Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Свт. Георгій, митр. Никомидійскій († ок. 880 г.)
Слово на Зачатіе и Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодѣвы Маріи
[1].

Нынѣ земля, освѣщаемая блескомъ благодати, сіяетъ паче солнца, свѣтитъ духовною ясностію лучше неба и украшается небомъ, превосходнѣйшимъ надземнаго неба. Она принимаетъ на себя Небо рожденное, превосходнѣйшее, пресвѣтлое, пространнѣйшее, представляющее міру Солнце не заходящее, но незаходящее, и испещренное не звѣздами видимыми, но пламенемъ духовныхъ свѣтильниковъ. Вотъ что торжествуемъ мы нынѣ; вотъ что предложило намъ блистательнѣйшій пиръ; вотъ что собрало насъ на нынѣшнее ликованіе; вотъ что, побуждая къ слову, приглашаетъ всѣхъ къ наслажденію благами его. Отзовитесь же на голосъ звучащаго съ полнымъ послушаніемъ, чтобы никто изъ приглашаемыхъ не лишился этой сладостной и всемірной радости. Никто пусть не лишаетъ себя удовольствій и славы, общихъ всей природѣ. Всѣ вкупѣ насладимся предложеннымъ пиршествомъ. Оно равно предложено всѣмъ и учреждено для веселія и препрославленной славы.

Многочисленныя и великія благодѣянія получила уже отъ Бога природа человѣческая. Она сподобилась различныхъ даровъ, къ которымъ Виновникъ благодѣяній, произведши участниковъ въ нихъ, присоединилъ общую роду человѣческому славу. Но она никогда, если пересмотришь все, не была почтена такимъ великимъ даромъ и божественнымъ отличіемъ, какого сподобилась нынѣ. Поэтому, предавъ забвенію прошлое и оставивъ назади древнее, она любуется и вмѣстѣ превозносится этою величественною славою. Въ самомъ дѣлѣ, какой изъ даровъ, сообщенныхъ ей Богомъ, можно бы отмѣтить, какъ столь величественный, чтобы пристойно сопоставить его съ настоящимъ? Великое ли дѣло — извести природу человѣческую изъ ничего въ сравненіи съ тѣмъ, чтобы облечься въ нее, когда она уже растлилась, и снова преобразовать ее, возсоздавъ наилучшихъ образомъ? Что значитъ почтеніе образомъ въ сравненіи съ усыновленіемъ? Какое земное начальствованіе и властвованіе можетъ сравниться съ теперешнимъ царствованіемъ на небесахъ вмѣстѣ съ Владыкою всего? Что такое зрѣлище, явленное боговидцамъ въ видѣніяхъ, соніяхъ и представленіи гласа хлада тонка, передъ тѣмъ, что намъ явился самъ Созерцаемый и человѣколюбиво обиталъ въ насъ? Какое, наконецъ, сравненіе между избраніемъ пророковъ и праведниковъ и прибавившеюся чрезъ нихъ къ роду человѣческому славою, и между тѣмъ, что отъ рода этого произошла Матерь превожделѣннаго Бога, слава естества нашего, и что чрезъ нее доставлена намъ столь величественная честь? Это-то именно и прославило насъ чрезвычайно. Это-то и должны мы нынѣ всѣ принять, обнять и почтить всевозможными славословіями.

Есть люди, которые говорятъ, что такое ликованіе и благодареніе принадлежитъ богоявленію Владыки, потому что оно сдѣлало все это и стало завершеніемъ таинства и дарованныхъ благъ. Но выставляющіе это на видъ пусть знаютъ, что пріятность настоящаго дня была виною пріятности того дня и началомъ какъ примиренія нашего съ Богомъ, такъ и той радости, которая возсіяла для насъ чрезъ оное. Залоги, полученные по поводу примиренія, служатъ знакомъ твердаго мира и суть начало того удовольствія, которое миръ доставляетъ примиреннымъ благами своими. Женщина, выбираемая и пріемлемая въ супругу царя изъ среды подданныхъ, служитъ для нихъ вѣрнѣшнимъ доказательствомъ какъ родственнаго единенія съ царемъ, такъ и славы, имѣющей произойти отъ того. Царица, находящаяся въ частныхъ имѣніяхъ, своими новыми распоряженіями подаетъ всѣмъ окрестнымъ жителямъ несомнѣнный знакъ, что туда прибудетъ царь, остановится тамъ и дружески обойдется съ начальникомъ за его благосклонное и предусмотрительное попеченіе. Таково точно и относящееся къ радости настоящаго дня, предвозвѣстившее намъ наступленіе вышней славы. Нынѣ представленъ залогъ, избрана невѣста неневѣстная, образованъ и приготовленъ чертогъ царскій, дѣйствительно даровано намъ прочное основаніе благъ, ожидаемыхъ съ пришествіемъ и обращеніемъ съ участвующими въ нихъ царя. Такимъ образомъ, настоящее торжество есть предтеча неизреченной радости, проистекающей отъ воплощенія Христова, а предтеча оно не въ томъ смыслѣ, будто не соединено съ воплощеніемъ тѣмъ, или отлично отъ него, но въ томъ, что оно руководило къ несомнѣнности всего событія и притомъ свойственнымъ и приличнымъ намъ образомъ, потому что доставило намъ совершеннѣйшую радость чрезъ ту, которая отъ нашего рода. Поэтому нужно, чтобы торжество это, какъ предпразднество и основаніе воплощенія Христова, мы увѣнчали похвалами съ веселою наружностію, а еще болѣе съ веселымъ душевнымъ расположеніемъ, и во время его составляли радостныя ликованія, не столько тѣломъ, сколько духомъ прыгали отъ радости, соревновали въ восторгѣ мысленнымъ и божественнымъ чинамъ и всѣ возбуждали всю тварь къ томуже самому.

Между тѣмъ, наше призывное слово предупреждаютъ сонмы ангеловъ, и восхваляютъ нынѣ ту, чрезъ которую узрѣли исполненіе тайны. Предупреждаютъ его небеса,. и отдаютъ честь высотѣ этой новой тверди. Предупреждаютъ и свѣтила, и преславно освѣщаются лучами, испускаемыми облакомъ мысленнаго Солнца. Присутствуетъ незванная земля, и достойно величается и превозносится своимъ произрастеніемъ. Нынѣ, говорю, всѣ созданія осмѣлились заявить свою смѣлость. Тѣмъ болѣе поэтому я могу дружелюбно сзывать благороднѣйшія созданія, грамогласно восклицая такъ: приди ко мнѣ всякій возрастъ и всякое достоинство, всѣ какіе только есть чины въ мірѣ и надъ міромъ, священники и цари, высшіе и низшіе, начальники и подчиненные, старые и молодые, дѣвы, матери и неплодныя, и младенчествующіе незлобіемъ; придите, примемъ спасительный день сей съ божественнымъ веселіемъ и превознесемъ его своими благохваленіями. Нынѣ родился предметъ всеобщаго похваленія. Нынѣ изъ безплодныхъ чреслъ прозябло украшеніе священниковъ, могущество царей, совершенство добродѣтельныхъ, непоколебимое благочиніе начальствующихъ и подчиненныхъ, разумѣніе младенцевъ, украшеніе дѣвъ, вѣнецъ матерей, благочадіе бездѣтныхъ, разрѣшеніе неплодія. Нынѣ отъ безплодной прозябло обиліе благъ; нынѣ отъ праведныхъ произросъ праведнѣйшій плодъ.

Кто же и каковы эти лица? Да будетъ мнѣ позволено разсказать о касающемся ихъ, впрочемъ не съ тѣмъ, чтобы превознести ихъ похвалами сообразно достоинству ихъ, но съ тѣмъ, чтобы показать только, какъ они предпочтены роду человѣческому и какъ, сдѣлавшись причастными отмѣнной благодати, стали виновниками одаренія рода нашего блистательными дарами. Превознести ихъ похвалами понадлежащему есть трудъ, превышающій, по моему мнѣнію, не только мои силы, но и силы всѣхъ. Въ самомъ дѣлѣ, какая изобрѣтательность даже превосходныхъ ораторовъ въ состояніи изслѣдовать величіе дѣлъ, кольми паче покусится изобразить должнымъ образомъ славу ихъ? Правда, хвалители, взявъ во вниманіе дѣянія похваляемыхъ и благодать, полученную ими чрезъ нихъ свыше, усиливаются посредствомъ похвалъ возбудить къ предмету своему удивленіе или даже доставляютъ ему надлежащую славу; но гдѣ о заслугахъ праведниковъ трубятъ щедрые дары, превышающіе понятіе, тамъ какой можно представить опытъ похвалъ? Какую необычайную оцѣнку можно изобрѣсти для того, что необычайнѣе всего? Что изъ всего, бывшаго отъ вѣка, можно избрать такое, что руководило бы похвалою надлежащимъ образомъ? Разсуди самъ о избраніи всѣхъ праведниковъ и пророковъ, равно какъ и о тѣсномъ союзѣ ихъ съ избравшимъ ихъ Богомъ, и ты увидишь несравненное превосходство Іоакима и Анны, увидишь, что они и препочтены и препрославлены безмѣрно. Создатель Богъ избралъ ихъ для возобновленія обветшавшаго міра; отъ нихъ Онъ пріемлетъ матерь, чрезъ которую соизволилъ приготовить новую тварь; отъ кровей этихъ лицъ, превосходившихъ добродѣтелями даже царское величіе, Онъ облекся въ царскую багряницу человѣческаго рода. Вотъ что сдѣлало ихъ высшими всѣхъ праведниковъ, вотъ ихъ право, превосходящее всякую заслугу: они избраны изъ среды всѣхъ, явились бъ должное время и приняты для осуществленія тайны. Обрати же вниманіе на то, какъ касающееся ихъ превосходитъ всякое сравненіе. Объ этомъ не слова сообщаютъ, но самыя событія трубятъ. Впрочемъ, какъ для настояшаго торжества, такъ и для уясненія преимуществъ Іоакима и Анны, полезно будетъ объяснить хотя немногое изъ вѣрнаго сказанія, начинающагося рѣчью о нихъ: чрезъ это яснѣе просіяетъ для насъ истина повѣствуемаго. Начнемъ же слово съ начала.

Въ сказаніи томъ [2] говорится такъ: «въ исторіяхъ двѣнадцати колѣнъ израильскихъ былъ нѣкто Іоакимъ, человѣкъ весьма богатый». Что значитъ «въ исторіяхъ»? Значитъ: въ родословіяхъ двѣнадцати колѣнъ израильскихъ. Чрезъ это сочинитель показываетъ, что Іоакимъ происходилъ отъ предковъ по несмѣшанной царской линіи и что онъ по соблюденію закона какъ предками, такъ и имъ самимъ былъ знаменитъ и потому стяжалъ въ колѣнахъ израильскихъ извѣстность и отличіе. Далѣе, упомянувъ и о богатствѣ Іоакима, какъ о доказательствѣ его преимущества, писатель извѣщаетъ объ особенной праведности его, которою онъ отличался отъ всѣхъ единоплеменниковъ своихъ. «Онъ, говоритъ, приносилъ Господу сугубые дары». Дѣйствительно, онъ славился сугубымъ богатствомъ. Принося въ жертву сугубые дары, онъ уменьшалъ настоящія и преходящія блага; но въ тоже время умножалъ сокровища, непреходящія во вѣки. Впрочемъ, и оставляя изъ скоропреходящаго богатства необходимое для ежедневнаго употребленія, онъ не допускалъ того, чтобы оно скапливалось. Объ этомъ говоритъ и упомянутая исторія: «онъ приносилъ Господу сугубые дары, говоря про себя: избытокъ мой пусть будетъ всему народу, а что въ прощеніе меня, то пусть будетъ Господу Богу моему». Смотри, какое превосходство праведности въ состояніи подзаконномъ! Примѣть, что праведники эти отлично предначертали или, лучше сказать, превзошли образъ жизни евангельской, начертанной апостолами. «Избытокъ мой пусть будетъ всему народу». Ничего излишняго, говоритъ, да не будетъ въ томъ, что необходимо; что не необходимо для меня, то пусть достанется всему народу; что составляетъ у меня избытокъ, то пусть обратится въ общую пользу всѣхъ. О пресправедливое намѣреніе и сужденіе! О богатство, сокрытое въ безопасныхъ отъ разграбленія сокровищницахъ! Такъ высока была добродѣтель Іоакима и Анны съ самаго начала! А изъ дальнѣйшаго видно и другое превосходство добродѣтели ихъ. Оставляя часть богатства для продовольствія своего, они изъ остальнаго имущества все, предписанное въ законѣ касательно новомѣсячій, обычныхъ жертвъ, жертвъ за грѣхи и тѣлесныхъ очищеній, приносили Богу всего. «А что въ прощеніе меня, то пусть будетъ Господу Богу моему». Слѣдовательно, они раздѣляли богатство свое не въ такой мѣрѣ, чтобы его достаточно было у нихъ для себя, но въ такой, чтобы самимъ терпѣть нужду. Доказательствомъ отмѣнной добродѣтели ихъ служатъ и слова: «говоря про себя»; ибо, кромѣ мудраго благоразумія, они показываютъ въ говорившемъ такъ и превосходство добродѣтели. Такъ поступалъ человѣкъ не потому, что бы обращалъ взоръ на другихъ или устремлялъ мысли на какой-либо примѣръ; но самъ собою изобрѣталъ добро и исполнялъ его; не руководится также онъ въ столь отличныхъ дѣяніяхъ и древними заповѣдями или законоположеніями, но самъ полагаетъ начало дѣланію добра и становится дѣятельнымъ законодателемъ для потомковъ. Замѣть, какъ Іоакимъ и Анна достойно предпочтены были всѣмъ праведникамъ. Говорю же «достойно» не по отношенію къ дару, свойственному тайнѣ (ибо благодать выше воздаянія за дѣла), но по сравненію ихъ съ одноплеменниками.

Полезно прослѣдить и дальнѣйшее, находящееся въ упомянутомъ сказаніи. Въ немъ повѣствуется, что когда Іоакимъ въ какой-то славный праздникъ приносилъ, по обычаю, дары, то былъ укоренъ однимъ изъ соплеменниковъ за безчадіе. «Непозволительно, скавано, чтобы ты принесъ дары свои; потому что ты не произвелъ племени въ Израилѣ». Въ нѣкоторыхъ спискахъ читается: «непозволительно, чтобы ты первый принесъ». Справедливо было, чтобы Іоакимъ, какъ мужъ праведный и отличаншійся сугубымъ благородствомъ, первенствовалъ какъ во всемъ, такъ и въ принесеніи даровъ; но людямъ завистливымъ это казалось несноснымъ. Поелику же у нихъ ничего не было такого изъ его жизни, за что можно было бы опорочить его, ибо онъ не только былъ бозпороченъ, по по превосходству добродѣтели слылъ чуждымъ всякой опасности подвергнуться обвиненію: то въ предлогъ къ тому, чтобы онъ не поступалъ по предписанному закономъ, представляютъ его безчадіе. Но это, именно то, что праведники до настоящаго времени оставались безъ потомства и что они возбуждены были къ полученію дитяти посредствомъ молитвы, было дѣломъ всевышняго Промысла. Первое обнаружило ихъ надежду на Бога, ибо когда они помолились, то исполненіе прошенія ихъ не было отложено на время; а послѣднее показало, что тайна благодати осуществилась въ опредѣленное Богомъ время. Оскорбленный, какъ-бы прогнанный, праведникъ предается большой печали, но не потому, что бы пораженъ былъ укоризненными словами или потерпѣлъ безславіе, но потому, что пришелъ въ опасеніе, не навлекъ ли онъ на себя это отворженіе Богомъ какимъ-либо небреженіемъ о заповѣдяхъ Божіихъ, пришедшимъ въ извѣстность чрезъ людей. Такъ и въ то время, когда послѣдовало ему истинное откровеніе, онъ, прибѣгая къ загадочнымъ явленіямъ (Осіи 3, 4) [3], заботился не о чадородіи, но о примиреніи съ Богомъ. До такой степени строгъ былъ онъ въ требованіи отчета у себя какъ относителыю исполненія закона, такъ и относитсльно таинъ совѣсти! Такъ онъ во всемъ, касающемся его, полагался на промыслъ Божій! Поэтому-то онъ не вступилъ въ преніе, не сталъ противорѣчвтъ, не сдѣлалъ возраженія, что доселѣ никогда не встрѣчалъ запрещснія приносить обычные дары, потому ли, что жилъ безукоризненно, или же потому, что приносилъ дары безукоризненные, но перенесъ оскорбительную укоризну терпѣливо и вмѣстѣ съ тѣмъ прибѣгаетъ къ испытателю таинъ Богу и удаляется въ пустыню, какъ удобнѣйшее для собесѣдованія съ Богомъ мѣсто, не показавшись своей супругѣ и единомысленной и не поручивъ попеченія о внѣшнихъ дѣлахъ домашнимъ. Кто даже въ наше время обнаружилъ столь твердое упованіе на Бога и презрѣніе къ своему имѣнію? Тѣмъ болѣе, кто показалъ это въ тѣ времена, когда трудно было исполнять даже умѣренныя и предписанныя закономъ добродѣтели?

Представимъ теперь славные подвиги патріарха Авраама. Нѣкоторые могутъ подумать, что Авраамъ какъ по древности времени, такъ и повысотѣ праведности превосходитъ не только древнихъ, но и Іоакима. Но если кто захочетъ сравнить дѣянія перваго съ дѣяніями послѣдняго, то пойметъ, что дѣянія, о которыхъ говоримъ, превосходнѣе дѣяній Авраама. Въ самомъ дѣлѣ, Аврааму какъ о переселеніи, такъ и о землѣ, въ которой онъ имѣлъ обитать, было напередъ возвѣщено. Напередъ же возвѣщено было ему и прекращеніе безчадія и неплодства Сарры. Конечно, обладая этимъ по обѣтованію, онъ и надежду подкрѣплялъ и духъ ободрялъ къ полученію обѣщаннаго молитвою; ибо можетъ ли быть что нибудь сладостнѣе обѣтованія Божія? Между тѣмъ Іоакимъ, не получивъ еще никакого обѣтованія, повѣрилъ, что Всемогущій силенъ совершить даже и невозможное и преобразовать природу, и, утвердивъ надежду свою на сокровенномъ промыслѣ Его, оставляетъ такимъ образомъ попеченіе о домашнемъ и предается постоянной молитвѣ къ Богу. Далѣе, Авраамъ, чтобы не сомнѣваться ему относитсльно будущаго обладанія землею и умноженія своего потомства, имѣлъ нужду въ вѣрномъ знакѣ и довѣдывался, какимъ образомъ могутъ исполниться обѣтованія Божіи. Между тѣмъ Іоакимъ какъ во время молитвы выказалъ несомнительный духъ, такъ и послѣ, когда былъ услышанъ и получилъ отъ ангела добрую вѣсть о рожденіи потомка, не довѣдывается, какимъ образомъ исполнится возвѣщенное ему, и не требуетъ знаменій, которыя объяснили бы, какъ уврачуется немощное естество: почитая самое откровеніе о обѣтованіи исполненіемъ онаго, онъ, при твердомъ убѣжденіи въ полученіи потомка, догадывался, что возвѣщено извѣстное одному Богу и по этому угадывалъ знаменія. Наконецъ, прилично представить и разсмотрѣть здѣсь и чудное жертвоприношеніе. Именно: Авраамъ предпринялъ жертвоприношеніе по повелѣнію Божію, а Іоакимъ — по собственному произволенію; тотъ избралъ въ жертву дѣйствительное дитя свое единородное, а этотъ — то, которое только еще обѣщано было ему; тотъ привелъ жертвенное свое и снова получилъ оное, а этотъ дѣйствительно принесъ обреченное на жертву во всесожженіе, отдавъ Богу; наконецъ, жертвеннымъ у того былъ патріархъ племенъ и праведныхъ, а у этого — матерь Божія и всеправедная Владычица патріарховъ. Преславное дѣяніе это по-истинѣ выше не только настоящаго, но и всякаго сравненія. Видишь ли, какъ превосходны преимущества праведнаго Іоакима?

Разсмотри также и пребываніе его въ пустынѣ, и воздержаніе его, превышающее силы природы (такую жизнь справедливо назвать жизнію ангельскою), и то, какъ онъ сталъ странникомъ и необычайнымъ, — сравнишь ли его дѣла или слова! Сказаніе передаетъ, что онъ провелъ въ постѣ сорокъ дней и сорокъ ночей, питаясь только молитвою и надеждою на Бога. «(Іоакимъ) постился сорокъ дней и сорокъ ночей, говоря: не сойду отсюда ни ѣсть ни пить». У насъ есть особенно спорливые люди, изъ коихъ одни почитаютъ это невѣроятнымъ, а другіе даже невозможнымъ. Дѣйствительно, подвигъ этотъ превышаетъ силы человѣческія; нотому что одинъ Творецъ сохраняетъ природу достаточною для предопредѣленной цѣли. Ее-то и представлялъ праведникъ въ полное распоряженіе Божіе и усильнымъ сопротивленіемъ требованіямъ тѣла сподобился получить отъ Бога же какъ благодать подвиговъ, превышающихъ силы природы, такъ и благодать даровъ, превышающихъ ожиданіе. Такъ и Моѵсей изумляетъ пощеніемъ своимъ въ продолженіи сорока же дней. Да, и его подвиги изумительны. Но если кто пожелаетъ разсмотрѣть воздержаніе Моѵсея и Іоакима съ большимъ тщаніемъ, то именно найдетъ, что пощеніе ихъ отличается одно отъ другаго. Моѵсей воздерживался и потому, что такъ опредѣлилъ Богъ, и потому, что охранялъ скрижали, и потому, что дожидался Законодателя: что и доставляло ему наилучшее подкрѣпленіе и вмѣстѣ съ тѣмъ облегчало какъ тяготу продолжительнаго времени, такъ и требованія природы. Между тѣмъ Іоакимъ отдается пустынѣ, подъемлетъ на себя подвиги и изливаетъ напряженную молитву не получая ободренія ни отъ чего, но укрѣпляясь одною необманчивою надеждою на Бога. Кто не изумится такому обстоятельству и не почтетъ его превышающимъ всякое слово, когда оно величіемъ своимъ по-истинѣ превосходитъ всякое разумѣніе? Подумаетъ иной, что настоящія слова мы говоримъ преувеличенно. Таковый пусть самъ представитъ себѣ событія въ томъ видѣ, каковы они есть, и присмотрится, дѣйствительно ли они таковы, что никто не въ состояніи прославить ихъ, хотя бы онъ стяжалъ краснорѣчіемъ своимъ громкую извѣстность, тѣмъ болѣе превознести ихъ гораздо больше, нежели какъ они заслуживаютъ. Таковы дѣянія праведнаго Іоакима!

А какъ велики и чудны дѣянія супруги его и одинаковой съ нимъ по качествамъ Анны! Они не только не меньше даровъ супруга, но и превосходятъ ихъ. Ей надлежало выдержать сугубый подвигъ терпѣнія. Съ одной стороны, ей неизвѣстно было отбытіе супруга и мѣсто пребыванія его, а съ другой — ее осаждала обида по поводу неимѣнія дѣтей, причиненная ей съ супругомъ. Анна боролась съ обоими этими обстояніями, и при помощи вѣры и надежды вышла изъ нихъ побѣдительницею. Притомъ, укоризну за неимѣніе дѣтей она встрѣчала съ двухъ сторонъ: во-первыхъ — отъ своихъ единоплеменниковъ, во-вторыхъ — отъ своей служанки; а это дѣлаетъ укоризну дѣйствительно несносною: ибо укоризны, причиняемыя посторонними, не такъ поражаютъ, какъ укоризны, наносимыя домашними, особенно когда наносящіе ихъ бываютъ изъ среды подчиненныхъ или слугъ. Какъ же держитъ себя благороднѣйшая женщина? Такъ, что ничто изъ сказаннаго не сокрушаетъ ея долготерпѣнія. Напротивъ, она отвергаетъ некстати поданное ей украшеніе, снимаетъ печальныя одежды, надѣваетъ на себя, вмѣстѣ съ одѣяніемъ души, чистую и брачную одежду и, убравшись на молитву по тѣлу и по душѣ, стоитъ наряженная въ сугубую одежду, какъ чистая, предъ Пречистымъ. А возсылать молитву свою къ Богу всего она идетъ не во внутренность храма, но избираетъ для этого спокойное и удаленное отъ всякаго шума мѣсто въ саду, и здѣсь-то, какъ въ неподозрительномъ тайникѣ, тайно изливаетъ молитву свою съ душевною скорбію. Такъ поступила она потому, что, желая возносить моливу въ сердцѣ и долгое время, не хотѣла показаться на глаза поносителей. Ибо послѣдніе непремѣнно почли бы ее, какъ древнюю Анну (1 Цар. 1, 9-14), или пьяною или пустомелею. Въ самомъ дѣлѣ, кто въ прежнія времена съ издѣвкою напали на ту, которая молилась Богу въ урочное время, тѣ не отпустили ли бы болѣе жесткихъ колкостей той, которая возносила бы продолжительную молитву не въ обычное время? Вотъ почему не она только, но и великій духомъ Іоакимъ не пошелъ въ храмъ возносить молитву свою, относительно которой оба они справедливо заботились, чтобы непремѣнно была пріятною, нетревожимою, тихою и безмолвною. Если же высказать причину этого болѣе пристойную и основательную, то она состоитъ въ томъ, что оба эти праведные и на дѣлѣ и по имени были предтечами и провозвѣстниками благодати; ибо Іоакимъ значитъ предуготовленіе, а Анна — благодать: они сами собою представляютъ неописанную обширность ея тѣмъ, что не идутъ въ храмъ, но молятся Богу всего на всякомъ мѣстѣ. Таковъ смыслъ сказаннаго о нихъ!

А какого уваженія достойны молитвы, возсылаемыя ими обоими! Въ нихъ они упоминаютъ о всѣхъ великихъ дѣлахъ Божіихъ, какъ произведенныхъ Богомъ изъ ничего, такъ и чудно введенныхъ Имъ вновь при преобразованіи природы вещей. Такъ они говорятъ о благодѣяніяхъ, оказанныхъ Богомъ праведнымъ Аврааму и Саррѣ, Аннѣ и Самуилу, испрашиваютъ себѣ равную благодать и съ ревностію и усиліемъ молятся, чтобы даровано было имъ приличное ихъ положенію. А молитва, которую изливала потомъ блаженная Анна въ саду, съ одной стороны, отлична отъ прочихъ молитвъ ея, а съ другой — проникнута такимъ сокрушеніемъ сердца, что была услышана. Ибо Анна не удовольствовалась словами и смысломъ молитвы, но, проливая слезы, съ глубокимъ смиреніемъ исповѣдывала свое убожество, ставила себя ниже всѣхъ тварей и ноименовывала тѣ предметы, которые воспользовались благословеніемъ Творца. Такими указаніями и рѣчами, и притомъ болѣе ими, нежели прозносимою отъ себя молитвою, она обрисовывала богатый щедротами промыслъ Создателя. «Я, высказываетъ цѣломудренная жена, я хуже всѣхъ тварей. Онѣ, Владыко, покорны повелѣнію твоему, а я совершенно лишена благословенія и благодати раждать, я не достойна счастливой доли женскаго пола. Онъ у Тебя плодороденъ и самымъ дѣломъ доказываетъ, какъ я ниже его. Я не имѣю способности раждать, общей многоразличнымъ животнымъ, а животныя дѣйствительно сподобились этого счастія. Плодоносна и земля, согласно повелѣнію твоему постоянно приносящая обильный плодъ; приносятъ плодъ и луга; приносятъ благовременный и пріятный плодъ и прекрасныя растенія, и чрезъ благодареніе пользующихся ими отдаютъ Тебѣ дань славословія. Я не имѣю благодати ихъ и сама сознаю, что недостойна быть причисленною къ этимъ произведеніямъ Твоей благости». Не показываютъ ли слова эти высочайшаго смиренія? Какое сокрушенное сердце можетъ сравниться съ душею, высказывающею такія мысли? Возможно ли же, чтобы любящій добро Богъ не одобрилъ такого благорасположенія паче всякаго благоуханія и приношенія? Возможно ли, что бы не внялъ такой молитвѣ, паче всякаго всесожженія, Тотъ, кто услаждается особенно такими жертвами? Вѣдь жертва Богу — духъ сокрушенный (Псал. 50, 19).

Таковы преимущества и разсказанные подвиги праведныхъ Іоакима и Анны. Эти яркія отличителышя черты добродѣтелей ихъ освѣтили благородство и зрѣлость души ихъ, блистательнѣйшія тѣхъ, которыми славились жившіе прежде. Дѣйствительно нужно было, чтобы даръ, несравнимый ни съ чѣмъ сотвореннымъ, послѣдовалъ отъ наизбраннѣйшихъ; нужно было, чтобы пресвятое богатство истекло изъ запаса, обильнаго добродѣтелями; нужно было, чтобы таковый плодъ принесенъ былъ таковыми трудами, чтобы благороднѣйшая отрасль произросла отъ благороднаго корня, чтобы отличная лоза виноградная выросла изъ хорошихъ нѣдръ. Высоки долженествовали быть тѣ, отъ которыхъ надлежало произойти вѣчно зеленѣющему украшенію рода нашего, прекраснѣйшему ростку природы, тому высокому дереву таинства, выходящій изъ котораго цвѣтъ безсмертія издалъ вѣчное благоуханіе и плодъ котораго — жизнь, нетлѣніе и вѣчное пребываніе для тѣхъ, кои пріобщаются онаго.

Молитва праведныхъ, принесенная съ такими трудами и въ такихъ словахъ, оканчивается божественнымъ отвѣтомъ. Являются ангелы и возвѣщаютъ, что молитвы услышаны и что послѣдуетъ неожиданное рожденіе. Ангелы благовѣствуютъ рожденіе той, которая достоинствомъ своимъ превосходитъ самыхъ ангеловъ. Ангелы предвозвѣщаютъ разрѣшеніе неплодія и предсказываютъ разрушеніе средостѣнія грѣха чрезъ оное. Ангелы предрекаютъ неожиданное зачатіе той, которая нововвела зачатіе необыкновенное и неизреченное. Ангелы предупреждаютъ о явленіи на свѣтъ той, чрезъ которую прекратились скорби прародительницы. Шествіе той, чье рожденіе необыкновенно, превышаетъ ожиданіе. Отъ земледѣлія, отъ котораго ничего не ожидалось, получается плодъ, превосходящій понятіе. Неплодіе предвозвѣщаетъ обновленіе естества, и рожденіе дитяти, самая необычность рожденія его представляетъ подтвержденіе самаго необыкновеннаго таинства. Дитя это въ себѣ самомъ получаетъ самые вѣрные признаки чуднаго рожденія. Въ чудѣ родителей оно изучаетъ тайну неизглаголаннаго чуда. Ибо первое предвозвѣщаетъ послѣднее и самымъ исполненіемъ своимъ напередъ говоритъ о несомнѣнномъ сбытіи предвозвѣщаемаго. Здѣсь безплодная, лишенная свойственнаго природѣ; тамъ Дѣва, огражденная неприкосновенною непорочностію. Здѣсь долговременныя узы; тамъ неподдѣльный безсмертный способъ. Здѣсь плодъ заслугъ и молитвы; тамъ новое неизъяснимое зачатіе за несравненную и преимущественнѣйшую добродѣтель. Здѣсь ангелъ возвѣщаетъ прекращеніе невыносимыхъ скорбей; тамъ архангелъ благовѣствуетъ сверхъестественное зачатіе.

А обѣщаніе нынѣ возвѣщеннаго весьма ясно предвозвѣстило о касающемся Ея. «О рожденномъ тобою, сообщаетъ Аннѣ предвѣстникъ, будутъ говорить всѣмъ». Оно будетъ на устахъ всѣхъ и возвѣстится всѣмъ, не на землѣ только, но и на небесахъ; не людямъ только, но и небеснымъ силамъ возвѣстится то, что должно говорить о рожденномъ тобою. Замѣть, что объ этомъ предрекъ Давидъ, что онъ напередъ возвѣстилъ объ имѣющемъ послѣдовать какъ о настоящемъ, высказавъ неотвратимость будущей истины въ прошедшемъ времени. «Преславное, говоритъ онъ, изрекли о тебѣ, градъ Божій» (Псал. 86, 3). Изреченное славнѣе всякой славы: оно славно для силъ горнихъ, драгоцѣнно и любезно для людей, вожделѣнно для патріарховъ, священно для прародителей, напередъ описано и изслѣдовано пророками. Ради этого радуется вся тварь; этому сорадуются ангельскія воинства; этимъ величается весь міръ; этимъ восхищаются земнородные: славословя это, они торжествуютъ предпразднество величайшаго спасенія, напередъ привѣтствуютъ то торжество, которое доставило совершеннѣйшую радость. Ибо этотъ день рожденія предвозвѣстилъ возрожденіе человѣчества; онъ предозначилъ воззваніе отъ заблужденія и возобновленіе обветшавшаго; онъ предпоказалъ превращеніе безплодности нашего невѣдѣнія въ плодоприношеніе богопознанія; онъ проложилъ намъ путь ко входу къ благодати; онъ напередъ отверзъ двери спасенія; онъ положилъ основанія примиренію; онъ принятъ въ посредничество; чрезъ него мы, принадлежащіе къ одному роду, имѣемъ нынѣ дерзновеніе; чрезъ него мы получили приличнѣйшее состояніе; чрезъ явленіе чертога на свѣтъ мы причислены къ царскому браку; чрезъ произведенное нынѣ блистательнѣйшее и вмѣстѣ обширнѣйшее солнце мы приписаны къ небесной жизни; чрезъ родственное благословеніе мы наслаждаемся евангельскимъ удовольствіемъ.

Ты же, посредница настоящаго и будущаго веселія, похваленіе дерзновенія къ тебѣ и почитанія тебя, за пированіе въ торжества твои воздай небеснымъ пиромъ, и за усердіе, съ которымъ совершаемъ оныя, преисполни насъ дарами своими. Укрась настоящее собраніе какъ чувственною, такъ и духовною радостію; приведи въ порядокъ собравшійся по мановенію Божію хоръ; вдохни въ него стройный напѣвъ и подай ему пѣснь празднующихъ на небесахъ. Призри на намѣреніе каждаго; испытай пламенное желаніе и благопріятно покажи оное испытующему тайны совѣсти Владыкѣ; представь расположеніе наше Тому, кто ясно видитъ сокровенное. Несомнѣнно, какъ знающій все невидимое, Онъ знаетъ и совершенно видитъ и расположеніе къ тебѣ пѣснословящихъ тебя ради Его; но величайшей благости Его угодно, чтобы пѣснословія наши приносились и исполнялись при помощи ходатайства Матери Его. Въ этомъ твое похваланіе къ Нему и наше похваленіе тобою; въ этомъ доказательство милости, стяжанной у Него чрезъ тебя родомъ человѣческимъ. На это-то опираясь надеждою, мы съ презрѣніемъ смотримъ на униженное положеніе свое и предаемъ забвенію низкій и земляный образъ жизни. Вслѣдствіе этого-то мы жаждемъ отрѣшиться отъ земнаго и поспѣшить къ небу. Поэтому-то мы несомнѣнно надѣемся на уготованныя блага; поэтому-то мы ожидаемъ вѣчныхъ благъ. Поэтому-то, совершая настояшій преславный и божественный праздникъ съ сердечнымъ расположеніемъ, возсылаемъ благодареніе Христу, предуготовившему все для собственной славы, для прославлонія Матери своей и для спасительнаго украшенія покорныхъ Ему, вановнику и подателю благъ; ибо Ему принадлежитъ честь, поклоненіе и славословіе со Отцемъ и Святымъ Духомъ нынѣ и всегда и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Patrolog. curs. compl. tom. C. pag. 1375-1399. Paris. 1860.
[2] Источникомъ, откуда древніе почерпали нѣкоторыя свѣдѣнія о cвятыхъ праведныхъ богоотцахъ Іоакимѣ и Аннѣ, служило между прочими древнее сочиненіе, имѣющее такое заглавіе: «Рожденіе Святой Богородицы и преславной Матери Іисуса Христа Маріи». Въ концѣ сочиненія этого читается: «Я Іаковъ, написавшій исторію сію въ Іерусалимѣ...», и проч. Поэтому, упомянутое сочиненіе усвоялось въ прежнія времена св. Іакову, брату Господню, первому епископу Іерусалимскому, подъ именемъ котораго приводилъ извлеченія изъ сочиненія того и святитель нашъ Димитрій Ростовскій (Четь-Мин. 9 сентября), но въ послѣднее время знатоками древностей христіанскихъ признано, что сочиненіе это написано неизвѣстнымъ мужемъ, но имени Іаковъ, жившимъ въ вѣкъ апостольскій.
[3] Указаніе и на убѣжденіе Іоакима: «дщица священника покажетъ мнѣ это» и на послѣдствія этого убѣжденія: «внимательно смотрѣлъ на дщицу священника» и проч. (дщица сія имѣла надпись: «святыня Господу» и возлагавшаяся на переднюю сторону кидара).

Источникъ: Сказанія о святыхъ христіанскихъ, чтимыхъ Православною Каѳолическою Церковію. (Въ русскомъ переводѣ.) Томъ первый. — Казань: Въ Университетской типографіи, 1866. — С. 139-159.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0