Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 22 февраля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Бесѣда 14. На упивающихся.

Вечернія зрѣлища побуждаютъ меня къ слову; но опять и удерживаетъ мое стремленіе, притупляетъ мое усердіе безполезность прежнихъ трудовъ. И земледѣлецъ, когда не взошли у него первыя сѣмена, не съ такимъ радѣніемъ начинаеть сѣять на тѣхъ же пашняхъ въ другой разъ. Если послѣ столькихъ увѣщаній, которыя неопустительно дѣлалъ я, вразумляя васъ въ предшествовавшее время, и которыхъ не прекращалъ, въ теченіе этихъ седми недѣль поста, возвѣщая вамъ евангеліе благодати Божіей, — не было пользы; то съ какими надеждами буду говорить нынѣ?

О, сколько ночей напрасно проводили вы во бдѣніи! Сколько дней напрасно собирались сюда! И о если бы еще напрасно! Ибо кто, преуспѣвъ въ добрыхъ дѣлахъ, снова возвратился потомъ къ прежнему обычаю, тотъ не только потерялъ награду понесенныхъ трудовъ, но даже достоинъ тягчайшаго осужденія; потому что, вкусивъ добраго Божія глагола и удостоившись вѣдѣнія таинъ, все это утратилъ, уловленный кратковременнымъ удовольствіемъ. Ибо сказано: малый достоинъ есть милости: сильніи же сильнѣ истязани будутъ (Прем. 6, 6). Одинъ вечеръ, одно прираженіе врага разрушили и въ ничто обратили весь этотъ трудъ.

Поэтому, какому теперь быть усердію къ слову? И я бы умолкъ (знайте это), если бы не устрашалъ меня примѣръ Іереміи, который, когда не хотѣлъ говорить непокорному народу, испыталъ на себѣ имъ самимъ описанное, а именно, что былъ у него огонь во внутренности, и разслабѣлъ онъ отвсюду, и не могъ носити (Іер. 20, 9).

Невоздержныя жены, забывъ страхъ Божій, презрѣвъ вѣчный огонь, въ тотъ самый день, когда, ради воспоминаемаго воскресенія, надлежало имъ сидѣть въ домахъ и имѣть въ мысли оный день, въ который отверзутся небеса, явится же намъ съ небесъ Судія, и трубы Божіи, и воскресеніе мертвыхъ, и праведный судъ и воздаяніе каждому по дѣламъ его, — вмѣсто того, чтобы сіе имѣть въ мысляхъ, очищать сердца свои отъ лукавыхъ помышленій, стирать слезами прежніе грѣхи, и уготовляться къ срѣтенію Христа въ великій день Его явленія, — сринувъ съ себя иго служенія Христова, сбросивъ съ головы покровы благоприличія, презрѣвъ Бога, презрѣвъ Ангеловъ Его, безстыдно выставляя себя на показъ всякому мужескому взору, распустивъ волосы, влача за собою одежды, и вмѣстѣ играя ногами, съ наглымъ взоромъ, съ разливающимся смѣхомъ, неистово предаваясь пляскѣ, привлекая къ себѣ всю похотливость молодыхъ людей, составивъ лики за городомъ при гробахъ мучениковъ, освященныя мѣста сіи содѣлали мѣстомъ собственнаго своего позора, осквернили воздухъ любодѣйными пѣснями, осквернили землю, нечистыми ногами попирая ее во время пляски; себя самихъ выставивъ, какъ зрѣлище, толпѣ юношей, ставъ подлинно безстыдными, совершенно изступленными, не оставивъ уже и возможности превзойдти ихъ въ неистовствѣ.

Какъ умолчу объ этомъ? Какъ и оплачу, сколько должно? Вино было у насъ причиною погибели душъ, вино, по дару Божію данное цѣломудреннымъ къ облегченію въ немощи, но содѣлавшееся нынѣ для похотливыхъ оружіемъ невоздержанія. Пьянство, — этотъ добровольно накликаемый бѣсъ, чрезъ сластолюбіе вторгающійся въ душу, пьянство — матерь порока, противленіе добродѣтели, дѣлаетъ мужественнаго робкимъ, цѣломудреннаго похотливымъ, не знаетъ правды, отнимаетъ благоразуміе. Какъ вода враждебна огню, такъ неумѣренность въ винѣ угашаетъ разсудокъ.

Поэтому медлилъ я нѣсколько говорить противъ пьянства, не потому что это зло мало и можетъ быть оставлено безъ вниманія, но потому что никакой пользы не принесло бы слово. Если пьяный не владѣетъ умомъ и омраченъ: то дѣлающій ему выговоръ напрасно тратитъ слова для неслушающаго. Поэтому кому же сталъ бы я говорить, если имѣющій нужду въ увѣщаніи не слышитъ того, что говорятъ, а цѣломудренный и трезвый чистъ отъ этой страсти, и ему не нужна помощь слова? Какое же средство употребить мнѣ въ настоящемъ случаѣ, если и слово безполезно, и молчаніе неприлично? Оставить ли безъ попеченій? Но нерадѣніе опасно. Или сказать нѣчто противъ упивающихся? Но буду оглашать мертвый слухъ. Развѣ какъ въ заразительныхъ болѣзняхъ врачи тѣлъ предохранительными пособіями приводятъ въ безопасность здоровыхъ, а къ одержимымъ недугомъ и рукъ не прикладываютъ: такъ и вамъ въ половину будетъ полезно слово, послуживъ охраненіемъ для незараженныхъ, а не освобожденіемъ и исцѣленіемъ отъ недуга для одержимыхъ имъ.

Чѣмъ отличенъ отъ безсловесныхъ ты, человѣкъ? Не даромъ ли разума, который получивъ отъ своего Творца, сталъ ты начальникомъ и господиномъ всей твари? Поэтому лишившій себя смысла опьяненіемъ приложися скотомъ несмысленнымъ, и уподобися имъ (Псал. 48, 13). А я сказалъ бы лучше, что упившійся несмысленнѣе скотовъ: потому что всѣ четвероногія и звѣри въ опредѣленные сроки имѣютъ стремленіе къ совокупленію; но у кого душа связана упоеніемъ, и тѣло наполнено неестественнымъ жаромъ, тѣ во всякое время, во всякій часъ стремятся къ нечистымъ и срамнымъ объятіямъ. И не это одно производитъ въ нихъ неразуміе, но и превратность чувствъ показываетъ, что опьянѣвшій хуже всякаго скота. Ибо какая скотина такъ недостаточно видитъ и такъ недостаточно слышитъ, какъ упившійся? Самыхъ близкихъ не узнаютъ упившіеся, а къ чужимъ нерѣдко бѣгутъ, какъ къ знакомымъ. Часто прыгаютъ черезъ тѣнь, какъ черезъ ручей или ровъ. А слухъ у нихъ наполненъ звуками и шумомъ, какъ бы бушующаго моря. Имъ представляется, что земля подымается вверхъ, и горы идутъ кругомъ. Они иногда смѣются неумолчно, а иногда безпокоятся и плачутъ безутѣшно; то дерзки и неустрашимы, то боязливы и робки. У нихъ сонъ тяжелый, почти непробудный, удушающій, близкій къ дѣйствительной смерти, а бодрствованіе безчувственнѣе самаго сна; потому что жизнь ихъ есть сновидѣніе; у кого нѣтъ одежды, кому нечего ѣсть завтрашній день, въ опьяненіи царствуютъ, предводительствуютъ войсками, строятъ города, дѣлятъ деньги. Такими мечтаніями, такимъ обольщеніемъ наполняетъ сердца ихъ кипящее въ нихъ вино. Другіе бываютъ приведены въ противоположныя симъ страсти: впадаютъ въ отчаяніе, дѣлаются унылы, безпокойны, слезливы, боятся всякаго шума, отъ всего приходятъ въ ужасъ. Одно и то же вино, по различнымъ сложеніямъ тѣла, производитъ въ душахъ различныя страсти. У кого, приводя кровь въ волненіе, расцвѣтетъ на поверхности тѣла, тѣхъ дѣлаетъ свѣтлыми, пріятными и радостными; а у кого своею тяжестію подавитъ сложеніе, сжимая и сгущая ихъ кровь, тѣхъ приводитъ въ противоположное расположеніе. Нужно ли еще говорить о множествѣ другихъ страстей, о своенравіи, о раздражительности, о склонности на все жаловаться, о перемѣнчивости души, о крикахъ и смятеніяхъ, объ удобопріемлемости всякаго обмана, о неспособности удержаться отъ гнѣва? Невоздержность въ удовольтвіяхъ изъ вина льется, какъ изъ источника, и вмѣстѣ съ упояющимъ питіемъ вторгаетея недугъ похотливости, отъ котораго наглость упившихся превосходитъ всякое неистовое стремленіе скотовъ къ другому полу. Безсловесныя знаютъ уставы естества, а упившіеся ищутъ въ мужскомъ полѣ женскаго, и въ женскомъ — мужского.

Не легко изобразить и словомъ, сколько золъ происходитъ отъ пьянства. Вредоносность заразы дѣйствуетъ на людей не во мгновеніе времени, но по мѣрѣ того, какъ воздухъ постепенно вноситъ въ тѣло происходящую отъ него порчу; но вредъ отъ вина вторгается вдругъ. Ибо такимъ образомъ погубивъ душу свою, и какъ бы испестривши себя всякою нечистотою, упившіеся разстроиваютъ и самое тѣлесное сложеніе. Они не только чахнутъ и таютъ отъ излишка удовольствій, которыя разжигаютъ къ похотливости, но и при самой тучности тѣло у нихъ наполнено влагъ и мокротъ, и лишено жизненной силы. Глаза у нихъ поблекшіе, лице блѣдное, дыханіе трудное, языкъ нетвердый, произношеніе неявственное, ноги слабыя какъ у дѣтей, отдѣленіе излишествъ производится само собою, вытекая какъ изъ мертваго. Они жалки среди своихъ наслажденій, и еще болѣе жалки, нежели обуреваемые среди моря, когда волны, догоняя одна другую и заливая ихъ собою, не даютъ имъ выбиться изъ волненія. Такъ и у этихъ людей погрязаютъ души, затопляемыя виномъ. Поэтому какъ корабли, застигнутые бурею, когда начинаютъ заливаться водою, по необходимости облегчаютъ, сбрасывая съ нихъ грузъ: такъ и для упившихся необходимо облегченіе отъ обременяющаго ихъ. Но изрыгая и изблевывая, едва освобождаются отъ бремени и въ той мѣрѣ болѣе жалки несчастныхъ пловцовъ, что пловцы слагаютъ вину на вѣтры и море, на внѣшнія бѣдствія, а упившіеся произвольно навлекаютъ на себя бурю опьяненія. Жалокъ одержимый бѣсомъ, а утопившійся, хотя терпитъ то же, не достоинъ сожалѣнія, потому что борется съ произвольно накликаннымъ бѣсомъ.

Упившіеся составляютъ и пьянственныя врачевства, не для того ухищряясь, чтобы не потерпѣть какого зла отъ вина, но для того, чтобы непрестанно быть въ упоеніи. Для нихъ коротокъ день; и ночи, даже зимней, имъ мало на питье. Нѣтъ и конца сему злу. Вино само себя ведетъ къ большему, оно не удовлетворяетъ потребности, но дѣлаетъ неизбѣжною потребность другого питья, воспламеняя упившихся и непрестанно возбуждая къ большей жаждѣ.

Но когда думаютъ, что у нихъ желаніе пить неутолимо, тогда испытываютъ противное тому, чего желали. Ибо отъ непрестаннаго наслажденія увядаютъ чувства. Какъ чрезмѣрный блескъ омрачаетъ зрѣніе, и какъ оглушаемые сильнымъ шумомъ непомѣрностію пораженія бываютъ доведены до того, что вовсе не слышатъ: и упивающіеся, отъ чрезмѣрнаго сластолюбія, сами того не примѣчая, теряютъ ощущенія удовольствія. Вино для нихъ не вкусно и водяно, хотя ничѣмъ не разведено; вино молодое представляется на вкусъ тепловатымъ, хотя оно весьма прохладно, да и самый снѣгъ не можетъ утушить пламени, возженнаго внутри ихъ излишествомъ вина.

Кому горе? Кому молва? Кому судове? Кому горести и свары? Кому сокрушенія вотще? Кому сини очи? Не пребывающимъ ли въ винѣ, и не назирающимъ ли, гдѣ пирове бываютъ (Прит. 23, 29-30)? Горе — это — восклицаніе оплакивающаго. Упивающіеся же достойны плача, потому что пьяницы царствія Божія не наслѣдятъ (1 Кор. 6, 10). А молва, по причинѣ смятенія, производимаго виномъ въ помыслахъ. И горести отъ непріятныхъ послѣдствій этого удовольствія — пить; потому что у нихъ связаны бываютъ ноги, связаны руки отъ испареній, какія передаеть имъ упоеніе. Впрочемъ и прежде сихъ недуговъ, во время самаго питья, съ ними бываютъ припадки, свойственные помѣшаннымъ въ умѣ. Ибо когда мозговыя оболочки наполняются чадомъ, какой возгоняетъ испаряющееся вино: голова поражается нестерпимыми болями, и, не имѣя силъ держаться на плечахъ прямо, опадаетъ туда и сюда, качаясь на позвонкахъ. А сварами называетъ бесѣды во время пиршествъ неумѣренныя и состоящія въ спорахъ. И сокрушенія вотще бываютъ у піяницъ, которые отъ опьянѣнія не могутъ стоять на ногахъ; ибо шатаясь падаютъ во всѣхъ возможныхъ видахъ, отчего необходимо имѣть на тѣлѣ сокрушенія вотще.

Но кто скажетъ это людямъ преданнымъ пьянству? Голова у нихъ тяжела отъ опьяненія, они дремлютъ, зѣваютъ, видятъ какъ въ туманѣ, чувствуютъ тошноту. Потому не слушаютъ учителей, которые во многихъ мѣстахъ взываютъ имъ: не упивайтеся виномъ, въ немже есть блудъ (Ефес. 5, 18); и еще: невинно вино, укоризненно же піянство (Прит. 20, 1); а не слушая ихъ, поэтому собираютъ плоды пьянства. Тѣло у нихъ отекаетъ, глаза влажны, уста сухи и горятъ. Какъ овраги, пока текутъ въ нихъ весенніе потоки, кажутся полными, а по прошествіи наводненія остаютея сухими: такъ и уста піяницъ, пока налиты виномъ, полны и влажны, а едва оно протекло чрезъ нихъ, оказываются сухими и лишенными влаги; непрестанно же насилуемыя и наливаемыя виномъ безъ мѣры, теряютъ и жизненную влажность. Ибо какое человѣческое сложеніе будетъ такъ крѣпко, чтобы противиться всѣмъ худымъ послѣдствіямъ пьянства? Есть ли какое средство тѣлу, которое непрестанно разгорячается и всегда бываетъ напитано виномъ, не сдѣлаться слабымъ, хилымъ, истощеннымъ? Отъ сего происходитъ дрожаніе и разслабленіе. Поелику отъ излишняго употребленія вина дыханіе прерывается, нервы тряютъ свою напряженность; то происходитъ трясеніе во всемъ составѣ тѣла. Для чего же навлекаешь на себя Каиново проклятіе, трясясь и вертясь всю жизнь? Ибо тѣло, когда нѣтъ у него естественной опоры, по необходимости колеблется и шатается.

Долго ли будетъ это вино? долго ли это пьянство? Есть наконецъ опасность, что изъ человѣка сдѣлаешься ты грязью. Такъ весь ты растворенъ виномъ, и перегнилъ съ нимъ отъ ежедневнаго опьяненія, издавая отъ себя запахъ вина, притомъ перегорѣлаго, подобно сосуду, ни на что уже негодному. Такихъ людей оплакиваетъ Исаія: горе востающимъ заутра, и сикеръ гонящимъ, ждущимъ вечера: вино бо сожжетъ я: съ гусльми бо и свирѣльми вино піютъ; на дѣла же Господня не взираютъ, и дѣлъ руку Его не помышляютъ (Ис. 5, 11-12). У Евреевъ въ обычаѣ называть сикеромъ всякой напитокъ, который можетъ произвести опьянѣніе. Итакъ людей, которые съ наступленіемъ дня назираютъ, гдѣ пирове бываютъ (Прит. 23, 30) заглядываютъ въ мѣста винопродажи и въ корчмы, принимаютъ другъ друга, чтобы вмѣстѣ пить, и на заботы о подобныхъ вещахъ истощаютъ все душевное попеченіе. Пророкъ оплакиваетъ за то, что они не оставляютъ себѣ ни малаго времени на размышленіе о чудесахъ Божіихъ. Ибо не даютъ очамъ своимъ досуга воззрѣть на небо, изучить красоты его, разсмотрѣть все благоустройство существъ, чтобы изъ стройнаго ихъ чина уразумѣть Создателя. Но едва начинается день, украшаютъ мѣста своихъ пиршествъ испещренными коврами и цвѣтными завѣсами, выказываютъ рачительность и тщательность въ приготовленіи сосудовъ для питія, разстанавливая сосуды прохлаждающіе, чаши и фіалы, какъ бы на показъ и для зрѣлища; какъ будто разнообразіе сосудовъ можетъ утаить отъ нихъ пресыщеніе, а обмѣнъ и передача чашъ доставить достаточное промедленіе во время питья. Бываютъ же при этомъ какіе-то князья вечеринокъ, главные виночерпіи и учредители пира: въ безпорядкѣ придуманъ порядокъ, и въ неблагочинномъ дѣлѣ — устройство, чтобы, какъ мірскимъ властямъ придаютъ важности оруженосцы, такъ и пьянство, подобно царицѣ, окружалось служителями, и избыткомъ усердія закрывался позоръ его! Сверхъ того вѣнки и цвѣты, благовонныя масти и куренія и тысячи придуманныхъ постороннихъ увеселеній доставляютъ большее развлеченіе гибнущимъ. Потомъ, съ продолженіемъ пиршества и начинаются вызовы, кто больше выпьетъ, состязанія и подвиги между домогающимися чести превзойдти другъ друга въ пьянствѣ. И законодателемъ этихъ подвиговъ у нихъ діаволъ, а наградою за побѣду грѣхъ. Ибо кто больше вливаетъ въ себя цѣльнаго вина, тотъ получаетъ отъ другихъ побѣдные вѣнки. Подлинно, слава въ студѣ ихъ (Флп. 3, 19). Состязуются другъ съ другомъ, и сами себѣ отмщаютъ. Какое слово можетъ слѣдить за гнусностію проиходящаго? Все исполнено неразумія, все полно смятенія! Побѣжденные упиваются, упиваются и побѣдители, а прислужники смѣются; руки отказались служить, уста не принимаютъ, чрево расторгается, но зло не престаетъ. Бѣдное тѣло, лишившись естественной силы, разслабѣло, не выдерживая насилія неумѣренности.

Жалкое зрѣлище для очей христіанскихъ! Того, кто цвѣтетъ возрастомъ, полонъ тѣлесныхъ силъ, отличенъ въ воинскихъ спискахъ, того лежащаго переносятъ домой; онъ не можетъ стоять прямо и идти на своихъ ногахъ. Кто долженъ быть страшенъ врагамъ, тотъ дѣлается поводомъ къ смѣху дѣтямъ на торжищѣ. Онъ низложенъ безъ меча, убитъ безъ враговъ. Человѣкъ вооруженный, въ самомъ цвѣтѣ лѣтъ, сталъ добычею вина, готовъ потерпѣть отъ враговъ, чтó имъ угодно. Пьянство — утрата разсудка, истощеніе силы, безвременная старость, кратковременная смерть. Упившіеся — чтó иное, какъ не языческіе идолы? Очи имутъ, и не видятъ: уши имутъ, и не слышатъ (Псал. 113, 13-14); руки разслабѣли, ноги онѣмѣли. Кто злоумыслилъ это? Кто виновникъ сихъ золъ? Кто растворилъ намъ этотъ адъ неистовства? Человѣкъ! изъ пиршества сдѣлалъ ты битву. Выкидываешь юношей, выводимыхъ подъ руки, какъ бы раненыхъ съ поля сраженія, цвѣтъ юности умертвивъ виномъ. Зовешь къ себѣ какъ друга на ужинъ, а выкидываешь отъ себя замертво, угасивъ въ немъ жизнь виномъ.

Когда по мнѣнію другихъ пресыщены виномъ, тогда начинаютъ пить, и пьютъ подобно скотамъ, какъ бы изъ явившагося вдругъ источника, въ которомъ открылось столько же ключей, сколько возлежащихъ. Ибо въ продолженіи пиршества входитъ къ нимъ юноша, мужественный по сложенію плечъ, еще не пьяный, неся огромный фіалъ прохлажденнаго вина. Оттолкнувъ ихъ виночерпія, становится онъ на средину, и чрезъ изогнутыя трубки поравну дѣлитъ пирующимъ опьянѣніе. Вотъ новая мѣра неумѣренности, чтобы, равномѣрно другъ съ другомъ предавясь невоздержности, никому не превзойдти другого въ питьѣ. Ибо, раздѣливъ между собою трубки, и каждый взявъ обращенную къ нему, подобно быкамъ, какъ бы изъ какого водоема, не переводя дыханія пьютъ, поспѣшая столько втянуть въ гортань, сколько прохлаждающій сосудъ даетъ имъ сверху чрезъ серебряные водопроводы. Склонивъ взоръ на бѣдное свое чрево, вымѣряй величину выпиваемаго сосуда; его вмѣстимость равняется одному котилу [1]. Смотри не на сосудъ, скоро ли его опорожнишь, но на собственное свое чрево, потому что оно давно наполнено.

Поэтому горе востающимъ заутра и сикеръ гонящимъ, ждущимъ вечера, и день проводящимъ въ упоеніи; потому что нѣтъ уже у нихъ времени на дѣла Господня взирать, и о дѣлахъ рукъ Его помышлять. Вино бо сожжетъ я. Жаръ, производимый виномъ, сообщаясь плоти, дѣлается поджогою для разжженныхъ стрѣлъ врага. Вино потопляетъ разсудокъ и умъ, и возбуждаетъ подобно рою пчелъ страсти и сластолюбіе. Какая колесница, влачимая молодыми конями, такъ безчинно несется, сринувъ съ себя возницу? Всякій корабль не управляемый кормчимъ и несомый по волнамъ, куда случится, не безопаснѣе ли упившагося? Послѣ подобныхъ бѣдъ, мужчины и женщины, составивъ вмѣстѣ общіе лики, и предавъ души винолюбивому демону, язвятъ другъ друга жалами страстей. Съ обѣихъ сторонъ смѣхъ, срамныя пѣсни, любодѣйныя положенія тѣла, возбуждающія къ похотливости.

Скажи мнѣ: ужели ты смѣешься и услаждаешься постыднымъ наслажденіемъ, когда надлежало бы плакать и стенать о предшествовавшемъ? Поешь любодѣйныя пѣсни, отринувъ псалмы и пѣснопѣнія, которые выучилъ. Движешь ногами и скачешь, какъ помѣшанный, пляшешь непристойно, когда надобно прегибать колѣна для поклоненія? Кого стану оплакивать? дѣвъ ли, не вступившихъ въ замужество, или тѣхъ, которыя уже носятъ иго супружества? Однѣ пришли домой, не имѣя уже дѣвства; другія не возвратились къ мужьямъ цѣломудренными. Ибо, если нѣкоторыя избѣжали грѣха тѣлеснаго, то, безъ сомнѣнія, приняли растлѣніе въ душу. То же самое должно сказать мнѣ и о мужчинахъ. Ты худо посмотрѣлъ, и на тебя смотрѣли худо: иже воззритъ на жену ко еже вожделѣти ея, уже любодѣйствова съ нею (Матѳ. 6, 28). Ежели случайныя встрѣчи столько опасны для взирающихъ мимоходомъ; то каковы нарочитыя сходбища, гдѣ можно видѣть женщинъ, не имѣющихъ стыда отъ опьянѣнія, принимающихъ на себя распутный видъ, поющихъ нѣжныя пѣсни, одно слышаніе которыхъ можетъ возбудить въ невоздержныхъ все неистовство сластолюбія? Что скажутъ, или чѣмъ оправдываютъ себя тѣ, которые на такихъ зрѣлищахъ собираютъ рой безчисленныхъ золъ? Скажутъ ли, что не для того смотрѣли, чтобы возбудить похоть? Итакъ, по непреложному опредѣленію Господню, они подлежатъ осужденію за любодѣйство.

Какъ Пятидесятница пріиметъ васъ, поругавшихъ такъ Пасху? Въ Пятидесятницу было явное и всѣмъ видимое сошествіе Духа Святаго: а ты предварительно содѣлалъ себя жилищемъ сопротивнаго духа, сталъ храмомъ идольскимъ, вмѣсто того, чтобы тебѣ стать храмомъ Божіимъ чрезъ вселеніе Духа Святаго. Ты навлекъ на себя клятву пророка, который говоритъ отъ лица Божія: превращу праздники ваши въ жалость (Ам. 8. 10). Какъ будете начальствовать надъ рабами, когда сами, подобно невольникамъ, порабощены похотями несмысленными и вреждающими (Тим. 6, 9)? Какъ будете вразумлять дѣтей, когда сами ведете жизнь неразумную и безчинную?

И такъ что же? Оставить ли мнѣ васъ въ такомъ состояніи? Но боюсь, чтобы безчинный не сдѣлался еще развратнѣе, и уязвленный отъ него не былъ многою скорбію пожертъ (2 Кор. 2, 7). Ибо сказано: исцѣленіе утолитъ грѣхи велики (Еккл. 10, 4). Постъ да уврачуетъ пьянство; псаломъ — срамныя пѣсни; слезы да будуть врачевствомъ смѣха. Вмѣсто пляски преклони колѣна; вмѣсто рукоплесканій ударяй въ грудь; а нарядность въ одеждѣ да замѣнитъ смиреніе. И паче всего милостыня да искупитъ тебя отъ грѣха. Ибо избавленіе мужа, свое ему богатство (Прит. 13, 8): пріими многихъ несчастныхъ въ общеніе молитвы, да будетъ тебѣ отпущено измышленіе порока.

Когда сѣдоша людіе ясти и пити, и восташа играти (а играніемъ ихъ было идолослуженіе, Исх. 32, 6): тогда левиты, вооружаясь на своихъ братьевъ, освятили руки свои для священства. Такъ и вамъ боящіеся Бога, которые воскорбѣли о срамотѣ предосудительныхъ дѣлъ, заповѣдуемъ слѣдующее: если увидите раскаявающихся въ неприличіи сдѣланнаго, состраждите съ ними, какъ съ собственными вашими больными членами. Если увидите непокоряющихся и презирающихъ вашу о нихъ скорбь; изъидите отъ среды ихъ и отлучитеся, и нечистотѣ не прикасайтеся (2 Кор. 6, 17), чтобы такимъ образомъ устыдившись пришли они въ познаніе собственнаго своего грѣха; а вы пріяли награду Финеесовой ревности (Числ. гл. 25), по праведному суду Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Мѣра жидкостей, заключающая въ себѣ около 12 куб. дюймовъ.

Источникъ: Творенiя иже во святыхъ отца нашего Василiя Великаго, Архiепископа Кесарiи Каппадокiйскiя. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академiи. Томъ II. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 203-211.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0