Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 23 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. авва Дороѳей Палестинскiй († ок. 620 г.)
Душеполезныя поученія къ своимъ ученикамъ.

Поученіе второе. О смиренномудріи.

Нѣкто изъ старцевъ сказалъ: «прежде всего нужно намъ смиренномудріе, чтобы быть готовыми на каждое слово, которое слышимъ, сказать: прости; ибо смиренномудріемъ сокрушаются всѣ стрѣлы врага и сопротивника». Изслѣдуемъ, какое значеніе имѣетъ слово старца; почему онъ говоритъ, что прежде всего нужно намъ смиренномудріе, а не сказалъ, что прежде нужно воздержаніе? Ибо Апостолъ говоритъ: подвизаяйся отъ всѣхъ воздержится (1 Кор. 9, 25). Или почему не сказалъ старецъ, что прежде всего нуженъ намъ страхъ Божій? Ибо въ Писаніи сказано: начало премудрости страхъ Господень (Псал. 110, 9) и опять: страхомъ Господнимъ уклоняется всякъ отъ зла (Прит. 15, 27). Почему не говоритъ онъ, что прежде всего нужна намъ милостыня или вѣра? Ибо сказано: милостынями и вѣрою очищаются грѣси (Прит. 15, 27), и Апостолъ говоритъ: безъ вѣры невозможно угодити Богу (Евр. 11, 6). И такъ, если безъ вѣры невозможно угодити Богу, и милостынями и вѣрою очищаются грѣхи, и если страхомъ Господнимъ уклоняется всякъ отъ зла, и начало премудрости страхъ Господень, и подвизающійся, отъ всего долженъ воздерживаться, то какъ же (старецъ) говоритъ, что прежде всего нужно намъ смиренномудріе и оставилъ все другое столь нужное? Старецъ хочетъ показать намъ симъ, что ни самый страхъ Божій, ни милостыня, ни вѣра, ни воздержаніе, ни другая какая-либо добродѣтель не можетъ быть совершена безъ смиренномудрія. Вотъ почему говоритъ онъ: «прежде всего нужно намъ смиренномудріе, — чтобы быть готовыми на каждое слово, которое слышимъ, сказать: прости; ибо смиренномудріемъ сокрушаются всѣ стрѣлы врага и противника». Вотъ видите, братія, какъ велика сила смиренномудрія; видите, какое имѣетъ дѣйствіе слово: прости. Почему же діаволъ называется не только врагомъ, но и противникомъ? Врагомъ называется потому, что онъ человѣконенавистникъ, ненавистникъ добра и клеветникъ; противникомъ же называется потому, что онъ старается препятствовать всякому доброму дѣлу. Хочетъ ли кто помолиться: онъ противится и препятствуетъ ему злыми воспоминаніями, плѣненiемъ ума и уныніемъ. Хочетъ ли кто подать милостыню: онъ препятствуетъ сребролюбіемъ и скупостію. Хочетъ ли кто бодрствовать: онъ препятствуетъ лѣностью и нерадѣніемъ, и такъ-то онъ сопротивляется намъ во всякомъ дѣлѣ, когда хотимъ сдѣлать доброе. Поэтому онъ и называется не только врагомъ, но и противникомъ. Смиренномудріемъ же сокрушаются всѣ оружія врага и противника. Ибо поистинѣ велико смиренномудріе, и каждый изъ Святыхъ шествовалъ его путемъ, а трудомъ сокращалъ путь свой, какъ говоритъ Псалмопѣвецъ: виждь смиренiе мое и трудъ мой, и остави вся грѣхи моя (Псал. 24, 18), и: смирихся, и спасе мя Господь (Пс. 114, 6). Впрочемъ, смиреніе и одно можетъ ввести насъ въ царствіе, какъ сказалъ старецъ авва Іоаннъ, но только медленно.

И такъ, смиримся немного и мы, и спасемся. Если мы, какъ немощные, не можемъ трудиться, то постараемся смириться; и вѣрую въ милость Божію, что и за то малое, совершаемое нами со смиреніемъ, будемъ и мы въ мѣстахъ Святыхъ, много потрудившихся и работавшихъ Богу. Пусть мы немощны и не можемъ трудиться: но неужели мы не можемъ смириться? Блаженъ, братія, кто имѣетъ смиреніе; — велико смиреніе. Хорошо также означилъ одинъ Святый имѣющаго истинное смиреніе такъ: «смиреніе ни на кого не гнѣвается и никого не прогнѣвляетъ, и считаетъ это совершенно чуждымъ себѣ». Велико, какъ мы сказали, смиреніе, ибо оно одно сопротивляется тщеславію и хранитъ отъ него человѣка. А развѣ не гнѣваются также за имѣнія или за брашна? Какъ же старецъ говоритъ, что смиреніе ни на кого не гнѣвается и никого не прогнѣвляетъ? Смиренiе велико, какъ мы сказали, и сильно привлечь въ душу благодать Божію. Благодать же Божія, пришедши, покрываетъ душу отъ двухъ тяжкихъ вышеупомянутыхъ страстей. Ибо что можетъ быть болѣе тяжкимъ, какъ гнѣваться и прогнѣвлять ближняго? какъ нѣкто и сказалъ: «монахамъ вовсе несвойственно гнѣваться, равно и прогнѣвлять другихъ». Ибо, поистинѣ, если такой (т. е. гнѣвающійся или прогнѣвляющій другихъ) вскорѣ не покроется смиреніемъ [1], то онъ, мало-по-малу, приходитъ въ состояніе бѣсовское, смущая другихъ и смущаясь (самъ). Посему-то сказалъ (старецъ), что смиреніе не гнѣвается и непрогнѣвляетъ. Но что я говорю, будто смиреніе покрываетъ только отъ двухъ страстей, — оно покрываетъ душу и отъ всякой страсти, и отъ всякаго искушенія.

Когда святый Антоній увидѣлъ распростертыми всѣ сѣти діавола и, вздохнувъ, вопросилъ Бога: «кто же избѣгнетъ ихъ?» то отвѣчалъ ему Богъ: «смиреніе избѣгаетъ ихъ,» а что еще болѣе удивительно, — присовокупилъ: «онѣ даже и не прикасаются ему». Видишь ли благодать сей добродѣтели? Поистинѣ нѣтъ ничего крѣпче смиренномудрія, ничто не побѣждаетъ его. Если со смиреннымъ случится что-либо скорбное, онъ тотчасъ обращается къ себѣ, тотчасъ осуждаетъ себя, что онъ достоинъ (того), и не станетъ укорять никого, не будетъ на другаго возлагать вину; и такимъ образомъ переноситъ (случившееся) безъ смущенія, безъ скорби, съ совершеннымъ спокойствіемъ, а потому и не гнѣвается, и никого не прогнѣвляетъ. И такъ, хорошо сказалъ святый, что прежде всего нужно намъ смиренномудріе.

Смиренія же два, такъ же, какъ и двѣ гордости. Первая гордость есть та, когда кто укоряетъ брата, когда осуждаетъ и безчеститъ его, какъ ничего незначущаго, а себя считаетъ выше его, таковый, если не опомнится вскорѣ, и не постарается исправиться, то, мало-по-малу, приходитъ и во вторую гордость, такъ что возгордится и противъ Самого Бога, и подвиги и добродѣтели свои приписываетъ себѣ, а не Богу, какъ будто самъ собою совершилъ ихъ, своимъ разумомъ и тщаніемъ, а не помощію Божіею. Поистинѣ, братія мои, знаю я одного, пришедшаго нѣкогда въ сіе жалкое состояніе. Сначала, если кто изъ братій говорилъ ему что-либо, онъ уничижалъ каждаго и возражалъ: «что значитъ такой-то? нѣтъ никого (достойнаго), кромѣ Зосимы и подобнаго ему». Потомъ началъ и сихъ охуждать и говорить: «нѣтъ никого (достойнаго), кромѣ Макарія». Спустя немного началъ говорить: «что такое Макарій? нѣтъ никого (достойнаго), кромѣ Василія и Григорія». Но скоро началъ охуждать и сихъ, говоря: «что такое Василій? и что такое Григорій? нѣтъ никого (достойнаго), кромѣ Петра и Павла». Я говорю ему: «поистинѣ, братъ, ты скоро и ихъ станешь уничижать». И повѣрьте мнѣ, чрезъ нѣсколько времени онъ началъ говорить: «что такое Петръ? и что такое Павелъ? Никто ничего не значитъ, кромѣ Святой Троицы». Наконецъ, возгордился онъ и противъ Самого Бога, и такимъ образомъ лишился ума. Посему то должны мы, братія мои, подвизаться всѣми силами нашими противъ первой гордости, дабы мало-по-малу, не впасть и во вторую, т. е. въ совершенную гордыню.

Гордость же бываетъ мірская и монашеская: мірская гордость есть та, когда кто гордится предъ братомъ своимъ, что онъ богаче или красивѣе его, или что носитъ лучшую, нежели тотъ, одежду, или что онъ благороднѣе его. И такъ, когда мы видимъ, что тщеславимся сими (преимуществами), или тѣмъ, что монастырь нашъ больше или богаче (другихъ), или что въ немъ много братіи, то мы должны знать, что находимся еще въ мірской гордости. Случается также, что тщеславятся какими-либо природными дарованіями: иной напримѣръ, тщеславится тѣмъ, что у него хорошъ голосъ, и что онъ хорошо поетъ, или что онъ скроменъ, усердно работаетъ и добросовѣстенъ въ служеніи. Сіи преимущества лучше первыхъ, однако и это мірская гордость. Монашеская же гордость есть та, когда кто тщеславится, что онъ упражняется во бдѣніи, въ постѣ, что онъ благоговѣинъ, хорошо живетъ и тщателенъ. Случается также, что иной и смиряется для славы. Все сіе относится къ монашеской гордости. Можно намъ вовсе не гордиться; если же кто сего совсѣмъ избѣжать не можетъ, то хоть бы гордился преимуществомъ монашескихъ дѣлъ, а не чѣмъ-либо мірскимъ.

Вотъ, мы сказали, что такое первая гордость, и что вторая; сказали также, что такое мірская гордость, и что монашеская. Разсмотримъ теперь, въ чемъ состоятъ и два смиренія. Первое смиреніе состоитъ въ томъ, чтобы почитать брата своего разумнѣе себя и по всему превосходнѣе, и однимъ словомъ, какъ сказали Святые Отцы, чтобы «почитать себя ниже всѣхъ». Второе же смиреніе состоитъ въ томъ, чтобы приписывать Богу свои подвиги, — сіе есть совершенное смиреніе Святыхъ. Оно естественно рождается въ душѣ отъ исполненія заповѣдей. Ибо какъ деревья, когда на нихъ бываетъ много плодовъ, то самые плоды преклоняютъ вѣтви къ низу и нагибаютъ ихъ; вѣтвь же, на которой нѣтъ плодовъ, стремится вверхъ и растетъ прямо; есть же нѣкоторыя деревья, которыя не даютъ плода, пока ихъ вѣтви растутъ вверхъ; если же кто возьметъ камень, привѣситъ къ вѣтви и нагнетъ ее книзу, тогда она даетъ плодъ: такъ и душа, когда смиряется, тогда приноситъ плодъ: и чѣмъ болѣе приноситъ плода, тѣмъ болѣе смиряется. Такъ и Святые, чѣмъ болѣе приближаются къ Богу, тѣмъ болѣе видятъ себя грѣшными.

Помню, однажды мы имѣли разговоръ о смиреніи, и одинъ изъ знатныхъ (гражданъ) города Газы, слыша наши слова, что чѣмъ болѣе кто приближается къ Богу, тѣмъ болѣе видитъ себя грѣшнымъ, удивлялся и говорилъ: какъ это можетъ быть? и не понимая, хотѣлъ узнать, что значатъ эти слова? Я сказалъ ему: «именитый господинъ, скажи мнѣ, за кого ты считаешь себя въ своемъ городѣ?» Онъ отвѣчалъ «считаю себя за великаго и перваго въ городѣ». Говорю ему: «Если же ты пойдешъ въ Кесарію, за кого будешь считать себя тамъ?» Онъ отвѣчалъ: «за послѣдняго изъ тамошнихъ вельможъ». Если же, говорю ему опять, ты отправишься въ Антіохію, за кого ты будешь тамъ себя считать?» «Тамъ, отвѣчалъ онъ, буду считать себя за одного изъ простолюдиновъ». Если же, говорю, пойдешь въ Константинополь и приближишься къ царю, тамъ за кого ты станешь считать себя?» И онъ отвѣчалъ: «почти за нищаго». Тогда я сказалъ ему: «вотъ такъ и Святые, чѣмъ болѣе приближаются къ Богу, тѣмъ болѣе видятъ себя грѣшными. Ибо Авраамъ, когда увидѣлъ Господа, назвалъ себя землею и пепломъ (Быт. 18, 27); Исаія же сказалъ: окаянный и нечистый есмь азъ (Исх. 6, 5); также и Даніилъ, когда былъ во рву со львами, Аввакуму, принесшему ему хлѣбъ и сказавшему: пріими обѣдъ, который послалъ тебѣ Богъ, отвѣчалъ: и такъ вспомнилъ обо мнѣ Богъ (Дан. 14. 36, 37). Какое смиреніе имѣло сердце его! Онъ находился во рву посреди львовъ и былъ невредимъ отъ нихъ, и притомъ не одинъ разъ, но дважды и послѣ всего этого онъ удивился и сказалъ: и такъ вспомнилъ обо мнѣ Богъ.

Видите ли смиреніе Святыхъ, и каковы ихъ сердца? Даже и посылаемые отъ Бога на помощь людямъ, они отказывались, по смиренію, избѣгая славы. Какъ облеченный въ шелковую одежду, если набросить на него нечистое рубище, отбѣгаетъ, чтобы не замарать своего драгоцѣннаго одѣянія, такъ и Святые, будучи облечены въ добродѣтели, убѣгаютъ человѣческой славы, чтобы не оскверниться ею. А ищущіе славы подобны нагому, который желаетъ найти хотя малое рубище или иное что-либо, дабы покрыть свой стыдъ: такъ и необлеченный въ добродѣтели ищетъ славы человѣческой. И такъ, Святые, будучи посылаемы Богомъ на помощь людямъ, по смиренію отказывались отъ сего. Моѵсей говорилъ: молютися поставити иного могущаго, азъ бо есмь гугнивъ и косноязыченъ (Исх. 4, 10). Іеремія же говорилъ: юнѣйшій есмь азъ (Іер. 1, 6). И, однимъ словомъ, каждый изъ Святыхъ пріобрѣлъ сіе смиреніе, какъ мы сказали, чрезъ исполненіе заповѣдей. Но что такое сіе смиреніе, и какъ оно рождается въ душѣ, никто не можетъ выразитъ словами, если человѣкъ не научится сему изъ опыта; изъ однихъ же словъ нельзя сему научиться.

Нѣкогда авва Зосима говорилъ о смиреніи, а какой-то софистъ, тутъ находившійся, слыша, что онъ говорилъ, и желая понять (это) въ точности, спросилъ его: «скажи мнѣ, какъ ты считаешь себя грѣшнымъ, развѣ ты не знаешь, что ты святъ? развѣ не знаешь, что имѣешь добродѣтели? Вѣдь ты видишь, какъ исполняешь заповѣди: какъ же ты, поступая такъ, считаешь себя грѣшнымъ?» Старецъ же не находился, какой дать ему отвѣтъ, а только говорилъ: «не знаю, что сказать тебѣ, но считаю себя грѣшнымъ». Софистъ настаивалъ на своемъ, желая узнать, какъ сіе можетъ быть. Тогда старецъ, не находя, какъ ему это объяснить, началъ говорить ему съ своею святою простотою: «не смущай меня; я подлинно считаю себя такимъ».

Видя, что старецъ недоумѣваетъ, какъ отвѣчать софисту, я сказалъ ему: «не тоже ли самое бываетъ и въ софистическомъ, и врачебномъ искусствахъ? Когда кто хорошо обучится искусству и занимается имъ, то, по мѣрѣ упражненія въ ономъ, врачъ или софистъ пріобрѣтаетъ нѣкоторый навыкъ, а сказать не можетъ и не умѣетъ объяснить,. какъ онъ сталъ опытенъ въ дѣлѣ: душа пріобрѣла навыкъ, какъ я уже сказалъ, постепенно и нечувствительно, чрезъ упражненіе въ искусствѣ. Такъ и въ смиреніи: отъ исполненія заповѣдей бываетъ нѣкоторая привычка къ смиренію, и нельзя выразить это словомъ». Когда авва Зосима услышалъ это, онъ обрадовался, тотчасъ обнялъ меня и сказалъ: «ты постигъ дѣло, оно точно такъ бываетъ, какъ ты сказалъ». И софистъ, услышавъ эти слова, остался доволенъ и согласенъ съ ними.

И старцы сказали намъ нѣчто, помогающее намъ уразумѣть смиреніе. Самое же состояніе, въ которое душа приходитъ отъ смиренія, никто не могъ объяснить. Такъ, когда авва Агаѳонъ приближался къ кончинѣ, и братія сказали ему: «и ты ли боишься, отче?» Онъ отвѣчалъ: «сколько могъ, я понуждалъ себя сохранять заповѣди, но я человѣкъ, и почему могу знать, угодно ли дѣло мое Богу? Ибо иной судъ Божій, и иной человѣческій». Вотъ, онъ открылъ намъ глаза, чтобы уразумѣть смиреніе, и указалъ путь, какъ его достигнуть: а какъ оно бываетъ въ душѣ, какъ я уже многократно говорилъ, никто не могъ сказать, ни постигнуть чрезъ одни слова; развѣ только отъ дѣлъ душа можетъ научиться сему нѣсколько. А что приводитъ насъ къ смиренiю, о томъ сказали отцы. Ибо въ Отечникѣ написано: Одинъ братъ спросилъ старца: что есть смиреніе? — Старецъ отвѣчалъ: «смиреніе есть дѣло великое и Божественное; путемъ же къ смиренію служатъ тѣлесные труды, совершаемые разумно; также, чтобы считать себя ниже всѣхъ и постоянно молиться Богу — это путь къ смиренію; самое же смиреніе Божественно и непостижимо».

Почему же старецъ говоритъ, что тѣлесные труды приводятъ душу въ смиреніе? Какимъ образомъ тѣлесные труды дѣлаются душевными добродѣтелями? То, чтобы считать себя ниже всѣхъ, какъ мы уже сказали, сопротивляется демонамъ и первой гордости: ибо какъ можетъ считать себя большимъ брата своего, или гордиться передъ кѣмъ-либо, или укорить, или уничижить кого-либо тотъ, кто почитаетъ себя ниже всѣхъ? Также, и молиться непрестанно явно противится второй гордости: ибо очевидно, что смиренный и благоговѣйный, зная, что невозможно совершить никакой добродѣтели безъ помощи и покрова Божія, не перестаетъ всегда молиться Богу, чтобы Онъ сотворилъ съ нимъ милость. Ибо непрестанно молящійся Богу, если и сподобится совершить что-либо, знаетъ почему онъ совершилъ сіе и не можетъ возгордиться, и не приписываетъ это своей силѣ, но всѣ свои успѣхи относитъ къ Богу, всегда благодаритъ Его и всегда призываетъ Его, трепеща какъ бы ему не лишиться такой помощи, и не обнаружилась его немощь и безсиліе. И такъ, онъ со смиреніемъ молится и молитвою смиряется и чѣмъ болѣе преуспѣваетъ всегда въ добродѣтели, тѣмъ болѣе всегда смиряется; а по мѣрѣ того, какъ смиряется, получаетъ помощь и преуспѣваетъ чрезъ смиренномудріе. Но почему старецъ говоритъ, что тѣлесные труды приводятъ къ смиренію? Какое отношеніе имѣютъ тѣлесные труды къ расположенію души? Я объясню вамъ это. Такъ какъ душа, по преступленіи заповѣди, предалась, какъ говоритъ Святый Григорій, прелести сластолюбія и самозаконія, и возлюбила тѣлесное, и нѣкоторымъ образомъ стала какъ бы нѣчто единое съ тѣломъ, и вся сдѣлалась плотію, какъ сказано: не имать пребывати духъ мой въ человѣцѣхъ сихъ, зане суть плоть (Быт. 6, 3), и бѣдная душа какъ бы состраждетъ тѣлу и сочувствуетъ во всемъ, что дѣлается съ тѣломъ. Посему-то и сказалъ старецъ, что и тѣлесный трудъ приводитъ душу въ смиреніе. Ибо иное расположеніе души у человѣка здороваго, и иное у больнаго, иное у алчущаго, и иное у насытившагося. Также опять иное расположеніе души у человѣка, ѣдущаго на конѣ, иное у сидящаго на престолѣ, и иное у сидящаго на землѣ, иное у носящаго красивую одежду, и иное у носящаго худую. И такъ, трудъ смиряетъ тѣло, а когда тѣло смиряется, то вмѣстѣ съ нимъ смиряется и душа. Слѣдовательно хорошо сказалъ (старецъ), что тѣлесный трудъ приводитъ къ смиренію. Посему, когда Евагрій подвергся брани отъ хульныхъ помысловъ, то онъ, какъ мужъ разумный, зная, что хула происходитъ отъ гордости, и что когда смиряется тѣло, то вмѣстѣ съ нимъ смиряется и душа, провелъ сорокъ дней на открытомъ воздухѣ, такъ что тѣло его, какъ говоритъ его жизнеописатель, стало производить червей, подобно тому, какъ случается у дикихъ животныхъ, и такой трудъ онъ подъялъ не ради хулы, но ради смиренія. И такъ, хорошо сказалъ старецъ, что и тѣлесные труды приводятъ къ смиренію — Благій Богъ да подастъ намъ смиреніе, ибо оно избавляетъ человѣка отъ многихъ золъ и покрываетъ его отъ великихъ искушеній. Богу слава и держава во вѣки. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Въ греч. благодатью Божіею.

Печатается по изданiю: Преподобнаго отца нашего Аввы Дороѳея, Душеполезныя поученiя и посланiя, съ присовокупленiемъ вопросовъ его и отвѣтовъ на оные Варсонуфiя Великаго и Iоанна Пророка. — Восьмое изданiе Козельской Введенской Оптиной пустыни. — Свято-Троицкая Сергiева Лавра: Собственная типографiя, 1900. — С. 38-49.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0