Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 7 декабря 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

V ВѢКЪ

Свт. Іоаннъ Златоустъ († 407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ родился ок. 347 г. отъ знатныхъ, богатыхъ и благочестивыхъ жителей Антіохіи, Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, онъ росъ подъ руководствомъ своей благочестивой матери, отличавшейся высокими умственными и нравственными качествами и посвятившей себя, несмотря на свою молодость, исключительно его воспитанію. Благочестивая и цѣломудренная вдовица своей нѣжной любовію воспитывала въ своемъ сынѣ любящее сердце, свойственное его природѣ, а примѣромъ своей истинно-христіанской жизни учила его покорности волѣ Божіей, самоотреченію ради высшихъ нравственныхъ цѣлей и непоколебимой твердости въ преслѣдованіи этихъ цѣлей и въ борьбѣ съ испытаніями и невзгодами жизни. Все свое раннее дѣтство св. Іоаннъ провелъ въ занятіяхъ Священнымъ Писаніемъ, изучая его подъ руководствомъ своей матери. Раннее знакомство съ Библіей и благотворное вліяніе на сердце св. Іоанна его добродѣтельной матери воспитали въ немъ пламенное стремленіе къ добродѣтельной и святой жизни и отвращеніе къ господствующей въ его время повсюду пышности и всякого рода порокамъ. Юношею св. Іоаннъ слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія. далѣе>>

Творенія

Свт. Іоаннъ Златоустъ († 407 г.)
Похвальныя бесѣды на праздники Господа нашего Іисуса Христа и Его святыхъ.

Похвала святому священномученику Игнатію Богоносцу, бывшему архіепископу Антіохіи Великой, который былъ отведенъ въ Римъ и тамъ потерпѣлъ мученичество, а оттуда опять перенесенъ въ Антіохію [1].

1. Щедрые и честолюбивые учредители пиршествъ устрояютъ частыя и непрерывныя пиршества для того, чтобы и показать свое богатство, и вмѣстѣ обнаружить свое благорасположеніе къ друзьямъ. Такъ и благодать Духа, представляя намъ доказательство своей силы и показывая великое благорасположеніе къ друзьямъ Божіимъ, предлагаетъ намъ постоянно и непрерывно трапезы мучениковъ. Недавно угощала насъ съ великимъ радушіемъ весьма юная и безбрачная отроковица, блаженная мученица Пелагія; сегодня опять возобновилъ праздникъ ея блаженный и доблестный мученикъ Игнатій. Различны лица, но трапеза одна; мѣняются подвиги, но вѣнецъ одинъ; разнообразны состязанія, но награда та же самая. Къ внѣшнимъ состязаніямъ, гдѣ нужны тѣлесные труды, по справедливости допускаются одни только мужи; а здѣсь, гдѣ все состязаніе касается души, поприще открыто для того и другого пола, зрители сидятъ для того и другого рода. Не одни только мужи вступали сюда, дабы жены, ссылаясь на слабость пола, не думали имѣть благовидное оправданіе, и не однѣ только жены подвизались, дабы не былъ посрамленъ мужескій полъ; но и изъ тѣхъ и изъ другихъ многіе провозглашены побѣдителями и получили вѣнцы, дабы ты самымъ дѣломъ убѣдился, что во Христѣ Іисусѣ нѣсть мужескій полъ, ни женскій (Гал. 3, 28), что ни полъ, ни слабость тѣлесная, ни возрастъ, и ничто другое подобное не можетъ препятствовать шествующимъ по пути благочестія, если мужественная готовность, бодрое настроеніе духа и горячее и пламенное чувство страха Божія вкоренены въ душахъ нашихъ. Поэтому и отроковицы, и жены, и мужи, и юноши, и старцы, и рабы, и свободные, и всякое званіе, и всякій возрастъ, и тотъ и другой полъ выступали на эти подвиги и ни откуда не потерпѣли никакого вреда, такъ какъ мужественную рѣшимость вносили они въ эти подвиги. Впрочемъ, время зоветъ уже насъ къ повѣствованію о славныхъ дѣлахъ этого блаженнаго мужа; но умъ смущается и тревожится, не зная, о чемъ говорить во-первыхъ, о чемъ во-вторыхъ, о чемъ въ-третьихъ: такое множество похвалъ заливаетъ насъ со всѣхъ сторонъ! Мы находимся въ такомъ же состояніи, какъ если бы кто, войдя на лугъ и увидѣвъ множество розъ, множество фіалокъ, и столько же лилій и другихъ весеннихъ цвѣтовъ, различныхъ и разнообразныхъ, недоумѣвалъ, на что ему посмотрѣть прежде, на что послѣ, — потому что каждый изъ видимыхъ цвѣтовъ привлекаетъ къ себѣ взоры его. Такъ и мы, войдя на этотъ духовный лугъ дѣяній Игнатія и созерцая не весенніе цвѣты, но самые плоды Духа различные и разнообразные въ душѣ его, смущаемся и недоумѣваемъ, не зная, на чтó прежде обратить вниманіе, когда каждый изъ этихъ видимыхъ плодовъ отвлекаетъ отъ сосѣднихъ ему душевный взоръ нашъ и привлекаетъ его къ созерцанію своей красоты. Посмотрите: онъ управлялъ нашею Церковію доблестно и съ такою тщательностію, какой желаетъ Христосъ. Онъ показалъ на дѣлѣ тотъ высочайшій образецъ и правило епископства, которые опредѣлилъ Христосъ. Слыша слова Христовы, что пастырь добрый душу свою полагаетъ за овцы (Іоан. 10, 11), онъ предалъ ее за овецъ со всѣмъ мужествомъ.

Онъ близко обращался съ апостолами и почерпалъ отъ нихъ духовныя струи. Каковъ же естественно былъ тотъ, кто съ ними воспитывался и вездѣ при нихъ находился, имѣлъ общеніе съ ними и въ рѣчахъ и въ неизреченномъ, и былъ признанъ ими достойнымъ такой власти? Наступило опять время, которое требовало мужества и души, презирающей все настоящее, кипящей божественною любовію и предпочитающей невидимое видимому, — и онъ съ такою легкостію сложилъ съ себя тѣло, съ какою иной снялъ бы съ себя одежду. О чемъ же намъ сказать прежде? Объ ученіи ли апостольскомъ, которое онъ выражалъ во всемъ, или о презрѣніи настоящей жизни, или о добродѣтельной ревности, съ какою онъ управлялъ Церковію? Кого мы прежде будемъ прославлять: мученика, или епископа, или апостола? Благодать Духа сплела тройственный вѣнецъ и украсила имъ эту святую голову, или — лучше сказать — вѣнецъ многоразличный, потому что, если кто тщательно разберетъ каждый изъ его вѣнцовъ, то найдетъ, что изъ нихъ и другіе вѣнцы произрастаютъ намъ.

2. Если желаете, приступимъ напередъ къ похваламъ епископству его. Кажется, не одинъ ли это вѣнецъ? Но разберемъ его въ словѣ, и вы увидите, что изъ него произойдутъ у насъ и два вѣнца, и три, и болѣе. Я удивляюсь этому мужу не потому только, что онъ оказался достойнымъ такой власти, но и потому, что эта власть вручена ему была тѣми святыми и что руки блаженныхъ апостоловъ касались священной головы его. А это не мало служитъ въ похвалу ему, не потому только, что онъ получилъ свыше большую благодать, и не потому только, что они низвели на него обильнѣйшую силу Духа, но и потому, что они засвидѣтельствовали присутствіе въ немъ человѣческихъ добродѣтелей. А какимъ образомъ, я скажу. Павелъ въ посланіи къ Титу, — а когда я говорю о Павлѣ, то разумѣю не только его одного, но и Петра, и Іакова, и Іоанна и весь ихъ сонмъ, потому что какъ въ одной лирѣ, хотя различны струны, но гармонія одна, такъ и въ сонмѣ апостоловъ, хотя различны лица, но ученіе одно, такъ какъ одинъ былъ художникъ, Духъ Святый, приводившій въ движеніе души ихъ, что и выражаетъ Павелъ говоря: аще убо они, аще ли азъ, тако проповѣдуемъ (1 Кор. 15, 11), — итакъ въ посланіи къ Титу, показывая, каковъ долженъ быть епископъ, Павелъ говоритъ: подобаетъ бо епископу безъ порока быти, якоже Божію строителю: не себѣ угождающу, не гнѣвливу, не піяницѣ, не бійцѣ, не скверностяжателну, но страннолюбиву, благолюбцу, цѣломудренну, праведну, преподобну, воздержателну, держащемуся вѣрнаго словесе по ученію, да силенъ будетъ и другихъ утѣшати во здравѣмъ ученіи, и противящыяся обличати (Тит. 1, 7-9). И опять къ Тимоѳею, пиша о томъ же предметѣ, онъ говоритъ такъ: аще кто епископства хощетъ, добра дѣла желаетъ: подобаетъ убо епископу быти непорочну, единыя жены мужу, трезвену, цѣломудру, честну, страннолюбиву, учителну, не бійцѣ, не піяницѣ, но кротку, не завистливу, не сребролюбцу (1 Тим. 3, 1-3). Видишь ли, какого совершенства добродѣтели требуетъ онъ отъ епископа? Какъ отличный какой живописецъ, составивъ различныя краски, чтобы сдѣлать первоначальный портретъ съ царскаго лица, выполняетъ это дѣло со всею тщательностью, чтобы всѣ, которые будутъ подражать ему и писать съ него, имѣли вѣрный портретъ, такъ точно и блаженный Павелъ, какъ бы изображая царскій портретъ и приготовляя первообразъ его, соединилъ различныя краски добродѣтелей и въ совершенствѣ изобразилъ намъ отличительныя черты епископства, чтобы каждый, восходящій на эту степень власти, взирая на него, столь же тщательно сообразовался съ нимъ во всемъ. Итакъ, я смѣло могу сказать, что блаженный Игнатій напечатлѣлъ въ душѣ своей весь этотъ образецъ съ точностію, и былъ и непороченъ, и безукоризненъ, и не самолюбивъ, и не гнѣвливъ, и не пьяница, и не бійца, и не сварливъ, и не сребролюбивъ, но справедливъ, преподобенъ, воздерженъ, держался вѣрнаго слова, согласно съ ученіемъ, трезвъ, цѣломудренъ, благочиненъ, и всѣ прочія имѣлъ качества, какихъ требовалъ Павелъ. А какое, скажешь, доказательство на это? (То, что) сами, сказавшіе это, рукоположили его съ такою тщательностію; убѣждая другихъ производить испытаніе тѣмъ, которые имѣли восходить на этотъ престолъ власти, они сами не могли дѣлать этого небрежно и если бы не видѣли всѣхъ этихъ добродѣтелей насажденными въ душѣ этого мученика, то и не вручили бы ему этой власти. Они вполнѣ знали, какая опасность предстоитъ тѣмъ, которые совершаютъ такія рукоположенія безъ разбора и какъ случится. Это самое опять объясняя, Павелъ въ посланіи къ тому же Тимоѳею говорилъ: рукъ скоро ни возлагай ни на когоже, ниже пріобщайся чужымъ грѣхомъ (1 Тим. 5, 22). Чтó говоришь ты? Другой согрѣшилъ, а я буду участникомъ его вины и наказанія? Да, говоритъ онъ, такъ какъ ты даешь возможность — грѣшить. Какъ, если кто вручитъ человѣку неистовому и безумному острый мечъ, и безумный совершитъ имъ убійство, вину принимаетъ на себя давшій этотъ мечъ, — такъ и тотъ, кто даетъ право этой власти человѣку, живущему въ порокахъ, навлекаетъ на свою собственную голову весь огонь его грѣховъ и дерзостей: кто посадилъ корень, тотъ всегда бываетъ виновникомъ того, чтó произрастаетъ отъ него. Видшль ли, какъ вѣнецъ его епископства явился у насъ двойнымъ, и какъ достоинство рукоположившихъ его сдѣлало его власть блистательнѣйшею и вполнѣ засвидѣтельствовало объ его добродѣтеляхъ?

3. Хотите ли, я открою вамъ и другой вѣнецъ, произрастающій изъ этого же самаго? Представимъ то время, въ которое онъ получилъ власть епископства. Не все вѣдь равно — управлять Церковію теперь, или тогда, какъ не все равно — идти по дорогѣ, уже проложенной и хорошо устроенной, послѣ многихъ путниковъ, или по дорогѣ, которая теперь въ первый разъ должна быть проложена, которая наполнена пропастями, камнями и звѣрями, и по которой еще никогда никто не проходилъ. Нынѣ, по благости Божіей, нѣтъ никакой опасности епископамъ, но вездѣ глубокій миръ, и всѣ мы наслаждаемся спокойствіемъ, такъ какъ ученіе благочестія распространилось до концевъ вселенной, и цари вмѣстѣ съ нами тщательно соблюдаютъ вѣру. Но тогда ничего этого не было; напротивъ, куда ни посмотришь, вездѣ были утесы, пропасти, войны, сраженія, опасности; и начальники, и цари, и народы, и города, и племена, и свои, и чужіе замышляли зло противъ вѣрующихъ. И не въ одномъ только этомъ состояло бѣдствіе, но и въ томъ, что многіе изъ самихъ увѣровавшихъ, какъ недавно принявшіе чуждое имъ ученіе, имѣли нужду въ великомъ снисхожденіи, были еще слабы и часто были сбиваемы съ ногъ; а это не менѣе внѣшнихъ войнъ огорчало учителей, или — вѣрнѣе сказать — гораздо болѣе, потому что внѣшнія битвы и нападенія доставляли имъ даже великое удовольствіе вслѣдствіе надежды на уготованныя награды. Поэтому и апостолы возвращались отъ лица собора, радующеся, что подверглись бичеванію (Дѣян. 5, 41); и Павелъ взываетъ говоря: радуюся во страданіихъ моихъ (Кол. 1, 24), и всегда хвалится скорбями. А раны близкихъ и паденія братій не давали имъ и духъ перевести, но, подобно тягчайшему ярму, постоянно обременяли и угнетали выю души ихъ. Послушай, какъ горько скорбитъ объ этомъ Павелъ, такъ радовавшійся среди страданій: кто изнемогаетъ, говоритъ онъ, и не изнемогаю, кто соблазняется, и азъ не разжизаюся? И еще: боюся, еда како пришедъ, не яцѣхъ же хощу, обрящу васъ, и азъ обрящуся вамъ, якова же не хощете. И немного послѣ: да не паки пришедша мя къ вамъ смиритъ Богъ, и восплачуся многихъ прежде согрѣшшихъ, и не покаявшихся о нечистотѣ и блуженіи и студоложствіи, яже содѣяша (2 Кор. 11, 29; 12, 20-21). И постоянно видишь его скорбящимъ и плачущимъ о своихъ, всегда боящимся и трепещущимъ за вѣрующихъ. Итакъ, какъ мы кормчему удивляемся не тогда, когда онъ на спокойномъ морѣ и на кораблѣ, гонимомъ благопріятнымъ вѣтромъ, сможетъ сохранить плывущихъ, но въ томъ случаѣ, если море свирѣпствуетъ, волны воздымаются, самые путники на кораблѣ бунтуютъ, великая буря и совнѣ и совнутри облегаетъ плывущихъ, а между тѣмъ онъ сможетъ управлять судномъ со всею безопасностію; такъ и тѣмъ, кому поручены были тогда церкви, мы должны гораздо больше удивляться и изумляться, нежели тѣмъ, которые нынѣ управляютъ ею, потому что тогда была сильная война и извнѣ и внутри, было еще болѣе нѣжно растеніе вѣры и требовало великой заботливости, и церковное общество, подобно новорожденному младенцу, имѣло нужду въ великомъ попеченіи и въ душѣ особенно мудрой, которая бы могла воспитывать его. А чтобы вы яснѣе узнали, какихъ вѣнцовъ достойны были тѣ, кому ввѣрена была тогда Церковь, и какъ трудно и опасно приниматься за дѣло въ самомъ началѣ и прежде другихъ приступать къ нему, я приведу вамъ свидѣтельство Христа, Который за то подаетъ голосъ и подтверждаетъ высказанную нами мысль. Онъ, видя многихъ идущихъ къ Нему и желая показать апостоламъ, что пророки больше ихъ трудились, говоритъ: иніи трудишася, и вы въ трудъ ихъ внидосте (Іоан. 4, 38). Хотя апостолы трудились гораздо больше пророковъ, но такъ какъ тѣ первыми сѣяли слово благочестія и привлекали къ истинѣ еще неученыя души людей, то имъ и присуждается большая часть труда.

Не все равно — учить, пришедши послѣ многихъ другихъ учителей, или самому первому бросать сѣмена: то, что уже было изучаемо и сдѣлалось привычнымъ для многихъ, легко бываетъ принимаемо; а то, что слышатъ теперь въ первый разъ, смущаетъ душу слушателей и представляетъ много затрудненій для учащихъ. Потому и въ Аѳинахъ смутились слушатели и отступили отъ Павла, укоряя его: странна нѣкая влагаеши во ушеса наша (Дѣян. 17, 20). Если и теперь управленіе Церковію доставляетъ много заботы и труда ея кормчимъ, то представь, не вдвое ли, и втрое и во много разъ больше труда было тогда, когда были постоянныя опасности, войны, козни и страхъ. Невозможно, невозможно выразить словомъ тѣ трудности, которыя переносили тогда эти святые мужи; ихъ можетъ знать только тотъ, кто самъ испыталъ ихъ.

4. Скажу и о четвертомъ вѣнцѣ, который является намъ изъ того же епископства. Какой же это? Тотъ, что онъ управлялъ нашимъ отечественнымъ городомъ. Трудно управлять и сотнею людей или только пятьюдесятью; но имѣть на рукахъ такой городъ и народъ, простирающійся до двухъ сотъ тысячъ человѣкъ, это какую, думаешь ты, показываетъ добродѣтель и мудрость? Какъ въ войскахъ важнѣйшіе и многочисленнѣйшіе отряды вручаются болѣе мудрымъ полководцамъ, такъ и города большіе и многолюднѣйшіе ввѣряются опытнѣйшимъ правителямъ. Притомъ и самъ Богъ имѣлъ великое попеченіе объ этомъ городѣ, какъ показалъ Онъ это самыми дѣлами: Петру, предстоятелю всей вселенной, которому вручилъ ключи неба, которому предоставилъ руководить и устроять все, Онъ повелѣлъ провести здѣсь долгое время, — такъ для Него нашъ городъ былъ равенъ всей вселенной. Но упомянувъ о Петрѣ, я усмотрѣлъ и пятый вѣнецъ, сплетающійся отсюда, тотъ, что Игнатій преемствовалъ Петру во власти. Какъ вынимающій большой камень изъ основанія, старается конечно поставить вмѣсто него другой, равный ему, если не хочетъ поколебать и испортить все зданіе, такъ точно и тогда, когда Петръ имѣлъ уйти отсюда, благодать Духа поставила вмѣсто него другого равнаго Петру учителя, чтобы уже построенное зданіе не было испорчено незначительностію преемника. Итакъ, мы насчитали пять вѣнцевъ, отъ величія власти, отъ достоинства рукоположившихъ его, отъ трудности времени, отъ обширности города, отъ добродѣтели передавшаго ему епископство. Сплетши всѣ эти вѣнцы, можно было бы намъ говорить и о шестомъ, и седьмомъ, и болѣе; но чтобы, употребивъ все время на бесѣду объ епископствѣ, не лишиться намъ повѣствованія о мученикѣ, приступимъ наконецъ къ изложенію и этого подвига. Нѣкогда была воздвигнута противъ церквей жестокая война и, какъ бы при владычествѣ на землѣ жесточайшей тираніи, всѣ были захватываемы среди площади, будучи обвиняемы не за что-либо неумѣстное, но за то, что, оставивъ заблужденіе, обращались къ благочестію, отступали отъ служенія демонамъ, признавали истиннаго Бога и покланялись Единородному Его Сыну. За что слѣдовало ихъ удостоить вѣнцевъ, удивленія и почестей, за то были подвергаемы наказанію и терзаемы безчисленными мученіями всѣ, принявшіе вѣру, особенно же предстоятели церквей. Діаволъ, коварный и искусный изобрѣтатель такихъ козней, надѣялся, что, погубивъ пастырей, онъ легко сможетъ расхитить стада. Но запинаяй премудрымъ въ коварствѣ ихъ (1 Кор. 3, 19), желая показать ему, что не люди управляютъ Его церквами, а самъ Онъ вездѣ пасетъ вѣрующихъ въ Него, попустилъ быть этому, чтобы діаволъ, видя, что и по истребленіи пастырей благочестіе не уменьшается и слово проповѣди не угасаетъ, а еще болѣе возрастаетъ, узналъ изъ самыхъ дѣлъ и самъ и всѣ служащіе ему такими гоненіями, что наши дѣла не человѣческія, но основа ученія имѣетъ корень свыше, съ небесъ, что самъ Богъ вездѣ управляетъ церквами и что воюющій съ Богомъ никогда не можетъ остаться побѣдителемъ. И не одно только это зло дѣлалъ діаволъ, но и другое не меньшее этого: онъ не дозволялъ умерщвлять епископовъ въ тѣхъ городахъ, въ которыхъ они предстоятельствовали, но убивалъ ихъ, уводя въ чужую страну; а дѣлалъ онъ это и какъ попытку уловить ихъ, лишенныхъ необходимаго, такъ и въ надеждѣ ослабить ихъ трудностію пути, чтó сдѣлалъ онъ и съ этимъ блаженнымъ мужемъ. Онъ вызвалъ его изъ нашего города въ Римъ, назначая ему длиннѣйшія, двойныя разстоянія для бѣга, надѣясь и длиннотою пути и множествомъ дней низвергнуть мужество его, но не зная того, что онъ имѣлъ сотрудникомъ и спутникомъ своимъ въ такомъ путешествіи Іисуса, и потому становился еще болѣе сильнымъ, представлялъ бóльшія доказательства присущей ему силы и больше скрѣплялъ церкви. Попутные города, стекаясь со всѣхъ сторонъ, ободряли подвижника, и провожали его съ великимъ запасомъ для пути, подвизаясь вмѣстѣ съ нимъ молитвами и моленіями. И сами они получали не малое утѣшеніе, видя мученика идущимъ на смерть съ такою готовностію, съ какою естественно было идти призываемому въ царскіе небесные чертоги. Изъ мужественной ревности и свѣтлаго взора его они самымъ дѣломъ убѣждались, что то, на что онъ шелъ, было не смерть, но нѣкоторое отшествіе, переселеніе и восхожденіе на небо. Этому научалъ онъ и словами и дѣлами всѣ города, какіе проходилъ. И что случилось съ іудеями, когда они, связавъ Павла и отославъ его въ Римъ, думали, что посылаютъ его на смерть, а между тѣмъ послали учителемъ для жившихъ тамъ іудеевъ, то же самое было и съ Игнатіемъ, и притомъ съ избыткомъ. Онъ прошелъ дивнымъ учителемъ не только для жителей Рима, но и для всѣхъ городовъ, лежащихъ на пути, убѣждая презирать настоящую жизнь, ни во что вмѣнять видимое, любить будущее, взирать на небо и не смущаться никакими бѣдствіями настоящей жизни. Научая ихъ этому и бóльшему этого самыми дѣлами, онъ совершалъ путь, какъ какое-либо солнце, восходящее съ востока и текущее на западъ, или — лучше сказать — даже свѣтлѣе его, потому что солнце шествуетъ вверху, изливая чувственный свѣтъ, а Игнатій сіялъ прямо внизу, изливая въ души мысленный свѣтъ ученія, и солнце, склоняясь въ страны западныя, скрывается и тотчасъ производитъ ночь, а этотъ мужъ, удалившись въ западныя страны, возсіялъ оттуда еще свѣтлѣе; оказалъ даже на пути всѣмъ величайшія благодѣянія, когда же вступилъ въ городъ (Римъ), то и его научилъ любомудрію. Для того Богь и попустилъ ему тамъ окончить жизнь, чтобы кончина его стала урокомъ благочестія для всѣхъ, живущнхъ въ Римѣ. Вы, по благодати Божіей, не нуждались болѣе ни въ какомъ доказательствѣ, уже укоренившись въ вѣрѣ; а жители Рима, гдѣ великое тогда было нечестіе, имѣли нужду въ бóльшей помощи. Посему и Петръ, и Павелъ, и послѣ нихъ этотъ мужъ, всѣ тамъ принесены были въ жертву, какъ для того, чтобы этотъ городъ, оскверненный кровію идоловъ, очистить собственною кровію, такъ и для того, чтобы самымъ дѣломъ представить доказателъство воскресенія распятаго Христа, убѣдивъ жителей Рима, что они не презирали бы настоящей жизни съ такимъ удовольствіемъ, если бы не были сами вполнѣ убѣждены, что они взойдутъ къ распятому Іисусу и увидятъ его на небесахъ. Сильнѣйшимъ поистинѣ доказательствомъ воскресенія служитъ то, что Христосъ умерщвленный явилъ послѣ смерти такую силу, что живыхъ людей убѣдилъ презирать и отечество, и домъ, и друзей, и родныхъ, и самую жизнь ради исповѣданія Его, и настоящимъ удовольствіемъ предпочитать бичеванія, опасности и смерть. Такіе подвиги свойственны не мертвецу и не оставшемуся во гробѣ, но воскресшему и живому. Иначе какъ объяснить то, что при жизни Его всѣ апостолы, обращавшіеся съ Нимъ, отъ страха оказались слабыми, предали учителя и разбѣжались; а когда Онъ умеръ, то не только Петръ и Павелъ, но и Игнатій, не видавшій Его и не насладившійся общеніемъ съ Нимъ, показали такую ревность по Немъ, что предали за Него самую душу?

5. Итакъ, чтобы всѣ жители Рима на дѣлѣ убѣдились въ этомъ, Богъ попустилъ святому тамъ окончить жизнь; а что именно по такой причинѣ, это я удостовѣрю самымъ способомъ его кончины. Онъ принялъ обвинительный приговоръ не внѣ городскихъ стѣнъ, въ оврагѣ, или въ темницѣ, или въ какомъ-нибудь углу, но среди театра, въ присутствіи всего города, претерпѣлъ мученичество отъ выпущенныхъ на него звѣрей, чтобы, предъ глазами всѣхъ воздвигнувъ трофей побѣды надъ діаволомъ, сдѣлать всѣхъ зрителей подражателями своихъ подвиговъ, не только умирая столь мужественно, но и умирая съ радостію. Онъ такъ радостно смотрѣлъ на дикихъ звѣрей, какъ будто не насильственно долженъ былъ разстаться съ жизнію, но призывался въ жизнь лучшую, духовнѣйшую. Откуда это видно? Изъ словъ, которыя онъ произнесъ, приготовляясь къ смерти. Услышавъ, что его ожидаетъ такой родъ казни, онъ сказалъ: желалъ бы я получить пользу отъ этихъ звѣрей! Таковы любящіе: они съ радостію принимаютъ все, чтó ни терпятъ за любимыхъ, и тѣмъ болѣе считаютъ удовлетвореннымъ свое желаніе, чѣмъ мучительнѣе ихъ страданія, какъ случилось и съ нимъ. Онъ старался подражать апостоламъ не только смертію, но и готовностію къ смерти. Слыша, что они, принявъ бичеваніе, возвращались съ радостію, и онъ хотѣлъ не только кончиною, но и радостію своею подражать учителямъ, — потому и говорилъ: желалъ бы я получить пользу отъ звѣрей! Уста звѣрей онъ считалъ гораздо болѣе кроткими, нежели языкъ мучителя, и весьма справедливо, потому что этотъ призывалъ къ гееннѣ, а уста тѣхъ препровождали къ царству. Затѣмъ, когда окончилъ онъ тамъ жизнь свою, или — вѣрнѣе — возшелъ на небо, онъ возвратился увѣнчаннымъ. И это было дѣломъ Промысла Божія, что Онъ опять возвратилъ его къ намъ и раздѣлилъ мученика между городами. Римъ принялъ текущую кровь его, а вы почтены его останками; вы наслаждались его епископствомъ, а тѣ насладились его мученичествомъ; они видѣли его подвизающимся, побѣждающимъ и увѣнчиваемымъ, а вы постоянно имѣете его съ собою; на малое время Богъ отлучилъ его отъ васъ, и даровалъ его вамъ съ бóльшею славою. Какъ взявшіе взаймы деньги отдаютъ съ лихвою то, чтó получили, такъ и Богъ, взявъ отъ васъ на малое время это драгоцѣнное сокровище и показавъ его тому городу, отдалъ его вамъ съ бóльшимъ блескомъ. Вы отпустили епископа — и приняли мученика; отпустили съ молитвами — и приняли съ вѣнцами; и не вы одни только, но и всѣ лежащіе на пути города. Съ какими чувствами, думаете, они взирали на эти возвращающіеся останки? Какое они получали удовольствіе? Какъ радовались? Какими похвалами со всѣхъ сторонъ осыпали увѣнчаннаго побѣдителя? Какъ храбраго атлета, побѣдившаго всѣхъ своихъ противниковъ и съ блестящею славою вышедшаго съ мѣста борьбы, зрители тотчасъ принимаютъ и не даютъ ему даже ступить на землю, но несутъ его домой на рукахъ своихъ, осыпая безчисленными похвалами, — такъ точно и этого святого города, начиная отъ Рима, преемственно принимали тогда и несли на раменахъ своихъ до здѣшняго города, восхваляя увѣнчаннаго побѣдителя, прославляя Судію борьбы, смѣясь надъ діаволомъ за то, что его хитрость получила противоположное окончаніе, и чтó онъ думалъ дѣлать противъ мученика, то становилось въ пользу ему. Тогда мученикъ доставилъ пользу и утвержденіе всѣмъ тѣмъ городамъ, а съ того времени до настоящаго дня онъ обогащаетъ вашъ городъ; и какъ постоянное сокровище, каждый день раздѣляемое и неоскудѣвающее, обогащаетъ всѣхъ, заимствующихъ отъ него, такъ точно и блаженный Игнатій приходящихъ къ нему отпускаетъ домой, исполняя благословеній, дерзновенія, бодрости и великаго мужества.

Итакъ, не сегодня только, но и каждый день будемъ приходить къ нему для полученія отъ него духовныхъ плодовъ. Можетъ, поистинѣ можетъ приходящій сюда съ вѣрою получить великія блага, потому что не только тѣла, но и самыя гробницы святыхъ исполнены духовной благодати. Если при Елисеѣ случилось, что мертвый, прикоснувшись только къ гробницѣ его, расторгъ узы смерти и снова возвратился къ жизни, то гораздо болѣе нынѣ, когда благодать обильнѣе, когда дѣйствіе Духа сильнѣе, прикасающійся къ этой гробницѣ съ вѣрою можетъ получить отъ нея великую силу. Поэтому Богъ а оставилъ намъ мощи святыхъ, желая привести насъ къ одинаковой съ ними ревности и дать намъ надежное прибѣжище и утѣшеніе въ бѣдствіяхъ, постоянно постигающихъ насъ. Итакъ, убѣждаю всѣхъ васъ, находится ли кто въ уныніи, или въ болѣзняхъ, или въ скорбяхъ, или въ какомъ-нибудь другомъ житейскомъ несчастіи, или въ глубинѣ грѣховъ, пусть съ вѣрою приходитъ сюда, и онъ избавится отъ всего этого, и возвратится съ великою радостію, получивъ облегченіе совѣсти отъ одного созерцанія; или — лучше — не однимъ только находящимся въ несчастіяхъ необходимо приходить сюда, но хотя бы кто находился въ радости, въ славѣ, во власти, или имѣлъ великое дерзновеніе предъ Богомъ, и тотъ пусть не пренебрегаетъ этою пользою. Онъ, пришедши сюда и увидѣвъ этого святого, сдѣлаетъ свои блага непоколебимыми, воспоминаніемъ объ его подвигахъ научивъ душу свою умѣрять себя и не допустивъ совѣсти своей превозноситься своими дѣлами. А не малое дѣло для находящихся въ счастіи — не гордиться своимъ благоденствіемъ, но умѣть скромно пользоваться счастіемъ. Такимъ образомъ для всѣхъ это сокровище полезно, это прибѣжище благопотребно, — для падшихъ, чтобы имъ избавиться отъ искушеній, для благоденствующихъ, чтобы блага ихъ остались прочными, для недужныхъ, чтобы имъ возвратить себѣ здоровье, и для здоровыхъ, чтобы имъ не впасть въ болѣзнь. Помышляя о всемъ этомъ, будемъ предпочитать пребываніе здѣсь всякой радости и всякому удовольствію, чтобы и радуясь и вмѣстѣ получая пользу, мы возмогли и тамъ сдѣлаться сожителями и сообщниками этимъ святымъ, молитвами самихъ святыхъ, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, съ Которымъ Отцу, со Святымъ Духомъ, слава нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Слово это произнесено въ Антіохіи, послѣ бесѣды о св. Пелагіи, вѣроятно въ день памяти св. Игнатія, 20 декабря.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ второй: Въ двухъ книгахъ. Кн. II. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1896. — С. 632-642.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0