Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 21 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

V ВѢКЪ

Свт. Проклъ архіеп. Константинопольскій († 446 г.)
Посланіе къ армянамъ о вѣрѣ
[1].

Боголюбивѣйшимъ и Богочестивѣйшимъ Епископамъ, Пресвитерамъ и Архимандритамъ православной святой Церкви, сущимъ въ Арменіи, Проклъ о Господѣ радоватися.

Немалою, братія, скорбію поразилъ и уязвилъ нашъ умъ и сердце слухъ о новыхъ плевелахъ заблужденія, которыя недавно лукаво всѣялъ въ вашей странѣ общій врагъ рода нашего. Ибо слухъ о печальныхъ событіяхъ, обыкновенно, несноснымъ образомъ поражаетъ душу, не приготовленную къ подобнымъ впечатлѣніямъ: но онъ тѣмъ сильнѣе поражаетъ, и тѣмъ глубже вонзаетъ стрѣлы, если возвѣщаетъ объ опасности не для грубаго тѣла, а для невещественной стороны нашей; если разсѣваетъ молву о томъ, что драгоцѣнная риза Вѣры или раздрана жалкимъ образомъ, или же совсѣмъ похищена. У кого разумная сила души не помрачена чувственностію, для тѣхъ всякая добродѣтель вожделѣнна; какъ напротивъ всякій порокъ благомыслящіе справедливо почитаютъ достойнымъ отвращенія, потому что онъ совершенно противенъ естеству, какъ нѣчто неестественное. И какъ то, что избирается, какъ полезное, необходимо должно защищать: такъ и то, что не таково, а противоположно сему, должно или отражать когда оно есть, или заботиться, чтобы не случилось, когда оно только ожидается.

Есть много видовъ добродѣтели; но ихъ различно опредѣляли, какъ язычники, подавленные заблужденіемъ, у коихъ способность точнаго сужденія помрачена невѣдѣніемъ Божества, такъ и христіане, которые, имѣя мысленныя очи просвѣщенными Вѣрою, чрезъ исповѣданіе ея могутъ прямо взирать на Солнце правды. Первые, претыкаясь въ своихъ умствованіяхъ, какъ бы во тьмѣ, и, по причинѣ предубѣжденія, не имѣя вождя для своего ума, идутъ скользкимъ путемъ въ своихъ разсужденіяхъ, касаются въ своемъ ученіи только преходящей и непостоянной природы видимаго; а зрѣніе для истиннаго созерцанія они потеряли, или притупивъ его отъ времени, или ослѣпивъ его заблужденіемъ. Они говорятъ, что добродѣтели четыре вида: правда, благоразуміе, воздержаніе и мужество, которыя, хотя на видъ точно суть добрыя дѣла, однако касаются только земнаго, обращаются около земли, и далеко не достигаютъ высоты небесной. Ибо утверждая, что мужество состоитъ въ борьбѣ съ чувственностію, воздержаніе — во владычествѣ надъ страстями, благоразуміе — въ хорошемъ управленіи гражданствомъ, и правда — въ наилучшемъ распредѣленіи должнаго, они, какъ и сами думали, установляли порядокъ только для настоящей жизни, обуздывая симъ опредѣленіемъ безмѣрность и излишество съ обѣихъ сторонъ. А чего нибудь высшаго и лучшаго настоящей жизни, они не могли ни помыслить, ни предписать, и, по неразумію омраченнаго сердца, стѣснили, сколько могли, добродѣтель, заключивъ ее въ предѣлы одного видимаго, и не усвоивъ ей ничего высшаго и похожаго на небесное благолѣпіе. Тѣ же, которыхъ очи сердца просвѣщены Вѣрою, и которые своимъ вождемъ и учителемъ имѣютъ блаженнаго Павла, называли добродѣтелію то, что окриляетъ насъ къ Богу, располагая надлежащимъ образомъ и земнымъ. Ибо сей самый мужъ, во всемъ достохвальный, хотя исчисляетъ многіе виды добродѣтели, но главнѣйшими называетъ три: вѣру, надежду и любовь (1 Кор. 13, 13). Вѣра доставляетъ людямъ то, что превыше естества, и такимъ образомъ съ предметами духовными сближаетъ того, который еще носитъ многострастную одежду плоти: ибо чего, по причинѣ высоты, не вѣдаютъ даже Ангелы и другія безплотныя Силы, о томъ Вѣра даетъ познаніе людямъ, живущимъ долу и обращающимся на землѣ, приводя ихъ къ непокровенному престолу Царя, вселяя въ нихъ свѣтъ безначальнаго и несотвореннаго естества, и сіяніемъ своимъ прогоняя мракъ чувствъ и удаляя отъ нашего ума то, что есть въ немъ грубаго и темнаго; ибо она даетъ видѣть то, что невидимо, поелику недостижимо, и что непонятно, поелику недоступно. Надежда производитъ въ насъ то, что мы въ настоящее время не во снѣ только, такъ сказать, будущее объемлемъ, но и на самомъ дѣлѣ онымъ обладаемъ; потому что несомнѣнная увѣренность являетъ уму, какъ настоящее, то, что во времени еще не существуетъ, и представляетъ уже предъ очи то, что еще ожидается. Переступая встрѣчающіяся преграды и опережая мимотекущее время доставленіемъ будущаго, надежда соединяетъ желающаго съ желаемымъ. Любовь наконецъ есть глава таинства Вѣры нашей: ибо она побудила Бога Слова, всегда присущаго на землѣ, притти во плоти. И между ними обѣими существуетъ взаимная связь: вѣра есть зерцало любви; любовь есть утвержденіе вѣры. Мы вѣруемъ, что Богъ Слово безстрастно воплотился, и вѣруемъ благочестиво: ибо это — основаніе нашего спасенія. Но мы и любимъ Того, Который ради насъ принялъ зракъ раба, не потерпѣвъ премѣненія естества и не сдѣлавъ приложенія въ Троицѣ. Посему всякій христіанинъ, не богатый вѣрою, надеждою и любовію, не есть то, чѣмъ называется, и хотя бы онъ, повидимому, часто порабощалъ тѣло свое, и свободенъ былъ отъ страстей душевныхъ; однако, при одной нравственной добродѣтели, онъ не удостоится вѣнцовъ побѣды, какъ не достигшій чрезъ богословіе до Того, Кто есть раздаятель вѣнцовъ.

И такъ Вѣра, глава всѣхъ добродѣтелей, какъ сказалъ я прежде, да соблюдается неподдѣльною; да не принимаетъ никакого прилога отъ человѣческихъ мудрованій; да не омрачается никакими языческими суесловіями, но да пребываетъ въ предѣлахъ Евангельскихъ и Апостольскихъ, такъ чтобы никто не дерзалъ посягать на ту Вѣру, чрезъ которую мы спасены и которую при крещеніи мы языкомъ, какъ бы рукописаніемъ, засвидѣтельствовали. Ибо высота Вѣры отрѣваетъ всякое дерзновенное на нее посягательство не только отъ людей, но и отъ безплотныхь существъ, какъ говоритъ блаженный Павелъ: аще мы, или Ангелъ съ небеси благовѣститъ вамъ паче, еже пріясте, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 8). Ибо Ангелъ назначенъ не къ ученію, а къ служенію, и опасно не оставаться всякому въ томъ чинѣ, въ какомъ кто поставленъ, а браться за то, что выше его природы. Но если бы даже кто, и опираясь на свою природу, дерзнулъ вводить что нибудь, то никакое нововводное ученіе да не пріемлется.

И такъ будемъ неусыпно хранить то, что мы приняли, не сводя духовныхъ очей съ сокровищницы Вѣры. Что же мы изъ Священнаго Писанія приняли? — То, что Богъ словомъ сотворилъ міръ и произвелъ тварь, которой прежде не было; что разумное животное почтилъ закономъ естественнымъ; что самовластному человѣку далъ заповѣдь, указавъ полезное, дабы онъ избѣгалъ вреднаго, избирая лучшее; что добровольное устремленіе человѣка къ худшему изгнало его непослушнаго изъ рая; что чрезъ отцевъ, чрезъ патріарховъ, чрезъ законъ, чрезъ судей и пророковъ Творецъ училъ родъ нашъ отвергать грѣхъ и пещися о праведности; что, наконецъ, когда грѣхъ возобладалъ надъ нами, по нашей волѣ, и діаволъ требовалъ, въ отмщеніе за преступленіе, всеобщей погибели рода нашего, — между тѣмъ и естественный законъ помрачился, и законъ писанный сдѣлался вовсе безполезнымъ, и пророки, хотя, какъ люди, учили, что должно дѣлать, однако не освобождали отъ зла, — тогда самъ Богъ Слово не имѣющій вида (ἀσχημάτιστος), безначальный, неописанный и всемогущій, пришедши, воплотился (ибо это было возможно для него, когда Онъ восхотѣлъ), и, принявъ зракъ раба, содѣлался плотію, и родился отъ Дѣвы, благоволивъ показать во всемъ, что Онъ сдѣлался истиннымъ человѣкомъ; потому что за естествомъ необходимо слѣдуютъ и свойственныя оному начала (ἀρχαὶ), образы (σχήματα) и страсти (πάϑη). Евангелистъ не говоритъ, что Слово вселилось въ человѣка уже совершеннаго, но что Оно стало плотію, нисшедши до самаго зачатія естества и до самаго начала рожденія. Ибо какъ человѣкъ, естественно раждающійся, не тотчасъ уже бываетъ совершенно готовымъ къ дѣйствованію, но сперва самый зародышъ естества дѣлаетея плотію, потомъ, съ теченіемъ времени, мало по малу получаетъ силы, образующія органы чувствъ и дѣйствованія: такъ и Богъ Слово, нисшедши къ самому началу и корню рожденія человѣческаго, сперва содѣлался плотію, не преложившись однако же въ плоть, — да не будетъ; — ибо божество выше всякаго преложенія, и прелагаться свойственно только преходящему естеству, а вѣчному и всегда одинаково пребываюшему естеству свойственна неизмѣняемость. Посему, употребляя оба выраженія Священнаго Писанія, мы говоримъ, что Слово и плоть бысть (Іоан. 1, 14), и приняло зракъ раба (Флп. 2, 7). И то и другое, будучи понимаемо благочестиво, составляетъ сѣмя нашего спасенія. Выраженіемъ: плоть бысть Евангелистъ показываетъ недѣлимость совершеннѣйшаго соединенія. Ибо какъ единица не можетъ быть раздѣлена на двѣ единицы, потому что если бы могла такъ раздѣляться, то была бы не единица, а двоица: такъ и то, что по совершеннѣйшему единенію есть едино, не можетъ быть раздѣлено на двое. Словомъ же: пріимъ, Апостолъ выражаетъ непреложность естества. Все производимое или производится изъ ничего, какъ, напримѣръ, небо, прежде не существовавшее, или преобразуется изъ чего нибудь уже существующаго, какъ, напримѣръ, воды Нила были превращены въ кровь; но ни то, ни другое не приличествуетъ Божескому естеству; ибо Безначальный не произошелъ изъ ничего, и неизмѣняемое Слово не образовалось изъ чего либо. Посему-то Священное Писаніе, дабы чрезъ то и другое выраженіе показать и непреложность божества, и нераздѣльность таинства, и употребило выраженія: плоть бысть и пріимъ, первымъ указывая на единство лица, а послѣднимъ проповѣдуя неизмѣняемость естества. И такъ Богъ Слово содѣлался совершеннымъ человѣкомъ, но не такъ чтобы сіе чудо, превышающее разумъ, повредило неизмѣняемости естества; — что впрочемъ мы познали вѣрою, а не чрезъ изслѣдованіе постигли.

Сдѣлавшись человѣкомъ, Онъ подобострастнымъ спасаетъ сродный себѣ по плоти родъ нашъ, заплативъ оброкъ грѣха тѣмъ, что умеръ за всѣхъ, какъ человѣкъ; и упразднивъ имущаго державу смерти, т. е., діавола (Евр. 2, 14), какъ Богъ, ненавидящій зло. А исполнивъ (самъ) всякую правду, Онъ показалъ, что законъ удобоисполнимъ; и, почтивъ своимъ Богочеловѣчествомъ природу, сотворенную Имъ изъ земли, Онъ возвратилъ нашему естеству древнее его благородство. И такъ единъ есть Сынъ: ибо, покланяясь единосущной Троицѣ, мы не привносимъ въ нее четвертаго по числу; но вѣруемъ, что единъ есть безначальный Сынъ, рожденный отъ Отца, и что Имъ вѣки сотворены (Евр. 1, 2). Онъ есть вѣтвь, совѣчная корню, возникшая отъ Отца неизреченно (ἀῤῥήτως). Онъ есть Слово, неразлучно изъ ума происходящее, и въ немъ пребывающее; ибо хотя Оно и явилось на землѣ (Вар. 3, 38), однако и не разлучилось отъ Родившаго Его. Оно восхотѣло спасти созданное имъ, и спасло, вселившись въ утробу, — общую дверь естества (человѣческаго), которую благословивъ вселеніемъ и запечатлѣвъ рожденіемъ, преестественнымъ рождествомъ своимъ показало, что Его вочеловѣченіе превыше ума. И такъ не иной есть Христосъ, и не иной — Богъ, Богъ Слово: ибо Божеское естество не знаетъ двухъ сыновъ. Единый родилъ Единороднаго; потому что гдѣ нѣтъ совокупленія раждающихъ, тамъ нѣтъ и двойства раждаемыхъ. О имени Іисуса Христа всяко колѣно поклонится небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ (Флп. 2, 10). Если же иной есть Христосъ, кромѣ Бога Слова: то Христосъ, по необходимости, есть простой человѣкъ, какъ нѣкоторые безумцы говорятъ. Если же Христосъ — простой человѣкъ: то какъ существа небесныя воздаютъ ему почесть, превосходящую Его естество, и преклоняютъ колѣна предъ именемъ нисшаго? Но какъ мы можемъ принять и слова пророческія, которыя гласятъ: Богъ нашъ на земли явися, и съ человѣки поживе (Вар. 3, 38)? Ибо подъ словомъ — явися Пророкъ разумѣетъ Его явленіе во плоти; а словомъ — поживе означаетъ временное Его пребываніе съ людьми, во время коего Онъ хотя не являлъ всего своего могущества, но и показалъ, что Онъ, какъ Вседержитель, и остался самъ въ себѣ тѣмъ, чѣмъ былъ, и содѣлался для насъ тѣмъ, чѣмъ восхотѣлъ. Если же для кого либо служатъ поводомъ къ соблазну Его пелены, возлежаніе въ ясляхъ, временное по плоти возрастаніе, и то, что Онъ спалъ въ кораблѣ, утруждался въ пути, иногда алкалъ, и вообще все то, чему Онъ подвергался, содѣлавшись истиннымъ человѣкомъ: то да вѣдаютъ таковые, что, соблазняясь этими состояніями (πάϑη), они отвергаютъ самое естество; а отвергая естество, не вѣрятъ и домостроительству; не вѣря же домостроительству, уничижаютъ самое спасеніе. Пусть любители прѣній укажутъ, пришелъ ли кто либо въ сію жизнь, отъ начала міра, другимъ путемъ, а не симъ естественнымъ; — и тогда пусть сплетаютъ свои пустословія. Если же таково общее начало для всего естества, а Богъ Слово сдѣлался совершеннымъ человѣкомъ: то почему тѣ, которые допускаютъ естество, соблазняются страстями? И такъ пусть они изберутъ одно изъ двухъ: или, стыдясь страстей, отвергаютъ естество, и, держась мнѣнія Манихеевъ, причислятъ себя къ нечестивымъ; или, признавая благо, происшедшее отъ вочеловѣченія, и допуская естество, не стыдятся страстей, свойственныхъ естеству. Удивляюсь я безумію людей, пролагающихъ себѣ новые пути заблужденія. Ибо, будучи благочестиво наученъ и наставленъ въ томъ, что единъ есть Сынъ, я исповѣдую единую ѵпостась воплощеннаго Бога Слова. Если же одинъ и тотъ же и терпитъ страсти, и творитъ чудеса, то почему, умалчивая о Божественномъ, издѣваются надъ тѣмъ, что ниже божества? Дабы увѣрить, что Онъ, будучи Богомъ и Словомъ, и, оставаясь тѣмъ, чѣмъ былъ, сдѣлался плотію и младенцемъ и человѣкомъ, и что таинство не нарушено никакимъ преложеніемъ, Онъ и творилъ чудеса, и страдалъ. Чрезъ знаменія Онъ давалъ знать, что Онъ есть то, чѣмъ былъ; а чрезъ страсти увѣрялъ, что Онъ сдѣлался тѣмъ, что создалъ.

И такъ мы исповѣдуемъ единаго и того же Сына и вѣчнымъ, и воплотившимся въ послѣдніе дни, не привнося ничего подложнаго въ естество Его; ибо нѣтъ ничего лишняго на престолѣ Божественномъ. Но соплетатели силлогизмовъ, слабѣйшихъ паутины, безъ сомнѣнія, скажутъ мнѣ слѣдующее, всѣмъ извѣстное, умствованіе: «если Троица — единосущна, и Троица безстрастна, и если Богъ Слово созерцается въ Троицѣ: то слѣдуетъ, что Слово — безстрастно. Если же Богъ Слово — безстрастенъ: то уже должно заключить, что распятый есть иной, кромѣ Бога Слова безстрастнаго». Подлинно, тканье пауковъ ткутъ (Ис. 59, 5) говорящіе сіе, и на водѣ пишутъ занимающіеся такими пустыми выдумками. Глаголющеся быти мудри, объюродѣша, и омрачися неразумное ихъ сердце (Рим. 1, 21-22). Загноившійся глазъ не принимаетъ чистыхъ лучей солнечныхъ, и слабый умъ не досягаетъ до высоты Вѣры. Что же мы скажемъ? Въ разсужденіи божества, — Святая Троица единосущна и безстрастна; и мы, говоря, что Богъ Слово пострадалъ, не утверждаемъ, что пострадалъ по божеству: ибо божеское естество не подлежитъ никакой страсти. Но исповѣдуя, что Богъ Слово, единый изъ Святыя Троицы, воплотился, мы тѣмъ, которые съ вѣрою спрашиваютъ, даемъ разумѣть, для чего Онъ воплотился. Поелику Богъ Слово восхотѣлъ упразднить страсти, изъ коихъ крайняя была смерть; безсмертное же естество не таково, чтобы могло подвергнуться страстямъ (ибо если всякая страсть есть возмущеніе и борьба сложныхъ; а въ существѣ невещественномъ и единичномъ нѣтъ никакой сложности: то слѣдуетъ, что тамъ нѣтъ ни какой страсти, гдѣ нѣтъ сложности): посему, восхотѣвъ, какъ мы сказали, упразднить страсти, кои обладали разумно-тѣлеснымъ существомъ, и коихъ верхомъ была смерть, Богъ Слово воплощается отъ Дѣвы (какъ вѣдаетъ то самъ Богъ Слово), и образомъ обрѣтается якоже человѣкъ (ибо такъ Ему было угодно), смиряетъ себя въ зракѣ раба, не претерпѣвая впрочемъ никакого ограниченія по божеству, и такимъ образомъ спасаетъ весь человѣческій родъ, упразднивъ страсти въ своей плоти, а божество свое сохранивъ безстрастнымъ. По сей-то причинѣ и Гавріилъ, благовѣствуя о власти и могуществѣ Раждающагося, сказалъ Маріи: Той спасетъ люди своя отъ грѣхъ ихъ: а люди принадлежатъ не человѣку, но Богу. Да и никто, пришедши въ жизнь сію съ растлѣніемъ, и не имѣя невиннаго начала рожденія, не могъ бы освободить міра отъ грѣховъ. Но, безъ всякаго сомнѣнія, одинъ и тотъ же, будучи и Богомъ и человѣкомъ, не раздѣляясь на двое, но оставаясь единымъ, рожденіемъ отъ жены явивъ въ себѣ человѣка, а рожденіемъ не отъ совокупленія, и сохраненіемъ родившей дѣвою, явивъ въ себѣ Бога, Іисусъ Христосъ спасъ міръ, пришедши на землю и поживши между людьми. Если же Христосъ есть простой человѣкъ, а не Богъ Слово: то какъ Онъ все сотворилъ въ началѣ, тогда какъ Его еще не было? Ибо если человѣкъ есть послѣднее твореніе: то явно, что Христосъ не даровалъ бытія тому, что было прежде Его; потому что Онъ, какъ простой человѣкъ, происшелъ послѣ. Какъ же Павелъ говоритъ: единъ Господь Іисусъ Христосъ, Имже вся (1 Кор. 8, 6)? Ибо если все — чрезъ Христа: то явно, что Христосъ есть Богъ Слово, какъ и Евангелистъ свидѣтельствуетъ: въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово. Сей бѣ искони къ Богу: вся Тѣмъ быша (Іоан. 1, 1-2). И такъ если Евангелистъ свидѣтельствуетъ, что все сотворено Словомъ, и блаженный Павелъ, изѣясняя сіе, говоритъ: единъ Господь Іисусъ Христосъ, Имже вся: то явно, что Христосъ есть Богъ Слово. Если же станутъ намъ указывать на такія выраженія Священнаго Писанія, въ которыхъ Онъ называется человѣкомъ, напримѣръ, на слова Апостола Петра: Іисуса Назорея, Мужа отъ Бога извѣствованна въ васъ (Дѣян. 2, 22); на слова Павла: хощетъ судити вселеннѣй въ правдѣ, о Мужѣ, Егоже предустави (Дѣян. 17, 31), и на слова самаго Господа, Который говорилъ о себѣ: ищете Мене убити, человѣка, иже истину глаголахъ вамъ (Іоан. 8, 40): то пусть знаютъ таковые, что они или по лѣности не уразумѣли смысла Писанія, или по лукавству низвращаютъ, согласно своему нечестію, то, что хорошо написано. Ибо Христосъ, поистинѣ, есть человѣкъ; но Онъ сдѣлался имъ, бывъ прежде только Богомъ. Какъ Онъ есть Богъ несотворенный, такъ Онъ же есть и человѣкъ не кажущійся только; и какъ Онъ, по божеству, единосущенъ Отцу, такъ Онъ же, по плоти, однороденъ съ Дѣвою, такъ что истина таинства во всѣхъ отношеніяхъ явна, и чужда всякаго обмана. Если же Дѣва родила не Бога, то сія Нетлѣнная не великое заслуживаетъ удивленіе; ибо многія и другія жены родили праведныхъ людей. Если Пророки, предвозвѣшая неизглаголанное таинство, взывали: се дѣва во чревѣ пріиметъ, и родитъ сына, и нарекутъ имя ему Еммануилъ (Ис. 7, 14), что изъясняя Гавріилъ говоритъ: еже есть сказаемо: съ нами Богъ (Матѳ. 1, 23); то для чего, по причинѣ снисхожденія Родившагося, уменьшать славу родившей? Но намъ конечно скажутъ вопреки слѣдующее: «все, что раждается, — однородно съ раждающею; слѣдовательно, если родившая есть человѣкъ: то и рожденный, по необходимости, есть человѣкъ». Основательно говорите вы; но раждающая тогда раждаетъ однородное съ собою, когда рожденіе происходитъ по законамъ природы, и началомъ естественнаго рожденія бываетъ растлѣніе, потому что совокупленіе ведетъ за собою растлѣніе: здѣсь же, поелику нѣтъ и мысли о такомъ насиліи, но совершилось чудо, которое превыше ума, — здѣсь, гдѣ рожденіе превыше естества, рожденный есть Богъ.

И такъ будемъ исповѣдывать, что одинъ и тотъ же и сотворилъ міръ, и даровалъ законъ, и сообщилъ вдохновеніе Пророкамъ, и въ послѣдніе дни воплотился, и послалъ Апостоловъ для спасенія языковъ и народовъ. Будемъ убѣгать мутныхъ и нечистыхъ потоковъ обмана, т. е., богоборныхъ ересей; — безумства Арія, раздѣлявшаго нераздѣльную Троицу, неистовства Евномія, покушавшагося непостижимое естество вмѣстить въ предѣлы познанія, сумасбродства Македонія, отдѣлявшаго отъ Божества нераздѣльно изъ него исходящаго Святаго Духа, и новаго сего, недавно явившагося, богохульства (Несторіева), которое великостію хулы далеко превышаетъ самое іудейство. Ибо Іудеи, отвергая Сына, отнимаютъ у корня вѣтвь; а сія ересь, вводя, кромѣ одного Сына Божія, другаго, представляетъ неслитное естество какимъ-то многоплоднымъ. И такъ скажемъ съ Павломъ: Христосъ есть миръ нашъ, сотворивый обоя едино (Ефес. 2, 14); поелику Онъ изъ Іудея и Еллина чрезъ крещеніе творитъ одного новаго человѣка, силою своею соединяя раздѣленныхъ образомъ жизни. Да убоятся же осужденія за нечестіе нововводители, кои, тогда какъ раздѣленное приведено въ согласіе, раздѣляютъ на двое Того, Кто привелъ въ согласіе.

Но, оставивъ дальнѣйшее распространеніе, я приступлю къ сокращенному изложенію праваго догмата. Кто истинно желаетъ познать, что одинъ и тотъ же есть единый и единственный Сынъ, Который былъ прежде Авраама (Іоан. 8, 58), и въ послѣднее время преспѣвалъ премудростію и возрастомъ (Лук. 2, 52) по плоти, потому что божество Его всегда совершенно: тотъ пусть вопроситъ Апостола Павла, который и возвѣститъ ему благочестивое ученіе, показавъ, что Сынъ, и послѣ того какъ происшелъ по плоти отъ Іудеевъ, есть Богъ предвѣчный. Ибо, говоря объ Іудеяхъ, и отдавая честь сему неблагодарному и богоборному народу за то, что корень его — Авраамъ, и сѣмя его — Христосъ Господь, Онъ говоритъ: ихже всыновленіе есть — потому, что Богъ чрезъ Пророковъ взывалъ: сынъ мой перворожденный Израиль (Исх. 4, 22), и слава — потому что безпрерывныя чудеса доставляли безмѣрную славу тѣмъ, коихъ Богъ самъ, подобно кормилицѣ, воспитывалъ, и завѣти — которыми Аврааму обѣщано было размноженіе и благословеніе, и законоположеніе — на горѣ начертанное перстомъ Божіимъ, и обѣтованія — относившіяся какъ до земли Палестинской, такъ и до благословенія всѣхъ народовъ чрезъ сѣмя Авраамово, ихже отцы — которые сіяли какъ свѣтила вѣры, и отъ нихже Христосъ, — сказавъ сіе, блаженный Павелъ не остановился, — ибо не съ того времени началось бытіе безначальнаго Слова, какъ Оно родилось отъ Маріи, — но тотчасъ прибавилъ: по плоти, означая симъ Его явленіе во плоти, а не рожденіе но божеству. Кто же есть сей Христосъ, рожденный отъ Дѣвы, вмѣстившійся, какъ самъ вѣдаетъ, въ вертепѣ, возлежавшій въ ясляхъ, возраставшій во времени по плоти, сходившій даже въ дольнѣйшія страны земли (Ефес. 4, 9), потерпѣвшій все свойственное плоти, — дабы увѣрить, что Онъ поистинѣ содѣлался человѣкомъ, — Христосъ не иной, кромѣ снисшедшаго, но тотъ же самый, который сошелъ, тотъ и восшелъ (Ефес. 4, 10), — ибо Онъ не восшелъ прежде, но снисшелъ, такъ какъ Онъ и не чрезъ преспѣяніе содѣлался Богомъ, — да не будетъ, — по по милосердію своему сталъ человѣкомъ, поелику мы имѣли въ этомъ нужду: — кто, говорю, сей Христосъ? Не спрашивай о семъ ни у меня, ни у кого либо другаго, а — у Павла, который позналъ Его по откровенію Отца, и сказалъ: егда благоволи Богъ, избравый мя отъ чрева матере моея, и призвавый благодатію своею явити Сына своего во мнѣ (Гал. 1, 15), — и онъ истинно научитъ тебя, кто есть Іисусъ Христосъ; онъ говоритъ: отъ нихже (Іудеевъ) Христосъ по плоти, сый надъ всѣми Богъ благословенъ во вѣки (Рим. 9, 5). Какой клеветливой выходкѣ ругателей не преграждаютъ пути сіи слова Апостола Павла? Назвалъ Его Христомъ, дабы показать, что Онъ сдѣлался истиннымъ человѣкомъ; назвалъ Его происшедшимъ отъ Іудеевъ по плоти, дабы показать, что Онъ сталъ существовать не съ того только времени, какъ воплотился; сказалъ о Немъ: сый, дабы провозгласить, что Онъ безначаленъ; сказалъ: сый надъ всѣми, дабы возвѣстить, что Онъ есть Господь твари, назвалъ Богомъ, дабы мы, обманувшись Его видомъ и страстями, не отвергли безсмертнаго естества Его; назвалъ Его благословеннымъ, дабы покланялись Ему, какъ Вседержителю, а не порицали Его, какъ подобнаго намъ раба; сказалъ о Немъ: во вѣки, дабы показать, что Создавшій ихъ (вѣки) словомъ всегда въ нихъ и возвѣщается, какъ Богъ, Если же Христосъ есть и Богъ и Благословенный: то будемъ покланяться Ему, и скажемъ тѣмъ, которые иначе думаютъ: аще кто духа Христова не имать, сей нѣсть Еговъ (Рим. 8, 9): мы же умъ Христовъ имамы (1 Кор. 2, 16); а посему и ожидаемъ славы великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа (Тит. 2, 13), Который воздастъ благочестивымъ славныя награды, а тѣмъ, которые отвергаютъ Его, — мзду ихъ дерзости (Рим. 2, 6-8).

Вотъ что мы посылаемъ вашей любви въ отвѣтъ на ваши письма, которыя вы къ намъ прислали, извѣщая, что пагубные нѣкоторые люди съ страннымъ ученіемъ своимъ проникли въ вашу страну, стараясь зловредными сочиненіями и прекословіями лжеименнаго разума (1 Тим. 6, 20) исказить простую неподдѣльную красоту православной Вѣры. Но я обращаюсь къ вамъ опять съ словами блаженнаго Павла: блюдитеся, да никтоже васъ будетъ прельщая философіею и тщетною лестію, по преданію человѣческому, по стихіямъ міра, а не по Христѣ (Кол. 2, 8). Основанія бо инаго никтоже можетъ положити благочестивой Вѣрѣ, паче лежащаго, еже есть Іисусъ Христосъ (1 Кор. 3, 11). И такъ стойте во единомъ духѣ, единодушно подвизаясь за Вѣру Евангельскую, и нимало не страшитесь противниковъ, но храните преданія, которыя вы приняли отъ святыхъ и блаженныхъ Отцевъ Никейскихъ, изложившихъ православную Вѣру, и отъ блаженныхъ и святыхъ мужей, Василія и Григорія, и другихъ единомысленныхъ съ ними, коихъ имена въ книгѣ животной (Флп. 4, 3). Привѣтствуемъ, я и всѣ сущіе со мною, васъ и все ваше братство.

Примѣчаніе:
[1] Писано по случаю распространенія въ Арменіи ереси Несторія и другихъ современныхъ еретиковъ.

Источникъ: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго, Посланіе къ армянамъ о вѣрѣ. // Журналъ «Христіанское чтеніе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академіи». — СПб.: Въ Типографія Ильи Глазунова и К°. — 1841 г. — Часть I. — С. 351-375.

Къ оглавленію раздѣла


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0