Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 28 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. авва Дороѳей Палестинскiй († ок. 620 г.)
Душеполезныя поученія къ своимъ ученикамъ.

Поученіе четвертое. О страхѣ Божіемъ.

Святый Іоаннъ говоритъ въ соборныхъ посланіяхъ своихъ: совершенна любы вонъ изгоняѣтъ страхъ (1 Іоан. 4, 18). Что хочетъ сказать намъ чрезъ сіе святый (Апостолъ)? О какой любви говоритъ онъ намъ и о какомъ страхѣ? Ибо Пророкъ Давидъ говоритъ въ псалмѣ: бойтеся Господа вси святiи Его (Псал. 33, 10), и много другихъ подобныхъ изреченій находимъ мы въ Божественныхъ Писаніяхъ. И такъ, если и святые, столько любящіе Господа, боятся Его, то какъ же святый Іоаннъ говоритъ: совершенна любы вонъ изгоняетъ страхъ? Святый хочетъ намъ показать этимъ, что есть два страха: одинъ первоначальный, а другой совершенный, и что одинъ свойственъ, такъ сказать, начинающимъ быть благочестивыми, другой же есть (страхъ) святыхъ совершенныхъ, достигшихъ въ мѣру совершенной любви. Напримѣръ: кто исполняетъ волю Божію по страху мукъ, тотъ, какъ мы сказали, еще новоначальный: ибо онъ не дѣлаетъ добра для самаго добра, но по страху наказанія. Другой же исполняетъ волю Божію изъ любви къ Богу, любя Его собственно для того, чтобы благоугодить Ему; сей знаетъ, въ чемъ состоитъ существенное добро, онъ позналъ, что значитъ: быть съ Богомъ. Сей-то имѣетъ истинную любовь, которую святый называетъ совершенною. И эта любовь приводитъ его въ совершенный страхъ, ибо таковый боится Бога, и исполняетъ волю Божію уже не по (страху) наказанія, уже не для того, чтобы избѣгнуть мученій; но потому, что онъ, какъ мы сказали, вкусивъ самой сладости пребыванія съ Богомъ, боится отпасть, боится лишиться ея. И сей совершенный страхъ, рождающійся отъ этой любви, изгоняетъ первоначальный страхъ: по сему-то Апостолъ и говоритъ: совершенна любы вонъ изгоняетъ страхъ.

Однако невозможно достигнуть совершеннаго страха (иначе), какъ только первоначальнымъ страхомъ. Ибо троякимъ образомъ, какъ говоритъ Василій Великій [1], можемъ мы угодить Богу: или благоугождаемъ Ему, боясь муки, и тогда (находимся) въ состояніи раба; или ища награды, исполняемъ повелѣнія Божіи, ради собственной пользы, и посему уподобляемся наемникамъ; или дѣлаемъ добро ради самаго добра, и (тогда) мы находимся въ состояніи сына. Ибо сынъ, когда приходитъ въ совершенный возрастъ и въ разумъ, исполняетъ волю отца своего не потому, что боится быть наказаннымъ, и не для того, чтобы получить отъ него награду, но собственно потому и хранитъ къ нему особенную любовь и подобающее отцу почтеніе, что любитъ его и увѣренъ, что все имѣніе отца принадлежитъ и ему. Таковый сподобляется услышать: уже нѣси рабъ, но сынъ и наслѣдникъ Божій Іисусъ Христомъ (Гал. 4, 7). Таковый уже не боится, какъ мы сказали, Бога, конечно, тѣмъ первоначальнымъ страхомъ, но любитъ Его, какъ и святый Антоній говоритъ: я уже не боюсь Бога, но люблю Его [2]. И Господь, сказавъ Аврааму, когда онъ привелъ для жертвоприношенія Ему сына своего: нынѣ познахъ, яко боишися ты Бога (Быт. 22, 12), симъ означилъ тотъ совершенный страхъ, который рождается отъ любви. Ибо (иначе) какъ бы онъ сказалъ: нынѣ познахъ, когда (Авраамъ) уже сдѣлалъ столько изъ послушанія Богу, — оставилъ все свое и переселился въ чужую землю къ народу, служившему идоламъ, гдѣ не было и слѣда Богопочитанія, и сверхъ (всего) этого навелъ (на него Богъ) такое страшное искушеніе — жертвоприношеніе сына, и послѣ сего сказалъ ему: нынѣ познахъ, яко боишися ты Бога. Очевидно, что Онъ говорилъ здѣсь о совершенномъ страхѣ, свойственномъ святымъ, которые уже не по страху мученія и не для полученія награды исполняютъ волю Божію, но, любя Бога, какъ мы многократно говорили, боятся сдѣлать что-либо противъ воли Бога, ими любимаго. Посему-то и говоритъ (Апостолъ): любы вонъ изгоняетъ страхъ; ибо они уже не по страху дѣйствуютъ, но боятся, потому что любятъ. Въ семъ состоитъ совершенный страхъ. Но невозможно (какъ мы уже сказали выше) достигнуть совершеннаго страха, если кто прежде не пріобрѣтаетъ первоначальнаго. Ибо сказано: начало премудрости страхъ Господень (Прит. 1, 7), и еще сказано: страхъ Божій есть начало и конецъ (Сир. 1, 15. 18). Началомъ названъ первоначальный страхъ, за которымъ слѣдуетъ совершенный страхъ святыхъ. Первоначальный страхъ свойственъ нашему душевному состоянію. Онъ охраняетъ душу отъ всякаго зла, какъ полировка мѣдь, ибо сказано: страхомъ Господнимъ уклоняется всякъ отъ зла (Прит. 15, 27). И такъ, если кто уклоняется отъ зла по страху наказанія, какъ рабъ, боящійся господина, то онъ постепенно приходитъ и къ тому, чтобы дѣлать благое добровольно, и мало-по-малу начинаетъ какъ наемникъ, надѣяться нѣкотораго воздаянія за свое благое дѣланіе. Ибо, когда онъ постоянно будетъ избѣгать зла, какъ мы сказали, изъ страха, подобно рабу, и дѣлать благое въ надеждѣ награды, подобно наемнику, то, пребывая, по благодати Божіей, во благомъ, и соразмѣрно сему соединясь съ Богомъ, онъ получаетъ вкусъ благаго и начинаетъ понимать, въ чемъ истинное добро, и уже не хочетъ разлучаться съ нимъ. Ибо кто можетъ разлучить таковаго отъ любви Христовой? какъ сказалъ Апостолъ (Рим. 8, 35). Тогда достигаетъ онъ въ достоинство сына и любитъ добро ради самого добра, и боится, потому что любитъ. Сей-то естъ великій и совершенный страхъ. Поэтому и Пророкъ, уча насъ отличать одинъ страхъ отъ другаго, сказалъ: пріидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу васъ (Псал. 33, 12). Кто есть человѣкъ хотяй животъ, любяй дни видѣти благи? Обратите вниманіе ваше на каждое слово Пророка, какъ каждое реченіе его имѣетъ свою силу. Сперва говоритъ онъ: прiидите ко мнѣ, призывая насъ къ добродѣтели, (потомъ) прилагаетъ и чада. Чадами называютъ святые тѣхъ, которые ихъ словами обращаются отъ грѣха къ добродѣтели, какъ и Апостолъ говоритъ: чадца, имиже паки болѣзную, дондеже вообразится Христосъ въ васъ (Гал. 4, 19). Потомъ, призвавъ насъ и приготовивъ къ тому обращенію, (Пророкъ) говоритъ: страху Господню научу васъ.

Видите ли дерзновеніе святаго? Мы, когда хотимъ сказать что-либо доброе, всегда говоримъ: «хотите ли, мы побесѣдуемъ съ вами нѣсколько о страхѣ Божіемъ, или о другой какой-либо добродѣтели»? Святый же пророкъ не такъ, но съ дерзновеніемъ говоритъ: пріидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу васъ. Кто есть человѣкъ хотяй животъ, любяй дни видѣти благи? Потомъ, какъ бы услышавъ отъ кого-либо въ отвѣтъ: я желаю, научи меня, какъ жить и видѣть дни благіе, онъ научаетъ, говоря: удержи языкъ твой отъ зла, и устнѣ твои еже не глаголати льсти И такъ, онъ прежде (всего) отсѣкаетъ дѣйствіе зла страхомъ Божіимъ.

Удерживать языкъ свой отъ зла значитъ: не уязвлять чѣмъ-либо совѣсти ближняго, не злословить, не раздражать. А устнами своими не глаголати льсти значитъ не обольщать ближняго [3]. Потомъ (Пророкъ) прибавляетъ: уклонися отъ зла. Сперва сказалъ онъ о нѣкоторыхъ частныхъ грѣхахъ: о злословіи, обманѣ, а потомъ говоритъ вообще о всякомъ злѣ. Уклонися отъ зла, т. е. избѣгай вообще всякаго зла, уклоняйся отъ всякаго дѣла, ведущаго ко грѣху. Опять, сказавъ это, онъ не остановился на семъ, но прибавилъ, и сотвори благо. Ибо случается, что иной не дѣлаетъ зла, но и добра не дѣлаетъ; иной также не обижаетъ, но не оказываетъ и милосердія; иной не ненавидитъ, но и не любитъ. И такъ, хорошо сказалъ Пророкъ: уклонися отъ зла, и сотвори благо. Вотъ онъ показываетъ намъ ту постепенность трехъ устроеній (душевныхъ), о которой мы упоминали выше. Страхомъ Божіимъ онъ научилъ уклоняться отъ зла и тогда уже повелѣваетъ начать благое. Ибо когда кто сподобится освободиться отъ зла и удалиться отъ него, тогда онъ естественно совершаетъ доброе, наставляемый святыми.

Сказавъ о семъ столь хорошо и послѣдовательно, онъ продолжаетъ: взыщи мира и пожени и. Не сказалъ только взыщи, но усильно стремись за нимъ, чтобы достигнуть его. Слѣдите внимательно умомъ вашимъ за сею рѣчью и примѣчайте точность, наблюдаемую святымъ. Когда кто сподобится уклониться отъ зла и (потомъ) будетъ стараться, съ помощію Божіею, дѣлать благое, тотчасъ возстаютъ на него брани вражескія, и онъ подвизается, трудится, сокрушается, не только боясь возвратиться опять на злое, какъ мы сказали о рабѣ, но и надѣясь, какъ было упомянуто, награды за благое, подобно наемнику. И такимъ образомъ, терпя нападенія отъ врага, борясь съ нимъ и сопротивляясь ему, онъ дѣлаетъ благое, но съ большою скорбію, съ великимъ трудомъ. Когда же онъ получитъ помощь отъ Бога и пріобрѣтетъ нѣкоторый навыкъ въ добрѣ, тогда видитъ онъ покой, тогда вкушаетъ миръ, тогда ощущаетъ, что значитъ печаль брани и что — радость и веселіе мира. И потомъ уже ищетъ мира, усильно стремится къ нему, чтобы достигнуть его, пріобрѣсти совершенно и водворить его въ себѣ.

Что можетъ быть блаженнѣе души, сподобившейся придти во сію мѣру (духовнаго возраста)? Таковый, какъ мы неоднократно говорили, находится въ достоинствѣ сына; ибо поистинѣ блажени миротворцы, яко тіи сынове Божіи нарекутся (Матѳ. 5, 9). Кто можетъ отселѣ побудить душу сію дѣлать добро ради чего-либо инаго, кромѣ наслажденія тѣмъ самымъ добромѣ? Кто можетъ знать радость сію, кромѣ того, кто испыталъ ее? Тогда-то таковый, какъ мы уже нѣсколько разъ говорили, познаетъ и совершенный страхъ. Вотъ мы слышали теперь, въ чемъ состоитъ совершенный страхъ святыхъ, и въ чемъ состоитъ первоначальный страхъ, свойственный нашему (душевному) устроенію, и съ чего человѣкъ начинаетъ и чего достигаетъ чрезъ страхъ Божій. Теперь мы желаемъ узнать и то, какъ вселяется въ насъ страхъ Божій, и хотимъ сказать, что насъ отлучаетъ отъ страха Божія.

Отцы сказали, что человѣкъ пріобрѣтаетъ страхъ Божій, если имѣетъ память смерти и память мученій, если каждый вечеръ испытываетъ себя, какъ онъ провелъ день, и каждое утро, — какъ прошла ночь, если не будетъ дерзновененъ въ обращеніи и, наконецъ, если будетъ находиться въ близкомъ общеніи съ человѣкомъ, боящимся Бога. Ибо говорятъ, что одинъ братъ спросилъ нѣкотораго старца: «что мнѣ дѣлать, отче, для того, чтобы бояться Бога?» Старецъ отвѣчалъ ему: «иди, живи съ человѣкомъ, боящимся Бога, и тѣмъ самымъ, что онъ боится Бога, научитъ онъ и тебя бояться Бога». Отгоняемъ же страхъ Божій отъ себя тѣмъ, что дѣлаемъ противное, сему: не имѣемъ ни памяти смертной, ни памяти мученій, тѣмъ, что не внимаемъ самимъ себѣ и не испытываемъ себя, какъ проводимъ время, но живемъ нерадиво и обращаемся съ людьми, неимѣющими страха Божія, и тѣмъ, что не охраняемся отъ дерзновенія; сіе послѣднее хуже всего: это совершенная погибель. Ибо ничто такъ не отгоняетъ отъ души страхъ Божій, какъ дерзость. Посему, когда спросили авву Агаѳона о дерзости, онъ сказалъ: «она подобна сильному жгучему вѣтру, отъ котораго, когда онъ подуетъ, всѣ бѣгутъ, и который портитъ всякій плодъ на деревьяхъ» [4]. Видишь-ли братъ, силу сей страсти? видишь-ли лютость ея? И когда его опять спросили, ужели такъ вредна дерзость? онъ отвѣчалъ: «нѣтъ страсти вреднее дерзости, ибо она есть мать всѣхъ страстей». Весьма хорошо и разумно сказалъ онъ, что она есть мать всѣхъ страстей, потому что она отгоняетъ страхъ Божій отъ души. Ибо если страхомъ Господнимъ уклоняется всякъ отъ зла (Прит. 15, 27), то конечно, гдѣ нѣтъ cтраха Божія, тамъ всякая страсть, Богъ да избавитъ души наши отъ всегубительной страсти — дерзости.

Дерзость бываетъ многообразна: можно быть дерзкимъ и словомъ, и осязаніемъ, и взоромъ. Отъ дерзости иной впадаетъ въ празнословіе, говоритъ мірское, дѣлаетъ смѣшное и побуждаетъ другихъ къ непристойному смѣху. Дерзость и то, когда кто прикоснется другого безъ нужды, когда подниметъ руку на кого-либо смѣющагося, толкаетъ кого-нибудь, вырветъ у него что нибудь изъ рукъ, безстыдно смотритъ на кого-нибудь: все это дѣлаетъ дерзость, все это происходитъ отъ того, что въ душѣ нѣтъ страха Божія, и отъ сего человѣкъ мало-по-малу приходитъ и въ совершенное нерадѣніе [5]. Посему-то, когда Богъ давалъ заповѣди закона, Онъ сказалъ: благоговѣйны сотворите сыны израилевы (Лев. 15, 31), ибо безъ благоговѣнія и стыда человѣкъ не чтитъ и самого Бога и не хранитъ ни одной заповѣди. Посему-то нѣтъ ничего вреднѣе дерзости; посему-то она и есть мать вcѣхъ страстей, что она изгоняетъ благоговѣніе, отгоняетъ страхъ Божій и рождаетъ пренебреженіе; а отъ того, что мы дерзки другъ съ другомъ и не стыдимся одинъ другаго, случается, что мы и злословимъ, и оскорбляемъ другъ друга. Бываетъ, что кто-нибудь изъ васъ увидитъ что неполезное, онъ отходитъ и осуждаетъ это, и влагаетъ то въ сердце другому брату своему, и не только самъ повреждается, но вредитъ и брату своему, вливая въ сердце его злой ядъ; и часто случается, что умъ того (брата) былъ занятъ молитвою или инымъ добрымъ дѣломъ, а этотъ приходитъ и увлекаетъ его въ пустословіе, и не только лишаетъ его пользы, но и вводитъ въ искушеніе; а нѣтъ ничего тяжелѣе, ничего пагубнѣе, какъ вредить не только себѣ, но и ближнему.

Потому хорошо намъ, братія, имѣть благоговѣніе, бояться вредить себѣ и другимъ, почитать другъ друга и остерегаться даже смотрѣть другъ другу въ лице, ибо и это, какъ сказалъ нѣкто изъ старцевъ, есть видъ дерзости. И если случится кому видѣть, что братъ его согрѣшаетъ, не должно презрѣть его и умолчать о семъ, попуская ему погибнуть, не должно также ни укорять, ни злословивить его, но съ чувствомъ состраданія и страхомъ Божіимъ должно сказать тому, кто можетъ исправить его, или самъ видѣвшій пусть скажетъ ему съ любовію и смиреніемъ, говоря (такъ): «прости, братъ мой, если не ошибаюсь, мы не хорошо это дѣлаемъ». И если онъ не послушаетъ, скажи другому, о которомъ знаешь, что онъ имѣетъ къ нему довѣріе, или скажи старцу его, или аввѣ, смотря по важности согрѣшенія, чтобы они его исправили, и потомъ будь спокоенъ. Но говори, какъ мы сказали, съ цѣлію исправить брата своего, а не ради празднословія или злословія, и не для укоренія его, не изъ желанія обличить его, не для осужденія, и не притворяясь, что исправляешь его, а внутри имѣя что-либо изъ упомянутаго. Ибо, поистинѣ, если кто скажетъ и самому аввѣ его, но говоритъ не для исправленія ближняго, или не для избѣжанія собственнаго вреда, то это грѣхъ, ибо это злословіе; но пусть онъ испытаетъ сердце свое, не имѣетъ ли оно какого-либо пристрастнаго движенія, и если такъ, то (пусть) не говоритъ. Если же онъ, разсмотрѣвъ себя внимательно, увидитъ, что хочетъ сказать изъ состраданія и для пользы, а внутренно смущается нѣкоторымъ страстнымъ помысломъ, то пусть онъ скажетъ аввѣ со смиреніемъ и о себѣ, и о ближнемъ, говоря такъ: совѣсть моя свидѣтельствуетъ мнѣ, что я хочу сказать для исправленія (брата), но чувствую, что имѣю внутри какой-то смѣшанный помыслъ, не знаю, отъ того-ли, что имѣлъ нѣкогда (непріятность) съ этимъ братомъ, или это искушеніе, препятствующее мнѣ сказать о братѣ для того, чтобы не послѣдовало (его) исправленія; и тогда авва скажетъ ему, долженъ ли онъ сказать, или нѣтъ. Бываетъ же, что иной говоритъ не для пользы брата своего; не по опасенію собственнаго вреда и не потому, что помнитъ какое-либо зло, но разсказывая, просто такъ, изъ празднословія. Но къ чему такое злословіе? часто и братъ узнаетъ, что объ немъ говорили, смущается, отъ чего приходитъ скорбь и еще большій вредъ. А когда кто говоритъ, какъ мы сказали, единственно ради пользы брата, то Богъ не попуститъ, чтобы произошло смущеніе, чтобы не послѣдовала скорбь или вредъ.

И такъ, постарайтесь, какъ мы сказали, удерживать языкъ свой, чтобы не сказать чего-либо худаго ближнему, и никого не соблазнять ни словомъ, ни дѣломъ, ни взглядомъ, ни другимъ какимъ-либо образомъ, и не будьте удобораздражительны, чтобы, когда кто-нибудь изъ васъ услышитъ отъ брата своего (непріятное) слово, не возмущаться тотчасъ гнѣвомъ, не отвѣчать ему дерзко и не оставаться въ оскорбленіи на него; это неприлично хотящимъ спастись, неприлично подвизающимся. Пріобрѣтите страхъ Божій и съ благоговѣніемъ встрѣчайте другъ друга, каждый преклоняя главу свою предъ братомъ своимъ, какъ мы сказали. Каждый смиряйся передъ Богомъ и передъ братомъ своимъ и отсѣкай свою волю. Поистинѣ хорошо, если кто, дѣлая какое-либо и доброе дѣло, предпочтетъ (въ немъ) брата своего и уступитъ ему, таковый получитъ большую пользу передъ тѣмъ, кому онъ уступитъ. Не знаю, сдѣлалъ ли я когда что-либо доброе, но если Богъ покрылъ меня, то знаю, что покрывалъ потому, что я никогда не считалъ себя лучшимъ брата своего, но всегда ставилъ брата своего выше себя.

Когда я еще былъ въ монастырь аввы Серида, случилось, что служитель старца аввы Іоанна, ученика аввы Варсануфія, впалъ въ болѣзнь, и авва повелѣлъ мнѣ служить старцу. А я и двери келліи его лобызалъ извнѣ (съ такимъ же чувствомъ), съ какимъ иной поклоняется честному кресту, тѣмъ болѣе (былъ я радъ) служить ему. Да и кто не пожелалъ бы сподобиться послужить такому святому? Самое слово его было достойно удивленія. Каждый день, когдя я, окончивъ мое служеніе, дѣлалъ передъ нимъ поклонъ, чтобы получить отъ него прощеніе и уйдти, онъ всегда говорилъ мнѣ что-нибудь; старецъ имѣлъ обыкновеніе повторять четыре изрѣченія и, какъ я сказалъ, всякій вечеръ, когда мнѣ надлежало уходить, онъ всегда говорилъ мнѣ, сверхъ всего инаго, одно изъ сихъ четырехъ изреченій и начиналъ такъ: «сказалъ я однажды», — ибо у старца было обыкновеніе ко всякой рѣчи прибавлять, «сказалъ я однажды, братъ, — Богъ да сохранитъ любовь, — отцы сказали: чрезъ сохраненіе совѣсти въ отношеніи къ ближнему [6] рождается смиренномудріе». Опять въ другой вечеръ онъ говорилъ мнѣ: «сказаль я однажды, братъ, — Богъ да сохранитъ любовь, — отцы сказали: никогда не должно предпочитать свою волю волѣ брата своего». Иной разъ онъ опять говорилъ: «сказалъ я однажды, братъ, — Богъ да сохранитъ любовь, — отцы сказали: бѣгай отъ всего человѣческаго и спасешься». — И опять говорилъ онъ: «cказалъ я однажды, братъ, — Богъ да сохранитъ любовь, — отцы сказали: другъ друга тяготы носите, и тако исполните законъ Христовъ (Гал. 6, 2)». Каждый вечеръ, когда я уходилъ, старецъ всегда давалъ мнѣ одно изъ этихъ четырехъ наставленій, подобно тому, какъ кто-либо даетъ наставленіе отправляющемуся въ путь; и такъ они служили охраненіемъ всей моей жизни. Однако, не смотря на то, что я имѣлъ такую любовь къ святому и столько заботился о служеніи ему, лишь только я узналъ, что одинъ изъ братіи скорбитъ, желая служить ему, пошелъ я къ аввѣ и просилъ его, говоря: «этому брату приличнѣе меня послужить святому, если сіе угодно тебѣ, господине (авва)». Но ни авва, ни самъ старецъ, не дозволили мнѣ сего, однако я сдѣлалъ прежде по силѣ своей, (все) что могъ, дабы предпочесть брата. И проведя тамъ девять лѣтъ, не знаю, сказалъ ли я кому-нибудь худое слово, хотя я имѣлъ послушаніе, — чтобы не сказалъ кто-нибудь, что я не имѣлъ его. И повѣрьте, я очень помню, какъ одинъ братъ, идя вслѣдъ за мною отъ больницы до самой церкви, поносилъ меня, а я (шелъ) впереди его, не говоря ни слова. Когда же авва узналъ это, — не знаю, кто сказалъ ему о семъ, — и хотѣлъ наказать брата, я пошелъ и палъ ему въ ноги, говоря: «ради Господа, ни наказывай его, я согрѣшилъ, братъ нисколько не виноватъ». И другой также, по искушенію ли, или отъ простоты, Богъ знаетъ почему, не малое время каждую ночь пускалъ свою воду надъ моею головою, такъ что и самая постель моя бывала омочена ею. Также и нѣкоторые другіе изъ братій приходили ежедневно и вытрясали свои постилки передъ моей келліей, и я видѣлъ, что множество клоповъ набиралось въ моей келліи, такъ что я не въ силахъ былъ убивать ихъ, ибо они были безчисленны отъ жара. Потомъ же, когда я ложился спать, всѣ они собирались на меня, и я засыпалъ (только) отъ сильнаго утомленія; когда же вставалъ отъ сна, находилъ, что все тѣло мое было изъѣдено, однако же я никогда не сказалъ кому-нибудь изъ нихъ: не дѣлай этого, или зачѣмъ ты это дѣлаешь? И я не помню, чтобы я когда-либо произнесъ слово, (могущее) смутить или оскорбить брата. Научитесь и вы другъ друга тяготы носити, научитесь благоговѣть другъ передъ другомъ; и если кто изъ васъ услышитъ отъ кого-нибудь непріятное слово, или если потерпитъ что сверхъ ожиданія, то онъ не долженъ тотчасъ малодушествовать [7], или тотчасъ возмущаться (гнѣвомъ), чтобы во время подвига и пользы не оказался онъ имѣющимъ сердце разслабленное, беззаботное, нетвердое, не могущее выдержать никакого прираженія, какъ бываетъ съ дыней: если хотя малый сучекъ коснется ея, тотчасъ дѣлаетъ въ ней поврежденіе и она гніетъ. Напротивъ, имѣйте сердце твердое, имѣйте великодушіе: пусть ваша любовь другъ къ другу побѣждаетъ все случающееся. И если кто-нибудь изъ васъ имѣетъ послушаніе, или какое-либо дѣло у садовника, или келеря, или повара, или вообще у кого-нибудь изъ служащихъ съ вами, то да постараются, и тотъ, кто поручаетъ дѣло, и тотъ, кто исполняетъ его, прежде всего сохранять свое собственное устроеніе, и пусть они никогда не позволяютъ себѣ уклониться отъ заповѣди Божіей или въ смущеніе, или въ упорство, или въ пристрастіе, или въ какое-либо своеволіе и самооправданіе; но каково бы то ни было дѣло, малое или великое, не должно пренебрегать имъ и не радѣть о немъ, ибо пренебреженіе вредно; но не должно также и предпочитать исполненіе дѣла своему устроенію, чтобы (усилиться) исполнить дѣло, хотя бы то было и со вредомъ душѣ. При всякомъ встрѣчающемся дѣлѣ, хотя бы оно было крайне нужно и требовало тщанія, не хочу, чтобы вы дѣлали что-либо со спорами или смущеніемъ, но будьте увѣрены, что всякое дѣло, которое вы дѣлаете, велико ли оно, какъ вы сказали, или мало, есть осьмая часть искомаго; а сохранить свое устроеніе, если и случится отъ этого не исполнить дѣла, есть три осьмыхъ съ половиною [8].

Видите ли какое различіе? И такъ, если вы дѣлаете какое-либо дѣло и хотите совершенно и всецѣло исполнить его, то постарайтесь исполнить самое дѣло, что, какъ я сказалъ, есть осьмая часть искомаго, и вмѣстѣ сохранить свое устроеніе неповрежденнымъ, что составляетъ три осьмыхъ съ половиною. Если же для того, чтобы исполнить дѣло, вашего служенія, настоять будетъ надобность увлечься, отступить отъ запавѣди и повредить себѣ или тому, споря съ нимъ, то не надобно терять три осьмыхъ съ половиною для того, чтобы сохранить одну осьмую. Посему, если вы узнаете, что кто-нибудь такъ поступаетъ, то знайте, что такой неразумно исполняетъ свое служеніе, но или изъ тщеславія, или изъ человѣкоугодія, споритъ и томитъ и себя, и ближняго, чтобы послѣ услышать, что никто не могъ его побѣдить.

О! удивительно какое великое мужество! это не побѣда, братія, это потеря, это погибель, если кто споритъ и соблазняетъ брата своего для того, чтобы исполнить дѣло своего служенія. Это значитъ изъ-за осьмой части потерять три осьмыхъ съ половиною. Если останется (неисполненнымъ) дѣло служенія, — потеря не велика; спорить же и соблазнять брата, не давая ему нужнаго, или предпочесть дѣло служенія и отступить отъ заповѣди Божіей — это великій вредъ: вотъ что значитъ осьмая часть и три осьмыхъ съ половиною. Поэтому говорю вамъ, если и я пошлю кого-нибудь изъ васъ по какой-либо надобности, и он] увидитъ, что возникаетъ смущеніе или другой какой вредъ, оставьте дѣло и никогда не вредите себѣ самимъ или другъ другу; но пусть дѣло это останется и не будетъ исполнено, только не смущайте другъ друга, ибо теряете вы три осьмыхъ съ половиною и терпите большой вредъ, а это явное неразуміе. Говорю же я вамъ это не для того, чтобы вы тотчасъ предавались малодушію и оставляли дѣло, или пренебрегали имъ и легко бросали его, и попирали совѣсть свою, желая избѣжать скорби, и опять не для того, чтобы ослушивались, и чтобы каждый изъ васъ говорилъ: я не могу этого сдѣлать, мнѣ это вредитъ, это меня разстроиваетъ. Ибо такимъ образомъ вы никогда не исполните никакого служенія и не возможете сохранить заповѣди Божіей. Но старайтесь всѣми силами вашими съ любовію исполнять всякое служеніе ваше, со смиренномудріемъ, преклоняясь другъ передъ другомъ, почитая и прося другъ друга, ибо нѣтъ ничего сильнѣе смиренномудрія. Однако, если когда кто увидитъ, что самъ онъ или ближній его скорбитъ, то оставьте дѣло, которое производитъ соблазнъ, уступайте другъ другу, не настаивайте на своемъ до того, чтобы послѣдовалъ вредъ: ибо лучше, какъ я тысящекратно говорилъ вамъ, пусть дѣло не исполнится такъ, какъ вы хотите, но будетъ такъ, какъ случится, и какъ требуетъ того нужда, нежели, чтобы отъ усилія вашего или самооправданія, хотя бы они и были благовидны, вы смущали или оскорбляли другъ друга и чрезъ то теряли многое ради малаго. Случается же часто, что иной теряетъ и то и другое, и совершенно ничего не исполнитъ, ибо таково свойство любящихъ спорить. Съ самаго начала всѣ дѣла, которые мы дѣлаемъ, дѣлаемъ для того, чтобы получить отъ нихъ пользу. Какая же польза, если мы не смиряемся другъ передъ другомъ, но напротивъ смущаемъ и оскорбляемъ другъ друга! Развѣ вы не знаете, что сказано въ Отечникѣ: «отъ ближняго — жизнь и смерть?» Поучайтесь всегда въ этомъ, братія, слѣдуйте словамъ святыхъ старцевъ, старайтесь съ любовію и страхомъ Божіимъ искать пользы своей и братій вашихъ: такимъ образомъ можете отъ всего случающагося съ вами получать пользу и преуспѣвать съ помощію Божіею. Самъ Богъ нашъ, какъ человѣколюбецъ, да даруетъ намъ страхъ Свой, ибо сказано: Бога бойся и заповѣди Его храни (Екл. 12, 13), потому что это требуется отъ всякаго человѣка. Самому же Богу нашему да будетъ слава и держава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] См. его творенія въ русск. пер. Том. V. стр. 91.
[2] См. Достопамятныя сказанія о подвижн. св. отцевъ. Москва. 1845, Стр, 11.
[3] Въ греч.: «не обличать ни въ чемъ ближняго и не соблазнять его».
[4] См. Достопамятныя сказанія о подвижничествѣ св. и блаженныхъ отцевъ. Москва. 1845. Стр. 27-28.
[5] Въ первомъ изданіи сей книги на славянскомъ языкѣ 1628 г.: «въ совершенное презрѣніе».
[6] Въ греч.: «хранить себя, чтобы ни въ чемъ не соблазнить брата — рождаетъ смиренномудріе».
[7] Въ греч. «соблазняться».
[8] Осьмая часть и три части осьмыхъ съ половиною такое же имѣютъ различіе, какое рубль ассигнаціи и рубль серебромъ.

Печатается по изданiю: Преподобнаго отца нашего Аввы Дороѳея, Душеполезныя поученiя и посланiя, съ присовокупленiемъ вопросовъ его и отвѣтовъ на оные Варсонуфiя Великаго и Iоанна Пророка. — Восьмое изданiе Козельской Введенской Оптиной пустыни. — Свято-Троицкая Сергiева Лавра: Собственная типографiя, 1900. — С. 54-69.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0