Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 29 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

V ВѢКЪ

Свт. Іоаннъ Златоустъ († 407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ родился ок. 347 г. отъ знатныхъ, богатыхъ и благочестивыхъ жителей Антіохіи, Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, онъ росъ подъ руководствомъ своей благочестивой матери, отличавшейся высокими умственными и нравственными качествами и посвятившей себя, несмотря на свою молодость, исключительно его воспитанію. Благочестивая и цѣломудренная вдовица своей нѣжной любовію воспитывала въ своемъ сынѣ любящее сердце, свойственное его природѣ, а примѣромъ своей истинно-христіанской жизни учила его покорности волѣ Божіей, самоотреченію ради высшихъ нравственныхъ цѣлей и непоколебимой твердости въ преслѣдованіи этихъ цѣлей и въ борьбѣ съ испытаніями и невзгодами жизни. Все свое раннее дѣтство св. Іоаннъ провелъ въ занятіяхъ Священнымъ Писаніемъ, изучая его подъ руководствомъ своей матери. Раннее знакомство съ Библіей и благотворное вліяніе на сердце св. Іоанна его добродѣтельной матери воспитали въ немъ пламенное стремленіе къ добродѣтельной и святой жизни и отвращеніе къ господствующей въ его время повсюду пышности и всякого рода порокамъ. Юношею св. Іоаннъ слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія. далѣе>>

Творенія

Свт. Іоаннъ Златоустъ († 407 г.)
Письма къ разнымъ лицамъ.

Письма къ Олимпіадѣ.
Письмо 1-е.

Госпожѣ моей достопочтеннѣйшей и боголюбезнѣйшей діакониссѣ Олимпіадѣ, епископъ Іоаннъ, о Господѣ радоваться.

1. Хочу излѣчить рану твоего унынія и разсѣять мысли, сбирающія это облако скорби. Что, въ самомъ дѣлѣ, смущаетъ твой духъ, почему ты печалишься и скорбишь? Потому, что сурова и мрачна эта буря, которой подверглись церкви? Потому, что все превратила она въ безлунную ночь и день-ото-дня все болѣе усиливается, причиняя тяжкія кораблекрушенія? Потому, что ростетъ гибель вселенной? Знаю это и я, да и никто не будетъ прекословить этому. Если желаешь, я изображу даже тебѣ и картину того, что теперь происходитъ, чтобы сдѣлать для тебя болѣе ясными настоящія печальныя событія. Мы видимъ, что море бурно вздымается отъ самаго дна; одни корабельщики плаваютъ по поверхности водъ мертвые, другіе ушли на дно; корабельныя доски развязываются, паруса разрываются, мачты разламываются, весла повыпадали изъ рукъ гребцовъ, кормчіе сидятъ, вмѣсто рулей, на палубахъ, обнимаютъ руками колѣна и только рыдаютъ, громко кричатъ, плачутъ и сѣтуютъ о своемъ безысходномъ положеніи; они не видятъ ни неба, ни моря, а повсюду лишь такую глубокую, безпросвѣтную и мрачную тьму, что она не дозволяетъ имъ замѣчать даже и находящихся вблизи, слышится шумное рокотаніе волнъ, и морскія животныя отовсюду устремляются на пловцовъ. Но до коихъ поръ, впрочемъ, гнаться намъ за недостижимымъ? Какое бы подобіе ни нашелъ я для настоящихъ бѣдствій, слово слабѣетъ предъ ними и умолкаетъ. Впрочемъ, хотя я и вижу все это, я все-таки не отчаиваюсь въ надеждѣ на лучшія обстоятельства, памятуя о Томъ Кормчемъ всего этого, Который не искусствомъ одерживаетъ верхъ надъ бурей, но однимъ мановеніемъ прекращаетъ волненіе моря. Если же Онъ дѣлаетъ это не съ самаго начала и не тотчасъ, то потому, что таковъ у Него обычай: не прекращать опасностей вначалѣ, а тогда уже, когда онѣ усилятся и дойдутъ до послѣднихъ предѣловъ, и когда большинство потеряетъ уже всякую надежду; тогда-то Онъ, наконецъ, совершаетъ чудесное и неожиданное, проявляя и собственное Свое могущество и пріучая къ терпѣнію подвергающихся опасностямъ. Итакъ, не падай духомъ.

Вѣдь одно только, Олимпіада, страшно, одно искушеніе, именно только грѣхъ, — и я не перестаю до сихъ поръ напоминать тебѣ это слово, — все же остальное — басня, — укажешь ли ты на козни или на ненависть, или на коварство, на ложные допросы или бранныя рѣчи и обвиненія, на лишеніе имуществъ или изгнанія, или заостренные мечи, или морскую бездну, или войну всей вселенной. Каково бы все это ни было, оно и временно и скоропреходяще, и имѣетъ мѣсто въ отношеніи къ смертному тѣлу и нисколько не вредитъ трезвой душѣ. Поэтому и блаженный Павелъ, желая показать ничтожество радостей и печалей, приключающихся въ настоящей жизни, разъяснилъ все однимъ изреченіемъ: видимая бо временна (2 Кор. 4, 18). Итакъ, зачѣмъ тебѣ бояться временнаго, протекающаго подобно рѣчнымъ потокамъ? — потому что таково настоящее, все равно — будетъ ли оно радостно, или печально. Другой же пророкъ все человѣческое счастіе сравнилъ не съ травою даже, а съ другимъ, болѣе ничтожнымъ веществомъ, назвавши все вмѣстѣ цвѣтомъ травы, и счелъ (этимъ цвѣтомъ) не часть только счастья, напримѣръ — только богатство, или только роскошь, или обладаніе властью, или почести; но все, что у людей считается славнымъ, обнявъ однимъ именемъ «славы», уподобилъ затѣмъ травѣ, сказавъ: всяка слава человѣка, яко цвѣтъ травный (Ис. 40, 6).

2. Однако ужасно и тяжело, скажешь, несчастіе. Но смотри, какъ и оно, въ свою очередь, приравнивается пророкомъ къ другому образу, — и относись съ презрѣніемъ и къ нему. Именно, уподобляя бранныя рѣчи, оскорбленія, укоризны, насмѣшки со стороны враговъ и злые замыслы изветшавшей одеждѣ и изъѣденной молью шерсти, пророкъ говорилъ: не бойтеся укоренія человѣка и похуленію ихъ не покоряйтеся, потому что состарѣются, какъ риза, и будутъ изъѣдены, какъ шерсть молью (Ис. 51, 7-8). Итакъ, пусть не смущаетъ тебя ничто изъ того, что происходитъ. Перестань звать на помощь то того, то другого, и гнаться за тѣнями (а такова человѣческая помощь), но призывай непрестанно Іисуса, Каторому ты служишь, чтобы Онъ только благоизволилъ: и всѣ бѣдствія прекратятся въ одинъ мигъ. Если же ты призывала, а бѣдствіе не устранено, то таковъ у Бога обычай: не сначала (я повторю то, что сказалъ выше) удалять бѣдствія, но когда они достигнутъ наибольшей высоты, когда усилятся, когда враждующіе изольютъ почти всю свою злость, — тогда, наконецъ, все сразу измѣнять въ состояніе тишины и производить неожиданныя перемѣны. Онъ можетъ произвести не только тѣ блага, какихъ мы ожидаемъ и надѣемся (получить), по и гораздо большія и безконечно цѣннѣйшія. Поэтому и Павелъ говорилъ: Могущему же паче вся творити по преизбыточествію, ихже просимъ или разумѣемъ (Ефес. 3, 20). Развѣ Онъ не могъ, въ самомъ дѣлѣ, сначала же не допустить тремъ отрокамъ подвергнуться искушенію (Дан. гл. 3)? Могъ, но не пожелалъ, чтобы доставить имъ чрезъ это большую выгоду. Съ этой цѣлью Онъ допустилъ и то, чтобы они были преданы въ руки иноплеменниковъ, и — чтобы печь была разожжена до несказанной степени, и — чтобы гнѣвъ царскій пылалъ сильнѣе печи, и — чтобы крѣпко связаны были ихъ руки и ноги, и — чтобы, наконецъ, ввергнуты они были въ огонь; и когда всѣ, созерцавши ихъ, отчаялись въ ихъ спасеніи, тогда-то нежданно и вопреки всякой надеждѣ проявилось чудное дѣло превосходнѣйшаго Художника — Бога, и просіяло съ превосходною силою. Именно, — огонь связывался, а узники разрѣшались; печь сдѣлалась храмомъ молитвы, источникомъ и росою, и стала почетнѣе царскихъ дворцовъ, — и надъ огнемъ, этой всепожирающей силой, которая преодолѣваетъ и желѣзо, и камни, и побѣждаетъ всякое вещество, одержала верхъ природа волосъ. И здѣсь стоялъ согласный хоръ святыхъ, призывавшихъ всю тварь, и небесную и земную, къ дивному пѣснопѣнію: они пѣли, возсылая благодарственные гимны за то, что были связаны, за то, что — насколько это зависѣло отъ враговъ — были сожигаемы, за то, что были изгнаны изъ отечества, за то, что стали плѣнниками, за то, что были лишены свободы, за то, что сдѣлались не имѣющими городовъ, безпріютными и переселенцами, за то, что жили въ чужой и иноплеменной землѣ, — таково свойство благодарной души. И вотъ, когда и злодѣянія враговъ были кончены (что еще могли бы они предпринять послѣ смерти?), и добродѣтель борцовъ проявилась во всей своей полнотѣ, когда сплетенъ былъ для нихъ вѣнецъ, собраны были награды, и ничего уже не осталось больше для ихъ прославленія, — тогда-то именно бѣдствія устраняются, и тотъ, кто возжегъ печь и предалъ отроковъ столь великой мукѣ, начинаетъ дивно прославлять этихъ святыхъ борцовъ и дѣлается вѣстникомъ необычайнаго чуда Божія, посылаетъ во всѣ стороны вселенной письма, полныя благохваленія, повѣствуя въ нихъ о случившемся, и дѣлается такимъ образомъ достовѣрнымъ вѣстникомъ чудесъ дивнотворца Бога, потому что если онъ самъ (прежде) былъ врагомъ и непріятелемъ, то писанное имъ не возбуждало уже къ себѣ подозрѣнія и у враговъ.

3. Видишь искусство Бога? Видишь Его мудрость? Видишь, что Онъ совершаетъ не то, что согласно съ обычными мнѣніями и ожиданіями? Видишь Его человѣколюбіе и попечительность? Поэтому не смущайся и не тревожься, но пребывай постоянно, благодаря Бога за все, славословь Его, призывай, проси, умоляй, и хотя бы наступили безчисленныя смятенія и волненія, или происходили предъ глазами твоими бури, пусть ничто это не смущаетъ тебя. Господь вѣдь у насъ не сообразуется съ затруднительностью обстоятельствъ, даже если все впадаетъ въ состояніе крайней гибели, такъ какъ Ему возможно поднять упавшихъ, вывести на дорогу заблудшихъ, исправить подпавшихъ соблазну, исполненныхъ безчисленныхъ грѣховъ освободить отъ нихъ и сдѣлать праведными, оживотворить лишенныхъ жизни, возстановить еще съ большимъ блескомъ то, что разрушено до основанія и обветшало. Въ самомъ дѣлѣ, если Онъ дѣлаетъ, что рождается то, чего не было, и даруетъ бытіе тому, что нигдѣ вовсе не проявлялось, то гораздо скорѣе Онъ исправитъ существующее уже и происшедшее. Но, скажешь, много погибающихъ, много соблазняющихся? Много и подобнаго часто уже случалось; но впослѣдствіи все однако получало соотвѣтствующее исправленіе, исключая тѣхъ, кто упорно пребывалъ въ неисцѣлимой болѣзни и послѣ перемѣны обстоятельствъ. Зачѣмъ ты смущаешься и грустишь, если тотъ изгнанъ, а тотъ, напротивъ, возвращенъ? Христа распинали и требовали освобожденія разбойника Вараввы, развращенный народъ кричалъ, что лучше долженъ быть спасенъ человѣкоубійца, чѣмъ Спаситель и Благодѣтель. Сколькихъ людей, ты думаешь, это тогда соблазнило? Сколькихъ это тогда погубило? Но лучше слѣдуетъ повести рѣчь съ болѣе раннихъ событій. Этотъ Распятый не тотчасъ ли по Своемъ рожденіи сдѣлался переселенцемъ и бѣглецомъ, и со всѣмъ Своимъ домомъ, находясь еще въ колыбели, переселялся въ чужую землю, отводимый въ страну иноплеменниковъ, отдѣленную (отъ Его родины) столь большимъ пространствомъ пути? И вотъ по этой причинѣ явились потоки крови, беззаконныя убійства и закланіе; все только-что явившееся на свѣтъ поколѣніе убивалось, какъ бы въ бою на войнѣ; дѣти, отрываемыя отъ сосцовъ, предавались закланію, и когда еще было молоко въ гортани, вонзался мечъ чрезъ горло и шею. Что тяжелѣе этого печальнаго событія? И это дѣлалъ искавшій убить Христа; и долготерпѣливый Богъ терпѣлъ, когда дерзко измышлялось такое ужасное злодѣяніе, когда лилось столько крови, — терпѣлъ, хотя могъ бы воспрепятствовать, показывая столь великое долготерпѣніе вслѣдствіе тайныхъ и мудрыхъ Своихъ плановъ. Когда, затѣмъ, (Христосъ) возвратился изъ страны иноплеменниковъ и выросъ, противъ Него начала возбуждаться вражда отовсюду. Сначала недоброжелательствовали и завидовали ученики Іоанна, хотя самъ Іоаннъ относился съ почтеніемъ къ дѣлу Его, и говорили, что Иже бѣ съ тобою обонъ полъ Іордана, се Сей крещаетъ и вси грядутъ къ Нему (Іоан. 3, 26); это были слова людей, находившихся въ состояніи раздраженія, одержимыхъ завистію и изнуряемыхъ этою болѣзнію. Потому-то одинъ изъ учениковъ, сказавшихъ эти слова, даже спорилъ съ нѣкоторымъ іудеяниномъ и состязался объ очищеніи, крещеніе сравнивая съ крещеніемъ, крещеніе Іоанново — съ крещеніемъ учениковъ Христа. Бысть, говорится, стязаніе отъ учениковъ Іоанновыхъ съ нѣкоторымъ іудеяниномъ о очищеніи (Іоан. 3, 25). Когда, опять, Христосъ началъ творить знаменія, сколько было злословія? Одни называли Его самаряниномъ и бѣснующимся, говоря, что самарянинъ еси Ты, и бѣса имаши (Іоан. 8, 48), другіе — обманщикомъ, говоря: нѣсть Сей отъ Бога, но льститъ народъ (Іоан. 7, 12), иные — волшебникомъ, говоря, что о князѣ бѣсовстѣмъ Веельзевулѣ изгонитъ бѣсы (Матѳ. 9, 34), и это повторяли постоянно; называли врагомъ Богу и любящимъ ѣсть и служить чреву, любящимъ пить вино и другомъ людей порочныхъ и развращенныхъ: пріиде, говорится, сынъ человѣческій ядый и пія, и говорятъ: вотъ сей человѣкъ ядца и винопійца, другъ мытаремъ и грѣшникомъ (Лук. 7, 34). Когда же бесѣдовалъ съ блудницею, называли Его лжепророкомъ: аще бы былъ пророкъ, говорится, то зналъ бы, кто эта женщина, говорящая съ Нимъ (Лук, 7, 39); и ежедневно изощряли зубы противъ Него. И не іудеи только такъ враждовали противъ Него, но и тѣ сами, которые, казалось, были братьями его, не относились къ Нему искренно, и изъ среды домашнихъ была возбуждаема противъ Него вражда. Какъ растлѣнны были и они, это усматривай изъ словъ, какія сказалъ евангелистъ: ни братія бо Его вѣроваху въ Него (Іоан. 7, 5).

4. Если, затѣмъ, ты вспоминаешь, что многіе соблазняются и вводятся въ заблужденіе теперь, то (спрошу тебя): сколько, думаешь ты, изъ учениковъ Его соблазнилось во время креста? Одинъ предалъ, другіе убѣжали, третій отрекся, и когда всѣ отстали — былъ ведомъ только одинъ связанный. Сколько, ты думаешь, соблазнилось въ то время изъ тѣхъ, которые недавно зрѣли Его творящимъ знаменія, воскрешающимъ мертвыхъ, очищающимъ прокаженныхъ, изгоняющимъ бѣсовъ, источающимъ хлѣбы и совершающимъ другія чудеса, (соблазнилось при видѣ того), какъ Его только вели связаннымъ, когда Его окружали ничтожные воины, и священники іудейскіе слѣдовали за Нимъ, производя шумъ и смятеніе, при видѣ того, что все враги только, захвативъ Его, держатъ въ своей средѣ, и что предатель присутствуетъ при этомъ и торжествуетъ? А что, когда Его бичевали? И вѣроятно, при этомъ присутствовало безчисленное множество людей, потому что былъ славный праздникъ, который собиралъ всѣхъ, а городомъ, пріявшимъ это зрѣлище беззаконія, была столица, и происходило это въ самый полдень. Итакъ, сколько людей, думаешь, присутствовало тогда и соблазнялось, видя, какъ Онъ былъ связанъ, подвергнутъ бичеванію, обливался кровью, испытывался судилищемъ игемона, и при этомъ не было никого изъ Его учениковъ? А что, когда совершались надъ Нимъ разнообразныя издѣвательства, слѣдовавшія непрерывно одно за другимъ, когда то увѣнчивали Его терніемъ, то облекали въ хламиду, то давали въ руки трость, то, падая, покланялись Ему, проявляя всѣ виды издѣвательства и осмѣянія? Сколько людей, ты думаешь, соблазнялось, сколько приходило въ смущеніе, сколько приводилось въ замѣшательство, когда били Его по ланитѣ и говорили: прорцы намъ, Христе, кто есть ударей Тя (Матѳ. 26, 68)? Когда водили Его туда и сюда, истратили весь день на остроты и ругательства, на издѣвательство и осмѣяніе, и это — въ срединѣ іудейскаго зрѣлища? А что, когда рабъ архіерея ударялъ Его? А что, когда воины раздѣляли Его одежды? А когда Онъ, обнаженный, былъ вознесенъ на крестъ со слѣдами бичей на спинѣ, и былъ распинаемъ? Вѣдь даже и тогда эти дикіе звѣри не смягчались, но дѣлались еще болѣе бѣшеными, и злодѣянія усугублялись, и издѣвательства усиливались. Одни говорили: разоряяй церковь, и треми денми созидаяй ю (Матѳ. 27, 40). Другіе говорили: иныя спасе, Себе ли не можетъ спасти (Матѳ. 27, 42)? Иные говорили: аще Сынъ еси Божій, сниди со креста и увѣруемъ въ Тебя (Матѳ. 27, 40. 42). А что, когда напитавши губу желчію и уксусомъ, оскорбляли Его? А что, когда, разбойники поносили Его? А что (о чемъ я и прежде говорилъ: о томъ страшномъ и беззаконнѣйшемъ дѣлѣ), когда говорили, что болѣе достойно требовать освобожденія не Его, а того разбойника, вора и виновника безчисленныхъ убійствъ, и, получивши отъ судьи право выбора, предпочли Варавву, желая не только распять Христа, но и запятнать Его худою славою? Думали, что отсюда можно сдѣлать выводъ, что Онъ былъ хуже разбойника, и такъ беззаконенъ, что Его не могли спасти ни человѣколюбіе, ни достоинство праздника. Вѣдь все они дѣлали ради того, чтобы перемѣнить мнѣніе о Немъ въ худую сторону; потому-то распяли вмѣстѣ съ Нимъ и двухъ разбойниковъ. Но истина не осталась скрытою, а просіяла даже сильнѣе. И въ присвоеніи царской власти обвиняли Его, говоря: всякъ, иже царя себе творитъ, не другъ Кесарю (Іоан. 19, 12), — на Того, Кто не имѣлъ, гдѣ преклонить главу, возводя обвиненіе въ желаніи царской власти. И въ богохульствѣ дѣлали ему ложное обвиненіе: первосвященникъ разодралъ свои одежды, говоря: хулу глагола: что еще требуемъ свидѣтелей (Матѳ. 26, 65)? А смерть какова? Развѣ не насильственная? Развѣ не смерть осужденныхъ? Не смерть проклятыхъ? Развѣ не самая постыдная? Развѣ не смерть самыхъ послѣднихъ беззаконниковъ, недостойныхъ даже испустить и дыханіе на землѣ? А устройство погребенія не совершается ли въ качествѣ милости? Нѣкто, придя, испрашивалъ себѣ Его тѣло. Такимъ образомъ, даже и погребающій Его не былъ изъ числа близкихъ, облагодѣтельствованныхъ Имъ, изъ числа учениковъ, насладившихся столь полной близостью къ Нему и вкусившихъ спасенія, такъ какъ всѣ они сдѣлались бѣглецами, всѣ убѣжали. А та худая молва, которую распустили по вокресеніи, сказавши, что пришли ученики Его и украдоша Его (Матѳ. 28, 13), сколь многихъ соблазнила, сколь многихъ ввела въ обманъ? Эта молва тогда находила довѣріе, и хотя она была ложна и куплена за деньги, все же возъимѣла силу въ сознаніи нѣкоторыхъ, послѣ печатей, послѣ столь великой очевидности истины. Народъ же и не зналъ ученія о воскресеніи. Это и неудивительно, когда и сами ученики не вѣрили: тогда они и не знали, говорится, яко подобаетъ Ему изъ мертвыхъ воскреснути (Іоан. 20, 9). Итакъ, сколько, думаешь, соблазнилось въ тѣ дни? Но долготерпѣливый Богъ переносилъ, все устрояя по Своей неизглаголанной мудрости.

5. Потомъ, послѣ трехъ дней, ученики опять скрываются, прячутся, становятся изгнанниками, пребываютъ въ трепетѣ и постоянно мѣняютъ мѣсто за мѣстомъ, чтобы укрыться, и послѣ пятидесяти дней начавъ показываться и творить знаменія, даже и тогда не пользовались безопасностью. Но и среди болѣе слабыхъ происходило множество соблазновъ, когда ученики были подвергаемы плетямъ, когда церковь была потрясаема, когда ученики изгонялись, когда враги во многихъ мѣстахъ дѣлались сильными и производили смятенія. Такъ, когда, благодаря знаменіямъ, ученики пріобрѣли бóльшее дерзновеніе, тогда опять смерть Стефана причинила тяжелое преслѣдованіе, разсѣяла всѣхъ и ввергла церковь въ смятеніе; ученики опять въ страхѣ, опять въ бѣгствѣ, опять въ тревогѣ. И все же дѣла церкви постоянно росли, процвѣтали чрезъ знаменія, свѣтлѣли вслѣдствіе (положенныхъ въ ихъ основаніе) началъ. Одинъ былъ спущенъ чрезъ окно, и такимъ образомъ избѣжалъ рукъ начальника; другихъ вывелъ ангелъ, и такимъ образомъ освободилъ отъ узъ; иныхъ, изгоняемыхъ тѣми, которые обладали могуществомъ, принимали и услуживали всякимъ образомъ торговцы и ремесленники, торгующія пурпуромъ женщины, приготовляющіе палатки и кожевники, живущіе на самыхъ окраинахъ городовъ, подлѣ самаго берега моря. А часто ученики Христовы даже не осмѣливались и показываться въ срединѣ городовъ; если же они сами и осмѣливались, то не дерзали оказывавшіе имъ гостепріимство. Такъ-то текли дѣла посреди искушеній, посреди успокоеній, и раньше соблазненные впослѣдствіи поправлялись, заблудшіе приводились опять на путь, и разрушенное до основанія устраивалось еще лучше. Поэтому когда св. Павелъ просилъ, чтобы проповѣдь распространялась только среди тишины, всемудрый и все прекрасно устрояющій Богъ не сдѣлалъ по волѣ ученика, не внялъ ему, несмотря и на частыя его просьбы, но сказалъ: довлѣетъ ти благодать Моя: сила бо Моя въ немощи совершается (2 Кор. 12, 9). Если желаешь и теперь поразмыслить наряду съ печальными событіями и о радостныхъ, то увидишь много если не знаменій и чудесъ, то во всякомъ случаѣ похожаго на знаменія и неизреченное множество доказательствъ великаго промышленія Божія и помощи. Но, чтобы ты не все услышала отъ насъ безъ всякаго труда, эту часть я оставляю тебѣ, дабы ты тщательно собрала все (радостное) и сопоставила съ печальнымъ, и, занявшись прекраснымъ дѣломъ, отклонила себя такимъ образомъ отъ унынія, потому что и отсюда ты получишь большое утѣшеніе. Утѣшь весь твой благословенный домъ, передавъ отъ насъ великое привѣтствіе. Пребывай сильною и радостною, достопочтеннѣйшая и боголюбезнѣйшая моя госпожа!

Если желаешь писать мнѣ пространно, то извѣсти меня объ этомъ, не обманывая меня однако, что ты оставила всякое уныніе и проводишь жизнь въ спокойствіи. Въ томъ вѣдь, и заключается лѣкарство моихъ писемъ, чтобы доставить тебѣ большую радость: и ты будешь получать отъ меня письма постоянно. Но не пиши мнѣ опять: «я получаю большое утѣшеніе отъ твоихъ писемъ», потому что это знаю и я; (пиши) — что получаешь такое (утѣшеніе), какое я хочу, что не смущаешься, не плачешь, а проводишь жизнь въ спокойствіи и радости.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ третій: Въ двухъ книгахъ. Кн. ІІ. — СПб.: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1897. — С. 565-573.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0