порока съ ней смежнаго: мужественнаго называютъ дерзкимъ, цѣломудреннаго — нечувствительнымъ, справедливаго — жестокимъ, благоразумнаго — коварнымъ. Кто любитъ великолѣпіе, на того клевещутъ, что у него грубый вкусъ; о щедромъ говорятъ, что расточителенъ, и о бережливомъ опять, что онъ скупъ. И вообще всякій видъ добродѣтели не остается у нихъ безъ такого имени, которое заимствовано отъ противоположнаго порока.

Чтó же? ограничимъ ли слово однимъ осужденіемъ сего зла? Но это — какъ бы одна половина врачеванія. Не безполезно показать страждущему важность болѣзни, чтобы внушить ему должную заботливость объ избавленіи себя отъ зла; но оставить при семъ страждущаго, не давъ руководства къ пріобрѣтенію здравія, не иное что значитъ, какъ предоставить его дѣйствію болѣзни.

Чтó же? Какъ можемъ, или никогда не страдать сею болѣзнію, или, подпавъ ей, избѣжать ее? Во-первыхъ, можемъ, если изъ человѣческаго не будемъ ничего почитать великимъ и чрезвычайнымъ, ни того, чтó люди называютъ богатствомъ, ни увядающей славы, ни тѣлеснаго здоровья, потому что не въ преходящихъ вещахъ поставляемъ для себя благо, но призваны мы къ причастію благъ вѣчныхъ и истинныхъ. Поэтому недостойны еще нашего соревнованія — богатый ради его богатства, властелинъ ради величія его сана, мудрый ради обилія въ словѣ. Это — орудія добродѣтели для тѣхъ, которые пользуются ими хорошо, но въ самомъ себѣ не заключаетъ блаженства. Потому жалокъ, кто пользуется симъ худо, подобно человѣку, который, взявъ мечъ для отмщенія врагамъ, добровольно ранитъ имъ самъ себя. А если кто распоряжается настоящими благами хорошо и какъ должно, если остается онъ только приставникомъ даруемаго отъ Бога, и не для собственнаго наслажденія собираетъ сокровища; то справедливость требуетъ хвалить и любить такого за братолюбіе и общительность нрава. Опять, кто отличается благоразуміемъ, почтенъ отъ Бога даромъ слова, — кто истолкователь священныхъ словесъ; не завидуй такому, не желай, чтобы умолкъ когда-нибудь пророкъ священнаго слова, если, по благодати Духа, сопровождаютъ его какое-либо одобреніе и похвала слушателей. Твое это благо, тебѣ чрезъ брата посылается даръ ученія, если хочешь принять его. Притомъ никто не заграждаетъ источника ключевой воды, никто не закрываетъ взоровъ отъ сіяющаго солнца, никто не завидуетъ имъ, но самъ желаетъ насладиться ими. Почему же, когда духовное слово источается въ церкви и благочестивое сердце изливаетъ струи дарованій Духа, не приклоняешь съ веселіемъ слуха, не пріемлешь съ благодарностію пользы; а напротивъ того рукоплесканіе слушателей угрызаетъ тебя, и ты желалъ бы, чтобы не было ни того, кто получаетъ пользу, ни того, кто хвалитъ? Какое извиненіе будетъ имѣть это предъ Судіею сердецъ нашихъ? Правда, что душевное благо надобно почитать прекраснымъ по природѣ; но если кто превосходитъ другихъ богатствомъ славится могуществомъ и тѣлеснымъ здоровьемъ, впрочемъ, что имѣетъ, пользуется тѣмъ хорошо, то и его должно любить и почитать, какъ человѣка, обладающаго общими орудіями жизни, если только распоряжается онъ ими, какъ должно, щедръ въ подаяніи денегъ нуждающимся, собственными руками служитъ немощнымъ, все же прочее, чтó ни имѣетъ, не болѣе почитаетъ своею собственностію, какъ и собственностію всякаго нуждающагося. А кто не съ таковымъ расположеніемъ принимаетъ сіи блага, того должно признавать болѣе жалкимъ, нежели достойнымъ зависти, если у него больше случаевъ быть худымъ. Ибо это значитъ погибать съ большими пособіями и средствами. Если богатство служитъ напутствіемъ къ неправдѣ; то жалокъ богачъ. А если онъ служитъ къ добродѣтели, то нѣтъ мѣста зависти; потому что польза богатства дѣлается общею для всѣхъ, развѣ кто въ избыткѣ лукавства станетъ завидовать и собственнымъ своимъ благамъ. Вообще же, если прозришь разсудкомъ выше человѣческаго и устремишь взоръ къ истинно прекрасному и похвальному, то очень будешь далекъ отъ того, чтобы достойнымъ уваженія и соревнованія признать что-нибудь тлѣнное и земное. А кто таковъ, кто не поражается мірскимъ, какъ чѣмъ-то великимъ, къ тому никогда не можетъ приблизиться зависть.

Но если непремѣнно желаешь славы, хочешь быть виднѣе многихъ и не терпишь быть вторымъ (ибо и это бываетъ поводомъ къ зависти); то честолюбіе твое, подобно какому-то потоку, направь къ пріобрѣтенію добродѣтели. Ни подъ какимъ видомъ не желай разбогатѣть всякимъ способомъ и заслуживатъ одобреніе чѣмъ-либо мірскимъ. Ибо это не въ твоей волѣ. Но будь справедливъ, цѣломудренъ, благоразуменъ, мужественъ, терпѣливъ въ страданіяхъ за благочестіе. Такимъ образомъ и себя спасешь, и при большихъ благахъ пріобрѣтешь большую знаменитость: потому что добродѣтель отъ насъ зависитъ; и можетъ быть пріобрѣтаема трудолюбивымъ; а большое имѣніе, тѣлесная красота, и высота сана не отъ насъ зависятъ. Поэтому, если добродѣтель есть высшее и достаточное благо, и по общему всѣхъ признанію имѣетъ предпочтеніе, то къ ней должны мы стремиться, — къ добродѣтели, которой не можетъ быть въ душѣ, не очищенной какъ отъ прочихъ страстей, такъ особенно отъ зависти.

Не видишь ли, какое зло — лицемѣріе? И оно — плодъ зависти; потому что двоедушіе нрава бываетъ въ людяхъ по большей части отъ зависти, когда, скрывая въ глубинѣ ненависть, показываютъ наружность, прикрашенную любовію, и подобны подводнымъ скаламъ, которыя, будучи немного закрыты водою, причиняютъ неосторожнымъ непредвидѣнное зло.

Поэтому, если изъ зависти, какъ изъ источника, проистекаютъ для насъ смерть, лишеніе благъ, отчужденіе отъ Бога, смѣшеніе уставовъ, низвращеніе всѣхъ въ совокупности житейскихъ благъ; то послушаемся Апостола, и не бываимъ тщеславни, другъ друга раздражающе, другъ другу завидяще (Гал. 5, 26); но будемъ паче блази, милосерди, прощающе другъ другу, якоже и Богъ простилъ есть намъ во Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ (Ефес. 4, 32), съ Которымъ слава Отцу со Святымъ Духомъ, во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 169-175.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0