Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 23 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. авва Дороѳей Палестинскiй († ок. 620 г.)
Душеполезныя поученія къ своимъ ученикамъ.

Поученіе первое. Объ отверженіи міра.

Въ началѣ, когда Богъ сотворилъ человѣка (Быт. 2, 20), Онъ помѣстилъ его въ раю, какъ говоритъ бо-жественное и святое Писаніе, и украсилъ его всякою добродѣтелію, давъ ему заповѣдь не вкушать отъ древа, бывшаго посреди рая. И такъ, онъ пребывалъ тамъ въ наслажденіи райскомъ: молитвѣ, въ созерца-ніи во всякой славѣ и чести, имѣя чувства здравыя и находясь въ томъ естественномъ (состояніи), въ какомъ былъ созданъ. Ибо Богъ сотворилъ человѣка по образу Своему, т. е., безсмертнымъ, самовластнымъ и украшеннымъ всякою добродѣтелію. Но когда онъ преступилъ заповѣдь, вкусивши плодъ древа, отъ котораго Богъ заповѣдалъ ему не вкушать, тогда онъ былъ изгнанъ изъ рая (Быт. гл. 3), отпалъ отъ естественнаго (состоянія) и впалъ въ противоестественное, и пребывалъ уже въ грѣхѣ, въ славолюбіи, въ любви къ наслажденіямъ вѣка сего и въ прочихъ страстяхъ, и былъ обладаемъ ими, ибо самъ сдѣлался рабомъ ихъ чрезъ преступленіе. Тогда мало-по-малу начало возрастать зло, и воцарилась смерть. Нигдѣ не стало Богопочтенія, а повсюду было невѣдѣніе Бога. Только немногіе, какъ сказали отцы наши, побуждаемые естественнымъ закономъ, знали Бога, каковы были Авраамъ и прочіе патріархи, и Ной, и Іаковъ, короче сказать, очень немногіе и весьма рѣдкіе знали Бога. Ибо тогда врагъ излилъ всю злобу свою; и поелику воцарился грѣхъ, то начались: идолослуженіе, многобожіе, чародѣйства, убійство и прочее діавольское зло. И тогда то благій Богъ, умилосердившись надъ Своимъ созданіемъ, далъ чрезъ Моѵсея написанный законъ, въ которомъ одно запретилъ, а другое повелѣлъ, какъ бы говоря: это дѣлайте, а сего не дѣлайте. Онъ далъ заповѣдь и прежде всего говоритъ: Господь Богъ твой, Господь единъ есть (Втор. 6, 4) чтобы чрезъ сіе отвлечь умъ ихъ отъ многобожія. И опять говоритъ: и возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею, и всею мыслію твоею (ст. 5). И вездѣ возвѣщаетъ, что единъ Богъ, и единъ Господь, и что нѣтъ инаго. Ибо, сказавъ: Возлюбиши Господа Бога твоего, онъ показалъ что единъ есть Богъ и единъ Господь. И опять въ десятословіи говоря: Господу Богу твоему поклонишися, и тому Единому послужиши, и къ Нему прилѣпишися, и именемъ Его кленешися (Втор. 6, 13), потомъ присовокупляетъ: да не будутъ тебѣ бози инiи, ниже всяко подобіе, елика на небеси горѣ, и елика на земли низу (Исход. 20, 3, 4), ибо люди служили всѣмъ тварямъ.

И такъ, благій Богъ далъ законъ въ помощь для обращенія отъ зла, для исправленія онаго; однако оно не исправилось. Послалъ пророковъ, но и они успѣха не имѣли, ибо зло превозмогло, какъ говоритъ Исаія: ни струпъ, ни язва, ни рана палящаяся, нѣсть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязанія (Исаія 1, 6). Какъ бы сказалъ: зло не частное, не на одномъ мѣстѣ, но во всемъ тѣлѣ, объяло всю душу, овладѣло всѣми силами ея, нѣсть пластыря приложити и проч., т. е. все стало подвластно грѣху, всѣмъ онъ обладаетъ. И Іеремія также говоритъ: врачевахомъ Вавилона и не исцѣлѣ (Іер. 51, 9), т. е., мы явили имя Твое, возвѣстили заповѣди Твои, благодѣянія и обѣтованія, предсказали Вавилону нашествіе враговъ, но онъ не исцѣлѣлъ, т. е. не покаялся, не убоялся, не обратился отъ злыхъ дѣлъ своихъ. Такъ и въ другомъ мѣстѣ говоритъ: не пріясте наказанія (Іерем. 2, 30), т. е. вразумленія или наставленія. И въ псалмѣ сказано: всякаго брашна возгнушася душа ихъ, и приближишася до вратъ смертныхъ (Псал. 106, 18). — Тогда наконецъ преблагій и человѣколюбивый Богъ послалъ единороднаго Сына Своего; ибо одинъ только Богъ могъ исцѣлить такую болѣзнь, и это было не безъ-извѣстно пророкамъ. Посему и пророкъ Давидъ ясно говоритъ: сѣдяй на херувимѣхь явися, воздвигни силу Твою, и пріиди во еже спасти насъ (Псал. 79, 2. 9), и: Господи, приклони небеса, и сниди (Псал. 143, 5), и тому подобное. И другіе пророки различнымъ образомъ изрекли многое: одни, моля, чтобы Онъ снишелъ, другіе, извѣщая, что Онъ непремѣнно снидетъ.

И такъ, пришелъ Господь нашъ, сдѣлавшись насъ ради человѣкомъ, чтобы, какъ говоритъ св. Григорій, подобнымъ исцѣлить подобное, душею душу, плотію плоть, ибо Онъ по всему, кромѣ грѣха, сталъ человѣкомъ. Онъ принялъ самое естество наше, начатокъ нашего состава, и сдѣлался новымъ Адамомъ, по образу Бога, создавшаго перваго Адама, обновилъ естественное состояніе и чувства сдѣлалъ опять здоровыми, какими они были въ началѣ. Сдѣлавшись человѣкомъ, возставилъ падшаго человѣка, освободилъ его, порабощеннаго грѣхомъ и насильственно имъ обладаемаго. Ибо съ насиліемъ и мучительски владѣлъ врагъ человѣкомъ, такъ что и нехотѣвшіе грѣшитъ невольно согрѣшали, какъ говоритъ Апостолъ отъ лица нашего: не еже хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сіе содѣваю (Рим. 7, 19).

И такъ, Богъ, сдѣлавшись ради насъ человѣкомъ, освободилъ отъ мучительства вражія. Ибо Богъ низложилъ всю силу врага, сокрушилъ самую крѣпость его и избавилъ насъ отъ владычества его, и освободилъ насъ отъ повиновенія и рабства ему, если только мы сами не захотимъ согрѣшать произвольно. Потому что Онъ далъ намъ власть, какъ Онъ сказалъ, наступать на змію и скорпію, и на всю силу вражiю (Лук. 10, 19), очистивъ насъ святымъ крещеніемъ отъ всякаго грѣха, ибо святое крещеніе отъемлетъ и истребляетъ всякій грѣхъ. Притомъ преблагій Богъ, зная немощь нашу и предвидя, что мы, и по святомъ крещеніи, будемъ согрѣшать, какъ сказано въ Писаніи, что прилежитъ помышленіе человѣку прилежно на злая отъ юности его (Быт. 8, 21), далъ намъ, по благости Своей, святыя заповѣди, очищающія насъ, дабы мы, если пожелаемъ, могли опять соблюденіемъ заповѣдей очиститься не только отъ грѣховъ нашихъ, но и отъ самыхъ страстей. Ибо иное суть страсти, и иное грѣхи. Страсти суть: гнѣвъ, тщеславіе, сластолюбіе, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самыя дѣйствія страстей, когда кто приводитъ ихъ въ исполненіе на дѣлѣ, т. е. совершаетъ тѣломъ тѣ дѣла, къ которымъ побуждаютъ его страсти, ибо можно имѣть страсти, но не дѣйствовать по нимъ.

И такъ Онъ далъ намъ, какъ я сказалъ, заповѣди, очищающія (насъ) и отъ самыхъ страстей нашихъ, отъ самыхъ худыхъ залоговъ, (находящихся) во внутреннемъ человѣкѣ нашемъ: ибо даетъ ему силу различить добро и зло, возбуждаетъ его, показываетъ ему причины, по которымъ онъ впадаетъ въ согрѣшенія, и говоритъ: законъ сказалъ: не прелюбодѣйствуй, а Я говорю: даже не похотствуй. Законъ сказалъ: не убивай, а Я говорю: даже не гнѣвайся (Матѳ. 5, 27-28). Ибо если ты будешь похотствовать, хотя бы ты сегодня и не прелюбодѣйствовалъ, но похоть не перестанетъ внутренно смущать тебя, пока не вовлечетъ и въ самое дѣйствіе. Если ты гнѣваешься и раздражаешься на брата своего, то когда-нибудь впадешь и въ злословіе, (потомъ) начнешь и коварствовать (противъ него), и такимъ образомъ, мало-по-малу идя впередъ, дойдешь наконецъ и до убійства. Еще законъ говоритъ: око за око, зубъ за зубъ, и прочее (Лев. 24, 20). Христосъ же учитъ не только терпѣливо переносить ударъ по ланитѣ, но и со смиреніемъ обращать другую ланиту. Ибо тогда цѣль закона была научить насъ не дѣлать того, чего сами не хотимъ пострадать, потому онъ и останавливалъ насъ отъ дѣланія зла страхомъ, чтобы самимъ не пострадать (того же). Нынѣ же требуется, какъ я сказалъ, изгнать самую ненависть, самое сластолюбіе, самое славолюбіе и прочія страсти. Словомъ, теперь цѣль владыки нашего Христа есть научить насъ, отъ чего мы впали во всѣ грѣхи сіи, отъ чего постигли насъ такіе злые дни. И такъ сперва, какъ я уже сказалъ, Онъ освободилъ насъ святымъ крещеніемъ, подавъ намъ свободу дѣлать добро, если пожелаемъ, и не увлекаться уже, такъ сказать, насильственно ко злу; ибо того, кто порабощенъ грѣхами, они отягощаютъ и увлекаютъ, какъ и сказано, что каждый связывается узами своихъ грѣховъ (Прит. 5, 22).

Потомъ Онъ научаетъ насъ какъ посредствомъ святыхъ заповѣдей очищаться и отъ самыхъ страстей, чтобы чрезъ нихъ не впасть опять въ тѣ же грѣхи. Наконецъ, показываетъ намъ и причину, отъ которой приходитъ человѣкъ въ небреженіе и преслушаніе самихъ заповѣдей Божіихъ, и такимъ образомъ подаетъ намъ врачевство и (противу) сей (причины), дабы мы возмогли сдѣлаться послушными и спастись. Какое же это врачевство и какая причина небреженія? Послушайте, что говоритъ Самъ Господь нашъ: научитеся отъ Мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ, и обрящете покой душамъ вашимъ (Матѳ. 11, 29). Вотъ здѣсь Онъ показалъ намъ вкратцѣ, однимъ словомъ, корень и причину всѣхъ золъ, и врачевство отъ оныхъ, — причину всего благаго: показалъ, что возношеніе низложило насъ, что невозможно иначе получить помилованіе какъ чрезъ противоположное ему, т. е. смиренномудріе. Ибо возношеніе рождаетъ пренебреженіе, преслушаніе и погибель, какъ и смиренномудріе рождаетъ послушаніе и спасеніе души. Разумѣю же истинное смиренномудріе, не въ словахъ только или во внѣшнемъ образѣ смиреніе, но собственно смиренный залогъ [1], утвердившійся въ самомъ сердцѣ. И такъ, желающій найти истинное смиреніе и покой душѣ своей, да научится смиренномудрію и увидитъ, что въ немъ всякая радость и всякая слава, и весь покой, какъ и въ гордости все противное. Ибо отъ чего подверглись мы всѣмъ скорбямъ симъ? Не отъ гордости ли нашей? Не отъ безумія ли нашего? Не отъ того ли, что мы не обуздаемъ злаго произволенія нашего? Не отъ того ли, что мы держимся горькаго своеволія нашего? Да и отъ чего же болѣе? Не былъ ли человѣкъ, по сотвореніи своемъ, во всякомъ наслажденіи, во всякой радости, во всякомъ покоѣ, во всякой славѣ? Не былъ ли онъ въ раю? Ему было повелѣно не дѣлать сего, а онъ сдѣлалъ. Видишь ли гордость? Видишь ли упрямство? Видишь ли непокорность?

Послѣ сего Богъ, видя такое безстыдство, говоритъ: онъ безуменъ, онъ не умѣетъ наслаждаться радостію. Если онъ не испытаетъ злоключеній, то пойдетъ (еще) далѣе и совершенно погибнетъ. Ибо если не узнаетъ, что такое скорбъ, то не узнаетъ, и что такое покой. Тогда (Богъ) воздалъ ему то, чего онъ былъ достоинъ, и изгналъ его изъ рая. И (человѣкъ) былъ преданъ собственному своему самолюбію и собственной волѣ, чтобы они сокрушили кости его, чтобы онъ научился слѣдовать не самому себѣ, но заповѣдямъ Божіимъ, чтобы самое злостраданіе преслушанія научило его покою послушанія, какъ сказано у пророка: накажетъ тя отступленіе твое (Іер. 2, 19). Однако благость Божія, какъ я часто говорилъ, не презрѣла своего созданія, но опять увѣщаваетъ, опять призываетъ: Пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обременнiи, и Азъ упокою вы (Матѳ. 11. 28). Какъ бы говоритъ: вотъ вы трудились, вотъ вы пострадали, вотъ вы испытали злыя (слѣдствія) вашей непокорности; придите же теперь, обратитесь; придите, познайте немощь свою, дабы войти въ покой и славу вашу. Придите, оживотворите себя смиренномудріемъ, вмѣсто высокоумія, которымъ вы себя умертвили. Научитеся отъ Мене, яко кротокъ есмь, и смиренъ сердцемъ, и обрящете покой душамъ вашимъ (Матѳ. 11, 29). О, удивленіе, братія мои, что дѣлаетъ гордость! О, чудо, сколь сильно смиренномудріе! Ибо какая была нужда во всѣхъ сихъ превратностяхъ? Если бы (человѣкъ) сначала смирился, послушалъ Бога и сохранилъ заповѣдь, то не палъ бы.

Опять, по паденіи, (Богъ) далъ ему возможность покаяться и быть помилованнымъ, но выя его осталась непреклонною. Ибо (Богъ) пришелъ, говоря ему: Адаме, гдѣ еси? т. е. изъ какой славы въ какой стыдъ перешелъ ты? И потомъ, вопрошая его: зачѣмъ ты согрѣшилъ, зачѣмъ преступилъ (заповѣдь), приготовлялъ его собственно къ тому, чтобы онъ сказалъ: «прости». Но нѣтъ смиренія! Гдѣ слово «прости?» Нѣтъ покаянія, но совсѣмъ противное. Ибо онъ прекословитъ и возражаетъ: жена, юже ми еси далъ (прельсти мя), и не сказалъ: «жена моя прельсти мя», но «жена, юже ми еси далъ», какъ бы говоря: «эта бѣда, которую Ты навелъ на главу мою». Ибо такъ всегда бываетъ, братія мои: когда человѣкъ не хочетъ порицать себя, то онъ не усомнится обвинять и Самого Бога. Потомъ (Богъ) приходитъ къ женѣ и говоритъ ей: почему и ты не сохранила заповѣди? Какъ бы собственно внушалъ ей: скажи по крайней мѣрѣ ты: «прости», чтобы смирилась душа твоя, и ты была помилована. Но опять (не слышитъ) слова «прости». Ибо и она отвѣчаетъ: змiй прельсти мя; какъ бы сказала: змій согрѣшилъ, а мнѣ какое дѣло? Что вы дѣлаете, окаянные? Покайтесь, познайте согрѣшеніе ваше, пожалѣйте о наготѣ своей. Но никто изъ нихъ не захотѣлъ обвинить себя, ни въ одномъ не нашлось и малаго смиренія. И такъ, вы видите теперь ясно, до чего дошло устроеніе наше, вотъ въ какія и коликія бѣдствія ввело насъ то, что мы оправдываемъ самихъ себя, что держимся своей воли и слѣдуемъ самимъ себѣ. Все это исчадія гордости, враждебной Богу. А чада смиренномудрія суть: самоукореніе, недовѣріе своему разуму, ненавидѣніе своей воли; ибо чрезъ нихъ человѣкъ сподобляется прійти въ себя и возвратиться въ естественное состояніе чрезъ очищеніе себя святыми заповѣдями Христовыми. Безъ смиренія нельзя повиноваться заповѣдямъ и достигнуть чего-либо благаго, какъ сказалъ и авва Маркъ: «безъ сокрушенія сердечнаго невозможно освободиться отъ зла и пріобрѣсть добродѣтель».

И такъ, чрезъ сокрушеніе сердечное человѣкъ дѣлается послушнымъ заповѣдямъ, освобождается отъ зла, пріобрѣтаетъ добродѣтели и притомъ восходитъ въ покой свой. Зная сіе, и святые всячески старались смиренною жизнью соединить себя съ Богомъ. Ибо были нѣкоторые боголюбивые люди, которые по святомъ крещеніи не только пресѣкли дѣйствія страстей, но восхотѣли побѣдить и самыя страсти и быть безстрастными, каковы были святый Антоній и Пахомій и прочіе богоносные отцы. Они имѣли благое намѣреніе очистить самихъ себя, какъ говоритъ Апостолъ, отъ всякія скверны плоти и духа (2 Кор. 7, 1), ибо знали, что сохраненіемъ заповѣдей, какъ мы уже сказали, очищается душа, и, такъ оказать, очищается умъ, и прозрѣваетъ, и приходитъ въ естественное (состояніе); ибо заповѣдь Господня свѣтла, просвѣщающая очи (Псал. 18, 9). Они поняли, что находясь въ мірѣ, не могутъ удобно совершать добродѣтели и измыслили себѣ особенный образъ жизни, особенный порядокъ провожденія времени, особенный образъ дѣйствованія, — словомъ, монашеское житіе, и начали убѣгать отъ міра и жить въ пустыняхъ, (подвизаясь) въ постахъ, во бдѣніяхъ, спали на голой землѣ и (терпѣли) другое злостраданіе, совершенно отрекались отъ отечества и сродниковъ, имѣній и пріобрѣтеній: однимъ словомъ распяли себя міру. И не только сохранили заповѣди, но и принесли Богу дары; и объясню вамъ, какъ они это сдѣлали. Заповѣди (Христовы) даны всѣмъ христіанамъ, и всякій христіанинъ обязанъ исполнять ихъ; онѣ, такъ сказать, дань, должная царю. И кто, отрекающійся давать дани царю, избѣгъ бы наказанія? Но есть въ мірѣ великіе и знатные люди, которые не только даютъ дани царю, но приносятъ ему и дары: таковые сподобляются великой чести, великихъ наградъ и. достоинствъ. Такъ и Отцы: они не только сохранили заповѣди, но и принесли Богу дары. Дары же сіи суть: дѣвство и нестяжаніе. Это не заповѣди, но дары; ибо нигдѣ не сказано въ Писаніи: не бери жены, не имѣй дѣтей. Такъ же и Христосъ, говоря: продаждь имѣнія твоя (Матѳ. 19, 21), не далъ этимъ заповѣди; но когда приступилъ къ нему законникъ и сказалъ: учителю благій, что сотворивъ, животъ вѣчный наслѣдую, (Христосъ) отвѣчалъ: ты знаешь заповѣди: не убій, не прелюбодѣйствуй, не укради, не лжесвидѣтельствуй на ближняго своего и проч. Когда же тотъ сказалъ: сiя вся сохранихъ отъ юности моея, (Господь) присовокупилъ: аще хощеши совершенъ быти, продаждь имѣнія твоя, и даждь нищимъ и проч. (Матѳ. 19, 21). Онъ не сказалъ: продай имѣніе твое, какъ бы повелѣвая, но совѣтуя, ибо слова: аще хощеши, не суть слова повелѣвающаго, но совѣтующаго.

И такъ, какъ мы сказали, Отцы принесли Богу, вмѣстѣ съ иными добродѣтелями, и дары: дѣвство и нестяжаніе, и, какъ мы упомянули прежде, распяли себѣ міръ. Но потомъ подвизались распять и себя міру, какъ говоритъ Апостолъ: мнѣ міръ распяся, и азъ міру (Гал. 6, 14). Какое же между этимъ различіе? Какъ міръ распинается человѣку и человѣкъ міру? Когда человѣкъ отрекается отъ міра и дѣлается инокомъ, оставляетъ родителей, имѣнія, пріобрѣтенія, торговлю, даяніе (другимъ) и пріятіе (отъ нихъ), тогда распинается ему міръ, ибо онъ отвергъ его. Это и значитъ слова Апостола: мнѣ міръ распяся; потомъ онъ прибавляетъ: и азъ міру. Какъ же человѣкъ распинается міру? Когда, освободившись отъ внѣшнихъ вещей, онъ подвизается и противъ самыхъ услажденій, или противъ самаго вожделѣнія вещей и противъ своихъ пожеланій, и умертвитъ свои страсти; тогда и самъ онъ распинается міру: и сподобляется сказать съ Апостоломъ: мнѣ міръ распяся, и азъ міру.

Отцы наши, какъ мы сказали, распявъ себѣ міръ, предались подвигамъ и распяли и себя міру; а мы думаемъ, что распяли себѣ міръ потому только, что оставили его и пришли въ монастырь; себя же не хотимъ распять міру, ибо любимъ еще наслажденія его, имѣемъ еще пристрастіе къ снѣдямъ, къ одеждамъ; если у насъ есть какія-нибудь хорошія рабочія орудія, то мы пристрастны и къ нимъ, и позволяемъ какому-нибудь ничтожному орудію произвести въ насъ оное (мірское пристрастіе), какъ сказалъ авва Зосима. Мы думаемъ, что вышедши изъ міра и придя въ монастырь, оставили все мірское; но (и здѣсь), ради ничтожныхъ вещей, исполняемъ пристрастія (мірскія) Это происходитъ съ нами отъ многаго неразумія нашего, что, оставивъ великія и многоцѣнныя вещи, мы посредствомъ какихъ-нибудь ничтожныхъ исполняемъ страсти наши; ибо каждый изъ насъ оставилъ то, что имѣлъ; имѣвшій великое оставилъ великое, и имѣвшій что-нибудь, и тотъ оставилъ, что имѣлъ, каждый по силѣ своей. И приходя въ монастырь, какъ я сказалъ, маловажными вещами исполняемъ пристрастіе наше. Однако, мы не должны такъ дѣлать; но какъ мы отреклись отъ міра и вещей его, такъ должны отречься и отъ самаго пристрастія къ вещамъ и знать, въ чемъ состоитъ сіе огреченіе, и зачѣмъ мы пришли въ монастырь, и что значитъ одѣяніе, въ которое мы облеклись; должны сообразоваться съ нимъ и подвизаться подобно отцамъ нашимъ.

Одѣяніе, которое мы носимъ, состоитъ изъ мантіи, неимѣющей рукавовъ, кожанаго пояса, аналава и куколя, а (все) это суть символы. И мы должны знать, что означаютъ символы одѣянія нашего. И такъ, для чего мы носимъ мантію, неимѣющую рукавовъ? Между тѣмъ какъ всѣ другіе имѣютъ рукава, мы почему не имѣемъ ихъ? Рукава суть подобіе рукъ, а руки принимаются для обозначенія дѣйствія. И такъ, когда приходитъ намъ помыслъ сдѣлать что-либо руками ветхаго нашего человѣка, какъ напримѣръ: украсть или ударить и вообще сдѣлать руками нашими какой-либо грѣхъ, то мы должны обратить вниманіе на одѣяніе наше и вспомнить, что не имѣемъ рукавовъ, т. е. не имѣемъ рукъ, чтобы сдѣлать какое-либо дѣло ветхаго человѣка. Притомъ мантія наша имѣетъ и нѣкоторый знакъ багрянаго цвѣта. Что же значитъ сей багряный знакъ? Каждый царскій воинъ имѣетъ на своей епанчѣ багряницу. Ибо такъ какъ царь носитъ багряную одежду, то и всѣ воины его нашиваютъ на епанчи свои багряницу, т. е. отличіе царское, чтобы поэтому узнавали ихъ, что они принадлежатъ царю и ему служатъ. Такъ и мы носимъ багряный знакъ на мантіи нашей, показывая, что мы стали воинами Христовыми и что обязаны терпѣть всѣ страданія, какія Онъ претерпѣлъ за насъ. Ибо когда Владыка нашъ страдалъ, то Онъ былъ одѣтъ въ багряную ризу, во-первыхъ, какъ царь, ибо Онъ естъ Царь царствующихъ и Господь господствующихъ, потомъ же и какъ поруганный оными нечестивыми людьми. Такъ и мы, имѣя багряный знакъ, даемъ обѣтъ, какъ я сказалъ, переносить всѣ страданія Его. И какъ воинъ не долженъ оставлять службы своей для того, чтобы сдѣлаться земледѣльцемъ или купцемъ, ибо иначе онъ лишится своего сана, какъ говоритъ Апостолъ: никто же воинъ бывая, обязуется куплями житейскими, да воеводѣ угоденъ будетъ (2 Тим. 2, 4.); такъ и мы должны подвизаться и не заботиться ни о чемъ мірскомъ, и служитъ единому Богу, дабы, какъ сказано, быть дѣвою, прилежно занятою своимъ дѣломъ и безмолвною (2 Кор. 11, 2).

Есть у насъ и поясъ. Для чего же мы носимъ его? Поясъ, который мы носимъ, есть символъ, во-первыхъ, того, что мы готовы на дѣло: ибо каждый, желающій что-либо дѣлать, сперва опоясывается и потомъ начинаетъ дѣло, какъ и Господь говоритъ: да будутъ чресла ваша препоясана (Лук. 12, 35); во-вторыхъ, для того, что какъ поясъ взятъ отъ мертваго тѣла, такъ и мы должны умертвить похоть нашу: ибо поясъ носится на чреслахъ нашихъ, гдѣ находятся и почки, въ которыхъ, какъ говорятъ, заключается похотная часть души, и сіе то есть сказанное Апостоломъ: умертвите уды ваша, яже на земли, блудъ, нечистоту и проч. (Кол. 3, 5).

Имѣемъ также и аналавъ, который полагается на плечахъ нашихъ крестообразно. А сіе значитъ, что мы носимъ на раменахъ нашихъ знаменіе креста, какъ говоритъ (Господь): возми крестъ свой, и послѣдуй Ми (Марк. 6, 34). Что же есть крестъ? — Не что иное, какъ совершенное умерщвленіе, которое совершается въ насъ вѣрою во Христа. Ибо вѣра, какъ сказано въ Отечникѣ [2], устраняетъ всегда препятствія и дѣлаетъ для насъ удобнымъ тотъ подвигъ, который ведетъ насъ къ таковому совершенному умерщвленію, т. е. чтобы человѣкъ умеръ для всего мірскаго. И если онъ оставилъ родителей, то пусть подвизается и противъ пристрастія (къ нимъ); также, если кто отрекся отъ имѣній и пріобрѣтеній, и (вообще) отъ какой-либо вещи, то онъ долженъ отречься отъ самаго пристрастія своего къ ней, какъ мы уже сказали; въ семъ-то и состоитъ совершенное отреченіе.

Надѣваемъ мы и куколь, который есть символъ смиренія. Куколи носятъ малые (и незлобивые) младенцы, а человѣкъ совершеннолѣтній куколи не носитъ: мы же носимъ оный для того, чтобы младенчествовать злобою, какъ сказалъ Апостолъ: не дѣти бывайте умы: но злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Что же значитъ младенчествовать злобою? Незлобивый младенецъ, если будетъ обезчещенъ, не гнѣвается, и если почтенъ будетъ, не тщеславится. Если кто возьметъ принадлежащее ему, онъ не печалится: ибо младенчествуетъ злобою и не мститъ за оскорбленія, и не ищетъ славы. Куколь есть также подобіе благодати Божіей, потому что какъ куколь покрываетъ и грѣетъ главу младенца, такъ и благодать Божія покрываетъ умъ нашъ, какъ сказано въ Отечникѣ. «куколь есть символъ благодати Бога, Спасителя нашего, покрывающей наше владычественное (умъ) и охраняющей наше о Христѣ младенчество отъ демоновъ, старающихся всегда противитъся намъ и низвергать насъ».

Вотъ мы имѣемъ около чреслъ нашихъ поясъ, который означаетъ умерщвленіе безсловесной похоти, и на плечахъ аналавъ, т. е. крестъ. Вотъ и куколь, который есть символъ незлобія и младенчества о Христѣ. И такъ, будемъ жить сообразно съ одѣяніемъ нашимъ, чтобы, какъ сказали отцы, не оказалось, что мы носимъ чуждое одѣяніе, но какъ мы оставили великое, такъ оставимъ и малое. Мы оставили міръ, оставимъ и пристрастіе къ нему. Ибо пристрастія какъ я сказалъ, и маловажными, и обыкновенными вещами, нестоющими никакого вниманія, опять привязываютъ насъ къ міру и соединяютъ съ нимъ, а мы не разумѣемъ этого. Посему, если мы хотимъ совершенно измѣниться и освободиться (отъ міра), то научимся отсѣкать хотѣнія наши, и такимъ образомъ, мало-по-малу, съ помощію Божіею, мы преуспѣемъ и достигнемъ безстрастія. Ибо ничто не приноситъ такой пользы людямъ, какъ отсѣченіе своей воли, и поистинѣ отъ сего человѣкъ преуспѣваетъ болѣе, нежели отъ всякой другой добродѣтели. И какъ, человѣкъ, который идетъ путемъ, найдя на немъ жезлъ [3] и взявъ его, съ помощію этого жезла проходитъ большую часть пути своего; такъ бываетъ и съ тѣмъ, кто идетъ путемъ отсѣченія своей воли. Ибо отсѣченіемъ своей воли онъ пріобрѣтаетъ безпристрастіе, а отъ безпристрастія приходитъ, съ помощію Божіею, и въ совершенное безстрастіе. Можно и въ краткое время отсѣчь десять хотѣній своихъ. И скажу вамъ, какъ это.

Положимъ, что кто-нибудь, пройдя небольшое разстояніе, увидѣлъ что-либо, и помыслъ говоритъ ему: «посмотри туда». А онъ отвѣчаетъ помыслу: «истинно не стану смотрѣть», и отсѣкаетъ хотѣніе свое, и не смотритъ. Или встрѣчаетъ празднословящихъ между собою и помыслъ говоритъ ему: «скажи и ты такое-то слово», а онъ отсѣкаетъ хотѣніе свое и не говоритъ. Или говоритъ ему помыслъ: «пойди, спроси повара, что онъ варитъ», а онъ нейдетъ и отсѣкаетъ хотѣніе свое. Онъ видитъ что-нибудь, и помыслъ говоритъ ему: «спроси, кто принесъ это», а онъ отсѣкаетъ хотѣніе свое и не спрашиваетъ. Отсѣкая же такимъ образомъ (свою волю), онъ приходитъ въ навыкъ отсѣкать ее, и начиная съ малаго, достигаетъ того, что и въ великомъ отсѣкаетъ ее безъ труда и спокойно, и достигаетъ наконецъ того, что вовсе не имѣетъ своей воли, и что бы ни случилось, онъ бываетъ спокоенъ, какъ будто исполнилось его собственное желаніе. И тогда, какъ онъ не хочетъ исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имѣетъ своей собственной воли, для того все, что съ нимъ ни случается, бываетъ согласно съ его волею. Такимъ образомъ выходитъ, что онъ не имѣетъ пристрастія, а отъ безпристрастія, какъ я сказалъ, приходитъ въ безстрастіе. Видите ли, въ какое преуспѣяніе, мало-по-малу, приводитъ отсѣченіе своей воли.

Каковъ былъ прежде блаженный Досиѳей? Отъ какой роскоши и нѣги (пришелъ онъ)? Онъ даже никогда не слыхалъ слова Божія, однако же вы слышали, въ какую мѣру (духовнаго возраста) привело его въ короткое время блаженное послушаніе и отсѣченіе своей воли? И такъ, Богъ его прославилъ и не попустилъ таковой его добродѣтели придти въ забвеніе, но открылъ о ней одному святому старцу, который и видѣлъ Досиѳея посреди всѣхъ великихъ Святыхъ наслаждающагося ихъ блаженствомъ.

Разскажу вамъ и другое подобное событіе, случившееся при мнѣ, дабы вы узнали, что блаженное послушаніе и отсѣченіе своей воли избавляетъ человѣка и отъ смерти. Однажды, когда я еще былъ въ обители аввы Серида, пришелъ туда ученикъ одного великаго старца изъ страны Аскалонской съ нѣкоторымъ порученіемъ отъ своего аввы. Старецъ далъ ему заповѣдь возвратиться въ свою келію до вечера. Между тѣмъ поднялась сильная буря съ дождемъ и громомъ, и протекавшій вблизи потокъ поднялся въ уровень съ берегами. Братъ, помня слова своего старца, хотѣлъ идти обратно, мы просили его остаться, полагая, что ему невозможно безопасно перейти потокъ; но онъ не согласился остаться съ нами. Тогда мы сказали: пойдемъ вмѣстѣ съ нимъ до потока; когда онъ увидитъ его, то самъ возвратится. И такъ, мы пошли съ нимъ, и когда дошли до рѣки, онъ снялъ одежду свою, привязалъ ее на головѣ своей, опоясался нарамникомъ бросился въ рѣку, — въ эту страшную быстрину. Мы стояли въ ужасѣ, трепеща (за него), какъ бы онъ не утонулъ; но онъ продолжалъ плыть и весьма скоро очутился на другой сторонѣ, одѣлся въ свою одежду, поклонился намъ оттуда, прощаясь съ нами, и пошелъ скоро, продолжая путь свой. А мы стояли въ изумленіи и удивлялись силѣ добродѣтели: тогда какъ мы отъ страха едва могли смотрѣтъ на рѣку, онъ безопасно переплылъ ее за послушаніе свое.

(Такъ же) и тотъ братъ, котораго послалъ авва его, по ихъ нуждамъ, въ село къ служившему имъ (Бога ради), когда увидѣлъ, что дочь сего стала привлекать его къ совершенію грѣха, сказалъ только: «Боже, молитвами отца моего, спаси меня», и тотчасъ очутился на пути въ скитъ, идя къ отцу своему. Видите ли силу добродѣтели? Видите ли дѣйствіе слова? Какая помощь заключается въ томъ, чтобы призывать молитвы отца своего? Онъ сказалъ только: «Боже, молитвами отца моего, спаси меня», и тотчасъ очутился на пути. Обратите же вниманіе на смиреніе и благочестіе обоихъ. Они были въ стѣсненномъ положеніи, и старецъ хотѣлъ послать брата къ служившему имъ, но не сказалъ: «пойди», а спросилъ его: «хочешь ли идти?» Также и братъ не сказалъ: «пойду», но отвѣчалъ ему: «какъ ты желаешь, отче, такъ и сдѣлаю»; ибо онъ боялся и соблазниться, и ослушаться отца своего. Потомъ, когда нужда еще болѣе стѣснила ихъ, старецъ, сказалъ ему: «встань и пойди, сынъ мой», и не сказалъ ему: «уповаю на Бога моего, что Онъ сохранитъ тебя», но: «уповаю на молитвы отца моего, что Богъ сохранитъ тебя». Также и братъ, когда увидѣлъ себя въ искушеніи, не сказалъ: «Боже мой, спаси меня», но — «Боже! молитвъ ради отца моего, спаси меня». И каждый изъ нихъ уповалъ на молитвы отца своего.

Видите ли, какъ они послушаніе совокупили со смиреніемъ? Ибо какъ въ запряженной колесницѣ одинъ конь не можетъ опередить другаго, иначе сломается колесница, такъ и послушанію нужно, чтобы съ нимъ сопряжено было смиреніе. Но кто можетъ сподобиться сей благодати, если, какъ я сказалъ, не понудитъ себя отсѣчь свою волю и не предастъ себя, Бога ради, своему отцу, ни въ чемъ не сомнѣваясь, но дѣлая все, что ни говорятъ они (т. е. отцы), съ полною вѣрою, какъ бы слушая самого Бога. Кто иной достоинъ быть помилованнымъ? Кто достоинъ спастись?

Разсказываютъ, что однажды святый Василій, посѣщая свои монастыри, сказалъ одному изъ своихъ игуменовъ: «имѣешь ли ты у себя кого-нибудь изъ спасающихся?» Авва отвѣчалъ ему: «твоими святыми молитвами, владыко, всѣ мы желаемъ спастись». Св. Василій сказалъ ему опять: «имѣешь ли кого-нибудь изъ спасающихся, говорю я?» Тогда игуменъ понялъ силу (вопроса), ибо самъ былъ мужъ духовный, и сказалъ: «да, имѣю». Святый Василій говоритъ ему: «приведи его сюда». И игуменъ позвалъ таковаго брата. Когда же онъ пришелъ, святый сказалъ ему: «дай мнѣ воды умыться». Тотъ пошелъ и принесъ ему умыться. Умывшись, святый Василій взялъ самъ умывальницу съ водою и сказалъ брату: «на, умойся и ты». И братъ принялъ умовеніе отъ святаго безъ всякаго сомнѣнія. Испытавъ его въ этомъ, святый сказалъ ему опять: «когда я войду въ святилище, приди и напомни мнѣ, я рукоположу тебя». И онъ опять послушался его безъ разсужденія; и когда увидѣлъ святаго Василія въ олтарѣ, пошелъ и напомнилъ ему, и тотъ посвятилъ его, и взялъ съ собою. Ибо кому подобало быть съ симъ святымъ и Богоноснымъ мужемъ, какъ не такому благословенному брату? А вы не имѣете опыта въ несомнѣнномъ послушаніи, оттого и не знаете покоя, отъ него (происходящаго).

Однажды я спросилъ старца авву Варсануфія: «владыко, Писаніе говоритъ, что многими скорбми подобаетъ намъ внити въ царство небесное (Дѣян. 14, 22), а я вижу, что не имѣю ни какой скорби; что мнѣ дѣлать, чтобы не погубить души своей?» Потому что я не имѣлъ никакой печали. Если случалось мнѣ имѣть какой-нибудь помыслъ, то я бралъ дощечку и писалъ къ старцу (когда я еще не служилъ ему, то вопрошалъ его письменно [4], и прежде чѣмъ я оканчивалъ писать, чувствовалъ уже облегченіе и пользу: такъ велико было мое безпечаліе и спокойствіе. А я, не зная силы этой добродѣтели и слышал что многими скорбми подобаетъ намъ внити въ царство небесное, боялся, что не имѣлъ скорби. И такъ, какъ я объяснилъ это старцу, онъ отвѣчалъ мнѣ: «не скорби, тебѣ не о чемъ безпокоиться: каждый предавшій себя въ послушаніе отцамъ имѣетъ такое безпечаліе и покой». — Богу же нашему да будетъ слава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Смиренное чувство.
[2] Отечникъ (Патерикъ) — книга, въ которой собраны сказанія о подвигахъ и изреченія Св. Отцевъ.
[3] Въ греч.: найдя кратчайшій переходъ, идетъ по немъ и скорѣе совершаетъ большую часть своего пути.
[4] Сіи вопросы аввы Дороѳея и отвѣты ему старцевъ помѣщены ниже.

Печатается по изданiю: Преподобнаго отца нашего Аввы Дороѳея, Душеполезныя поученiя и посланiя, съ присовокупленiемъ вопросовъ его и отвѣтовъ на оные Варсонуфiя Великаго и Iоанна Пророка. — Восьмое изданiе Козельской Введенской Оптиной пустыни. — Свято-Троицкая Сергiева Лавра: Собственная типографiя, 1900. — С. 19-38.

Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0