Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 24 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

V ВѢКЪ

Блаж. Іеронимъ Стридонскій († 419 г.)

Преп. Іеронимъ Стридонскій родился въ 330 г. въ г. Стридонѣ, въ предѣлахъ Далмаціи и Панноніи, отъ богатыхъ и благочестивыхъ родителей. Ища образованія, онъ посѣтилъ Римъ (изучивъ здѣсь классическую мудрость), Галлію и другія мѣста. Почувствовавъ пустоту свѣтской жизни, въ 373 г. онъ отправился на востокъ и въ Антіохіи принялъ санъ священника и началъ свои труды по переводу и изъясненію Священнаго Писанія, ведя при семъ строгую жизнь отшельника. При посѣщеніи Константинополя, онъ слушалъ св. Григорія Богослова и переводилъ бесѣды Оригена на книги пророковъ Іезекіиля и Іереміи. Возвратившись въ 382 г. въ Римъ, своими трудами и подвигами онъ пріобрѣлъ множество почитателей и своими наставленіями много способствовалъ исправленію нравовъ изнѣженнаго Рима. Съ 385 г. снова поселившись въ Палестинѣ, въ тѣсной пещерѣ въ Виѳлеемѣ, онъ совершилъ переводъ Священнаго Писанія на латинскій языкъ и написалъ свои толкованія на Новый Завѣтъ, изучивъ для сего еврейскій и халдейскій языки. Скончался онъ 30 сентября въ 419 или въ 420 г. Въ 642 г. мощи его были перенесены изъ Виѳлеема въ Римъ и положены въ церкви Богоматери въ Маджіоре; гдѣ онѣ нынѣ — неизвѣстно. Честная рука его находится въ Римѣ, въ церкви его имени.

Творенія

Блаж. Іеронимъ Стридонскій († 419 г.)
Письма.

Отдѣлъ III, содержащій письма, писанныя изъ Виѳлеемскаго монастыря, отъ 386 г. до конца IV вѣка и до осужденія Оригена на соборѣ Александрійскомъ въ 400 году.
53. Письмо къ Паммахію, о лучшемъ способѣ перевода.

Апостолъ Павелъ, имѣя защищаться въ обвиненіяхъ предъ царемъ Агриппою и будучи увѣренъ въ успѣхѣ своего дѣла, такъ какъ имѣвшій выслушивать его могъ понимать его, въ самомъ началѣ уже высказываетъ свою радость, говоря: ο всѣхъ, ο нихъ же оклеветаемъ есмь отъ іудей, царю Агриппо, непщую себѣ блаженна быти; яко предъ тобою отвѣщати днесь имамъ: паче же вѣдца тя суща свѣдый всѣхъ іудейскихъ обычаевъ и взысканій (Дѣян. 26, 2-3). Ибо Апостолъ читалъ оное изрѣченіе Іисуса (сына Сирахова): блаженъ повѣдаяй во ушы послушающихъ (Сир. 25, 12) и умѣлъ рѣчь оратора направлять сообразно съ тѣмъ, чтó зналъ судія. Поэтому и я считаю себя счастливымъ, что имѣю предъ опытнымъ слухомъ защищаться отъ неискусснаго языка, который обвиняетъ меня или въ невѣжествѣ, или во лжи, будто я или не умѣлъ правильно перевести чужое письмо или не хотѣлъ; обвиняетъ въ заблужденіи въ первомъ случаѣ, и въ преступленіи въ другомъ. И чтобы обвинитель мой, по легкомыслію, съ какимъ онъ все говоритъ, и по ненаказанности, съ которою онъ все считаетъ для себя позволительнымъ, не обвинилъ предъ вами и меня также, какъ онъ обвинилъ папу Епифанія, я посылаю это письмо, чтобы раскрыть ходъ дѣла тебѣ, а чрезъ тебя и другимъ, кои удостоиваютъ насъ своей любви.

Упомянутый папа Епифаній почти за два года предъ симъ послалъ Іоанну епископу письмо, въ которомъ обличаетъ его въ нѣкоторыхъ догматическихъ мнѣніяхъ и потомъ кротко призываетъ къ раскаянію. Экземпляры этого письма въ Палестинѣ разбирали на расхватъ какъ по авторитету автора, такъ и по изяществу слога. Въ монастырѣ нашемъ былъ мужъ, между своими небезславный, Евсевій Кремонскій, который, когда это письмо было у всѣхъ на устахъ и по содержанію и чистотѣ рѣчи возбуждало удивленіе всѣхъ и ученыхъ и неученыхъ, — сталъ настойчиво просить, чтобы для него я перевелъ это письмо на латинскій языкъ, и, по своей способности, объяснилъ бы ему подробнѣе, потому что самъ онъ почти не зналъ греческаго діалекта. Я сдѣлалъ по его желанію; позвавши писца, быстро и бѣгло продиктовалъ письмо, вкороткѣ обозначая на поляхъ, какую мысль содержитъ въ себѣ каждая глава. Такъ какъ онъ усильно просилъ, чтобы я сдѣлалъ это для него одного; то я съ своей стороны требовалъ отъ него, чтобы онъ у себя держалъ экземпляръ и не пускалъ его свободно по всѣмъ. Такъ прошелъ годъ и шесть мѣсяцевъ, какъ вдругъ упомянутый переводъ изъ ящиковъ его новымъ чудомъ переселился въ Іерусалимъ. Какой-то лже-монахъ (pseudomonachus), или взявши деньги, какъ ясно видно, или по безкорыстной злобѣ, какъ напрасно усиливается доказать соблазнитель, укравши бумаги его и деньги, сдѣлался Іудою предателемъ, и далъ моимъ врагамъ поводъ ругать меня и разглашать между незнающими дѣла, будто я сдѣлалъ подлогъ, не перевелъ слово въ слово, — вмѣсто достопочтеннаго употребилъ любезнѣйшаго и, — неприлично сказать — по злому умыслу при переводѣ, не хотѣлъ перевести словъ αἰδεσιμότατον Πάππαν. Эти-то и такого-то рода пустяки составляютъ обвиненіе противъ меня.

Прежде чѣмъ стану говорить ο переводѣ, сначала я хочу спросить тѣхъ, кои злонамѣренность называютъ благоразуміемъ: откуда у васъ экземпляры письма? Кто вамъ далъ его? Съ какою совѣстію вы обнаруживаете то, что купили преступленіемъ? Что-же будетъ цѣло у людей, если мы не можемъ уберечь своихѣ секретовъ даже за стѣнами и въ ящикахъ? Что, если бы я обличилъ васъ въ этомъ преступленіи предъ трибуналами судей и подвергъ виновыхъ законамъ? Различнымъ предателямъ они уже для пользы казны опредѣляютъ наказанія, и хотя пользуются измѣною, но осуждаютъ измѣнника. Пріятна конечно выгода отъ измѣны, но отвратительно расположеніе измѣнника. Нѣкогда императоръ Ѳеодосій осудилъ на смерть консула Гезахія (противъ котораго сильно враждовалъ патріархъ Гаманіилъ) за то, что онъ, подкупивши нотуріуса, овладѣлъ его бумагами. Въ древнихъ исторіяхъ (Т. Livii Dec. 1, 1. 5) читаемъ, что школьный учитель, предавшій Фалернскихъ дѣтей, связанный былъ переданъ дѣтямъ и отосланъ къ тѣмъ, кому измѣнилъ: — римскій народъ не принялъ побѣды, купленной преступленіемъ. Когда Пирръ, царь Епирскій, въ лагерѣ лечился отъ раны, то Фабрицій счелъ низкимъ умертвить его посредствомъ измѣны его врача (Horus 1. 1); не одобряя преступленія и во врагѣ, онъ даже отослалъ врача къ его государю, заключивши его въ узы. — Что охраняютъ законы общественные, что соблюдаютъ враги, что священно среди войны и вооруженія, — оказалось не обезопашеннымъ у насъ, — между монахами и священниками Христа. И неужели осмѣлится кто-нибудь изъ нихъ, моргая бровями и пощелкивая пальцами, изрыгать и говорить: что же если подкупилъ, если обманулъ? — сдѣлать это для него было выгодно. Странная защита преступленія! Какъ будто разбойники, воры и пираты дѣлаютъ не то, что имъ выгодно. Вѣдь и Анна и Каіафа, обольстивши несчастнаго Іуду, сдѣлали то, что считали для себя полезнымъ.

Я хочу въ своихъ запискахъ писать ο кое-какихъ мелочахъ: толковать кое-что изъ Писанія, отгрызаться отъ обвинителей, упражняться въ общихъ мѣстахъ для сваренія желудка, и стрѣлы, какъ будто отточенныя для боя, отложить въ сторону. Сколько я не представлю выдумокъ, сплетенъ — это для меня не обвиненія, это даже и не сплетни, потому что объ нихъ не знаетъ общественный слухъ. Ты подкупаешь низкихъ рабовъ, обольщаешь кліентовъ, золотомъ проникаешь къ Данаѣ, какъ читаемъ въ басняхъ (Aletam. 1. 4): и между тѣмъ меня обвиняешь въ подлогѣ того, что самъ сдѣлалъ посредствомъ обмана. Обвиняя, ты признаешь за собою преступленіе гораздо худшее того, въ которомъ обличаешь меня. Одинъ тебя обличаетъ въ ереси, другой въ искаженіи догматовъ. Ты молчишь, защищаться не смѣешь, язвишь переводчика, кричишь изъ-за буквъ и всю свою защиту полагаешь въ томъ, что злословишь безмолвнаго. Выдумывай, будто я въ переводѣ допустилъ ошибку или опустилъ что-нибудь. Въ этомъ вся сущность твоего дѣла, въ этомъ вся твоя защита. Неужели оттого ты не еретикъ, что я худой переводчикъ? Я не то говорю, что считаю тебя еретикомъ, — пусть знаетъ это тотъ, кто обвинилъ, вѣдаетъ тотъ, кто написалъ, — а то, что очень глупо, когда тебя обличаетъ одинъ, обвинять другаго, и когда у самого все тѣло изранено, находить утѣшеніе, уязвляя спящаго.

Доселѣ я говорилъ такъ, какъ будто я измѣнилъ что-нибудь въ письмѣ, тогда какъ простой переводъ могъ бы имѣть ошибку, а не преступленіе. Α теперь, такъ какъ самое письмо показываетъ, что ничего не измѣнено въ смыслѣ, ничего не прибавлено, не измышлено какого-нибудь догмата, то «они подлинно своимъ пониманіемъ показываютъ, что ничего не понимаютъ» (Terent. Prol. Andr.) и желая обличить чужое неумѣнье, обнаруживаютъ свое. Ибо я не только сознаюсь, но и свободно заявляю, что въ переводѣ съ греческаго, кромѣ Священнаго Писанія, въ которомъ и расположеніе словъ есть тайна, я передаю не слово въ слово, а мысль въ мысль. И въ этомъ отношеніи я слѣдую руководству Туллія (Цицерона), который перевелъ Платонова Протагора, Экономиконъ Ксенофонта и двѣ прекраснѣйшія рѣчи Эсхина и Демосѳена — одного противъ другаго. He время теперь говорить, сколько онъ въ нихъ опустилъ, сколько прибавилъ, сколько измѣнилъ, чтобы особенности чужаго языка выразить въ особенностяхъ своего. Для меня довольно авторитета самого переводчика, который въ прологѣ къ тѣмъ же рѣчамъ говоритъ такъ: «предпринимаемый трудъ я признавалъ полезнымъ для учащихся, а для себя самого не необходимымъ. Потому что я перевелъ двѣ направленныя одна противъ другой превосходныя рѣчи двоихъ краснорѣчивѣйшихъ изъ грековъ — Эсхина и Димосѳена, и перевелъ не какъ переводчикъ, а какъ ораторъ, — тѣми же мыслями и формами ихъ, фигурами и словами, принаровленными къ нашему употребленію. Я не считалъ нужнымъ переводить слово въ слово, но вполнѣ сохранилъ характеръ и силу словъ, думая, что я долженъ не отсчитывать ихъ читателю, а такъ сказать отвѣшивать». «Рѣчи ихъ, — говоритъ онъ также въ концѣ своего разсужденія, — я надѣюсь такъ переложить, чтобы воспользоваться всѣми ихъ качествами, т. е. мыслямя, фигурами ихъ и расположеніемъ предметовъ, и держаться словъ лишь настолько, насколько согласны они съ нашимъ любимымъ улотребленіемъ. И хотя не всѣ греческія слова окажутся въ переводѣ, однако я старался переводить ихъ равнозначущими выраженіями. И остроумный и ученый Горацій въ своей Ars Poetica такое же наставленіе даетъ опытному переводчику.

«Слово въ слово не старайся переводить,
Вѣрный переводчикъ».

Теренцій переводилъ Менандра, Плавтъ и Цецилій древнихъ комиковъ. Придерживаются ли они словъ, а между тѣмъ не тѣмъ ли болѣе сохраняютъ красоту и изящество въ переводѣ? Что вы называете точностію перевода, то опытные называютъ ϰαϰοζιγιαν (неудачною ревностію). Поэтому и я, когда за двадцать почти лѣтъ назадъ переводилъ на латинскій языкъ хронику Евсевія, по примѣру этихъ людей введенный въ подобное же заблужденіе и къ несчастію не предвидя вашихъ возраженій, такъ между прочимъ писалъ во введеніи: «Срисовывая чужія линіи, трудно гдѣ нибудъ не отступить отъ нихъ: точно также трудно, чтобы хорошо выраженное на чужомъ языкѣ удержало туже красоту въ переводѣ. Выражено что-нибудь особенностію одного слова; у меня нѣтъ своего слова, чтобы выразить тоже самое; и когда я стараюсь выдержать мысль при помощи длиннаго оборота, то едва выполняю легкій очеркъ ея. Встрѣчаются неуловимыя метафоры, разности въ этимологіи, различія въ фигурахъ, представляетъ затрудненія, наконецъ, своеобразное, такъ сказать, природное свойство языка. Если перевожу буквально, — отзывается нескладно, если по необходимости что-нибудь измѣню въ расположеніи или въ мысли, — окажется, что я оступилъ отъ обязанности переводчика». И послѣ многаго, что теперь приводить излишне, я присовокупилъ еще слѣдующее: «Если кому представляется, что въ переводѣ не измѣняется красота языка, то пусть онъ буквально переведетъ Гомера на латинскій языкъ; еще больше пусть даже переложитъ его въ прозу греческаго же языка: — тогда увидишь, какъ смѣшна разстановка словъ и какъ краснорѣчивѣйшій поэтъ едва говоритъ».

Но чтобы не показался слабымъ авторитетъ моихъ сочиненій (хотя я хотѣлъ доказать только то, что я всегда съ молодыхъ лѣтъ переводилъ не слова, а мысли), посмотри, какое разсужденіе объ этомъ предметѣ находится во введеніи къ книгѣ, въ которой изображается жизнь св. Антонія. Буквальный переводъ съ одного языка на другой закрываетъ смыслъ и какъ бы тучною растительностію заглушаетъ посѣянное. Ибо когда рѣчь примѣняется къ падежамъ и фигурамъ, то едва выражаетъ длиннымъ оборотомъ то, что можно бы выразить кратко. «Избѣгая этого и я, по твоей просьбѣ, такъ переложилъ (жизнь) св. Антонія, чтобы ничего не было потеряно въ смыслѣ, хотя бы и были опущенія въ словахъ». Пусть другіе занимаются словами и буквами: ты заботься ο мысляхъ. У меня не достанетъ времени приводить свидѣтельства всѣхъ, слѣдившихъ при переводѣ только за смысломъ. Въ настоящее время довольно назвать Иларія Исповѣдника, который съ греческаго на латинскій перевелъ бесѣды на Іова и очень много трактатовъ на псалмы. Онъ не корпѣлъ надъ мертвою буквою и не мучилъ себя надъ тухлымъ переводомъ невѣждъ, но такъ сказать судомъ побѣдителя переводиль плѣнныя мысли на свой языкъ.

И это не удивительно у другихъ свѣтскихъ ли, или у духовныхъ писателей, когда семьдесятъ толковниковъ, евангелисты и апостолы дѣлаютъ тоже въ священныхъ книгахъ. У Марка приводятся слова Господа талиѳа куми, и затѣмъ прибавлено: еже есть сказаемо, дѣвице, тебѣ глаголю, возстани (Марк. 5, 41); обвиняйте же Евангелиста въ лжи за то, что онъ прибавилъ тебѣ глаголю, тогда какъ на еврейскомъ есть только дѣвице, возстани. Но онъ прибавилъ тебѣ глаголю для того, чтобы сдѣлать ἐμϕατιϰώτερον [1] и выразить мысль ο воззваніи и повелѣніи. Также у Матѳея, послѣ повѣствованія ο возвращеніи Іудою предателемъ тридцати серебренниковъ и ο покупкѣ на нихъ села скудельнича, говорится: тогда сбыстся реченное Іереміемъ пророкомъ глаголющимъ: и пріяша тридесять сребреникъ, цѣну цѣненнаго, егоже цѣниша отъ сыновъ Израилевыхъ и даша я на село скудельниче, якоже сказа мнѣ Господь (Матѳ. 27, 9). У Іереміи этого совсѣмъ нѣтъ; а есть у Захаріи, и выражено въ значительно другихъ словахъ и не въ такомъ порядкѣ. Въ Вульгатѣ это мѣсто читается такъ: и реку къ нимъ: аще добро предъ вами есть, дадите мзду мою, или отрецытеся. И поставиша мзду мою тридесять сребреникъ. И рече Господь ко мнѣ: вложи я въ горнило и смотри аще искушено есть, имже образомъ искушенъ быхъ ο нихъ. И пріяхъ тридесять сребреникъ, и вложихъ ихъ въ храмъ Господень въ горнило (Зах. 11, 12-13). Какъ отличается переводъ седмидесяти отъ свидѣтельства Евангелиста — очевидно. И въ еврейскомъ хотя смыслъ тотъ же, но слова перемѣшаны и почти совершенно различны. «И сказалъ имъ, — говорится въ еврейскомъ текстѣ, — если добро въ глазахъ вашихъ, дайте награду мою, и если нѣтъ, успокойтесь. И оцѣнили награду мою въ тридцать сребренниковъ. И сказалъ Господь ко мнѣ: вложи ихъ въ горнило, приличную награду, которою я оцѣненъ ими. И принесъ я тридцать сребренниковъ и вложилъ ихъ въ домѣ Господнемъ въ горнило». Пусть же обвиняютъ апостола въ неточности, что онъ не согласуется ни съ переводомъ еврейскимъ, ни седмидесяти, — и даже ошибается въ имени, вмѣсто Захаріи указывая Іеремію. Но не дерзнемъ говорить этого ο послѣдователѣ Христовомъ: онъ старался не слова и буквы схватывать, а излагать мысли догматовъ. Перейдемъ къ другому свидѣтельству изъ того же Захаріи, приводимому евангелистомъ Іоанномъ по еврейскому тексту: воззрятъ нань, егоже прободоша (Зах. 12, 10; Іоан. 19, 37). Вмѣсто этого у седмидесяти читаемъ: ϰαὶ ἐπιβλέψονται πρός με, ἀνθ’ ὧν ἑνωρχήσαντο, — что въ латинскомъ переводѣ переложено такъ: «и будутъ смотрѣть на меня вмѣсто того, что обольстило, или посмѣялось надъ ними» и переводъ седмидесяти толковниковъ и нашъ разногласятъ съ переводомъ евангелиста: и однако различіе выраженій примиряется единствомъ духа. И у Матѳея Господь, предсказывая апостоламъ бѣгство ихъ, подтверждаетъ и это свидѣтельствомъ Захаріи: писано есть, говоритъ Онъ, поражу пастыря, и разыдутся овцы стада (Зах. 13, 7; Матѳ. 26, 31), и у седмидесяти и на еврейскомъ стоитъ гораздо иначе, потому что говорится не отъ лица Божія, какъ приводитъ евангелистъ, а отъ лица пророка, который проситъ Бога Отца: «порази пастыря и расточатся овцы стада». Я полагаю, что, по разсужденію нѣкоторыхъ, евангелистъ долженъ принести очистительную жертву за это мѣсто, что осмѣлился слова пророка отнести къ лицу Божію. Тотъ же евангелистъ пишетъ, что, по внушенію ангела, поятъ Іосифъ отроча и матерь его и отъиде въ Египетъ и бѣ тамо до умертвія Иродова, да сбудется реченное отъ Господа пророкомъ глаголющимъ: отъ Египта воззвахъ сына моего. Въ нашихъ кодексахъ этого нѣтъ, но у Осіи по еврейскому тексту читается: понеже младенецъ Израиль и азъ возлюбихъ его и изъ Египта воззвахъ сына моего (Ос. 11, 1). Вмѣсто этого семьдесятъ въ томъ же мѣстѣ перевели: «поелику Израиль младенецъ, и я возлюбилъ его и изъ Египта воззвалъ дѣтей его». Неужели они достойны порицанія за то, что это мѣсто, которое преимущественно относится къ таинству Христа, они перевели иначе? He тѣмъ ли болѣе, напротивъ, имъ, какъ людямъ, нужно предоставить свободу, по слову Іакова: много согрѣшаемъ вcu: аще кто въ словѣ не согрѣшаетъ, сей совершенъ мужъ, силенъ обуздати все тѣло (Іак. 3, 2). А вотъ еще у того же евангелиста написано: и пришедъ вселися во градѣ, нарицаемомъ Назаретъ, яко да сбудется реченное пророки, яко назорей наречется (Матѳ. 2, 23). Пусть отвѣтятъ λογοδαίδαλοι [2] и спѣсивые критики всѣхъ разсуждающихъ — гдѣ они читали это, и пусть узнаютъ, что это есть у Исаіи. Ибо въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы читаемъ и перевели: и изыдетъ жезлъ изъ корене Іессеева и цвѣтъ отъ корене его взыдетъ (Ис. 11, 1), въ еврейскомъ, по особенному свойству (ἰδίωμα) этого языка, значится: произойдетъ вѣтвь отъ корня Іессеева и Назорей отъ корня его возрастетъ. Зачѣмъ семьдесятъ опустили это, если и нельзя перевести слово въ слово? Скрывать или не знать таинства — святотатственно!

Перейдемъ къ другому: краткость письма не позволяетъ слишкомъ долго останавливаться на частныхъ предметахъ. Тотъ же Матѳей говоритъ: сіе же все бысть, да сбудется реченное отъ Господа пророкомъ, глаголющимъ: се дѣва во чревѣ пріиметъ и родитъ сына и нарекутъ имя ему Еммануилъ (Матѳ. 1, 22-23; Ис. 7, 14). Семьдесятъ перевели это мѣсто такъ: «вотъ дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ сына и наречете имя ему Еммануилъ». Если мы споримъ изъ-за словъ, то во всякомъ случаѣ не одно и тоже «пріиметъ и зачнетъ», «нарекутъ и нареченіе». Далѣе — въ еврейскомъ написано: «вотъ дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ сына и нарекутъ имя ему Еммануилъ». Не Ахазъ, который обличался въ невѣріи, не іудеи, имѣвшіе отречься отъ Господа, нарекутъ имя ему, но наречетъ, говорится, сама та, которая зачнетъ, сама дѣва, которая родитъ. У того же евангелиста читаемъ, что Иродъ смутился по случаю пришествія волхвовъ, и, призвавъ первосвященниковъ и книжниковъ, развѣдывалъ у нихъ, гдѣ Христосъ раждается, и они отвѣчали: въ Виѳлеемѣ іудейстѣмъ, тако бо написано есть пророкомъ: и ты Виѳлееме, земле Іудова, ничимже меньше ecu во владыкахъ Іудовыхъ: изъ тебе бо изыдетъ вождь, иже упасетъ люди моя Израиля. Это мѣсто въ вульгатѣ читается такъ: «и ты Виѳлеемъ, домъ Ефраѳовъ, невеликъ, чтобы быть въ тысячахъ іудиныхъ, изъ тебя произойдетъ мнѣ, чтобы быть княземъ въ Израилѣ». Какъ велико разногласіе между Матѳеемъ и Семидесятью въ словахъ и ихъ расположеніи — ты еще больше удивишься, если посмотришь въ еврейскомъ, въ которомъ такъ написано: «И ты Виѳлеемъ Ефраѳа, малъ ты въ тысячахъ іудовыхъ; изъ тебя произойдетъ мнѣ тотъ, который будетъ владыкою въ Израилѣ». Смотри по порядку, что поставлено у евангелиста: И ты Виѳлееме, земле Іудова. Вмѣсто земле Іудова въ еврейскомъ стоитъ Ефраѳа, у седмидесяти: домъ Ефраѳа. И вмѣсто: ничимже меньши ecu во владыкахъ іудовыхъ, у седмидесяти читается: «не великъ ты, чтобы быть въ тысячахъ іудовыхъ», въ еврейскомъ: «малъ ты въ тысячахъ іудовыхъ». И смыслъ другой у евангелиста, тогда какъ семьдесятъ и еврейскій текстъ согласны между собою: ибо евангелистъ сказалъ — ты не малъ въ владыкахъ іудовыхъ, хотя прямо поставлено, что хотя ты малъ и невеликъ, но однако изъ тебя, малаго и невеликаго, произойдетъ вождь во Израилѣ, по слову апостола: немощная міра избра Богъ, да посрамитъ крѣпкая (1 Кор. 1, 27). И что далѣе слѣдуетъ: иже упасетъ люди моя Израиля — очевидно у пророка стоитъ иначе.

Я раскрываю это не для того, чтобы евангелистовъ обличать во лжи (это дѣло нечестивцевъ, Цельса, Порфирія, Юліана), а для того, чтобы обличить въ невѣжествѣ своихъ порицателей, чтобы получить у нихъ прощеніе, чтобы они позволили мнѣ въ простомъ письмѣ то, что волею-неволею они должны позволить апостоламъ въ Священныхъ Писаніяхъ. Маркъ, ученикъ Петра, такъ начинаетъ свое Евангеліе: «начало Евангелія Іисуса Христа, какъ написано у Исаіи пророка: вотъ я посылаю ангела моего предъ лицемъ твоимъ, который приготовитъ путь твой предъ тобою. Гласъ вопіющаго въ пустынѣ: приготовьте путь Господу; правыми сдѣлайте стези Ему». Это мѣсто составлено изъ двухъ пророковъ, Малахіи и Исаіи. Что говорится сначала: — «вотъ я посылаю ангела моего предъ лицемъ твоимъ, который приготовитъ путь твой предъ тобою» — написано въ концѣ (книги) пророка Малахіи (3, 1), а дальнѣйшее прибавленіе: «гласъ вопіющаго въ пустынѣ» и пр. читаемъ у Исаіи; какимъ же образомъ Маркъ въ самомъ началѣ своей книги пишетъ: какъ написано у Исаіи пророка: «вотъ я посылаю ангела моего» (Ис. 40, 3), что написано, какъ мы сказали, не у Исаіи, а у Малахіи, послѣдняго изъ двѣнадцати пророковъ? [3] Пусть неопытный предразсудокъ рѣшитъ этотъ вопросецъ: и тогда я буду просить прощенія въ своей ошибкѣ. Тотъ же Маркъ приводитъ слова Спасителя къ фарисеямъ: нѣсте ли николиже чли, что сотвори Давидъ егда требованіе имѣ, и взалка самъ и иже съ нимъ; како вниде въ домъ Божій при Авіаѳарѣ архіереи, и хлѣбы предложенія снѣде, ихъ же недостояше ясти токмо іереемъ (Марк. 2, 25-26; Лук. 6, 3-4); прочитаемъ Самуила, или (какъ значится въ общемъ заглавіи) книги Царствъ, и найдемъ, что тамъ первосвященникъ называется не Авіаѳаръ, а Авимелехъ, который впослѣдствіи, по приказанію Саула, съ прочими священниками былъ убитъ Доикомъ. Перейдемъ кь апостолу Павлу. Онъ пишетъ къ Коринѳянамъ: аще бо быша разумѣли, не быша Господа славы распяли. Но якоже есть писано, ихже око не видѣ и ухо не слыша и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его. Нѣкоторые въ этомъ мѣстѣ имѣютъ обыкновеніе слѣдить за бреднями апокрифовъ и говорятъ, что это свидѣтельство взято изъ Апокалипсиса Иліи, поелику у Исаіи съ еврейскаго такъ читается: отъ вѣка не слыхали, и ушами не внимали. Око не видѣло, Боже, кромѣ тебя, чтó приготовилъ Ты ожидающимъ Тебя (Ис. 64, 4). Семьдесятъ перевели это значительно иначе: отъ вѣка не слышали и очи наши не видѣди Бога, кромѣ Тебя, и дѣла Твои истинны, и сотворишь милость ожидающимъ Тебя [4]. Понимаемъ, откуда взято свидѣтельство, и однако апостолъ привелъ его не слово въ слово περιϕραστιϰώς (перифрастически), тотъ же смыслъ показалъ въ другихъ выраженіяхъ. Въ посланіи къ Римлянамъ тотъ же апостолъ, заимствуя доказательство изъ Исаіи, се полагаю въ Сіонѣ камень претыканія и камень соблазна (Ис. 8, 14) разногласитъ съ древнимъ переводомъ и однако согласенъ съ еврейскимъ текстомъ. У седмидесяти смыслъ не таковъ: «не какъ ο камень претыканія преткнетесь и не какъ ο камень паденія», тогда какъ и апостолъ Петръ согласно съ Павломъ и еврейскими переводами поставилъ такъ: а противящимся камень претыканія и камень соблазна (Рим. 9, 33; 1 Петр. 2, 7). Изъ всего этого видно, что апостолы и евангелисты при переводѣ древнихъ писаній искали смысла, а не словъ, и немного заботились ο расположеніи мыслей, когда дѣло было ясно для пониманія.

Мужъ апостольскій и Евангелистъ Лука пишетъ, что Стефанъ, первый мученикъ Христа, въ іудейскомъ собраніи говорилъ: въ числѣ семидесяти пяти душъ пришелъ Іаковъ во Египетъ и погребенъ былъ самъ, и отцы наши перенесены въ Сихемъ и положены были во гробѣ, который купилъ Авраамъ цѣною серебра у сыновъ Емора, отца Сихема (Дѣян. 7, 15-16; Быт. гл. 23). Въ книгѣ Бытія это представляется значительно иначе: здѣсь говорится, что Авраамъ у Ефрона хеттеянина, сына Сеора, около Хеврона, купилъ за четыреста драхмъ серебра двойную пещеру и погребъ въ ней Сарру жену свою. И въ той же книгѣ читаемъ, что впослѣдствіи, возвратившись изъ Месопотаміи, съ женами и сыновьями своими, Іаковъ поставилъ кущу предъ Салимомъ, городомъ Сихемскимъ, въ землѣ Ханаанской и жилъ тамъ, и часть поля, на которой поставилъ кущу, купилъ у Емора, отца Сихемова, за сто агнцевъ, и поставилъ тамъ жертвенникъ и призвалъ Бога Израилева (Быт. гл. 33). Авраамъ купилъ пещеру не у Емора, отца Сихема, а у Ефрона, сына Сеорова, и погребенъ не въ Сихемѣ, а въ Хевронѣ, который несправедливо называется Арбохомъ; а двѣнадцать патріарховъ погребены не въ Арбохѣ, а въ Сихемѣ, и поле это куплено не Авраамомъ, а Іаковомъ (Нав. 24, 32). Отлагаю рѣшеніе и этого вопроса, чтобы порицатели мои видѣли и понимали, что въ св. Писаніи нужно созерцать не слова, а мысли. Двадцать первый псаломъ на еврейскомъ начинается тѣмъ же, что Господь сказалъ на крестѣ: eli eli lama azabthani, что значить: Боже мой, Боже мой, зачѣмъ Ты оставилъ меня? Пусть скажутъ основаніе, почему Семьдесятъ толковниковъ вставили сюда «воззри на меня», — потому что они такъ перевели: Боже, Боже мой, воззри на меня, зачѣмъ ты меня оставилъ? Конечно, отвѣтятъ, что нѣтъ никакого вреда для смысла, если прибавлено два слова. Пусть же согласятся, что и я не нарушаю благосостоянія церквей, если, по скорости диктовки, опустилъ нѣсколько словъ.

Долго разсказывать теперь, сколько Семьдесятъ прибавили отъ себя, сколько опустили — что въ церковныхъ экземплярахъ отмѣчено звѣздочками и значками. Евреи обыкновенно смѣются, когда услышатъ, что мы читаемъ у Исаіи: блаженъ иже имѣетъ племя въ Сіонѣ и южики въ Іерусалимѣ (Ис. 31, 9), равно какъ и у Амоса послѣ описанія роскоши: аки стояща мнѣша, а не яко бѣжаша (Ам. 6, 5). Въ самомъ дѣлѣ, это — риторическія фразы и цицероновская декламація. Но чтоже мы сдѣлаемъ для соглашенія нашихъ книгъ съ подлинными, въ которыхъ не написано этого и прочаго тому подобнаго, такъ что если бы представлять все это, то нужно безконечное множество книгъ? Далѣе — сколько семьдесятъ опустили, объ этомъ свидѣтельствуютъ или значки, какъ я сказалъ, или нашъ переводъ, если прилежный читатель сличитъ его съ древнимъ переводомъ. Но не смотря на это переводъ Седмидесяти по праву получилъ первенство въ церквахъ какъ потому, что онъ былъ первый и сдѣланъ до пришествія Iисуса Христа, такъ и потому, что употреблялся апостолами (у которыхъ, однако, онъ не разногласитъ съ еврейскимъ): тогда какъ прозелитъ и спорливый переводчикъ Аквила, который старался перевести не только слова, но и этимологическія измѣненія словъ, по справедливости, въ пренебреженіи у насъ. Ибо кто вмѣсто хлѣба и вина и елея могъ бы или читать или понимать χευμα, οπωρισμον, στελπνοτητα — что значитъ «изліяніе, собираніе плодовъ и сіяніе». И такъ какъ у евреевъ есть не тодько αρϑρα, но и προαρϑρα [5], то онъ ϰαϰοζηλως (по неудачной ревности) переводитъ и слоги и буввы и говоритъ συν τον ουρανον ϰαι συν την γην, чего совершенно не терпитъ греческій и латинскій языкъ, доказательство чего мы можемъ видѣть въ нашемъ разговорѣ. Потому что сколько у грековъ есть изящныхъ выраженій, которыя на латинскомъ дурно отзываются при буквальномъ переводѣ, и наоборотъ, сколько хорошихъ оборотовъ у насъ, которые будутъ дурны у нихъ, если ихъ перевести буквально!

Но, опуская безконечное множество предметовъ, чтобы показать тебѣ, христіаннѣйшій мужъ изъ всѣхъ благородныхъ и благороднѣйшій изъ христіанъ, — въ какого рода лжи упрекаютъ меня при переводѣ письма, я представлю начало самаго съ греческимъ подлинникомъ письма, чтобы по одному обвиненію можно было судить и ο прочихъ. Это начало — Ἔδει ἡμᾶς ἀγαπητέ μὴ τὴ ὀιήσει τῶν ϰλήρῶν ϕέρεσϑαι я, помню, перевелъ такъ: oportebat nos, dilectissime, clericatus honore non abuti ad superbiam [6]. Вотъ, говорятъ, въ одномъ стишкѣ сколько лжи. Во первыхъ, ἀγαπητὸς значитъ dilectus, а не dilectissimus. Далѣе ὀιήσις значитъ aestimatio (почтеніе), а не superbia (гордость); ибо сказано не ὀιδήματι или ὀιήσει, изъ коихъ первое значитъ tumor (гордость), а послѣднее arbitrium (произволъ, мнѣніе). Наконецъ, все дальнѣйшее: clericatus honore non abuti ad superbiam — все это (говорятъ) твое. Что говоришь ты, столпъ науки и Аристархъ нашихъ временъ, высказывающій мнѣніе ο всѣхъ писателяхъ? И такъ напрасно мы такъ долго учились и часто руку протягивали подъ ферулу [7] (Iuvenal sat. 1). Вышедши изъ пристани, мы тотчасъ сѣли на мель. Такъ какѣ ошибаться свойственно человѣку, а благоразумному свойственно сознавать ошибку: то я прошу тебя, такъ какъ ты обвиняешь меня, вразуми меня, учитель мой, и переведи слово въ слово. Ты долженъ былъ, говоритъ онъ, перевести: «Oportebat nos, dilecte, non aestimatione clericorum ferre». Вотъ Плавтовское краснорѣчіе, вотъ аттическая красота, подобная, какъ говорятъ, рѣчи музъ! На мнѣ исполняется истертая въ народныхъ устахъ пословица: теряетъ время и трудъ тотъ, кто посылаетъ быка къ исписанной доскѣ. Это вина не того, подъ чьимъ именемъ другой разыгрываетъ трагедію, а учителей его Руфина и Меланія, которые за большую плату выучили его ничего не знать. Но однако христіанина я не упрекаю за неискусство въ словѣ: еслибы всѣ мы помнили изреченіе Сократа: знаю, что ничего не знаю, и другаго мудреца (какъ полагаютъ, Хилона): познай самого себя! He болтливое невѣжество, а святая простота для меня всегда были предметомъ уваженія. Апостолъ говоритъ, что кто подражаетъ ему въ словѣ, долженъ прежде всего подражать добродѣтелямъ въ жизни тѣхъ, въ коихъ величіе святости искупаетъ простоту слова. Воскресшій мертвецъ опровергалъ силлогизмы Аристотеля и изворотливыя умствованія Хризиппа. Впрочемъ, было бы смѣшно, если бы кто нибудь изъ насъ среди богатства Креза и удовольствій Сарданапала заботился только объ одной простотѣ — какъ будто для того, чтобы были краснорѣчивы всѣ разбойники и различные преступники, и чтобы они скрывали свое окровавленное оружіе за философскими сочиненіями, a не за древесными стволами.

Преступилъ я границы письма, по не вышелъ изъ границъ своей печали. Ибо когда меня обзываютъ составителемъ подлоговъ и низкія женщины за челноками и въ ткальняхъ разбираютъ по частямъ, — я могу только отрицать обвиненіе, а не уничтожить его. Все предоставляю твоему произволу, прочти самое письмо — греческое и латинское, и тогда увидишь нелѣпости и гнусныя клеветы моихъ обвинителей. Для меня очень довольно вразумить своего любезнѣйшаго друга и укрываясь въ кельѣ ожидать только дня суднаго. Если можно будетъ и если позволятъ враги, я лучше желаю писать тебѣ изъясненія Священнаго Писанія, чѣмъ филиппики Демосѳена и Цицерона.

Примѣчанія:
[1] Т. е. сдѣлать мысль болѣе выразительною.
[2] Т. е. искусные художники словъ.
[3] Бывшій у Іеронима текстъ Евангелія, какъ видно, отличается отъ нашего перевода. Въ славянскомъ переводѣ это мѣсто выражено точнѣе: якоже есть писано во пророцѣхъ, а не у пророка Исаіи, какъ читалъ Іеронимъ.
[4] Въ греческомъ текстѣ, съ которымъ сходенъ и славянскій переводъ, стоитъ ϰαὶ τὰ ἔργα σου, ἃ ποιήσεις τοῖς ὑπομένουσιν ἔλεον, тогда какъ Іеронимъ въ своемъ экзелплярѣ, какъ видно, читалъ вмѣсто относительнаго мѣстоамѣнія ἃ — ἀληϑῆ ϰαὶ. Такъ какъ этой вставки нѣтъ ни въ одномъ изъ оставшихся греческихъ переводовъ, то думаютъ, что Іеронимъ читалъ по древнему латинскому переводу.
[5] Τ. е. члены, не только относящіеся къ непосредственно-слѣдующему имени, но и къ дальнѣйшему.
[6] Т. е. He должно намъ, возлюбленѣйшій, почестью духовнаго званія злоупотреблять для гордости.
[7] Ferula — лопаточка или линейка, которою наказываютъ учениковъ по рукамъ.

Источникъ: Творенія блаженнаго Іеронима Стридонскаго. Часть 2: Письма (44-86). — Изданіе второе. — Кіевъ: Типографія И. И. Чоколова, 1894. — С. 111-127. (Библіотека твореній св. отцевъ и учителей Церкви западныхъ, издаваемая при Кіевской Духовной Академіи, Кн. 4.)

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0