Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 23 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

IV ВѢКЪ

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Св. Василій Великій родился около 330 г. въ Кесаріи Каппадокійской отъ благочестивыхъ и благородныхъ родителей-христіанъ. Первоначальное дѣтское воспитаніе онъ получилъ отъ благочестивой бабки своей Макрины, а первыя правила краснорѣчія слушалъ у отца своего въ Неокесаріи. Достигши юношескаго возраста, св. Василій отправился путешествовать по знаменитымъ тогдашнимъ городамъ, чтобы довершить свое образованіе. Въ Аѳинахъ онъ встрѣтилъ Григорія Богослова, сошелся съ нимъ и во всю жизнь оставался вѣрнѣйшимъ его другомъ. Здѣсь онъ изучалъ грамматику, риторику, астрологію, математику, философію и медицину, и оказалъ въ нихъ самые блестящіе успѣхи. Владѣя высокимъ умомъ и мудростію, св. Василій вмѣстѣ съ тѣмъ отличался благонравіемъ, кротостію и чистымъ житіемъ. Возвратившись въ Кесарію, св. Василій нѣсколько времени исправлялъ должность адвоката; затѣмъ, принявъ крещеніе, вмѣстѣ съ званіемъ чтеца, онъ по склонности къ иночеству, отправился изучать монашескую жизнь въ Сиріи, Палестинѣ и Египтѣ. Возвратясь изъ своего путешествія, онъ поселился въ пустынѣ близъ Неокесаріи, посвятивъ себя подвигамъ поста и молитвы. далѣе>>

Творенія

Свт. Василій Великій († 379 г.)
Письма.

Отдѣлъ I. Письма, писанныя святымъ Василіемъ прежде епископства его (357-370 г.).
38. Къ Григорію брату [о различіи сущности и ѵпостаси].

Опасаясь, чтобы Григорій, подобно многимъ, не сталъ смѣшивать понятій: «сущность» и «ѵпостась», объясняетъ различіе сихъ понятій; потомъ доказываетъ, что въ Троицѣ одна сущность и три ѵпостаси, въ объясненіе чего представляетъ подобіе радуги. Наконецъ толкуетъ, въ какомъ смыслѣ Ап. Павелъ называетъ Сына образомъ Отчей ѵпостаси. (Писано въ 369 или 370 г.).

Поелику многіе въ таинственныхъ догматахъ, не дѣлая различія между сущностію вообще и понятіемъ ѵпостасей, сбиваются на то же значеніе, и думаютъ, что нѣтъ различія сказать: «сущность», или «ѵпостась» (почему нѣкоторымъ изъ употребляющихъ слова сіи безъ разбора вздумалось утверждатъ, что какъ сущность одна, такъ и ѵпостась одна, и наоборотъ, признающіе три ѵпостаси думаютъ, что по сему исповѣданію должно допустить и раздѣленіе сущностей на равное сему число): то по сей причинѣ, чтобы и тебѣ не впасть во что либо подобное, на память тебѣ вкратцѣ составилъ я о семъ слово. Итакъ, чтобы выразить въ немногихъ словахъ, понятіе упомянутыхъ реченій есть слѣдующее.

Одни именованія, употребляемыя о предметахъ многихъ и численно различныхъ, имѣютъ нѣкое общее значеніе; таково напримѣръ имя «человѣкъ». Ибо произнесшій слово сіе, означивъ этимъ именованіемъ общую природу, не опредѣлилъ симъ реченіемъ одного какого нибудь человѣка, собственно означаемаго симъ именованіемъ; потому что Петръ не больше есть человѣкъ, какъ и Андрей, и Іоаннъ, и Іаковъ. Поэтому общность означаемаго, подобно простирающаяся на всѣхъ подводимыхъ подъ то же именованіе, имѣетъ нужду въ подраздѣленіи, чрезъ которое познаемъ не человѣка вообще, но Петра или Іоанна.

Другія же именованія имѣютъ значеніе частное, подъ которымъ разумѣется не общность природы въ означаемомъ, но очертаніе какого либо предмета по отличительному его свойству, не имѣющее ни малой общности съ однороднымъ ему предметомъ; таково напримѣръ имя Павелъ, или Тимоѳей. Ибо таковое реченіе ни мало не относится къ общему естеству, но изображаетъ именами понятіе о нѣкоторыхъ опредѣленныхъ предметахъ, отдѣливъ ихъ отъ собирательнаго значенія.

Посему, когда вдругъ взяты двое или болѣе, напримѣръ: Павелъ, Силуанъ, Тимоѳей, тогда требуется составить понятіе о сущности человѣковъ; потому что никто не дастъ инаго понятія о сущности въ Павлѣ, инаго — въ Силуанѣ, и инаго — въ Тимоѳеѣ, но какими словами обозначена сущность Павла, тѣ же слова будутъ приличествовать и другимъ; ибо подведенные подъ одно понятіе сущности между собою единосущны. Когда же, изучивъ общее, обратится кто къ разсмотрѣнію отличительнаго, чѣмъ одно отдѣляется отъ другаго: тогда уже понятіе, ведущее къ познанію одного предмета, не будетъ во всемъ сходствовать съ понятіемъ другаго предмета, хотя въ нѣкоторыхъ чертахъ и найдется между ними нѣчто общее.

Посему утверждаемъ такъ: именуемое собственно выражается реченіемъ: «ѵпостась». Ибо выговорившій слово: «человѣкъ», неопредѣленностію значенія передалъ слуху какую-то обширную мысль, такъ что, хотя изъ сего наименованія видно естество, но не означается имъ подлежащій и собственно именуемый предметъ. А выговорившій слово: «Павелъ», въ означенномъ этимъ наименованіемъ предметѣ указалъ надлежащее естество. Итакъ «ѵпостась» есть не понятіе сущности неопредѣленное, по общности означаемаго ни на чемъ не останавливающееся, но такое понятіе, которое видимыми отличительными свойствами изображаетъ и очертываетъ въ какомъ нибудь предметѣ общее и неопредѣленное.

Такъ и Писанію обычно сіе дѣлать, и во многихъ другихъ случаяхъ, и въ исторіи Іова. Ибо, приступая къ повѣствованію о немъ, сперва помянуло общее и изрекло: «человѣкъ», а потомъ отдѣляетъ тѣмъ, что составляетъ его особенность, въ присовокупленіи слова: «нѣкій». Но оно прешло молчаніемъ описаніе сущности, какъ безполезное для предложенной цѣли слова; понятіе же: «нѣкій», изображаетъ свойственными чертами, именуя мѣсто, черты нрава, и всѣ тѣ отъ внѣшности заимствованные признаки, которыми хотѣло отдѣлить его отъ общаго значенія, чтобы описаніе лица, о которомъ повѣствуется, явственно было по всему, и по имени, и по мѣсту, и по душевнымъ свойствамъ, и потому, что усматривается внѣ его. А если бы излагало оно понятіе сущности; то при изъясненіи естества не было бы никакого упоминанія о сказанномъ; потому что понятіе было бы то же, что и о Валдаѣ савхейскомъ, и о Софарѣ минейскомъ, и о каждомъ изъ упомянутыхъ тамъ людей.

Поэтому, какое понятіе пріобрѣлъ ты о различіи сущности и ѵпостаси въ насъ, перенеси оное и въ божественные догматы; и не погрѣшишь. Что представляетъ тебѣ когда либо мысль о существѣ Отца (ибо душа не можетъ утверждаться на одной отдѣльной мысли, будучи увѣрена, что существо сіе выше всякой мысли), то же представляй себѣ и о Сынѣ, а равно то же и о Духѣ Святомъ. Понятіе несозданнаго и непостижимаго естъ одно и тоже въ разсужденіи и Отца и Сына и Святаго Духа. Не больше непостижимъ и не созданъ одинъ, и не меньше другій. Но когда въ Троицѣ нужно по отличительнымъ признакамъ составить себѣ неслитное различеніе: тогда къ опредѣленію отличительнаго возмемъ не вообше представляемое, каковы напримѣръ несозданность, или недосязаемость никакимъ понятіемъ, или что нибудь подобное сему, но будемъ искать того одного, чѣмъ понятіе о Каждомъ ясно и несмѣсно отдѣлится отъ представляемаго вмѣстѣ.

Посему, кажется мнѣ, хорошо будетъ раскрыть понятіе сіе такъ. Всякое благо, нисходящее къ намъ отъ Божіей силы, называемъ дѣйствіемъ все во всѣхъ производящей благодати, какъ говоритъ Апостолъ: вся же сіе дѣйствуетъ единъ и тойжде Духъ, раздѣляя властію коемуждо якоже хощетъ (1 Кор. 12, 11). Но вникая, отъ одного ли Святаго Духа воспріявъ начало, подаяніе благъ такимъ образомъ нисходитъ къ достойнымъ, опять по указанію Писаній вѣруемъ, что Единородный Богъ есть начальникъ и виновникъ подаянія благъ, открывающихся въ насъ по дѣйствію Духа. Ибо святое Писаніе учитъ насъ о Единородномъ, что вся Тѣмъ быша (Іоан. 1, 3), и въ Немъ состоятся (Кол. 1, 17). Итакъ, когда возведены мы къ этой мысли, опять, пользуясь богодухновеннымъ руководствомъ, научаемся, что, хотя одною Силою приводится все изъ небытія въ бытіе, однакоже и Ею не безначально, но есть нѣкая Сила нерожденно и безначально сущая, и Она-то есть вина вины всѣхъ существъ. Ибо отъ Отца Сынъ, Которымъ все получило бытіе, и съ Которымъ всегда неразлучно умопредставляется и Духъ Святый. Не можетъ и помыслить о Сынѣ не предосіяваемый Духомъ. Итакъ, поелику Духъ Святый, отъ Котораго источается на тварь всякое подаяніе благъ, какъ соединенъ съ Сыномъ, съ Которымъ нераздѣльно представляется, такъ имѣетъ бытіе зависимое отъ вины — Отца, отъ Которато и исходитъ; то отличительный признакъ ѵпостаснаго Его свойства есть тотъ, что по Сынѣ и съ Сыномъ познается, и отъ Отца имѣетъ бытіе. Сынъ же, Который Собою и вмѣстѣ съ Собою даетъ познавать Духа, исходящаго отъ Отца, одинъ единородно возсіявъ отъ нерожденнаго Свѣта, по отличительнымъ Своимъ признакамъ не имѣетъ ничего общаго съ Отцемъ или съ Духомъ Святымъ, но одинъ познается по упомянутымъ признакамъ. А сый надъ всѣми Богъ одинъ имѣетъ тотъ преимущественный признакъ Своей ѵпостаси, что Онъ Отецъ, и бытіе Его не отъ какой либо вины; а по сему опять признаку Онъ собственно и познается.

По сей-то причинѣ говоримъ, что въ общемъ понятіи сущности не слитны и не сообщи признаки, усматриваемые въ Троицѣ, какими выражается отличительное свойство Лицъ, о Которыхъ преподаетъ намъ вѣра, потому что каждое Лице представляется нами отлично по собственнымъ Его признакамъ: такъ что по упомянутымъ признакамъ познано различіе ѵпостасей. А что касается до безконечности, непостижимости, несозданности, необъемлемости мѣстомъ и до всего подобнаго сему, то нѣтъ никакого различія въ животворящемъ Естествѣ, разумѣю Отца, Сына и Духа Святаго; но усматривается въ Нихъ нѣкое непрерывное и нерасторгаемое общеніе. И въ какихъ понятіяхъ возможетъ кто представить себѣ величіе одного изъ Лицъ, исповѣдуемыхъ во Святой Троицѣ, съ тѣми да приступаетъ безразлично къ созерцанію славы во Отцѣ, Сынѣ и Духѣ Святомъ, не блуждая мыслію ни по какому промежутку между Отцемъ, Сыномъ и Святымъ Духомъ; потому что нѣтъ ничего между Ними вставнаго, ни чего либо самостоятельнаго и отличнаго отъ Божія естества, такъ чтобы естество сіе могло быть отдѣлено Само отъ Себя вставкою посторонняго, ни пустоты какою либо не наполняемаго простстранства, которая бы производила перерывы въ единеніи Божіей сущности съ самой Собою, раздѣляя непрерывное пустыми промежутками. Но кто представилъ въ умѣ Отца, тотъ представилъ и Его въ Немъ Самомъ, и вмѣстѣ объялъ мыслію Сына. А кто имѣетъ въ мысли Сына, тотъ не отдѣляетъ отъ Сына и Духа; но относительно къ порядку послѣдовательно, относительно же къ естеству соединенно, напечатлѣваетъ въ себѣ во едино сліянную вѣру въ три Лица. И кто наименовалъ только Духа, тотъ въ семъ исповѣданіи сообъемлетъ и Того, Чей это Духъ. Поелику же Духъ есть Христовъ (Рим. 8, 9), и Онъ отъ Бога, какъ говоритъ Павелъ (1 Кор. 2, 12): то какъ взявшійся за одинъ конецъ цѣпи влечетъ и другой ея конецъ, такъ по слову Пророка (Псал. 118, 131), привлекшій Духа чрезъ Него привлекаетъ вмѣстѣ и Сына и Отца. И кто истинно пріиметъ Сына, тотъ будетъ имѣть Его въ себѣ, обоюду низводящаго и Отца Своего, и собственнаго Своего Духа. Ибо не можетъ быть отсѣченъ отъ Отца всегда во Отцѣ Сущій, и никогда не отдѣлится отъ собственнаго Духа все о Немъ Производящій. А равно, кто пріялъ Отца, тотъ по дѣйственности пріялъ вмѣстѣ и Сына и Духа. Ибо не возможно представить мысленно какого либо сѣченія, или раздѣленія, такъ чтобы или Сынъ представляемъ былъ безъ Отца, или Духъ отдѣляемъ отъ Сына; а напротивъ того находимъ между Ними нѣкое неизреченное и недомыслимое какъ общеніе, такъ и раздѣленіе; ни разность ѵпостасей не расторгаетъ непрерывности естества, ни общность сущности не сливаетъ отличительныхъ признаковъ.

Но не дивитесь, если говоримъ, что одно и то же и соединено и раздѣлено, и если представляемъ мысленно, какъ бы въ гаданіи, нѣкое новое и необычайное какъ раздѣленіе соединенное, такъ и единеніе раздѣленное. Ибо кто выслушаетъ слово не съ намѣреніемъ оспоривать и осмѣивать оное, тому и въ чувственныхъ вещахъ можно найдти нѣчто подобное. И вы пріимите слово мое, какъ подобіе и тѣнь истины, а не какъ самую дѣйствительную истину. Ибо не возможно, чтобы представляемое въ подобіяхъ было во всемъ сходно съ тѣмъ, для изображенія чего берется.

Итакъ на какомъ же основаніи говорю, что являющееся нашимъ чувствамъ представляетъ намъ нѣкое подобіе раздѣленнаго и вмѣстѣ соединеннаго? Видалъ ты когда нибудь весною сіяніе дуги въ облакахъ? разумѣю ту дугу, которую по общему словоупотребленію привыкли мы называть радугою. Знающіе объ этомъ говорятъ, что она составляется, когда въ воздухѣ растворена какая-то влага; потому что сила вѣтровъ все влажное и сгущенное въ испареніяхъ, образовавшееся уже въ облако, сгнетаетъ въ дождь. А составляется радуга, какъ говорятъ, такимъ образомъ. Когда солнечный лучъ, проходя косвенно густоту и мглу облаковъ, потомъ прямо упрется своимъ кругомъ въ какое нибудь облако; тогда происходитъ какъ бы нѣкоторый перегибъ и возвращеніе свѣта на самого себя, потому что свѣтъ отъ влажнаго и блестящаго идетъ назадъ въ противную сторону. Ибо такъ какъ огневидные отблески имѣютъ свойство, если падаютъ на что нибудь гладкое, перегибаясь возвращаться опять на самихъ себя; а образъ солнца, производимый лучемъ на влажномъ и гладкомъ воздухѣ бываетъ круглый; то по необходимости и на прилежащемъ къ облаку воздухѣ отсвѣчивающее сіяніе описываетъ нѣчто подобное образу солнечнаго круга. Такимъ образомъ одинъ и тотъ же свѣтъ и непрерывенъ самъ въ себѣ и раздѣленъ. Будучи многоцвѣтнымъ и многовиднымъ, онъ непримѣтно окрашивается различными цвѣтами, непримѣтнымъ для нашихъ взоровъ образомъ скрадывая взаимное сліяніе не одинаково цвѣтныхъ частицъ, такъ что между голубымъ и огнистымъ цвѣтомъ, или между огнистымъ и пурпуровымъ, или между симъ послѣднимъ и янтарнымъ, не возможно распознать середины, въ которой смѣшиваются и отдѣляются одинъ отъ другаго инаковые цвѣты; потому что отблески всѣхъ цвѣтныхъ лучей, видимы вмѣстѣ, бѣлы, и скрадывая признаки взаимнаго соприкосновенія, остаются неразличимыми, такъ что не возможно найдти, гдѣ оканчивается огнистый или изумрудный лучъ въ цвѣтномъ сіяніи, и гдѣ начинаетъ быть не такимъ уже, какимъ видимъ въ бѣломъ сіяніи.

Посему, какъ въ этомъ подобіи, и ясно распознаемъ различія цвѣтовъ, и не можетъ различить чувствомъ разстоянія отъ одного цвѣта до другаго: такъ разсуждай о возможности представлять нѣчто подобное касательно божественныхъ догматовъ. Хотя ѵпостасныя свойства, подобно нѣкоему цвѣту изъ видимыхъ въ радугѣ, сіяютъ въ каждомъ изъ исповѣдуемыхъ во Святой Троицѣ Лицъ; однако же въ разсужденіи естественнаго свойства не возможно примыслитъ никакой разности у одного Лица съ другимъ, но при общей сущности въ каждомъ Лицѣ сіяютъ отличительныя свойства. Ибо и тамъ, въ подобіи, одна была сущность, издающая многоцвѣтное это сіяніе, и именно преломляемая въ солнечномъ лучѣ; но цвѣтъ явленія многовиденъ.

Такъ и чрезъ твореніе учитъ насъ разумъ не находить страннымъ въ ученіи о догматѣ, когда, встрѣтивъ трудное къ уразумѣнію, прійдемъ въ недоумѣніе, соглашаться ли на сказанное. Какъ въ разсужденіи видимаго глазами оказалось, что опытъ лучше понятія о причинѣ; такъ и въ догматахъ, превышающихъ разумъ, въ сравненіи съ тѣмъ, что постигаетъ разсудокъ, лучше вѣра, которая учитъ насъ о раздѣльномъ въ ѵпостаси и о соединенномъ въ сущности. Итакъ, поелику слово наше открыло во Святой Троицѣ и общее и отличительное: то понятіе общности возводится къ «сущности»; а «ѵпостась» есть отличительный признакъ каждаго Лица.

Но можетъ быть, иный подумаетъ, что предложенное понятіе объ ѵпостаси не согласно съ смысломъ апостольскаго писанія, гдѣ Апостолъ говоритъ о Господѣ, что Онъ сіяніе славы Его и образъ ѵпостаси (Евр. 1, 3). Ибо, если ѵпостасію назвали мы совокупность отличительныхъ свойствъ, усматриваемыхъ въ Каждомъ, и какъ объ Отцѣ признаемъ, что есть нѣчто собственно въ Немъ созерцаемое, чрезъ что Онъ одинъ познается, такъ то же самое исповѣдуемъ и о Единородномъ; то какъ же Писаніе въ этомъ мѣстѣ именованіе ѵпостаси приписываетъ одному Отцу, а Сына называетъ образомъ ѵпостаси, который обозначается не собственными своими, а Отцевыми чертами? Если ѵпостась есть отличительный знакъ бытія Каждаго, и собственностію Отца признается — быть нерожденно, Сынъ же изображаетъ въ Себѣ отличительныя свойства Отца; то не остается уже при Отцѣ, чтобы Онъ одинъ по преимуществу именовался нерожденнымъ, если только тѣмъ, что отличаетъ Отца, обозначается бытіе Единороднаго.

Но утверждаемъ, что здѣсь слово апостола выполняетъ другую цѣль, которую имѣя въ виду, употребилъ онъ сіи реченія: сіяніе славы и образъ ѵпостаси. И кто тщательно уразумѣлъ сію цѣль, тотъ найдетъ не что либо противорѣчащее сказанному нами, а только то, что рѣчь направлена къ какой-то особенной мысли. Ибо апостольское слово разсуждаетъ не о томъ, какъ ѵпостаси различать между собою по видимымъ признакамъ, но о томъ, какъ уразумѣть соестественность, неотлучность и единеніе въ отношеніи Сына къ Отцу. Такъ не сказалъ: «иже сый» слава Отца (хотя сіе дѣйствительно такъ); но, оставивъ это, какъ всѣми признаваемое, научая же не представлять инаго образа славы во Отцѣ, а инаго въ Сынѣ, опредѣляетъ, что слава Единороднаго есть сіяніе самой славы Отца, подобіемъ свѣта приводя къ тому, чтобы Сына представлять неразлучно со Отцемъ. Ибо какъ сіяніе, хотя отъ пламени, однако же не позднѣе пламени, но вдругъ и пламень вспыхиваетъ и свѣтъ отъ Него возсіяваетъ: такъ, по требованію Апостола, должно представлять и Сына отъ Отца, не отдѣлять Единороднаго какимъ нибудь разлучающимъ разстояніемъ отъ бытія Отца, но вмѣстѣ съ Виновникомъ представлять всегда и сущее отъ Него. Посему такимъ же образомъ, какъ бы толкуя предложенную теперь мысль, называетъ и образомъ ѵпостаси, тѣлесными подобіями руководя насъ къ уразумѣнію невидимаго. Ибо, какъ тѣло непремѣнно имѣетъ очертаніе, но инаково понятія очертанія, а инаково понятіе тѣла; и кто даетъ опредѣленіе одного изъ сихъ двухъ, тотъ не попадаетъ еще на опредѣленіе другаго; между тѣмъ, хотя въ умѣ и отдѣляешь очертаніе отъ тѣла, однакоже природа не допускаетъ раздѣленія, но одно съ другимъ представляется соединеннымъ: такъ, думаетъ Апостолъ, должно разумѣть, что ученіе вѣры, хотя научаеть насъ несліянному и раздѣльному различію ѵпостасей, однако же въ приведенномъ мѣстѣ изображаетъ неразрывность и какъ бы нераздѣльность Единороднаго со Отцемъ, не потому, что Единородный не имѣетъ ѵпостаси, но потому что въ единеніи Своемъ со Отцемъ не допускаетъ ничего посредствующаго; почему устремившій душевныя очи на образъ Единороднаго имѣетъ мысль объ ѵпостаси Отца, не въ слѣдствіе измѣненія или смѣшенія созерцаемыхъ въ Нихъ отличительныхъ свойствъ, или во Отцѣ представляя рожденность, или въ Сынѣ нерожденность, но потому что оставшійся, по отдѣленіи Одного отъ Другаго, не можетъ быть представляемъ одинъ Самъ по Себѣ. Ибо не возможно, чтобы наименовавшій Сына не имѣлъ мысли и объ Отцѣ; потому что именованіе сіе относительно указываетъ и на Отца.

Итакъ, поелику увидѣвшій Сына видитъ и Отца, какъ говорить Господь въ евангеліи (Іоан. 14, 9); то посему сказано, что Единородный есть образъ ѵпостаси Отчей. И чтобы лучше выразумѣтъ эту мысль, присовокупимъ и другія изреченія Апостола, въ которыхъ называетъ Онъ Сына образомъ Бога невидимаго (Кол. 1, 15), и еще образомъ благости Его, не въ томъ смыслѣ, что образъ различенъ отъ первообраза относительно къ невидимости и благости, но желая показать, что Сынъ тождественъ съ первообразнымъ, хотя и Иный; потому что не сохранилось бы понятіе образа, если бы не имѣлъ Онъ во всемъ яснаго и безразличнаго тождества. Слѣдственно представившій себѣ доброту образа, имѣетъ уже мысль о первообразѣ. И кто объялъ мыслію какъ бы образъ Сына, тотъ отпечатлѣлъ въ себѣ и образъ Отчей ѵпостаси, въ послѣднемъ созерцая и первый, не потому что въ изображеніи видитъ нерожденность Отца (въ такомъ случаѣ оно было бы всецѣло тождественнымъ, а не инымъ), но потому, что нерожденную Доброту созерцаетъ въ рожденной. Ибо, какъ всмотрѣвшійся въ изображеніе лица, представившееся въ чистомъ зеркалѣ, получаетъ ясное познаніе объ изображенномъ лицѣ, такъ познавшій Сына съ самымъ симъ познаніемъ Сына пріялъ въ сердцѣ образъ Отчей ѵпостаси. Ибо все, что принадлежитъ Отцу, созерцается и въ Сынѣ, и все, что принадлежитъ Сыну, принадлежитъ и Отцу; потому что всецѣлый Сынъ въ Отцѣ пребываетъ, и опять имѣетъ въ себѣ всецѣлаго Отца, такъ что ѵпостась Сына служитъ какъ бы образомъ и лицемъ къ познанію Отца; и ѵпостась Отца познается въ образѣ Сына, тогда какъ остается созерцаемое въ Нихъ отличительное свойство къ ясному различенію ѵпостасей.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. — Новый исправленный переводъ Московской Духовной Академіи. Томъ III. — СПб.: Книгоиздательство П. П. Сойкина, 1911. — С. 51-58.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0