Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

V ВѢКЪ

Свт. Кириллъ Александрійскій († 444 г.)
Защищеніе двѣнадцати главъ противъ восточныхъ епископовъ
[1].

Посвятившіе свой умъ всесвятому Богу и возлюбившіе бесѣдовать о догматахъ истины отвергаютъ скверныя пустословія нечестивыхъ еретиковъ; и устремляя внутренній и сокровенный взоръ сердца къ богодухновенному Писанію и такимъ образомъ богато наполняя сердце благими мыслями, весьма мужественно возстаютъ на ниспровергающихъ православіе, какъ-бы говоря: ревнуя поревновахомъ по Господѣ (3 Цар. 19, 10). Итакъ, когда Несторій изрыгнулъ многія и различныя хулы на Спасителя всѣхъ насъ Христа и какъ-бы съ основаній сдвинулъ досточтимое и великое таинство вочеловѣченія: то мы, видя, что не безопасно молчать въ этомъ случаѣ, часто совѣтовали ему отстать отъ такихъ хуленій и когда совершенно ничего не успѣли, по необходимости вышли на защищеніе догматовъ благочестія, избрали нѣкоторыя главы изъ его хуленій и съ пользою анаѳематствовали ихъ, т. е. желающихъ по нимъ мудрствовать, повинуясь блаженному Павлу, который говоритъ: аще кто вамъ благовѣститъ паче еже пріясте, анаѳема да будетъ. Но и аще мы или ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче еже благовѣстихомъ, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 9. 8). Но не знаю, почему нѣкоторые сильно вознегодовали на это; — или это люди такихъ же мыслей и понятій, или которые притворяясь, что отвергаютъ подобное исповѣданіе, стараются всячески покровительствовать ему и сдѣлать ненавистными тѣхъ, которые хотятъ защищать Спасителя. Дóлжно было думать, что укоризны на учащихъ противному выражали у нихъ искренность любви ко Христу; но нынѣ (оказывается, что) они сдѣлали не то, что лучше и особенно что должно, а сдѣлалась враждебнѣйшими къ тѣмъ, которымъ если бы подражали, получили бы съ ними вѣнецъ нетлѣнія. Они порицаютъ анаѳематства, будто несправедливо составленныя, и письменно противополагая каждому вымыслы своего ума и нѣкоторыя глупыя пустословія, думаютъ тѣмъ увлечь безразсудныхъ читателей ихъ книгъ. Поэтому и намъ необходимо было противопоставить имъ истину, опровергнуть ихъ нападенія, выказать ихъ любителями хулы, а противниковъ ихъ изслѣдователями истины. Итакъ, предложивши сначала каждое изъ анаѳематствъ и потомъ сопоставивши съ ними то, что ими составлено, мы присоединили свои опроверженія, призывая въ судьи знающихъ божественное Писаніе и требуя справедливаго и безпристрастнаго сужденія отъ разумѣющихъ истину.

Анаѳематство 1-е.

Кто не исповѣдуетъ Еммануила истиннымъ Богомъ, и посему Святую Дѣву Богородицею, такъ какъ Она по плоти родила Слово, сущее отъ Бога Отца, ставшее плотію: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

И кто станетъ исповѣдывать, что Слово Божіе, содѣлавшееся плотію, и родилось плотски? Если она родила плотски, то уже не какъ Дѣва. И къ чему мы отнесемъ слова: Духъ Святый найдетъ на тя, и сила Вышняго осѣнитъ тя (Лук. 1, 35), если, по его (Кирилла Александрійскаго) мнѣнію, Дѣва родила (Его) плотски, а не какъ прилично Богу? и какимъ образомъ указывала на Него звѣзда странно явившаяся (Матѳ. 2, 2. 7)? А волхвы, водимые ею, пришли изъ Персіи, отыскивая рожденнаго и отыскавши принесли дары, приличные и умомъ постигаемому и видимому; и ангелы, сошедшіе съ небесъ, соединившись съ пастырями, воспѣли рожденіе словами: слава въ вышнихъ Богу, и на земли миръ, въ человѣцѣхъ благоволеніе (Лук. 2, 14). На что указываютъ эти знаменія? на тѣлесное или богоприличное рожденіе? И притомъ если мы безразсудно согласимся съ его рѣчами, то станемъ измышлять и превращеніе Слова и измѣненіе Его въ плоть; равнымъ образомъ допустимъ и то, что Оно содѣлалось грѣхомъ и клятвою (2 Кор. 5, 21; Гал. 3, 13), если не будемъ внимательны къ предыдущему и послѣдующему въ рѣчи и къ самому обычаю Писанія (выражаться такъ или иначе). Ho по мысли евангелій, мы подъ выраженіемъ: Слово плоть бысть, справедливо разумѣемъ пребываніе Его во плоти.

Защищеніе Кирилла.

Таинство воплощенія единороднаго Сына Божія объясняетъ премудрѣйшій Іоаннъ, написавшій: и Слово плоть бысть, и вселися въ ны (Іоан. 1, 14). Понимая эти слова, какъ слѣдуетъ, блаженные отцы, собравшіеся нѣкогда въ Накеѣ, назвали Его Словомъ, рожденнымъ отъ Бога, чрезъ которое Отецъ все сотворилъ, свѣтомъ отъ свѣта, Богомъ истиннымъ отъ Бога истиннаго, воплотившимся и вочеловѣчившимся, т. е. соединеннымъ съ плотію, имѣющею разумную душу, и сдѣлавшимся человѣкомъ, хотя и оставшимся въ тоже время Богомъ. А что безъ превращенія и безъ сліянія совершилось дѣло соединенія, что Слово Божіе осталось, какъ сказано, тѣмъ, что есть, хотя и содѣлалось плотію, потому что неизмѣняемо по естеству, то для всякаго несомнѣнно. Ибо воплощеніе не означаетъ превращенія въ естество плоти, но (здѣсь) разумѣется нѣчто другое, отличное отъ нея и соединеное съ нею. Такимъ образомъ мудрствуя, блаженные отцы называля святую Дѣву Богородицею: ибо вѣровали, что родила воплотившагося и вочеловѣчившаго того самаго Сына, чрезъ котораго все сотворилъ Отецъ. А изобрѣтатель новыхъ для насъ хуленій Несторій, ратуя противъ этого мнѣнія, порицаетъ слово Богородица, какъ неистинное; сказалъ же объ этомъ такъ: «я, говоритъ, часто спрашивалъ ихъ: Божество ли, говорите, родилось отъ блаженной Дѣвы? Тотчасъ замолчатъ при такомъ вопросѣ. И кто, говоритъ, стерпитъ такую хулу, чтобъ о той, которая родила храмъ, говорить, что чрезъ Духа въ ней созданъ Богъ? Потомъ когда присовокупляемъ: итакъ чтó неприличнаго говоримъ мы, когда совѣтуемъ избѣгать этого названія, а держаться общаго для обѣихъ природъ выраженія? — то слова наши представляются имъ хулою. Или исповѣдуй ясно, что родилось Божество отъ блаженной Маріи, или, избѣгая хульнаго выраженія, почему, говоря мнѣ это, притворяешься, что не говоришь»? Итакъ когда онъ настаиваетъ, особенно же нечестиво увѣряетъ, что называющіе Дѣву Богородицею должны исповѣдывать, что плодъ родился чуждымъ плоти и естество Божества отдѣльно, и что Слово Божіе имѣло начало бытія отъ жены: то желая доказать, что мы совершенно чужды такого мнѣнія (ибо не такъ сумасбродны, чтобы стали мудрствовать такъ, какъ не должно мудрствовать), говоримъ, что Дѣва родила Слово Божіе, содѣлавшееся плотію, по писаніямъ, т. е. человѣкомъ, родила же Его плотски, т. е. по плоти, потому что Богъ и Отецъ по божеству родилъ изъ себя Бога Сына. Поелику же рождаемое отъ плоти плоть есть, то Дѣва, какъ сама плоть, родила плотски. Когда говорится плотски, то чрезъ это не уничтожается вышеестественность рожденія, не отвергается дѣятельность Святаго Духа, чрезъ которую Онъ образовалъ въ утробѣ раждаемое; но лучше дается знать, что какъ Богъ раждаетъ по божеству, т. е. богоприлично, сообразно съ своею природою, такъ и человѣкъ раждаетъ по человѣчеству, т. е. плоть — плотски. Будучи же Богомъ по существу, Слово, хотя содѣлалось плотію, по произошло богоприлично, т. е. какъ прилично истинному Богу; потому что одно Оно имѣло мать неискусобрачную и сохранило Дѣвой родившую Его по плоти. Удивляюсь, что опасающіеся называть Святую Дѣву Богородицею, говорятъ, что Она родила богоприлично: обыкновенный человѣкъ не рождается богоприлично. И дары, говорятъ, волхвами принесены были приличные и умомъ постигаемому и видимому, и (такимъ образомъ) опять раздѣляютъ послѣ соединенія на двое единаго Господа Іисуса Христа: потому что умомъ постигаемый содѣлался видимымъ не чрезъ измѣненіе существа, но чрезъ соединеніе съ видимымъ тѣломъ. Священное Писаніе говоритъ, что святые апостолы были самовидцы и слуги Словесе (Лук. 1, 2), хотя не всякому ли несомнѣнно извѣстно, что Слово Бога Отца безтѣлесно, неосязаемо и невидимо? Но встрѣчаю слова сватыхъ апостоловъ: еже бѣ исперва, еже слышахомъ, еже видѣхомъ очима нашима, еже узрѣхомъ, и руки наша осязаша, о Словеси животнѣмъ (1 Іоан. 1, 1). Итакъ приличные дары тѣ (были принесены) одному, т. е. Христу: потому что Онъ равно Богъ и вмѣстѣ человѣкъ. Поэтому когда Онъ родился, воспѣвали хоры святыхъ ангеловъ и полки духовъ, называя Его Спасителемъ и Избавителемъ. Они опасаются, чтобы въ словахъ евангелиста: Слово плоть бысть (Іоан. 1, 14) не разумѣлось какое нибудь превращеніе божественнаго естества Слова, если выраженіе бысть сохранитъ свое собственное значеніе. Я хвалю опасеніе, но удивляюсь, что опасающіеся этого выраженія и истиннаго и необходимаго его значенія, говорятъ, что Слово такимъ образомъ содѣлалось плотію, какъ содѣлалось, — говорится о Немъ, — клятвою и грѣхомъ (Гал. 3, 13; 2 Кор. 5, 21). Потомъ, какимъ образомъ имѣющіе смыслъ не видятъ, что блаженный евангелистъ, сказавши слово: бысть, тотчасъ уничтожаетъ мысль о какомъ бы то ни было превращеніи, присовокупляя: и вселися въ ны (Іоан. 1, 14). Нелѣпо же и безсмысленно дерзать говорить, что Слово такъ содѣлалось плотію, какъ содѣлалось, — говорится о Немъ, — клятвою и грѣхомъ: потому что Оно не содѣлалось самой клятвой, ни грѣхомъ, а (только) вмѣнено было съ беззаконниками, будучи праведнымъ, дабы сдѣлать недѣйствительнымъ грѣхъ (Марк. 15, 28; ср. Ис. 53, 12); и названъ клятвою благословляющій тварь, дабы разрушить клятву, тяготѣвшую надъ нами, и освободить отъ наказанія вѣрующихъ въ Него. Итакъ не содѣлался на самомъ дѣлѣ клятвою и грѣхомъ; но названъ такъ, чтобы разрушить клятву и грѣхъ. Поэтому, если такъ содѣлался плотію, то такъ же и разрушилъ плоть, какъ клятву и грѣхъ, и слѣловательно не содѣлался человѣкомъ и не воплотился на самомъ дѣлѣ, но таинство существуетъ въ одномъ воображеніи и слово вочеловѣченіе оказывается пустымъ названіемъ; уничтожается же совершенно и надежда воскресенія. Итакъ въ чью смерть мы крестились? гдѣ слово вѣры, которое мы проповѣдуемъ? Исповѣдуя же, что Іисусъ есть Господь, и вѣруя, что Богъ воздвигъ Его изъ мертвыхъ, спасаемся. Итакъ не въ подобнаго ли намъ и обыкновеннаго человѣка будетъ вѣра, и покланяемся ли уже мы Слову, явившемуся ради насъ въ человѣческомъ образѣ? Или не принялъ рабскаго образа свободный, какъ Богъ? Или не смирилъ себя славный въ высотѣ Божества? Или, будучи образомъ и равнымъ Отцу, не снизошелъ до истощанія Себя, хотя (въ тоже время) раздаетъ твари блага отъ полноты своей? Но прочь злая мысль! Иначе учили насъ блаженные отцы: они говорили, что самое Слово Бога Отца по-истинѣ воплотилось и вочеловѣчилось неизмѣнно и несліянно; а образъ домостроительства совершенно непостижимъ. Во свидѣтельство сказаннаго приведу ихъ слова.

Мученика Петра, епископа Александрійскаго. Евангелистъ истину говоритъ: Слово плоть бысть, и вселися въ ны (Іоан. 1, 14), съ того, очевидно, времени, какъ ангелъ привѣтствовалъ Дѣву, говоря: радуйся, благословенная, Господь съ тобою (Лук. 1, 28). Слова: Господь съ тобою, слышимыя теперь отъ Гавріила, сказаны вмѣсто словъ: Богъ-Слово съ тобою; ибо означаютъ, что Онъ самъ зачинается во утробѣ и дѣлается плотію, какъ написано: Духъ Святый найдетъ на тя, и сила Вишняго осѣнитъ тя: тѣмже и рождаемое свято, наречется Сынъ Божій (Лук. 1, 35).

Аѳанасія, архіепископа Александрійскаго. Когда раждалась плоть отъ Богородицы Маріи, сказано было, что родился Самъ дающій другимъ рожденіе въ бытіе, чтобы перенести на Себя наше рожденіе.

Тогоже изъ посланія къ Епиктету. Какъ дерзнули сомнѣваться называющіеся христіанами, Господь ли произшедшій отъ Маріи, который, будучи Сыномъ Божіимъ по сущности и естеству, по плоти отъ сѣмени Давидова, отъ плоти же святой Маріи? Кто же такіе были настолько дерзки, чтобы говорить, что страдавшій плотію и распятый Христосъ не Господь, и Спаситель, и Богъ и Сынъ Отца? Или какъ думаютъ называться христіанами тѣ, которые говорятъ, что Слово вошло въ святаго человѣка, какъ въ одного изъ пророковъ, а не само содѣлалось человѣкомъ, принявшимъ плоть отъ Маріи, но что иной Христосъ и иное Слово Божіе Сынъ Отца, прежде Маріи и прежде вѣковъ бывшій? Или какъ могутъ быть христіанами говорящіе, что иной есть Сынъ и иное Слово Божіе?

Такихъ мыслей святыхъ отцевъ держимся и мы. Если же кто иначе учитъ и иначе мудрствуетъ, тотъ находится не на прямомъ и царскомъ пути. А что не необычно святымъ отцамъ употреблять выраженіе: Христосъ родился плотски, и что напротивъ это выраженіе обыкновенно и у другихъ, не менѣе истинно и для насъ, показываютъ слѣдующія слова

Амфилохія, епископа Иконійскаго. «Если бы Онъ не родился плотски, то ты не родился бы духовно; если бы Онъ не носилъ рабскаго образа, то ты не пріобрѣлъ бы славы сыноположенія». — Ясно, что и здѣсь слово плотски тоже значитъ, что по плоти, какъ напримѣръ слово божественно однозначуще съ словомъ по Божеству.

Анаѳематство 3-е.

Кто во единомъ Христѣ, послѣ соединенія (естествъ), раздѣляетъ лица, соединяя ихъ только союзомъ достоинства, то есть, въ волѣ или въ силѣ, а не, лучше, союзомъ, состоящимъ въ единеніи естествъ: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Опять напомнимъ ему собственныя его слова и укажемъ, какъ онъ самъ говоритъ о двухъ ѵпостасяхъ. Напримѣръ, въ первомъ томѣ онъ говоритъ: «итакъ по отношенію къ Его природѣ, Слово Бога Отца отдѣльно (взятое) не получило освященія. Если же кто будетъ думать, что рожденный отъ Святой Дѣвы помазанъ и освященъ одинъ, въ этомъ смыслѣ и названъ Христомъ...» Итакъ на какомъ же основаніи онъ, какъ-бы забывши свои слова, соединяетъ природы въ одну ѵпостась, сливая ихъ и называя естественнымъ божественное соединеніе? И кто когда нибудь приметъ за естественное божественное соединеніе въ таинствѣ домостроительства? Если соединеніе естественно, гдѣ благодать? гдѣ божественное таинство? Ибо природы, какъ мы знаемъ, однажды установленныя всеустрояющимъ Богомъ, слѣдуютъ закону необходимости? Опять неужели дѣло домостроительства, по круговращенію и порядку природы, будетъ продолжаться тысячу лѣтъ, какъ безумствовалъ и баснословилъ ненавистный Аполлинарій?

Защищеніе Кирилла.

Божественный Павелъ, ясно показывая всѣмъ, какимъ образомъ единородное Слово Божіе содѣлалось человѣкомъ, какъ строитель таинъ Божіихъ и имѣющій въ себѣ Христа говорящаго, возвѣщаетъ: не отъ ангелъ бо когда пріемлетъ, но отъ сѣмене Авраамова пріемлетъ. Отнюдуже долженъ бѣ по всему подобитися братіи, да милостивъ будетъ и вѣренъ первосвященникъ въ тѣхъ, яже къ Богу (Евр. 2, 16-17). Мы, считая это изрѣченіе за самое истинное, слѣдуя повсюду богодухновеннымъ Писаніямъ, и почитая полнымъ удивленіемъ изрѣченія богослововъ и даже считая ихъ за божественные законы, утверждаемъ, что Слово Бога Отца заимствовало не отъ святыхъ ангеловъ, ни даже отъ своего естества; вѣруемъ, согласно съ священнымъ Писаніемъ, что, осѣнивши святую Дѣву, какъ сила всевышняго Отца, Оно образовало Себѣ изъ нея тѣло, дѣйствіемъ впрочемъ Святаго Духа, и содѣлалось человѣкомъ, и названо сыномъ Авраама и Давида, не потерявши чрезъ вочеловѣченіе свойства — быть истиннымъ Сыномъ Бога и Отца, напротивъ оставаясь, хотя и содѣлалось плотію, въ естествѣ, величіи и славѣ Божества, потому что неизмѣняемо и выше превращенія, какъ Богъ. Итакъ Оно есть одинъ и тотъ же Сынъ и Господь и прежде воплощенія и послѣ воплощенія. А раздѣлять одного на двухъ сыновъ и разрушать дѣло истиннаго соединенія, раздѣляя на части и полагая особо человѣка и особо Бога, дѣло нечестивое выше всякаго описанія. Но, мало заботясь объ этомъ, Несторій дерзалъ говорить тѣмиже словами такъ: сіе да мудрствуется въ васъ, еже и во Христѣ Іисусѣ, иже во образѣ Божіи сый, себе умалилъ, зракъ раба пріимъ (Флп. 2, 5-6). Не сказалъ: сіе да мудрствуется въ васъ, еже и въ Богѣ-Словѣ, которое, пребывая во образѣ Божіи, приняло зракъ раба; но употребивши слово Христосъ, какъ названіе означающее двѣ природы, безъ опасенія называетъ Его и принявшимъ образъ раба и Богомъ, хотя непонятно, какимъ образомъ относитъ слова къ двумъ раздѣленнымъ природамъ. Въ другой проповѣди опять говоритъ: да о имени Іисусовѣ всяко колѣно поклонится небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ, и всякъ языкъ исповѣсть, яко Господь Іисусъ Христосъ (Флп. 2, 10-11). Ради носящаго почитаю носимаго; ради сокрытаго покланяюсь видимому. Богъ неотдѣлимъ отъ видимаго; поэтому не раздѣляю честь того, кто нераздѣлимъ; раздѣляю природы, но соединяю поклоненіе». И еще въ другой проповѣди: «говори о принявшемъ, что Онъ Богъ; присоединяй принятаго, потому что образъ раба; послѣ того присовокупляй достоинство соединенія, потому что власть у обоихъ общая, достоинство у обоихъ одно и тоже; при раздѣленіи природъ исповѣдуй единство достоинства». Видишь, какъ вездѣ раздѣляетъ природы одну отъ другой, соединяетъ же, какъ говоритъ, поклоненіе и признаетъ общею только власть и единство одного достоинства. Но общее, если оно общее, во всякомъ случаѣ не у одного, а у двоихъ или у многихъ, отдѣльно и особо взятыхъ. Итакъ къ чему же сдѣлано порицаніе слова, которое по справедливости анаѳематствуетъ такое мудрованіе? Что нелѣпаго, если мы, противопоставляя благочестивые догматы гнуснымъ и сквернѣйшимъ словамъ Несторія, выразили должную заботливость о спасеніи братій? Поелику же говорятъ, что я противорѣчу своимъ словамъ, и въ доказательство приводятъ часть посланія, которое я писалъ къ святымъ монахамъ: то я считаю долгомъ отвѣтить и на это, что слѣдуетъ. Говорятъ, что и самъ я назвалъ двѣ ѵпостаси, и считаютъ достаточнымъ для себя доказательствомъ, что и мы не отвергали того, что говорятъ они. Итакъ по необходимости предложивши эту часть посланія, присовокуплю послѣ сего ясное доказательство на то, что они повсюду являются лжецами въ своихъ словахъ. Она читается такъ: «итакъ что касается до Его природы, то не освящено отдѣльно Слово Бога Отца. Если же кто будетъ думать, что рожденный отъ святой Дѣвы помазанъ и освященъ одинъ, и въ этомъ смыслѣ названъ Христомъ, пусть скажетъ далѣе, достаточно ли помазаніе для того, чтобы помазанный явился равнославнымъ и сопрестольнымъ Богу, который выше всего». Поелику же изобрѣтатель новыхъ для насъ хуленій Несторій часто утверждаетъ, что Христомъ названо отдѣльно Слово Божіе, отдѣльно же и особо — другой Христосъ, рожденный отъ святой Дѣвы: то отвергая такое мнѣніе, какъ скверное, и безразсудное, и чуждое истины, мы не утверждаемъ ни того, что Слово Бога Отца, отдѣльно разсматриваемое, помазано елеемъ радованія, ни того, что (помазанъ) отдѣльно и особо взятый, какъ человѣкъ и иной Сынъ, а не Слово Божіе, — тотъ, который (родился) отъ святой Дѣвы; напротивъ утверждаемъ, что всѣмъ должно исповѣдывать одного Христа — воплотившееся и вочеловѣчившееся единородное Слово Божіе, потому что единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе (Ефес. 4, 5). Итакъ всякому, привыкшему православно мудрствовать, ясно, что они превращаютъ смыслъ моихъ словъ и чрезъ то клевещутъ на истину. Конечно, была бы непогрѣшительна, весьма справедлвва и не заслуживала бы никакого осужденія иная мысль, именно, что плоть по своей природѣ отлична отъ Слова, рожденнаго отъ Бога Отца, а равно и Единородный есть иной по отношенію къ своей природѣ. Но такъ понимать не значитъ раздѣлять природы послѣ соединенія. Подлинно, если бы кто захотѣлъ разсматривать силу таинства острымъ взоромъ ума, увидѣлъ бы, что не отъ своей природы, какъ сказано въ началѣ, заимствовалъ Богъ-Слово, но отъ сѣмени Авраамова; а святое тѣло отъ сѣмени Авраамова не единосущно рожденному отъ Бога Слову. Отъ святой Дѣвы заимствовалъ произшедшій человѣкъ, чтобы уподобиться братіи и Единородному назваться первороднымъ. Но хотя тѣло иной природы, нежели Слово Бога Отца; впрочемъ одинъ Христосъ, и Сынъ, и Богъ, и Господь, хотя (Оно) и содѣлалось плотію. И небезвредно разрушать способъ истиннаго соединенія, раздѣляя ѵпостаси на два сына, какъ будто онѣ существуютъ въ разлученіи, каждая отдѣльно и особно, и имѣютъ одно внѣшнее единеніе или союзъ одного достоинства. Когда же называемъ соединеніе естественнымъ, то разумѣемъ истинное; потому что само богодухновенное Писаніе имѣетъ обычай употреблять это выраженіе; напримѣръ въ одномъ мѣстѣ богодухновенный Павелъ пишетъ нѣкоторымъ (людямъ): и бѣхомъ естествомъ чада гнѣва, яко же и прочіи (Ефес. 2, 3). И никакъ не скажетъ кто либо, что подпали по (самой) природѣ божественному гнѣву, такъ что грѣшники суть порожденія его; иначе мы совершенно согласны будемъ съ зараженными безуміемъ манихейскимъ. Но слово естествомъ тоже, что поистинѣ. Итакъ, не сливая природъ и не смѣшивая ихъ одну съ другою, какъ говорятъ противники, говоримъ, что произошло естественное соединеніе (ихъ); но вездѣ утверждаемъ, что изъ двухъ природъ нетожественныхъ, божества и человѣчества, содѣлался одинъ Христосъ, и Сынъ, и Господь. Очевидно, что съ мнѣніями Аполлинарія у насъ ничего нѣтъ общаго; ибо однажды осужденныхъ, какъ низвращающихъ истину, должно отвращаться.

Анаѳематство 4-е.

Кто изрѣченія евангельскихъ и апостольскихъ книгъ, употребленныя святыми ли о Христѣ, или Имъ самимъ о Себѣ, относитъ раздѣльно къ двумъ лицамъ или ѵпостасямъ, и одни изъ нихъ прилагаетъ къ человѣку, котораго представляетъ отличнымъ отъ Слова Бога Отца, а другія, какъ богоприличныя, къ одному только Слову Бога Отца: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Прилично и здѣсь напомнить ему собственныя его положенія, въ которыхъ говоритъ: «когда услышишь, что преуспѣвалъ премудростію, возрастомъ и благодатію, не думай, что Слово Божіе содѣлалось мудрымъ постепенно; и опять не дерзай пустословить, что преуспѣваніе возрастомъ, премудростію и благодатію приписываемъ человѣку». Хотя онъ и отвергаетъ здѣсь свидѣтельство Писанія, показывающее, что преуспѣваніе происходило въ естествѣ видимой плоти Господа: но не время теперь обличать это, потому что спѣшимъ къ предлежащей главѣ. Чтобы показать, что онъ самъ говоритъ о двухъ ѵпостасяхъ и противорѣчитъ себѣ, предложимъ давно сказанное имъ: «не должно соглашаться съ словами, раздѣляющими соединеніе, т. е. одного Сына на два лица, или ѵпостаси, или на два сына, потому что нераздѣлимо и неразрывно совершеннѣйшее соединеніе, и всякимъ образомъ, во всѣхъ отношеніяхъ и во всякомъ смыслѣ одинъ Сынъ. Но когда сохраняется совершеннѣйшее соединеніе и исповѣдуется одинъ Сынъ и Христосъ и Господь: то должно принимать (всѣ) слова объ одномъ и томъ же Сынѣ; по силѣ соединенныхъ природъ, безъ сомнѣнія, должно относить къ одному Сыну то, что говорится». Но если не раздѣлять евангельскихъ словъ, или сказанныхъ о Господѣ Имъ самимъ, или помѣщенныхъ въ апостольскихъ писаніяхъ: то какой высоты хуленія не превзойдетъ (онъ)? Если не раздѣляемъ рѣчей, то какимъ образомъ будемъ противостоять Евномію и Арію, которые всѣ слова смѣшяваютъ такъ, какъ будто онѣ сказаны были объ одной природѣ, и низкое человѣчества хульно относятъ къ вышней природѣ чистаго Божества? Или какъ будемъ понимать слова Господа, которыя Онъ говоритъ въ отношеніи къ природѣ видимой плоти: не снидохъ, да творю волю мою (Іоан. 6, 38), и: заповѣдь получилъ Я, что реку и что возглаголю (Іоан. 12, 48), и: о себѣ ничесоже творю (Іоан. 8, 28), и: восхожду ко Отцу моему и Отцу вашему, и Богу моему и Богу вашему (Іоан. 20, 17) и прочія подобныя? Если слова, равно какъ и природы, останутся нераздѣльными: то, по ученію его (Кирилла Александрійскаго), Отецъ будетъ Богомъ единороднаго Бога, а служителемъ и исполнителемъ отеческихъ заповѣдей — Сынъ по Божеству. И если уничиженіе перенесемъ на божественное естество, то къ кому приложимъ слова: Азъ и Отецъ едино есма (Іоан. 10, 30), и то, что Онъ дѣлаетъ, какъ Отецъ; я эти слова: якоже Отецъ воскрешаетъ мертвыя и живитъ, тако и Сынъ, ихже хощетъ, (а не тѣхъ, которыхъ приказываютъ) живитъ (Іоан. 5, 21)? Но справедливо, по слову самаго Господа, отецъ есть Отецъ и Богъ: Богъ возникшаго въ послѣднія времена отъ сѣмени Давидова съ плотію, Отецъ же Бога Слова, рожденнаго безстрастно и вѣчно, причемъ сохраняется и исповѣдуется сыновство въ отдѣльномъ смыслѣ. Какъ же будемъ понимать: аминь аминь глаголю вамъ, прежде даже Авраамъ не бысть, Азъ есмь (Іоан. 8, 58), и: вся тѣмъ быша (Іоан. 1, 3), если не будутъ раздѣлены слова? Неужели отнесемъ къ естеству, явившемуся въ послѣднія времена отъ сѣмени Давидова, слова о бытіи прежде Авраама и Давида и о сотвореніи чрезъ Него всего? Или, полагая природы неслитно пребывающими и исповѣдуя соединеніе нераздѣлимымъ, скажемъ благочестиво, что слова по силѣ соединенныхъ природъ, какъ выше сказано, относятся къ одному Сыну и Господу и Христу, но не прилагаются всѣ къ одной природѣ? такъ что въ одномъ названіи природъ разумѣется каждая по непонятной для насъ высотѣ соединенія, какъ напримѣръ: пиктоже взыде на небо, токмо сшедый съ небесе, Сынъ человѣческій сый на небеси (Іоан. 3, 13) и еще: аще убо узрите Сына человѣческаго восходяща, идѣже бѣ прежде (Іоан. 6, 32), — не разумѣемъ ли въ одномъ названіи Сыномъ человѣческимъ и того, кто соединенъ съ нимъ несліянно и нераздѣльно? Ибо хотя и назвался Сыномъ человѣческимъ въ отношеніи къ принятой и видимой природѣ плоти; но чрезъ дѣла, имъ совершенныя, показалъ себя Богомъ. И опять: Іисусъ Христосъ, имже всяческая (Евр. 2, 10); и еще: Іисусъ Христосъ вчера и днесь (Той же и во вѣки) (13, 8). Какимъ образомъ чрезъ Него всяческая? если же чрезъ Него всяческая, то какимъ образомъ — вчера и днесь? Но истинно и то, что все чрезъ Него, вѣрно и то, что — вчера и днесь, и то истинно, что — Той же и во вѣки, если по различію природъ, соединенныхъ неслитно и нераздѣльно, будемъ относить слова вчера и днесь къ видимому, во вѣки — къ невидимому, а по единству сыновства — къ одному и тому же.

Защищеніе Кирилла.

У тѣхъ, которые неразумно желаютъ порицать анаѳематства, составленныя съ величайшею пользою и по необходимости, кажется, одна цѣль — ничего истиннаго не думать и не говорить, а представить ясное доказательство на то, что они заняты одной клеветой. Потому что если бы они съ раченіемъ и усердіемъ приложили свой умъ къ написанному, то поняли бы, что своими мнѣніями и словами, ими самими произнесенными, (только) утверждаютъ анаѳематство и доказываютъ, что оно пе неразумно составлено. А какимъ образомъ, скажу объ этомъ. Добрый для насъ Несторій, проповѣдуя въ церкви, сказалъ нѣчто такое, — какъ бы это сказать яснѣе и для всѣхъ понятнѣе, — (сказалъ, что) Арій, Евномій и Аполлинарій и толпы всѣхъ, принадлежащихъ къ такому братству, старались ввести слово Богородица, чтобы, когда произойдетъ смѣшеніе и природы не будутъ раздѣлены, ничто низкое не было принимаемо въ человѣчество и потомъ имъ былъ бы случай востать на Божество, какъ будто все, что говорится, говорится объ одномъ. Когда такимъ образомъ сказано, то весьма полезно было съ нашей стороны анаѳематство, не дозволяющее раздѣлять на два лица и ѵпостаси одного Господа Іисуса Христа. А что и сами они согласны съ нашими словами, ясно будетъ изъ тѣхъ словъ, которые выписали и признали справедливыми. Вотъ слова эти: «не должно соглашаться съ словами, раздѣляющими соединеніе, т. е. одного Сына на два лица, или ѵпостаси, или на два сына, потому что нераздѣлимо и неразрывно совершеннѣйшее соединеніе, и всякимъ образомъ, во всѣхъ отношеніяхъ и во всякомъ смыслѣ одинъ Сынъ. Но когда сохраняется совершеннѣйшее соединеніе и исповѣдуется одинъ Сынъ и Христосъ и Господь: то должно принимать (всѣ) слова объ одномъ и томъ же Сынѣ; по силѣ соединенныхъ природъ, безъ сомнѣнія должно относить къ одному Сыну то, что говорится». Итакъ когда сохраняется совершеннѣйшее единеніе, то возможенъ ли какой-нибудь (хотя) тайный доступъ (къ раздѣленію) или даже видъ сѣченія? и кто дерзаетъ раздѣлять, не сойдетъ ли съ праваго пути и не отпадетъ ли совершенно отъ догматовъ благочестія? Что же говоритъ анаѳематство? Кто раздѣляетъ слова такимъ образомъ, что одни прилагаетъ къ Нему, какъ къ человѣку, отдѣльно разсматриваемому отъ Слова Божія, а другія, какъ богоприличныя, къ одному Слову Божію, да будетъ анаѳема». Итакъ если раздѣляющіе и разлагающіе одного Христа на человѣка отдѣльно и особо, и на Бога-Слово отдѣльно и особо, не раздѣляютъ Его и не говорятъ о двухъ сынахъ, то пусть обвиняютъ насъ любящіе жаловаться. Если же такъ мудрствовать, значитъ (производить) сѣченіе и раздѣленіе: то почему они вздумали порицать наши слова, когда и сами, какъ говорятъ, исповѣдуютъ, что Еммануилъ нераздѣлимъ и есть одинъ по совершеннѣйшему соединенію? Итакъ и я самъ похвалю и всякій, думаю, привыкшій право мудрствовать, (похвалитъ) обязанность принимать благоразумно каждую рѣчь, хотя бы и имъ, пожалуй, сказанную: потому что однѣ изъ рѣчей богоприличны, а другія болѣе сообразны съ домостроительствомъ по плоти. Поелику же одинъ и тотъ же Богъ и вмѣстѣ человѣкъ: то въ этомъ отношеніи весьма справедливо говорится иногда божественно, иногда человѣчески; однако мы утверждаемъ, что и тѣ и эти слова одного Іисуса Христа; мы и храмъ отъ пресвятой Дѣвы не лишаемъ Божества, и то знаемъ, что Слово Бога Отца не безплотно послѣ неизреченнаго соединенія. Но я удивляюсь, что весьма тщательно изслѣдовавшіе и, какъ думаютъ, тонко разобравшіе мои посланія, намѣренно опускаютъ то, что въ нихъ полезно и необходимо для доказательства правоты и вѣрности догматовъ, а весьма живо бросаются на слова, которыя представляютъ, какъ имъ кажется, хотя малѣйшую возможность сплести изъ нихъ клевету противъ насъ. Припомню же мои слова; я такъ писалъ въ письмѣ къ Несторію: «а рѣчи нашего Спасителя въ евангеліяхъ не раздѣляемъ ни между двумя ѵпостасями, ни между двумя лицами; ибо не двойственъ одинъ и единый Христосъ, хотя и разумѣется соединеннымъ изъ двухъ и различныхъ природъ въ нераздѣлимое соединеніе, подобно какъ напримѣръ и человѣкъ разумѣется (состоящимъ) изъ души и тѣла и не двойственнымъ, а единымъ изъ обоихъ. Но правильно мудрствуемъ, что какъ божественныя, такъ и человѣческія рѣчи сказаны объ одномъ. Когда Онъ говоритъ о себѣ богоприлично: видѣвый Мене, видѣ Отца (Іоан. 14, 9), и: Азъ и Отецъ едино есма (Іоан. 10, 30): то разумѣемъ божественное и неизреченное естество Его, по которому Онъ по отношенію къ Отцу своему, по причинѣ тождества существа, есть подобіе, образъ и сіяніе славы Его (Евр. 1, 3). Когда же Онъ, не гнушаясь мѣры человѣчества, говоритъ къ іудеямъ: нынѣ же ищете убити мене человѣка, иже истину вамъ глаголахъ (Іоан. 8, 40): опять тѣмъ не менѣе познаемъ тогоже Бога-Слово въ равенствѣ и подобіи Отца, но въ предѣлахъ Его человѣчества. Ибо если необходимо вѣровать, что истинный Богъ по существу содѣлался плотію или человѣкомъ, такъ какъ плоть одушевлена разумною душею: то какое основаніе имѣетъ кто-нибудь стыдиться словъ Его, когда онѣ относились къ человѣчеству? Еслибы Онъ отвергалъ рѣчи приличныя человѣку, то кто заставилъ бы Его сдѣлаться подобнымъ намъ человѣкомъ? И снисшедшій ради насъ до добровольнаго истощанія, по какой причинѣ сталъ бы отвергать слова, приличныя этому истощанію? Поэтому къ одному лицу должно относить всѣ слова (находящіяся) въ евангеліяхъ, къ одной ѵпостаси воплощеннаго Слова: ибо единъ Господь Іисусъ Христосъ, по писаніямъ». Итакъ, сколько уже видно изъ вышеписаннаго, насъ нельзя обличить въ незнаніи домостроительства и словъ приличныхъ каждой природѣ; но лучше мы не позволяемъ душевнымъ, не имѣющимъ духа, мудрствовать или говорить о двухъ сынахъ, раздѣляя одну отъ другой ѵпостаси послѣ неразрывнаго соединенія. Поелику же они, взявши нѣкоторую малую часть изъ нашего посланія, положили ее въ началѣ своихъ рѣчей, угрожая со временемъ обличить насъ, что мы будто не умѣренно согрѣшили по отношенію къ слову Бога Отца и весьма неразумно приписали Его естеству возрастаніе и преуспѣяніе, приличныя плоти: то, пожалуй, скажемъ и на это, предложивши цѣлую часть посланія; потому что они, опасаясь истины и обманывая слушателей, привели (только) нѣкоторую часть, которая показалась имъ болѣе годною къ тому, чтобъ имѣть возможность и, по видимому, благовидно составить противъ насъ клевету. Сказано же было такъ: «когда услышишь, что преуспѣвалъ премудростію, возрастомъ и благодатію, не думай, что Слово Божіе содѣлалось мудрымъ постепенно. Особенно же припомню, что богодухновенный Павелъ такъ написалъ: Христосъ Божія сила и Божія премудрость (1 Кор. 1, 24). И опять не дерзай пустословить, что преуспѣваніе возрастомъ, премудростію и благодатію приписываемъ человѣку, ибо это, я думаю, есть не что иное, какъ раздѣлять на два одного Христа; но какъ сказано прежде, будучи предвѣчнымъ Сыномъ, называется предопредѣленнымъ въ Сына Божія въ послѣднія времена вѣка, усвояющимъ себѣ по домостроительству рожденіе своей плоти. Такимъ образомъ говорится и о сущей Премудрости родившаго, что Она преуспѣвала въ премудрости, хотя Она совершенна, какъ Богъ, и въ то время, какъ добровольно приняла на себя чрезъ совершеннѣйшее соединеніе свойства человѣческія». Итакъ почему они ложными умствованіями низвращаютъ истину, когда Богъ говоритъ: праведно судите (Втор. 1, 16)? Потому что мы не учимъ о раздѣленіи ѵпостасей послѣ соединенія, не говоримъ и того, что божественное естество имѣло нужду въ возрастаніи и преуспѣваніи, но только то, что Онъ по домостроительственному усвоенію свойства плоти сдѣлалъ своими, такъ что плоть бысть, по Писанію (Іоан. 1, 14). А что съ такой вѣрой и мнѣніемъ согласенъ и сонмъ святыхъ отцевъ, постараюсь показать, предложивши для полнаго убѣжденія часть проповѣди, произнесенной нѣкогда блаженной памяти Аттикомъ. Вотъ она:

Аттика, епископа Константинопольскаго. «Нынѣ Владыка Христосъ принялъ рожденіе по человѣколюбію; ибо рожденіе по божественному достоинству было прежде». Потомъ опять присовокупляетъ къ этому: «Слово по человѣколюбію истощается, будучи по природѣ неистощимымъ; ибо себе умалилъ, зракъ раба пріимъ (Флп. 2, 7). Безплотный для тебя воплощается; ибо Слово плоть бысть (Іоан. 1, 14). Неосязаемый по причинѣ безтѣлесной природы осязается. Безначальный бываетъ подъ тѣлеснымъ началомъ; совершенный возрастаетъ; неизмѣняемый преуспѣваетъ; богатый раждается въ вертепѣ; одѣвающій небо облаками одѣвается пеленами; царь полагается въ ясляхъ».

А что раздѣлять ѵпостаси послѣ соединенія не безпорочно, а напротивъ значитъ низвращать достопокланяемое таинство вочеловѣченія, это не менѣе узнаемъ, читая слова Юлія и Феликса, бывшихъ нѣкогда предстоятелями римской церкви.

Юлія, епископа Римскаго. Проповѣдуется же во исполненіе вѣры Сынъ Божій и воплотившимся отъ Дѣвы Маріи и вселившимся въ человѣкѣ; Онъ не дѣйствовалъ въ человѣкѣ, ибо это (выраженіе) имѣетъ мѣсто въ отношеніи къ пророкамъ и апостоламъ; Онъ есть совершенный Богъ во плоти и совершенный человѣкъ въ Духѣ; не два сына — одинъ единородный Сынъ, воспринявшій человѣка, а другой смертный человѣкъ, воспринятый Богомъ, но одинъ, единородный на небеси и единородный на земли, Богъ.

Феликса, святѣйшаго епископа Римскаго и мученика. Чтоже касается до воплощенія Слова и вѣры, мы вѣруемъ въ Господа нашего Іисуса Христа, рожденнаго отъ Маріи Дѣвы, (вѣруемъ) что Онъ есть вѣчный Сынъ Божій и Слово, а не человѣкъ, воспринятый Богомъ, такъ чтобы (человѣкъ) былъ другой отъ Него; потому что не такъ воспринялъ человѣка Сынъ Божій, чтобы быть инымъ отъ него (существомъ), но будучи совершеннымъ Богомъ, сдѣлался вмѣстѣ и совершеннымъ человѣкомъ, воплотившись отъ Дѣвы.

Анаѳематство 7-е.

Кто говоритъ, что Іисусъ, какъ человѣкъ, былъ орудіемъ дѣйствій Бога Слова и окруженъ славою Единороднаго, какъ существующій отдѣльно отъ Него: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Никто не станетъ исповѣдывать, что въ Господѣ нашемъ Іисусѣ Христѣ Духъ дѣйствовалъ, какъ въ простомъ человѣкѣ, или какъ въ пророкѣ, или какъ въ апостолѣ. Однакожъ не станемъ ни отвергать, ни исключать апостольскія слова, сказанныя о Немъ относительно естества видимой плоти, которыя гласятъ: по дѣйству державы крѣпости его, юже содѣя о Христѣ, воскресивъ его отъ мертвыхъ (Ефес. 1, 19-20), разрѣшивъ болѣзни смертныя (Дѣян. 2, 24); и еще: десницею Божіею вознесеся (Дѣян. 2, 33) и прочія подобныя. Хотя эти слова положены по причинѣ видимой плоти; никто однако не допуститъ, чтобы въ Немъ дѣйствовала (посторонняя сила) или какъ въ человѣкѣ простомъ, или какъ въ праведникѣ, или какъ въ пророкѣ, или какъ въ апостолѣ. И опять не станемъ уничтожать, или отвергать, или неразумно и богохульно анаѳематствовать божественныя слова, сказанныя и положенныя относительно естества видимой плоти, и не станемъ говорить, что въ Немъ дѣйствовалъ (Духъ) или какъ въ простомъ человѣкѣ, или какъ въ праведникѣ, или какъ въ пророкѣ, или какъ въ апостолѣ; потому что Онъ не говорилъ: «вотъ что говоритъ Господь», но какъ Сынъ законоположникъ: Азъ же глаголю вамъ (Матѳ. 5, 22 и др.).

Защищеніе Кирилла.

Противъ одинаковыхъ словъ и теперь мы употребимъ тотъ же способъ защищенія. Безъ сомнѣнія, одинъ есть Господь нашъ Іисусъ Христосъ, одинъ и тотъ же, по вѣрованію нашему, есть вѣчное и предвѣчное Слово Бога Отца и въ послѣднія времена міра человѣкъ отъ жены, имѣвшій чудное рожденіе по плоти. Но такъ какъ Онъ есть одинъ Сынъ и Богъ и Господь, то совершалъ знаменія силою, высшею человѣческой, научая достаточными доказательствами, что хотя и былъ во плоти, но тѣмъ не менѣе есть въ тоже время и истинный Богъ, и сила Отца; потому что не пересталъ быть тѣмъ, чѣмъ былъ, сдѣлавшись человѣкомъ. Поэтому совершалъ необыкновенныя дѣла, — то посрамлялъ демонскія силы и попиралъ сатану; то открывалъ свѣтъ слѣпымъ, воскрешалъ мертвыхъ, укрощалъ однимъ словомъ волнующееся море, и чрезъ то не прославлялъ какого-нибудь человѣка и другаго, отдѣльно существующаго Христа, какъ напримѣръ одного изъ святыхъ пророковъ или апостоловъ, но себѣ самому пріобрѣталъ славу, дабы всѣ вѣровали, что Онъ есть истинный Богъ по природѣ, хотя и содѣлался человѣкомъ. Итакъ въ высшей степени нелѣпо было терпѣть слова Несторія: «общи дѣйствія Троицы и имѣютъ раздѣленіе только между ѵпостасями; поэтому слава Единороднаго иногда усвояется Отцу, иногда Духу, а иногда могуществу Христа». Итакъ желающіе опровергать или пусть покажутъ намъ другаго Христа, отдѣльно и особо существующаго и мыслимаго, которому Единородное Слово Божіе усвоило свое могущество, такъ какбы Сынъ былъ отличенъ отъ Него; или если Единородный отъ Отца и отъ жены человѣкъ по плоти не есть иной и иной, но одинъ и тотъ же, то умѣстно ли было молчать, и не должно ли напротивъ противопоставить силу истины его пустословію, помрачающему красоту догматовъ благочестія? Итакъ самъ Сынъ былъ и есть Богъ. Но какъ однажды снизшелъ до мѣры человѣчества и не считалъ домостроительство достойнымъ отверженія, а все перенесъ чрезъ добровольное за насъ истощаніе: то и говорится о Немъ, что Онъ оживотворяется Отцемъ, хотя по природѣ есть жизнь; говорится, что пріемлетъ славу, хотя есть Господь славы. Поэтому Еврей изъ Евреевъ, истинно наученный въ законѣ, и изъ колѣна Веніаминова, говорилъ: Павелъ апостолъ ни отъ человѣкъ, ни человѣкомъ, но Іисусъ Христомъ и Богомъ Отцомъ воскресившимъ его отъ мертвыхъ (Гал. 1, 1) и славу ему давшимъ (1 Петр. 1, 21). Но хотя говорится, что Онъ принялъ славу отъ Отца, такъ какъ это дѣло подходитъ подъ мѣру человѣчества: однако Онъ самъ зналъ, что имѣетъ достоинство высшее твари, поскольку разумѣется и есть Богъ; поэтому и говорилъ: вся мнѣ предана суть Отцемъ моимъ, и никтоже знаетъ Сына, токмо Отецъ, ни Отца кто знаетъ, токмо Сынъ, и емуже аще волитъ Сынъ открыти (Матѳ. 11, 27). Но можетъ быть кто-нибудь изъ любознательныхъ скажетъ: если тебѣ все предано отъ Отца, какъ имѣющему нужду въ славѣ и долженствующему имѣть данную власть надъ всѣмъ — по причинѣ человѣчества; то какъ говоришь ты, что невозможно умамъ человѣческимъ знать тебя, такъ именно, какъ и Отца? Но подлинно, говоритъ, познаніе меня не ограничивается видимымъ, потому что я Богъ во плоти и крови; можно познавать меня ло плоти, но по природѣ и славѣ Божества я имѣю тоже, что Богъ и Отецъ, и возвышаюсь надъ всякимъ умомъ и словомъ. Итакъ, — возвращаюсь къ мысли предложеннаго, — мы не уничтожаемъ апостольскихъ рѣчей, — да не будетъ! — и не мудрствуя или не говоря ничего другаго несообразнаго, не разрушаемъ основъ вочеловѣченія; но вездѣ слѣдуя священному Писанію и приписывая словамъ богослововъ твердую непогрѣшимость, противостоимъ только тѣмъ, которые ниспровергаютъ православные догматы церкви. А если говорится, что Отецъ воскресилъ изъ мертвыхъ Господа нашего Іисуса Христа, то никто не усумнится, что это дѣло совершаемо было, очевидно, только по отношенію къ плоти Его. Онъ самъ впрочемъ, будучи животворящею жизнію и дѣйственною силою Отца, оживотворилъ свой храмъ: разорите, говоритъ, церковь сію, и треми денми воздвигну ю (Іоан. 2, 19). Итакъ оживотворяемое (тѣло) было не чужое, не какого либо изъ подобныхъ намъ людей, по собственное тѣло самого Слова.

Анаѳематство 8-е.

Кто дерзаетъ говорить, что воспринятому (Богомъ) человѣку должно покланяться вмѣстѣ съ Богомъ Словомъ, должно его прославлять вмѣстѣ съ Нимъ и вмѣстѣ называть Богомъ, какъ одного въ другомъ (ибо такъ думать заставляетъ постоянно прибавляемая частица — σὺν вмѣстѣ съ), а не чтитъ Еммануила единымъ поклоненіемъ и не возсылаетъ Ему единаго славословія, такъ какъ Слово стало плотію: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Сопоклоненіе и спрославленіе не приписываемъ какъ-бы двумъ лицамъ, или ѵпостасямъ, или сынамъ, такъ какъ-бы плоти было особое поклоненіе и Богу Слову особое; но напротивъ приносимъ одно поклоненіе, и прочее, какъ одному Сыну, и сопоклоненіе, какъ и самъ онъ (Кириллъ Александрійскій) говоритъ въ первомъ томѣ. Ибо хотя Онъ, какъ Слово, всегда сѣдитъ вмѣстѣ съ Отцемъ, и изъ Него и въ Немъ существуетъ по природѣ, но, будучи и съ плотію, слушалъ говорящаго: сѣди одесную мене, дондеже положу враги твоя подножіе ногъ твоихъ (Псал. 109, 1). Такъ мы говоримъ о поклоненіи ему отъ насъ самихъ и отъ святыхъ ангеловъ. Притомъ скажемъ на это, что совершенно разумно порицалъ онъ (Кириллъ Александрійскій) желающихъ покланяться съ плотію (σὺν) одному и тому же Сыну, такъ какъ слово μετὰ есть нѣчто другое, нежели σὺν; это и самъ онъ (Кириллъ Александрійскій) утверждаетъ, какъ выше сказано, говоря, что должно покланяться Ему съ плотію (μετὰ), но отвергая сопоклоненіе (σὺν) плоти съ божествомъ.

Защищеніе Кирилла.

Богодухновенный Павелъ представляетъ насъ весьма способными къ разсужденію, говоря: себе разсуждайте, аще есте въ вѣрѣ (2 Кор. 13, 5). Ибо хотя умъ человѣческій по причинѣ самолюбія иногда, если находится внѣ праваго пути и имѣетъ отступательное движеніе отъ догматовъ истины, нѣкоторымъ образомъ лѣнится и боится убѣдить себя въ разладѣ своихъ мыслей: однако очень удобно исправить себя внимательнымъ изслѣдованіемъ трудовъ св. отцевъ, которые всѣми прославляются за правоту и вѣрность догматовъ; тогда онъ правильно опредѣлитъ свою вѣру. Всѣ, имѣющіе непорочный умъ, стараются слѣдовать мнѣніямъ св. отцевъ: потому что и сами они, наполняя умъ свой апостольскимъ и евангельскимъ преданіемъ и очень легко, право и непорочно исправивъ дѣло вѣры священнымъ Писаніемъ, были свѣтилами въ мірѣ, содержащими слово жизни, какъ написано (Флп. 2, 15-16). Итакъ вѣчной памяти отецъ нашъ и епископъ Аѳанасій пишетъ о Христѣ Спасителѣ всѣхъ насъ въ книгахъ о воплощеніи: «исповѣдуемъ и то, что Онъ Сынъ Божій и Богъ по духу, Сынъ человѣческій по плоти; не двѣ природы — одного Сына, одну покланяемую, а другую непокланяемую, но одну природу Бога Слова воплотившуюся и покланяемую съ плотію ея единымъ поклоненіемъ; ни двухъ сыновъ — одного Сына Божія истиннаго и покланяемаго, а другаго отъ Маріи человѣка непокланяемаго, но по благодати бывшаго Сыномъ Божіимъ, какъ и люди»; и еще между прочимъ: «итакъ родившійся отъ Дѣвы Маріи, Сынъ Божій по естеству и Богъ истинный, а не по благодати и по участію; по одной плоти изъ Маріи человѣкъ, а по духу самъ Сынъ Божій и Богъ»; и еще: «если же кто иначе учитъ изъ божественныхъ писаній, говоря объ одномъ Сынѣ Божіемъ и о другомъ (сынѣ) отъ Маріи, усыновленномъ по благодати, какъ и мы, какъ-бы было два Сына — одинъ по естеству Сынъ Божій отъ Бога, а другой по благодати отъ Маріи человѣкъ; или если кто говоритъ, что плоть нашего Господа свыше, а не отъ Дѣвы Маріи; или, что божество превратилось въ плоть, или измѣнилось, или, что божество Господа страдательно; или, что плоть нашего Господа непокланяема, какъ (плоть) человѣка, а не (учитъ, что) покланяема, какъ плоть Господа и Бога: такого святая и соборная Церковь анаѳематствуетъ, повинуясь божественному апостолу, который говоритъ: аще кто вамъ благовѣститъ паче еже пріясте, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 1)». Хотя сей мужъ такъ мудрствуетъ и пишетъ намъ, но Несторій, желающій отнять славу у Христа и разверзающій на Него свои незамыкаемыя уста, такъ опять говоритъ въ одномъ мѣстѣ: «исповѣдуемъ въ человѣкѣ Бога, почитаемъ божественнымъ соединеніемъ съ Богомъ Словомъ сопокланяемаго человѣка». Не ясно ли называетъ Христа богоноснымъ человѣкомъ, и говоритъ, что произошло соединеніе простаго человѣка съ Богомъ, подобно тому напримѣръ, какъ сказано Павломъ: прилѣпляяйся Господеви, единъ духъ есть (съ Господемъ) (1 Кор. 6, 17)? Однако почему же не истинно то, что Онъ самъ есть Богъ и вмѣстѣ человѣкъ, а не человѣкъ какой нибудь отдѣльно и особо разсматриваемый и имѣющій соединеніе съ Богомъ (только) по обитанію (въ немъ послѣдняго)? Ибо послѣ неизрѣченнаго соединенія если кто назоветъ Еммануила Богомъ вочеловѣчившимся и воплотившимся, слѣдуетъ разумѣть Слово Божіе; если назоветъ и человѣкомъ, мы знаемъ, что съ Нимъ и само Слово Отца. Итакъ иное (дѣло) говорить, что Слово Бога Отца есть единъ Сынъ съ соединившеюся съ Нимъ плотію, и иное также говорить, что въ человѣкѣ есть Богъ, какъ былъ напримѣръ и въ пророкахъ или и въ насъ самихъ, чрезъ Святаго Духа. Безопасно же и непогрѣшительно, какъ я думаю, можно бы сказать всякому, что воплотившемуся Слову Божію должно покланяться не безъ плоти Его, но съ нею лучше, какъ одному Сыну, подобно тому напримѣръ, какъ и душа человѣческая почитается съ своимъ тѣломъ, а обозначается состоящее изъ двухъ однимъ названіемъ, какъ одно живое существо (ζῶον). Итакъ когда, думая говорить о Спасителѣ всѣхъ насъ Христѣ, раздѣляешь одного на два и разсматриваешь человѣка отдѣльно и особо, потомъ дерзаешь говорить, что ему должно сопокланяться и называть вмѣстѣ (σὺν) Богомъ, какъ будто Христосъ, Сынъ Божій по природѣ, иной отъ него: то кто можетъ терпѣливо сносить и пройти молчаніемъ столь ясное злохуленіе на Него? Лучше должно было сказать: почитаемъ Слово Божіе, содѣлавшееся человѣкомъ, которое именуютъ Богомъ и которому покланяются въ человѣчествѣ, потому что Оно и по природѣ есть Богъ и возсіяло отъ Бога Отца. Но, говорятъ противники, подлинно и самъ (Кириллъ Александрійскій) допустилъ это, написавши въ посланіи, что Сынъ съ своею плотію (μετὰ) возсѣлъ съ Отцемъ; почему же порицаетъ того, кто говоритъ, что должно сопокланяться (σὺν) человѣку съ Богомъ Словомъ и соименовать Богомъ? Ибо одно и тоже сказать σὺν и μετὰ. Здѣсь обличаемъ ихъ въ незнаніи силы словъ и въ невниманіи въ природу вещей. Когда рѣчь, изслѣдуя касательно одного лица и природы, т. е. одной ѵпостаси, изъ чего она состоитъ или сложена, естественно, присоединяетъ σὺν или μετὰ: то предметъ остается такъ, какъ былъ, т. е. одинъ по сложенію и не разлагается раздѣльно на два. А когда говорится σὺν или μετὰ объ ѵпостасяхъ, прежде раздѣленныхъ на двѣ и притомъ такъ, что каждую должно разумѣть отдѣльно и особо: въ такомъ случаѣ, говоримъ, указывается на два или даже болѣе, а не на одно по сложенію. Если бы напримѣръ мы сказали, положимъ, что душа человѣка сопочитается съ своимъ тѣломъ, когда бы т. е. кто нибудь сталъ почитать одного человѣка, который состоитъ изъ двухъ, т. е. если кто говоритъ, что душа есть одно живое (существо) съ своимъ тѣломъ: то конечно не раздѣляетъ одного человѣка на двухъ, но лучше оказывается знающимъ то, изъ чего онъ состоитъ или сложенъ естественно. Когда же я говорю, что Петръ и Іоаннъ соназываются (σὺν) человѣками, или еще, что съ Петромъ (μετὰ) и Іоаннъ вошелъ въ храмъ: то σὺν или и μετὰ уже не указываетъ на одно что нибудь, потому что Петръ не сложенъ съ Іоанномъ и оба не входятъ въ составъ одного человѣка. Для чего же они извращаютъ истину, безумно раздѣляя одного на двоихъ Христовъ? Если же думаютъ, будто мы, говоря, что Сынъ сосѣдитъ съ своимъ тѣломъ Отцу, учили разумѣть двухъ сыновъ: то пусть изслѣдуютъ, не говорили ли мы, что одинъ Сынъ почтенъ однимъ сосѣдѣніемъ, а не двумя, такъ чтобъ одно и особое было приписано тѣлу, а другое и опять особое — Слову. Но этого они не могли бы указать: ибо какимъ образомъ, или откуда? Мы утверждаемъ, что должно почитать однимъ сосѣдѣніемъ съ Отцемъ Сына съ Его плотію, одного и тогоже Бога и вмѣстѣ человѣка. А говорить, что человѣкъ сопокланяется съ Богомъ и соназывается Богомъ, совершенно тоже, что исповѣдывать двухъ покланяемыхъ или даже соназываемыхъ другъ съ другомъ. Но такая рѣчь весьма глупая и совершенно чуждая правоты и истины мыслей. Итакъ анаѳематство составлено противъ тѣхъ, которые какимъ бы то ни было образомъ раздѣляютъ Еммануила на человѣка отдѣльно и на Бога Слово отдѣльно; потому что одного и тогоже проповѣдуетъ намъ слово богослововъ и непогрѣшительное разумѣніе св. Писанія.

Анаѳематство 9-е.

Кто говоритъ, что единый Господь Іисусъ Христосъ прославленъ Духомъ въ томъ смыслѣ, что пользовался чрезъ Него какъ-бы чуждою силою, и отъ Него получилъ силу побѣждать нечистыхъ духовъ и совершать въ людяхъ божественныя знаменія, а не почитаетъ собственнымъ Его Духомъ, чрезъ котораго Онъ совершалъ чудеса: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Опять хорошо вывести на средину сказанное имъ (Кирилломъ Александрійскимъ) давно и напомнить ему, вѣроятно, забытыя имъ свои слова; потому что не только утверждалъ, что Господь совершалъ чудеса Духомъ, но что и Самъ, когда умеръ, оживотворенъ Духомъ, о чемъ говоритъ въ первомъ томѣ: «итакъ если не претерпѣлъ смерти по плоти, какъ написано, то и не оживотворенъ Духомъ». Здѣсь должно замѣтить его противорѣчіе съ самимъ собою: въ своихъ анаѳематствахъ онъ отрицаетъ, что Господь Духомъ Божіимъ изгонялъ демоновъ и творилъ другія чудеса, и отвергаетъ написанныя въ евангеліяхъ слова Господа: аще ли же Азъ о Дусѣ Божіи изгоню бѣсы (Матѳ. 12, 28). Но мы исповѣдуемъ, что Господь нашъ Іисусъ Христосъ совершалъ чудеса и своею силою и дѣйствіемъ Духа; но не потому впрочемъ пользовался силою Святаго Духа, что бы не имѣлъ своей силы. А говорить, что Духъ Святый не присутствовалъ (при чудесахъ), свойственно, какъ я думаю, только тѣмъ, которые отвергаютъ божественное Писаніе. Ибо хотя божественное Писаніе говоритъ, что Отецъ совершалъ дѣла чудесъ, о чемъ говорится: Отецъ во Мнѣ пребываяй, Той творитъ дѣла, яже Азъ творю (Іоан. 14, 10. 12), впрочемъ самъ Сынъ совершаетъ всѣ дѣла Отца; и хотя говорится, что Духъ совершаетъ дѣла Сына, о чемъ сказано: аще ли же Азъ о Дусѣ Божіи изгоню бѣсы (Матѳ. 12, 28), но самъ Господь совершаетъ ихъ Духомъ: потому что Сынъ не отчужденъ отъ Отца или Духа, и неразграничены и нераздѣльны дѣйствія Троицы, но дѣйствіе, приписываемое въ Писаніи той или другой ѵпостаси, есть собственное (дѣйствіе всей) Троицы. Напримѣръ Писаніе все твореніе иногда называетъ дѣломъ Сына, говоря: Словомъ Господнимъ небеса утвердишася, а иногда — Духа, присовокупляя: и Духомъ устъ Его вся сила ихъ (Псал. 32, 6). Ибо не потому, что бы Отецъ не могъ сдѣлать всего, дѣлаетъ и Сынъ, и опять не потому, что бы Сынъ безсиленъ былъ для творенія, присоединяется и Духъ, потому что истинно сказано: вся Тѣмъ быша (Іоан. 1, 3); но чтобы показать намъ, что Троица единосущна и равночестна и равносильна, говорится объ одномъ и томъ же иногда, что сдѣлано Отцемъ, иногда — Сыномъ, иногда — Святымъ Духомъ. Такъ мы думаемъ, что все основывается на одной божественной сущности: потому что какъ Слово, — существенный и ѵпостасный Единородный, родился отъ нея безстрастно, такъ и Духъ, отъ нея же исходящій, существуетъ въ собственной ѵпостаси, такъ что одна сущность выражается въ трехъ ѵпостасяхъ, и ни одна изъ нихъ не можетъ быть разсматриваема отчужденною въ отношеніи къ сущности, а можетъ быть понимаема въ однихъ отличительныхъ свойствахъ, отдѣляющихъ ихъ другъ отъ друга. Итакъ какимъ образомъ будетъ отдѣльное дѣйствіе у тѣхъ, у которыхъ и сущность одна, и сила, и воля? Потому что у кого это обще, безъ сомнѣнія и дѣйствіе одно.

Защищеніе Кирилла.

Неужели нуженъ будетъ мнѣ голосъ свидѣтелей для того, чтобы показать, что противники хотятъ пустословить и безразсудно употребляютъ клевету противъ насъ? Думаю, что это докажетъ и одна рѣчь ихъ. Ибо хотя въ предложенномъ анаѳематствѣ мы ясно утверждали, что Духъ Святый есть собственный Сыну и что чрезъ Него послѣдній совершалъ божественныя знаменія: однакожъ часто утверждающіе, что я забылъ свои собственныя слова, сами доходятъ до такой глупости и даже безумія, что думаютъ, будто я говорю, что Іисусъ не чрезъ Духа изгонялъ бѣсовъ. Не явная ли это клевета? Если они не удостоиваютъ почитать изгнаніе бѣсовъ однимъ изъ видовъ божественныхъ знаменій: пусть говорятъ, что хотятъ, пусть заводятъ тяжбу со мной, пусть обвиняютъ, что я не сказалъ этого ясно, умолчавши о божественныхъ знаменіяхъ. Если же и изгнаніе бѣсовъ вмѣстѣ съ другими есть видъ божественныхъ знаменій, достойный удивлепія: то почему незнающіе умѣренности въ рѣчахъ, какъ безполезной, и избѣгающіе говорить истину, какъ занятія постыднаго, пустили въ ходъ противъ насъ суесловіе и сочли неважнымъ дѣло столько ненавистное у Бога и у людей? Но, кажется мнѣ, забыли они слова Христовы: како речеши брату твоему: брате, остави, да изму сучецъ изъ очесе твоего: и се бервно во оцѣ твоемъ? Лицемѣре, изми первѣе бервно изъ очесе твоего: и тогда узриши изъяти сучецъ изъ очесе брата твоего (Матѳ. 7, 4-5). Что Святая Троица единосущна, равносильна и равнодѣйственна, мы узнали не изъ вашихъ словъ, а лучше научены богодухновеннымъ Писаніемъ; а что предложенное анаѳематство никоимъ образомъ не противорѣчитъ словамъ правой вѣры, а напротивъ приноситъ пользу, это безъ труда можно видѣть. Ибо оно раздѣляющимъ одного Господа Іисуса Христа и разлагающимъ Его, какъ уже много разъ говорили мы, на человѣка отдѣльно и на Бога-Слово отдѣльно, такъ что представляются два лица и двѣ ѵпостаси, отдѣленныя другъ отъ друга, — такимъ не позволяетъ дѣлать это; и не дозволяетъ говорить, что въ Іисусѣ Духъ дѣйствовалъ, какъ въ одномъ изъ обыкновенныхъ людей, для того т. е., чтобъ Онъ могъ совершать божественныя знаменія; иначе Онъ ничѣмъ не отличался бы отъ святыхъ апостоловъ или пророковъ, которые, по благодати свыше надѣленные божественными дарами, справедливо могли говорить: благодатію Божіею есмы, еже есмы (1 Кор. 15, 10). Но къ святымъ мужамъ, на которыхъ нисходитъ раздаяніе даровъ отъ Бога, очень идетъ такая рѣчь; ко Христу же — никакъ; потому что Святый Духъ собственный Его, также какъ и Бога Отца; и какъ Отецъ дѣйствуетъ чрезъ Духа, такъ и Онъ. И хотя Онъ говоритъ іудеямъ: многа добра дѣла явихъ вамъ отъ Отца моего (Іоан. 10, 32), и: о себѣ не глаголю, Отецъ же во Мнѣ пребываяй, той творитъ дѣла (Іоан. 14, 10); но также говоритъ: аще ли Азъ о Дусѣ Божіи изгоню бѣсы, — приписывая дѣйствіе чрезъ Духа Себѣ и Отцу по причинѣ тождества существа. И много и обширно можно было бы говорить объ этомъ; но желающіе должны, я думаю, въ свободное время распространять свою рѣчь. Итакъ мы говоримъ, что въ Еммануилѣ Духъ дѣйствовалъ не какъ чуждою (Ему) силою, но что напротивъ Онъ божественно употреблялъ ее и имѣлъ собственною силу единосущнаго Духа. Блаженные ученики, совершая чудеса, говорили: мужіе, на ны что взираете, яко своею ли силою или благочестіемъ сотворихомъ ходити сидящаго у красныхъ вратъ хромаго (Дѣян. 3, 12)? но у Христа Духъ собственный Его. Желающимъ же низвращать наши слова скажемъ вотъ что: если ихъ умамъ нравится раздѣлять нераздѣлимаго и говорить, что Духъ дѣйствовалъ въ Іисусѣ, какъ въ обыкновенномъ человѣкѣ, то и не слѣдуетъ много говорить съ тѣми, которые настроены такимъ образомъ. Если же они исповѣдуютъ, что одинъ Христосъ и Сынъ и Господь, тотъ же самый Богъ и вмѣстѣ человѣкъ: то пусть вѣруютъ съ нами, что сила Святаго Духа дѣйствуетъ въ Немъ не какъ высшая Его и чуждая, но что напротивъ Онъ самъ совершаетъ божественныя знаменія Духомъ, какъ собственнымъ, въ которомъ и вся сила сотвореннаго (Псал. 32, 6). Такимъ образомъ замолчатъ напрасно издѣвающіеся надъ нами и изощряющіе на насъ зубы ненависти.

Анаѳематство 10-е.

Божественное Писаніе говоритъ, что Христосъ былъ святителемъ и посланникомъ нашего исповѣданія (Евр. 3, 1), что Онъ принесъ Себя за насъ въ воню благоуханія Богу и Отцу (Ефес. 5, 2). Итакъ, если кто говоритъ, что святителемъ и посланникомъ нашимъ было не само Слово Бога Отца, когда стало плотію и подобнымъ намъ человѣкомъ, а какъ-бы другой нѣкто, отличный отъ Него, человѣкъ, произшедшій отъ жены; или кто говоритъ, что Онъ принесъ Себя въ приношеніе и за самого Себя, а не за насъ только однихъ, такъ какъ, не зная грѣха, Онъ не имѣлъ нужды въ приношеніи (за Себя): да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Если Богъ Слово есть архіерей, то какому своему Богу Онъ приноситъ свои службы? Но забылъ онъ (Кириллъ Александрійскій) слова блаженнаго Павла: не имамы бо архіерея не могуща спострадати немощемъ нашимъ, но искушена по всяческимъ по подобію развѣ грѣха (Евр. 4, 15). Кто же этотъ искушенный? Богъ Слово или человѣческое естество — сѣмя Давидово? И еще: никтоже самъ себѣ пріемлетъ честь, но званный отъ Бога, якоже и Ааронъ. Тако и Христосъ не себе прослави быти первосвященника (Евр. 5, 4-5). Итакъ кто же сравнивается по достоинству священства съ Аарономъ и, подобно ему, не отъ себя пріемлетъ эту честь, но призывается Богомъ и восходитъ на степень священства? Божественное ли естество, совѣчное Отцу, имѣющее все собственнымъ, что имѣетъ Отецъ? На какое достоинство, высшее его, оно восходитъ? И неужели скажемъ, что достойнѣе божественнаго естества кто священство, на которое оно не само собою, но призванное отъ Бога взошло и чрезъ которое прославилось? Или это отъ сѣмени Давидова бывшее и предопредѣленное (естество), которому и клялся Богъ, по псалмопѣвцу, дать священство на вѣки: ибо, клятся, говоритъ, Господь, и не раскается: ты іерей во вѣкъ, по чину Мелхиседекову (Псал. 109, 4)? Неужели божество Единороднаго принимало отъ Бога клятвенныя обѣщанія, что оно получитъ священство на вѣки и чрезъ него прославится? И кто стерпитъ, чтобы мы такъ говорили или думали, и кто не зазритъ, если будемъ утверждать, что Богъ рукополагается въ архіерея и принимаетъ клятвенныя обѣщанія, что Онъ будетъ призванъ къ достоинству священства, и не самъ собою принимаетъ такую честь, но призывается къ ней, сравнивается съ первымъ принявшимъ священство? И опять говоритъ, какъ и въ другомъ мѣстѣ: ты іерей во вѣкъ по чину Мелхиседекову (тамже). И кто опять сравненъ по священству съ Мелхиседекомъ? Неужели можно думать это о самомъ Богѣ, или о занятой отъ насъ плоти, соединенной съ Нимъ нераздѣльно и связанной несліянно? И опять говорится: иже во днехъ плоти своея, моленія же и молитвы къ могущему спасти его отъ смерти, съ воплемъ крѣпкимъ и со слезами (принесъ и услышанъ бывъ отъ благоговѣинства) (Евр. 5, 7). Неужели это Богъ Слово приносилъ молитвы и моленія и (притомъ) съ воплемъ крѣпкимъ и со слезами къ кому-то могущему спасти Его, услышанъ былъ за благоговѣніе и научился послушанію чрезъ то, чтó претерпѣлъ? Итакъ если Богъ Слово архіерей, то Онъ же и учился и усовершился чрезъ то, что претерпѣлъ. Но пусть не смущается сердце ваше, слушая о пострадавшемъ: аще и Сынъ бяше (Евр. 5, 8); ибо мы не полагаемъ двухъ сыновъ, — одного страждущаго, а другаго остающагося безстрастнымъ. Бывшій отъ сѣмени Давидова не особо и не раздѣльно отъ божества названъ Сыномъ, какъ и божество послѣ соединенія называется Сыномъ не безъ видимой плоти. Сыновство послѣ соединенія одно у той и другой природы, такъ какъ онѣ нераздѣльны одна отъ другой; послѣ соединенія не было раздѣленія; потому что соединеніе остается вѣчнымъ. Даже въ страданіяхъ плоти божество было неотдѣльно, оставаясь безстрастнымъ, и совершало чрезъ плоть богоприличное. Посему исповѣдуемъ одного и тогоже Сына, хотя природы оставались неслитными, не говоримъ объ одномъ и другомъ, — да не будетъ, — но объ одномъ и томъ же. Итакъ всякій будетъ исповѣдывать, что архіереемъ и апостоломъ нашимъ содѣлался, по божественному Писанію, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, а не человѣкъ отъ жены, отдѣленный особо отъ Слова Бога Отца; такъ что естество, бывшее отъ сѣмени Давидова и соединенное неслитно, несказанно и нераздѣльно съ Словомъ Отца, есть архіерей, искушенный по всяческимъ кромѣ грѣха и отъ своихъ страданій научившійся послушанію, принесшій же свою плоть (въ жертву) Богу и Отцу не за себя, но за однихъ насъ. Ибо не станемъ говорить неразумно, что Богъ Слово есть архіерей, принесшій себя Богу и Отцу; потому что Отецъ не есть Богъ божества Единороднаго, но Отецъ.

Защищеніе Кирилла.

Опять благовременно скажемъ нашимъ противникамъ: доколѣ вы храмлете на обѣ плеснѣ ваши (3 Цар. 18, 21)? Вамъ должно имѣть здравый и правый умъ для надлежащаго познанія правоты догматовъ, а не храмлющій двоедушіемъ, не зараженный великимъ безсиліемъ и не могущій попасть на правый путь: ибо мужъ двоедушенъ неустроенъ во всѣхъ путехъ своихъ и ничего не пріиметъ отъ Бога (Іак. 1, 8. 7). Это я говорю отъ великаго удивленія, что противники хотятъ такъ безстыдно и безразсудно порицать и теперь предложенное анаѳематство. И нѣтъ ничего страннаго, что они не хотятъ называть апостоломъ и архіереемъ нашего исповѣданія Слово Бога Отца, когда Оно содѣлалось человѣкомъ: потому что какъ же не отвергнутъ и способовъ домостроительства тѣ, которые стараются всецѣло низвратить рожденіе Его по плоти и дерзаютъ отвергать его какъ неистинное, и не соглашаются назывять святую Дѣву Богородицею? Поэтому пусть выслушаютъ слова Исаіи: аще не увѣрите, ниже имате разумѣти (Ис. 7, 9). Ибо хотя богодухновенный евангелистъ Іоаннъ прогремѣлъ для поднебесныхъ нѣчто великое и необычайное, говоря: Слово плоть бысть (Іоан. 1, 14); но скрадывающіе силу истины говорятъ, что Оно въ томъ же смыслѣ содѣлалось плотію, въ какомъ — клятвою и грѣхомъ (Гал. 3, 14; 2 Кор. 5, 21). И хотя мы прежде говорили уже объ этомъ достаточно для того, чтобы показать ихъ рѣчи лживыми и пустыми; но и въ настоящее время скажемъ противъ клеветниковъ вотъ что: научитесь слушать, маломыслящіе, допустите основаніе таинства во Христѣ, первыя начала домостроительства и самую, такъ сказать исходную точку; вѣруйте съ нами, а болѣе священному Писанію вѣруйте; дайте же, дайте голосъ истины, исповѣдуя, что само единородное Слово Божіе, сущее въ лонѣ Отца, чрезъ которое все сотворено и въ которомъ все, содѣлалось плотію, не потерпѣвши превращенія или смѣшенія, но будучи всегда по своей природѣ тѣмъ, чѣмъ было, и есть, и будетъ. Содѣлалось же плотію, принявши рожденіе отъ святой Дѣвы, говорю по плоти, и назвалось сыномъ человѣческимъ и, подобно намъ, содѣлалось причастнымъ крови и плоти. Кто такъ думаетъ и содержитъ такую досточтимую и истиннѣйшую вѣру, тому все потомъ является доступнымъ и яснымъ, и ничто — недоступнымъ и труднымъ; потому что написано: вся права разумѣвающимъ, и права обрѣтающимъ разумъ (Прит. 8, 9). Должно же, думаю, и теперь сказать причину, по которой составлено анаѳематство. Несторій, все низпровергшій, все смѣшавшій вверху и внизу, сказалъ нѣчто такое о Спасителѣ всѣхъ насъ Христѣ: «посланъ возвѣстить плѣннымъ отпущеніе, сей содѣлавшійся вѣрнымъ Богу первосвященникомъ; ибо Онъ содѣлался, а не вѣчно былъ; онъ мало помалу возвышенъ (о еретикъ!) до степени первосвященника». Къ этому присовокупилъ онъ и многое другое, пораждающее одинаковое нечестіе. Итакъ кто бы, выслушавъ такія постыдныя слова, захотѣлъ все сносить или избралъ ненавистное Богу молчаніе? Христосъ умеръ за насъ, презрѣвши позоръ, претерпѣлъ крестъ и смерть по плоти: мы ли послѣ этого не возблагодаримъ отъ сердца (хотя) словами нашего благодѣтеля, но будемъ сидѣть спокойно, слыша такія гнусныя хулы или даже, можетъ быть, участвуя въ винѣ злохуленія противъ Него? Увы, что ты говоришь: «достигъ постепенно первосвященства»?! Но Слово истощило Себя, будучи Богомъ; свободное по природѣ приняло образъ раба, высшее всего сотвореннаго и сіяющее славою божества смирило себя. Если же Оно преуспѣвало, то какимъ образомъ истощено или какъ снизошло до уничиженія? Не самое ли уничиженіе служило Ему къ чести и славѣ, скажетъ кто нибудь? Послѣ сего какое мѣсто будетъ имѣть истощаніе? Но подлинно, говоритъ, если само Слово Бога Отца содѣлалось архіереемъ, то кто большій Его и предъ кѣмъ совершало Оно священное служеніе? Итакъ опять скажу нѣчто: вѣруй, что хотя, будучи Богомъ по существу и Сыномъ въ образѣ Отца, Оно не считало хищеніемъ быть равнымъ Богу, но истощило Себя, принявши образъ раба. Если же содѣлалось человѣкомъ и приняло образъ раба, то какъ будетъ почитать низкимъ и несообразнымъ съ условіями домостроительства называться апостоломъ и архіереемъ? и не презрѣвшее мѣру нашего человѣчества, какъ отвергнетъ человѣческое? И конечно вовсе нетрудно было бы и больше сказать и гораздо длиннѣе сдѣлать разсужденіе объ этомъ; но отлагая это до случая, приведу слова ихъ самихъ. Они написали такъ: «пусть не смущается сердце ваше, слушая о пострадавшемъ: аще и Сынъ бяше (Евр. 5, 8); ибо мы не полагаемъ двухъ сыновъ, — одного страждущаго, а другаго остающагося безстрастнымъ. Бывшій отъ сѣмени Давидова не особо и не отдѣльно отъ божества названъ Сыномъ, какъ и божество послѣ соединенія называется Сыномъ не безъ видимой плоти»; и еще: «посему исповѣдуемъ одного и тогоже Сына, хотя природы оставались неслитными; не говоримъ объ одномъ и другомъ, — да не будетъ, — но объ одномъ и томъ же. Итакъ всякій будетъ исповѣдывать, что архіереемъ и апостоломъ нашимъ содѣлался, по божественному Писанію, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, а не человѣкъ отъ жены, отдѣленный особо отъ Слова Бога Отца». Итакъ, если они говорятъ объ одномъ Сынѣ, никоимъ образомъ не раздѣляютъ на двухъ — одного отъ сѣмени Давидова, а другаго — Слово Бога Отца: то какъ же не дѣлаютъ они преступленія противъ таинства, когда раздѣляютъ домостроителъство между Богомъ и человѣкомъ? а не говорятъ напротивъ, что одинъ и тотъ же есть Богъ и человѣкъ, которому принадлежитъ все, и богоприличное и человѣческое? Потому что, когда говорится о Немъ что нибудь самое богоприличное, мы говоримъ, что это совершенно вѣрно и истинно, потому что знаемъ, что Онъ Богъ; если будетъ сказано что нибудь и человѣческое, допустимъ и это, ибо исповѣдуемъ, что Оно есть Богъ во плоти и крови и чрезъ человѣческое познаемъ мѣру человѣчества; потому что тысячи тысячъ святыхъ ангеловъ служатъ Ему и серафимы окружаютъ божественный престолъ Его. А когда Слово содѣлалось человѣкомъ, то назвалось и архіереемъ, не такъ, что бы большему Богу приносило службы, но такъ, что Себѣ самому и Отцу священнодѣйствуетъ исповѣданіе нашей вѣры. Ты краснѣешь, слыша, что назвалось іереемъ по причинѣ человѣчества? Послѣ сего какъ ты не удивился, что не предъ другимъ, по обычаю іереевъ, совершаетъ Онъ дѣло служенія, но напротивъ предъ Собой самимъ и предъ Отцемъ, какъ сказалъ я? Когда говоришь ты, что недостойно Бога совершать служеніе, согласенъ и я; но если бы Слово было одно и безъ плоти, ты говорилъ бы правду; а какъ Оно содѣлалось человѣкомъ, то смотри на Него, какъ на совершающаго служеніе по причинѣ человѣчества, и какъ на Бога, высшаго твари по достоинствамъ, потому что сосѣдитъ Богу и Отцу. Итакъ смотри на Него, какъ на священнодѣйствующаго по человѣчеству и какъ на сосѣдящаго по божеству. Ибо что говоритъ блаженный Павелъ? Такова имамы первосвященника, иже сѣде одесную престола величествія на небесѣхъ (Евр. 8, 1). Итакъ зная, что сущій Богъ содѣлался человѣкомъ, а есть одинъ и тотъ же Сынъ, все приписываемъ Ему, какъ одному, и не будемъ не знать способовъ домостроительства, всегда искусно и благоразумно обращая силу мыслей въ послушаніе Ему.

Анаѳематство 11-е.

Если кто не исповѣдуетъ плоть Господа животворящею и собственно принадлежащею самому Слову Бога Отца, но принадлежащею какъ-бы другому кому, отличному отъ Него, и соединенному съ Нимъ по достоинству, то есть, пріобрѣтшему только божественное (въ себѣ) обитаніе, а не исповѣдуетъ, какъ мы сказали, плоть его животворящею, такъ какъ она стала собственною Слову, могущему все животворить: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Хорошо исповѣдывать, что господственная плоть Слова чрезъ соединеніе содѣлалась Его собственною, но разумѣя однакожъ, что она заимствована отъ насъ. Присовокупленіе же: «а не другому кому, отличному отъ Него», излишне, если только не отвергаетъ, что она заимствована отъ насъ. Ибо постоянно называть ее собственною, свойственно (только) отвергающему, что Господня плоть нашей природы. И гдѣ же прославленіе наше, по которому, говоритъ Павелъ, совоскресилъ и спосадилъ насъ (Ефес. 2, 6)? И плоть каждаго (изъ насъ) какому другому человѣку принадлежитъ? Не всякій ли изъ насъ имѣетъ общую съ каждымъ плоть въ смыслѣ единосущества, собственную же (въ томъ смыслѣ), что плоть каждаго не есть (плоть) другаго, а одного того, котораго есть плоть? Итакъ что хочетъ онъ сказать словомъ собственная, какъ будто говоритъ что-то другое? Если онъ разумѣетъ, что владычняя плоть взята изъ нашей, разумѣетъ же, что она, какъ и плоть каждаго, принадлежитъ ему, а не другому, то не странно ли, когда говоритъ, что она собственная? Или, вѣроятно, прикровенно отвергаетъ, что она взята отъ нашего естества, какъ яснѣе учитъ въ первомъ своемъ томѣ: «и младенецъ, говоритъ, былъ не какъ мы, т. е. не въ чистомъ и совершенномъ подобіи намъ, но — въ человѣчествѣ чрезъ плоть, и божественный, такъ какъ выше насъ и съ неба»; и еще во второмъ томѣ такъ говоритъ: «тѣло было не другаго кого либо подобнаго намъ, но напротивъ собственное Слова Бога Отца, отъ нея рожденное». Кто же когда говорилъ, что плоть Господня была другаго кого либо изъ бывшихъ отъ вѣка людей, напримѣръ Авелева, Ноева, или Иліина, или кого нибудь другаго изъ бывшихъ отъ вѣка людей? Но не только о владычней плоти утверждаемъ, что не была другаго кого нибудь изъ бывшихъ отъ вѣка людей, а собственная одного только самого Господа, несліянно и нераздѣльно соединенная съ Богомъ Словомъ; но что плоть каждаго изъ насъ, какъ сказали, никогда не есть плоть другаго кого либо, кромѣ того, котораго есть плоть. Если такимъ образомъ исповѣдуютъ всѣ сыны Церкви, то что хочетъ онъ сказать, постоянно называя ее собственною, какъ не то, вѣроятно, что отвергаетъ въ ней нашу природу? Какъ же онъ запрещаетъ называть ее соединенною съ Нимъ по достоинству и власти, когда самъ говоритъ въ первомъ томѣ: «такимъ образомъ и мы нищетою Его обогащены, такъ какъ въ Немъ человѣческое естество возвышено въ богоприличное достоинство?» Но мы скажомъ ему, противорѣчущему и самому себѣ: итакъ если природы пребываютъ неслитными, то остается и соединеніе; но мы говоримъ, что поклоненіе, и силу, и достоинство, и власть достойно приписывать Ему какъ одному Сыну, потому что природы остаются неслитными въ соединелія. Если остается что нибудь иное, чтó точнѣе выражаетъ соединеніе, то уступимъ и согласимся, кромѣ сліянія природъ. Но ясно, что ему ничего не остается для выраженія совершенства соединенія, кромѣ того, чтобы слить природы. А мы будемъ сохранять природы несліянными и исповѣдуемъ совершеннѣйшее, божественное и непостижимое для насъ соединеніе, все принося въ славословіе (Ему) какъ Богу и одному Сыну и говоря Ему слова блаженнаго Петра: ты еси Христосъ Сынъ Бога живаго (Матѳ. 16, 16).

Защищеніе Кирилла.

Изощрялись нѣкогда къ беззаконной ненависти несчастные іудеи, уязвившіе умъ стрѣлами зависти. А какъ къ тому и нечестивыя руки поднимали на Христа Спасителя всѣхъ васъ, то Онъ требовалъ отъ нихъ сказать причины такихъ дерзостей, говоря: многа добра дѣла явихъ вамъ отъ Отца моего: за кое ихъ дѣло каменіе мещете на Мя (Іоан. 10, 32)? Но они дошли до такого безумія и вмѣстѣ нечестія въ мысляхъ, что старались возвести на Него хульныя обвиненія; ибо говорили: о добрѣ дѣлѣ каменіе не мещемъ на тя, но о хулѣ, яко ты человѣкъ сый, творити себе Бога (ст. 33). Спаситель же сказалъ имъ: нѣсть ли писано въ законѣ вашемъ: Азъ рѣхъ, бози есте (Псал. 81, 6)? Аще оныхъ рече боговъ, къ нимже слово Божіе бысть, и не можетъ разоритися Писаніе; Егоже Отецъ освяти и посла въ міръ, вы глаголете, яко хулу глаголеши, зане рѣхъ, Сынъ Божій есмь (ст. 34-36). Мы же, изслѣдуя образъ посланія, о которомъ говорится здѣсь, отъ священнаго Писанія собираемъ знаніе объ немъ. Итакъ Онъ самъ говоритъ словами Исаіи: Духъ Господень на Мнѣ, егоже ради помаза Мя благовѣстити нищимъ, посла Мя, проповѣдати плѣненнымъ отпущеніе, и слѣпымъ прозрѣніе (Лук. 4, 11, сн. Ис. 61, 1). Посланъ же, говоримъ, Сынъ отъ Отца, содѣлавшись человѣкомъ; и послано, какъ я сказалъ, не простое и безплотное Слово Бога Отца, но лучше воспріявшее рожденіе по плоти, т. е, взявшее тѣло отъ святой Дѣвы и соединившее его съ собою несказанно и неслитно, какъ часто говорили мы: Богъ Господь, и явися намъ, по Писанію (Псал. 117, 27). Итакъ, говоримъ, тѣло содѣлалось собственнымъ Слова, а не человѣка какого нибудь особо и отдѣльно, не инаго, кромѣ Него, разумѣваемаго Христа и Сына. Какъ тѣло каждаго изъ насъ называется собственнымъ, потому что есть отдѣльно — его: такъ должно думать и объ единомъ Христѣ; ибо хотя Его тѣло сродно нашимъ тѣламъ, т. е. одинаковаго существа, потому что родилось отъ Дѣвы, но разумѣется и называется, какъ я сказалъ, собственнымъ Его. А какъ Слово Бога Отца есть жизнь по природѣ, то и тѣло свое содѣлало животворнымъ; поэтому оно сдѣлалось для насъ животворящимъ благословеніемъ. Потому Христосъ говорилъ: аминь аминь глаголю вамъ: Азъ есмь хлѣбъ животный, Иже сшедый съ небесе, и даяй животъ міру (Іоан. 6, 47. 48. 51. 53); и еще: и хлѣбъ, его же Азъ дамъ, плоть Моя есть за животъ міра (ст. 51); и еще: ядый Мою плоть, и піяй Мою кровь, во Мнѣ пребываетъ, и Азъ въ немъ (ст. 56). Итакъ смотри, какъ вездѣ тѣло отъ жены называетъ своимъ, по причинѣ совершеннѣйшаго соединенія. Между тѣмъ какъ таинство имѣетъ такой смыслъ, Несторій въ своей проповѣди опять говоритъ: «итакъ слушайте, вникая въ слова: ядый, говоритъ, Мою плоть. Помните, что рѣчь идетъ о плоти, и что не отъ меня прибавлено имя плоти, чтобы не показаться имъ неправильно изъясняющимъ: ядый мою плоть, и піяй мою кровь. Вѣдь не сказалъ: ядый мое божество и піяй мое божество? Ядый мою плоть, говоритъ, и піяй мою кровь, во Мнѣ пребываетъ, и Азъ въ немъ. Помните, что это сказано о плоти. Но я никогда не толкую превратно; послушаемъ, что дальше: якоже посла Мя живый Отецъ (ст. 57). Онъ (Кириллъ Александрійскій) говоритъ о божествѣ, я о человѣчествѣ. Посмотримъ, кто превратно толкуетъ: якоже посла Мя живый Отецъ. Еретикъ разумѣетъ здѣсь божество. Но говоритъ ли Онъ, что послалъ Меня Бога Слово живый Отецъ, какъ они думаютъ, и Я Богъ Слово живу Отца ради?» Потомъ послѣ сего: «и опять: ядый Мя и той живъ будетъ. Что ядимъ, — божество или человѣчество»? Но о такой нелѣпой и безразсудной его болтовнѣ съ нашей стороны была уже длинная рѣчь. Что же онъ хочетъ разумѣть, говоря, что посланъ не Богъ Слово, воплотившійся и вочеловѣчившійся, и полагая видимое отдѣльно и особо, какъ видно изъ его словъ, — я не буду говорить, но самъ собою очевиденъ софизмъ. Ибо онъ разрушаетъ образъ соединенія для того, чтобы тѣло Христово оказалось обыкновеннымъ, а не принадлежащимъ Тому, кто истинно можетъ все животворить. Безъ сомнѣнія, все человѣческое ничтожно для Бога Слова; но какъ Онъ благоволилъ ради насъ воспріять спасительное для міра истощаніе, то хотя говорится, что посланъ проповѣдывать плѣннымъ свободу и слѣпымъ прозрѣніе, но болѣе прославляется, какъ понесшій промыслительное уничиженіе во плоти; и никто, думаю, изъ благомыслящихъ не станетъ отвергать, что Онъ ради насъ смирилъ себя въ подобіи намъ. Или же утверждающій, что видимый есть другой нѣкій Сынъ и Христосъ, отличный отъ Бога Слова, которому одному и припишетъ дѣло посольства, не объясняетъ нашего таинства тѣла и крови (ἀνθρωποφαγία), нечестиво приводя умъ вѣрующихъ къ ложнымъ мыслямъ и стараясь обнять человѣческимъ разсужденіемъ тó, чтó пріемлется одной неиспытующей вѣрой. Ибо, такъ какъ природа божества не вкушается, никто не скажетъ поэтому, что святое тѣло Христа обыкновенное. Но должно знать, что тѣло, какъ выше мы сказали, есть собственное Слова, все животворящаго; а какъ оно есть тѣло жизни, то (и само) животворяще; ибо поэтому сообщаетъ жизнь нашимъ смертнымъ тѣламъ и упраздняетъ владычество смерти. Равнымъ образомъ оживотворяетъ насъ и Духъ Христа: потому что Духъ есть, иже оживляетъ, по словамъ самого Спасителя (Іоан. 6, 63). А чтобы не казалось, что я одинъ называю тѣло Слова собственнымъ, нѣтъ ничего труднаго привести и мнѣнія святыхъ отцевъ, чтобъ видѣли противники, какъ напрасно кричатъ противъ насъ, повсюду слѣдующихъ ихъ словамъ. Итакъ всеславный отецъ нашъ и епископъ Аѳанасій въ словѣ о Троицѣ говоритъ: «и показывалъ, что не призрачно, но истинно имѣлъ тѣло; ибо прилично Господу, облекшемуся въ человѣческую плоть, принять ее всецѣло съ свойственными ей страданіями, дабы, какъ говоримъ, что тѣло Его было собственное, такъ (можно было) сказать, что и самыя страданія тѣла были только Его собственныя, хотя и не касались божества Его»; и еще: «по необходимости прежде мы изслѣдывали это, чтобы, если видимъ Его дѣйствующимъ божественнымъ образомъ чрезъ свое тѣло, какѣ орудіе, или говорящимъ, знали бы что сущій Богъ это дѣлаетъ». Вотъ что (говоритъ) блаженный отецъ нашъ Аѳанасій. Впрочемъ хотя тѣло называется собственнымъ Слова, однакожъ оно отъ жены и сродно нашимъ, поскольку оно разумѣется, какъ плоть. И хотя блаженный Павелъ говоритъ: первый человѣкъ перстенъ, вторый съ небесе (1 Кор. 15, 47); самъ же Христосъ говоритъ: никтоже взыде на небо, токмо сшедый съ небесе Сынъ человѣческій (Іоан. 3, 13): но мы утверждаемъ, что этими словами не выражается того, будто Слово съ неба принесло тѣло соединенное съ Нимъ. А какъ Оно, будучи само свыше и съ неба, содѣлало собственнымъ тѣло, соединенное съ Нимъ неизрѣченно, непостижимо, безъ превращенія и сліянія: то въ этомъ смыслѣ и говоритъ о Себѣ, что Оно съ неба, и тогда, когда содѣлалось Сыномъ человѣческимъ. Итакъ, если право и непорочно наше слово, то желающіе противорѣчить намъ какой будутъ имѣть предлогъ къ возраженіямъ противъ насъ, когда анаѳематство опровергаетъ хулы чьи бы то ни было, лжи противопоставляя истину? Думаю же, что я никоимъ образомъ не погрѣшилъ въ истинѣ, когда сказалъ о Христѣ, что Онъ выше насъ. Ибо хотя Слово Божіе и содѣлалось человѣкомъ, но и при этомъ выше не только насъ однихъ, но и всей твари: потому что не только разумѣется человѣкомъ и подобнымъ намъ, но (и при этомъ) есть самъ Богъ свыше и съ неба.

Анаѳематство 12-е.

Кто не исповѣдуетъ Бога Слова пострадавшимъ плотію, распятымъ плотію, принявшимъ смерть плотію и наконецъ ставшимъ первороднымъ изъ мертвыхъ, такъ какъ Онъ есть жизнь и животворящь, какъ Богъ: да будетъ анаѳема.

Возраженіе восточныхъ.

Опять напомнимъ ему здѣсь его собственныя слова, какъ онъ называетъ божественную природу совершенно безстрастною, говоря въ первомъ своемъ томѣ такъ: «итакъ единый достойнѣйшій всѣхъ положилъ за всѣхъ душу свою; и промыслительно благоволилъ низвести на краткое время до смерти плоть (свою) и опять уничтожилъ силу смерти, какъ жизнь, не будучи въ состояніи терпѣть то, что противно Его природѣ». Итакъ скажемъ ему, противорѣчущему самому себѣ: какъ же благоволившій низвести на краткое время до смерти плоть и, какъ жизнь, уничтожившій силу смерти, не бывшій въ состояніи терпѣть то, что противно Его природѣ, какъ теперь, по твоему, страдаетъ чрезъ плоть? Но не страдалъ соединенный съ плотію Богъ, а плоть, соединенная съ Богомъ Словомъ, по Его благоснисхожденію претерпѣла свойственное ей; ибо если бы Онъ не соблаговолилъ, не допустилъ бы ни страданія, ни смерти. Если не бываетъ смерти, когда присутствуетъ (еще) душа: то какимъ образомъ, когда присутствуетъ Богъ, и не просто только присутствуетъ, но и соединенъ нѣкоторымъ совершеннѣйшимъ и Ему одному понятнымъ соединеніемъ, какимъ образомъ страданіе и смерть возобладали Его храмомъ безъ Его благоизволенія? Но не божество, соединенное съ плотію, страдало, а плоть, по Его благоизволенію, претерпѣла свойственное ей. Но что у него (у Кирилла) съ злымъ намѣреніемъ положено выраженіе «пострадало плотію», для обольщенія простодушныхъ, ясно отсюда: кто сказалъ «пострадало плотію», тотъ не сохранилъ у божественной природы безстрастія, — сказалъ не что иное, какъ то, что пострадалъ (Божій Сынъ, но только) съ плотію. Если же пострадалъ съ плотію, то исповѣдуется страстнымъ: Онъ пострадалъ или какъ имѣющій способность страдать, или вопреки природѣ. И если пострадалъ по природѣ, то и Отецъ, единосущный Сыну, будетъ страстнымъ; потому что совершенно необходимо приписывать родившему все, чтó приписывается рожденному. Или будемъ исповѣдывать, что Онъ пострадалъ, какъ имѣющій способность страдать, а Отецъ не имѣетъ способности къ страданію. Но такъ говоря, сойдемся съ еретиками, которые утверждаютъ, что божество единороднаго Сына страстно, а божество Отца неспособно къ страданію, потому что, говорятъ, оно другой сущности. Если же скажутъ, что Онъ пострадалъ вопреки природѣ, скажемъ: какое же страданіе сильнѣе божественнаго естества, такъ что подвергаетъ страданію безстрастное по природѣ вопреки природѣ? Но говоритъ: Его воля. А мы скажемъ: Его воля безстрастна; мы же ищемъ страданія, которое переводитъ безстрастное естество въ состояніе страдательности. Притомъ и божественная воля желаетъ того, что ей прилично. А что, говоритъ, приличнѣе, какъ не спасти родъ человѣческій? Но какимъ образомъ имѣлъ быть спасенъ родъ человѣческій, самъ переходя въ безстрастіе, а божественное и безстрастное естество вовлекая въ страданіе? Конечно, страстное естество, какъ сильнѣйшее, сообщило безстрастному свою способность къ страданію. И какая польза страстному, если и безстрастное сдѣлалось страстнымъ? А спасеніе страдательнаго не (есть) общеніе съ нимъ безстрастнаго въ страданіяхъ; ибо это скорѣе возрастаніе зла, а не уничтоженіе, потому что отъ подобнаго другое не уничтожается, но возрастаетъ. Итакъ какое спасеніе страдательнаго? Какъ сказали, не общеніе съ нимъ безстрастнаго, но возведеніе его къ безстрастному. Это и сдѣлалъ Владыка Христосъ, не самъ низведенный въ страданіе, но все человѣчество чрезъ святую плоть поднявшій на высоту, и лежавшее долу возведшій на небеса, и прежде лишенное свободы удостоившіи сыноположенія. Кто же, безъ сомнѣнія, былъ должникомъ смерти отъ непослушанія? Конечно, человѣческое естество, а не божественное. Итакъ какую прилично было разрушить смерть отъ непослушанія?

Защищеніе Кирилла.

Поистинѣ достойна удивленія сила истины: опытъ свидѣтель этому. Немного нужно будетъ говорить мнѣ въ защищеніе или для убѣжденія (т. е. въ противномъ) обольщенныхъ, которые думаютъ, будто мы говоримъ, что божественная природа Слова страдательная: потому что противники разъ ужъ были побѣждены и добровольно сознались, и очень ясно, какъ мало мы заслуживаемъ ихъ обвиненія въ этомъ. Но какъ неразумно дѣлая для своего удовольствія положеніе, которое не нуждается въ доказательствахъ, и пользуясь острыми изворотами мыслей, стараются показать силу возможнаго для нихъ остроумія и очень усиливаются доказать, что Слово Божіе по своей природѣ безстрастно: то пусть выслушаютъ отъ насъ, что напрасно сражаются, когда имъ никто не противорѣчитъ, и бьютъ воздухъ, когда никто не думаетъ противнаго. Итакъ для чего же напрасно потѣютъ и расширяютъ безполезное? Кто такъ безразсуденъ, чтобы считать страстною природу, которая выше всѣхъ, и дерзать низводить до немощи страданій то, чтó выше всего сотвореннаго и безтѣлесно? Но какъ смыслъ таинства тотъ, что единородный Сынъ Божій по природѣ сдѣлался человѣкомъ отъ жены по промышленію, и мы утверждаемъ, что святое тѣло, принятое отъ блаженной Дѣвы Маріи, есть Его собственное: по этой причинѣ и весьма справедливо говоримъ, что страданія плоти называются Его страданіями по промыслительному усвоенію, повсюду оставляя за Его природой безстрастіе, потому что Онъ есть Богъ отъ Бога. Итакъ когда говорится, что Онъ страдалъ плотію, не самъ, разумѣется, страдалъ въ своей природѣ, по которой есть Богъ, но лучше усвоилъ себѣ страданіе. Ибо соединенное съ Нимъ тѣло содѣлалось Его тѣломъ, какъ недавно сказалъ я; потому и богодухновенный Павелъ называетъ перворожденнымъ изъ мертвыхъ того самаго, чрезъ котораго все и въ которомъ все сотворилъ Отецъ. Пишетъ же такъ: благодаряще Бога и Отца призвавшаго васъ въ причастіе наслѣдія святыхъ во свѣтѣ: иже избави насъ отъ власти темныя, и престави въ царство Сына любве своея, о немже имамы (избавленіе кровію его и) оставленіе грѣховъ: иже есть образъ Бога невидимаго, перворожденъ всея твари: яко тѣмъ создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствія, аще начала, аще власти: всяческая тѣмъ и о немъ создашася: и той есть прежде всѣхъ и всяческая въ немъ состоятся: и той есть глава тѣлу церкве, иже есть начатокъ, перворожденъ изъ мертвыхъ, яко да будетъ во всѣхъ той первенствуя: яко въ немъ благоизволи всему исполненію (божества) вселитися (тѣлеснѣ): и тѣмъ примирити всяческая къ себѣ, умиротворивъ кровію креста его, (чрезъ него), аще земная, аще ли небесная (Кол. 1, 12-20). Смотри же, какъ, говоря, что все чрезъ Него сотворено, видимое и невидимое, престолы и власти, говоритъ, что Онъ данъ во главу Церкви, и утверждаетъ, что Онъ сдѣлался перворожденнымъ изъ мертвыхъ, и что все чрезъ Него примирено съ Нимъ (Отцемъ) и умиротворено кровію креста Его, какъ земное, такъ и небесное. Итакъ кто и послѣ этого усумнится и будетъ напрасно бояться, будто слово таинства представляетъ естество Сына страдательнымъ, когда говорится, что Онъ пострадалъ плотію? Ибо Онъ усвояетъ себѣ, какъ я сказалъ, страданія своего тѣла. Такъ мудрствовать угодно было и богодухновенному Петру, который говоритъ: Христу убо пострадавшу за ны плотію (1 Петр. 4, 1). Но иное дѣло сказать: пострадалъ плотію, и иное также сказать, пострадалъ божественнымъ естествомъ. Ибо какъ Онъ есть Богъ и вмѣстѣ человѣкъ, безстрастный въ отношеніи къ божественной природѣ, а по человѣчеству страстный: то чтó неумѣстнаго, если говорится, что страдало, о томъ, чтó по природѣ способно страдать, и чтó пребывало безстрастнымъ незнающее страданія? А что такою же вѣрою сіялъ и ликъ святыхъ отцевъ, узнаемъ изъ того, чтó они написали, соблюдая заповѣдь Спасителя; потому что помнили говорящаго: туне пріясте, туне дадите (Матѳ. 10, 8).

Григорій, епископъ Нисскій. Сіе бо, говоритъ, да мудрствуется въ васъ, еже и во Христѣ Іисусѣ: Иже во образѣ Божіи сый, не восхищеніемъ непщева быти равенъ Богу: но себе умалилъ, зракъ раба пріимъ (Флп. 2, 5-6). Что уничиженнѣе для Бога образа раба? Что уничиженнѣе для царя вселенной, какъ добровольно сойти до причастія нашей бѣдной природы? Царь царствующихъ и Господь господствующихъ облекается въ образъ раба; Судія всѣхъ подчиняется властямъ; Господь твари въ вертепѣ находитъ пріютъ; все содержащій дланію не находитъ мѣста въ гостинницѣ, но полагается въ ясляхъ безсловесныхъ; чистый и неповрежденный не отвергаетъ нечистоты человѣческой природы и, прошедши всю бѣдность нашу, доходитъ до вкушенія самой смерти. Вникните въ мѣру добровольной нищеты! Жизнь вкушаетъ смерть; Судію ведутъ на судилище; Господь всего живущаго подвергается приговору судьи; Царь всей вышемірной силы не уклоняется отъ рукъ рабовъ. Въ этомъ, говоритъ, пусть усмотритъ примѣръ мѣра (твоего) смиренія.

Василій, епископъ Кесарійскій. Небо, и земля, и пространства морей, и живущія въ водахъ, и земноводныя животныя, и растенія, и звѣзды, и воздухъ, и времена года, и разнообразное украшеніе всей вселенной, не представляютъ того величія могущества, какое выражается въ безстрастномъ сопряженіи чрезъ плоть со смертію безконечнаго Бога, для того, чтобы даровать намъ своимъ страданіемъ безстрастіе.

Аѳанасій, епископъ Александрійскій. Онъ (Христосъ) показывалъ, что не призрачно, но истинно имѣлъ тѣло; ибо прилично было Господу, облекшемуся въ человѣческую плоть, принять ее всецѣло, съ свойственными ей страданіями, дабы, какъ говоримъ, что тѣло Его было собственное, такъ (можно было) сказать, что и самыя страданія тѣла были именно Его, хотя и не касались божества Его. А если тѣло другаго, то и страданія назывались бы страданіями этого (другаго). Если же плоть — Слова, потому что Слово плоть бысть (Іоан. 1, 14), то необходимо и страданія плоти называть страданіями того, котораго и плоть. Ибо кому приписываются страданія, каковы особенно: осужденіе, бичеваніе, жажда, и крестъ, и смерть, и другія немощи тѣла, того же и заслуга и благодать. Поэтому справедливо и прилично говорится, что эти страданія не иного кого, а Господа, чтобы и благодать была отъ Него и чтобы мы не были идолослужителями, а истинными богочтителями; потому что призываемъ не какую нибудь тварь, не обыкновеннаго какого человѣка, но Бога по природѣ и истиннаго Сына, сдѣлавшагося человѣкомъ, но тѣмъ не менѣе пребывшаго самимъ Господомъ и Богомъ и Спасителемъ.

Итакъ совершенно, я думаю, достаточно предложенныхъ изрѣченій для убѣжденія мыслящихъ, по ясному свидѣтельству божественнаго закона: при устѣхъ двою, или тріехъ свидѣтелей станетъ всякъ глаголъ (Матѳ. 18, 16). Если же кто и послѣ сего захочетъ состязаться, пусть выслушаетъ отъ насъ: иди своимъ путемъ, а мы будемъ слѣдовать правымъ писаніямъ и вѣрѣ святыхъ отцевъ; ибо такимъ образомъ пріобрѣтемъ награду вышняго званія во Христѣ, чрезъ Котораго и съ Которымъ слава Богу и Отцу со Святымъ Духомъ во вѣки. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Т. е. Іоанна Антіохійскаго и его единомышленниковъ.

Источникъ: Дѣянія Вселенскихъ Соборовъ, изданныя въ русскомъ переводѣ при Казанской Духовной Академіи. Томъ второй. — Изданіе второе. — Казань: Типографія   И м п е р а т о р с к аг о   Университета, 1892. — С. 23-53.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0